Обыкновенный империализм

Предисловие

Предупреждение:

Повторю то, что говорил в начале - Я ни к чему не призываю, не одобряю и порицаю нарушение Гаагской конвенции. Все совпадения имён, названий, событий и прочих имён собственных - просто совпадения, поверьте в скудость моей фантазии. Никакие политические движения я не поддерживаю, и живу затворником. Просто прочитайте, если вам понравится, просто бросьте и забудьте - если не понравится.

Не запрещаю вам высказывать мнение в комментариях, но мат оставьте там где его никто не увидит, уважайте чистоту чужих глаз, и вообще-то тут и дети могут быть)

Этот сон пришёл ко мне, как-то после работы. Ничем особым я не занимался, но до того, читал газету перед едой, и собственно говоря, профессор Преображенский был прав.

Без долгого предисловия начинаю. Приятного чтения.

Персонаж и начало истории

В помещении сидят двое на креслах. В левом сидит человек в военной форме, без знаков различия. В правом сидит журналист. Третий — стоит, это оператор с камерой, он снимает беседу.

— Добрый день, с вами программа «Интересные люди», и я, её ведущий — Михаил Кругляков. Сегодня гость нашей программы, недавно амнистированный участник Н-ской кампании, Анатолий Михайлович Ватман. Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Скажите, за что вы были осуждены?

— За военные преступления. Преимущественно — пытки над пленными.

— Расскажите, с чего всё началось.

— Всё началось с Большого Взрыва, или сотворения мира, кому как. Моя история началась — лет десять-пятнадцать назад. Я был командиром артиллерийской батареи к началу военных действий в Н-ске. Как только события начали разгораться, нашу часть перебросили туда. Поначалу было довольно... странно. Обычно молодые, впервые попав в горячую точку, или став участниками крупных военных столкновений, ожидают или яростные постоянные перестрелки, или военную бытовуху. Я был молодым, и не сильно отличался от всех остальных.

Реальность оказалась иной. Да была и простая армейская жизнь, мы жили также как и до переброски, разве что стреляли больше. Никакого шока после «первого убийства» и подобного не было. Врага мы и не видели. Есть точки, у точек — координаты. Батарея едет на позицию, в пути ведётся расчёт с учётом переменных вроде влажности, температуры, данных метеорологов. Когда позиция организована, вводятся поправки на температуру зарядов, и «холодные» орудия. Сначала несколько пристрелочных, получаем поправки от наблюдателей, вводим коррективы и стреляем дальше. Десять минут и в темпе сворачиваемся, меняем позицию. Обычно всё как-то так.

В день когда я сделал первый шаг к развилке, всем офицерам позвонили, в том числе и мне. Этот некто, сообщил чтобы мы не смели стрелять, или нашим близким не поздоровится, после он назвал адреса домов. Мне было тяжело. Очень. Впрочем остальным товарищам было не легче. Я написал рапорт командованию о утечке информации. Но буквально через час, надо было отработать по позиции. Это был очень тяжёлый выбор. Мне пришлось даже сдать табельное. Я не был уверен в том, что не найдя выхода, не смогу удержаться от того, чтобы застрелиться. С одной стороны — родные и близкие, с другой — военный долг. Я когда выбрал путь военного, для себя придумал фразу «Во имя империи — убей, во имя империи — предай, во имя империи — умри». И в тот момент, когда уже думал как отмазаться от всей этой ситуации, и любым способом не выполнять приказ, вспомнил этот девиз, придуманный ещё по малолетству, когда я ещё и школу не окончил, осознал простую истину. Или я — двуличная лживая тварь, каких презирал сам, или я встану и поеду обрабатывать точку, потому что так велит долг.

К счастью, такое число рапортов, сложная обстановка на нашем участке фронта, и большая ценность тех позиций которые мы должны были взять в тот день, привели к тому, что уж через неделю, того урода, что сливал личные данные и другую информацию, взяли, а дальше начали брать остальных. Прям массово. Но лично меня, эта история изменила. Я понял, что наш враг, ни перед чем ни остановится, и почему тогда меня должны заботить какие-то там соглашения, конвенции и прочая фигня написанная на бумаге, когда враг ими подтирается в открытую, а никакое общество этого в упор не видит? Чем я хуже?! И уже через неделю, я предложил быть настойчивее в допросах пленных. Аксиома «инициатива имеет инициатора» вновь подтвердилась на практике. И я переквалифицировался в дознавателя. Поначалу ничего необычного, урезание пайки, угрозы, потом я с товарищами начали избивать пленных. И это приносило свои плоды! Да, некоторые пытались обманывать, говорили всё что угодно чтобы мы прекратили, но даже простой как лом метод задавания тех же вопросов но в другой форме работал. Главное не давать собраться засранцу с мыслями и он буквально не успеет придумать ложь поправдивее. Или заставить рассказать историю с конца к началу. Но легко было поначалу, дальше пришлось сложнее, когда попались фанатики. Тут никакие побои и голодовка не помогали. И пришлось применять более серьёзные методы.

Из классики, ветераны Чеченских и других событий вспомнили «звонок Аллаху», его ещё «полиграф» называют. Можно взять подрывную машинку, или полевой телефон. Машинка взводится, контакты прикладываются к телу, и нажимается спуск, заряд разряжается в тело, искра, и пара чёрных точек на теле. Для «неискушённых» в вере, обычно хватало. Телефон для более опытных товарищей. Можно хоть полчаса бить током, главное чтобы сменщики на вращение ручки были. Ещё есть «слоник», натягивается на голову противогаз, а вместо фильтра вставляется комок ваты пропитанный нашатырным спиртом. Дальше и этого стало не хватать. Мы начали вгонять иголки под ногти, стачивать зубы напильником, даже всякие оригинальные вещи, вроде протыкивания бамбуковыми щепками использовали.

Честности ради, стоит сказать, что инициатором использования всё более серьёзных средств был я. Совесть грызла в первые разы, когда только мы не кормили несговорчивых. Порой даже жрать не получалось, до того было совестно. Но как только перечитывал письма, как жена с детьми обживаются в новом доме, и всё равно порой дозваниваются до них твари и угрожают, совесть затыкалась. Человек такая тварь, что ко всему привыкает, и я привык тоже. Уже через месяц никаких самонакручиваний не было нужно, это стало рутиной. Удовольствия я не получал, это всё бред. Даже такая деятельность, тоже работа, кто бы что ни говорил. Просто сейчас людей занимающихся этим на профессиональной основе так просто не вычислишь, ибо колпаки палачей не в моде. Хотя я подозреваю что этим занимаются в основном врачи, так как профессиональных знатоков подключают к допросам ценных пленных, а их надо беречь, потому, скорее всего — врачи, так как если и слегка угробят, откачать успеют. Да и к крови привычные.

В допросах не применяли всякие... Мерзости. Из принципов. Не угрожали их семьям, не втыкали провода в зад, и не вставляли туда же паяльник. Просто к коже прикладывали, этого хватало.

— По поводу принципов, почему именно не применяли такие методы?

— В одной старой книге, про жизнь сына плотника, было сказано «не делай того другим, чего не желаешь себе». Ну я в формулировке не уверен, но смысл был такой. К тому же, такая работа сильно меняет. Сложно воспринимать людей — людьми, когда каждый второй мразь, которой и жизнь сохранять не хочется. Один из допрашиваемых, когда спрашивали откуда они деньги на оружие берут, сказал, что продают детей, снимают на камеру изврат с ними и подобное. Поначалу даже не верилось, думал что пытается нам чушь впарить под видом ценной информации. Но когда прошлись повторно по всем остальным, спрашивая снова про источники дохода, оказалось что правда. Много подобного, и куда хуже узнали. В общем, для сохранения человечности, должны быть принципы. порой получалось созваниваться по видеозвонку с семьёй. И по их реакции, я понял, что меняюсь. И далеко не в лучшую сторону. Человек занимается самоограничением для сохранения человечности. Потому я и придумывал себе «правила чести». Возвращаясь к словам об реакции семьи. То как они отреагировали на мои изменения... Хм, меня это заставило заняться самокопанием, хотя я это терпеть не могу. И я понял, насколько стал меньше ценить человеческую жизнь. Нельзя взять и перестать ценить жизнь только врагов. А если чужая жизнь стоит всего-то пару снарядов, к тому же покупается оптом за ту же пару, тогда зачем относиться к жизни как чему-то ценному? Особенно если эта жизнь оставляет после себя такие гнилые следы?

Когда бои стали идти в населённой местности, стало хуже. По нам стреляли из мирных кварталов где были только гражданские. Знакомый из соседней части, был в колонне, и на обочине просил еды пацан, когда колонна встала, всё же не совсем звери, жаль дитё, оно подбежало к машине с товарищем, и сунув руку за пазуху, активировало подрывную машинку. Фугас был заложен и в дорогу. Причём дорога была грунтовая, металла там было только в виде медного провода, а поверх брикетов взрывчатки насыпали щебёнку. Найти металлоискателем или по электромагнитным полям электроники не получилось бы. Похожие ситуации происходили часто, пока доверчивые не закончились или не перековались.

Дальше — больше. Пленных вообще перестали куда-то конвоировать. Офицеров на допрос, вытряхивать всё что знают, сговорчивых и трусливых рядовых на работы, строптивых в расход. Жалко тратить патроны — на шею петлю, второй конец на танковый ствол и наводчик поднимает его вверх. Сволочей, что прикрывались мирными или женщинами — под танк и медленно-медленно давить. Если враг с самого начала — тварь, отвечай ему тем же. Эта сволочь доброты и «войны в кружевах» не поймёт.

Хотя случались эксцессы. Один из моих ребят с которыми мы кололи пленных, начал, кхм, получать удовольствие от пыток. Сексуальное или ещё какое — точно не знаю. Но как только узнал, понял что это надо пресекать. Вот именно таким стать я и боялся больше всего. Как только мои подозрения подтвердились, бегом начал шерстить остальной «клуб инквизиторов». За месяц ни нашёл никого такого. А он успел замучить проститутку. Упаковал в мешок и закопал в одном месте. Тело я сам откопал и перенёс в холодильник на базе. Начальника склада попросил опечатать холодильник и не вскрывать без меня. Я его выручал частенько и был с ним дружен, потому он помог. Когда, к невероятному облегчению, понял что паршивая овца — одна, рассказал остальным. Мы пришли к единогласному решению — что он после, на гражданке продолжит творить ту же дрянь. Причём с нашими, с соотечественниками. Нас не удивило что ни семьи, ни родителей не было у него. Решено было его убить. Он ни с кем не общался, кроме нас, был нелюдим, а как стал принимать участие в пытках, его отчуждённость от коллектива стала только больше. Потому когда мы ночью, вчетвером, во сне задушили и уволокли за пределы базы, и похоронили вместе с той проституткой, на следующий день, никто не удивился его дезертирству.

А через полгода, компания завершилась. Точную цифру прошедших только через наши руки пленных я вам не назову. Человек сто. Казнённых — больше. Но к концу войны, по трупу было у каждого точно. Если суммировать и поделить на брата, конечно же. Как-то так.

На гражданке, всё вскрылось. Возможно кто-то настучал. Амнистировали за признание и «пережитую травму», ну и за заслуги, в том числе в конструировании новых видов вооружения.

— Вы сказали ваш девиз — во имя империи — убей, предай и умри. Почему в таком порядке?

— Убить намного легче чем предать. Предают близких людей. А это больно. Даже если предаёшь монстра. Мой личный пример — тот самый бывший товарищ. Несмотря на то что он замучил ни в чём не повинную проститутку, душить его было тяжело. Он был мой подчинённый. Я его знал ещё зелёным срочником попавшим ко мне в батарею. Я сам его гонял, сам, вместе с другими желторотиками учил что почём в войсках, и только хуже было мне от того что я не заметил этого изменения в нём сразу. Кто бы что ни говорил о командирах в армии — мои солдаты были мне если не как родные, то как минимум двоюродными племянниками. Ну а сделать что-то после смерти, можно только если ты тот самый сын плотника.

— Почему вы стали военным?

— Ненависть к врагам. Хомо хомини люпус эст. Человек человеку — волк. Со странами это выражается ещё сильнее.

— Тогда вы ненавидите и наши соседние страны?

— Нет, это по-сути, будущие части нашей страны. Там большинство говорит на нашем языке, симпатизирует нам, а значит они станут частью нас, что бы ни говорили их власти. Воля империи - сделать частью себя все земли, где есть её граждане.

— Вот как. На этом мы временно прервёмся, с вами остаётся Михаил Кругляков, у нас в гостях Анатолий Михайлович Ватман, это программа «Интересные люди».

Мнения персонажа

— Скажите, каково ваше мнение о недавнем указе императора о слежке за чиновниками, в отношении их финансов, круга общения, имущества, финансовом благополучии их знакомых, родственников и прочих сторонах личной жизни.

— Моя позиция проста как лом. Когда человек становится чиновником, он становится частью государственного аппарата власти. Или говоря образно — становится винтиком государственной машины. Винтик он не сам по себе, с момента становления частью системы, он теперь — казённая собственность. И личной жизни у него нет — только казённая. Потому ради законности пусть следят. Как показывает статистика, после пяти лет службы чиновником, его можно вести на расстрел. Даже исключения в этой области настолько исключительны, что правило подтверждается до уровня аксиомы, доказательств не требующей.

— А что вы можете сказать по поводу каторги, которой заменили все виды уголовных наказаний, за исключением смертной казни?

— Преступник сидящий в тюрьме — нахлебник. Зачем кормить бесплатно того, кто и без того причинил вред. Я бы предложил во время расследования и суда, подсчитывать в денежных единицах вред нанесённый действиями подсудимых, компенсировать из личных средств, а если преступление было совершено против государства, вроде взятки, казнокрадства и подобного — сдирать всё, вплоть до исподнего у близких родственников и людей с которыми он имел финансовые дела. И пока сумма не будет выплачена, условия содержания и работы не поднимать выше необходимого для выживания. Из этих средств компенсировать пострадавшим их потери. Потери близких, оценивать по высшему окладу. Вроде постоянных выплат за счёт преступника.

— Не сильно ли перегибаете палку в отношении конфискации средств не только родственников, но и знакомых? Так можно любого с кем общался преступник посадить.

— Зато, как только знакомые и родные узнают что их дядя, свят, кум, или кто ещё, посмел хапнуть денег, так впереди собственного визга побегут давать показания. Этим будет обеспечена неотвратимость наказания. Хотя и зарплата чиновников должна быть на уровне для достойной жизни. Где-то я слышал отличную фразу: «Только страх перед неотвратимым наказанием удерживает потенциального преступника от совершения преступления»

— За какие преступления стоит применять смертную казнь?

— За те же что и сейчас. Преступник которого каторга не остановит от свершения преступления, подлежит казни. Тем более такой гуманной, как быстрое удушение азотом после предварительного усыпления снотворным.

— Вы слышали о судебном деле «Преступного приказа»?

— Да.

— Что вы думаете о понятии «Преступный приказ»?

— Придумано для трусов, что после его исполнения боятся наказания трибунала. Для меня преступный приказ — только тот, когда мне прикажут стрелять по детям, старикам, женщинам и другим не представляющим угрозы людям. За исключением ситуации, когда ими прикрывается враг, это положение с малым числом приемлемых исходов.

— Вы сказали «людям не представляющим угрозы», кто не входит в эту группу, кроме очевидных вариантов вроде вооружённых лиц?

— Представители СМИ. Они представляют угрозу куда более высокую, чем смертник обмотанный взрывчаткой. Ряд лживых заявлений, обвинений и подобных действий приводит к тому, что народ перестаёт доверять власти. Закладывается заряд в несущие конструкции государства. Это может привести к такому количеству смертей, что даже у меня волосы шевелятся. Потому журналист на вражеской стороне цель куда как более опасная и должен быть ликвидирован самыми компетентными лицами. Если бы такую задачу поставили мне, я бы нашёл гаубицу противника, и сымитировал случайный «огонь по своим».

— Вот как. Довольно шокирующее заявление. Скажите, каково это, убить человека?

— Не очень приятно. Я не так много убивал руками. Основная масса — артиллерийским огнём. Лично убил человек десять.

— Какое вы считаете особенным?

— Почти к концу войны, когда мы взяли штаб противника, штурмовая группа поймала ту сволочь что звонила нам, угрожая родным. Через него мы нашли автора этой идеи. Дрянь оказалась такой трусливой, что обгадилась едва увидела нас. Специально нашли всех, кому приходили такие звонки, и пустили на нарезку. Мой офицерский кинжал, которым я выпустил ему кишки и сейчас висит у меня на стене, в библиотеке. Хотя супруга против. А вот повзрослевший сын, рад, что его папа поучаствовал в прекращении жизни сволочи, что довела до самоубийства двадцать семь офицеров. Четырнадцать из них я знал лично, ещё пятеро — были мои лучшие друзья. Они не смогли выбрать между воинским долгом и семьёй. Я их не обвиняю ни в коем случае. Не дай Бог хоть кому-то, выбирать в подобной ситуации.

— Вы хотите чтобы ваш сын продолжил ваш путь военного?

— Нет. Я бы хотел чтобы он сам выбрал свой путь. Однако, как показывает практика, дети, как нитка за иглой, повторяют весь путь родителей. Это цитата, правда вообще не помню где я её прочитал.

— Что вы думаете по поводу политической ситуации в мире? Политические аналитики говорят о всё возрастающей вероятности начала очередной мировой войны.

— Ничего хорошего. Все политические игроки, мнение которых можно учитывать из-за подкреплённости военной силой, прекрасно понимают ряд простых истин.

Может быть лишь один игрок, что сосредоточил в своих руках основную массу ресурсов мира. Сейчас это наша империя. Остальные игроки хотят получить хотя бы часть нашего достояния. Но не получат. Только благодаря этим богатствам мы живём так хорошо. Потому раз за разом они будут пытаться совместно отнять их у нас. И только когда отнимут почти всё, перегрызутся меж собой, пытаясь стать такими же гегемонами как мы. Потому я считаю так:

Я не верю в будущее, но буду за него биться, ибо пока жив я, жива и моя надежда.

— Спасибо за эту интересную беседу. С вами был Михаил Кругляков, гость нашей программы — Анатолий Михайлович Ватман, это была программа «Интересные люди»!

Небольшое послесловие.

Это будет серия рассказов, что ляжет в основу целого мира. Этакий «взгляд на то, к чему это приведёт в будущем»

Жду ваших мнений и отзывов!