Новый год — на новой планете

Глава 1

Каждый Новый год — в новом платье. Каждый Новый год — в новом месте. Каждый Новый год — в новом городе.

Вера любила сама придумывать правила. В названии праздника она слышала главное слово — «новый». И она умела подыграть этому старому шутнику с седой бородой.

Даже, когда у нее была семья, они не любили сидеть дома, на антресолях не хранились драгоценные елочные игрушки времен прабабушки, и ни разу не появилось желания провести тридцать первое декабря, строгая салаты.

Каждый Новый год — в новом городе. Каждый Новый год — в новой стране.

Долгие перелеты, пальмы — вместо елок, горнолыжные комбинезоны — вместо новых платьев — ей хотелось показать дочери целый мир, как только появилась такая возможность.

Вера всегда стремилась к новизне. Конечно, она и так постоянно расширяла для себя границы возможного. Занималась йогой. Не боялась кататься на экстремальных каруселях. Любила недавно запатентованный лунный шоколад — ее не пугали конфеты, мерцающие в темноте.

В семнадцать лет уехала из поселка покорять столицу. Покорила. Получила два диплома, удачно вписалась в строительный бизнес. Вышла замуж, родила дочь, развелась. В свои тридцать восемь и дочкины семнадцать отпустила Еву во взрослую жизнь. Дочь съехала в кампус по ту сторону океана, учится на программиста, завела себе кота по имени Адам. Бой-френды у нее частенько меняются, Вере с трудом даются их китайские и корейские имена. Но она учит.

Сама Вера через год после отъезда дочери переехала из мегаполиса в эко-деревню — всегда хотела жить у теплого моря. В сорок лет поднялась в горы и познала дзен. Не там, — стоя у ледяных вершин, а потом, когда перешли ущелье и спустились в аул. Сидя под старой корявой айвой и беседуя с местными стариками, она внезапно ясно осознала, зачем все это, и как это прекрасно...

В сорок два собрала свой первый урожай медовых дынь и заскучала. Посадила розы, покрасила волосы в сиреневый цвет, снова завела молодого любовника и оформила межгалактический паспорт. В сорок три научилась, наконец, печь «Наполеон» и управлять яхтой. Отпустила очередного любовника в свободное плавание.

Каждый Новый год — в новой стране. Так она жила уже давно.

С тех пор, как межгалактические паспорта стали выдавать всем желающим, Вера снова повысила планку. Каждый Новый год — на новой планете.

Первой стала Венера. Космический туризм только-только начал развиваться, еще не появилось достойной инфраструктуры на орбите, приходилось тесниться со странными тетками в одном отсеке космического корабля. Полеты длились не больше трех-четырех дней, сервис оставлял желать лучшего. Выходы в открытый космос для туристов были запрещены, посадки на планету — технически невозможны. Но все равно ей понравилось.

Остальные планеты Солнечной системы, возле которых уже запустили космо-отели, Вера облетела в течение наступившего года. Все-все ее восхищало! Несмотря на тесноту, суматоху, пугливых молоденьких гидов и пытливых первых туристов.

Удовольствие по-прежнему оставалось довольно дорогим, позволить себе отдых на орбитальной станции могли далеко не все. Вера усматривала определенный диссонанс между двадцатилетними межгалактическими гидами — первый выпуск в профильном ВУЗе и требовательными туристами первой волны. Смелые продвинутые ребятки-экскурсоводы совершали свои первые вылеты, они и на земле еще житейского опыта не успели набраться, а тут на них наседали сорокалетние главы концернов и корпораций, постоянно чего-то требовали.

Веру несколько удручал вечный конфликт поколений, и утомлял поток информации, которую 24/7 старались закачать «космотурам» в головы юные профи. Ребята просто от души отрабатывали утвержденную программу космических экскурсий.

И, да теперь Вера сама стала «космотуром». Так обыватели быстро сократили понятие «космический турист», а ей казалось, что «космотур» — это такой огромный бык рыцарских времен, который одиноко бродит по звездному небу. Он ей нравился. Ей нравилось быть «космотуром».

Вера определенно не хотела всей этой экскурсионной суеты, она летела в космос — созерцать. Любоваться звездами, отдаляться от земной реальности, чтобы потом возвращаться к своим розам и морю уже другой, обновленной. А сколько там колец насчитали ученые у Сатурна, она в Интернете прочитает.

Потом были еще три Новых года на новых планетах. Кое-что Вера для себя уяснила, и уж в сорок шесть лет она учтет свои прежние ошибки и сделает идеальный выбор. Тем более, что за последние четыре года космический туризм шагнул далеко вперед, если можно так выразиться.

До Нового года оставалось чуть больше месяца. Пришла пора делать выбор, на какой планете Вера хочет в этот раз встречать Новый год. Она открыла каталог на сайте лучшего космического турагентства «Стар-Экспириенс».

«Ты — космос, детка!» — гласил их слоган. Чувствуется, что маркетологи старались, верно определили целевую аудиторию. В космос первыми рвались женщины, они уже тянули за собой мужей и детей.

Для слогана выбрали забавную фразочку, ставшую популярной во времена Вериной молодости. Да, ей нравилось, что акцент сделан на самом «космотуре», его богатом внутреннем мире, а не на тех красотах, которые он увидит по ту сторону иллюминатора. Но ей уже не нравилось такое панибратство.

Видимо, Вера незаметно стала одной из тех капризных чопорных леди, которые игнорировали стремительный бег времени. Они по-прежнему предпочитали джинсы, рок-баллады, толстые книги с пожелтевшими страницами, черный кофе двойной обжарки и обращение к незнакомым людям на «Вы». Такие милые пережитки уходящей эпохи... Кто бы мог подумать, что даже классические темно-синие джинсы перейдут в разряд кринолинов и корсетов... По крайней мере, для тринадцатилетних — это явления примерно одного порядка.

Вере скоро сорок шесть. Она родилась в прошлом тысячелетии.

Перед тем, как перейти к выбору планеты, она заказала себе универсальный скафандр по личным меркам. Ей надоело надевать то, что предлагают в космо-отелях. Мало какая база может позволить себе хорошую химчистку на орбите, поэтому Вера в этот раз не купится на рекламу и прилетит уже полностью экипированная. В своем «домашнем» — так сказать.

Выходы в открытый космос — о, как она их ждала. Можно десятки раз подниматься в горы и опускаться в морские глубины, но выход в космос трудно было сравнить с чем-то земным. Хотя бы потому, что накатывало осознание, как ты далек от всей своей прежней жизни, у тебя нет привязки даже к планете, на которой родился. Перегрузки во время взлета стоили того — теперь ты «космотур», преодолевший силу земного притяжения. Безграничная свобода среди бесконечного космоса... Говорят, некоторые сходили с ума, пытаясь постичь то, что пока не способен вместить человеческий разум.

Вера наслаждалась каждой секундой в открытом космосе, отпуская земные мысли.

При этом Вера любила земной комфорт. Она выбрала планету, в названии которой значилась сложная комбинация букв и цифр. Она сразу там усмотрела свое имя VERA, и посчитала это добрым знаком.

Она поставила прочерк в графе «Требуется ли Вам экскурсионное сопровождение». Второй прочерк в графе «Готовы ли Вы разделить космо-сьют с другим туристом». Она хотел лететь одна, без назойливых чужих голосов. По ее разумению человек не для того собирается оторваться от земли, чтобы омрачить свой полет посторонним присутствием. Она еще не относилась к разряду старушек, которые даже в космос летят, чтобы потрындеть с кем-нибудь о детях и внуках.

Теперь предстояло самое интересное — обустроить свою капсулу, свой космо-люкс на одну персону.

«Потребуется ли Вам елка?» — поинтересовался у Веры опросник и сразу услужливо предложил возможные голографические варианты. Она не стала перебирать все сто двадцать восемь картинок, выбрала почему-то фиолетовую с первой страницы. Фиолетовой елки у Веры еще никогда не было, она не особо любила этот цвет. Но сегодня почему-то захотелось «волшебный фиолетовый». Вера уже привыкла доверять таким внезапным порывам, так что, пусть будет фиолет. В новый год — с новой елкой! Она улыбнулась этой идее.

«Какой стиль интерьера предпочитаете? Что бы Вы хотели из предметов мебели и обстановки?» — снова услужливо вопрошал бланк заказа.

На вопрос про стиль она ответила «дачный», после чего система ненадолго подвисла.

Вера решила воспользоваться своим правом раннего бронирования — можно было выбрать все, что душа пожелает. Ее душа почему-то пожелала темно-зеленый диван и шерстяной плед в крупную синюю и зеленую клетку с белыми полосочками. Там еще красная толстая нитка была продернута пунктиром по зеленым клеткам. Почему-то ей показалось важным, чтобы плед был именно такой, как тогда, в ее девятнадцать, и они отмечали Новый год с университетскими друзьями у кого-то на даче. Под утро все разбрелись спать, и Вера заняла тот зеленый диван, а парень, чье лицо она даже не запомнила, укрыл ее таким пледом...

А потом его позвали по имени, — девушка, с которой он приехал. Кажется, «Виктор!» Вера в этом уже не была уверена. Она помнила только тот плед, и его руки, которые пахли костром. Она успела уловить запах дыма, за то короткое мгновение, пока парень ее укрывал, а потом жадно вдыхала лесной костер из синих и зеленых клеток старенького пледа на чужой даче.

Еще там была настольная лампа с широким и плоским зеленым плафоном из матового стекла — витраж в стиле арт нуво. В углу прятался целый книжный шкаф с тоненькими детскими книжками. Она тихонько читала их на рассвете первого января, потому что запах костра не давал ей уснуть.

А почему бы и нет? Вера потратила час и нашла такую лампу на сайте антикварного салона — перепостила фото в бланк заказа, потом двадцать минут в простеньком редакторе рисовала клетки пледа, подбирая верные оттенки синего и зеленого, масштаб клеток и ширину белых полос. Продергивала через них красные нити пунктиром. Сделала пометку, что выкупит плед после окончания тура. Выкупная цена скорее всего окажется равна цене аренды на пять дней, с учетом того, что после полета она тут же избавит их от этого артефакта.

Еще она попросила деревянный пол и узорчатый шерстяной ковер, давно ставший мемом. В этот раз ей захотелось ковер, а Вера давно уже перестала обращать внимания на условности. Она стремилась исполнять свои желания, даже если они попадали в мем о дурновкусии своими узорами. Ковер она выкупать не будет — об этом тоже оставила соответствующую пометку.

Неплохо быть одинокой чокнутой старушкой с сиреневыми волосами — ты можешь позволить себе практически все.

Ой, нет... Придется выбирать узор ковра. Она поставила хештеги #советский, #бордовый, #золотой — выпало достаточно вариантов, четвертый в седьмом ряду ее вполне устроил, он был похож...

Меню? Она выбрала шашлык на открытом огне, оливье — куда уж без него, мандарины, пряники с брусникой — их любимое студенческое лакомство, лунные конфеты и чай со смородиновым листом.

По правде говоря, в девятнадцать, оправляясь на дачу, они не вспомнили про чай. Заваривали смородиновые листья, которые нашли в жестяной банке уже на месте. Она помнила аромат смородины на морозном крыльце, как они с девчонками толпились с разнокалиберными чашками, грели об них пальцы, смеялись и подначивали парней, которые готовили шашлыки.

Вера еще раз перечитала свой заказ — все было правильно. Она нажала кнопку «подтвердить».

Тридцать первого декабря утром Вера поболтала с дочерью по видеосвязи, поздравила Еву, Адама и Су Джо Крю с наступающим Новым годом.

«Суровый Джокер Крючок,» — придумала для себя, как запомнить. Вера всегда дополняла короткие китайские и корейские имена до каких-то знакомых слов, иначе почему-то совсем сложно было уложить их в голове. Представила Сурового Джокера с вязальным крючком, чтобы запомнить наверняка.

Сразу дома облачилась в новенький скафандр. Оказывается, они вышивали на груди имя заказчика, Вере это не очень понравилось. Но если летишь в индивидуальный тур, читать его, собственно, будет некому. Это не то, чтобы стоять на кассе в супермаркете в футболке с надписью «Познакомимся? я Вера!»

Она заказала такси и помчалась на космодром «Винтаж». По пути включила на прослушивание памятку для отбывающих на планету 378_91146VERA_4726_сNG96_15HNY_5599_788934. Памятку прислали еще на прошлой неделе, надо все-таки послушать.

Главное, что стоило запомнить — новые космо-капсулы оборудованы стыковочным отсеком. В случае экстренной ситуации аварийная служба теперь может присоединиться к любому космо-сьюту, не прерывая его полет. Стыковка полностью автоматизирована, комфортна и безопасна. Раньше, помнится, капсулы ловили огромными сетями, как кильку в океане, и затягивали на борт «Бродяги» — огромного межгалактического лайнера.

Ну, что ж, молодцы — развиваются. Хотелось бы, правда, надеяться, что до аварийной стыковки не дойдет.

На космодроме оказалось по-новогоднему нарядно. За полгода тут многое изменилось.

Большие экскурсионные лайнеры стартовали по-прежнему с главной взлетной полосы. Коммерческие небольшие корабли разбегались с коротких дорожек. А вот маленькие космо-капсулы индивидуальных туристов теперь разгоняли по забавной конструкции, похожей на огромную новогоднюю елку, которую установили посреди поля.

Трасса была выложена по спирали и чем-то напоминала бобслей или игрушку для котят, где шарики катались по закрытому желобу.

Странно, елка-ускоритель сейчас светилась изнутри «волшебным фиолетовым». Потом Вера поняла, что это всего лишь внешняя подсветка, которую включили ко времени ее старта. Видимо, учли пожелания клиента по поводу елки в космо-сьюте.

Система взлета космо-капсул состояла из двух этапов. Сначала каждая из них стартовала с земли, это давало космотурам полное ощущение самостоятельного полета.

Выходить в плотные слои атмосферы на крошечных космо-капсулах, да еще с панорамным обзорным окном до сих пор было небезопасно. Так что, на высоте семь тысяч метров, капсулы втягивались на борт мощного космического корабля.

Уже в открытом космосе индивидуальные туристы снова отправлялись в свободное плавание в своей космо-капсуле, зато уже могли выбирать высоту, скорость и маршрут в пределах проложенных трасс. Управление было не сложнее, чем на каруселях в городском парке. Встроенные программы не позволят вылететь в опасные зоны.

Посадки на чужие планеты по-прежнему не приветствовались, но уже стали возможны. Вера выбрала три часа на планете ...VERA... во второй день своего путешествия. Увы, кроме захватывающей прогулки, это обещало и некоторые неудобства — взлететь самостоятельно с чужой планеты космо-капсула также не могла. Ее снова выводили на орбиту на большом космическом корабле. Часто приходилось ждать по два-три часа, пока рассыпанное драже чужих капсул соберут на борт девятипалубного «Земного бродяги».

Несмотря на винтовой разгон, перегрузки при взлете ощущались минимально. Старт требовал концентрации и пристегнутых ремней безопасности в кресле пилота — это, пожалуй, было единственным неудобством.

Видимо, поэтому обстановку сьюта Вера не успела рассмотреть в полной мере до того, пока не вышли в открытый космос.

Странно, но она не досчиталась зеленого дивана и бордового ковра с золотым узором. Зато деревянный пол, плед по ее дизайну, ретро-шкаф с детскими книгами и фиолетовая елка-голограмма присутствовали. Первым делом Вера с пульта управления растянула елку по высоте, чтобы она встала до самого потолка.

Ковра и дивана ощутимо не хватало. Вера уже на них настроилась. Раньше система так не сбоила, чтобы сразу два предмета обстановки забыли при комплектации индивидуального сьюта. Даже три! Заказанной лампы с зеленым плафоном из матового стекла тоже нигде не было.

Вера потыкала кнопки. Диван, ковер и лампа так и не появились хотя бы в виде голографических проекций. Что-то там было указано в договоре мелким шрифтом, что в случае невозможности поставить все заказанные предметы на борт, они будут заменены реалистичными голограммами. Вере казалось, что это правило касалось предметов редких, поистине уникальных. А что уникального в бордовом ковре или зеленом диване? Она же не статую Давида работы Микеланджело заказала.

Ладно, лампу еще могли не установить из-за ее хрупкости. Но где хотя бы проекция?

Вера решила не портить себе праздничное настроение и разобраться с этим в следующем году.

Сейчас она смотрела во все глаза на бескрайний космос. Вера надвинула на голову огромные наушники, включила космический шум. Да, она знала, что звук в безвоздушном пространстве не распространяется. Но картинка без озвучки не казалась полной. Какая-то простенькая программка моделировала звуки от объектов по ту сторону иллюминатора — какими бы они были в земной атмосфере, глушила их до приемлемых частот и выводила результат в наушники для желающих.

Вера любила, когда новая реальность захватывала ее полностью, поэтому всегда включала модулятор звука.

Очевидно, поэтому она не услышала оповещение системы безопасности: «До стыковки с внешним объектом осталось двадцать секунд». Потом сообщение повторилось, только секунд уже оставалось всего пять. «Стыковка началась,» — снова объявили по громкой связи на весь косом-сьют, перед Верой замигало табло.

Только тут она догадалась снять наушники.

Стыковка? В открытом космосе? Забытый диван с ковром подвезли?

На самом деле было не до шуток. Вера нажала на скафандре аварийную кнопку, что предполагало полную герметизацию и подачу кислорода из внешних заплечных резервуаров. Пришлось натянуть этот рюкзак, тяжелый примерно, как два акваланга.

Пока она возилась с подключением резервуаров, стыковка уже закончилась. Люк между ней и аварийкой медленно открывался.

Вера не представляла, как выглядят корабли аварийной космической службы даже снаружи. Чего уж говорить об их наполнении. Наверное, она представляла их летающими пожарными машинами, только почему-то оранжевого цвета.

Такое ощущение, что открытый люк заменили на зеркало. Вместо аварийки с командой спасателей Вера увидела такой же точно туристический космо-сьют. С фиолетовой елкой под потолок, с зеленым диваном, пропавшим ковром под номером четыре в седьмом ряду и подрагивающей настольной лампой с плоским плафоном из матового стекла. Правда, вместо шкафа с детскими книжками у него там стоял огромный телевизор, а в углу горел камин — вряд ли реалистичный, но голограмма удалась, даже было слышно, как потрескивали полешки.

На кресле пилота сидел обычный космотур, почти в таком же как у Веры комбинезоне. Только это был мужчина. Его волосы отливали сединой, но сам он выглядел довольно бодро и спортивно — загорелый, гладко выбритый, подтянутый. Ну, конечно, без медкомиссии к полетам не допускали, так что мужчине еще не было пятидесяти, и для своего возраста он находился в отличной форме.

Навязанный попутчик смотрел на Веру с не меньшим удивлением, чем она на него. У седого, видимо, скафандр тоже был задраен, так что, поговорить пока не представлялось возможным.

Яркая фиолетовая вспышка озарила все вокруг. Две голографические елки-близнецы слились в одну где-то около стыковочного люка.

Вера возмущено посмотрела на мужика. Мало того, что ему по какой-то ошибке достались ее диван, ковер и лампа, так теперь еще и елку умыкнул?!

В ответ седой только удивленно развел руками, — мол, сам ничего не понимаю, не имею к этому отношения. Потом он встал со своего места и подошел к Вере. Точнее, на нее саму он не смотрел, а искал на приборной доске номер космо-сьюта. Потыкал в него толстым пальцем в защитных перчатках, которые крепились к скафандру, как детские варежки к пуховику, — чтобы не потерялись

1247 — наконец, Вера сама узнала под каким номером летит. Не было нужды запоминать эти цифры, это же не номер комнаты в отеле, а индивидуальный космо-сьют.

Под номером загорелось табло чата.

«Наверное, аварийку хочет вызвать,» — разумно предположила Вера.

Вместо этого седой набрал номер 7421 и пошел восвояси. Вера уже совсем ничего не понимала. Когда он добрел до своей приборной панели, начал медленно тыкать толстыми пальцами по клавиатуре. У Веры в чатике зароились буквы — они появлялись и исчезали, потому что сложно было набрать текст в космических перчатках.

Вера поняла, что он пишет ей, чтобы хотя бы так пообщаться на тему того, что, собственно, происходит. Она вспомнила, что есть чудесная кнопка «МАКСИ», которая раскрывает виртуальную клавиатуру до размеров, пригодных для общения в космических перчатках. Она развернула у себя это чудо на половину приборной панели. И отправилась в гости к седому, чтобы у него сделать то же самое. Быстрее было дойти, чем пояснять знаками.

Пока проходила мимо него, прочитала «Виктор Громов» на груди комбинезона. Фамилия ей ни о чем не говорила. А имя было знакомым...Недавно она вспоминала, как звали того парня, что укрыл ее пледом на чужой даче двадцать семь лет назад.

Невольно она глянула в лицо этому Виктору, он ей понравился. Но она совершенно не помнила того парня, чьи руки пахли костром.

Он заметил ее взгляд и тоже догадался прочитать на ее скафандре «Вера Тишко». Впрочем, он сразу ее узнал — та девочка в синем свитере с оленями. Когда он укрывал ее пледом, от нее вкусно пахло пряниками и смородиной...

Вера нажала «МАКСИ» и вернулась к себе. По пути она заметила, что ее деревянный пол удачно достроился аналогичной голограммой в сьюте седого Виктора, реальный ковер с его половины подъехал поближе к ее территории.

Теперь у них было общее пространство с фиолетовой елкой по центру, зеленым диваном, камином, клетчатым пледом, антикварной лампой и целым шкафом детских книжек. «Оригинально,» — подумала Вера.

На часах светилось: «23:32».

«Какая зеркальная цифра,» — заметила машинально Вера. Где-то я уже такое видела. И почти сразу догадалась — номера их сьютов зеркалят друг друга: «1247:7421».

О том, что скоро наступит Новый год, почему-то не вспомнилось.

«Наверное, из-за этого произошла какая-то ошибка в системе,» — разумно предположила Вера.

— Где ты была 27 лет? — наконец, высветилось у нее в чате.

— А ты? — спросила в свою очередь она.

— У нас осталось 27 минут до Нового года, давай больше не будем транжирить наше драгоценное время, — предложил он.

Она отключила чат, и повернулась к нему в своем кресле пилота.

Он уже стянул с себя шлем и улыбался ей совсем рядом.

На табло горела зеленая кнопка, означающая, что стыковка прошла успешно. Она тоже подняла защитное стекло.

За двадцать семь оставшихся минут они наверстали упущенные двадцать семь лет, и целовались в тот миг, когда на земле били куранты.

Первого января Виктор и Вера два часа гуляли, взявшись за руки, по новой планете. А потом еще шесть часов все космотуры ждали, пока двойной сьют 1247-7421 ловили сетью, чтобы поднять на борт «Земного бродяги» дедовским способом.

Как так получилось?

После второго развода, ему захотелось улететь на праздники в новую галактику. Он тоже выбрал планету, где в названии читалось такое милое сердцу имя VERA.

Он заказал в свой космо-сьют зеленый диван и тот же ковер — четвертый в седьмом ряду. Почему-то он тоже выбрал елку цвета «волшебный фиолетовый». Ему даже подтвердили настоящий камин на борту. Он не помнил клетки на пледе, но ему часто вспоминалось, как тогда трещал костер, а она стояла с другими девчонками на крыльце и грела пальцы о белую кружку со смородиновым чаем.

Бортовой компьютер не мог посчитать все указанные совпадения случайными и состыковал два одиночных сьюта в открытом космосе. Елка должна была оправдать название цвета — «волшебный фиолетовый.»