Новое дело Яськи Красный Шаперон

Глава 1

Софья Клементьевна Кляйн-Провозорова не находила себе места: пропал её единственный, её ненаглядный, её самый лучший в мире Стёпушка! Не вышел на связь, не явился на эфир, а тот, между прочим, был оплачен и пробит хозяйкой успешной франшизы «Еда от бабушки» огромными усилиями! И на Стёпу, который был хоть и молод, но за слова свои всегда отвечал, такое поведение совсем не походило. Уж если тот обещал, то исполнял, а тут…

Эфир подходил к концу, а без медийного личика Степана Румянцева Софья Клементьевна смотрелась одиноко и на вопросы бойкой журналистки отвечала хоть и с задором, но всё равно не так. И, несмотря на договорённости, журналисточка не удержалась и спросила под конец, где же лицо новой сети булочных «Колобок Румяный Бок», которое было заявлено в анонсе программы. Пришлось врать, что буквально накануне скосила Степана заморская хворь, и тут уж стервозная девица не смогла не поверить — озабоченность Софье Клементьевне играть не пришлось.

Едва выйдя из здания телевизионщиков, владелица новой сети булочных немедленно отыскала в своём телефоне контакт двоюродной племянницы и по совместительству частного детектива Ядвиги Шапошниковой. Девка она была толковая, да и скидку на свои услуги всегда давала по-родственному, так что Софья Клементьевна терпела даже её странное прозвище — Яська Красный Шаперон.

— Аллё, — в трубке раздался знакомый голос.

— Здравствуй, Ясенька, — ласково пропела Софья Клементьевна. — Помощь нужна.

— Здорово, тёть Соф, — ответила Яська. — Опять фаршированные куры пропадают? Или крысы на складе завелись?

— Хуже, — замогильным голосом произнесла женщина, чьё сердце было разбито на мелкие кусочки. — Стёпа Румянцев пропал.

— Уточни, — потребовала племянница, — это тот, о ком я думаю? Степан Колобок Румянцев — бывший стендапер, безголосый певец, бабник и…

— Мой новый партнёр по бизнесу, — перебила зарвавшуюся заразу Софья Клементьевна. — Сегодня на втором канале была презентация нашей совместной сети «Колобок Румяный Бок», а он не пришёл.

— Ой, тёть Соф, — в Яськином голосе явно слышалось желание отмахнуться, — ну может, приболел человек, может, машина сломалась — вон, снежище-то какой, метёт и метёт третий день, — а ты сразу в панику.

— Стёпа всегда делает то, что обещал, — твёрдо возразила Софья Клементьевна. — Обещал, что от Зайцевых уйдёт — и ушёл, и от Медведевых тоже, а от меня, обещал, никогда не уйдёт. К тому же его телефон отключен, а за всё наше знакомство такого не было ни разу! Я чувствую, с ним что-то случилось!

— Так звони в полицию, — посоветовала вредная Яська, будто не знала, что на пользу бизнесу огласка такого рода не пойдёт.

— Я бы позвонила, но зачем тогда детектив в родне? — снова добавила в голос ласку Софья Клементьевна. — К тому же пока ещё полиция раскачается, а помощь-то Степаше нужна сейчас.

— Ладно, — буркнула Яська. — Скинь мне его контакты, паспортные данные и адрес. Да, и номера машин: сто пудов, что стоит сейчас где-нибудь в пробке. Но бесплатно работать не буду, сперва договор подпишем.

— Ядвига! — возмутилась Софья Клементьевна. — Ты же меня знаешь!

— Знаю, знаю, — подтвердила двоюродная племянница, — потому уже отправила договор тебе на мыло.

***

Стёпу Колобка я, в отличие от тысяч его поклонниц, не любила. Было дело, когда на заре карьеры Румянцев выступал в стендапе с одним монологом, а мне случилось работать в охране клуба, предоставлявшего ему сцену и зрителей.

— Поговорим о Девочке, Которая Выжила, — начинал он с пафосом. — Да-да, я про Красную Шапочку, героиню вовсе не сказочную, а реальную. Представьте, каково это — быть сожранной волком, сидеть в его брюхе и ждать нужного момента, чтобы выскочить наружу как стриптизёрше из торта.

Зал ржал, я скрипела зубами, а Колобок проходился по интеллекту всей Красношапочковой семьи: мол, как можно было перепутать голос хвостатого монстра с голосом внучки, зачем нужно было давать ребенку имя головного убора, и под конец, как этот ребёнок не смог узнать волка, всего-то надевшего бабушкину ночнушку?

Пришлось поговорить с Румянцевым по-свойски, и тот быстро перестроился. Начал шутить над бедолагой Медведевым, которого ежедневно и еженощно допекала некая Машенька. Вскоре Машенька добилась своего и стала-таки Медведевой, шутнику снова вправили мозги, и тот отправился покорять другой Олимп — певческий.

Поражала его тупость, уникально сочетающаяся с непробиваемым оптимизмом. Возможно, благодаря этому он регулярно светил рожей с голубого экрана, участвовал во всех околомузыкальных проектах и стал настолько узнаваемым, что тётя Софа решила открыть под него новую сеть булочных.

Надежда на то, что Румянцев стоит в пробке, угасла, не успев родиться: сеть принесла сообщение, что снегопад пошёл на убыль, город очищен усилиями коммунальных служб и все затруднения движения устранены. К тому же, подключившись к полицейской джи-пи-эс, я сразу выяснила, что обе машины Колобка в гаражах: одна в его доме, другая — на подземном этаже известного торгового центра.

По адресу, который назвала тётка, его тоже не было: я не поленилась, съездила и проверила. Пришлось браться за досье, которое ещё надо было составить. Возможно, Колобок не оставил свою привычку шутить над кем не надо? Или перешёл кому-то дорожку в неположенном месте? Конечно, тётя Софа, прежде чем брать Румянцева под своё крыло, должна была всё это проверить. Но по экспрессии в её голосе было ясно, что Стёпку она считает своим человечком, что показалось мне странным. Может, гормоны в голову стукнули, и тётка влюбилась? В её почтенном возрасте «баба ягодка опять» ожидать можно всякого.

Бабы Колобка любили. И, если отбросить моё предвзятое отношение, выглядел он привлекательно: таким, знаешь, крепышом. Круглобоким, румяным, но не рыхлым. Русые кудри на голове были пышными, а глаза серого цвета — ясными.

Уходить от неприятностей Румянцев тоже умел. Упоминаемым Зайцевым он вроде обещал продвигать новую линию мужской одежды, но в чём-то не сошёлся с их средней дочкой и известной блогершей Ксенией и ушёл, даже не хлопнув дверью.

Был ещё скандал с Евдокией Бабкиной-Дедкиной, с которой Колобок собирался петь дуэтом, но тоже не срослось. Однако и тут он вышел сухим из воды, даже не заплатив скандальной певице отступных. Ну да, дуэт не ребёнок, алиментов через суд не затребуешь.

С Медведевым, конкурентом тёти Софы в гастрономическом бизнесе, и вовсе вышло весело. Степан не гнушался никаким заработком, вот и снялся в рекламе «Теремочка». Ага, стоял на крыльце в красной шёлковой косоворотке, стучал в стилизованную под старину дверь и спрашивал «Кто-кто в „Теремочке“ жуёт?».

И всё было хорошо, пока из-за границ не вернулась та самая Машенька, а теперь Мария Медведева, которая явно не простила Колобку его внимания, и тот на себе испытал, как очаровательная, позитивная и креативная молодая особа может осложнить жизнь. Стёпа живо разорвал контракт с «Теремочком» и сбежал аж на съёмки очередного шоу о выживании в диких условиях: «В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы».

Ну а потом скандалы с участием Колобка странным образом сошли на нет. Не то повзрослел, не то поумнел? Впрочем, в этом я категорически сомневалась и стала ещё внимательней вчитываться в околомузыкальные новости.

Но ничего такого громкого не находилось. Нет, он продолжал петь и физией светить, но уже в каком-то спокойном режиме. Не знай кто о его прежних выходках, мог бы решить, будто перед ним достойный член общества. Может, поэтому тётя Софа и взяла Колобка в «партнёры»?

Ладно, по поверхности я прошлась. Теперь пора копнуть глубже. В соцсетях Колобка было пусто, но всегда есть шанс обнаружить что-то на фото друзей. Или же врагов. Удачно вспомнилась Ксения Зайцева, которая документировала каждый свой шаг, а в поле зрения её камеры нередко попадали те, кто об этом даже не подозревал.

Я нашла её снимки с последней съёмки «Яблочка по тарелочке», где участвовал и пропавший герой. И тут меня встряхнуло. Рядом со Стёпой на краю снимка обнаружилась знакомая красотка. Да быть не может, что её заинтересовал Колобок. Или может?

Я отсмотрела все истории Ксюши, и убедилась, что зрение не подвело: Колобок попал в сети Лисы. Про неё рассказывали с придыханием: лучшая из лучших, ни одного провала, привлекали её почти исключительно для работы с иностранными шпионами. Неужели я что-то не поняла про Колобка? Нет, если это шпион, он просто гениален.

И вот как мне быть? Перебегать дорогу Лисе не хотелось. Ладно, поговорю с тёткой, объясню всё, что смогу. Но сначала надо убедиться, что я права. Рука потянулась к телефону, чтобы позвонить бывшему начальству, но в последний момент остановилась. Со Сверчком мы расстались не так чтобы без скандала, а потому захочет ли он сказать мне хоть что-то, кроме откровенной лжи?

Оставался только один вариант.

— Волков, я соскучилась, — сказала я кодовую фразу, едва нас соединила сеть.

— О! А приезжай ко мне, — жизнерадостно предложил Серёга и продолжил: — Катька уехала на встречу с читателями, а у Вовчика режутся зубки, так что няня не вариант, сама понимаешь.

У Волкова было трое сыновей и две дочки, в которых он души не чаял, а ещё жена, которая однажды стала знаменитой, рассказав всему миру историю Девочки, Которая Выжила. После этого Волкова уволили за разглашение служебной информации (ещё бы, ведь написала Катька свою сказку по мотивам нашей операции по поимке опасного маньяка, и даже её псевдоним Шарлин Перро не помог), мне тоже пришлось уйти, но Волковых я за это не виню.

По свежерасчищенной трассе я добралась до дома Волкова за неполных полтора часа. Родители считали, что дети должны расти на природе, а дети… да кто их спрашивал? Старшие были кто где, а дома обретался один Серёга с Вовчиком и младшей дочкой Стаськой.

— Ну, что случилось? — с порога спросил бывший напарник, пока я стряхивала снег с правого сапога.

— Лиса в городе, — объявила я, переходя к левому. — Мне надо знать, по чьему заказу она работает.

— Лиса-а, — уважительно протянул Серёга. — Она сейчас крутая птаха. Даже не знаю, чем тебе помочь.

— А у тебя не осталось контактов в конторе? — уточнила я, похлопав ресницами. — Мне бы не хотелось переходить дорогу бывшим коллегам.

— Слушай, ты там проработала дольше, чем я, — широко улыбнулся Волков. — Позвони Сверчку, он, насколько я слышал, сейчас хорошо поднялся. Если кто и знает что про Лиску, так только он.

— Волков, не беси, — буркнула я. — Я уходила со скандалом, а Сверчок всегда отличался хорошей памятью. Да он моей тётке больше скажет, чем мне.

— Да ну? — сделал вид, что удивился, Серёга. — А при чём тут тётка?

Он всегда умел выделить самое важное. Пришлось говорить про тёткин заказ — разыскать пропавшего Колобка.

— Ну давай рассуждать логически, — предложил Волков как в те времена, когда мы работали вместе. — Есть два варианта. Первый: задание Лисы — сам Колобок. И второй: задание Лисы — твоя тётка.

Был ещё, как минимум, третий — чистая случайность. Просто Лиса захотела поохотиться. Но в случайности я уже давно не верила, как и в простой женский интерес Лисы к Румянцеву.

— То есть ты мне помочь отказываешься? — я тоже умела выделять главное.

— Блин, Ясь, да я бы помог, но сама же видишь — Вовчик с зубами, Стаська…

Стаська в этот момент вылила на себя полпузырька зелёных несмываемых чернил и радовалась, что этого никто, кроме меня, не заметил. Так что да, на Серёгу я не обижалась. Ему и без меня от Катьки прилетит.

— Всё же я бы присмотрелся к тётке, — задумчиво выдал Волков, когда я уже прощалась у двери. — Может, у неё проблемы не с Колобком, а с бизнесом?

Об этом я и думала всю обратную дорогу. Тётка Софа с криминалом никогда не связывалась, тут я была уверена. Но влезть по незнанию в ей непонятную историю с таким-то характером могла. Иногда её несло так, что не удержат и семеро.

И я-то хороша, не выяснила, что происходит с клиентом и нарушила почти все заповеди частного детектива, за исключением главной — деньги вперёд.

Посчитав, что пожурила себя достаточно, я развернулась и поехала в гости к дальней родственнице.

— Ясенька, ты с новостями? — обрадовалась она. — Пойдём, угощу тебя соком сельдерея.

— Спасибо, тёть Соф, — вежливо отказалась я. — У меня пока больше вопросов, чем новостей. Скажи, ты Колобка с вот этой, — я сунула ей под нос свой телефон с фотографиями Румянцева и Лисы из блога Ксюши Зайцевой, — женщиной не видела?

Тётка нацепила на нос очки, пригляделась и сказала:

— Да это же Стёпина одноклассница, приехала из своего Шабольска, очень хочет хоть как-то у нас пристроиться. А что? Она тоже пропала?

— Она пожалуй пропадёт, — буркнула я. — Это Лиса, тёть Соф, агент экстра класса, работает исключительно по шпионам, так что мой тебе совет: если ты не при делах, забудь про своего Колобка. А если при делах, то рассказывай. Подумаю, можно ли тебе помочь.

— Яська, в своём ли ты уме? — всплеснула руками тётка. — Какие шпионы, когда Стёпа пропал! Или… ты думаешь, что он сам… Или… это не ты так думаешь? Поди, звонила своему начальничку? И он тебе эту дурь и наплёл?!

— Стоп, тёть Соф, — я даже выставила вперёд руки, чтоб в случае чего остановить сорок девять килограммов безумия, в которые превратилась всегда хладнокровная Софья Клементьевна. — Ты о чём?

— Да о том, что твой начальник Сверчков скотина! — рявкнула тётка. — Звонил мне с неделю назад, предупреждал, чтоб я не торопилась с кандидатурой Румянцева. А сам… — она закусила губу и с явным трудом остановилась.

— Сверчков? Вы знакомы? — и пора бы уже привыкнуть, что мир тесен, а земля круглая, да каждый раз не получалось.

— Уж знакомы, — нехорошим тоном протянула тётка. — Ухажёр мой бывший, ну да дело давнее, что вспоминать. Так что он тебе сказал?

Пришлось объяснять, что и мне Сверчков бывший, хоть и начальник. И я ему не звонила, просто предполагаю, что контора неспроста послала Лису охмурить Колобка.

— Охмурить? — взвилась тётка. — Ну всё. Этого я ему не прощу! Звони своему начальничку, пусть возвращает моего Стёпушку.

Больших трудов стоило хоть как-то успокоить разъярённую родственницу.

— Сиди ровно, пей свой сок из сельдерея и не колготись, — велела я. — А для начала расскажи, о чём говорил тебе Константин Николаич.

Из тёткиного фырканья и междометий я смогла уяснить, что Сверчок плевался ядом в сторону Колобка, указывал на его моральную неустойчивость и общую безответственность, что явно шло в разрез с генеральной линией бизнесвумен Кляйн-Провозоровой.

— А какое дело конторе до твоей генеральной линии? — удивилась я.

— А мне откуда знать?! — рявкнула тётка. — И что он о себе возомнил? Да кто он такой, чтоб мне указывать, с кем вести дела, а с кем нет?

Я задумалась. Если Колобок не тот, кем мы его считали, то тётке надо как-то выпутываться из ситуации. Что лучше, лицо потерять или бизнес?

— Не выдумывай, какой из Стёпы шпион, — отмахнулась она.

Я настаивала, но тётка напомнила, кто детектив у нас в семье.

— Найди Стёпку, и пусть он в лицо мне скажет, что шпион, — заявила она и решительно допила свой сок.

— Ты же понимаешь, что шпион никогда такого не скажет?

Она непреклонно кивнула, а я подумала, что деваться мне некуда. Надо ехать к Сверчку.

С конторой за эти годы ничего знаменательного не произошло, как была, так и осталась в сером старом здании с вывеской «Дом быта». На первом этаже действительно находились химчистка с парикмахерской, а в подвальные этажи можно было попасть на лифте, в котором визитёра сразу приветствовал ИИ по имени Аделаида. Конторские называли её как Адой, так и Идой, причём важно было не перепутать, в какой день на какой пароль она откликалась. Но я уже давно не имела к конторе никакого отношения, поэтому сказала просто:

— Привет, Адель, я к Константин Николаичу.

— Привет, Красный Шаперон, — приятным голосом отозвалась она. — Константин Николаевич освободится через пятнадцать минут. Чем желаешь заняться в это время? Тир, кофе, приятная беседа?

— Я просто подожду, — иногда полезно сказать или сделать что-то нехарактерное, чтобы ИИ не думал, будто хорошо меня знает.

— Ты изменилась, — констатировала Ида. — Константин Николаевич примет тебя в зимнем саду.

И открыла двери лифта не на минус семнадцатом этаже, а на минус десятом.

Мой бывший начальник почти всё время проводил в конторе, поэтому зимний сад был для него местом отдыха в краткие свободные моменты. Здесь можно было за полчаса побывать в почти настоящих джунглях или полюбоваться розами из английского парка. Но я осталась в предбаннике возле лифта, предпочитая духоте и буйству зелени обычную плитку с ковровым покрытием.

Сверчок появился из лифта ровно через пятнадцать минут.

— Ну, здравствуй, Шапошникова, — широко улыбнулся он, отчего все складки на лице пришли в движение.

Сверчка сложно было назвать красавцем, но благодаря этой улыбке он хотя бы не выглядел полным Квазимодо. А так его внешность с узкими острыми плечами и природной худощавостью была просто… просто сверчковой.

— Здравия желаю, Константин Николаевич, — бодро ответила я. — Благодарю за то, что решили уделить мне время.

— Пойдём в сад, Шапошникова, времени у меня и в самом деле мало, — он широким жестом предложил мне пройти вперед.

Играть в игры с лучшим аналитиком было бессмысленно, так что я окинула взглядом зелёные кущи и сказала прямо, что пришла из-за Степана Румянцева.

— Ты пришла из-за своей тётки, — поправил меня Сверчок, — которая просила тебя разыскать Степана Румянцева.

— Да, — согласилась я, — но у меня есть подозрения, что Колобок шпион. И если вы взяли его в разработку, то я вмешиваться не стану.

— А как же Софья Клементьевна? — вкрадчиво уточнил бывший начальник. — Разве не с этим молодым человеком у неё связаны определённые планы?

— Да к хренам её планы, — буркнула я. — Лучше потерять немного денег из-за срыва рекламной кампании, чем потом весь бизнес из-за шпионской компрометации.

— А мне показалось, что дело тут вовсе не в бизнесе, — ядовито улыбнулся Сверчок. — Там скорее романтический интерес.

— У тётки Софы? — хмыкнула я.

— Ну а что? — бывший начальник снова вернулся к вкрадчивости. — Она женщина видная, одинокая, так почему бы и не воспользоваться моментом?

Да о чём он вообще? Когда контору волновали чьи-то романтические планы?

— Погодите, — включилась моя интуиция. — Вы и сами не прочь воспользоваться этим моментом, так? Айяй, Константин Николаич, с моей тётушкой, простой богатой женщиной!

— А с чего же она так богата? — холодно спросил Сверчок. — Не с того ли, что я регулярно советовал, каких акций прикупить, а от каких, наоборот, избавиться? Или это ты ей анализ рынка делала, или…

— Константин Николаич, — перебила я с удивлением, — вас кинула моя тётка? И вы в отместку решили убрать Румянцева? Мелко как-то, Константин Николаич!

— А что она… — бывший начальник почти задохнулся, но всё же продолжил, — что она с этим Колобком носится, как с писаной торбой? Стёпочка то, Стёпочка сё, а я, выходит, никто?

Дурдом «ромашка», а я в нём главврач.

— Вы поговорить с тётей Софой не пробовали?

— А что я, не говорил? Я ей сразу сказал, что альфонс этот Румянцев и прощелыга, — отвернулся Сверчок. — Так ведь не слушает!

— А про чувства свои рассказать? — добавила пафоса я.

— Ты думаешь, она о них не знает? — намного тише спросил лучший аналитик и нынешний начальник конторы.

— Она ваши мысли читать не умеет, — вздохнула я. — Взрослый умный человек, а туда же.

— Яся, а давай ты с ней поговоришь? — ласково предложил Сверчок. — У вас, женщин, по-своему понятней выйдет.

— Сначала я хочу узнать, где Колобок, — твёрдо возразила я. — И убедиться, что с ним всё в порядке.

Хоть я и не любила Румянцева, но делать его заложником этих странных брачных игр, мягко говоря, негуманно. С другой стороны, нужен ли нам такой дядюшка? С третьей стороны, пусть тётка сама разбирается, раз заварила эту кашу. Была и четвёртая сторона, но с ней я уж как-нибудь потом.

Бывший начальник в это время буравил меня пристальным взглядом, а потом предложил:

— Яся, возвращайся на службу.

— Константин Николаич, вы уж определитесь: или я, или моя тётка, — хмыкнула я.

Он ещё пару секунд смотрел на меня так же пристально, а потом вынул из кармана планшет, ткнул в экран и отдал мне.

С экрана радостно лыбился Колобок, но я покачала головой. Да за кого меня тут держат?

— Пусть Румянцев лично явится и объяснит своё отсутствие на рекламном эфире моей тётке.

— Хорошо, — кивнул Сверчок. — Но ты поговоришь с Софьей сразу после этого. И убедишь её разорвать контракт с этим…

— Поговорю, — быстро кивнула я. — Но решать будет она.

Вернувшись в тёткин особняк, я первым делом сказала:

— Тёть Соф, сумму гонорара удваиваем. Ты не предупредила меня, что нанимаешь курьером для амурных сообщений. Двадцать первый век на дворе, ты вообще про мессенджеры слышала?

— Что он тебе сказал? — хищно подобралась тётка.

— Что жить без тебя не может, — процедила я. — А ты, такая-сякая, выбрала Стёпку.

— Да он сам! Сам с лахудрами всякими по приёмам расхаживает! — рявкнула тётка. — Стёпушка-то тут при чём?

— Ой, разбирайтесь без меня, — я устало махнула рукой.

— И разберёмся, — воодушевилась она. — И никакого удвоения гонорара!

Но тут зазвенел колокольчик, возвещавший о появлении гостей. А когда я увидела поздних визитёров, и сама забыла про гонорар.

— Стёпушка! — бросилась к Колобку тётка. — Родной, ты в порядке?

— В порядке, мам, — ответил Степан, отчего у меня волосы встали дыбом.

А рядом с ним был и второй гость, точнее, гостья, которая скромно смотрела в сторону. И почему-то в мою.

— Мам, познакомься, это Лизанька, моя жена, — продолжил шокирующие разоблачения Колобок Румянцев.

— Лиза — твоя жена? — не поверила тётка.

— Простите, Софья Клементьевна, — рыжая Лизанька-Лиса сверкнула на неё зелёным глазом, — Стёпе было очень тяжело вас обманывать, но у меня такая работа. Я — шпионка, понимаете? И мне по контракту нельзя иметь семью.

Я переводила взгляд с тётки на Лису и думала, кого же из них мне хочется придушить прямо сейчас, а кого — сначала выслушать, а придушить чуть позже.

— Тёть Соф, а мне ты почему не сказала, что Коло… Степан Румянцев — твой сын?

— Ядвига, я хотела рассказать, но сначала надо было подготовить почву, — неохотно отвлеклась от Лисы и сына тётка. — Украли Стёпу во младенчестве, а потом я его нашла. Степан, познакомься, это твоя троюродная кузина Ядвига.

— Можно просто Яська, — я протянула новообретённому родственничку руку.

— Кажется, мы уже где-то встречались? — пожимая её, спросил Колобок.

— А меня с кузиной познакомишь? — пропела Лиса. — Я ведь теперь тоже в некотором роде ей родственница?

— Поздравляю вас обоих с бракосочетанием, — ласково улыбнулась я, точно определившись, кого придушу первой. — Лиза, похвастай колечком.

Лиса вытянула вперёд руку, растопырила, как полагается, пальцы, и яркий свет люстры сверкнул в окольцевавшем её бриллианте.

— Какая прелесть! А можно поближе? — я сделала вид, что восхитилась.

Тётя Софа и братец Стёпа посмотрели друг на друга, и я тихо прошипела:

— Лизка, что ты творишь?

— Легализуюсь как родственница пассии Сверчка, — прошипела она в ответ. — Когда к матери съездишь? Она уж и ждать перестала!

— Да всё вот только-только утихло, — буркнула я и, спиной почуяв пристальный взгляд, громко продолжила, — ах, чудесные камни! И какая огранка!

— От Лисы ещё никто не уходил, — подмигнула сестра и снова посверкала колечком.

— Я и не собирался, — Колобок подошёл и обнял её.

— Ах, дети, — умилилась тётка.

И тут колокольчик зазвенел снова. И почему-то я не сомневалась, что за дверью Сверчок. Если выяснится, что он — отец Колобка, это будет уже какая-то мыльная опера.

Но всё прошло почти как по маслу. Тётка разговаривала с ним наедине, а потом все четыре стороны объединились, и я подумала, что здесь скоро станет скучно. Пора заняться другим делом: у соседей заграничных про Синюю Бороду заговорили, а от Ядвиги Шапошниковой тоже никто ещё не уходил.