Невеста озерного духа

Глава 1

Слышали ли вы историю про птичку-нектарницу? Наверное, и не слышали вовсе, хотя историю эту знают все отсюда и до самых белых гор.

Садитесь, послушайте.

В одной деревне, на самом краю, жила старуха-вдова Акоко. Ворчливая была старая Акоко, вечно всем недовольная ― и солнце слишком яркое, и небо слишком синее, дождь идет ― нехорошо, мокро, нет дождя ― нехорошо, жарко. Птица поет, солнцу радуется ― а Акоко на ту птицу сердится: отчего так громко поет, вздремнуть после сытного обеда мешает?

Одна только радость была у старухи в жизни ― дочь ее родная, Оуор. Не такая уж и красавица, не такая уж и умница, да и нравом Оуор в матушку уродилась. И все равно любила Акоко единственную дочку пуще самой жизни.

Стала Оуор подрастать, и решила Акоко ― негоже ее доченьке руки работой портить, под палящим солнцем спину гнуть, из колодца воду носить. Надо бы работницу в дом взять. Принялась она расспрашивать родню, не знает ли кто сироту какую. Отыскалась одна девочка, ― звали ее Лунджил, ― и забрала ее Акоко к себе в дом на воспитание.

С тех пор и вовсе Оуор зажила в свое удовольствие ― утром выйдет во двор, расстелет циновку, ляжет в теньке, да ест себе что-нибудь сладкое. Весь день пролежит, только встанет разок ― циновку вслед за тенью передвинуть. Ни трудов не знала Оуор, ни забот.

А бедной Лунджил то и дело на орехи доставалось ― пойдет воды набрать, а Акоко уже ее ругает, отчего фруктов не принесла, пойдет фруктов набрать ― опять Акоко бранит, отчего ракушек не собрала, бусы не сплела. Уберет в доме Лунджил ― так опять плохо, в одном углу соринку пропустила, принесет полную корзину фруктов ― так не тех, если тех ― так не спелых, если спелых ― так не сладких, если сладких ― так, небось, с пчелами, а если без пчел ― так значит, уже испортились.

― Ты, ― говорила ей Акоко, ― благодарна должна быть, Лунджил, что пустили мы тебя в свой дом. Кто бы тебя взял, неумеху-растеряху?

Что могла ей сказать Лунджил? Некуда было идти бедной девушке, некому было горе свое излить ― никто склочной старухе Акоко перечить не хотел. Жалели соседи Лунджил, угощали порой ― кто свежей лепешкой, кто сладким плодом, ― тем и утешалась девушка.

Жалело, видно, и солнце Лунджил, жалел ее и ветер ― несмотря на тяжелый труд, не забрали они у ней ни красоты, ни силы. С каждым годом хорошела Лунджил, и лицом, и сердцем. Для каждого находила она ласковое слово, а то и свободную минутку ― управится со своей работой, так соседке помогать примется. Наберет в корзину плодов ― так с ребятишками непременно поделится. А Оуор день ото дня все дурнее да дурнее становится ― видно, правду говорят, что ядовитая душа все тело отравляет.

Подросла Лунджил, стали на нее женихи заглядываться. Те, кто посмелее, начали старуху Акоко расспрашивать ― сколько хочет она коров за красавицу Лунджил?

Отвечала им всем Акоко, что не выдаст младшей дочери вперед старшей. А злую да ленивую жену кому брать захочется?

Злилась старуха на Лунджил, злилась и дочь ее, и еще больше от той злости дурнела.

Как-то раз принесли черные аисты на хвосте вести: грядет большой праздник! Как нарастит себе бока луна, так будет вождь племени выбирать себе невесту.

Услышали те вести и мужчины, и женщины, и старики, и дети ― те так и вовсе сразу побежали к хижине Лунджил и закричали:

― Лунджил, Лунджил! Слышишь, Лунджил? В самую лунную ночь будет большой праздник, вождь нашего племени невесту себе выберет! Приходи на праздник, Лунджил!

Услышала об этом Оуор, выглянула в окошко и говорит:

― Я тоже на праздник пойду, вождю покажусь!

Услыхали дети слова Оуор, стали смеяться, и кидать в нее комки грязи и лягушек. А один мальчишка возьми да крикни:

― Кто на тебе женится, злая Оуор? Разве что бородавочник из дальнего озера тебя в жены взять не побоится!

Стала Оуор их бранить, прочь гнать. Засмеялись дети громче, да разбежались.

Тут вернулась старуха Акоко ― ходила она к соседям, обменять лепешки на кувшин молока. А Оуор чернее всякой тучи сидит, слезы горькие льет.

― Кто же тебя обидел, ненаглядная моя доченька? ― захлопотала старуха.

Рассказала Оуор матери, что зовут Лунджил на праздник ― вдруг и впрямь понравится она вождю и возьмет он ее себе в жены? Надо ее извести, чтобы никто не помешал Оуор завоевать сердце вождя.

― Утешься, ненаглядная моя доченька, ― сказала на это Акоко, ― пойди да попей молока, а я что-нибудь да придумаю.

Взяла старуха кувшин с водой, выплеснула его за порог, стала звать Лунджил:

― Ах ты лентяйка, опять недоглядела ― солнце высоко висит, а в доме ни капли воды! Ступай к колодцу скорее!

Взяла Лунджил кувшин, поспешила за водой. Набрала воды до самого верха, да скорее понесла обратно. Поставила она кувшин у порога, а старая Акоко украдкой бросила туда горсть песка, а потом и говорит:

― Вижу, совсем замутился наш колодец, грязная в нем вода. Не будет моя Оуор пачкать губы такой водой. Пойди и набери воды в дальнем озере ― там-то она почище будет.

А про то озеро давненько дурной слух ходил, что живут в нем злые духи. Не пускали матери детей поиграть на берегу, не ходили туда девушки за водой, не ловили юноши рыбу ― не ровен час, утащат духи под воду!

Страшно было Лунджил идти к озеру. Стала она просить Акоко, чтобы сжалилась та над ней, а старуха свое гнет ― ступай да набери воды, а не то худо тебе будет!

Делать нечего ― взяла Лунджил кувшин и пошла к дальнему озеру за водой.

И без того неблизким был путь до озера, а когда ноги от страха трясутся, так и каждый шаг за два покажется. Идет Лунджил, а у самой слезы так и капают. Вдруг утащат ее злые духи к себе на дно озера?

Как шаги не считай, а любая тропинка однажды закончится. Пришла Лунджил к озеру ― тихо вокруг, ни птицы, ни зверя. Никто воды не трогает, песка не баламутит, и потому прозрачное озеро ― до самого дна проглядеть можно.

Подумала Лунджил ― может быть, услышали боги ее мольбы? Может быть, не тронут ее злые духи?

Только наклонилась она зачерпнуть воды в кувшин ― забурлило озеро, побурело, почернело, и вынырнул из воды страшный оборотень-бородавочник, то ли зверь, а то ли человек. Испугалась Лунджил, чуть кувшин не уронила.

― Кто смеет воровать воду из моего озера? ― заревел оборотень, выпучил маленькие глазки, начал рылом туда-сюда водить, принюхиваться. Разглядел он Лунджил, подобрался поближе ― вот-вот ухватит, во-вот утащит.

Рассказала ему Лунджил, что отправила ее старуха-хозяйка сюда, потому что их колодец в деревне замутился.

― Если каждый по кувшину себе возьмет, так и все озеро до самого дна обмелеет! ― отвечает ей бородавочник.

Стала просить его Лунджил о милости ― не пустит ведь ее старая Акоко домой без воды, начнет бранить, а то и вовсе выгонит.

― Ну, ― говорит оборотень, ― раз плохо тебе живется, оставайся у меня. Станешь моей женой, будешь жить на дне озера, в холодке да в тишине, куда солнце не светит, ветер не залетает! А нет ― так верни воду в озеро, пока я тебя за воровство не съел!

Что делать бедной Лунджил? И домой без воды идти страшно, и на дно озера к оборотню не хочется. Вот уж между двух костров оказалась ― и туда шагнешь, обгоришь, и сюда повернешься ― ошпаришься!

Попросила Лунджил оборотня, чтобы отпустил он ее домой, воды отнести. Согласился бородавочник дать ей времени до завтрашнего дня.

― А на утро, ― говорит, ― возвращайся, сыграем с тобой свадьбу. А не придешь ― так я сам за тобой приду!

Взяла Лунджил воду, пошла обратно в деревню. Идет, а у самой слезы так и капают.

Идет она по тропинке, света не видит, птиц не слышит, ветра жаркого не чует. Кажется ей, что само солнце по небу быстрее побежало ― вот-вот закончится день, а на завтрашний придет за ней оборотень, и утащит ее на дно озера.

Тут вдруг увидела Лунджил, как в сухой траве что-то яркое мелькает, не то цветок, не то бабочка. Пригляделась ― а это маленькая птичка-нектарница над гнездом вьется, а в гнезде у нее малые птенчики. Горестно кричит птичка, машет крыльями, словно пытается жару прогнать, птенчикам муки облегчить.

― Лунджил, Лунджил! Слышишь, Лунджил? ― позвала птичка-нектарница. ― Не вода ли у тебя в кувшине?

― Вода, ― отвечает Лунджил. ― Чистая вода из дальнего озера.

Стала тогда птичка просить несколько капель воды ― погибали ее птенчики от жажды, и негде было отыскать для них питья. Не нашлось рядом ни ручейка, ни лужицы, ни цветка, не дерева с плодами. Пожалела Лунджил птичку, налила водицы в ладонь, напились птенчики, повеселили, стали песенку напевать. Напилась и маленькая нектарница, и тоже запела звонко и радостно. А Лунджил слушает их, а слезы у нее так и текут.

― Отчего ты плачешь, Лунджил? ― спрашивает ее птичка.

Рассказала ей Лунджил о своей беде. Выслушала ее птичка и говорит:

― Не печалься. Ступай домой, отнеси воду. А я что-нибудь да придумаю.

Отправилась Лунджил домой, а ее уж там старая Акоко с дочерью дожидаются. Услышали они про свадьбу, обрадовались, стали ее поздравлять с завидным женихом ― куда там вождю с ним сравниться!

Смеются Акоко и Оуор, а Лунджил сидит в своем углу, да все в окно поглядывает ― сколько-то времени ей осталось?

Всю ночь не смыкала глаз бедняжка Лунджил, а на утро только-только прикорнула, как стали ее старуха с дочерью будить ― вставай, скорее, невеста, пора к свадьбе готовиться! Жених-то ждет-не дождется!

Обрядили они ее в свадебные одежды, нанесли на тело положенные узоры, а с собой еще и кувшин пустой дали ― будешь, Лунджил, счастье в новой жизни черпать!

Смеются старая Акоко с дочерью, а Лунджил плакать не велят ― смотри, как бы узоры свадебные не стерлись!

Вот пошла Лунджил по тропинке к дальнему озеру ― в прошлый раз дорога длинной была, а сегодня все быстрее закончиться норовит, что ни шаг, так ближе озеро, а вместе с ним и страшный бородавочник.

Тут слетела к ней с небес пестрая птичка-нектарница, зачирикала весело.

― Не печалься, Лунджил! Все уладится! Утри слезы, да шагай себе смело вперед!

Научила птичка Лунджил, как быть, чирикнула и улетела прочь.

Собрала девушка всю храбрость, пошла прямиком к озеру. А оборотень уже тут как тут, дожидается ее у камня

― Ну, ― говорит он, ― здравствуй, невеста моя! Позвала ли ты на нашу свадьбу гостей и родных?

― Да хотела я их позвать, ― отвечает ему Лунджил, ― а чем же мы их угощать будем? Тиной озерной, песком, камнями? Не годится так. Мои-то гости ― простые люди, им твоя еда не по вкусу. Давай наберем сладких плодов и зажарим сочного мяса!

Бородавочник и сам любил хорошо поесть, а при мысли о сочном мясе у него и вовсе слюнки потекли.

― Твоя правда, Лунджил! ― говорит он. ― Будет угощение, будет и свадьба! Я добуду мяса, а ты собери сладких плодов!

Ушла Лунджил от озера прочь. К полудню собрала она полную корзину спелых плодов, возвращается ― а оборотень ее уже ждет-не дождется.

― Добыл я целую корову! ― похвастался он. ― Набрала ли ты плодов, невеста моя? Созвала ли ты гостей на нашу свадьбу?

― Плодов-то я набрала, ― отвечает ему Лунджил. ― А чем же нам с тобой гостей потешить? На дне озера скучно им будет ― ни солнце туда не заглядывает, ни ветры не задувают. Давай соберем лучших песен и сказок, чтобы веселой была наша свадьба!

Поворчал бородавочник ― он петь не умел, сказок не любил, ― но согласился.

― Твоя правда, Лунджил! ― говорит он. ― Будут песни ― будет и свадьба! Я соберу сказки, а ты набери веселых песен!

Снова ушла Лунджил от озера прочь, а оборотень выбрался на берег и отправился расспрашивать ветер, траву и облака, не знают ли они каких сказок.

Стало солнце к закату клониться ― вернулась Лунджил, принесла тот кувшинчик, что дала ей с собой старуха. Пригодился свадебный подарочек.

А оборотень ее уж на берегу дожидается.

― Ну, ― спрашивает, ― принесла ли ты веселых песен, невеста моя? Созвала ли гостей на нашу свадьбу?

― Принесла, ― отвечает Лунджил, ― вот они, полный кувшинчик! А гостей созывать не торопись ― ты и сам, я погляжу, к свадьбе не готов!

Рассердился оборотень, начал бранить Лунджил ― как же так, он и корову добыл, и сказок набрал!

― А где же твой свадебный наряд? ― спросила Лунджил. ― Хочу, чтобы все увидели, какой у меня знатный и красивый жених! Я-то с самого утра наряжалась, а ты погляди на себя ― грязный и страшный!

Поворчал бородавочник, но согласился. Нырнул он на дно озера, нарядился побогаче, светлой глиной шкуру натер, цветные перья на голову водрузил ― ни дать, ни взять, жених! Торопится оборотень ― вот-вот солнце сядет, вот-вот и гости, поди, явятся!

А Лунджил на берегу стоит, да на солнце поглядывает ― вот-вот день закончится, и придется ей играть свадьбу со страшным бородавочником.

Тут видит Лунджил ― будто бы целое разноцветное облако налетело, запело-зачирикало, солнце закрыло, небо затянуло. Пригляделась девушка ― а это не облако, это птицы всякие, и цветные, и белые, и синие, и красные, и большие, и маленькие. Вот уж и впрямь гости на свадьбу явились ― весь день собирала их маленькая птичка-нектарница, всех до единого скликала.

Налетели они, закружили у Лунджил над головой, стали кидать ей по перышку ― одно перышко желтое, одно перышко красное, одно простенькое совсем, а другое такое яркое, что и взглянуть на него больно.

Набралось перьев целое множество, а тут и бородавочник со дна озера поднялся.

― Ну, ― спрашивает, ― хорош ли мой свадебный наряд, Лунджил?

― Хорош! ― отвечает Лунджил. ― Таким богатым нарядом не всякий вождь похвастается! Дай-ка и я наряжусь, чтобы гостям гиеной рядом с львом не показаться!

Сказала так, надела перья, что принесли ей птицы ― и полетела прочь.

Забранился ей вслед бородавочник, а что поделать? Не догнать ему Лунджил, не достать с небес!

Улетела Лунджил далеко-далеко, перелетела через белые горы, там спустилась на землю у ручья, сбросила перья и только-только наклонилась, чтобы лицо умыть и воды напиться, как затрещали кусты, зашуршала трава, и показались из зарослей охотники.

― Что такое? ― спрашивает старший из них. ― Пришли мы поймать огромную птицу, а нашли здесь подарок богов! Откуда ты здесь, прекрасная девушка?

Рассказала Лунджил, как убежала она от бородавочника. Отвели ее охотники в свою деревню, мигом все племя сбежалось, красоте ее подивиться.

Явился и молодой вождь того племени ― и двух сезонов не сменилось, как стал он править после смерти старого отца своего. Увидел вождь Лунджил, поднял руки и воскликнул:

― Видно, забирают боги одно, чтобы отплатить за него вдвое больше! Забрали духи моего отца, подарили мне прекраснейший цветок! Станешь ли ты моей женой, девушка, пришедшая с неба?

Согласилась Лунджил стать женой молодого вождя, и тут же и сыграли они веселую свадьбу.

Вот прошло сколько-то времени, сменилась засуха дождем, а затем снова засуха пришла, а за ней и опять дождь начался. И настала снова та ночь, когда луна себе бока нарастила ― и все племена из долин и равнин собрались на большой праздник.

Явились туда и старая Акоко с дочерью, и Лунджил с молодым мужем.

Увидела Оуор, как богата и счастлива ее сводная сестрица, как хорош и статен ее муж, и как красивы и веселы ее дети. Позавидовала ей Оуор, но скрыла свою злость, подошла и спрашивает ласково ― кто же тебе такое счастье подарил, таким богатством наградил?

Стала ее Лунджил благодарить в ответ ― мол, не сосватали бы вы меня духу озера, не была бы я сейчас так счастлива.

Разозлилась Оуор ― как же так, отправили они Лунджил на верную смерть, а ей вон сколько счастья привалило!

Насилу дождалась Оуор, когда же праздник закончится. Ни на кого не смотрит, ни на молодых охотников, ни на богатых вождей, только и думает, как бы до дальнего озера дойти, да себе подарков получше потребовать. Если уж Лунджил-неумехе столько добра перепало, то уж Оуор-красавице и того больше достанется!

На следующий день, как закончился праздник, рано поутру схватила Оуор кувшинчик понаряднее, и со всех ног побежала к дальнему озеру. Добралась до берега, перевела дух, да давай кувшином воду баламутить.

― Эй, дух озера! ― кричит. ― Выходи на берег! Пришла я, чтобы стать твоей невестой!

Услыхал ее слова бородавочник, выплыл на бережок. Увидала его Оуор, уронила кувшинчик, лицо руками закрыла.

Поглядел на нее оборотень и говорит:

― Ишь ты, сговорчивая какая! Сама пришла, на все согласная! Вот такая невеста мне по нраву!

Сказал так, ухватил Оуор и утащил на дно озера, куда солнце не светит, ветры не задувают. Стала Оуор его женой и жила у него с тех пор хуже всякой служанки.

А Лунджил со своим мужем много лет прожила в радости и достатке, и народилось у них много сильных сыновей, что стали известными охотниками и воинами, и много дочерей-красавиц, что умели ткать самые красивые ткани и лечить самые страшные раны.

Разошлись они по всем племенам, и теперь в каждой деревне можно встретить потомков красавицы Лунджил. А узнать их очень просто ― на тотеме у них птичка-нектарница.