Неправильный Мишка

Глава 1

Неправильный разговорМишка сидел на лавочке и болтал ногой от скуки. Перед ним на детской площадке веселилась малышня, а он, как всегда, лишь смотрел на игры со стороны. Рядом на скамейку шлепнулась белокурая Танюша и запела незамысловатую песенку. Мишка слышал эту мелодию уже множество раз.

— Ты можешь петь другую песенку?

Танюша лишь удивленно взмахнула длинными ресницами. Но Мишка продолжал пристально на нее смотреть.

— Я не знаю другой песенки.

— Тогда выучи! — сердито буркнул Мишка. Было видно, что он говорит серьезно, и Танюша растерялась.

— Выучить? — прошептала она.

— Да, да. Арина же так много с тобой играет. Она знает разные песни и стишки. Поет тебе колыбельные. Выучи! Просто повторяй за ней — и всё. Так легко.

— Тогда сам и выучи, — надула Танюша и без того пухлые губки. Она решила, что приятель её всё же разыгрывает. Ведь каждая игрушка знает, что она может делать только то, что хочет ребенок, или то, что заложено в неё взрослыми. Никаких самостоятельных решений, никаких лишних действий, никаких непредсказуемых эмоций. Будь удобным, неси позитив.

— Я бы выучил. Обязательно выучил, — вздохнул плюшевый Мишка. — Но мой рот просто вышит. Я не могу издавать звуки. А ты можешь. Попробуй спеть другую песенку.

— Это невозможно. Игрушки не поют других песенок и не играют в свои игры. Панда, ты чего? Солнышком напекло? Может, попросишь ещё сбегать за мороженым? Ах, да. У тебя же рот вышитый.

Танюшу сердил этот неправильный разговор. Она бы обязательно нахмурилась, но куклам положено быть милыми и приветливыми. Игрушки надолго замолчали, глядя на бегающих детей. А потом Мишка тихо сказал:

— Но я же качаю ногой.

— У тебя лапы, — так же тихо возразила Танюша. И хмуро добавила: — А это всего лишь ветер.

Нестандартный подход

Мама больше не разрешала Ване брать Мишку на улицу — после того раза белую шубку пришлось стирать. Теперь медвежонок целыми днями просиживал в комнате. Думал. От скуки наблюдал за происходящим вокруг.

«Ваня подолгу играет с машинкой, — думал Мишка. — Это очень странно, ведь машинка ведет себя совсем не так, как другие игрушки. Она катится, куда ей вздумается. Даже переворачивается иногда. И ещё врезается. Нужно обязательно её расспросить. Почему Ваня играет с такой непослушной игрушкой?» Но поговорить никак не удавалось: когда машинка ездила по полу, сверкая фарами, ей было не до бесед с любопытными медведями. Когда неподвижно замирала на полке — не откликалась.

Однажды вечером Ваня, как обычно, запускал свою красную машину. Она со всего разгона врезалась прямо в комод, на котором сидел плюшевый медведь. Мальчик засмеялся и хотел продолжить игру, но тут его позвали ужинать. Машинка так и осталась стоять у преграды с горящими фарами.

— Ты не устала? — вежливо поинтересовался Мишка.

— Я никогда не устаю, — неожиданно отозвалась машинка.

— Тогда почему ты раньше не отвечала?

— Сложно разговаривать на ходу.

— А с полки? Или из коробки? Я не раз пытался заговорить с тобой.

— Я никогда не бываю на полке или в коробке. Всегда в движении.

Медвежонок не знал, что на это ответить. Провалы в памяти? Или у машин совсем нет памяти? Но ему очень хотелось продолжить разговор.

— У тебя такие яркие фары. Почему они так светятся?

— Батарейки. Меня оживляют батарейки. Целых две. Потому-то я могу ездить. И фары светятся.

— Так ты можешь ехать, куда захочешь? — Мишка был поражен. Он думал, игрушки не могут жить отдельно от людей.

— Раньше я крутила колеса только по специальной трассе. Как-то на резком повороте выскочила на пол. Это было так круто — ездить на свободе. Лошадка с карусели меня бы поняла. Ты — вряд ли. Зато с тех пор Ваня пускает меня гулять по полу. Это развлечение мне по нраву. Веселюсь беспрерывно.

— Не беспрерывно! — возразил Мишка. — Ваня нажимает на тебе кнопку, фары тухнут, и ты стоишь на полке, пока он снова не захочет тебя включить.

— Глупости! Такого просто не может быть. Ненавижу стоять на месте. Просто иногда я перемещаюсь так быстро, что сама не пойму, как здесь очутилась. Но продолжаю крутить колеса. Жить можно только в движении.

Совсем запутавшись, Мишка решил все же задать самый важный вопрос:

— Так ты едешь, куда тебе хочется? Не туда, куда хочет Ваня?

— Конечно же! Ему было бы скучно со мной, если бы я выполняла только то, что он хочет. Я сама радуюсь своей игре и Ваню заряжаю от своей батарейки хорошим настроением.

Всё это звучало так странно. Не по-игрушечному. Но панду волновало другое:

— И сейчас, машинка, когда Вани нет в комнате, ты можешь ехать?

— Конечно! Только комод мешает.

— А развернуться не получится? — огорченно спросил Мишка. Машинка помолчала немного и ответила:

— Вообще-то у меня есть руль. Если бы кто-то его крутил, я могла бы развернуться. И это. Зови меня Алекса.

Эффект мухиНастал тот самый момент. Мишка знал это наверняка. Пришло время действовать. Но как? В голове звучал голос Танюши: «Это ветер! Всего лишь ветер! Игрушечные панды с вышитым ртом не умеют самостоятельно двигаться».— Я могу!

— Что ты можешь? Руль крутить? Спускайся тогда. Попробуем объехать эту деревяшку и двинуться в путь, — отозвалась Алекса.

«Спуститься. Срочно нужно спуститься, пока Ваня не вернулся, — лихорадочно соображал медвежонок. — Сбоку диван. Нужно слезть на него. Там плед салатного цвета низко свисает. По нему спущусь на пол. Потом до машинки». Если бы у игрушек билось сердце, Мишкино стучало бы сейчас часто-часто. Он пытался собраться с мыслями. Думать мешала большая зеленая муха. С приходом осени они часто залетали в дом. Медвежонок с удовольствием наблюдал за полетом насекомых и немного завидовал им. «Эта муха такая огромная. Целый динозавр… Почему я вообще думаю о мухе?!» — Мишка был в отчаянии. Время шло, а он так и не смог сдвинуться с места. «Чем нужно шевелить вначале? Верхней лапой? Или нижней? Правой? Или левой? Да отстань ты, назойливое насекомое!»

В этот момент муха приземлилась на нижнюю левую лапу панды. Он непроизвольно дернулся, а может, просто муха-динозавр нарушила равновесие сидящей на краю комода игрушки, но Мишка полетел вниз. Он летел, летел, задыхаясь от ужаса и восторга. Пока не приземлился прямо на Алексу. Машинка подпрыгнула от неожиданности и развернулась. Комод перестал быть препятствием. Колеса покатились по зеленому ковру. Мишка, обнимая руль, радостно катился навстречу неизвестности.

Под потолком жужжало удивленное насекомое, сверкая зеленым брюшком.

Так долго Мишка мечтал хоть немножко пошевелить лапой, а теперь мчался на собственном автомобиле. Это было непередаваемо! Представьте, что всю жизнь вы провели, сидя на полке, лежа в кровати или болтаясь в чьих-то руках, а теперь сели за руль гоночной машины. Меньше 10 секунд до сотки. Все мысли и переживания, нерешительность и печаль безнадежно отстали. Куда им угнаться за Алексой! В плюшевых ушах свистел ветер.

Мишка ликовал. На смену оторопи пришёл восторг: «Это не сон. Я лечу. Я свободен. Я настоящий. Живой!» Мысли плясали и водили хороводы в медвежьей голове. Мишка мог поклясться, что его вышитый рот счастливо заулыбался. «Алекса была права. В движении — жизнь. Чудеса случаются! Юху!» — кричал панда. Теперь воображаемое медвежье сердце стучало через раз, совсем сбиваясь с ритма. Лапы цепко держали руль. Всё вокруг утратило чёткость, кроме зеленого ковра, стелющегося под колёса.

Неумолимо приближалась стена. Нужно поворачивать руль. Удастся ли это панде?

Всё проходит, и это пройдётВаня вбежал в комнату в расстроенных чувствах. Вслед доносился сердитый голос мамы. Мальчик даже не обратил внимание на оседлавшего машинку медвежонка. Просто механически подхватил игрушку, положил на подушку в кровать. Выключил машинку, убрал в коробку. Туда же отправил ещё несколько игрушек, разбросанных по полу. Затем Ваня переоделся в пижаму с Человеком-пауком и, выключив свет, свернулся калачиком под одеялом. Даже про ночник не вспомнил.

Мишка не мог прийти в себя от обиды. Вот-вот он должен был повернуть руль и продолжить своё самостоятельное путешествие — а тут Ваня. Откуда только взялся так не вовремя? Если бы вышитые глаза могли плакать, наверняка по плюшевым щекам текли бы слёзы. Как обидно снова очутиться в кровати. Чувствовать себя безвольной игрушкой. Больше всего огорчало медведя то, что он так и не узнал, смог бы он управлять машинкой, или Алекса снова врезалась бы в препятствие и беспомощно застыла. «Ни на что я не годен. Разве могут ватные лапы руль ворочать», — сокрушался Мишка. А потом услышал, что Ваня тихонько всхлипывает, отвернувшись к стенке.

Теперь медвежонок не мог сердиться на мальчика. «Не хотел ложиться? Или набедокурил чего? Мама поругала. Да что ж плакать-то. Слезами всё равно не помочь. Ну-ну. Прекрати, не нужно». Мишка разговаривал с Ваней по-своему, по-игрушечному, но мальчик действительно успокаивался. «Засыпай. Утром всё забудется. Будешь бодрым и весёлым как всегда. Спи, малыш, и пусть сны твои будут волшебными и прекрасными». Панда совсем забыл, что только что сам готов был расплакаться. Медвежонок гладил мальчика плюшевой лапой по голове и даже не замечал, что двигается самостоятельно. Ограничения, они ведь не в лапах живут, а в набитой ватой голове.

А чтобы сны Вани были сладкими-сладкими, Мишка сочинил колыбельную:

Баю-баюшки-баю Дай слезу твою утру. Твоё горе — не беда, Пусть уходит навсегда.

Баю, спит честной народ, Новый день как Новый год. Будет лучше, чем вчера? Не узнаешь до утра.

Верю, верю в чудеса — Будет белой полоса. Будем вместе танцевать, Хоть я панда, дай мне пять.

Баю-баю, баю-бай, Ты с улыбкой засыпай. Будут ласковыми сны, Доживём и до весны.

Ночная гостьяМишка всё ещё напевал колыбельную, когда с шумом вломилась тёмная тень, покружила по комнате и затихла в районе люстры. «Вот ведь мама с Ваней повздорили, — подумал панда. — Один ночник забыл включить. Вторая окно на ночь не закрыла, хотя осень уже. Так и простудиться недолго. Да ещё и летают тут всякие».

— Какая миленькая песенка, — послышалось с потолка. Голос у незнакомки был тоненький и слегка мурлыкающий.

— Спасибо, конечно. Но кто ты, если слышишь меня? Не игрушка же, верно?

— Я летучая мышь. У нас особенный слух.

— Мыши маленькие. А ты большая и с крыльями.

Летучая мышь молчала. Мишка решил продолжить беседу:

— Как это — уметь летать?

— Удобнее, чем ходить.

— А почему ты летаешь ночью? Днём можно столько интересного увидеть. Не то что в темноте.

— Ты, похоже, никогда не летал по ночам.

Гостья скользнула от люстры к кровати, схватила лапками медвежонка и, часто-часто взмахивая крыльями, потащила к форточке. Умостив панду на раме, мышь присела рядом, глубоко вдыхая холодный воздух. «Ты не такой лёгкий, как я думала. Но я всё равно покажу тебе ночь, чтоб не говорил потом. Днём ему интереснее...» Мышь говорила спокойно, будто сама с собой. А Мишке казалось, что всё это ему снится, настолько нереальным было происходящее.

Достаточно отдохнув, рукокрылая снова подхватила игрушку и полетела всё выше и выше. Только добравшись до самой крыши, летучая мышь посадила медвежонка на бетонный парапет и сама примостилась рядом. Мишка завороженно смотрел на разноцветные огни домов, цепочки фонарей, темные громады деревьев. Следил взглядом за одинокими машинами. Оказывается, даже глубокой ночью город не засыпал полностью, но при этом совершенно не был похож на себя и даже звучал по-другому.

На высоте дул пронзительно холодный ветер. Медвежонок вдруг заметил, что летучая мышь уютно устроилась у него под боком, зарывшись в плюшевую шерсть. «У неё такая горячая шелковистая кожа, — подумал Мишка. — И глаза, как сама ночь: темные с искорками огней». Внезапно особо сильный порыв ветра толкнул в медвежью спину и утащил в бездонную черноту. У мыши не сразу получилось выровнять полёт и совершить с ношей посадку на ветку дерева. Точнее, уселся только медведь, а сама летунья повисла на соседней ветке вверх ногами и как ни в чём не бывало поинтересовалась:

— Как тебе ночь?

— Совсем не такая, как день. Волшебная, — ответил Мишка, а сам подумал: «Особенно чудесные ночные обитатели. Ты единственный ночной обитатель, с кем я лично знаком, но я уверен, что самый-самый красивый». Только вслух медвежонок почему-то сказал совсем другое:

— Ты неплохо летаешь. А мы далеко от дома?

Мышь снова внезапно подхватила панду и перенесла с дерева к форточке. Аккуратно опустила Мишку на подоконник. Внимательно посмотрела на него.

— Мне, пожалуй, пора.

— Спасибо тебе, — торопливо ответил Мишка, пока она не успела скрыться. — А… А ты прилетишь ещё?

— Возможно, — с загадочной улыбкой ответила ночная гостья и вспорхнула к форточке.

— Я бы помахал тебе лапой, если умел бы.

— Ты обнимал меня на крыше, крепко держал, пока мы пикировали вниз, гладил в конце концов мальчика по голове, пока пел свою песенку. И ты говоришь мне, что не можешь помахать лапой?

Мышь фыркнула и вылетела в окно.

Мишка неуверенно пошевелил лапой. Посмотрел вслед гостье. Усиленно замахал обеими лапами. «Заметит или нет?» — подумал медвежонок. А потом вдруг вспомнил, что не спросил, как зовут летучую мышь, и вздохнул.

Не злой, а просто сердитыйМишка долго сидел, оперевшись лбом на оконное стекло. Так и заснул. Разбудил панду ехидный голос: «Задумался, почему медведи не летают как птицы?» Мишке не нужно было поворачивать голову, чтобы догадаться, кто говорит. Яркий клоун любил всех дразнить. Он раскачивался на своей пружинке и сыпал колкостями. Говорили, раньше клоун умел петь веселую мелодию, а потом разучился. Ваня поселил его на подоконник и редко брал в руки. Клоун шатался в одному ему понятном ритме и дразнил всех вокруг.

Медвежонок думал так: если игрушка может разучиться что-нибудь делать, значит, и научиться сумеет. Теперь Мишка сам в этом убедился. «Вот вроде самая заветная мечта моя сбылась, а радости на душе нет. Может, и души у игрушек нет?» — тоскливо размышлял панда, игнорируя нападки клоуна. Но тот не умолкал:

— Что, лохматый, тоже хозяину надоел? Выселили тебя на подоконник, а тут сквозняки, холода. Смотри не простынь, шуба-то вон поистерлась. Не греет-то, а?

— Не мёрзну.

— Мне-то хорошо. Я-то хоть покачаюсь, потанцую, словом с кем-нибудь перекинусь. А тебе теперь так и сидеть, на дерево за окном таращиться. Так что ты дружил бы со мной. Вдвоём-то всё веселее. Можно в игру какую сыграть.

— Не хочу с тобой играть. Злой ты.

— Кто злой? Я злой? Я-то? Да нет. Совсем нет. Сердитый просто. Чуть-чуть. Песенку я свою забыл, а вспомнить не выходит никак. А ты песен и не знал никогда, а? Ну, не упрямься. Давай в города поиграем.

— Не знаю я городов.

— Эх, что ж с тебя взять, животное ты неразумное. А во что умеешь играть, плюшевый?

— В догонялки!

С этими словами Мишка развернулся, пододвинулся к краю подоконника и свесил лапы. «Высоко, но возвращаться нужно, — подумал медвежонок. — Ваня скоро проснётся, а я тут». Мишка зажмурился и спрыгнул. «Как так? Куда? Почему? Медвееедь!» — кричал клоун вдогонку. Панда тяжело приземлился на ковёр. Замер на мгновение, соображая, не растерял ли он способность двигаться. Потом поднялся на задние лапы и немного неуклюже зашагал к кровати. «Высоко, — подумал медвежонок, добравшись. — Но туда мне лезть и необязательно. Ваня просто решит, что во сне меня уронил. Вон ворочается как, уже просыпается, наверное».

— Медведь! — неслось с подоконника. — Панда! Ты как?

Клоун свешивался вниз на своей пружинке в поисках медвежонка, пока совсем не накренился и не грохнулся с подоконника. Что-то мелодично звякнуло. Ваня сел на постели.

— Вспомнил! — закричал клоун и запел веселую песенку.

— Починился! — воскликнул мальчик и, подбежав к окну, подхватил игрушку на руки.

«А он действительно совсем не злой», — подумал Мишка, наблюдая, как Ваня прыгает по комнате в обнимку с улыбающимся клоуном.

Трудно быть одушевленнымМишка долго сидел возле Ваниной кровати и размышлял: «Оказалось, двигаться так просто. Чего я раньше боялся? Почему так об этом мечтал? Что изменилось во мне оттого, что я научился ходить? Всё тот же плюшевый медведь». Бессонная ночь давала о себе знать. Панда заполз тихонько под кровать и задремал. Проснулся уже ночью. Посмотрел на закрытую форточку. Вздохнул. Прогулялся по комнате, но радость, которую не с кем разделить, — тяжёлая ноша. Медвежонок снова забрался под кровать.

Сколько ни думал Мишка, так и не смог найти применение своему открывшемуся таланту. Другие игрушки теперь сторонились бунтовщика. С Ваней медвежонок остерегался общаться, чтобы случайно не напугать мальчика. Всем ведь известно, что игрушке можно делать только то, что хочет ребенок, или то, что заложено в неё взрослыми. А Мишка мог теперь вытворять, что вздумается, но он ничего не хотел.

«Оказывается, я был счастлив, пока хотел научиться ходить. А теперь мне так тоскливо. Может, помечтать теперь о том, чтоб уметь летать?» — думал медвежонок. Но форточка теперь всегда была закрыта по ночам, и некому было учить его летать. Иногда казалось, что в ночном мраке мелькает знакомый силуэт. Тень перестала появляться, когда дерево за окном уронило все свои листья. Мишка больше не играл, не веселился, не мечтал. Вскоре панда перестал выходить на прогулки по комнате. Всё реже с кем-то разговаривал. Всё глубже забирался под кровать. Покрывался пылью. Так умирают игрушки. В забвении и паутине.

ОжившиеЗа окном кружились белые хлопья. Город укрылся снежным одеялом, и в комнате от этого стало светлее и как-то уютней. Все позабыли о панде. Кого интересуют неправильные игрушки? Может, о нём заговорил бы клоун, который любил болтать обо всём на свете, но его память была совсем ненадежной. Иногда о Мишке вспоминала Алекса, но лишь на ходу, ведь вся её жизнь проходила в движении. Если и случается что-то необъяснимое, проще поскорее выкинуть это из головы.

Однажды задорный тряпичный щенок с кожаным носом от переполняющей его радости завилял хвостом. На него шикнул синий робот, и собачий хвост тут же стыдливо поджался. Свидетелем этой сцены был резиновый динозавр. Его не страшили всякие роботы. Дождавшись ночи, ящер выбрался из коробки и пошёл к окну в надежде добраться до росшего на подоконнике гибискуса. Любопытный щенок, конечно же, побежал следом. Забраться наверх им не удалось, зато звери подружились. На следующую ночь они снова встретились и весело забавлялись, пока все спали.

Как-то вечером Ваня заигрался допоздна в войну и не убрал солдатиков. Когда мальчик затих в кровати, игрушки не выдержали и продолжили боевые действия. Им самим было интересно, чья армия победит. Клоун проснулся и начал комментировать битву. Многие обитатели комнаты превратились в ярых болельщиков. Солдатикам совсем не было стыдно, что они ведут себя не так, как подобает правильным игрушкам.

В одну из ночей паровозик подмигнул своим наклеенным глазом и согласился всех покатать в разноцветном вагончике. Даже ворчливый робот попросился в поездку, потому что очень любил разную технику. «Да этот медвежонок точно был прав! Двигаться абсолютно восхитительно. Я доволен на 100 процентов!» — немного механически хохотал робот, помогая выбраться из вагона маленькому цыпленку.

Теперь каждую ночь игрушки устраивали какое-нибудь веселье. Близился Новый год, а значит, скоро у Вани в комнате появится маленькая ёлка в разноцветных огнях. Все ждали её с нетерпением, мечтая, как здорово водить вокруг праздничный хоровод.

ВозвращениеПеред самым Новым годом мама Вани делала в комнате сына генеральную уборку и случайно обнаружила глубоко под кроватью у самой стены особенно большой ком пыли. При ближайшем рассмотрении это оказался незнакомый серый медведь. «У кого это Ваня взял его такого?» — размышляла мама, но решила, что в таком виде отдавать игрушку точно не годится, и сунула её в стиральную машину, отряхнув предварительно от паутины.

От хорошей встряски даже ватные мозги могут встать на место. Ну, или совсем сломаться — тут уж как повезёт. Игрушку било и мотало, заливало и трясло. По окончании стирки мама Вани очень удивилась, узнав в незнакомой игрушке панду: «Надо же! Нашёлся!» И прицепила медвежонка сушиться. Как дурной сон стекала вода с мохнатой шубки. Мишка приходил в себя. Вокруг царили непривычные шум и суета. Все метушились, смеялись, сновали по коридору.

— Мама! Мама! Смотри! Это же Мишка!

— Ваня? — узнал мальчика медвежонок.

— Подожди, сынок, сейчас посмотрю, высох ли он. И вообще, хорошо ли отстирался. Может, стоит ещё разок.

Вышитые глаза панды округлились.

— Мама! Он чистый. И сухой. Дай мне его. Я соскучился.

Ваня радостно сгреб медвежонка в охапку и унёс в комнату. Мальчик так крепко прижимал к себе Мишку, что было слышно, как стучит человеческое сердце. Панде казалось, что и у него глубоко-глубоко под слоем синтепона тоже что-то трепещет от восторга.

И что за чудо — не только Ваня радовался возвращению Мишки. Многие игрушки, которые раньше сторонились бунтаря, теперь украдкой ему подмигивали и делали какие-то непонятные знаки. От переполняющего его счастья медвежонок хотел танцевать вместе с мальчиком, но, кажется, совсем забыл, как это делается. А Ваня вскоре посадил его на кровать и убежал по каким-то своим важным делам, ведь был последний день уходящего года и нужно было всё-всё успеть.

И пусть нам всем везёт!До поздней ночи в доме царили праздничная суета, смех, звон, аппетитные ароматы, шипящие бенгальские огни, танцы и разговоры. Когда салюты за окном отгремели, Ваню всё же отправили спать. Сразу стало потише и поспокойнее. Из соседней комнаты доносилась негромкая музыка, на ёлке мигали гирлянды. Игрушки дождались своего часа. Выбирались из коробок и спрыгивали с полки. Собирались к ёлке для празднования Нового года. Они давно мечтали водить хоровод.

Настроение у всех было отличное. Робот шутил с солдатиками. Паровозик снова катал всех желающих по комнате. Клоун рассказывал неваляшке стихи. Динозавр пытался грызть новогоднее дерево резиновыми зубами. Любопытный щенок попробовал заговорить с ёлочными украшениями, но те лишь мелодично звенели в ответ. Панда подвинулся к краю кровати и сел, свесив ноги. Он поверить не мог в то, как изменился мир за время его отсутствия.

— Мишка! Мишка! Иди к нам! Хоровод водить!

— Послушайте, я хочу вам кое-что сказать. Не только вам, — уточнил медвежонок, взглянув в сторону окна. Ведь его могут слышать не только игрушки, но и летучие мыши. Да мало ли кого ещё заинтересуют слова плюшевой панды. — Хочу, чтобы все услышали. Неважно, кто ты, что умеешь, с кем дружишь. Каждый может быть счастлив. Прямо сейчас. У нас у всех есть теплые воспоминания. И обязательно будут новые. Давайте встретим Новый год с отличным настроением, и пусть нам всем везёт!

Мишка смутился оттого, что речь его получилась такой длинной, и поспешил спрыгнуть с кровати. Но друзья подхватили его на руки и понесли к ёлке, веселясь и ликуя. Никто не знал, что сулит будущее, но это не мешало игрушкам искренне радоваться наступающему Новому году.