Непоседливые и другие сказки

Звёздочка с неба

Девочка лежала в своей постели, обняв плюшевого мишку, и смотрела в окно.

За окном было темно и холодно. Месяц скрылся за облаком, только звездочки висели в небе, словно маленькие серебряные сережки.

Вдруг, одна из них задрожала, и пропала.

— Упала! С неба упала! Что же теперь делать? — ахнула девочка и крепче прижала к себе мишку.

— Как, что? — ворчливо сказал мишка, садясь в кровати, — уснуть надо быстрее, и присниться туда, куда звездочка упала. там ее и найдем. А что с ней делать, решим, когда разыщем.

— Точно? Ты уверен? — недоверчиво посмотрела девочка на мишку. Девочка была еще маленькая, но очень самостоятельная и рассудительная.

— Конечно, уверен, — ответил мишка. — Все знают, что звездочки падают с неба прямо в чей-нибудь сон.

— Ну, тогда, ладно, — сказала девочка, укуталась поплотнее, снова прижала мишку, и принялась быстро-быстро засыпать.

Они оказались с мишкой на лесной поляне. К небу поднимались огромные ели, было холодно, даже пар шел изо рта, но девочка не мерзла. На ней оказались валенки с красивым голубым узором, красивая шубка и теплая шапка с завязками. И рукавички она не забыла себе приснить — с узорчиком.

Мишка сразу же забрался в карман шубы и сидел там, высунув нос наружу.

Девочка осмотрелась, звезды видно не было, но за поваленным деревом кто-то тоненько плакал.

Глубоко проваливаясь в снег, она пошла к дереву.

— Эй! Это ты, звездочка? — позвала она и, не дожидаясь ответа, полезла через сучковатый ствол.

Рыдания стали еще горше.

Звездочка ухитрилась упасть между двумя огромными сучьями и намертво застряла. Лучи ушли глубоко в снег, запутались в обледеневших сухих ветках и выбраться бедолага никак не могла.

Мишка выскочил из кармана и принялся обламывать веточки. Девочка взялась за сучок, потянула — треск! Ура, сломался! Следующий!

Так потихоньку они и вытащили звездочку.

Усадили на ствол. Звездочка была совсем маленькая, серебристая, в красивой курточке и брючках. И островерхом колпачке, который она все время поправляла.

— Спасибо, — сказала она и шмыгнула носом, — вы меня выручили? А вы кто?

— Она — девочка. Я — мишка, — объяснил медвежонок, подумал, и добавил — Мы все в ее сон снимся.

Звездочка вздохнула, — А что же мне теперь делать?

Девочка задумалась, потом радостно сказала, — Нам надо найти того, кто тебя обратно поднять сможет!

— И кто же это? — поинтересовался мишка.

Девочка подумала и вздохнула, — Не знаю. Надо кого-нибудь спросить.

— Ну так спроси, — снова влез с советом мишка, — это же твой сон.

В этот момент заскрипел снег, звездочка взвизгнула и нырнула девочке в карман. В другом уже сидел мишка.

На поляну вышел огромный серо-серебристый Волк.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Волк.

— З-здравствуйте, — ответила девочка, на всякий случай перелезая за дерево.

— Ты меня приснила, — сказал Волк и смешно наклонил голову, — наверное, хотела о чем-то спросить.

Волк зевнул и почесал лапой за ухом.

— Меня вечно зовут, когда надо помочь. Я ж Серый Волк.

— Ты Ивану Царевичу помогал! — обрадовалась девочка и затараторила.

— мы звездочку нашли! Она упала, а мы е вытащили. Вместе с мишкой вытащили! Мы вот сюда, в лес приснились, смотрим, а она в снегу застряла. А когда вытащили, стали думать, как ее обратно на небо поднять, вот.

И девочка замолчала.

Волк одним плавным движением перемахнул через ствол. Раз — и он уже рядом, обдает горячим дыханием. Девочка подумала, что от Волка должно пахнуть, как от собак во дворе, когда они погуляют под дождем, но пахло только холодным снегом, елью и чуть-чуть мятой.

Волк сунул нос в карман, где сидела звездочка, из кармана пискнуло.

— Понятно, нужен транспорт, — сказал Волк и сел в снег. Закрыл глаза, задумался. — Змей Горыныч не годится. Глупый, злой, да и летает низко. Гуси-лебеди, конечно, постараются помочь, но тоже не дотянут. К тому же, улетели на зиму в Тридевятое Царство.

— А ты сам? Помнишь, ты же в сказках летаешь, Ивана Царевича на себе возишь? — с надеждой спросила девочка.

— Нет, я не смогу. Тут же, — и Волк поднял голову к небу. Девочка, мишка и звездочка тоже посмотрели вверх. — тут же из стратосферы выходить надо.

И тут Волк вскочил!

— Придумал! А ну, живо ко мне на спину!

девочка, не спрашивая, куда и зачем они скачут, взобралась Волку на спину и крепко обхватила толстую шею.

Волк присел на задние лапы, и взлетел!

Он бежал по по холодному ночному воздуху, и поднимался все выше. Весь лес оказался внизу! Вот, светятся на поляне огоньки чьего-то костра, а в глухой чащобе скользят страшные белые тени, где-то вдалеке мелькнула бело-синяя длинная шуба — неужели, Дедушка Мороз?

А Волк уже шел на снижение. Он мягко опустился на краю поляну, и девочка спрыгнула в поскрипывающий под валенками снег.

И ойкнула.

Перед ними стояла избушка на курьих ножках.

А перед избушкой важно вышагивал большущий снеговик. на голове у снеговика был начищенный чугунок, руки — из крепких дубовых сучьев, глаза — из самого настоящего угля!

— С чем пожаловали, гости дорогие, хоть и незваные? — спросил снеговик, останавливаясь перед девочкой.

Волк вышел вперед, — нам бы с Бабой Ягой поговорить. Дело у нас к ней. Важное.

— Вы на часы смотрели? — спросил Снеговик, хотя ни у кого из присутствующих часов не было.

— Девочка, вот, звездочку на небо вернуть хочет. — миролюбиво сказал Волк, — и, кстати, мы все в ее сон снимся, а ты тут выпендриваешься. Понимаешь, какая вежливая девочка?

Снеговик сдвинул чугунок на затылок. — Звездочку, говорите? Ну, другое дело.

И он быстро укатился к избушке.

— Бабушка! Яга! Гости пожаловали! По делу!

Заскрипела дверь избушки, и на пороге появился толстый полосатый кот.

— Прррр-мяу-ходите, бабушка пироги печет, — промяукал кот.

В избушке было тепло, пахло горячими пирогами, чаем, какими-то вкусными травами и Волк громко сглотнул.

— Потерпи. Видишь, из печи только, язык обожжешь, — сказала Баба Яга.

На столе, накрытая полотенцем, стояло большое деревянное блюдо. В середине стола — самовар. И чашки сами собой вдруг появились на столе, спрыгнув с полки.

Баба Яга была высокой, с крючковатым носом, но совсем не страшная.

— Здравствуй, Волченька, и кого ж ты привел ко мне? Это что за девица-красавица?

Девочка подошла к Бабе Яге.

— Мы тут звездочку нашли. Она с неба упала. Волк говорит, вы ее обратно на небо доставить можете. Помогите, бабушка?

Баба Яга вздохнула. Посмотрела на Волка. Тот мотнул хвостом, — Ну не смогу я из стратосферы выйти.

— А я, значит, смогу. Пожилую женщину…, — она не договорила, покачала головой укоризненно, впрочем, улыбаясь.

— Ну, что, касатики, тогда полетели. Потом чаю напьемся.

И она сняла с крючка полушубок.

Выйдя на середину поляны, Баба Яга сунула два пальца в рот и свистнула. Да так свистнула, что с елей посыпался снег. Из темной глубины леса донеслось низкое гудение, и на поляну вылетела ступа!

Была она прямо, как в кино — большущая, из темного дерева, украшенная страшноватыми узорами. Из двери избушки вылетело помело и само прыгнуло бабе Яге в руки.

Бабушка, покряхтывая, подошла к ступе, и, вдруг, легко запрыгнула в нее!

— Ну, касатики, давайте ко мне! — молодым голосом сказала она и рассмеялась так заразительно, что захохотали все! даже звездочка, высунулась из кармана и, шмыгая носом, захихикала.

Баба Яга помогла девочке забраться в ступу, махнула помелом, и они полетели!

Девочка привстала на цыпочки, и глянула вниз.

Там, на поляне, сидели рядом Волк, Снеговик и Кот. Сидели, задрав головы, и смотрели, как улетает в небо ступа.

— Ну и откуда ж ты свалилась, — прокричала Баба Яга, перекрикивая свист ветра в ушах.

— Вон, оттуда, — показала звездочка. И она, и мишка, не выдержав, вылезли из карманов и теперь сидели у девочки на плечах, вертя головами во все стороны.

— Ага, это мне, значит, левее надо, — пробормотала Баба Яга, и махнула помелом.

Они взлетали все выше и выше, вот, месяц превратился в круглую Луну, поплыл сбоку, усеянный черными провалами.

— Ой, что это с ним? — шепотом спросила девочка, но Баба Яга расслышала.

— Кратеры это. Метеориты в нее били, вот кратеры и остались, — помахивая помелом, ответила Баба Яга.

Осталась позади луна, Солнце становилось все меньше и меньше, с другого бока поплыл гигантский шар, вокруг которого вращалось широкое кольцо, словно толстяк обруч крутил.

— А это Сатурн, — кивнула на небесного толстяка Баба Яга, и девочка решила, что надо запомнить и потом узнать еще больше.

Выше, выше и выше, в темное небо, Земля стала совсем маленькой, неразличимой, стало страшно и немного грустно, но тут звездочка запрыгала на плече, — Вон, там! Там! Смотрите, там где совсем темно!

Баба Яга остановила ступу.

— Ну и как тебя туда подсадить? Мне надо ступу держать, сама пробуй!

— Бабушка, подержите меня, а я постараюсь дотянуться, — сказала девочка.

Обмирая от страха, она встала на край ступы, а Баба Яга крепко ухватила ее за воротник шубки.

Девочка бережно взяла звездочку и изо всех сил потянулась вперед — туда, где чернота космоса становилась совсем-совсем непроглядной.

Звездочка в ее руках сияла все сильнее, тянулась лучиками туда — в темноту, и темнота принимала ее, обнимала, давая светиться еще ярче.

Вот она пискнула, потянулась лучами изо всех сил, и засияла!

— Ураааа! — закричал медвежонок.

— Умница! — похвалила Баба Яга и девочка спрыгнула на дно ступы.

— Не падаааай сновааааа! — кричала девочка и махала рукой удаляющейся звездочке. А та сияла и переливалась в ответ.

Ступа мягко опустилась в снег. Баба Яга легко подняла девочку, высадила из ступы и выпрыгнула сама. Ласково похлопала ступу по деревянному боку и сказала, — Ну ступай, отдыхай.

Ступа умчалась в лес. Волк и Кот неподвижно сидели на крыльце избушки, глядя на девочку.

— Все в порядке! Вон она, смотрите, вон! — девочка прыгала от радости и показывала рукавичкой в небо, где переливалась и подмигивала звездочка.

— Пойдемте уже пить чай. Пирожки остыли, — сказала баба Яга и подтолкнула девочку к избушке.

И они сидели и пили вкусный горячий чай. И ели сказочно вкусные пирожки.

Волк о чем-то горячо спорил с Бабой Ягой, а Кот мурлыкал и поддакивал Волку. Девочка почувствовала, что глаза у нее слипаются и Баба Яга подняла ее и положила на лавку, укрыв своим полушубком.

— Интересно, а теперь кто кому будет сниться, — подумала девочка и уснула.

Проснулась она в своей кроватке.

На кухне тихо переговаривались папа с мамой. Значит, скоро они войдут и будут ее будить, и она встанет, обнимет их, и скажет, — Знаете, а я ночью помогала вернуть на небо звезду.

А если мама с папой не поверят, мишка обязательно подтвердит, что она говорит правду.

Перекресточек

В глубине леса жил Старый Мудрый Индеец.

В самой натуральной чащобе.

Чем он там жил, большинство лесных обитателей никак не могли понять. Охотиться, не охотился, на огороде только заячья капуста, да зверобой, грибов, и тех нет.

А над вигвамом постоянно дымок и ароматы такие, что вороны, да совы в обморок от восторга падали.

Лис, правда, говорит — торгует.

Да, только, с кем ему торговать, и чем?

Лис с серьезной мордой клялся Медведю что, точно с Древним Могучим Волхвом торгует.

У того добротный, всегда чисто прибранный домик, украшенный веселой непристойной резьбой и черепами стоит тоже посередь чащобы. Но, другой — той, что за Непролазным Оврагом.

Да чем торгует то?! Нечем!, - махал лапой Медведь.

А Лис вокруг вьется, аж тявкает, поражаясь медвежьей непонятливости.

Да дорогами же и торгует. Тропками, да дорогами, перекрестками и поворотами, полянками скрытыми, да гатями проверенными, по которым между мирами и звездами ходить можно.

Вон, видал, какой знатный окорок Старому Мудрому третьего дня Чёрный Журавль приволок?

Тащил, надрывался, в чащобе чуть крылья не поломал, только с третьего раза на посадку зайти смог!

Как думаешь, за что ему такую вкуснятину притаранили?

Да и, кто прислал то? Если все знают — Черный Журавль у Волхва который век в первых помощниках ходит!

Во! То-то, же.

И Лис облизывался.

Уж больно вкусный был тот окорок.

А Медведю знать незачем, с какой радости Индеец Лиса тем окороком потчевал.

Да еще пообещал зимой мышиные норы со всеми входами-выходами показать!

Хорошая сделка.

Хорошая плата за то, что показал Лис перекресточек у тонкой осинки возле Непролазного оврага.

Не лисий то перекресточек, уж больно сильно оттуда звездным ветром дует.

А Индейцу с Волхвом, вон, сгодилось.

Радуга Непоседы

В глубине леса, неподалёку от маленькой болтливой речки жила-была девочка с папой и мамой. Папа у девочки был Лесным Портным, мама – самой замечательной на свете мастерицей, которая готовила лучшие на всем белом свете пироги.

А девочка – она была девочкой, которую все в лесу звали Непоседа.

Дом у них был внутри огромного старого дуба, в доме этом было множество комнат и чудесная лестница, которая никогда не скрипела, поскольку дуб ее вырастил сам, когда Лесной Портной попросил у дуба разрешения в нём поселиться.

Старый дуб был добрым, но ворчливым. Зимой он начинал покряхтывать, весной вспоминал молодые годы и вздыхал. Он старался делать это негромко, чтобы не беспокоить семью Портного. Но чашки и тарелки в шкафах все равно тихонько позвякивали.

Особенно много работы было у Лесного Портного по весне. Еще бы! Ведь нужно скроить, сшить и раскрасить листья для всех деревьев в лесу. Да еще и подгонять одежку до самого лета.

А потом приходила осень и, снова нужно было шить. Только теперь разноцветные нарядные платья, которыми деревья хвастались друг перед другом перед тем, как уснуть на зиму.

Зимой было попроще. Все кутались в тёплые белые шубы, которые набрасывала на деревья Зима. Разве что для ёлок нужно было подновить платья перед Новым Годом.

К осени Портной начинал готовиться еще в середине лета. Он брал большущий чемодан, садился в поезд из двух вагонов, которые тащил старый паровозик, и уезжал за новой материей и свежими красками.

Конечно Непоседа каждый раз просила взять ее с собой. Но Портной сдвигал круглые очки на кончик носа, строго смотрел на дочку и спрашивал: "А кто будет следить за порядком в лесу?".

Непоседа вздыхала, но соглашалась, что с такой важной задачей никто, кроме нее не справится.

И вот, как всегда в середине лета, когда солнце было самым жарким, Лесной Портной взял свой потертый чемодан и сел в поезд. Паровоз фыркнул раз, другой, и покатил вагоны через мостик на другой берег речки и дальше туда, между елей, берез, пока не пропал из виду.

И Непоседа стала ждать.

Небо над лесом отчего-то решило нахмуриться, закрылось тёмными тучами и пролилось дождём. Да не просто дождём, а настоящим ливнем. Дождь то сердито грохотал, то уставал и шелестел по листьям, а солнышка все не было.

Непоседа сидела дома, играла со своим щенком Лоскутиком, но и тот был скучным и почти все время спал. Да еще слушала, как скрипит и вздыхает под дождем старый дуб. Ему тоже было грустно и скучно.

Наконец, как раз в тот день, когда папа Непоседы должен был приехать домой, дождь кончился. Непоседа тут же натянула сапожки, позвала Лоскутика и побежала смотреть, что же интересного случилось в лесу. Щенок то носился вокруг хозяйки, то убегал далеко вперед. Вот он скрылся за поворотом и тут же прибежал громко тявкая, и потянул Непоседу за собой. Девочка побежала за ним.

Впереди должен был быть мостик, через который переезжал паровозик.

Но его не было! Глупая речка, в которую вылилось столько воды, взяла да и смыла его!

Непоседа охнула. Что же делать? Вдруг старый подслеповатый паровозик не заметит, что мостика нет, и кувыркнется вместе с вагонами прямо в речку? Что же будет с папой? И с его красками?!

И тут Непоседу осенило: Краски! Чудесные папины краски!

Со всех ног она побежала домой. Открыла дверь в мастерскую Лесного Портного и стала искать его краски, которые, Непоседа это знала точно, папа где-то спрятал про запас. Ведь ее папа был человеком запасливым.

Вот они! А вот и кисточки. Непоседа рассовала баночки с краской и кисточки по карманам и бросилась обратно, туда, где обрывались на берегу рельсы.

Прибежала, макнула кисточку в желтую краску, и прямо на земле стала рисовать мост через речку. Вот рельсы закончились, Непоседа затаила дыхание и повела кисточку дальше.

Полоска краски протянулась по воздуху. Но узенькая... Поезду не хватит. И Непоседа стала быстро-быстро расширять полоску, она встала на коленки и, двигая баночки с краской перед собой, красила и красила.

Ей даже стало жарко, но не было времени остановиться.

Она уже не смотрела, в какую краску макает кисточку. Только на одну минуточку она испугалась. Когда посмотрела вниз и увидела что под ней бежит речка. Но из-за деревьев уже раздался гудок поезда, и Непоседа принялась за работу.

Уф! Все!

Краски хватило как раз до рельсов на другом берегу.

Уставшая, но страшно довольная Непоседа присела рядом с рельсами, по которым стучал колесами поезд. Удивленные пассажиры выглядывали из окон, глядя на чудесный мост через речку.

Вот и папа.

Он тоже высунулся из окна, махал шляпой, улыбался и что-то радостно кричал Непоседе.

Вот так и появилась радуга.

Туча на дереве

Непоседа грустно смотрела в окно.

За окном сыпал мелкий дождик. Серый, скучный, пропитавший весь лес. Хотелось гулять, но под ногами хлюпало, пёс Лоскутик тряс лапами и бегать не желал.

Заяц приходил на край поляны, вздыхал и жаловался, что никак не может сменить шубку. Вчера вечером папа Непоседы – Лесной Портной долго сидел у печки вместе с заглянувшим на огонек Лешим и гость скрипучим голосом говорил, что не припомнит такого безобразия. Давно должен выпасть первый снег, а до сих пор дожди и слякоть.

Даже мамины песни стали грустными и протяжными.

Непоседа протяжно вздохнула и легла щекой на ладошку.

На краю поляны вдруг появился Заяц, замахал лапой.

Непоседа встрепенулась и слетела вниз по деревянной лестнице. Быстро обула сапоги, накинула плащ-дождевик, и побежала через сырую поляну, устланную пропитавшимся влагой ковром опавших листьев. Заяц сидел, спрятавшись под разлапистой елью, и смешно дергал ушами.

- Слушай, мне тут сова сказала, что ночью видела тучу, которая за какое-то дерево зацепилась. Туча, говорит, большая. Вздыхает, дождем плачет, а отцепиться не может. Может, потому и дожди?

Непоседа задумалась. Может, правда, потому и не приходит зима, что туча не улетает? Вот, осень и задержалась? Самой уже надоело, да, как тучу тут бросишь?

- А где дерево это, она не помнит?

Заяц опустил уши, - Ой, а я спросить забыл…

Непоседа оглянулась на свой дом внутри огромного старого дуба. В кухне уже горел огонек, мама готовила что-то вкусное… Смеркалось.

Страшновато через лес идти. Хорошо, если знакомого лешего встретишь. А если волка? Или еще кого-нибудь… Но Непоседа представила, как туча тяжело ворочается, зацепившись за дерево и плачет. Нет, надо идти.

Лоскутик словно почувствовал – уже мчался от дома, остановился, высунув язык, готовый идти за хозяйкой куда угодно, защищать и спасать.

- Веди к Сове, - сказала непоседа, и все трое отправились в серо-черный мокрый лес.

Быстро темнело, заяц то убегал вперед, то возвращался, подсказывая дорогу.

Скрипело что-то в темноте, Непоседа подумала, что Леший, но тот так и не появился. Наконец. Подошли к высокому дуплистому дереву. Заяц застучал лапами по стволу. В высоте открылись желтые светящиеся глаза:

- Ух… Ух… Кто тут безобразничает? – недовольно забурчала нахохлившаяся сова.

Непоседа задрала голову. На нос тут же упала противная холодная капля.

- Это мы! Непоседа, Заяц и Лоскутик. Скажите, пожалуйста, где вы видели большую тучу, которая зацепилась за дерево?

Сова задумалась. Встопорщила перья, поухала.

- Это далеко отсюда. Нужно идти через большой овраг. Вы сами не пройдете.

- Вы только расскажите нам, а мы дойдем! – Непоседе было неудобно стоять, задрав голову, капли щекотали нос, висли на ресницах, и все расплывалось перед глазами.

Переваливаясь, Сова выбралась под дождь. Чихнула.

И, расправив крылья, слетела вниз.

- Заблудитесь, а мне потом перед твоим папой оправдываться, - недовольно пробурчала она, - Идите за мной уж.

И они побежали через страшный ночной лес. Что-то копошилось в кустах, шуршали капли, падая на опавшие листья, зеленели в ночной тьме чьи-то нехорошие глаза, но Лоскутик страшно рычал и скалил зубы. Заяц прыгал кругами, Сова бесшумно летела над землей, и от этого у Непоседы замирало сердечко.

А потом они продрались через овраг, вскарабкались по склону и оказались на большой поляне, в середине которой стояло старое, очень старое дерево.

Его верхушка терялась в серой холстине огромной тучи, медленно, протяжно вздыхавшей, устало пытаясь оторваться от веток.

Непоседа задумчиво прикусила губу. Она то думала, что получится справиться самой… Сова исчезла в серых клубах, тут же вынырнула черной тенью.

- Там крепко держит. А если снимать будем, порвем еще сильнее.

- Туча! Туууча! – закричала Непоседа, - Подождите немного! Я позову папу!

И они побежали к дому.

Вдруг что-то темное и очень страшное шагнуло перед ними на тропинку. Заяц взвизгнул, Лоскутик прыгнул вперед, Сова ухнула!

- Что за непослушная девчонка! – раздался скрипучий голос Лешего. – Отец с матерью уже с ног сбились!

Сова уселась Лешему на плечо, повертела головой и пожаловалась, - Пришли, разбудили… Тучу искали.

- Нашли?

- нашли. Я показала.

- А мне что не показала, я Леший или кто? – отчитал Сову Леший.

Та закрыла глаза и сделала вид, что спит и ничего не слышит.

- Ладно, пойдем, доведу я тебя, - Леший подхватил Непоседу на руки, Лоскутик тут же закрутился у его ног, поглядывая на хозяйку.

А Непоседа уже подрёмывала, уткнувшись в пахнущее теплым деревом и звериными шкурами плечо Лешего.

Утром она проснулась в своей постели и тут же вылетела из комнаты, крича:

- Папаааа! Мы тучу наааашли!

- Ну и зачем ты так кричишь? – стоя у дверей столовой, улыбнулся Лесной Портной. – Скорее, завтракай, и пойдем выручать тучу.

Непоседа шла, крепко держа папу за руку и взахлеб рассказывала, как они ходили к Сове, и как Сова вела их через лес, и как вздыхала туча…

В лесу к ним присоединился Заяц. Бежал впереди, гордо показывал дорогу.

Туча на дереве все так же вздыхала и ворочалась.

Лесной Портной поправил капюшон дождевика, поудобнее пристроил котомку со своими иглами, нитками, ножницами и другим инструментом, и полез на дерево.

Он аккуратно отцеплял тучу от острых ветвей, штопал ее, ставил заплатки, снова штопал, а, потом – он мягко толкнул тучу, и та поднялась в небо. И поплыла туда, куда хотела уплыть давным-давно…

А Непоседа стояла внизу и махала ей рукой.

- Пойдем, мама уже заждалась, - положил ей на голову руку отец.

Когда они подходили к дому, на лес упали первые снежинки.

Лыжи для незнакомки

Непоседа проснулась, но вставать не стала. Вместо этого она зарылась в одеяло и зажмурилась.

Только нос торчал. Его и пощекотал солнечный лучик. Непоседа сморщила нос и чихнула. Лучик не отставал. Пришлось открывать глаза. Комнату заливало золотистое сияние. А за окном поскрипывал снег. Залаял Лоскутик.

Голубое зимнее небо глядело в окно и Непоседе сразу захотелось туда – на мороз, на солнышко, где чистый пушистый снег и укутанные в белые шубки ели.

Но сразу убежать не удалось – мама перехватила ее и завернула на кухню.

- Поешь сначала, - она погладила Непоседу по голове и пододвинула тарелку с сырниками и стакан молока, - Папа ушел уже. Он сегодня к дубам отправился, на шубы заплаты ставить.

Непоседин папа был Лесным Портным и дел у него круглый год было полным полно. Но все эти дела ему ужасно нравились, и он вечно то кроил что-то из свежего воздушного снега, то придумывал березам новые платья из клейких весенних листочков, то убеждал бабочек, что на белых крылышках прекрасно будут смотреться черные пятнышки.

В выходные Непоседа смотрела, как он перешивал зимний тулуп Лешему и слушала, как тот жалуется скрипучим голосом на боли в пояснице. Папа только посмеивался и ловко орудовал иглой.

Сжевав сырники и залпом выпив молоко, непоседа унеслась в сени. Схватила свои лыжи, и….

Она летела через поляну, вокруг кружился пес Лоскутик, все ближе были ели!

Щипал щеки мороз и мир был блестящим и искрящимся, как елочный шар.

Непоседа бежала на лыжах к берегу речки и думала о елочных шарах, о том, что до Нового года осталось совсем немножко, и тогда будет ночь, когда на поляне перед домом-деревом соберутся все ее друзья – и заяц, и бельчонок, и волчонок, и даже прилетит старая Сова, а на краю поляны встанет Леший, и папа будет дарить всем подарки, и будет празднично и немного страшно потому, что глубоко ночью лес потемнеет, что-то прошелестит и чья-то огромная фигура закроет звезды. Папа положит руку ей на голову и снова скажет, - Велес, хранитель лесов прошел.

А сейчас – вот он, спуск к замерзшей реке, Непоседа оттолкнулась и съехала вниз.

И тут же услышала плач.

На вмерзшем в берег бревне сидела незнакомая девочка и плакала.

Девочка была очень красивая – с длинной светлой косой, блестящей, как снег, румяная, в коротком белом полушубке и вышитых варежках.

Она сидела, держала на коленях сломанные лыжи, и плакала.

Непоседа подъехала к девочке:

- Ты что так плачешь? Ушиблась?

Девочка покачала головой.

- Нет. Лыжи сломала. Теперь не успею к дедушке, а я ему помочь должна. Новый год же скоро, надо раздать детям подарки!

Непоседа почесала варежкой нос, - да. Это плохо. И, нагнувшись, стала снимать лыжи.

- Вот. Бери, мне до дома недалеко идти.

- Благодарю! Как ты меня выручила, - девочка в белой шубке обняла Непоседу и быстро затянула ремешки креплений. Тут же закружился снег, поднялся в воздух – и девочка уже скользила вдалеке, прямо по замерзшей речке.

Вот бы я так умела, - подумала Непоседа и, подхватив сломанные лыжи девочки, отправилась домой.

Идти было нелегко. Она проваливалась глубоко в снег, валенки безнадежно промокли, но ей совсем не было обидно и она не жалела, что отдала лыжи девочке.

Непоседа шла и думала:

- Вот, здорово. Теперь она к дедушке успеет. И у всех будут подарки. И в новый год никто не будет плакать.

И, уже вечером, засыпая, когда мама, поцеловав ее, закрыла дверь, она все думала о том, как там девочка? Догнала дедушку? Они успеют все сделать? И, интересно, а тому, что проходит ночью над лесом, ему они тоже подарят подарок.

Пусть подарят…

И Непоседа уснула.

Лешачонок

Непоседа смотрела в окно, где мерцали острые зимние звезды и было так уютно и хорошо, что она свернулась в клубочек и натянула на голову одеяло. Только щелочку для глаз оставила — подсматривать за небесными льдинками.

Звездочки стали подрагивать, расплываться, и Непоседа закрыла глаза.

И тут в дверь кто-то застучал. Вздрогнув, девочка села на кровати. Кто мог в такое время стучаться в двери Лесного Портного? На цыпочках, она подобралась к двери своей комнаты и тихонько приоткрыла ее.

Возле двери уже стояла, кутаясь в подаренную Зайчихой шаль, мама и папа в накинутом на плечи полушубке.

А за дверями переминался с ноги на ногу Снеговик.Тот самый, которого Непоседа слепила месяц назад вместе с Зайчонком и щенком Лоскутиком.

Снеговик возбужденно размахивал руками-ветками и возбужденно что-то рассказывал своим скрипучим, как скрип снега под полозьями санок, голосом.

— Он там замерзнет совсем! Дерево — хруп, пополам лопнуло!

Папа Непоседы зябко передернул плечами, — Да, уж. Нехорошо. Я сейчас оденусь, покажешь дорогу?

— Конечно! — Снеговик аж приплясывал от нетерпения.

Пропустить такое событие Непоседа не могла.

— И я! Я с тобой поеду выручать!

Она слетела по лестнице и принялась приплясывать возле папы с мамой не хуже снеговика — от двери ощутимо тянуло холодом.

Папа внимательно посмотрел на дочку. Перевел взгляд на маму. и Непоседе показалось, что они о чем-то поговорили без слов. Одними мыслями.

— Тогда, девушка, немедленно одеваться как можно теплее и выводите санки. Поедем спасать лешачонка.

Уже в дверях Непоседу перехватила мама, — На, возьми с собой. Закутаете, согреете.

Она сунула Непоседе свернутую заячью шаль.

— Мамочка, спасибо! — Непоседе, поднявшись на носки, поцеловала маму и вылетела в ночной холод.

Папа уже надел лыжи. Путаясь в ремнях крепления, Непоседа закрепила свои, и маленькая спасательная экспедиция умчалась в лес. Первым бежал Лоскутик, о чем-то переговариваясь со Снеговиком.

Тот шел обманчиво неуклюжей походкой, серебрясь круглыми боками в свете Луны, расставив в стороны руки-ветки и рассказывал снова, что произошло.

— Сова! Сова прилетела. Я уже спал под елкой, там уютно. Села и угукает. Говорит, Мороз проходил, дерево задел, оно и лопнуло. Мороз же! А там лешачонок зимовал. Вот, сидит сейчас под кустом, замерзает!

Папа покачал головой и кивнул Непоседе, — Запрыгивай в санки.

Впрягшись в сани, он наддал ходу.

На поляну вылетели внезапно и Непоседа тут же поежилась от холода. Здесь было куда морознее, чем возле дома. И она сразу же поняла, почему. На краю поляны возвышался великан в длинной светло-голубой шубе. Окладистая борода спускалась на грудь, закрывая скрещенные руки. Рядом, глубоко воткнутый в землю стоял суковатый посох, по которому пробегали зеленоватые холодные огоньки.

Папа скинул лыжи и, помахав рукой великану, бросился к кусту, рядом с которым, свернувшись клубком, дрожало что-то маленькое, поросшее темной шерсткой.

— Что ж ты так, Мороз Иваныч! — Лесной Портной поднял легонькое тельце и Непоседа тут же закутала лешачонка в мамину шаль.

Мороз только гулко откашлялся.

Потом, сняв гигантскую рукавицу, почесал затылок, — Да случайно вышло. Я ж его и не видел вовсе. Ладно, что уж теперь рядить. Я ему дом порушил, дай, до вас хоть добраться помогу.

И Мороз свистнул. От этого свиста, казалось, закачались на небе звезды, дрогнула ночная тьма!

А посреди поляны встала тройка коней, запряженных в снежно-белые сани.

— Залезайте, домчу мигом!

Папа подсадил Непоседу, пристроил ее санки и запрыгнул сам. Лешачонок прижался к Непоседе и все дрожал. Девочка покрепче закутала его в шаль и пожалела, что не взяла еще и свое одеяло.

И они понеслись!

Лес изменился. Он наполнился зеленоватым сиянием, меж стволов проступали и тут же исчезали смутные очертания ледяных теремов, в которых танцевали существа, похожие и непохожие на людей, выглядывали из-за деревьев и корчили смешные рожицы маленькие человечки в белых шубках… Но папа прикрыл ей ладонью глаза, шепнув, — Не все стоит видеть.

Они остановились перед деревом-домом Лесного Портного, первой соскочила Непоседа. Папа передал ей завернутого в шаль лешачонка, и девочка побежала к открытой двери, где ждала их мама.

Лешачонок оказался маленьким, с большими ушками, поросшими черным кустым волосом, и хриплым обиженным голосом.

— Я сплю! А тут как треснет! Бах!

Завернувшись в мамину шаль, он сидел возле камина на поленьях и шмыгал носом.

— И куда мне теперь, до весны то? Старый Леший в своем дому дрыхнет, не добудишься!

— У нас перезимуешь, — мама погладила лешачонка по голове.

— Благодарствуем, — лешачонок снова шмыгнул носом и сполз на пол. — Я тогда тут, у огонька посп…

И он засопел.

Папа поцеловал Непоседу в затылок.

— И ты спать беги, ты молодец.

Непоседа думала, что сейчас уж точно не заснет.

Но скоро ей уже снились прозрачные терема деда Мороза, где она танцевала с кем-то большим, сильным и очень добрым.

Как Непоседа лешачонку дом искала

Всю зиму прожил у Лесного Портного лешачонок.

По зиме, в самые морозы его Непоседа из лесу вместе с папой привезли в санях Деда Мороза. Остался бедолага на зиму без жилья, так бы и замерз, да помогли добрые люди.

Всю зиму лешачонок с удовольствием помогал Непоседе по дому, вместе с Лесным Портным ходил по лесу – подновлял белые шубки деревьев, крутился под ногами у Непосединой мамы, выпрашивая вкусненькое, а по весне заскучал.

Загрустил лешачонок так, что сил смотреть на него не было. Сидел на пороге дома Лесного Портного, вздыхал и скрипел. Даже мхом покрываться начал.

- Что с тобой? – подсела к нему Непоседа, а пес Лоскутик ткнул друга носом в жесткую деревянную ногу.

- Домой хочу, - жалобно проскрипел лешачонок, - в лес хочу. А дома не осталось, дерево то в морозы лопнуло.

- Надо тебе дом искать, - решительно сказала Непоседа. – Пойдем к старому Лешему, может, он уже проснулся?

Лоскутик тут же завилял хвостом и побежал вперед. В лесу пахло просыпающейся землей, первой нежной травкой, мокрой березовой корой и чем-то еще – таким, от чего замирало сердце и хотелось встать, закрыв глаза, раскинуть руки и стоять так, глубоко дыша и радуясь каждой минуте.

Прошлой осенью Леший забрался зимовать в самую чащобу, под старую упавшую ель. Но сейчас его там не оказалось. Глубокая нора, скрытая лапами с побуревшими иголками, оказалось пустой. Только пол покрывал густой ковер опавших листьев, на котором и зимовал Леший.

Лешачонок расстроился, - Ну, вот, проснулся и ушел лес после зимы осматривать! Ищи его теперь!

Но непоседа не унывала.

- Дедуууушкаааа Лешииииий! – закричала она из всех сил, приложив ладони ко рту. Звонкий голос разлетелся по лесу, отразился от деревьев, запрыгал по веткам, его подхватило эхо и понесло по лесу.

И что-то тяжелое заскрипело, затрещало в ответ. Кто-то большой шел через лес. Но Непоселда так и не увидела, когда же старый Леший перед ней появился. Раз – и он уже сидит на стволе поваленной ели, смотрит хитро из-под мохнатых бровей.

- И кто же это тут кричит, кто шумит? – спросил он голосом, похожим и на поскрипывание деревьев, и на шум ветра в листве, и на птичье пение в вышине.

- Это мы, дедушка. Я, вот, лешачонка привела. Дом ему нужен, - Непоседа взяла лешачонка за руку и подвела к старому Лешему.

Тот всмотрелся в гостя.

- Слышал я о тебе, белки рассказали, как зимой дерево лопнуло. Думал я сам в гости к Портному заглянуть, да вы сами пожаловали.

- Дедушка, помоги, а? – шмыгнул носом Лешачонок, - в лес хочется, сил нет!

- Помогу, конечно, - улыбнулся Леший, - хотел чуть позже, когда потеплее будет, да, видать, придется поспешить, совсем ты загрустил, так и трухлявым недолго сделаться. Ну-ка, пойдемте к реке!

И все они пошли через лес к речке. Та уже проснулась, разлилась, и весело о чем-то болтала с прибрежными ивами. Дед Леший остановился возле деревьев, легонько постучал по влажной коре.

- Просыпайся. Проснись, берегинюшка, помощь твоя нужна.

Непоседа с любопытством смотрела на Лешего, гадая, с кем же он разговаривает.

И, вдруг, раздался девичий голос, похожий на переливы речной воды и шелест ив, шорох травы и звон дождевых капель.

Девочка ойкнула – среди ветвей показалось девичье лицо и на землю легко спрыгнула невысокая девушка в серо-зеленом платье. Лицо ее обрамляли зеленоватые волосы, а глаза – глаза были, как речная вода, серо-голубые и озорные.

- Зачем пожаловал, дедушка? Неужто вы лесу дел мало? - спросила она лешего и тут же подбежала к остальным, - А вы кто будете? Тебя я знаю, - она погладила Непоседу прохладной ладошкой,- ты радугу рисовала. А ты?

Тут она присела перед лешачонком. А ты тут откуда взялся?

- Дом у него по зиме лопнул, - почесал в затылке Леший, - вот и ищем, кауда б его поселить, да к делу пристроить.

- А я то чем помогу? Не к русалкам же его селить! – всплеснула руками беренгиня.

- Нет, конечно! Но я вот что, думаю. В прошлом году еще присмотрел вон ту рощицу березовую на том берегу, - и Леший указал узловатым пальцем на белоствольную рощу, что виднелась на другом берегу речки. Рощица словно отбежала и остановилась неподалеку от стены старого дремучего леса, что возвышался чуть дальше, покрывая холмы.

- Место хорошее, роща небольшая, как раз мальцу по силам за ней ухаживать будет. Нам бы только переправиться. Помоги, а? Сами не переплывем. Я уж стар в такую воду то лезть – весеннюю, холодную. А лешачонок утонет, или течением речка утащит. Ты бы с ней поговорила?

Берегиня вздохнула, - ну что с вами поделаешь. Поговорю. А вы, давайте, бревно сюда по речке гоните!

- Это мы мигом! – воскликнул Леший и вместе с лешачонком помчался в лес.

А берегиня склонилась над водой низко-низко, и что-то зашептала.

Непоседа смотрела во все глаза. В речном шуме ей послышались слова. Речка сначала что-то сердито булькала, но берегиня продолжала шептать – ласково, успокаивающе, словно разговаривала с маленьким ребенком, и речка журчала уже мирно, в плеске воды слышался веселый смех.

И тут снова заскрежетало! Из чащи выломился Леший, за ним поспевал лешачонок. НРа плече леший тащил здоровенное бревно.

Посмотрев на берегиню, он осторожно опустил бревно в воду. И тут же вода успокоилась. Речка чуть слышно плескалась о бревно, будто приглашая лешачонка.

- Ну, давай, иди, - кивнул Леший малышу. – Забирайся на бревно, переправишься, иди в рощу. Там тебе дом будет. Птицы полетят, приманивай. Гнезда им помогай вить. Сдеди, чтоб березкам хорошо было.

Лешачонок вдруг всхлипнул, и обнял Непоседу. Уткнулся в нее, и зашептал, - Ты приходи ко мне. Лето будет, заходи, я ждать буду. Тенек приготовлю, поспать. Комаров отгоню! И птицы, птицы петь будут!

У Непоседы вдруг защипало в носу.

- Приду, обязательно!

И лешачонок забрался на бревно. Подобрав зеленое платье берегиня склонилась над водой, пошептала снова, и бревно само отплыло от берега. Волны подхватили его и бережно понесли к другому берегу.

На бревне сидел лешачонок и махал им рукой. Лаял, носясь по берегу Лоскутик, махали в ответ Леший и Непоседа.

Бревно ткнулось в берег, и лешачонок спрыгнул на траву.

И вприпрыжку побежал к своему новому дому.

Цветок папоротника

Лето настало, и вот уже июнь перевалил за середину.

Дни шли долгие, небесно-голубые, солнечно-медовые. Травянисто-зеленые, и пахли они свежей травой, горячей смолой, летними прозрачными дождиками и горячим прибрежным песком.

Непоседа бегала по лесу с Лоскутиком и младшими зайцами, помогала маме, читала книжки, лежа на берегу речки и болтая ногами. Берегиня свешивалась с ветки ивы и тихонько щекотала ей пятки. И сама прыскала со смеху, глядя как Непоседа катается по песку и хохочет.

Леший показывал ей лесные цветы и самые густые малинники. – Запоминай. Придешь, как ягода созреет, - наставлял он ее, и все беспокоился, чтоб девочка не заигралась с русалками. – Бестолковые девки, ты с ними осторожнее,- хмурил он зеленые брови, - далеко с ними не плыви, заиграются, да утянут.

Прибегал из своей рощи лешачонок, вел в гости, и Непоседа лежала в мягкой траве, смотрела, как просвечивает солнце сквозь нежные березовые листья, слушала птиц.

Однажды он пришел очень серьезный и зашептал:

- Ты вечером приходи сюда. Только, осторожно. Я переправлюсь, ждать тебя буду. Тайну покажу!

Непоседе интересно стало, сил нет, - А что за тайна? – зашептала она в ответ.

- Так, ведь, Купальская ночь будет! Праздник большой, Купала! Люди – те будут хороводы водить, через костры прыгать, девушки венки по воде пускать. Русалки над парнями подшучивать! А еще, в эту ночь папоротник волшебным цветком зацветет! Кто тот цветок увидит, да сорвет, тот все клады найти сможет! Я тебе и хочу тот цветок показать – ты же мой друг!

- Ой, как интереееесно, - заерзала Непоседа. Обязательно приду!

И вечером, когда все улеглись спать. Непоседа неслышно выбралась из дома. Лес только сначала казался совсем темным, но вскоре его залил яркий лунный свет. И звезды – они усыпали высокое чистое небо. И доносился смех с реки – русалки плескались, а берегиня их строго отчитывала.

Непоседа вышла к берегу, а там ее уже ждал лешачонок, подогнавший к берегу бревно. Отталкиваясь длинным шестом, он перевез Непоседу на другой берег, и они пошли по тропке в лес.

- Ты только помни, пугаться нельзя. Всякие страхи мешать по пути будут. Я рядом пойду, но они тебя пугать начнут, чтоб ты цветок не нашла.

- ладно, постараюсь, - прошептала Непоседа. Было страшно, но очень интересно.

- А как я клады увижу? – спросила она лешачонка.

- Цветок показывать будет, где что лежит. Только не всякий клад брать можно. Многие – их разбойники закопали, да злые люди. Цветок сорвать не забудь! Пока он цветет! А цветет он только одно мгновение, потом пропадает сразу!

Лес сомкнулся над их головами. Остался позади отблеск далеких купальских костров, стих веселый смех, замелькали в вышине зеленые холодные огоньки – горели чьи-то внимательные глаза.

- Что ты тут делаешь, - раздался вдруг папин голос, и Непоседа вздрогнула. Голос был знакомый, но папа никогда не говорил так серьезно и сердито!

- Возвращайся немедленно, непослушная девочка, - послышался с другой стороны мамин голос. Но был он далекий и такой же холодный, как зеленые огоньки сверху.

- Не слушай их. Это тебя лесная нечисть пугает! – крикнул лешачонок.

И они пошли дальше через лес. Вставали между деревьев туманные призрачные фигуры, тянули белые руки к тропинке, но лешачонок смело вставал перед девочкой и грозно кричал. – А ну, расступайтесь! Сгиньте!

И махал сорванной крапивой. Шипели злые призраки. И исчезали.

Впереди показалась поляна. Она была полна лунного света, словно озерце серебристой водой, и ее покрывали папоротники. В самой середине горел светлячком большой бутон. Он то появлялся над листьями, то нырял под них, воздух вокруг него дрожал, и плыл над поляной чей-то шепот, - зачем ты ее привел сюда? Зачем ты показал ей таййййнууу7 Это леснааая тааайнаа, мы тебя накажем!

- Кто это говорит? Это они тебе говорят, лешачок? – встревожено обернулась непоседа к своему другу.

Тот шмыгнул носом, - Ну… да. Это большие старые духи, что лес берегут, охраняют.

- Зачем же ты меня позвал! – рассердилась Непоседа, - раз это нельзя показывать! Я не хочу, чтбы тебя наказывали!

А огонек на поляне рос, бутон наливался ярким розовым светом, стебель поднимался над листьями, распрямлялся посреди поляны!

- Как они тебя накажут? – топнула ногой Непоседа.

Лешачонок понурил голову, - Из рощи, наверное, выгонят. Не и что! – сжал он кулаки, - Зато у тебя клады будут!

И тут бутон раскрылся! Какой же красивый был цветок. Он горел ярким светом, переливался, словно перо Жар-птицы, и сам просился в руки.

- Красота какая! – восторженно воскликнула Непоседа и обняла лешачонка.

- Глупышка ты. Не нужны мне никакие клады, если от этого моим друзьям плохо!

И они стояли и смотрели, как цветет папоротник. Слушали, как поют свою песню старые духи леса и шепчутся в вышине деревья.

Цветок вспыхнул ослепительной вспышкой, и пропал.

Только луна стояла над лесом.

- Молодееееец, - прошелестело в листве, и Непоседа взяла лешачонка за руку.

И они побежали по лесной тропке к реке. Туда, где горели купальские костры и хохотали в реке русалки.

Как Непоседа и Снеговик чай пили

Весь день шел снег. Он летел с низкого белого неба, ложился тяжелыми медленными хлопьями на кусты и деревья, прятал тропинки и звуки.

Непоседа смотрела, как падает снег, задумчиво крутила ручку, вздыхала и возвращалась к урокам. Когда она захлопнула тетрадь, за окном уже ползли пушистые серые тени, а небо стало похожим на мамин пуховой платок.

Только снег все сыпался – белый и бесшумный.

- Мам, я погуляю! – крикнула Непоседа, сунула ноги в валенки, быстро надела шубку, шапку, варежки , открыла дверь – и шагнула в зимнюю вечернюю тишину.

Дом-дерево на краю поляны пропадал в вечерней темноте и падающих хлопьях. Лился из окна уютный оранжевый свет, было слышно, как напевает на кухне мама.

Непоседа шагнула со ступеньки и – в спину ее толкнули мягкие лапы, раздалось веселое тявканье, и она полетела в снег!

Пёс Лоскутик лизнул хозяйку в нос и убежал, проваливаясь в свежем снегу к кустам. Там сразу же возмущенно застрекотали белки, вылетел на поляну Заяц, и они с Лоскутиком принялись наматывать круги!

Непоседа скатала комок и хотела уже запустить им в Лоскутика, но передумала. Снег замечательно лепился!

И уже спустя несколько минут она, Лоскутик, Заяц и Белки сопя катали по поляне снежные шары!

Шары росли, росли, снег скрипел все сильнее, пока Непоседа не остановилась, устало вытирая со лба пот – Всё! Больше не сдвинем!

Чтобы закатить один комок на другой пришлось строить еще и снежный холм! Голову водружали все вместе – Заяц забрался Непоседе на плечи и помогал установить ее на снежное туловище.

Белки тут же умчались за сосновыми шишками для снеговичьих глаз, а Зайца и Лоскутика Непоседа отправила за ветками для рук.

А сама отправилась к окошку, - Ма-а-ам! М-аааам! Дай морковку, пожалуйста!

- Не дааам! Мне она в суп нужна!

- Мам, нам для носа! Снеговичьего!

Мама выглянула в окно, - Ого! Вот это вы накатали гиганта! Такому без хорошего носа, и правда, нельзя!

Порывшись в ящике с овощами, достала крепкую морковку, помыла ее и протянула Непоседе, - Держи.

Как только снеговик обзавелся носом, он со скрипом поднял руки-ветки, захрустел и покачнулся.

- Здравствуйте, - вежливо сказал Снеговик, - вы не могли бы слепить мне ноги. Самые просты – как ваши валенки.

- Здравствуйте. Конечно, - ответила Непоседа и быстро скатала два больших комка, которые и прилепила к основанию Снеговика.

- Спасибо, так гораздо лучше, - вежливо сказал Снеговик. – Очень приятно походить ногами. А не как обычно – идти снежинками. Бывает очень утомительно, знаете. Идешь, идешь – целый день идешь, пока окажешься целиком на земле!

- Непоседа! Домой!, - позвала мама.

Она вышла на крыльцо, накинув на плечи полушубок, и стояла, вглядываясь в вечерние сумерки.

- Здравствуйте! – кикнул ей Снеговик, - Извините, мы только начали беседовать. Нечасто получается поговорить о чем-нибудь интересном, когда ты – миллион отдельных снежинок.

Мама улыбнулась, - Тогда идите к крыльцу. Непоседа, зови своих друзей, будем пить чай.

- Но ему же нельзя чай! Он растает! – воскликнула Непоседа.

- Не переживай. Вы любите мороженое? – спросила мама у Снеговика.

- Конечно! Конечно! Обожаю!

И мама вынесла на крыльцо поднос с чашками. Насыпала белкам в миску орехов, налила в плошки мёда, а Зайца угостила морковкой. Снеговик медленно уплетал мороженое и восторженно вздыхал. Закончив работу, вышел из своей мастерской Непоседин пара- Лесной Портной.

Мама подала ему чашку чая, а он поцеловал маму в щёку и обнял за плечи.

Оторвавшись от мороженого, Снеговик вежливо поздоровался, - Очень рад знакомству. Хотя, я вас знаю очень давно. Когда я был снежинками, много раз видел, как вы поправляете ваши наряды на деревьях, и как шьете тоже видел. Очень приятно провести вечер в такой приятной компании, когда я такой – в этой форме!

И Снеговик рукой-веткой обвел себя.

Непоседе стало грустно, - А потом ты растаешь… И она всхлипнула.

- Ну конечно, я растаю, - удивился Снеговик, отправляя в рот большой кусок мороженого, - ведь в мире столько интересного! Я стану водой и побегу в речки! А потом в море! Снова улечу снежинками в небо и буду путешествовать в воздухе! А следующей зимой ты скатаешь Снеговика!

- Но ведь это будешь не ты, - вздохнула Непоседа.

- Вы же накормили меня мороженым, - улыбнулся Снеговик, - неужели ты думаешь, что хоть одна моя снежинка это забудет?

Теперь улыбалась и Непоседа.

Они долго стояли на крыльце, пили чай, беседовали, и слушали, как тихо-тихо переговариваются в небе снежинки.

Зимние Странники

Лисёнок проснулся и долго смотрел на лужицу серебристого света.

Было очень уютно так лежать, свернувшись калачиком, смотреть на лунный свет, вдыхать прохладный, пахнущий ранней весной воздух, и слушать ночную тишину.

Вот, только…

Тишина была странная. Словно в середине тишины кто-то стоял и звал его, лисёнка. Молча.

Лисёнок осторожно, чтобы не разбудить маму с папой, прокрался к двери, и вышел на крыльцо домика. Прикрыл за собой дверь и огляделся.

На краю поляны, рядом с тёмными елями и тонкими светящимися березками кто-то стоял.

Они были очень высокими, выше молодых березок, бело-серебристыми, как лунный свет, и почти прозрачными. Ночные гости слегка покачивались, хотя ветра не было и от них шла волна холода, да такого, что лисёнок поёжился.

- Вы кто? – спросил он шепотом.

- Мы, зимние странники, - ответили ночные гости. Отвечали они беззвучно, но лисёнок их услышал.

И, удивился.

- А, что же вы здесь делаете, - спросил он, - зима же закончилась. Я сам видел, как она уходила туда, за большой холм. Вместе с последней метелью и ушла.

- Да, мы знаем, - так же беззвучно ответили Зимние Странники. Они покачивались, плыли вокруг деревьев, и на голых ветках берёзок выступал иней.

- Мы знаем, - шелестели голоса в голове Лисёнка, - но не успели за ней. Мы всегда ходим там, где зима и холодно. Нам было интересно на речке.

- Да, интересно, - подхватил другой Зимний Странник, - мы катались по льду и морозили воду в прорубях. И не заметили, как ушла зима.

- Всё понятно, - вздохнул Лисёнок, - я знаю это озеро, оно в низинке, вот Зима вас и не заметила. А в низинке всегда холоднее, мне папа говорил. И, что вы теперь делать будете?

- Нам надо искать зиму, - прошелестел вместе с лёгким ветерком один голос.

- Помоги нам найти зиму, - подхватил другой.

- А то, нам придётся остаться в лесу, - добавил третий.

А, первый продолжил,

- Или, мы останемся, и будем морозить лес, пока не вернётся зима.

Лисёнок похолодел. Он представил себе чёрный лес с белыми пятнами инея на голых ветвях, и себя, дрожащего и замерзающего в норе, и папу, и маму, которые лежат, и не могут подняться от холода.

- Не надо никого морозить, - сказал он решительно, - мы к дяде Филину пойдём. Он живёт на нижних ветках Мировой Ели и что-нибудь обязательно придумает.

И, проверив, плотно ли закрыта дверь, Лисёнок спрыгнул с крыльца.

- Идите за мной, да, побыстрее, - он свернул на тропинку, что вела от его дома к холму, и побежал. Он очень хотел увести этих непонятных и жутковатых гостей от своего дома. На бегу он оглядывался – Зимние Странники плыли за ним по тропинке, покачивались, словно светящийся туман над болотом, и обдавали волнами холода.

Слева показалась полянка, на краю которой стоял огромный старый дуб, внутри которого жил Лесной Портной. Хотя было очень поздно, в одном из окошек горел свет. Значит, Непоседа, дочка Лесного Портного не спит, дождалась, когда уснули родители, и теперь читает.

Зимние Странники остановились и качнулись к окошку.

- Смотри, девочка. Она тёплая. Она живая, - зашелестели голоса.

- Интересно, что будет, если её заморозить? – шепнул другой, и Лисёнок даже зажмурился от страха.

- Идёмте, идёмте же, - завертелся он вокруг Странников, - а то упустите Зиму, ну что же вы!

- Хорошо, веди нас, - отозвались Странники, - пожалуй, ты прав. Она живая. Так интереснее.

Лисёнок взбежал на холм и остановился. Здесь лес расступался, тропинка расширялась, сбегала меж подтаявших сугробов и проталин, и поднималась к корням Мировой Ели.

Лисёнок задрал голову. Она у него кружилась каждый раз, когда он прибегал сюда, чтобы расспросить о важных и интересных вещах дядю Филина, или забраться на нижние лапы и погулять по ним, перескакивая с одной иголки на другую.

Зимние Странники остановились. Они о чем-то неслышно беседовали между собой, их высокие тонкие тела изгибались в молчаливом танце, поблескивая в холодном лунном свете, и Лисёнку снова стало не по себе - уж очень они были чужие и непонятные.

Холодные.

И, он побежал к Ели.

- Дядя Филиииин!, - позвал он в темноту.

Тишина.

Лисёнок позвал снова, замирая от страха. Вдруг, Филин улетел? Мало чтоль у него дел? На мышей охотиться, упавшую звезду на небо поднять, или навьего на место вернуть.

Лисью шёрстку погладил налетевший из тьмы ветер. Два большущих зеленых глаза глянули на Лисёнка.

- Зачем ты шумишь? – спросил Филин чуть свистящим глубоким голосом. Словно сильный ветер засвистел по лесу.

- Дядя Филин, мне помощь твоя нужна, - шмыгнул носом Лисёнок и кивнул, - Вот, они Зиму потеряли.

- Да, мы потеряли, потеряли. Нам нужна зима., - беззвучно зашелестели Странники, покачиваясь и танцуя за спиной Лисёнка.

Филин взмахнул крыльями и перелетел поближе к Странникам. Глянул на них сверху одним глазом, потом другим.

- Дядя Филин, их отсюда надо куда-то деть, - шепнул Лисёнок, - а то, они чуть дом Непоседы не заморозили.

- Я их знаю, - ответил Филин, - но давно, давно не видел. Много, много веков…

Он слетел на землю и раскинул крылья,

- Забирайтесь мне на спину и держитесь. Придётся отнести вас к Зиме.

Как? Они же такие большие? – хотел спросить Лисёнок, но не успел.

Сел на хвост и открыл рот.

Филин рос. Он делался огромным, его голова поднялась вровень с самыми высокими деревьями! Теперь уже Зимние странники казались маленькими, а Лисёнок и вовсе крохотным.

Один за другим, они забирались по крылу Филина на спину и устраивались между огромными мягкими перьями.

Взмах, другой! Лисёнок прижал уши – с такой силой засвистел ветер!

Филин поднялся над лесом, заслонил Луну и исчез.

Лисёнок долго сидел, глядя в небо, рассматривая лапы Мировой Ели, на которых качались яркие звёзды, а потом побежал домой.

Свернулся на своей мягкой подстилке и закрыл хвостом нос.

Было тепло и уютно.

Пахло весной.

Летний котёнок

В большом городе, на холме, заросшем старыми липами, стоял большой многоэтажный дом. Остальные дома на улице были куда ниже, они прятались в тени лип, поэтому кот посматривал на них свысока. Особенно, когда сидел на крыше дома и задумчиво смотрел по сторонам.

Он любил сюда забираться, садиться на будку, внутри которой ворчали и поскрипывали железные колеса и еще какие-то интересные штучки, и смотреть по сторонам.

Отсюда было хорошо видно и город, и небо. А в небо кот тоже любил смотреть, особенно, вечером и ночью.

Надо сказать, кот был очень доволен своей жизнью в доме.

Днем можно было лежать, вытянувшись на ветке дерева, нависавшего над песочницей, в которой летом дети строили песочные замки, а зимой ее засыпало снегом так, что получалась небольшая горка, в которой самая любопытная малышня пробовала прокопать норы.

Вечером кот неторопливо поднимался по лестнице на площадку между восьмым и девятым этажами и ждал, когда отставной капитан первого ранга Семен Егорович выйдет покормить его.

Ровно в 21:15.

Кот вежливо ждал, пока Семен Егорович положит ему в миску еду -настоящую, домашнюю, магазинные пакетики капитан не признавал, и начинал ужинать, слушая рассказы старого моряка, который опускался в продавленное кресло, много лет жившее на площадке, и говорил о прошедших днях, посасывая короткую чёрную трубку. Табака в ней не было, но зажимать ее в зубах Семен Егорович любил и никогда с ней не расставался.

Тем вечером кот вкусно отужинал и совершал обычный вечерний обход дома. И - насторожился. Дверь в подвал была приоткрыта и оттуда доносились чуть слышные звуки. Не то писк, не то мявканье – словом, звуки, которые никто не будет издавать, если ему хорошо.

Кот бросился в подвал – неужто с Подвальными Человечками что-то случилось? Подвальные были народцем озорным, но за состоянием труб и прочих железных штук следили исправно и над котом разве что иногда подшучивали.

Но это были не они.

На холодном бетонном полу лежал котенок. Крохотный. Едва открывший глазки.

Котёнок уже не двигался, он едва дрожал и мог только открывать ротик.

Кот заорал во весь голос – вдруг, услышит кто из людей, схватил котёнка за шкирку и понесся вверх по лестнице. В его миске должна была оставаться вода. И еда тоже. Немножко, но малышу хватайте. Котёнок был рыженький, в чуть заметную белую полоску и совсем слабенький. Он бессильно мотался в зубах кота и уже даже не мяукал.

Задыхаясь, кот положил бедолагу рядом с миской, ткнул в нее носом, но котенок даже не стал лакать.

На мявканье вышел ст арый моряк. Присел на корточки, погладил малыша, взял на руки, рассмотрел. И положил обратно:

- Не выживет, бедолажина. Ну что, - кивнул он коту, - попробовать его в клинику отвезти? Так, не довезу же.

Кот только упрямо мотнул башкой, мявкнул и снова схватил котёныша за шкирку.

- Ты куда? – крикнул только вслед Семен Егорович.

Бежать вверх по лестнице с шерстяным комком в зубах было очень неудобно, но кот не останавливался.

Только возле запертой двери на чердак выпустил уже совсем замершего котенка и позвал Чердачного.

Чердачный был не вредный – жил тут много лет и всегда пускал кота на крышу.

Сразу приоткрыл дверь – в щель просунулась белая борода, заохал и отошел в сторону.

Кот молча пробежал мимо, подошел к краю крыши и сел. Положил котенка рядом – тот только ткнулся носом коту в лапу, и затих.

Кот молча смотрел в небо. Над городом висела звездная летняя ночь и с неба на дом. На кота, на затихающего без сил котенка смотрели тёплые желтые звёзды. Они всегда казались коту глазами больших звездных кошек. И сейчас кот отчаянно хотел, чтобы хоть кто-то их увидел сверху.

Увидел и помог котёнку, из которого уходила маленькая, никому не сделавшая зла, жизнь.

- Знаешь, я ведь обычно так не прихожу, - услышал он мурлыкающий голос сзади.

На крыше будки, там, где обычно любил размышлять кот, сидела кошка. Грациозная, цвета светлого шоколада, с черными обводами вокруг желтых, ярких как звезды, глаз.

Она бесшумно соскочила и подошла к коту. Тронула лапой котёнка.

- Ты… ты ему помоги хоть как-нибудь, - хрипло промяукал кот.

Кошка задумчиво молчала.

А потом лизнула котёнка между ушей. Раз.

Другой.

Заурчала.

Легонько шлёпнула котёнка по рыжей попе.

И подула ему в ухо.

Котенок зашевелился и попробовал встать.

Кот тут же сгрёб его лапой поближе к себе. Не хватало еще, чтоб он с крыши свалился.

Кошка сделала шаг.

Другой.

Перескочила через ограждение крыши.

Мягко пошла по теплому летнему воздуху.

Обернулась только один раз – вспыхнули желтые звёзды-глаза.

Кот так и сидел, прижимая к себе котенка лапой и смотрел, как растворяется в темном небе кошка, пока не перестал различать ее глаза среди других звёзд.

Чердачный подошел, погладил кота за ухом.

- Слушай, ты бы мелкого то покормил, а?

Кот заторопился – надо успеть, пока капитан не унес мыть его миски!

_*_

Утром, когда Семен Егорович вышел положить коту завтрак, он увидел, что его кресло занято. Кот лежал, свернувшись клубочком, а ему в пузо уткнулся крохотный рыжий котенок.

Котёнок поднял головку, сладко зевнул и посмотрел на старика.

Глаза у него были жёлтые-жёлтые.

Будто летние звезды.

Дождевой мишка

Лисенок сидел на краю поляны и смотрел в небо. Поляна была большая и неба над ней было много. Много бледно-голубого жаркого неба, белого солнца, а над самым краем поляны, там, где стояли истекающие горячей смолой ёлки, росла все выше в горячее небо розовая туча.

Она молча росла, ворочалась, вываливая в стороны и вверх пухлые комья бело-розоватого теста, и от этого Лисёнку становилось тревожно. Поэтому, Лисёнок помахал хвостом и побежал обратно в лес. Под лапами потрескивали горячие сухие еловые иглы, да похрустывали свернувшиеся в трубочку листья, опавшие от жары с деревьев.

Лисенок обогнул старую, всему лесу известную ель, и сказал, - Ой.

Между корнями ели кто-то сидел. Сидел, запускал лапу в муравьиную тропу, с любопытством смотрел черным глазом на облепивших лапу муравьев, и слизывал их розовым языком.

- Привет, - сказал розовый кто-то, и лисёнок вдруг понял, что этот – поедающий муравьев, такого же цвета, что туча, что все росла, пухла над лесом, раскидывая во все стороны предгрозовой розовый зефир.

- П-привет, - сказал Лисёнок и сел на задние лапы, - А ты кто?

Хотя, и так видно, кто – мишка это. Самый настоящий. Только цвета большой бело-розовой тучи. И шерстка какая-то странная. Клубится, как тот тучкин небесный зефир. И глаза – словно черные провалы-окна в этой большущей бело-розовой горе, которая, - тут Лисёнок взглянул на верхушку ели, - все росла и росла, и теперь была уде не столько белой, сколько глубоко-розовой, будто по ней размазали много-много спелой земляники.

Мишка все молчал и слизывал муравьев. Наконец, вздохнул,

- Вкусные. Кисленькие.

- Ты откуда такой взялся?

- Я от мамы убежал, - очень тихо и важно сказал мишка и одним своим непроглядно-черным глазом посмотрел на тучу.

- Потому и под деревом сидишь? – с пониманием спросил Лисёнок.

Мишка кивнул и по его шубке пробежал розовый сполох.

- А мама что сказала?

- Мама ругаться будет. Наверное, - мишка вдруг вскочил на задние лапы, - но она сама! Она не разрешает! Она даже полетать не дает самому! Говорит, ветром унесет! А я смотри, как могу!

Мишка неуклюже заковылял вокруг елки, потом подпрыгнул и полетел между ее огромными развесистыми лапами, задевая за острые иголки. Клочки розовой шубки оставались на иголках, но, похоже, медвежонка это ничуть не беспокоило.

- Видел?! Я большой совсем!

Лисёнок почесал нос.

- Но с мамой то ругаться не хочешь? Правда? А она, смотри, как волнуется? Как думаешь, что будет, если она совсем рассердится?

Мишка даже глаз ухом прикрыл,

- Ой, нехорошо будет. Знаешь, как сначала рычать начнет, а потом…. Каааак польёт!

Лисёнку совсем не хотелось «как польёт», еще не хватало, чтобы их домик затопило.

Но и мишке так хотелось побыть в лесу самому. Совсем, как взрослому.

- Слушай, а можешь попросить маму, чтобы она тебя со мной отпустила? Я тебе дом свой покажу. Чую попьем? – осторожно спросил Лисёнок. Кто его знает, как там у них, грозовых туч принято.

Мишку как ветром сдуло.

В небе что-то долго ворчало, туча наливалась уже не розовым – бело-малиновым. По краям цвет переходил в свечение и от этого шерсть лисёнка вставала дыбом.

- Сказала только чтоб недолго и как позовёт, чтоб сразу к ней,- розовый облачный мишка уже приплясывал в воздухе перед Лисенком.

И они гуляли по притихшему лесу, смотрели, как дрожит воздух от жары над лесными полянами, как купаются в обмелевшей лесной речке русалки и плывут по течению их зеленые волосы, а потом из-под воды появляется насмешливое девичье личико и русалка, дразнясь, показывает язык.

Мишка подлетел над берегом, повис перед обомлевшей русалкой и сам показал ей язык. Тоже – бело-розовый. Да еще и маленькая синяя молния над языком плясала.

И домой они к Лисенку зашли. И пили чай со смородиновым листом. И Лисенок угощал мишку вареньем. Оказалось, мишка никогда его не ел.

Они говорили о том, как это – летать высоко между туч, и играть с облаками. Как ругается мама-туча и как весело, когда пролетаешь через молнии. И как здорово разговаривать ночью с дядей Филином, что живет высоко на Мировой Ели, а осенью так шуршат листья, когда зарываешься в них носом и тебя не видно потому, что листья желтые и ты сам желтый….

Над лесом грозно и ласково загремело.

Медвежонок вздохнул.

- Мама зовёт.

-Я понимаю.

И розовый, с черными глазами медвежонок ушёл.

Гром снова заворочался в вышине.

Застучали по листьям первые крупные капли.

Лисенок сел у окна и стал смотреть на дождь.