Недобылина о богатыре Иванушке

Глава 1

Проснулся Иванушка от воплей горестных. Проклятья звучали по страшному и сулили всем беду неминуемую. Заслушался хлопец, задергался, не его ли ищет тетушка, не ему ли грозит ножки выдернуть. Побежал Иванушка скоренько, выяснять, в чем беда у тетушки, горемычно чертей призывающей.

Крик и грохот стоял на задворках, от лая матерна дрожала яблонька, на землю мокрую плоды падали. Огляделся добрый молодец, призадумался и не может понять, откуда же раздаются те крики ярости. Услыхал он вновь вопль тетушки и смекнул, что-то клозет на задворенках издает эти звуки страшные. Вороток дверной чуть повернутый, крепко дверку держит в уборной. Из отдушины, сердечком вырезанной, глаз горит, гневом пышущий. Не несет тот взор ничего доброго, ни ему, ни всему живому в окрестностях.

— Стоять! — раздался на задворках окрик злой. Воробьи в кустах заметалися.

Вытянулся Иванушка придорожным столбиком, убоялся насмехаться над тетушкой. Он любил ее, родню единственную и взоржать не осмелился над бедною. Добрым парнем слыл юный молодец, хоть и кликали его дурачиною.

— Дверь открой, поганец ты этакий! Не твоих ли рук дело темное, признавайся мне, как на духу, все равно узнаю ведь истину!

— Дорогая моя тетушка, почто напраслину на меня наводишь ты. Совесть чистая у мня, яки стеклышко, в мыслях не было учинять тебе оказию!

— Открывай давай, козы еще недоены, слышишь, как орут, бедолаги рогатые. А я уж докопаюсь до истины, по следам найду баламута негодного, закопаю тут под березонькой.

— Копаясь до правды, тетушка, на себя не выйди неожиданно! Может ты сама, родная, воздух когда портила вороток сместила нечаянно?

— Ты посмотри, какой умник выискался! Разберусь я во всем сама, только выпусти.

Освободил Иванушка тетушку и та, горлицей из проема вылетев, устремилась с несвойственной ей скоростью, в центр деревни, в руках вилы подкидывая.

— Где вы все, окаянные? Ау, ау, ироды! — донесся ее голос с дороженьки.

Иванушка кинул взгляд на деревню родную. Действительно, где все, удивился он. Ни тебе детишек, всегда под ноги лезущих, ни теток на лавке семки лузгающих. Решил он до центра бежать, вслед за тетушкой. Если и там нет сельских жителей, значит карачун всем пришел неожиданный иль беда какая учинилася.

Дойдя до цели, Иванушка выдохнул, облегченно вздохнул, успокоился. Судя по пестрой толпе у порога старосты, апокалипсис покамест откладывался. Обсуждали видать что-то важное. Бабки тихо в кругу перешептывались, дети робко ручками подолы их ситцевые дергали. Мужики равнодушно смотрели на старосту, тот грозил перстом богам яростно, над головой руками размахивая.

— Непристойно быть равнодушными, люди добрые вы али нехристи! Человек пропал, юная девушка, а вы мне про подати неотданные. Вы меня слышите или нет, окаянные? — заходился в негодовании староста. Седые брови его, густотою богатые, ходили волнами по лбу морщиной изрытому.

— Что случилось-то? — спросил Иванушка у парнишки с открытым ртом внимавшего старосте.

— Змеюка прилетал под утро раннее, уволок Аленушку, сироту несчастную. Вот староста на бой всех уговаривает и никто не хочет откликнуться.

Удивился Иванушка и обрадовался. Змеев летучих в этих местах уже лет как тридцать не видывали. Ну а теперь можно развернуться на всю мощь богатырскую, размять косточки в борьбе с супротивником. Никто не чуял, какая силища таится в теле невзрачного с виду Иванушки, двадцати годочков отроду. С детства он ходил на бои с пугалом, от ворон на грядках поставленном. Набил за годы он их немеряно мечом, самолично им из доски выструганным. Получал в ответ от огородников слова бранные и подпопники. Не поняли еще, дурни деревенские, какого богатыря взрастила земля деревни Калиново.

— Ну что, кто возьмется геройствовать, кто девку спасет нашу бедную? — вопрошал тем временем толпу староста, уставший от людского бездушия.

Все так же уныло, с молчанием, смотрели мужики в ответ, не желали они воевать со змеем летучим из-за девушки.

— Матрена вон на бой готовая, смотри, какая вся бодрая, — подал тут голос Степка, конюхов сын.

Взвилась еще не успокоившаяся тетка Иванушки, зыркнула на парня злобным взглядом, смерть повесе сулящим мгновенную. Тут же ворот рубахи Степановой был захвачен крепкою рукою тетушки. Вяло брыкающееся тело его, сначала воспарило над пыльной дорогой, а потом было утащено за ближайший сарай на задворенках. И было ясно теперь Иванушке, на ком выместит свой гнев его тетушка.

Мужики разбредаться начали, не слушая более речей старосты. Близился полдень и надо им заниматься делами насущными. Ни к чему им занятым селянам разгребать чужие напасти, к ним отношения не имеющие. Иванушка встряхнулся, оправился, отряхнул портки от пыли дорожной. Побежал и предстал перед старостой:

— Я пойду спасать Аленушку, геройствовать хочу на благо общества!

— Силенок то хватит, добрый молодец?

Для своих лет Иванушка походил на богатыря с большой натяжкой. Крепкие руки, привыкшие к труду можно принять бы за силушку, но сомнения в глазах старосты били своей очевидностью. Худой, жилистый Ванюшка не дюже богат был росточком, ни разу в боях не участвовал, уменьями пред народом не бахвалился.

— Вы не смотрите на меня, что я худой такой, я знаете какой пробивной да заводной! Я змея этого найду и покараю, узнаете еще, каков Иван, песни слагать устанете.

— Ой, парень, шел бы ты до дому, юноша. Пригодишься ты нам еще, женишься, дом тебе построим, детей нарожаешь, что еще ты можешь для деревни родной сделать-то. Живым быть оно ведь лучше, согласись, красный молодец.

— А как же Аленушка? Пусть погибает несчастная? Нельзя так к людям относиться, особенно к девицам-красавицам. Вот спасу да и женюсь, почему бы и нет, девка хорошая.

— Хороша-то хороша Аленушка, да как же ты спасать собираешься? Вон, мужики не согласились никто, знают, что их ждет в бою против змея нечистого. Куда уж тебе, неопытному по стране скакать с мечом из булата кованным. Да и нет же у тебя ни брони, ни оружия ладного.

— С голой рукой супротив врага пойду, но невмочь мне сидеть на попе ровнышко, пока девица в беде кручинится. Ты же сам призывал воителей, а теперь нос воротишь от добровольца юного.

Покачал головою староста, окрестил перстом чело юноши. А Иванушка, по дороге подпрыгивая, побежал к дому тетушки быстренько.

Безмятежная после расправы над Степкою, тетушка сидела за столом и пила чаек с мятой свежесобранной.

— Признался Степка мне во всех грехах своих, все как на духу рассказал, окаянный. Уж я-то ему внушила уважение, запомнит ученье надолго он.

— Тетушка, как же без суда и следствия наказание-то ему учинила?

— Я сама себе суд, сама себе следствие. Главное, что признался он, стервец, в содеянном. Грешно не верить речам покаянным, от души высказанным раскаяниям.

Покачал головой Иванушка, улыбнулся и молвил тетушке:

— Знаешь, тетушка, решил пойти я по свету, спасать Аленушку от змея летучего.

— Совсем ополоумел, недоросль, давно себя в отражении речки видел, глупенький? Если да, то пойди искупнись сейчас, охлади свою голову, ума напрочь лишенную, — молвила Матрена, дуя на чай губками сложенными.

— Ну а кто, как не я, подумай, тетушка? Я рожден для подвигов и доблести, а не бедра растить на лавке сидючи.

— Ну валяй, беги, геройствуй, глупое дитятко. Возьми в сундуке одежку запасную. Пригодится, когда перед змием портки измараешь в фекалиях.

— Смейся, смейся, тетушка, услышишь еще про меня былины сложенные, возгордишься потом племянником. Еды в дорогу дашь или голодать предложишь бедному родственнику?

— Да бери, что уж мне жалеть хлеба черствого, поди в последний раз кормлю-то болезного. Но, если что, вертайся, коль передумаешь. Найду тебе дело по силушке. Береги себя, племянник единственный.

— Тетушка, молви напоследок, кто была матушка моя, кем батюшка? Какими они были, мои родичи?

— Раньше не говорила и сейчас не скажу. Померли и все тут, остальное не твоего ума дело, зачем теперь и знать-то, коль их нет давно.

Взгрустнул Иванушка, вздохнул тяжело, и покатилась слеза по его небритой молодецкой щеке. Он достал свой заплечный мешок, собрал в него запас продуктов в дорогу долгую. Часом спустя, он уже шагал прочь от деревни, толком не зная еще, куда направляется.

Глава 2

Иванушка бодро шел по тракту, не замечая усталости. Солнце уже склонялось к горизонту и пора было уже задумываться о ночлеге на свежем воздухе. Дорога шла вдоль опушки Леса Темного, о котором в народе много страшных историй говорено. По другую сторону дороги раскинулось поле с высокой травой некошеной, где парень и решил спать под небом и звездами.

Он утоптал в траве небольшой кусок, наскоро поел хлеба черствого. Подложив под голову заплечной мешок, стал смотреть в небо звездное да мечтать о подвигах будущих. Светила луна ему яркая, звезды мерцали в небе темном благолепно так и узорочно.

Иванушка грезил о победе над змеюшкой, видел себя на коне молодецком с девушкой, ко спине к нему нежно прижавшейся. Вот они въезжают в деревню родную, мужики от удивления немы стоят, а дети в ладоши радостно хлопают. Потом развеселая свадебка, где староста счастливо ножками топая, от радости к небу шапку подкидывает. Вот смеется в колыбели их малыш новорожденный, а Аленушка качает люльку руками красивыми. Дите все плачет, плачет. Вот уж и дрема рассеивается, а младенец все орет, как будто бесы его колючками покалывают.

Иванушка уже почти проснулся, почуяв неладное. Плачь младенца из Темного леса доносится, бередя печалью душу добра молодца.

— Ох ты еробушки ты воробушки, откуда в чаще дите-то образовалось? Неужели беда приключилася?

Ваня вскочил на ноги и скоренько побежал в сторону Леса Темного, позабыв про свои пожитки дорожные. Вековые деревья столбами стоят, лунный свет не блестит между ветками. Парню страшно идти вперед, да дите ведь молит о спасении из этого места ужасного. Продираясь сквозь ветки колючие, вышел Ваня к полянке мраком наполненной. Там на пне на коряжистом лежит сверток, плотно укутанный. Недолго думал добрый молодец. Схватил ткани кусок с младенцем рыдающим и рванул бежать из Леса Темного.

— Стой разбойник, тать окаянный! — раздалось за спиной у Иванушки.

— Вот уж фигушки отдам тебе дитятко, — закричал ему молодец, скорость бега свою увеличивая.

— Отдай говорю, дурень чокнутый! То мое дите, слышь, помешанный!

Зашумел лес, ветер поднялся, забивая глаза песком да листьями. Услышал Иванушка вой зверей и бежать стал пуще прежнего. Все ближе и ближе просвет в лесу, извещающий что близко спасение. Ни жив ни мертв от усталости пересек Иван тракт-дороженьку, устремившись в поля необъятные. Лунный свет скрылся за облаком и не видно ничего, хоть глаз выколи. Вот гора перед им, а нет, то сена стог, кем-то в прошлом году тут уложенный. Упал в него добрый молодец, с головою зарылся в копне клевером пахнущей.

Успокоился Ванюша, отдышался, прижал, убаюкал дитятко. Затихло оно, замяукало, а парня в сон потянуло ускоренно. И вот уже мирно спят две людинушки и сверчки им поют колыбельную.

Иванушка встал с пробуждением солнышка. С любопытством взглянул в сверток с дитятком:

— Ну-ка, гляну я на спасенного, да подумаю, что дальше делать мне.

Отогнув край ткани Иванушка, не сдержал в себе окрик матерный. На него глазами зелеными из кулька смотрело нечто странное. На челе у дитя травяной пушок, кожа как кора молодой березы тонкая, щедро клейким листочком усеяна.

— Что за чудину мелкую приволок я из Леса Темного. Неужели по незнанию и глупости я украл ребенка у лешего?

Ошалел немного Иванушка, крупной дрожью пробрало тело юное, темнотой обуяло сознание. Посидел он, опустив голову, размышляя о глупости сделанной. В небе стайкой летали воробушки, небось смеялись над его слабоумием.

— Делать нечего, надо вновь идти, в Темный Лес перед лешим мне каяться. Тот кричал ведь отдай мне мое, добрый молодец, обзывал меня тятем бешенным. Оторвет он мне буйну голову, значит боженькой так завещано. Не таскать же с собой диво дивное, чем кормить это полудерево?

Отряхнулся Иван от соломинок, шмыгнул носом в предчувствии страшного. И побрел снова к Лесу Темному, ногами за траву цепляясь. Думал думу он дюже печальную — не с того начались его подвиги.

У Темного леса его ждали уже. Вдоль опушки леса жители выстроились. Звери злобно скалились, рыкали, сверкая глазами грозными. Птицы хором кричали что-то дерзкое, создавая в лесу какофонию. Тут увидел Иванушка лешего, темной фигурой меж зверями слоняющейся. Подошел к нему хлопец с почтением и протянул тому сверток тканевый.

— Возвращаю я ваше, дяденька, прощенья прошу за оказию. Думал я, дите деревенское в лесу бесхозно валяется. Захотел спасти душу безгрешную и вернуть родителям плачущим. Кто же знал, что дитя это горько рыдающее на человека мало похожее. Ты прости меня, каюсь, грешен я. Не разобравшись в геройство кинулся.

Зарычали звери, приблизились, оскалили пасти зубастые. Тут подумал добрый молодец, что зря не послушал тетушку. Пригодится ему уже в скорости смена чистой одежды, наверное. Взмахнул леший рукою древнею, остановил зверей приближение. Взглянул в очи он парню юному и промолвил слова речью скрипучею:

— Не знаю, что ответить тебе молодец. В первый раз на моей долгой памяти приключилась такая неувязочка. Не посмел бы никто в добром разуме приближаться и красть мое дитятко. И несвойственно для себя обнаружил я, что немало удивлен и растерян был. Хотел наказать волка серого, что поставлен был дитю нянькаю. Не принес бы дитя ты наследное, половиком в дому расстелил бы блохастого.

— А не слишком ли жестко с нянькой-то? За ребенка ответственны родичи, кто того темной ночкой состряпали.

Нахмурился леший, набычился. Грозным взором доброго молодца окинул он. Задрожали коленки Иванушки, но смотрел он храбро и дерзостно, подавляя в душе опасения.

— Не пугай меня, я уж пуганный! Прожил двадцать я лет с грозной тетушкой, а это поверь уж внушительно.

— Отрок смелый, смотрю я, дерзостный. С головой ведь не дружит юноша, жаль и бить такого болезного. Но спасибо, что вернул краденное, возвратил дитя ты родителям. Посему предлагаю мир тебе, разговоры поглаголим спокойные.

— Ну, я тоже за мир и за дружбу долгую, позабудем недоразумение и оставим в прошлом претензии. За слова я прошу прощения, иногда говорю я не думая, ведь не зря же прозвали дурачиною.

— Ладно, ладно, поведай мне лучше, юноша, куда ноги несут тебя из дому. Редко встретишь тут у Леса Темного разгуливающего человечину.

— Змей летучий украл из деревни девицу, вот иду спасать ее от ворога.

— Вот так и поперся ногами босыми и голым гузном на противника? Ты еще безумней, чем думал я. Иль будешь змея бить колом березовым?

— А ты не смейся надо мной, не усмехайся, подскажи лучше, что делать мне бедному. Как спасти девицу несчастную?

— Пойдем в жилище ко мне, покумекаем, — молвил леший, улыбнувшись Иванушке.

И пошли они в чащу леса темного. Рядом звери бежали скоренько, на Ивана тревожно поглядывая. Спустя время прошли они изгородь из колючего шиповника сделанный. И увидел Иванушка луг лесной, весь цветами красиво расцвеченный. Лесных жителей собралось тут немерено, все на Ваню глядят с удивлением.

— Ну что, парень, садись к столу, ешь да пей. Будешь гостем моим ты временным.

Стайка птиц прилетела немедленно, держа в клювах скатерку пеструю. Поместили ее на землю, на углы каменья положили. Волшебство тут увидел Иванушка, от удивления челюсть вниз выставил. Самобранка сама собою заставилась утварью. Он увидел мясо на вертеле, фрукты, овощи, вина заморские.

И набросился добрый молодец на еду, на скатерти выставленную. То, что не лезло в рот, ел глазами жадными. Когда еще такие яства попробуешь. Бежал самогон тот заморский, шипя пузырьками дивными, изо рта да по рубахе не стиранной. Наелся Иванушка, разомлел, развязал, снял кушак с портов, чтоб не мешать своему пищеварению.

— Спасибо, хозяин леса за пищу, сто лет такой вкуснотищи не едывал.

— Ну так что делать с тобой будем, добрый молодец. Порыв мне твой понятен разумеется. А как воевать-то будешь, придумал что иль как?

— Говорю чистую правду, леший-друг, в первый раз иду я геройствовать. Надо меч добыть, доспех, тренировки нужны для умения. Останется только выведать, где змей летучий хоронится и можно считать — дело сделано.

— Быстрый какой ты Иванушка. Все у тебя просто у чудного. Воевать думаешь нехитро так, как два пальца водой облить старой болотистой. Подскажу я тебе, раз такое дело доброе. Двигай к Бабе Яге, юноша. Она тетка умная, знает многое, с богатырями частенько виделась. Даст совет, научит умному да и куяк какой из запасов достанется, коль Яге ты в меру понравишься.

— Эта та старушка со ступою, что нога костяная и зубастый рот? Она же меня на лопату и в печь, а потом сожрет меня сразу же, ты беды мне желаешь погибельной? Думал друг ты мне, а ты — лиходей лесной. Не кормил меня и поил, а сделал меня фаршированным?

— Вот уж дурня послала судьбинушка. Сам себя слышишь, олух невиданный. Понаслушается фигню разную, слухов бабских да понапраслины. Почто обижаешь, юноша, ты словами бабушку старую, ни разу тобой не увиденную?

— Что-то совестно стало мне от речей твоих, — вновь покаялся молодец лешему.

Засвистело вдруг вокруг, зашумело, с неба спустилось нежданно, негаданно к ним что-то черное и блестящее.

Явилась им дева чудная, плащом как ночь черным укутана. А под ним едва лишь заметны сверкают чешуйками трусики да пластина на грудь невеликая, почти ничего не скрывающая. Длинные ноги в черных сапожках разметали миски на скатерти, поломали хлеба и бутылки заморские все опрокинули. Ловко выгнувшись, схватил Иванушка сосуд с напитком пенным, едва чуть не расплескавшимся, и к сердцу прижал глухо бьющемуся. Глаз не оторвать было от красавицы, с неба упавшей, от волос ее, в дивный хвост лихо завернутых.

— Срамота какая дивная, — прошептал ошеломленный юноша, — а коленки-то какие тонкие, а как блестят на солнце прелести ее юные, на показ бесстыдно выставленные. Засмотрелся Иванушка, зарделись щеки его от смущения. Устыдился он влечения своего, низко голову опустил, чтобы не видеть неприкрытости девичьей.

— О, откуда взялась ты, Мирцеллы нарочная? Что надо тебе в лесу моем? Забыла что иль заблудилась? — прогудел недовольно леший.

— Ищу я отрока по имени Иванушка. Не пробегал тут у вас? Не видели? — сообщила посыльная, зыркнув острым взглядом темных глаз.

— Я, — успел произнести Иванушка, прежде чем был сбит с ног могучей дланью лешего. И приблизилась земля к лицу молодецкому, и прошуршало по земле русской тело богатырское на пару саженей вдоль полянушки.

— Дурачок это приблудный, из деревни, заплутал малость. Хворый вон, ползать учится.

— А не врешь ли ты мне старый, он же сказал — я, уши то у меня есть еще, — усомнилась красавица черноокая.

— Говорю же, хворый он, дар речи потерял где-то в отрочестве. Вот и учу его алфавиту неделю уже. С конца начал, так мне удобнее. Нет у нас тут никаких Иванушек. Ищи в другом месте, не трогай нас. Договор у нас с Мирцеллой о ненападении, в курсе же? Так вот не зли меня, деда старого. Беда будет тогда неминуемо.

— Ты мне угрожаешь что ли? Не боишься, что пожалуюсь госпоже нашей, пожгет весь ваш Темный Лес руками мужиков деревенских. Ты же знаешь, она может все.

— Да уж, умением дипломатии вас, малолетних нарочных не учат в палатах каменных, — проворчал леший, — повторяю, нет тут того, кого ищешь ты, иди отсюда с богом ты, окаянная.

Девица сверкнула яростно очами прекрасными и взмыла в небо, исчезнув, как и не было.

— Интересно, когда ты успел Мирцелле нашей, не к ночи помянутой, на хвост наступить, скажи, юноша? Разыскивают вон тебя, — произнес леший, с прищуром на Ивана глядючи, — а кстати, мой тебе совет, не якай лишний раз, когда имя свое слышишь, добрый молодец. Я, я, бульб у корабля. Может кличут тебя, чтобы прибить неразумного, а ты зараз отзываешься.

— А кто это Мирцелла, не слышал я никогда этого имени странного.

— Твоя деревня Калиново что, не в царстве нашем построена? Или вы там только размер зубов Бабы Яги обсуждаете? Вестей не слышите, не ведаете? — удивился леший, — Мирцелла — жена царя нашего, Додона, который как пять лет уже умом сдвинулся на почве своей влюбленности.

Леший поведал Иванушке, как женился вдовый царь на красавице заморской, околдовавшей того чарами своими. И не ведает теперь государь, что в свете делается, не интересуется ничем, кроме жены своей. А дева заморская правит взамен его, да порядки свои устанавливает. Волшебством владеет силы невиданной, что меняет что-то в голове каждого, кого она околдовать сподобится. И теряет народ совесть и доброту, начались распри да предательства среди князей, в вотчинах правящих. А ворог заморский уже к войне готовиться, захватить мечтает землю русскую.

— Так вот, извела она сыновей царских, советников, за страну радеющих, повыгоняла, покалечила, — закончил рассказ свой леший и пригорюнился.

— Что делается-то! — воскликнул Иванушка, — надо же что-то делать, страну спасать от ворогов!

— Ну ты посмотри, какой неугомонный выискался! А Аленушка уже что — мелковата теперь для спасения стало быть? Раз тут такой уровень для геройств рисуется?

— Да не, сначала девицу спасу, потом страну, потом мир, эх, есть, где развернуться богатырской удали, — размечтался Иванушка, блестя глазами от перспектив немеряных.

— Уходить тебе надо. Прознает Мирцелла, что соврал я посланнице ее, обрушит гнев на Темный Лес. А у меня ребенок, да и ответственность перед жителями лесными присутствует. Может мужикам приказать пожечь тут все, одурманит их речами, что зло здесь затаилось. Иди к Бабе Яге, как я и предлагал сначала. Там они тебя не достанут, наша бабушка тоже кой-что умеет. Живет она у горы, на краю Темного леса, вон, мои помощнички тебе путь укажут. Эй, поди сюда, серый, быстренько!

С краю полянки показался волчок серый, который на призыв откликнулся. Глаза у него блестели шаловливостью юности, язык из пасти висел улыбкой собачею.

— Знакомься, нянька бывший, Половичком теперь кличут лохматого. Отрабатывай оказию свою, нянечка, — обратился леший к волчонку, — покажешь Ивану, где Баба Яга и обратно вернешься затемно.

Покачал звереныш головой своей, в знак согласия и сел дожидаться, пока Иванушка соберется да попрощается.

— Спасибо тебе, леший, за приют. Прости, если что не так, друг теперь ты названный, зови, если помощь понадобится.

— Добро. Ступай, добрый молодец. Заглядывай, когда с победой вернешься, напою, накормлю, отпразднуем твои большие свершения. Береги там себя, лишний раз не подставляйся, не высовывайся.

Поклонился в пояс Иванушка лешему, поблагодарил, да отправился вместе со зверем лесным к дому Бабы Яги.

Прошел Иванушка уж пол пути, как заметил, что в небе летит следом точка темная. Не успел додумать он, как сбежать от преследования, точка в тело девичье превратилося. Приземлилась посланница перед путником, дорогу телесами юными заслонила ему. Зарычал волчок, зубы скаля на девицу-посланницу, срамотой своей завораживающую.

— Стой путник, посмотри мне в глаза, ты ведь и есть Иванушка из деревни Калиново? — обратилась к нему красавица.

— Ну и что из этого, ну я, что тебе от меня надобно?

— О, я смотрю леший — учитель хоть куда, быстро тебя алфавиту выучил, — усмехнулась девица, недобро осклабившись.

— Что тебе от меня надо? — с грозными паузами произнес Иванушка.

— Хочу передать тебе приказ госпожи нашей — возвращайся в деревню свою и живи там, более за пределы ее не рыпайся.

— А то что? Любострастием меня замучаешь? Вижу я, ты ко всему готовая, блестишь тут своим всеоружием, — усмехнулся молодец.

— Доглаголишь ты мне тут до подзатрещины! Ты смотри, с кем разговариваешь! Не капай слюной, дурень деревенский, не для тебя, убогого, мать меня вырастила. Ты слышал, что я сказала — убирайся в деревню свою и не высовывайся. Будешь жить, как раньше и все нормально будет. Не послушаешь — ждет тебя смерть, обещаю, лютая.

— Напугала ежа опупеей. Я иду куда хочу, когда хочу и вообще, лети отсюда вот прям скоренько. Туда, куда всей наружностью ты явно и долго просишься.

Разозлилась красавица, замахала руками, зашипела, яки змея подколодная. Вдруг вырвался из рук ее поток силы неведомой и подняло Иванушку над землею. Подлетел добрый молодец ввысь, буйной головой ветви сбивая, да ойкая. Оглядел окрестности взором бешенным, да устремился вновь к земле-матушке, ломая телом своим богатырским березоньки белые. Исчезла красавица, убежал, взвывая горестно волчок серенький. Приземлился вскоре юноша, да покатился по склону оврага подгорного. И не видел взгляд его больше неба синего. Песок да земля стали его кушаньем, пылью нос забило, как при насморке. И возлежал богатырь на дне ямы той, обдуваемый ветрами болотными.

Глава 3

Очнулся Иванушка уже заполночь. Тишина стояла вокруг таинственная — ни насекомых, ни зверей слышно не было. Даже ветер не шевелил листьями, не ломались сучки под ногами неведанными.

— Неужто в аду я теперь? Только черти где? Может спят еще. Тогда и я посплю, — подумал молодец.

Открывать глаза не хотелось Иванушке, тяжесть навалилась на него, да боль во всем теле обуяла. Вдруг услышал он шаги тихие, да поскрипывание, будто от колес повозки-гроборки или чего-то подобного. Зажмурился Иванушка, затаился в траве высокой, стал нагребать на себя листья палые для укрытия.

— Кабыть тут, судя по запаху, — проворчал чей-то голос вблизи совсем.

Почуял хлопец, что дернули его за ногу и потащили, лицом по травке возюкая. Удивился он чьей-то силе могучей, что смогла его, яки перышко, перенести на телегу двуосную. И поехали они в неизвестном направлении, ну и ладно, подумал Иванушка.

— Делать мне вот нечего, по ночам ходить тут, шарахаться. Все ругают меня, что я злобная, а хожу тут добро творю безвозмездное. Ходят всякие тут по лесу и не смотрят под ноги шустрые, а потом летят с обрыва высокого и, естественно, расшибаются. Собирай их потом по кускам да по косточкам.

Услыхал Иванушка свист мелодии, а потом и песню тихую:

Ла-ла Ла-ла Ла-ла Ла-ла

Вовсе не такого я во сне видала.

Я его слепила из того, что было.

И прервалась тут песня грустная, только голос усталый услышал молодец:

— Тфу ты, черти окаянные, привязалась ко мне попса всякая.

Убаюкался Иванушка в тележке, да уснул сном молодецким. Ехал да носом посапывал.

Проснулся хлопец, огляделся и увидел, что лежит в кровати огромной он, на перине мягкой из перышек. Комнатка уютная, чистая, часики на стене тикают, невиданные, наверное несомненно заморские. Занавесочки в окне цветастые, да на подоконнике герани да кактусы. На столе — кувшин большой и тарелка с ватрушками пышными. Заурчало в животе у Иванушки, слез с кровати он в размышлениях:

— Коли тут стоит вкуснотень такая, значит мне, видать, приготовлено.

Молока вкуснее он не видывал, прям само текло в гортань юную. Ватрушки с толокном и с творогом сами в рот просились чудные. Не заметил он, как открылась дверь и вошла старушка древняя. Белый волос кольцом голову украшает, сарафан с ромашками на теле худеньком. Лицо доброе, улыбается.

— Доброе утро, яхонтовый, как спалось тебе, не отлежал ли что?

— Спасибо вам за спасение, за перину и пироги вкусные. Я надеюсь, еда мне была, а то я тут уже по надкусывал.

— Кушай, пей, добрый молодец. А то гляжу, что худой, аж плакать хочется. Кто такой ты, бедолага некормленый?

— Иванушка я, из деревни Калиново. Шел я к Бабе Яге, да ушибился в дороге нечаянно. Злая сила за мною охотилась, срамотой в глаза мне тыкая.

— А я иду тут давеча ноченькой, за дровами пошла да за ягодой. Чую русский дух в нос ударил мне, да в кустах власы рыжие ветром колышутся. Подобрала, да в дом свой доставила. А зовут меня Баба Яга, так что к цели пришел ты стало быть. Что же надобно тебе, юноша?

— Изумляюсь я, иду в замешательство, — почесал добрый молодец потылицу, — как-то иначе представлял Бабу Ягу я себе, уж прости за это, милая бабушка.

— Люди разные бывают Иванушка, оно ведь как бывает, юноша. Одни скажут вот суслик, а другие ответят — нет его. Пусть считают меня страхолюдиной, меньше ползать тут будут, проклятые. Не нужны мне тут зрители лишние.

— Все, я понял, бабушка милая, сохраню для всех тайну великую. Я пришел к тебе, Яга, за помощью, — и поведал свою историю.

— Один раз помогла я такому же, тоже кликал себя он Иванушкой. В благодарность прибил он мне родича, сильно дальнего мне по батюшке. Змеем Горынычем звали сердечного. И твой вот змей, тоже может быть, уволок девицу прекрасную, чтобы жениться и жить дальше счастливо. Всем же хочется любви и блаженствия.

— А если будет он ее сильничать? Нет, я пойду разберусь с нечистью, — молвил Ваня, брови нахмуривши.

— Ладно, делай, что хочешь Иванушка, смотри, чтобы не прилетела ответная — у змея летучего побольше силушки. Покалечит тебя безвозвратно же.

— Так помоги мне, будь добра, бабушка.

Посмотрела та на Иванушку, взглядом мудрым и ответила:

— Чтобы знать, как помочь, мне надо бы провести сейчас проверку твоих врожденных умений. Как узнаем твои сильные стороны, подскажу, как тебе действовать правильно.

— Я надеюсь это не больно, бабушка.

— Да не справляй ты нужду раньше времени, обещаю, что не обижу я.

И сели они за дубовый стол. Баба Яга у окошка с цветочками, а Иванушка напротив нее на скамеечку.

— Так, начнем с проверки разума. Ответишь мне на загадочку, погляжу, как ты быстро думаешь. Висит груша, нельзя скушать. Что это?

— Ты смотри, какой вопрос с подковыркою, — усмехнулся Иванушка, задумавшись, — сей предмет же еще не придумали?

— Ха, часы вон тоже не делают, а смотри-ка — висят и тикают. Ладно, вижу, смекалка присутствует. Проверим ловкость твою молодецкую.

Баба Яга с неведомой скоростью схватила с полки тарелку красивую и метнула её в доброго молодца. А Иванушка, как сидел столбом, так с места ничуть не придвинулся. Пролетела миска, чудь задев кудри рыжие, и разбилась о стену позади него.

— Да уж, ловкость у тебя так себе, по уровню ближе к плинтусу. Знала бы взяла б деревянную, не так жалко бы было родимую. Понадеялась напрасно я на удаль твою молодецкую. Ну да ладно, бог с ней с тарелкою. А теперь посмотрим на силушку, раз глаголишь про подвиги ратные. Там в горнице сундучок стоит кованый, одевайся во все богатырское, да явись мне, рассужу с перспективою.

Пока там Иванушка готовился, подмела Баба Яга пол в горнице. За стеной гремело да охало. Долго ли коротко ли явился Иванушка с мечом в руках, да броне на все тело надетое. Кольчуга свисала до полу, гавзуном смотрелся шлем на юноше.

— Мда, не твоего размера одеженька, — Баба Яга в платок усмехнулась, — кто же так меч берет, простофиля, ты же всю руку себе напрочь вывернешь. Ладно, не плачь, добрый молодец, постараюсь помочь тебе бедному. Скидай все обратно, Иванушка.

Сидит Иванушка невесел, буйну голову повесил.

— Я с детства мечтал богатырем быть, защищать родную сторонушку. Думал сильный я и крепкий, дай только волю и враги от страха попрячутся, видя удаль мою молодецкую. А оказывается слаб я и немощен, кольчуга висит, как на вешалке.

— Не печалься, Иванушка, выдюжишь, не всегда ведь сила — это главное. Большие шкафы, ты же знаешь же, громче гремят, на землю падая. Есть зелье у меня заветное, выпьешь и станешь воином грозным, страх и ужас врагам внушающий.

Порылась Баба Яга в коробе на полочке, показала Ване бутылек с искристой жидкостью.

— Выпей, Иванушка, толику, прям совсем небольшое количество. Зелье смешано по-научному, по результатам проверки составлено.

Отхлебнул хлопец жидкость искристую и раздалось тут тело, разъехалось. Кубиком грудь вдруг сделалась, а руки — тугими сосисками.

— Э, почто исказилось все? Что такое со мной ты наделала?

— Странно магия на тебя действует, на-ка зелье другое быстрей выхлебни.

Иванушка кряхтя и повизгивая, руку к голове донести пытается. Но руки его не слушаются, от движений только полки на стенах сдвигаются. Подскочила к нему Яга скоренько, сама влила зелье ему в губы распухшие.

— Такого не видела раньше я. Из чего тебя сделали, Ванюшка? От меня богатыри уходили ладные, как соколики, ты же в образину прикинулся. Видать, не восприимчив ты к магии иль что-то не то она с тобой делает.

Вернулся Иван в форму прежнюю, оглядел свои вещи рваные.

— И меня чуть не покалечила, и шмотки, смотри, изодралися, как теперь в люди выйду я?

— Не ругайся на бабку, добрый молодец, дам тебе я вещи в замен старых, да получше прежних.

Села Баба Яга рядом с Иванушкой, гладит его по волосу рыжему. Тот сидит и плачет горестно, градом льются его слезы на пол дощатый.

— Не печалься, добрый молодец. Есть у меня для тебя последний подарочек. На-ка, возьми ножик чудный, он сам за тебя все сделает, когда понадобится. На добрых людей не направляй его, все равно из ножен не вылезет. А супротив ворога в битве поможет, заморский он, заколдованный.

Посмотрел Иванушка на Бабу Ягу, слезы с глаз его быстро высохли.

— Да ты что, бабушка, мой ясный свет, почто не с этого начала? Проверки мне разные устраивала да зельями травила чудными.

— По стандартам работаю, юноша, как записано в книгах, древних источниках. Иначе накажут великие, те, что с неба на нас всю жизнь смотрят да радуются. А пока сходи в баньку натопленную, когда же еще сможешь попариться. Там и вещи найдешь себе новые, не боись, эти с попы не свалятся.

Помылся Иван, березовым веником похлопался, чем улучшил себе настроение. Баба Яга собрала на стол ему скоренько, вина хлебного чарку выставила.

— Спасибо тебе, бабушка добрая, и за баньку, и за вкусности. Что же делать мне дальше, дай совет. Кроме тебя и помочь мне некому.

— Я тут, милый мой отрок, поставлена, чтоб дорогу стеречь заветную. Чтобы не хаживали в заветный мир проходимцы всякие, да туристы пытливые вредные. Тут портал в кустах, за околенкой, пронесет тебя в место нужное. Там найдешь ты змея летучего, да девицу свою Аленушку.

— Чудно дело, сплошная фантастика, смотри, я новое слово придумал для обозначения таких вот волшебностей.

— А как попадешь в место нужное, смотри сам, по обстоятельствам. Не всегда сила важна в бою, смекалка бывает нужнее. А пока отдыхай, добрый молодец, ешь да спи, в путь отправишься утром уж.

Разморило после бани Иванушку, зазевался рот, глаза слипаются. Заснул на перине он сладко и приснился ему сон очень явственный. В темноте огни яркие плещутся, идет толпа к Лесу Темному. Метаются звери в панике, поют птицы песню горестную. Проснулся Иван, забеспокоился, быстро вещи одел и из хаты выскользнул. Побежал скорее к дому лешего. Встретил тот его весь расстроенный.

— Идут люди сюда деревенские, с факелами, да вилами. Быть беде, не иначе как.

— Это я виноват, что навлек беду, — промолвил Иванушка горестно, — мне и ответ держать. Пойду с селянами встречусь я.

Устремился добрый молодец к той дороге, по которой брел пару дней назад. Сквозь листву дубов вековых увидал он тени да горящие факелы. Добежал Иванушка до опушки леса, увидел толпу мужиков и вскричал им:

— Что вы делать надумали, ироды? Вековую природу порушить задумали? Совсем ополоумели, олухи!

— Ты кто такой, что кричишь нам матерно, что ты делаешь тут ночью темною?

Обступили мужики Ивана в плотный круг, лица мрачные в свете факелов проглядываются.

— Грибы, ягоды собираю, а вы чего? Вам не спится иль жены выгнали?

— Мы идем пожечь Темный Лес. Тут, мы знаем, живет куча нехристей, они огнем опаленные вряд ли выживут. Безопасно же всем жить хочется, зачем иметь рядом чащу с вражинами.

— Понаслушались бабьих сплетней вы иль вчера до белки накушались? Это лес вековой защита вам, а не вражеская территория. Вот зажгете костер, пламя выскочит, да пойдет на деревню вашу по ветру. Вы об этом подумали, олухи? Все поля пожгет, да ваши огородики с репою. А не будет леса этого, дури этакие, задуют ветра окаянные, осушится речка, кончится рыба в ней, да раки вкусные повыводятся. Спрошу снова — хотите ли этого?

Зашептались мужики, призадумались.

— Откуда ты это все знаешь, молодец?

— Книги читать надо, да старцев слушать, а не в корчме самогонку хлестать паленую.

Переглянулись мужики, почесали затылки, засобирались прочь:

— Хлопец верно говорит, не то задумали. Не видали мы с леса ничего дурного, с чего взяли, что будет что. Пойдем мужики, уже спать пора, ерундой тут заниматься некогда. Спасибо тебе, добрый молодец, что внес нам о пожаре ясности, впредь не будем мы слушать сплетни бабские, да внимать им, не подумавши.

Удивился Иванушка, призадумался, откуда мысли вылезли умные, видать зелье Бабы Яги не такое уж совсем бестолковое. Вернулся он к лешему, тот стоит и смотрит на Ваню глазами круглыми.

— Где же ты понабрался тех слов, спаситель наш? Что за день с тобою сделалось? Или общение с Бабой Ягой на тебя благотворно подействовало?

— Да не знаю я, друг ты мой, рот открыл — само вырвалось.

— Благодарим мы все тебя, Иванушка, не забудем мы дело тобой сделанное.

Попрощался со всеми добрый молодец, побежал к избушке Бабы Яги, может удастся поспать хоть недолышко.

Солнце встало, соловьи надрываются, свежий ветер колышет цветы да травушку. Потянулся Иванушка, протер глаза молодецкие и отправился за стол завтракать.

— Я тут все тебе приготовила, каравай с утра в печи выпекла, фрукты, овощи в котомку кинула. Как поешь, выходи во двор, благословение дам в путь-дороженьку.

Чуть спустя время отправился Иванушка на задворки, где растет сад яблоневый. Меж деревьев звенит водой хрустальною родничок из земли струйкой бьющийся.

— Испей водицы волшебной, юноша, и окажешься в месте нужном ты. Волшебства там полно и магии, будь осторожен, да веди себя вежливо — не все там твои вороги.

— Спасибо тебе, бабушка, век буду помнить твою доброту душевную. Ну а как сговорились мы, буду вещать всем, что ты ведьма злющая, уж прости меня ты заранее.

— Верно все, добрый молодец, сохрани мне легенду нужную. Чтобы всякие алкоголики и лихоимцы не стремились ко мне толпами. Ну давай, Иванушка, в путь иди, чтобы вернуться в родную сторонушку, найдешь там родник, из земли плещущий, да испей — и тут вновь окажешься. Желаю тебе силы и мудрости, все давай, проводы долгие лишними будут, я думаю.

Набрал в ладонь студеной воды, отхлебнул, голова закружилася. По водовороту темному к свету яркому полетел Иван, як по ветру легким перышком.

Глава 4

Очутился Иванушка в Заповедных Местах, но вроде как, все так обычно, приветливо. Солнце светит, листва на деревьях шевелится, цветы растут вокруг чудные. Видит тут, добрый молодец, что дорога из камня построена, вьется лентой, он по ней и направился. Долго шел, добрый молодец, зело умаялся. Сел закусить да отдохнуть на пригорушке.

— Вот куда я иду, непонятно мне, — возвестил юноша бабочке, что присела ему прям на хлебушек, — так ведь ноги сотру до коленей я.

Прилетела ворона, закаркала, села пред хлопцем на камушек. Смотрит на юношу пристально. Почудилось тут Иванушке, что зовет она его, но куда, не понятно совсем.

— Что ты каркаешь, птица черная? Коль путь показать ты хочешь мне, то веди, хоть и чую неладное.

Ворона ему снова каркнула, помотала головой черной. Закружилась она над Иванушкой и устремилась в какую-то сторону. Побежал добрый молодец за птицею, постоянно в пути спотыкаясь. Неудобно бежать по дороженьке, да вверх смотреть, следя за птицей. Так бежал он совсем не долго, оказался у горы у черной. В ней проход зияет, во внутрь горы ведет, да табличка у входа привешена. На ней череп углем нарисованный и подпись «Не лезь, убьет, ходить не велено».

— Жаль, не знаю я, что написано, не обучен совсем я грамоте. Но вот образ тут намалеванный, не внушает желания лезть туда. Но зачем-то ведь привел сюда ворон, любопытно ведь, вдруг там какие сокровища.

И пошел вперед добрый молодец. Лаз широкий, грибы с тонкой ножкою повсеместно торчат на стенках, зеленым светом дорогу подсвечивают. Шел недолго Иванушка, прежде чем открылась ему пещера темная гулкая. Шаги в ней эхом раздаются, глухо вторятся. Вдруг зажглись огни четырех факелов, осветили гроб, цепями к стенкам прибитый.

В домовине из камня хрустального сделанной, лежит парень, либо спит, либо умерший. В руках его, на груди сложенных малый ключик, да склянка с зелием. Повертел Иванушка в руках ключик тот, поискал глазами схожую скважину.

— Ключик есть, замка нет, но зачем же он? — спросил юноша спящего молодца, тот молчаньем ответил презрительным.

Пригодится, подумал Иванушка и бросил ключик тот в свою котомочку.

— Может это вода заколдованная и разбудит того хлопца спящего, — размышлял над флаконом Иванушка.

При свете факела вертел в руках склянку ту и увидел на ней рисунок начертанный. На нем змей летучий да капельки, что летят из флакона разбитого.

— Да ведь это волшебное зелие, на погибель летучего сделано. Вот спасибо тебе, спящий юноша, да ворона сюда меня приведшая.

Оглядел он еще раз пещеру, вдруг пропустил в ней поучения нужные. Ничего впрочем не заметил он, хоть обследовал долго и тщательно. Бросил взгляд он прощальный на юношу:

— Слышал, спящих девиц по преданиям, будят крепкими поцелуями. Освобождать от чар красных молодцев может также по науке надобно, но делать сие не буду я. Противоречит моим убеждениям, как бы ни хотелось разрушить заклятие. Если встречу девицу-красавицу, непременно ей дам направление.

И отправился Иванушка дальше, рад радешенек, что зелье приметил он. Брызну заклятой водой на летучего, и все за меня оно сделает.

Путь дорога вела уж низиною, горы вдали казались лишь холмиком. Вдоль пути, блестя переливчато, несла воды свои река глубокая. Вдруг увидел он тучу темную, что неслась к нему с большой скоростью. Оказалась она стаей соколов, устремленных пробить ему голову.

— Что тут с птицею вообще деется? Иль заражена вдруг птичьей простудою, а может заражено бешенством?

Луг вокруг него цветами, травою богатый, нет нигде ни оврага, ни домика. Как спасаться не знает Иванушка. Вытащил он ножик подарочный, тот, что режет врагов умеючи. Заблестела сталь бодро на солнышке, закрутилось оружие азартно и яростно. Стало кромсать атакующих, отделяя птичьи головы от тела их. Лег на землю Иванушка скоренько, да пополз к берегу речки студеной, крепко к себе прижимая котомочку. Нож продолжил забой соколов. Стая птиц редела, но медленно и летающих еще видом невиданно. Нападают они на Иванушку, рвут когтями, царапают клювами.

— Неужели сожрут тут пернатые, не спасет никто добра молодца.

Несмотря на увечья страшные полз Иванушка по полянке, прижав мешочек к себе крепко он. Хочет в речку нырнуть и в ней спрятаться от расправы небесных хищников. Из последних сил достиг он крутого берега и покатился по нему кубарем, теряя остатки сознания. Вода темная над ним сомкнулася, но не чуял уж того Иванушка, на дно телом бездыханным падая.

Временами возвращалось сознание. Видел он, как во сне, юную девушку, как морская богиня красивую. Глаза яркие, бирюзовые, ласково смотрели на Ванюшку, от чего того, как молнией дергало. Подтащила его речная красавица к берегу да на живот уложила бережно. И почувствовал тут добрый молодец, резкий удар по хребту, его аж выгнуло. Полилось изо рта Иванушки, из носа тоже лилось немеряно. Закашлялся хлопец, вылил воду всю, что скопилась в его внутренностях. Пока выполнял сии действия, девица исчезла в волне речной, на прощание помахав ему ручкою.

Решил полежать Иванушка на бережку, совсем он умаялся. Осмотрел он свою котомочку. Все на месте — и ключик, и склянка, только хлеб весь замок да размазался. Осмотрел себя добрый молодец. Вещи порваны клювами птичьими, везде ранки, царапки и ранения. Ничего, подумал Иванушка, крови нет, а все раны затянутся. Нашел место, схоронился да выспался.

Утром рано отправился дальше он, шел вперед в неизвестную сторону. Под ногами земля вдруг захлюпала, уж не в болото ли завели его ноженьки. В камышах он заметил юношу, горько плачет тот, проклинает судьбу свою матерно.

— Что случилось с тобой, — спросил Иванушка, — над чем громко так убиваешься.

Поднял парень глаза на спросившего, покачал головою горестно.

— Беда тут со мной приключилася. Сбрендил старый наш отец-батюшка. Приспичило иметь ему внученька и за невестами с братом отправил он. Приказал развернуться в две стороны и отправить стрелы из лука нам. И куда упадет она, то в той стороне и жен искать будущих. Братец умный повертался к городу, мне же пришлось пускать стрелу в супротивную сторону. Я пришел, а тут одни лягушки квакают.

Зарыдал парень пуще прежнего. Оглядел болото Иванушка, сидят жабы, на кочках подпрыгивают. Видать очень хотят они быть замужем.

— Да, история знатная, но судьба бывает со странностью. Слышал я, что бабки сказывали, прецедент был, да с хорошим последствием. Так же искал парень невесту себе, по указанию папеньки. После поцелуя та лягва зеленая обратилась в нормальную девушку.

— Ты посмотри тут внимательней, их сотни тут, лобызать их до Пасхи мне.

— Присмотрись, вдруг какая приглянется, невест сердцем выбирают, не разумом.

— Да уж, разумом мало пахнет тут, может батюшку лучше сдать лекарям?

— Твое дело, но за выбор ответственность нести будешь ты долгое времечко.

— Ладно, посижу, покумекаю. Чем тебе мне помочь иль не надобно?

Попросил Иванушка юношу подсказать, где искать змея летучего, да дать съесть хоть жухлую луковку. Желудок совсем к ребрам приклеился.

— Там за лесом холм есть, на нем крепость. Говорят там живет чудо-юдо, может это и есть то, что ищешь ты. И вот тебе пара красных яблочек, брал с собой в дорогу, да не лезет еда от огорчения. Поблагодарил Иванушка юношу и отправился в путь дороженьку, закусив немного фруктами.

Шел Иванушка, долго ли скоро ли, по указанному направлению. Вспоминал глаза девы его спасшей, из реки вынувшей. Сердце билось сразу ускоренно, повышалось потоотделение. Румянцем покрывались щеки и дрожать начинали руки юноши.

— Что такое со мной сотворилось, может хворобь какая накинулась. Я же не видел девицу полностью, может русалка она или рыбина. Не поймешь, что встретишь в дороженьке, по Заветным Местам путешествуя.

Все равно не отпускали юношу мысли о деве-красавице. Отгонял их с усилием Иванушка, корил себя за измену он:

— А как же Аленушка, я мечтал о ней, о свадьбе, ребенке с рыжими кудрями? Как-то быстро увлекся я сызнова, так не делают русские молодцы.

Представляя себе образ Аленушки, обратил он особо внимание, что не тресет его при этом нисколечко, сердце радостью не наливается.

— Ладно, думать об этом буду после я. Пока не спас я еще сиротинушку.

Вдали огни деревни блеснули заманчиво, надо еды добыть, да ночлега. Пошел он к ней, издали все посматривает, не стоянка ли это разбойников. Пяток домиков по лугу разбросаны, огороды, козы да куры бегают. Жители — бабки да дедушки, молодежь видно в город уехала. Перспектив там больше у юности, да и выбор невест в большей мере.

Остановился он у дома первого, вышел дядька к нему с вилами:

— Ты с добром к нам идешь, молодец? Иначе дырок в тебе понаковыркаю. Больно вид у тебя не красочный, ободран и весь в ранках, ссадинах.

— Я не сделаю вреда вам, дядечка. Напала на меня стая соколов, подрала, чуть очи не вынула. Мне бы съесть что-то питательное, со вчера ни ел, ни закусывал.

— Хорошо, но не бесплатно пущу тебя. Наколи мне дров, забор поставь сызнова, да дыру залатай на крыше ветхонькой.

— Ничего себе у вас цены за хлебушек. Тут дел на все лето, дяденька, а мне идти надо дальше утречком.

— Ладно, парень, тебе шутки неведомы. Заходи, мне не жалко для путника доброго пары картошек, лука да хлеба. Чем богаты, тем и рады, стало быть.

Перекусил Иван у деда в хате, тот рубаху ему дал взамен рваной и ночлег застелил на полатях.

— Куда идешь ты, добрый молодец? — спросил дед Ивана за ужином.

— Змея летучего ищу давно, деву унес из селения. Надо вернуть мне девицу на родину.

— Летает ночами такая чудинушка, возле холма, над крепостью. Никого вроде ранее не трогал он, пусть летает, раз крылья приделаны.

— Как попасть мне в ту крепость, дяденька?

— Да кто ж его знает, юноша. Замок давно стоит без хозяина, проклятый, бабы глаголят, наверное. Раз со змеем ты встретиться хочешь, подходи ты к крепости вечером.

Ладно, спасибо вам, дедушка, за приют, ужин и вещи. Пойду спать я, глаза закрываются.

Приснилась ему Аленушка. Кружится, в танце с рыбою, бирюзовым глазом Ивану мигающей.

Долго ли шел Иванушка по лесу, история нам не рассказывает. Но в результате движения, все ж добрался до холма и крепости. Большими каменьями выложена, ворота закрыты решеткою. Никого не видно внутри ее. Только ветер шумит, пыль ворочает.

— Приду, покажусь сюда вечером, — вспомнил Иванушка совет деревенского дедушки.

Нашел хлопец место за камнями скрытое, да прилег отдохнуть пока солнышко к горизонту совсем не придвинулось. Проснулся, кругом темень, только факел ворота крепости мерцая подсвечивает. Иванушка не долго думая, к воротам встал, зажал в руках склянку с зелием.

— Эй скотина ты летучая, покажись мне змей, разговор к тебе есть!

Поднялся ветер, каменья сдвигающий, то крылатая тварь приземлилася. Смотрит змей на Иванушку с бешенством, головой трясет, зубы показывает.

— Ты смотри, какой он громадный, чешуей все облеплено пузо. Ты почто, рептилий летучий, воровать надумал красавиц? Иль пожрать не нашел ты корову, иль стадо коз, к примеру, мог скушать. Ты обидеть надумал девчонку, что жила себе мирно, спокойно. Отвечай, ненасытное брюхо, а то изобью очень сильно!

Зарычал тут змей, зубами скрежещет, когтями траву сгребает, хвостом камни из земли выгребает, волнуясь. Опустил свою голову ниже, глянул в очи Иванушке пристально. Пасть открыл, сейчас его скушает.

Тут Иванушка метко метнул в пасть чудовищу склянку с волшебной водой. Та о зубы звякнув, разбилась, морду змея зельем заляпавши. Закрутился летучий, задергался, молнии вдруг засверкали в округе. Взвился в небо, с воплем тягучим и упал, сотрясая округу.

Рассеялась пыль, осела, а на месте недавнего чудища лежит бездыханный юноша. Удивился Иванушка, вскрикнул, устремился к лежащему молодцу. Приложил ухо к груди, прислушался, бьется жизнь еще в теле юном. Пока Иванушка думал, как в чувство привести неизвестного, тот глаза открыл и промолвил:

— Здарова, братец, благодарю за спасение!

Спустя время недолгое прошли ворота тяжелые крепости бывший змей да обалдевший Иванушка.

— Зовут меня Илья Додонович, сын я царя-батюшки. Злая и вредная женщина, по совместительству жена папеньки, превратила в змея летучего и изгнала в Места Заповедные. По свету метаясь и местью мучаясь я встретил в деревне Аленушку. Полюбилась мне очень красавица, вот и выкрал, пока незамужняя.

— Вот дела-то! А я за Аленушкой в приключение по свету отправился.

Тут спустилась в палаты каменные и предстала перед ними девица, счастья радости на щеки капают. Поклонилась она Иванушке и на шею Илье кинулась:

— Полюбила тебя в теле змея, теперь люб ты мне пуще прежнего.

— Э, как же, что тут у вас делается? Полюбила? Не по-христьянски же с рептилией громадной спариваться.

— Ты что тут городишь, Иванушка, — вскричал Илья, бровью хмурясь, — у нас любовь платоническая, то есть духовная, бестелесная, дурень ты.

— Прошу я прощения искренно, всякое в голову лезет дурню. После таких потрясений рехнуться можно, обезуметь.

Сели они за стол, празднуют, радуются перевоплощению.

— А живы ли братья, царевич, иль Мирцелла всех кроме тебя уничтожила?

— Я средний по возрасту, стало быть, — отвечал Илья тихо Иванушке. Старшего злая колдунья умертвила сном заколдованным. Спит в пещере в гробу на цепях он.

— Видел, видел я парня этого. В руках его был ключик загадочный и зелье, что человеком тебя сделало.

— Ключик? В нем, наверное, брата спасение! Только что открывает он, мне к сожалению не ведано.

— Пойдем завтра в пещеру заветную, осмотрим все, да подумаем. Вдруг там где-то таится разгадка, а сейчас давай еще попируем.

На утро отправились молодцы в дорогу длинную, Аленушку в замке оставили. В крепости древней проклятой, хранилось много добра всякого. Кое-что обменяли на коней, на оружие царевичу знатному. По пути, проезжали место битвы Иванушки с птицами и нашел там парень нож заколдованный, Бабой Ягою подаренный. На конях их путешествие ускорилось и вскоре достигли пещеры они.

Зашли, осветили факелами, осмотрели стены внимательно.

— Тут написано что-то Илья, но не знаю совсем я грамоты.

— Только два брата родных поднимут третьего ото сна вечного, — прочитал Илья на стене послание, — ладони к ладоням на гробе том.

Осмотрели внимательно лежанку умершего юноши. Там вырезаны, чуть заметно, отпечатки рук правая и левая.

Приложил Илья руки к камню, блеснул отпечаток правый и погас, стал снова еле заметный.

— Надо найти мне младшего брата, о нем ничего не известно, — грустно поведал Илья, снова руку к камню приложил.

Засверкал, заискрил отпечаток. Тут внезапно, по наитию, подскочил к гробу быстро Иванушка, приложил свою руку левую. Зазвенело вокруг, заискрилось, шумно треснул камень, цеп откинулись. И открыл глаза старший брат, смотрит радостно на родственников с улыбкою. Обнялись они тут и заплакали, радость их была безмерная.

— Ничего себе, жил и не ведал я, что царевич я, — удивился Иванушка, — надо бы с пристрастием расспросить мне тетушку. Молчала и знала все, вредная.

Вышли молодцы на свет белый и отправились в замок на холмике. Предстоит теперь добрым молодцам спасение земли русской от ворога, от Мирцеллы, ведьмы заморской.

На этом часть первая былины закончилась. Алексей, Илья и Иван и их приключения неминуемо продолжатся. Продолжение следует.