Нечистая сила

ПРОЛОГ. Ближе к земле снег переходит в лёд. Ближе к утру злость переходит в грусть…

За окнами сгущались сумерки. Морозный воздух наливался синевой, и колючие лапы замерзшей ели возле забора казались плоскими и черными, точно вырезанными из бумаги. Оранжевый абажур бросал на стол круг теплого света, мирно гудел самовар, и нарушал эту идиллию лишь непрестанный бубнеж моего собеседника.

- А потому как от корней отрываться нельзя! – наставительно твердил он высоким чуть гнусавым тенором. – Деревня-матушка была, есть и будет есть! В смысле я хотел сказать, что жизнь тут у нас райская. Людей мало, телефоны не ловят, даже радио не работает.

- Эммануил Георгиевич, это ты сейчас конец света описал - фыркнула я и потянулась за третьим бубликом.

Он строго покачал лобастой головой, узрев такое наплевательское отношение к собственной фигуре, но милостиво произнес:

- Ладно уж, кушай на здоровье. Отощала, поди, на городских-то хлебах? Ну, не печалуйся, хозяйка. Тут ты и раздобреешь и сил наберешься. Девка ты видная, и ростом, и дородством вышла. И нос у тебя красивый – уточкой. И щеки – румяные, и глазки – ясные, что твои звездочки. Я ведь это к чему говорю? Мужичка тебе бы надобно справного.

- Эммануил Георгиевич, не начинайте старую песню! – чуть нахмурившись, предупредила я.

Он даже ухом волосатым не повел.

- Такого чтоб и пахать, и сеять умел, и с трактором, и с конем управлялся. Потому, как у бабы без мужика в голове одни мысли глупые крутятся, а на сердце – мерехлюндия черная.

- Эмик, не разыгрывай мне тут психолога! – не выдержала я, и стукнула по столу деревянной ложкой с расписным черенком.

Эммануил хмыкнул и поправил копытом очки в золотой оправе.

- Как сказал заморский доктор Фрейд: «Ничто не украшает человека лучше дружбы с собственной головой». А пациентам, чтоб повысить мозговую активность, он обычно советовал уединиться и поговорить с самим собой.

- Меня хватит на две минуты. Поругаемся! – заявила я. – Эмик, а ну признайся честно, что ты опять слопал перед ужином?

- А че? А че? Я – ни че! – тут же заюлил он, мгновенно сменив пафосный лекторский тон на привычные просторечные интонации. – Подумаешь, пару старых газет в чулане нашел.

- Пару газет, говоришь? И что тебе на сей раз попалось, чучело рогатое? «Вестник психологии» десятилетней давности?! Не представляю, откуда моя бабка такие печатные издания брала? И главное – зачем?!

Большой козел в галстуке и куцем пиджаке, сидевший напротив меня, охотно пояснил:

- Так она на лето комнаты заезжим профессорам сдавала. А те, каких только бумажек за собой не оставляли. Вкуусные!

Он облизнулся, продемонстрировав два ряда крупных желтоватых зубов.

- Вот потому-то крыша у тебя и поехала - скорбно заметила я, намазывая булку вареньем. – То - как простой деревенский житель разговариваешь, а то внезапно начинаешь научными терминами и цитатами сыпать.

- Мне можно, я – нечистая сила - абсолютно нелогично заявил Эммануил, и залпом проглотил стакан горячайшего чая.

- Так вот – на чем мы остановились? – проблеял он, отдышавшись. – Ах да, на поисках будущего супруга. Как понять, что человек по-настоящему – твой?

- Никак - буркнула я. – Поскольку крепостное право отменили аж в 1861 году. Эмик, напомни, дорогой, кем ты у нас по разряду домашней нечистой силы числишься?

- Так дворовым как раз! – довольно осклабился Козел. - Он же – овинник, он же – гуменник, он же – конюшенный.

- Ну, так и иди на двор! – повысила я голос. – А меня своими псевдонаучными изысканиями не донимай!

- Не пойду я! Там холодно! – уперся конюшенный.

Я с наигранным возмущением всплеснула руками.

- До чего мы дожили! В доме потомственной деревенской ведьмы нет даже собственного домового. А дворовый боится холода, и вместо того, чтобы ухаживать за скотиной сидит тут за самоваром, и пытается вывести меня на сеанс психоанализа.

- Да нет у тебя никакой скотины - хихикнул наглый Эммануил. – Окромя меня. Но я-то любой облик принять могу.

Над креслом, где только что, закинув ногу за ногу, восседал козел, заклубился сероватый дымок. И уже через мгновение там оказался здоровенный черный кот с белым кончиком хвоста и такими же лапами.

- Брысь, сила нечистая, - отмахнулась я. – Развоплощу!

Кот сладко потянулся и сощурил зеленые глаза.

- Не полуучится, хозяюшка, - промяукал он. – Ты от своей бабки окромяяуу дома ничего не унаследовала. Силушка у тебяуу не та.

Я только промолчала в ответ на этот выпад и отхлебнула еще чаю. Тут уж вредный дворовый был прав по всем статьям. Моя любимая родственница, уходя в мир иной, почему-то не отдала внучке, как полагалось потомственной ведьме, всю свою силу. Или – отдала, но как-то странно. Потому, что дворового я, например, отлично видела и могла вести с ним беседы. А вот в гадании, знахарстве и прочей бытовой магии не разбиралась от слова совсем. Вручила мне, правда, бабуленька одну шкатулку, но об этом – позже.

Тем временем тьма за окнами сгустилась окончательно. В трубе завыл ветер, горсть снежинок ударилась об стекло. Я зябко повела плечами и укуталась поплотнее в цветастую шаль.

- Ты бы, Эмик, сходил в подпол, посмотрел, что там с газовым котлом? А то – батареи еле греют, а синоптики сильные морозы обещали.

В двадцать первом веке пятьсот раз перестроенная изба отапливалась, конечно, уже не печкой, а вполне современным оборудованием. Уж не знаю, кто его бабке ставил, а только исправно служившие трубы именно этой зимой начали барахлить. А превращать жилище в филиал арктической зимовки мне, конечно же, не хотелось. Поскольку другого дома у меня на данном этапе жизни не было, и пока что не предвиделось.

- Я лучше мультики посмотрю! – беспардонно заявил Кот и пулей вылетел из-за стола, махнув в воздухе толстым, как полено, хвостом.

В соседней комнате тут же истошно заорал телевизор.

- Ты так своих «Фиксиков» любишь – вот бы у них чему-нибудь научился! – крикнула я ему вслед. – Хотя бы трубы чинить.

В ответ – ни слова, ни мяуканья. Хотя, возможно, мой дворовый уже опять обратился в кого-то нового. В поросенка, к примеру, или барана какого-нибудь. Мда-а, весело, конечно, так жить. По крайней мере, есть с кем коротать долгие зимние вечера. Если Эмик снова не устроит мне психологические разборки, или какую еще околонаучную бредятину. Надо бы сарай перетряхнуть и выкинуть из него всю макулатуру, чтобы дворовый перестал лопать, что ни попадя, и засорять мозги вместе с желудком. Кстати, почему у представителя исконно русской нечистой силы такое экзотическое имя – Эммануил Георгиевич? Сам он, что ли, его придумал или назвал так кто?

- Я – сам! – донеслось из комнаты сквозь писк и завывания мультяшных персонажей. - Это благороднейшее и достойнейшее именование я прочел в одном из старинных изданий.

- Не смей читать мои мысли, несчастный! – крикнула я в ответ.

Эмик только ехидно мекнул и прибавил звук. Наверно, опять обратился в козла. Его любимый облик, кстати, что вполне соответствует и поведению, и характеру. Я вздохнула и начала убирать посуду со стола.

Веселыми сказками про добрую колдунью Марфу Васильевну, и ее верного слугу Эмика, я потчевала детишек, в семействе, где проработала нянькой больше трех лет. И маленькие Генка с Никой слушали их взахлеб, а уж любили куда больше заморской диснеевской мультипликации со всеми прочими покемонами и человеками-пауками. Утихомирить этих сорванцов можно было только обещанием очередной занимательной истории из жизни обитателей деревни с загадочным названием – Осиновая Слобода. Кстати, потом им под этаким русским народным фольклорным «соусом» отлично пошли и сказки Пушкина и бессмертный «Конек-Горбунок» Ершова. Тогда как остальные нянюшки во дворе жаловались, что их воспитанники вообще ни книжек, ни стихов не воспринимают, а играют только с любимыми гаджетами. Но моим малышам ай-пады, по счастью, жадноватые родители не подарили, и мы с детишками то радостно носились вокруг качелей и песочниц, изображая пиратов, разбойников, рыцарей и волшебников, то садились на лавочку и дружно читали очередную книжку с картинками. Чем повергали в полнейшее недоумение и приступ зависти гуляющих рядом моих коллег по работе. Эх, славное было времечко! Как жаль, что оно так быстро закончилось!

Стол опустел, самовар давно остыл и даже несносный Эмик выключил, наконец-то, за стенкой свой телевизор. А сон не шел ко мне, и я бесцельно шаталась по комнате, размышляя о своей путаной, полной множества извилистых поворотов судьбе. Так случилось, что отца своего я не помнила. Мать, едва успев развестись, бросила меня на воспитание бабушке и уехала куда-то в столицу, а, может, и еще дальше «устраивать свою личную жизнь». С тех пор от нее не было, как говорится, ни слуху, ни духу. В ответ на мои детские вопросы Марфа Васильевна, погадав пару раз, хмуро ответила, что «Мама больше не вернется, потому что нашла другого папу и других деток».

Я поплакала, конечно, а потом как-то смирилась. И стала расти, как Олеся, из повести Куприна, в глуши, посреди затерянной в лесах деревеньки, под строгим, но добрым надзором бабушки-колдуньи.

Ходила в сельскую школу, где в маленьком классе сидели одновременно выпускники, подростки и первачки, получала пятерки и двойки, летом играла с детьми дачников, до черноты загорала, купалась в холодном, полном белых кувшинок озере, и в меру сил помогала бабуле по хозяйству. Ну, а долгими зимними вечерами взахлеб читала, то навещая скромную сельскую библиотеку, то отправляясь за новой порцией книг в ближайший городок. А все чудеса и странности, происходившие в доме, равно как и соседок, навещающих бабушку для лечения, гадания и прочих мудрых советов, в силу детских лет воспринимала, как должное, и потому не особенно удивлялась. Когда же я подросла и осознала, что в нашей Слободе силами Марфы Васильевны творится нечто, называемое по-научному «аномальными явлениями», то тем более решила держать язык за зубами. Рационального объяснения, к примеру, говорящему козлу, трансформирующемуся то в кота, то в собаку, а то и вовсе в табуретку с глазами – все равно бы не нашлось.

А выглядеть этакой деревенской дурочкой, вещающей для РЕН-ТV, как-то не очень хотелось. Поэтому я преспокойно окончила школу, а вслед за ней и Псковский универ, и вернулась в родные пенаты, мечтая работать в местном клубе массовиком-затейником, а заодно и вести уроки литературы в слободской альма-матер. Поначалу все так и было. Пару лет я безмятежно совмещала кружковую работу с обучением деревенских ребят. Но время не щадило нашу Осиновую Слободу. Колхоз давно развалился, деревня постепенно пустела, подросшая молодежь разъезжалась, кто куда, в поисках лучшей доли, и вскоре закрылся клуб, а вслед за ним и школа. А мне пришлось срочно искать новую работу, и я от безысходности устроилась на лето подрабатывать аниматором в Пушкинских Горах. Благо актерское дело знала и любила, а сцену считала своим вторым домом. Вот там-то и произошла встреча, ставшая для меня отчасти судьбоносной.

А началось все с того, что после очередного увеселительного мероприятия двое малышей повисли на мне, одетой в костюм Василисы Прекрасной, и упорно не желали отпускать. Детишки, кстати, были довольно милые. Братик и сестренка, оба – светленькие, голубоглазые, улыбчивые. Ну, прямо, Иванушка с Аленушкой. Правда, когда они мне представились, я чуть кокошник свой с головы не уронила. Потому, что звали этих очаровашек не как-нибудь, а Генрих и Николь! Не успела я спросить ребятишек, кто же это их такой умный окрестил, как к нам вальяжной походкой приблизился мужик в дорогом костюме. И окинув снисходительным взглядом, сквозь очки в платиновой оправе, нашу компанию небрежно представился папенькой малышей. Причем сразу же поинтересовался моим возрастом, образованием, семейным положением, а заодно не желаю ли я сменить квалификацию и поработать няней у его детишек? Мол, он человек деловой, занятой. Искать гувернантку по местным агентствам ему некогда, да там и обмануть могут, подсунув черти что, типа фрекен Бок вместо Мэри Поппинс. А тут – сын с дочкой, практически, сами себе выбрали подружку и, по совместительству, домашнюю учительницу. Ну, а мне оставалось только обрадоваться такому повороту судьбы. Вот так я переехала из родной Слободы в славный город Псков, который хоть и не Северная столица, но тоже весьма хорош собой. Жить мне пришлось, разумеется, в хозяйской квартире. Папаша Генки с Никой целыми днями пропадал в офисе и порой даже не возвращался домой ночевать.

Но по обрывкам телефонных разговоров, по нечастым встречам с родней и рассказам детей, постепенно выяснилась такая картина. Молодой амбициозный клерк успешно женился на дочери хозяина крупной строительной фирмы. Шеф этому браку нисколько не препятствовал, а, напротив, уважал зятя за деловую хватку и мечтал о расширении семейного бизнеса. Но вскоре после рождения детей дедуля допустил фатальную ошибку, отправив гламурную красотку - дочку на стажировку по делам фирмы в Швецию. Естественно, что дальше все закрутилось по печально знакомой мне схеме. Из Скандинавии на Русь-матушку мадам не вернулась. Уж не знаю, что за викинг похитил ее сердце, а только малышей она привычно спихнула отцу, отговорившись, мол, ты же детей хотел – вот сам ими и занимайся! Дед-хозяин фирмы посетовал, но проклинать любимую дочку не стал. А зятя, и напротив, сделал в офисе своей правой рукой. После чего тот загордился не в меру, с головой ушел в бизнес, а сына с дочкой с тех пор воспитывал, кто попало, пока не подвернулась я.

Мне-то, конечно, и дела не было до семейных драм из жизни богатеев. Но, видя, как Гена с Никой тоскуют временами по маме, изо всех сил старалась быть для них и родительницей, и няней, и учительницей, и старшей сестрой, и товарищем по веселым играм. Как уж получалось – не знаю, но дети меня любили. И доверяли мне свои нехитрые тайны, и могли часами играть со мной или слушать мои сказки. А уж я их и из школы забирала, и перед папашей за двойки выгораживала, и на родительские собрания бегала. А какие мы устраивали вместе замечательные карнавалы и детские спектакли для всего двора на Новый год и другие праздники, пока папаня с дедом торчали на своих корпоративах! Честно говоря, я думала, что так и состарюсь при выросших детях, как какая-нибудь английская гувернантка позапрошлого века, всю жизнь верой и правдой служившая семье русских дворян. И такое положение дел меня вполне устраивало. Бабушка скоропостижно покинула этот мир, и единственными родными людьми для меня стали эти малыши. Но наше с ними счастье было прервано внезапно и грубо.

ГЛАВА 1. Понятен мне шёпот по лёгким движениям губ, но смысл ускользает, и дверь закрывается снова…

Виновницей этого оказалась ни кто иная, как бабуля Генки с Никой. Впрочем, назвать бабушкой эту роскошную блондинку с пятисантиметровым маникюром и внушительным, увешанным брюликами декольте, никто бы не осмелился. Кстати, это именно она придумала детям импортные имена. Маманя беглой дочери была помешана на всем заграничном, и периодически пилила мужа за стойкое нежелание переносить бизнес за кордон. На внуков она до поры до времени внимания не обращала, пока однажды в одном из спа-салонов не разговорилась с такими же безумными подружками. И те не похвастались, что, дескать, их-то внуки уже и по-английски шпарят, как на родном языке, и в модной детской поп-группе распевают, и на шахматы ходят, и на ушу, и на коньки. В общем, кто чем, прости господи, меряется, а эти новые русские бабки похвалялись невиданными успехами внуков. После чего женушка хозяина фирмы позеленела от злости. И явилась к зятю с претензиями по поводу неправильного воспитания детей. А также категорическим требованиям «немедленно убрать от ее крошек эту ужасную провинциалку, то есть меня.

И выписать из Оксфорда или из Кембриджа настоящего профессионального педагога, а еще лучше – целый десяток». Мой работодатель, конечно, не был идиотом, и возражать дорогой теще не посмел. Вот так я и очутилась снова в родной Слободе.

- Заканчивай вечер воспоминаний, Полина Сергеевна! – строго сказала я самой себе, и решительно потрясла головой, чтобы вытряхнуть из нее все печали. Как ни крути, а в прошлом у меня было немало хорошего. Но теперь надо смотреть вперед. Крыша над головой есть, значит, как-нибудь проживем.

Утешая себя этой нехитрой мыслью, я присела на край кровати и начала расплетать косу. Попутно крикнув в пространство:

- Эмик, если ты еще раз натычешь мне в волосы идиотских ленточек, и наделаешь сто косичек, как у гостьи из солнечного Узбекистана, я тебя и без всякой магии во двор, на мороз выгоню! Одною силой волшебного пенделя!

- Я – редкий фольклорный элемент! – донеслось в ответ то ли с потолка, то ли из подпола. – И подобные угрозы в свой адрес считаю неприемлемыми!

- И «Справочник начинающего юриста» отберу! – пообещала я. – Как только найду, куда ты его засунул, обжора начитанный!

- Поздно, хозяюшка. Я уже больше половины слопал, ой, то есть, усвоил - прилетело мне в ответ.

После чего раздался дробный стук копыт, и гнусавый козлетон завопил нескладную частушку:

Ты, хозяйка, запевай, а меня не задевай! Если хочешь поругаться - поругаемся давай!

- Тьфу! – только и махнула я рукой. – В наше время даже дворовые и конюшенные какие-то неправильные стали. Зимы боятся, часами по телеку передачи дурацкие смотрят. Нормальных песен старинных – и тех не знают.

- А вот и знают!

Передо мной прямо из воздуха материализовалась рогатая бородатая морда, которая, подмигнув желтым глазом радостно заблеяла:

Как на горушке козел, на зелененькой – козел. Чики-брыки- прыг, козел! Чики-брыки - дрыг, козел!

- Все! Хватит, верю! – заорала я, заткнув уши. – Концерт самодеятельности прошу считать оконченным.

- А ты не станешь меня на мороз выгонять? – поинтересовалась морда.

- Не стану. Эммануил Георгиевич, сделай милость, уйди уже отсюда.

- Спокойной ночи, хозяюшка! – гораздо более степенно произнес конюшенный, - Сладких снов тебе. Как говорится: на новом месте – приснись жених невесте.

Я не выдержала и все-таки запустила в него подушкой. Эмик радостно заржал и растворился, а я с облегчением повалилась на кровать. Отчаянно надеясь, что вредный представитель нечистой силы не будет устраивать надо мной никаких парикмахерских экспериментов. Поскольку волос мне, все-таки, было жалко. Они у меня имелись хоть и не слишком длинные, но густые. Темно-русые, а не рыжие, как полагалось бы внучке ведьмы. Но какой-то медный оттенок в них все-таки угадывался. Как и зеленые крапинки в глубине моих серых глаз. В общем, если нарисовать две картины: меня сейчас и бабушку в молодости, получился бы портрет одной девушки, изображенной по-разному. Яркими сочными масляными красками и нежной акварелью.

На этой красивой ноте я и уснула. Или мне показалось, что уснула. Потому, что через непонятно какое время я вдруг вскочила, словно разбуженная чьим-то окриком. Было тихо, лампочка не горела, а от сиявшей в окне полной луны на полу и стенах лежали серебряные квадраты. Но еще ярче луны светилась стоявшая на подоконнике бабушкина шкатулка. Та самая, которую она вложила мне в руки за час до отхода в лучший мир. Правда, в чем кроется ее тайна – объяснить так и не успела. Конечно, я потом открыла шкатулку. И ничего особенного там не нашла, кроме иголки, ниток и множества мелких цветных лоскутков.

Но сейчас бабушкин подарок сиял так, словно был сделан не из потемневшей от времени бересты, а вырезан из цельного сапфира! Волны голубого света пробегали по его поверхности, а стершиеся узоры мерцали серебристыми искрами. Ничего не понимая, я встала, медленно подошла, и взяла шкатулку в руки. Она показалась мне странно тяжелой, а ведь раньше была почти невесомой. Как во сне, я открыла ее и, словно повинуясь беззвучному приказу, взяла иголку в руки. Она тоже светилась, как тончайший острый кристалл, и первую секунду мои пальцы обожгло нестерпимым холодом, а после таким же сильным жаром. Но я уже ничего не могла с собой поделать. И, следуя все тому же странному зову внутреннего голоса взяла несколько лоскутков и начала быстро сшивать их между собой. После пары стежков голова как-то странно закружилась, глаза мои сами собой закрылись… А когда я их открыла, в окно уже бил яркий солнечный свет, и в соседней комнате чем-то гремел конюшенный, весело напевая очередную нелепую песенку.

- Ну-у, дела! – пробормотала я, щупая поочередно то свой лоб, то пульс. – Что ж это такое было-то? Вроде бы раньше я лунатизмом никогда не страдала. В честь чего это меня на ночное рукоделие потянуло?

Ответа на этот вопрос, разумеется, не было. Убедившись, что здоровье в порядке, я встала, решив, что все увиденное и сделанное было сном. И тут же слегка покачнулась, увидев на столе те самые лоскутки, аккуратно сшитые между собой в короткую полоску. Совсем растерявшись, я с бьющимся сердцем взяла в руки получившийся кусок ткани. И поняла, что узоры на ней расположились совсем не бездумно. На первом лоскутке были изображены фигурки плачущих детей. Совсем условные, как в мультфильме, и, к тому же, довольно маленькие, так что рассмотреть их лица мне не удалось. Но сердце застучало еще быстрее. Второй лоскут был наполовину светло-синий, наполовину белый – как поле под зимним небом. На белом фоне отчетливо чернела узкая дорожка следов. На третьем лоскуте был нарисован домик, а на четвертом – какой-то добродушного вида дядька с бородой.

- Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? – опять спросила я саму себя. – Эмик, подойди сюда, пожалуйста!

На этот раз вместо козла в комнату прискакал огромный лапоть с ручками-палочками и круглыми, как пуговицы, глазами.

- Зачем звала, хозяйка? – пропищало странное создание.

Я молча показала ему результат ночного труда, а потом ткнула пальцем в бабкину шкатулку и спросила:

- Ты что-нибудь знаешь о такого рода волшебстве?

«Лапоть» поморгал, поскреб пальчиком собственную подошву и заявил:

- Я знаю только, что Марфа Васильевна шкатулочку сию как зеницу ока берегла и от посторонних прятала. А когда шить начинала, то всегда отсылала меня подальше. Чтоб, значит, одна сила тайная другой не мешала. Вот и все, хозяюшка.

- Да уж, не густо! – вздохнула я, положив ткань обратно на стол. – Ни в одной книге или фильме фантастическом о подобном виде магии не рассказывалось. Для чего вообще нужна была бабушке эта шкатулка со всем ее содержимым?

- Игла – оберег от злых сил! – важно заявил конюшенный. - Ведь не зря говорилось, что сохой да иглой вся деревня стоит. И то, правда - крестьянину поле вспахать, да штаны залатать – дело первейшей важности. А еще иголка – женский символ. Подарить иглу можно было только девочке. Но со вдетой в ушко ниточкой. Как правило, дарили набор для рукоделия – с пяльцами, нитками, в красивой коробочке.

- А как же игла Кощея? – нахмурилась я.

- Это тоже оберег был. Точнее, злодей сказочный частицу своей темной души в нее переселил. Ведь, по сути, иголка – для магической силы всего лишь упаковка. Этакий прочный и острый футлярчик. А засунуть в нее можно и свет и тьму. Твоя бабушка, прежняя моя хозяйка не ведьмой была, а ведуньей. То есть, знала многое обо всем этом. Шкатулка к ней по наследству от матери перешла, а к той – от ее бабки, ну и так далее.

В облике лаптя Эмик отчего-то дурака не валял, а говорил спокойно и обстоятельно, как профессор, читающий лекцию по фольклористике

- Ну ладно, с иглой все более-менее ясно – согласилась я. - Но объясни мне, почему я выбрала и сшила именно эти лоскуты , с такими, а не другими рисунками?

- Не знаю - опять поскреб в том месте, где у людей затылок, конюшенный. - Мне только ведомо, что когда хозяйка дома рукодельничает, обережные символы вышивает на платках да рубахах, то тем самым будущее свое сама творит. Гм! Как нынче ученые говорить любят: «задает будущую программу, по которой будет развиваться дальше ее жизнь». Заалело на ткани засеянное поле – знать, будет в доме достаток. Подняло вверх ветви могучее древо – расти ее роду дальше, а семейству – ждать прибавления.

- Но я же не вышивкой занималась, а лоскутным шитьем - возразила я.

- А тут без разницы, полагаю, - развел руками-прутиками Эмик. - Но толком сам ничего не знаю.

Мало, что прояснив для себя, я пожала плечами, убрала сшитые лоскуты обратно в шкатулку и принялась готовить завтрак. Но спокойно присесть за стол мне не дали. Прямо под окнами загудела чья-то машина, потом отчаянно зазвенел привязанный к калитке колокольчик. И не успела я понять, что к чему, как на крыльце затопали шаги, и в дом влетел …мой бывший работодатель! Вид он имел, кстати говоря, весьма растрепанный. Шикарная дубленка нелепо свисала с одного плеча, очки в дорогой оправе криво оседлали нос, а глазами он так и шарил по всем углам, попутно шепча себе под нос какие-то явно не совсем цензурные слова.

- Где они??!! – заорал внезапно бизнесмен вместо приветствия и хоть каких-то объяснений.

- Кто?! – совсем растерялась я.

Он покраснел, как свекла, и рявкнул, почти срываясь на визг.

- Мои дети!!! Признавайтесь, это вы их заманили в свое болото?

К этому моменту я, все-таки, пришла в себя и воскликнула с ни меньшим возмущением:

- Какие дети?! Я не понимаю, что за чушь вы несете, Леонид Аркадьевич! И вообще: по какому праву вы врываетесь в мой дом?! Да я сейчас полицию вызову!

Последняя фраза была, разумеется, чистым блефом. Ближайший участковый находился в соседнем городе, в полутора часах езды от Слободы. Но угроза отчасти возымела действие. Чертов клерк проглотил остатки ругательств и произнес уже спокойнее:

- Генрих и Николь пропали. Написали какую-то идиотскую записку, что уходят в сказку, и исчезли.

- Боже, какой ужас! – только и сумела выговорить я. – Ну, а сами-то вы в полицию обращались по поводу исчезновения детей? Надо было сразу это сделать!

- Обращался - буркнул он. - Сказали, что через три дня начнут поиски..

Мне впервые стало немного жаль, потерявшего голову отца. Но тут Леонид снова разозлился, сорвал с носа очки, зачем-то сунул их в карман, и заявил безапелляционным тоном:

- А куда они еще могли сбежать, как не к вам? Ведь это вы вбили им в голову, что ваша проклятая деревня – просто рай земной и кладезь чудес!

- Бред какой-то! – отрезала я. – Причем тут мои рассказы?

А потом не выдержала и добавила весьма ядовитым тоном:

- Просто не надо было заваливать детей дополнительной учебой и приглашать им в качестве няни какую-то мымру с двумя высшими образованиями. Да она ребятам даже кашу толком сварить не могла! Зато пилила их круглосуточно! И играть запрещала, и даже читать любимые книжки! Что вы смотрите на меня, как баран на последнюю модель айпада? Да, я в курсе всех испытаний, что выпали на долю бедных детишек. Ника часто звонила мне, до тех пор, пока ваша любезная тещенька не подслушала наш разговор, и не отобрала у девочки телефон!

Наверно, мне не стоило открывать этому придурку все карты. Но меня уже всю трясло от тревоги за ребят и злости на их родителей. Это ж надо так довести детей, чтобы они из родного дома свинтили! Да еще посреди зимы в такие сильные морозы! Тут надо весь город на уши поднимать, а не ко мне, в глушь, через десятки километров рваться с бредовыми претензиями.

Бывший работодатель, видимо, считал иначе. Потому что снова вспыхнул и завопил с удвоенной силой.

- А-а, так вы признаетесь, что имели контакты с моими детьми после вашего увольнения? Так, может быть, вы похитили их с целью получения выкупа?!

Он затопал ногами и сделал такое движения, как будто собирался схватить меня. Неизвестно, что могло бы сейчас произойти, но внезапно громко скрипнула дверь, и в щель просунулась знакомая рогатая морда.

- М-мэ-э? – зловеще поинтересовался Эмик с интонацией, явно означавшей «кто тебе докучает хозяюшка?»

Слегка обалдевший бизнесмен качнулся в сторону, и изумленно уставился на крупного козла, нагло разгуливающего по дому. Галстук и очки, конюшенный, правда, на этот раз не нацепил, чтобы уж окончательно не шокировать незваного гостя. Но желтые глаза пучил и двигал нижней челюстью весьма выразительно.

- Эт-то что еще такое? – слегка заикаясь поинтересовался Леонид Аркадьевич.

- Ничего особенного - невозмутимо пожала плечами я. – Обыкновенный сторожевой козел. У всех людей собаки, а у меня – вот.

ГЛАВА 2. Исключай себя из города, исключай, вот твой мед вересковый, свечи, горячий чай…

Бизнесмен впал в краткий ступор, пытаясь осмыслить эту жуткую фразу «сторожевой козел». Потом все же решил не заморачиваться, и сердито пробурчал:

- Немедленно откройте мне все двери для осмотра помещения! Если дети здесь, я их найду. И всем вам мало не покажется!

И, не дожидаясь моего согласия или отказа, развернулся и шагнул в спальню. Точнее, попытался шагнуть. Но Эмик, издав грозное меканье, нагнул рогатую голову, и с силой ударил врага под коленки. Незадачливый папаша полетел на пол, пытаясь удержать равновесие вцепился в скатерть, и все-таки рухнул, опрокинув на себя содержимое чашек и мисок.

- Ехали б вы домой, Леонид Аркадьевич, да приняли поскорее ванну - хмыкнула я, с сожалением глядя на обильно политого щами бизнесмена.

Свежего супа мне, честно говоря, было очень жалко. Чего не могу сказать о работодателе. Он пискнул что-то невнятное, потом стряхнул с головы шматок капусты, и широко открыл рот для новой порции ругани. Но тут же захлопнул его и, вытаращив глаза, начал быстро перебирая руками и ногами, отодвигаться в угол. Вместо бородатого козла над ним, радостно хрюкая, стоял теперь здоровенный свинтус.

Хряк толкнул многострадального папашу розовым пятачком и с шумом шлепнулся рядом с ним в суповую лужу. После чего, жизнерадостно причмокивая, принялся лопать остатки щей, а когда лужа исчезла, с подозрительной активностью обнюхал покрытые жирными кляксами брюки бизнесмена. Этого Леонид Аркадьевич уже не стерпел! С придушенным воплем он вскочил на ноги и дал деру, на ходу едва не снеся дверной косяк. За окном взревел мотор, и неприятный тип в очередной раз испарился из моей жизни. Причем на этот раз, надеюсь, навсегда.

- Ну, как я тебе послужил, хозяюшка? – с достоинством поинтересовался Эмик и звонко притопнул копытцем.

- Отлично послужил, рыцарь ты мой пятачковый! – восторженно ответила я и ласково потрепала свинтуса за широкое, как лопух, ухо. – Баба Яга в таких случаях говаривала: «Хорошую я ему свинью подложила!»

- А в фильме «Морозко» - подхватил новоявленный киноман, - знаменитая старушка после этого прибавляла: «Ты у нас - молодец, на тебе, голубчик, холодец!»

- Сейчас принесу герою заслуженное угощение - рассмеялась я.

Но потом, посерьезнев, добавила:

- И, все-таки, куда же пропали дети?

Этот вопрос не давал мне покоя, и во время завтрака буквально кусок в горло не лез. Я сидела, тупо уставившись в тарелку, и крутила в голове тревожные мысли. Конечно, новая нянька детишек сильно достала, но чтоб вот так сразу взять и сбежать из родного дома в неизвестность?! Нет, что-то здесь не так. Мои воспитанники хоть и большие фантазеры, и шаловливые не в меру, однако, для своих десяти лет весьма рассудительны и прекрасно знают обо всех опасностях, подстерегающих одинокого ребенка в большом городе. Так, Полина, сосредоточься и вспомни, что там их папаша сказал насчет оставленной записки?

- Они сбежали «в сказку»! – вспомнила я и от волнения чуть не опрокинула тарелку. – Черт, а что все это значит? Ну, то, что наша Слобода, по моим рассказам, казалась им чем-то вроде Берендеева царства, это понятно. Какое же другое место Ника с Генкой сочли волшебным? Если учесть, что детишки, кроме своего двора да парка с аттракционами нигде почти и не гуляли?

И тут меня осенило! Пару лет назад после моей очередной истории о чудесах Осиновой Слободы, Ника забралась ко мне на колени и таинственно шепнула на ухо:

- А мы в позапрошлом году тоже были в сказке.

- Ага - солидно подтвердил брат. - В гостях у дедушки, то есть. Он там – главный волшебник!

В головах у малышей собственные фантазии основательно переплелись с поездкой то ли в какой-то поселок, то ли в деревню, где, как оказалось, уже довольно давно жил отец Леонида Аркадьевича. Сын с батей, по всей видимости, не ладил, но детишек к деду, все-таки, разок свозил. Ника с Генкой взахлеб рассказывали мне, какая мягкая на лугу трава, и по ней можно кувыркаться, и ходить на руках. А еще они кормили из соски настоящего маленького барашка, заглядывали в большой колодец, и даже видели там звезды. Рвали клубнику прямо с грядки («ой, Полина Сергеевна, а мы раньше думали, что она так и растет в магазине на полке, в пакетиках»), учились делать шалаш, лазали на чердак и играли в прятки в большом яблоневом саду. Словом, впечатлений от этой поездки было – море, и ребята очень мечтали о новой встрече с дедом. Но работодатель мой, на ту пору, разругался с отцом уже окончательно, и дома запретил даже упоминать его имя. Однако, чудесные воспоминания в памяти малышей не угасли, а наоборот – стали еще ярче, и приукрасились изрядной долей воображения. Позже они мне рассказывали еще и о том, что нашли клад гномов под старой грушей, а ночью к их дому прибегал Сивка-Бурка, потому, что трава была истоптана, а в дорожной пыли виднелись следы копыт.

- Вот тебе и «сбежали в сказку» - пробормотала я. – Так значит, они сейчас у деда?! Накопили карманных денег, узнали из Тырнета, как добраться до знакомой деревеньки, загадочным образом обдурили няньку, купили на автовокзале билет до места назначения… Это не дети, а Джеймсы Бонды какие-то! А что, если я сейчас ошибаюсь, и до родного деда Генка и Никой не добрались? Черт возьми, какая поганая штука неизвестность! Была бы я настоящей ведьмой, так мигом мы поглядела в какое-нибудь зеркальце, или просто в кадку с заговоренной водой и увидела все, что мне нужно. А так – сиди, мучайся от тревоги!

Но ни зеркальца, ни какого другого завалящего волшебного артефакта у меня не было. И, кое-как закончив завтрак, я решила немного проветрить голову. Лучше прогуляться по морозцу, чем без толку маяться в четырех стенах. Вдруг во время прогулки мне вспомнятся еще какие-нибудь важные подробности давнего разговора с малышами?

- Ты куда это собралась, хозяйка? – недовольно проворчал конюшенный, увидев, как я достаю лыжи и зашнуровываю ботинки.

- По лесу пробегусь немного - отозвалась я. – Смотри, какая погода чудесная! Тебе бы тоже не мешало хоть на часочек во двор выйти. Снег там разгрести, к примеру, дорожки почистить.

Вредный козел в ответ на это предложение только возмущенно фыркнул.

- Какие там дорожки! Метель же скоро начнется! Я своей левой задней ногой чую, что погода меняется. И ты бы лучше никуда не выходила. Что делать будешь со своими лыжами, если непогода тебя в лесу застанет?

Я снова взглянула в окно. Яркое зимнее солнце весело плясало на морозных узорах.

- Да ну тебя, Эмик! Хватит каркать! Какая еще непогода? Синоптики снегопадов не обещали.

- Синоптики какие-то, тьфу! – буркнул конюшенный. – Мы, сила нечистая, испокон века нутром бури да ненастья чуем. Так что не говори, хозяйка, что я тебя не предупреждал!

Я спокойно пожала плечами, покинула дом и через короткое время уже весело мчалась по лесу, лихо огибая маленькие елочки, и с силой отталкиваясь палками. Сугробы сверкали, мороз слегка пощипывал щеки, и мне вдруг стало очень хорошо и легко. Все тревоги временно забылись, и я, оживленная и разгоряченная, летела по накатанной лыжне, слегка притормаживая на поворотах. Увлеченная бегом, я даже не заметила, как ясное синее небо неожиданно заволокла белесая дымка. Солнце еще просвечивало сквозь нее, но сверху уже начинал сыпаться пока что легкий и редкий снежок. Впрочем, он не остановил меня. Серебристые искры плясали перед глазами, обжигали лицо, но я лишь с еще большим азартом увеличивала скорость. Беда, как водится, пришла неожиданно.

Под пушистым сугробом, встретившимся мне на пути, оказался скрыт крепкий изогнутый корень. За который я и зацепилась носком лыжи. Раздался жалобный треск, и я полетела головой в снег. Выбравшись из его холодных объятий и отряхнувшись, я обнаружила, что несчастная лыжа сломана ровно пополам, и домой мне придется возвращаться пешком. Тут, как на грех, тучи окончательно скрыли солнце, и снег повалил еще сильнее.

- Эмик был прав - мрачно размышляла я, ковыляя по стремительно исчезающей под слоем снежинок узенькой тропинке. - Мне, как потомственной ведьме, следовало бы прислушаться к совету своего верного помощника и остаться дома.

Тут я остановилась, повертела головой и обнаружила, что оказалась в какой-то мало знакомой мне части леса. Летя на лыжах, я почти не обращала внимания на то, куда движусь. И вот – результат! Нет, где находится дом, я примерно понимала. Но вот осознание того, что тащиться туда придется теперь ни один час, уверенности и радости как-то не добавляло. К тому же вместе со снегопадом усилился и мороз. А я, уверенная, что согреюсь на бегу, надела под старую куртку только тоненький свитерок. И теперь уже с некоторым испугом чувствовала, как холод начинает пробираться под одежду.

- Дура городская! – ругала я себя на чем стоит, пытаясь ускорить шаг. – Какая же ты ведьма? Ты – самая настоящая чечако!

Так, помнится, индейцы называли неумелых путешественников в рассказах Джека Лондона. Собралась на лесную прогулку зимой, называется! А ни компаса, ни спичек с собой не взяла. Вот замерзнешь тут под елкой, как какая-нибудь Настенька!

Тут я поняла, что думать о таком, а в особенности говорить про себя вслух нехорошие вещи никогда не стоит. Потому что под снегом обнаружилась очередная коварно притаившаяся выбоина, и я, провалившись в нее, рухнула на бок прямо под хрестоматийную елочку.

- Нет, надо все же как-то отсюда выбираться! – пробормотала я, грея руки своим дыханием.

Перчатки тоже ухнули в снег, и теперь представляли собой слипшиеся мерзлые комки. В общем, от героини знаменитой сказки я теперь отличалась только наличием потертой куртки вместо драного тулупчика, и отсутствием инея на бровях и ресницах. Впрочем, последнее было уже не за горами, если учесть, что продрогнуть мне пришлось изрядно. Я оперлась о колючую еловую лапу, пытаясь встать. Услышала громкий хруст снега за спиной, и быстро обернулась.

На поляну вышел высокий мужчина в овчинном тулупе и шапке-ушанке. Я растерянно заморгала. Ситуация все больше и больше начинала напоминать классическую русскую народную сказку. С той лишь разницей, что незнакомец скорее походил не на знаменитого Деда, а на чуть постаревшего Добрыню Никитича. Из-под шапки выбивались светло-русые волосы, широкое открытое лицо обрамляла короткая, но густая борода, а к плечам удивительно подходило старинное выражение «косая сажень». Мужчина подошел поближе, и я заметила, что обут он в аккуратно подшитые валенки, а из-под тулупа у него виднеются вполне современные утепленные спортивные штаны.

- Гм! И как это вас угораздило, барышня? – пророкотал он раскатистым басом.

- Ну, хоть «Тепло ли тебе, девица?» не спросил, и на том – спасибо - пронеслось у меня в голове.

- Лыжу сломала - пискнула я, опираясь на протянутую мужчиной руку.

- Оно и видно - хмыкнул он, усмехнувшись в бороду.

Глаза у незнакомца были светло-голубые, с добродушным прищуром.

- А жить-то вы изволите где?

- В Осиновой Слободе - в рифму вздохнула и глупо хихикнула.

Мой спаситель покачал головой.

- Эвон как вас далеко-то от дома занесло. А метель сейчас усилится, и вовсе обратной дороги не будет.

Видя, как я копошусь в сугробе, он снова хмыкнул и одним рывком поставил меня на ноги, дернув вверх, как редьку с грядки.

- Так что придется вам непогоду у меня в сторожке переждать - закончил «Добрыня», пока я отряхивалась.

- Спасибо - смущенно сказала я. – Вы так неожиданно появились, прямо, как в сказке.

Он широко улыбнулся.

- «Морозко», да? Правда, я не знаменитый волшебник, и ледяного терема у меня нет. Зато есть горячая печь и фирменный чай с медом. Пойдемте, барышня, пока буран совсем не разыгрался.

Мужчина двинулся вперед, указывая дорогу. Я торопливо шла, пытаясь примериться к его широким шагам, и одновременно пытаясь понять, сколько же лет таинственному незнакомцу? Судя по лицу – около пятидесяти, не меньше. Но походка и все движения были у него четкими, энергичными, как у молодого.

- Куда же мы идем? – думала я, стряхивая с лица снежинки. – Вроде бы никакой лесной сторожки в этих краях отродясь не было. И далеко ли вообще до нее? А то я уже, как та Марфушка, рук и ног не чувствую!

Метель, и в самом деле, усилилась. Над сугробами белыми вихрями летела поземка. Впрочем, по сторонам я почти не глядела, стараясь смотреть себе под ноги, чтоб не провалиться в очередную яму. Но тут мой проводник неожиданно остановился, и я чуть не врезалась на ходу в его широкую спину.

- Прошу вас барышня, - пряча в голосе усмешку, произнес он и сопроводил свои слова широким жестом. – Отсюда мигом до моей избушки домчимся.

Я протерла запорошенные снегом глаза. Мы стояли посреди широкой просеки, и холодный ветер сердито гудел в вершинах мохнатых елей. А в нескольких метрах от нас стоял … снегоход! В этом черно-белом, зимнем лесу он казался очень ярким и своей округлой формой больше всего напоминал желто-полосатую пчелу, лишенную, правда, крыльев, зато крепко вставшую на полозья.

- Забирайтесь, барышня, - терпеливо повторил мой спаситель и тут же сам оседлал быстроходный аппарат. – Я б вас и до вашей Слободы довез, но там дорога неудобная. Сплошь рытвины да ухабы. Боюсь, как бы в канаву не загреметь при такой-то плохой видимости. Так что отсидитесь пока у меня, чайку попьете, а как непогода свое отшумит – я вас потиху домой и доставлю.

- Ну, точно – сказка «Морозко» - опять подумала я, разместившись за спиной таинственного лесничего и неловко обхватив его обеими руками. – Там, помнится, знаменитый Дедуля подвозил Настеньку до терема на волшебных санях.

Тут взревел мотор, водитель лихо стартанул с места, а я жалобно пискнула, мертвой хваткой вцепившись в тулуп моего спасителя. Дышать стало тяжелее, морозный ветер больно студил щеки, снежинки осыпали нас сотнями колючих игл, а деревья по краям дороги почти превратились в размазанные темные линии. На поворотах мне казалось, что я вот-вот вылечу «из седла», и потому все крепче прижималась к новому знакомому. Он, впрочем, не обращал на это никакого внимания, а все гнал и гнал моторизованные «сани» сквозь бушующую пургу. Не знаю, долго ли длилась эта поездка, но когда водитель, наконец-то, сбросил скорость, я облегченно вздохнула и с трудом разжала онемевшие руки. Снегоход остановился, завершив плавный поворот, заснеженные ели неожиданно расступились, и передо мной возникла картинка, практически, с новогодней открытки. Сквозь налетающие снежные вихри, навстречу нам тепло светились окна небольшого деревянного дома, срубленного из толстых бревен, и крытого двускатной крышей с резным коньком наверху. Над красной трубой приветливо вился дымок.

- Вот мои хоромы, барышня, - прогудел хозяин жилья. - Да вы заходите, не стесняйтесь.

ГЛАВА 3. Пойдём со мной, я знаю все пути...

Стукнула дверь, и мы вошли в сени, впустив с собой клубы морозного пара. От тепла меня сразу разморило. Стянув задубевшую куртку я, как во сне, прошла в дом, опустилась на стул, и с благодарностью ткнулась носом в большую горячую чашку, умопомрачительно пахнущую медом, травами и летом.

- Грейтесь, барышня, - ласково произнес лесничий, видимо твердо решивший обращаться ко мне в галантном стиле начала прошлого века. – А звать-то вас как?

- Полина - промямлила я, не в силах оторваться от вкусного чая.

Спать хотелось все сильнее, голова моя тяжелела с каждой минутой, а веки слипались сами. С усилием подавив зевок, я потерла глаза, отставила чашку и рассеянно огляделась. Просторная горница с широким деревянным столом, стены обклеенные обоями в веселый цветочек, старинные ходики на стене…

И вдруг я увидела ТАКОЕ, что заставило меня подскочить на месте! Сон мигом соскочил, и я, подавшись вперед, впилась глазами в фотографию, висящую напротив стола. С цветного снимка приветливо и радушно улыбался мой спаситель, обнимая двух светловолосых и голубоглазых детишек. В которых я, безо всякого труда, признала моих сбежавших из дома воспитанников! Правда, на фото они были совсем еще малышами, лет четырех-пяти, не больше. Мигом сложив два и два, я повернулась к хозяину избушки. Он закончил подкладывать поленья в печь, и выпрямился, удивленно поймав мой взгляд.

- Аркадий … Иванович, - прошептала я, с трудом выудив из глубин памяти случайно услышанное отчество отца моего бывшего работодателя. - Так значит, вы – дедушка Ники с Генкой?

Он вскинул густые брови, озадаченно поморгал, а потом охотно кивнул.

- Он самый. А вы-то, откуда знаете моих сорванцов?

- Так я же у них няней работала! – радостно затараторила я. – Почти четыре года. И они мне про вас рассказывали. Правда, все перепутали, и я думала, что вы - фермер, а не лесничий.

Аркадий Иванович усмехнулся.

- Я, голубушка Полина, на этом участке леса, почитай, все молодость оттрубил. Всякое бывало. И с пожаров приходилось спасаться, и с жуками-короедами воевать. И от погани всякой, вроде браконьеров, защищать дорогие места. Так что лес этот для меня, все равно, что живой… Люблю я его, словно брата родного!

Он вздохнул и добавил.

- И внуков своих люблю. Да вот только редко с ним видеться приходилось.

Аркадий Иванович замолчал и даже слегка погрустнел.

- А ведь они из дома сбежали - тихо сказала я. – Ваш сын даже ко мне приезжал – их искать. Все ругался, думал, что я их где-то прячу. А я так теперь за ребят волнуюсь!

Лесничий нахмурился.

- И ко мне наведывался … сыночек дорогой - медленно и с видимым недовольством произнес он. – Причем, впервые за несколько лет. Тоже шумел и руками махал, как мельница. Все голосил, что я, мол, своими дурацкими рассказами…

- Подкинул детям эту идею – сбежать из дома - мрачно закончила я. – Представляете, он и меня в этом обвинил! Но если б я знала, где искать ребят, давно бы кинулась туда, а не шаталась бы по лесу.

Аркадий Иванович вздохнул и почесал бороду.

- У меня тоже насчет внуков – сердце не на месте – печально признался он. – Когда метель уляжется, брошу все – и рвану в город, искать их.

- Вы думаете, Гена и Ника прячутся где-то среди городских улиц? - ужаснулась я. – Господи, да с ними же там все, что угодно может случиться! Давайте, скорее поедем туда вместе! Хотя я все-таки не представляю – где их искать и как их найти? Это уж скорее отец должен был всю полицию на уши поставить, чтобы каждый закоулок обшарить, как следует!

- Да никого он не поставил! – с неожиданным гневом рявкнул дед. – Думаешь, о чем мне Ленечка битый час вопил, и на стенку лез? О том, что ему за детишек страшно, как нам сейчас? Черта лысого! Он, паразит такой, все стенал, что ему, видите ли, в Куршавель отлетать через пару часов, а «из-за этих мелких засранцев», цитирую дословно, весь его новогодний отпуск коту под хвост пойдет!

- Гад какой! – не выдержала я и топнула ногой от ярости. – Эгоист паршивый! Нет бы, подумать - с чего это вдруг сын с дочкой из дома родного свалить решили? От нормальных родителей дети не убегают!

- То-то и оно! – подхватил Аркадий. - В общем, все это Леньке я высказал, а он заявил, что ему детей искать все равно некогда, потому как самолет вот-вот уже отчалит. Пытался при мне второму деду, бизнесмену чертову, с гламурной бабкой, дозвониться и дать указания в полицию заявить и детектива нанять, и с тем уехал. Но не могу сказать – успел или нет?

- Выходит, что кроме нас Гену с Никой искать некому - хмуро подытожила я. – Так чего ж мы тут сидим до сих пор?! Знаете, когда ваш сын на меня наехал со всеми претензиями, я вначале подумала, что ребятам удалось каким-то образом из города выбраться. Но теперь думаю, что это не так. Потому что на вокзале к любой мент прицепится, типа, почему мелкие одни тут ходят, да еще и билет в пригородной кассе купить пытаются? Так что, либо их, как бездомных, уже в детскую комнату милиции отволокли, либо Гена с Никой где-то еще зависли…

Я замолчала, чувствуя, что слегка притухшая тревога за детей разгорается в моем сердце с новой силой. Если бы я знала, что происходит сейчас посреди одного из самых больших торговых центров, то, наверное, так бы не волновалась.

Над детской площадкой ТЦ «Радуга» стоял веселый гам. Пока папеньки и маменьки, с облегчением поручив своих чад, заботам аниматоров увлеченно предавались шопингу, малыши радовались жизни, как могли. Одни кувыркались в сухом бассейне, полном разноцветных шариков, другие охотно подпрыгивали и махали руками, в ритме какой-то игры, проводимой девушкой в костюме белочки. Светлоголовый лобастый крепыш лет восьми только-только навострился пятый раз съехать с надувной горки, как его резко дернула за рукав голубоглазая девочка с туго заплетенными косичками.

- Хватит тут скакать! – страшным шепотом опытного заговорщика приказала она. – Мы должны еще раз попытаться на вокзал проникнуть!

Мальчишка растерянно моргнул. Похоже, захваченный игрой, он совершенно забыл, зачем они с сестрой сюда явились, и что собирались сделать еще.

Девочка нетерпеливо притопнула ногой.

- Генка, проснись! Мы, по-твоему, зачем сюда пришли?

- Дык помню я - торопливо, довольно низким для своего возраста голосом произнес ее брат. - Чтобы это … от дядьки полицейского спрятаться, который там, на вокзале, на нас таращиться начал.

Девчонка солидно кивнула.

- Вот-вот. Помнишь мультик про поросенка Фунтика? Рыбу надо искать в реке, циркачей – в цирке, а детей – где?

- Э-э … ну, в школе, наверное.

- Балда! Сейчас же каникулы! А детей в торговом центре никто искать не будет - гордо, но несколько нелогично заключила старшая сестра. - Их тут и так много! А если кто-то чужой нас о чем-то спросит, то мы сразу скажем, что наши папа с мамой во-он в тот магазин пошли.

- Ага - покладисто согласился брат. - Так никто же и не спросил ничего.

Ника важно задрала нос.

- Видишь, как моя идея хорошо сработала? А теперь давай отсюда выбираться и – двигаем на вокзал.

Генка опасливо поежился.

- А вдруг тот мент все еще там сидит?

- Не сидит! Может он покушать ушел или еще куда. И вообще! Ты же сам сказал, что не хочешь никуда с папкой лететь. Говорил ты это или нет?!

- Ну, говорил. Потому что там скучно, как в школе на контрольной, в этом… как его Ку-куршавеле. И елки нет, и играть не с кем.

- Так что ж ты сейчас столбом стоишь? Мы до вечера должны к дедушке попасть. А то потом стемнеет, и мы дорогу не найдем.

Генка снова растерянно пожал плечами и переступил с ноги на ногу.

- Ника, а ты точно помнишь, где живет наш дедушка?

Тень неуверенности проскользнула в ясных глазах девочки, но потом она беспечно махнула рукой.

- Конечно, помню! Сначала две деревни надо проехать, потом третью со смешным таким названием «Лихообразово». А потом пойти в лес по тропинке, и там, на поляне будет дедушкина изба. Представляешь, Ген, мы, такие, стучимся в дверь. А он – кто там? А мы – это твои внуки.

- А он – добро пожаловать! – расплылся в улыбке мальчишка. – Дверь откроет, нас впустит, пирогами накормит.

- Ага, точно! На санках по лесу покатает, зверей разных покажет.

Ника восхищенно распахнула глаза.

- Так что бежим на вокзал, я говорю! Или тебе охота с теткой Кларой дома сидеть?

- Совсем неохота - буркнул мальчишка, вспомнив новую няньку. – Она только и знает, что орать, и телевизор свой на полный звук включать.

- Угу, или вино из папкиного бара тырить, а потом с женихом по телефону ругаться - хихикнула Ника. - Да ну ее! Пошли билет покупать, Генка!

Никто из обвешанных пакетами взрослых, конечно, не обратил внимания на то, как две маленькие фигурки, выскользнули из широких дверей торгового центра, пригибаясь от ветра, уверенно пересекли автостоянку, дождались зеленого светофора, и перешли через дорогу, туда, где сквозь белесые вихри метели светились большие окна здания вокзала. Поначалу Нике показалось, что на этот раз их затея увенчается успехом. Шлепая по мокрому полу, они с братом спокойно прошагали через вестибюль и двинулись к билетным кассам. Но почти сразу же столкнулись с непреодолимым препятствием в виде здоровенного мордатого полицейского. Страж порядка со скучающим видом стоял у стены. Заметив детей, он сначала скользнул глазами по толпе, ища их родителей, потом перевел взгляд на очередь возле касс. И, убедившись, что мальчик с девочкой не торопятся подходить ни к кому из взрослых, удивленно поднял брови. Потом еще немного подумал и лениво отделился от стены.

- А что это вы тут одни ходите, деточки? – для начала довольно благодушно пробурчал он, вставая у ребят на пути. – Нехорошо малышам от взрослых отставать! Так и потеряться недолго. Где же ваши мама и папа?

Увидев возвышающегося над собой дядьку, весьма напоминающего безбородого Карабаса, Генка слегка вздрогнул и попятился. Ника тоже немного испугалась. Но случайно взглянув в сторону, увидела такое, что сразу придало ей уверенности. И, крепче сжав в ладони руку младшего брата, девочка решительно затараторила:

- Да мы не с родителями едем, а с экскурсией. Только отстали немножко. Вон наша воспиталка с классом уже сюда идет. Генка, бежим скорее к ним!

Девочка потянула мальчишку за собой, к ввалившейся в зал шумной толпе ребят, которыми командовала шустрая тетка в красном берете. Но полицейский, видимо, что-то заподозрил и направился в ту же сторону.

- А вот я сейчас с вашей воспитательницей поговорю! – строгим тоном произнес он. – Чтобы знала, как детей одних на вокзале бросать.

- Дяденька, не надо! – хором воскликнули брат с сестрой.

- Она нас ругать будет, она у нас, знаете, какая строгая?! – нарочито жалобно завопил Генка.

А Ника, озаренная новой идеей, вцепилась в форменный рукав.

- Лучше позвоните нашей няне! Я вам сейчас номер скажу. Она подтвердит, что мы на экскурсию поехали. И что мы – не бомжата какие-нибудь!

Слегка тронутый детской горячностью, страж порядка, который, в общем-то, был незлым мужиком, кивнул, и достал мобильник...

Погруженная в невеселые мысли, я вздрогнула, когда тишину заброшенной посреди леса избушки прорезала трель телефонного звонка. Вспугнутой птицей кинулась к куртке, уронила ее с гвоздя, выхватывая аппарат. И чуть не упала, услышав незнакомый мужской голос.

- Да, я няня Ники и Гены - в полном смятении ответила я на первый вопрос. - Да, Полина Сергеевна. Что-о?! Какая экскурсия?! Э-э, ну да, школьная… Простите, а с кем я сейчас разговариваю? И где мои дети? На вокзале?! Господин полицейский, я вас очень прошу, передайте трубку Нике.

Аркадий Иванович, мгновенно сделав из моих отрывочных восклицаний правильный вывод, кинулся за дверь заводить транспортное средство.

- НИКА!!! – заорала я в трубку. – НИКУДА С ГЕНКОЙ НЕ УЕЗЖАЙТЕ!!! Ты меня поняла? Никуда!!! Сидите на вокзале! Сейчас мы с дедушкой за вами приедем!

Я уже готова была выскочить на улицу, но внезапно поняла, что это невозможно. Потому, что почти все мои вещички были заботливо развешаны на веревке рядом с печкой. И даже, если бы они уже высохли, надевать их не имело смысла: спортивные штаны и растянутый свитер не монтировались с ролью приличной няни. Я, конечно, не Мэри Поппинс и шляпа с зонтиком зимой явно лишние, но не появляться же в городе в комплекте со сломанной лыжей?!! Да и в каком сугробе ее искать?

Едва не плача, я плюхнулась на стул, с которого только что вскочила. Хорошо, что вернувшийся хозяин дома быстро оценил ситуацию. И ринулся к стоящему в углу комнаты сундуку. И через несколько минут протянул мне … костюм Снегурочки.

- Мы с их покойной бабушкой в ближних деревнях когда-то утренники детям устраивали – вздохнул он. – Когда клубы работали и силы были. Шубейка тебе немного великовата будет, зато по дороге не замерзнешь. Вот, тут у меня и валенки к ней имеются. Облачайся! А я пока свои документы найду. Ты ж у нас только на словах – няня, а на лбу ничего подобного не написано. Вдруг детей кому попало, не отдадут? А у меня с внуками фамилия одна. И вопросов возникнуть не должно. Я и фотографию с собой прихвачу. Для отчетности.

- А если фамилию в протоколе запишут? – спросила я, пытаясь натянуть на себя не досохший свитер. – И папаше доложат – кто детишек забрал?

- Папаша пока в отсутствии – хмыкнул Аркадий Иванович, отнимая у меня сырую шмотку, и протягивая свою толстовку. - У него свои печали: где престижнее погудеть с размахом? Европа-то - местечко маленькое. Взмахнул правым рукавом – Париж в повидле, взмахнул левым – Лондон в дерьме. Все рядышком. Да и ошибиться, как ... эээ ... два пальца об асфальт.

А прочая родня моих точных координат не знает: олигархи у меня не гостили. Так что успеем что-нибудь придумать к тому времени, когда нас вычислят. Думаю, что в полиции заявления о пропаже детей, наверняка, еще нет. Трех дней же не прошло. А там, глядишь, доблестный страж порядка свой выходной отметит, и вообще не вспомнит – ЧТО у него на службе было? К тому же, сдается мне, что дура-гувернантка не сможет даже сказать – во что наши беглецы одеты? Так что мы совсем других ребятишек могли забрать…

ГЛАВА 4. В белой-белой зиме, на краю заповедного леса…

Все прошло великолепно и на удивление буднично. Когда мы появились на вокзале, дети с радостными воплями бросились нам навстречу. Пока они висели на дедушке, я, мило улыбаясь, быстренько уболтала полицейского, тысячу раз извинившись за доставленное беспокойство. Он облегченно вздохнул, и отпустил нас с миром. Даже не спросив никаких документов. То ли настроение у него было все еще новогоднее, то ли подсунутая дедом купюра сыграла свою роль. Но наши извинения были благосклонно приняты. И мы быстренько покинули опасную территорию. Отправив деда устраивать своего «железного коня» на стоянку у ЖД вокзала, и договорившись встретиться возле часовни, мы с детишками неспешно прогулялись по тихому скверику. Правда, я совсем забыла, что на выходе из него помещается полицейский пост. Но дети в сопровождении Снегурочки на данном этапе никого не интересовали. Короткий зимний день постепенно угасал, и народ торопился попасть если не домой, то хотя бы на поезд. Так что внимания на мой безумный наряд никто не обращал. Мы дождались Аркадия Ивановича, и отправились искать какую-нибудь столовку. Надо было покормить детей и обсудить дальнейшие планы. Изрядно помотылявшись по улице Вокзальной туда и обратно, мы с трудом нашли заведение общепита.

- Даже странно – сказала я. – Два вокзала рядом, а Макдональдса ни одного.

- Вот и хорошо – хмыкнул обладатель двух беглых внуков. – Зато желающих составить нам конкуренцию будет мало.

Очереди, действительно, не наблюдалось. Мы взяли себе жареной картошки с овощами, каких-то плюшек и горячего чая. И, предоставив ребятишкам, возможность самостоятельно разбираться с ужином, сели за соседний столик.

- И что нам теперь делать? – спросил Аркадий Иванович, тщетно мешая чайной ложкой не положенный в чашку сахар.

Я пожала плечами.

- Ехать в Осиновую Слободу. К вам в сторожку все равно не добраться – ибо всем нам в снегоход не поместиться. Эта задача похлеще, чем «запихать жирафа в холодильник». При любом раскладе кто-нибудь не влезет. То есть, упихнуться, может, и получится, но первый же пост ГАИ станет для нас последним. На такси к вам по лесу не проехать, тут скорее танк нужен. Танка у нас пока нет, да и темнеет уже. А до моей Слободы автобус ходит аж до позднего вечера. Вот только садиться на него лучше в центре, а не на автовокзале. Спокойно доедем, переночуем, а утром вы в город вернетесь, и транспорт свой заберете. Дети со мной побудут – дом у меня теплый, запасы на зиму имеются. Сынок ваш хоромы мои уже проверял. А больше никто не явится – потому, что никакого договора мы с Леонидом Аркадьевичем не составляли, и мои данные никому не известны. Он же меня не в агентстве нанимал. Меня ребятки в Пушкинских Горах сами нашли…

- А что вам дома скажут, когда мы туда всей стаей явимся?

Тут дед оценивающе на меня взглянул и вздохнул.

- К девушке вашего возраста обычно муж прилагается.

- Козел ко мне прилагается – хмыкнула я. – А, может, кот. Или лапоть? Одним словом, дворовый. Каких газет налопается – в то и превратится.

- Не понял…

- А чего тут понимать? Ведьма я, потомственная. Вот со мной рядом всякая нечисть и живет. Но вы не бойтесь – я Эммануила Георгиевича в строгости держу.

Бедный лесник ни черта из моих слов не понял, только жалостливо на меня посмотрел. Видимо решив, что «козел» - это, все-таки, муж. Но с доводами моими согласился, потому, что других вариантов все равно не было. Мы дождались, пока ребятишки управятся со своей, а заодно и дедовой едой, и было потянулись на выход.

- Один момент – сказал Аркадий Иванович, хватая меня за руку. – Давайте сначала слегка преобразимся.

Оказалось, что снегурячий халат был подбит кроличьим мехом, и, в самом деле, являлся «шубейкой». Причем, одежку можно было спокойно вывернуть наизнанку. В рюкзачке у Ники нашелся посадский платок, и через пять минут из меня сделали поселянку. Так что на автобусную остановку выдвинулась нарядная купчиха с картины Кустодиева, а за ней мирно прошествовали дед и двое его внуков. Кстати, одеты детишки были в скромные курточки, в которых они у меня обычно гуляли во дворе и на лыжах в школе катались. Сообразили, что при побеге не стоит привлекать ни чье внимание своим внешним видом. Ботинки, правда, пришлось надеть «крутые», но других, видимо, не нашлось. Но, когда на улице снегу по колено, на башмаки никто не смотрит…

Так что в автобусе на нас никто не обратил внимание. Да и обращать-то было особо некому. В последнем рейсовом ПАЗИКе сидела только пара старушек да мирно дрых в углу поддатый мужичонка. Мы благополучно разместились на задних сиденьях, и автобус тронулся. Генка и Ника прилипли к темным окнам и восторженно попискивали, когда колеса проваливались в особо глубокую яму. Им-то вся эта поездка на скрипучем драндулете по ухабам и колдобинам сельской местности казалась, наверное, невиданным Диснейлендом.

Аркадий Иванович помалкивал и в какой-то момент даже задремал, устав от долгого и сложного дня. И то правду сказать: ведь не мальчик уже. А тут ему пришлось аж два раза снегоход гонять. Сначала спасая в лесу заплутавшую «Настеньку», а потом вызволяя не в меру активных внуков. Я в полглаза присматривала за ребятишками, чувствуя, что меня тоже начинает одолевать сонливость. Но тут внезапно проснулся принявший на грудь пассажир. Зевнул во весь рот, потом уставил на меня не вполне сфокусировавшийся взор.

- Здорово, бабка! – хрипато провозгласил он. – Внучков из города в родные пенаты везешь?

Я молча кивнула, а про себя усмехнулась. Как видно, маскарад удался, раз пьяненький мужик с ходу накинул мне лишних три десятка лет.

- Эт-то пр-равильно! – продолжил спич говорливый пассажир. – Нонеча молодежь норовит из деревни свалить. А кто ж тогда землю пахать будет?

Произнеся последнюю фразу с достойным актера МХАТа трагическим надрывом, красноносый тип всхлипнул, утерся рукавом, достал из кармана шкалик … и протянул его мне.

- Выпьем, бабуля, за наше детство золотое деревенское!

Тост мне понравился, а вот мутное содержимое сосуда – почему-то нет. Да и не собиралась я распивать горячительное в компании незнамо кого. Особенно, если учесть, что ничего крепче чая я уже несколько лет как не пила. Поэтому я вежливо, как могла, улыбнулась поддатому дядьке и покачала головой.

- Да ты шо, старая, не уважаешь меня, что ли? Или за поля родные в лом тебе рюмку поднять?!

Пьяное благодушие как-то быстро слетело с мужика. Он грозно засопел и сердито замахал бутылкой. Генка и Ника перестали болтать и толкаться, обернулись на меня и испуганно притихли.

- А ну, отстань от дамы, змий зеленый!

Аркадий Иванович бросил эту фразу негромко, но так веско, что пьяный тип вздрогнул. Но позиции не сдал, а забубнил еще возмущеннее:

- А ты, старый пень, чего в наш разговор влезаешь?! Я тут бабке, может, культурно развлечься предлагаю, а ты мне всю личную жизнь рушишь!

Несмотря на разгорающийся скандал, я не выдержала и громко фыркнула. Новоявленный поклонник неожиданно воспринял это как знак благосклонности с моей стороны.

- Во-от как весело со мной кралечке! – почти пропел он. – А ты, бугай чертов, не лезь к людям, когда они отдыхают!!!

Аркадий Иванович нахмурил густые брови и медленно начал вставать… Я поняла, что комедию пора прекращать, пока она не превратилась в полицейский протокол. Вон сколько свидетелей в случае чего объявится. Водитель уже несколько раз обернулся, да и старушенции таращились на нас во все глаза.

- Вы бы закусывали хоть иногда, добрый человек! – усмехнулась я. – А то ведь не ровен час, с пьяных глаз такое померещится, что потом долго пить не захочется!

С этими словами я вскочила с места. Автобус дернулся, я качнулась, но успела сорвать с головы платок. Туго заплетенная русая коса упала на плечи. Мужик с бутылкой замолчал и открыл рот. Тут автобус слегка притормозил у перекрестка. Я мигом сорвала с себя шубейку, вывернула ее и набросила на себя снова. Горе-кавалер сполз с сиденья и сделал попытку перекреститься.

- Пресвятые угодники, вот-те чудо! – забормотал он. – В единый миг бабка помолодела! Серебром вся покрылась – ну дела!

Аркадий Иванович подмигнул мне и гулко кашлянул, обращая на себя внимание. Мужичонка отшвырнул бутылку и принялся истово кланяться.

- Вразумил ты меня, господи! Бросаю отныне пить! Матушка-барыня-боярыня! Аньдел небесный! Не карайте вы меня-дурака, а примите душу на покаяние!

Я растерянно посмотрела на деда. Тот шумно вздохнул, бросил взгляд на забулдыгу и выразительно постучал себя пальцем по лбу. К счастью, автобус остановился, и несчастный грешник вывалился из него. После чего резво поскакал по сугробам к виднеющимся вдали домикам, мимо большой таблички «Дер. Лихообразово»

- Очень подходящее название для таких вот ее обитателей - усмехнулся Аркадий Иванович.

Тут я с облегчением рассмеялась, а вслед за мной и дети.

Но вот, наконец-то, автобус подрулил к знакомой остановке, и мы дружно выпрыгнули в снег. Небо к этому времени совсем потемнело. Между высокими, как холмы, сугробами залегли густые синие тени. А над нами уже зажигались большие колючие звезды. Воздух дышал морозным холодом и вкусно пах печным дымом. Стройные, молодые тополя, в сверкающих блестках инея стояли по обе стороны деревенской улицы, словно встречая долгожданных гостей. Разрумянившиеся от мороза Гена и Николь, смотрели на все вокруг широко раскрытыми блестящими глазами.

- А зима в деревне совсем не такая, как в городе - радостно заметил мальчик.

И я подумала, что он прав. В деревне зима особенная. Тихая, морозная, с большими сугробами, скрипучим снегом и красивыми ледяными узорами на окнах. Рассматриваешь, любуешься этими картинками - как будто в сказку заглядываешь! Тут и диковинный лес с колючими ёлочками, и фантастические дворцы с остроконечными пиками на башенках, и целая галактика с множеством звёзд и планет. А зайдешь в дом, где не так зябко, как в застекленной галерее - верандочке, щеки сразу будто огнем обжигает, а потом пощипывает приятно. Сидишь за круглым столом, болтаешь ногами и слушаешь, как на кухне деревянные половицы поскрипывают. И обязательно пахнет чем-нибудь таким по-зимнему уютным, согревающим, что аппетит разыгрывается не на шутку... Кстати, надо будет Эмика в погреб сгонять за вареньем. Угощу ребят, а завтра с утра пироги затею.

Мы поднялись на скрипучее крыльцо, миновали веранду, вошли в сени. В доме было на удивление тихо. Не орал телевизор, не стучал копытами мой дворовый. Только где-то негромко тикали часы.

- Эммануил Георгиевич, - позвала я. - Встречай гостей!

Попутно думая, КАК быстро, коротко и доходчиво объяснить Аркадию и детишкам наличие в доме говорящего козла при галстуке и золотых очках. Никто не откликнулся. Аркадий Иванович сказал, пряча смущение:

- Может вам, Полина Сергеевна, позвонить сначала надо было своему супругу?

Я не успела сказать, что никакого мужа у меня нет. С лесенки, ведущей на чердак, бодро прыгая по ступенькам, скатился огромный … веник. И принялся деловито скакать вокруг гостей, стряхивая снег с валенок и ботинок. Наверно только я заметила, промелькнувшие среди прутьев два хитрых желтых глаза.

Генка и Ника же завопили от восторга и принялись ловить диковинную «игрушку».

- Он на батарейках, наверное! – голосила девчонка.

- Это японский веник-покемон! – вторил ей брат. – Я про такого в тырнете прочитал, когда в папкин комп однажды залез.

Ника чуть не поймала «японский гаджет». Но преображенный Эмик ловко вывернулся, и подскочил к Аркадию Ивановичу. Тот, пока детишки резвились, уже успел сам отряхнуть валенки и тулуп. И смотрел на чудо природы с добродушной усмешкой, но без особого удивления.

- Роботы-пылесосы видывал и раньше, а вот технически оснащенный веник – впервые - заметил он. – Дозволите, Полина Сергеевна, потом инструкцию к нему почитать?

Должно быть, слово «инструкция» чем-то оскорбило моего капризного дворового. Он резко остановился, гордо выпрямился, насколько такое выражение применимо к венику, и не спеша отправился под лестницу.

Я сняла снегуркину шубку и сразу почувствовала, что в доме не так уж тепло. Вернее даже, весьма прохладно.

- Эмик! – сердито крикнула я. – Опять котел барахлит? Сколько раз я тебе говорила – проверь его!!!

Аркадий бросил на меня удивленный взгляд. Подумал, должно быть, что мой таинственный «супруг» настолько застенчив, что до сих пор скрывается в глубине дома. И решительно сказал:

- Ставьте чайник, Полина Сергеевна. А я уж с вашим газовым котлом повоюю. Это я умею! У вас под лестницей вход в подпол?

И не успела я глазом моргнуть, как дедушка-на все руки мастер, согнувшись вдвое, шагнул за незаметную дверцу в стене.

- Идем на кухню, ребята, - вздохнула я. – Курточки можете пока не снимать. Сейчас я чайник поставлю, кашу разогрею и варенье достану.

Пока я возилась с плитой, а детишки, прилипнув к окнам, рассматривали покрытый снегом задний двор, проблема с котлом решилась на удивление быстро. Воздух наполнился приятным теплом, а наш спаситель вылез из подпола, озабоченно качая головой.

- Втулку, которая все время отходила, я, как мог, прикрутил - пояснил он. – Но это ненадолго. Резьба там еле держится. Завтра в город поеду – снегоход со стоянки забирать. И заодно в магазин «Все для дома» зайду, поищу подходящую деталь.

- Чертов Эмик, должно быть, веником прикинулся и услужливым внезапно стал от того, что знал про втулку, да починить не смог. Или не захотел - сердито подумала я, а вслух поблагодарила Аркадия.

И уже собралась пригласить его к столу, но не успела. В коридоре что-то оглушительно загремело. Потом раздался громкий топот копыт. И в маленькую кухню, вальяжно покачиваясь, ввалился Эммануил Георгиевич собственной персоной. Вот только на культурного и образованного дворового в очках и галстуке он походил мало. На голове, промеж рогов несносного козла красовалось подобие сложенной из бумаги короны. Шерсть на одном боку отчего-то кудрявилась, как у барана. На другом – росла нормально, но при этом имела странный розовый оттенок. На шее у Эмика висела невесть откуда взявшаяся позолоченная цепь. А губы – о ужас! – были окрашены в ядовито-красный цвет, точно у модницы «лихих девяностых».

ГЛАВА 5. Жил был у бабушки серенький козлик…

- Э-э-мик, что с тобой? – еле смогла пролепетать я.

Ника и Генка, до этого момента вяло ковырявшиеся в каше, мигом отложили ложки. Но при этом ничуть не удивились. Они мечтали сбежать в сказку, и теперь получали чудеса оптом и в розницу. А вот бедный Аркадий Иванович вскочил, перевернув стул, и теперь растерянно смотрел то на меня, то на стоящее посреди кухни чудище.

- Так вы не только детей воспитываете, но и животных в свободное время дрессируете? – только и смог вымолвить он.

И тут Эмик заговорил.

- Опытный косме-ме-метолог даст ценные советы одиноким дамам. Ик! Дамы помните! Косме-ме-метика – это средства по уходу за кожей, волосами и ногтями, превращающие спящее чудовище в бодрствующую красавицу. Мягкий пилинг! Намажьте лицо сливками и позовите кота. Маска для лица! В блюдечко режется лимончик, в стаканчик наливается коньячок. Лимончик съедается, коньячок выпивается. Лицо блаженно улыбается и свежеет! Акции и скидки – только сегодня. Займитесь собой сейчас, чтобы через пять лет не пришлось ставить козлика на аватарку.

Дворовый нес весь этот бред, старательно закатывая глаза, шевеля накрашенными губами и время от времени покачиваясь. Я, кажется, начала догадываться, в ЧЕМ тут дело.

- Эммануил Георгиевич! – нехорошим голосом произнесла я. – Ответьте мне, своей законной хозяйке, ЧТО вы изволили недавно скушать?!

Козел закачался, как кустик в бурю, и мелко захихикал:

- В каждой женщине должна быть изюминка, а из моей хозяйки – хоть компот вари! Да некому – вот беда! Но есть выход.

Эмик пошел по кухне, чертя копытами синусоиду.

- Семе-ме-мейный психолог! Ик-ик! Щаз я вам выдам пару советов. Не бойтесь семе-мейных ссор. Лучший способ успокоить нервы после них – это поточить кухонные ножи. И в домашнем хозяйстве порядок, и муж начинает несмело улыбаться! Хозяюшка, а твой почтенный избранник в курсе, что ты, вообще-то, ведьмочка? Не красней, дорогая хозяйка! Мужик чем старше – тем богаче! Серебро в волосах! Золото – в зубах! Камни – в почках! Недвижимость… в этом…как его…

- Эммануил, мать твоя коза! – заорала я, забыв про все на свете, и даже не стесняясь детей. - ЧТО ты сожрал на этот раз? Признавайся, гад!!!

Я подскочила к этому рогатому монстру. Он дернулся и с головы слетела бумажная корона.

- Так и знала - упавшим голосом сказала я. – Ты, паршивец, ошивался возле деревенской мусорки, и слопал выброшенный гламурный журнал? Забыл разве, болван копытный, что глянцевые издания на тебя действуют, как ведро водки на хилого интеллигента?

Вместо ответа Эммануил опять замекал, потом испустил ржание, достойное скорее лошади. И картинно упал посреди кухни, раскинул четыре ноги с копытами. В общем, Аркадию пришлось на собственном хребте тащить это чучело во двор и там от души макать в сугроб. Когда окаянный козлище немного протрезвел, я пинками затолкала его в пустующий сарай. И заперла дверь снаружи.

- Пусть посидит до утра, авось еще больше оклемается - немного виновато сказала я Аркадию. – Вообще-то, Эмик смирный. Ну, разве что советы чересчур любит давать. Это досадная случайность, что именно сегодня он слопал идиотский дамский журнал.

И замолчала, избегая смотреть на деда. Мда-а, что ж он обо мне теперь подумает? Что его любимые внуки попали к ненормальной тетке, у которой по дому пьяные козлы разгуливают?! А потом я услышала басовитый хохот. Аркадий Иванович смеялся так, что даже вспотел и снял ушанку – вытереть лоб.

- Давненько я так не веселился - признался он, широко улыбаясь. – Ну, барышня, с вами не соскучишься! То вы Снегурочка, то старушка - божий одуванчик, а то – ишь, ты – ведьма! Да ладно, не стоит так убиваться. Вы же не виноваты, что ваш домашний питомец – такой озорник.

- Ну, он не совсем чтобы мой – вздохнула я. – Мне это чудовище от бабушки досталось вместе с домом.

- Жил-был у бабушки серенький козлик? – снова хохотнул лесник.

- Ага – кивнула я. – Вам смешно. А мне – одна головная боль. По началу-то он смирный был. И дом сторожил – пока я с вашими внуками сидела. А потом на печатную продукцию подсел и совсем берега попутал. На улице жить не желает, советы идиотские дает и корону носит. Прямо – принц Гарри! Сам себе король, блин! Думаете, с чего его на семейную тематику-то вынесло? Мечтает меня замуж сплавить, чтобы кто-то за него по хозяйству хлопотал…

- Это я уже понял – улыбнулся Аркадий Иванович. – В технике ваш Эммануил не силен.

- Зато от него другая польза есть – хмыкнула я. - Сынка вашего сторожевой козел до полусмерти напугал. Кстати, как же так вышло, что у вас такой сын вырос? Вы вроде – хороший человек. А чадо – на всю голову бизнесмен?

Мой собеседник горестно вздохнул и засобирался в дом.

- Потом расскажу. Сейчас пора детишек спать укладывать.

- Конечно, конечно – согласилась я. - Но сперва я вам небольшую экскурсию проведу. Домик у меня хоть и небольшой, но уютный. Светлая комната в два окна – почти музей. Там все осталось, как в детстве. Пузатый буфет, широкая кровать послевоенных лет с металлическими спинками и шарами, небольшой диванчик с валиками да старый сундук. Большая печка делит дом на жилую и хозяйственную половину. Когда в нашей Слободе газ провели, и все кинулись котлы ставить, я ничего ломать и менять не стала. А совместила приятное с полезным. Отопление – вещь хорошая, но и печка – не лишняя. Я в ней частенько пироги пеку. Да и прочая еда там получается гораздо вкуснее, чем на любой плитке. Мебель старая меня тоже вполне устраивает. Так и кажется, что заглянешь в комнату, а там – бабушка подружкам гадает…

В хозяйственной части я только холодильник поставила да тахту узенькую прикупила. А так – все, как раньше. Стол, лавки, полочка с посудой, лесенка на чердак. Вот только скотный двор пришлось извести. Раньше по узкому коридорчику пройдешь, а там за дверью очередная буренка. Но мне скотину держать не с руки. И здесь у меня теперь дровяной сарай, и, извините, теплый сортир. Был когда-то и сеновал, но Эмик, гад, траву жрет только свежую. Да и жить норовит в доме, а не в сарае. Но я его в коридорчик выгоняю, когда сильно достает. А уж если гости приезжают, то исключительно в сарай. Иначе добрые люди до горшка могут и не дойти... А вот ванну я тут поставить поленилась. Зато в огороде баня есть. Кстати, а где ваши внуки?

Несносные детишки обнаружились в комнате. Они упоенно скакали на кровати, устроив из нее батут. Бедное сооружение дико скрипело пружинами, но стояло крепко.

- Качественно делали! – восхищенно выдохнула я, припомнив, что и сама любила пострадать такой же фигней.

Но, разумеется, не призналась, а погнала мелких к умывальнику. Запасливые беглецы дружно достали из рюкзачков зубные щетки и послушно почистили зубы. А потом улеглись под лоскутное одеяло и мгновенно уснули. Я, наконец, смогла переодеться. И, нырнув в любимые джинсы, отправилась стелить постель их дедушке. Аркадий Иванович скромно сидел на лавке и молча разглядывал висящие на стене раритеты. Пожелтевшую карту Гражданской войны, фотографию моего прадедушки в буденовке, бабушку в свадебном платье, и кучу каких-то трав, висящих по углам не первый год. Я достала с печки одеяло и подушки, и отнесла их на тахту.

- Можете ложиться! Единственный минус – холодильник под ухом гудит. Но мне кажется, что вы так устали, что эта ерунда вам спать не помешает.

- А выпить у вас не найдется, дражайшая Полина? – внезапно спросил мой нечаянный гость. – А то у меня голова гудит не хуже вашего холодильника. Да и историю свою надо вам поведать, а в ней без бутылки не разберешься. Или вы спать хотите?

Я отрицательно помотала головой.

- У меня тоже в мозгу сплошная бетономешалка. И фиг уснешь! К тому же, другого такого случая может не представиться. Не каждый день у меня козел под замком сидит и под рогами не путается.

Я метнулась за шторку, отделявшую «столовую» от «кухни», порылась в шкафчике и притащила пыльную бутылку вишневой настойки. Потом достала их холодильника нехитрую закуску и поставила все это на стол. Села на лавку и приготовилась слушать.

- Я уже говорил вам, что всю жизнь в лесу провел? Это и не мудрено, так как я Лесотехнический институт в Петербурге заканчивал. Но, как известно, даже любимое дело имеет свои минусы. Пока сынок был маленьким, все было хорошо и даже прекрасно, если не считать того, что у его мамы было слабое здоровье. А когда дело к школе подошло – встал вопрос – куда нам всем деваться? С одной стороны – моя работа и польза свежего воздуха для больной жены, а с другой – образование и прочие дела. Ну и сплавили мы отрока к деду с бабкой. В столицу нашей Родины. Родня была при хорошей должности и деньгах, меня откровенно не любила, но внука привечала. Только вот беда – он ко мне на каникулы ездить не любил, а мое появление у них дома не приветствовалось. Так что мы потиху и разошлись, как в море корабли. Потом что-то там, у дорогих родственников пошло не так, квартиру свою они продали, а сами за рубеж смотались. Но Леньку в какую-то платную школу с пансионом и прочими пряниками пристроить успели. В ней он совсем от рук отбился. Хотя аттестат хороший получил и универ закончил. Но, как был «мажором», так и остался. Про его семейную жизнь вам и так все известно. Жена моя все равно умерла, сын – чужой, а внуков мне не выдают. И кто в итоге остался в дураках, я теперь уже не просто догадываюсь, но и прекрасно знаю…

- Просто карма какая-то с богатыми родственниками! – хмыкнула я. – А что же с внуками-то теперь будет?

- А вот это самый главный вопрос – вздохнул Аркадий Иванович. - Нам с вами их точно никто не оставит. Еще и похищение припишут…

- Какое, вашу мать, похищение?!! – возмутилась я. – Мы их от приюта спасли. А, может, даже, от смерти!

- Какой приют, когда у них родители есть?!!

- Такой! Родители своих обязанностей не выполняют. Мамаша, простите, где-то шалавится, а от папаши детишки сбегают. Причем зимой и в никуда!

- Почему – в никуда? Они в сказку бежали.

- Ну да! И замерзли бы в лесу, как делать не фиг. А это уже триллер, а не сказка. Даже я бы тут не сидела, если бы вы меня из сугроба не вынули! Не зря меня Эмик предупреждал, что «не все йогурты одинаково полезны», то есть, тьфу, не каждая лыжная прогулка – благо! Я ж сама умная – и слушать его не стала.

- Но тогда бы мы с вами не встретились – задумчиво произнес Аркадий Иванович, вертя в руках, пустую рюмку, и как-то странно на меня посматривая.

Я отчего-то засмущалась, и принялась вылавливать из банки последний соленый огурец.

- Я хотел сказать, что не попади вы ко мне в дом, мы бы не успели забрать детей с вокзала. И даже не знали бы, что они сбежали. Так что это всего лишь круговорот добра в природе…

- Это не круговорот, а бабушкино вышиванье – хмыкнула я и притащила из комнаты лоскутки.

- Вот, любуйтесь! Это – дети, это – снежная дорога, это – домик. А это – ВЫ!

- АБАЛДЕТЬ! – произнес мой гость, почесал бороду, и посмотрел на меня еще более задумчиво. – Да вы, барышня, и вправду – ВЕДЬМА…

- Что, страшно? – рассмеялась я. – Ладно, ложитесь спать. А я схожу своего козлопотама проведаю. Если протрезвел, и согласен побыть котом или веником – верну на родину.

- Вам помочь или не мешать?

- Лучше не мешать. Эмик при свидетелях извиняться не любит. А бросаться на меня не станет. У него же кроме меня никого нет.

- И поэтому он вам мозг чайной ложечкой выедает? Странные отношения…

- Ему простительно – он старенький. Его мой прадедушка из какой-то барской усадьбы приволок – в качестве свадебного подарка. Правда, хитрый Эммануил тогда котом прикидывался.

- А я думал веником. Прямо-таки царский подарок на свадьбу. Почти, как черевички для панночки.

- В те годы и веник за подарок считался. И даже лапоть. А тем более – кот крысолов. Не иронизируйте, Аркадий Иванович! А то мой геройский прадедушка с фотографии на вас уже нелюбезно смотрит. Лучше допивайте настойку да укладывайтесь отдыхать. И поторопитесь. Внучье ваше обычно рано поднимается.

Я набросила на плечи пуховый платок и выскочила на улицу. И едва не споткнулась об кота, мирно сидящего на крылечке.

- И как ты только выбрался, зараза? – удивилась я.

Кот лениво потянулся, зевнул, и потерся об мои ноги.

- Ладно уж, иди в дом, чудовище мохнатое. Только чур, гостей моих не обижать. И тему моего замужества не поднимать! Иначе превращу в лапоть и в сундук навечно запру. А там газетками уже не позавтракаешь…

Утром я еле продрала глаза. И то только потому, что бабушкина кровать была пуста, а из «столовой» доносилось приглушенное хихиканье. Натянув джинсы, я шагнула за занавеску. Мама дорогая! На полу сидят дети, там же стоит кошачья миска, а вокруг нее Эмик на двух ногах ходит. Деда они тоже разбудили, но тот пока исполняет роль наблюдателя. Видимо, опасается, что при неверно истолкованном движении, домашнее животное превратится в бодливого козла.

- Как зовут вашего котика? – тут же спросила Ника.

- Эммануил это – буркнула я. – Просто сегодня он прикидывается белым и пушистым.

- А что он ест? – поинтересовался Генка.

- ВСЕ!!! Когда это чучело изволит быть котом, он садится у миски в позе египетского фараона, и молча смотрит мне в глаза. Если я тут же не метнулась насыпать ему еды, то он начинает лапой скрести миску. Надеется, что там откроется какая-то волшебная дверца, и корм сам появится. Потом опять смотрит на меня, но уже укоризненно. Если и это не помогло, он говорит робкое «мяу». А если его и дальше не слышат, то просто меняет облик, и сам нахально лезет в холодильник. Так что отойдите в сторонку, я ему молока выдам. Говорят, при отравлении свинцом это помогает…

- Каким свинцом?!!

- Обычным. Типографская краска наносится свинцовыми шрифтами и свинец, естественно, переходит в отпечаток на бумаге. А кто у нас вчера журналы жрал? Правильно, Эммануил Георгиевич. А вы, раз уж встали, быстро идите умываться и одеваться. Нечего в пижаме на полу сидеть – из-под двери дует. А ваше лечение у меня не запланировано.

ГЛАВА 6. Белой-белой зимой, на краю заповедного леса…

Я произнесла эту фразу нарочито сурово. А потом улыбнулась и с шутками и прибаутками повлекла детишек умываться. После завтрака Аркадий Иванович собрался поехать в город за снегоходом. Но я попросила его ненадолго заняться внуками.

- Я ребятишкам вчера пирогов наобещала. А обманывать детей нельзя. Но если вы уедете, а Генка и Николь будут вертеться на кухне, то вместо пирогов у меня получится невообразимое блюдо под названием «шаловливые дети, обвалянные в муке». И обед вместе с ужином придется отложить – пока я эту сладкую парочку не отмою. А для этого придется еще и баню топить.

- Намек ясен – остаюсь! – усмехнулся бравый дедушка. – Ради ваших, Полинушка, пирогов да прямо из русской печки – готов потерпеть разлуку со своим «железным конем».

С этими словами он сгреб ребятню в охапку и отправился с ними в комнату. Откуда вскоре донеслись взрывы хохота и басовитое ржание. Дед и внуки, должно быть, решили поиграть в лошадки. Ну, и ладно, лишь бы дом не разнесли, и меня не отвлекали. Я не спеша замешивала тесто. Фальшивый кот, успевший выдуть не одну миску молока, снова принял излюбленный козлиный облик. И теперь разгуливал вокруг меня с видом академика, изучающего редкий вид орхидеи.

- Чего молчим? Неужто, совесть замучила? – ехидно поддела я его, орудуя скалкой.

Эммануил с достоинством покачал рогами.

- Отнюдь. Если меня что-то и мучает, то лишь напряженные раздумья.

- О чем тебе, рогатому, думать? – вздохнула я, отбрасывая прядь волос измазанной в муке ладонью. – Какой бы еще дурацкий журнал на обед слопать?

Вместо ответа Эмик прошелся по кухне, и сделал попытку разглядеть свое отражение в начищенном самоваре.

- Я думаю, что из меня, все-таки, вышел бы неплохой специалист. Прямо так и вижу будущую вывеску своей фирмы: «Рога счастливой жизни не помеха! Семейный психолог Эммануил легко избавит от проблем с вашей второй половиной».

- Звучит, как реклама начинающего киллера - фыркнула я.

- Давай-давай, издевайся над бедным дворовым, хозяюшка, - обиженно пробубнил козел. – Но я вчера хоть и не в себе был, однако, заметил, КАК на тебя Аркадий свет Иванович, поглядывал.

- Ну, и как же? – нелюбезно буркнула я.

И словно ненароком покачала в руке тяжелую скалку.

- Удивленно и восхищенно – вот как! Мой тебе совет, хозяйка, хватайся за этого дедулю и не отпускай ни за что! Подумаешь, возраст! Старое вино с годами только крепнет. Прикинь сама: недвижимость у него есть, авто какое-никакое – тоже. В технике разбирается отлично. И опыт у него в житейских делах явно немалый. Да и не только в житейских, наверняка… Хоть он и седой, как лунь, и борода лопатой, все ж видно, что мужчина – ого-го! А-ай, за что?!

На последних словах я, все-таки, не выдержала и слегка треснула доморощенного «психолуха» по хребту.

- А чтоб язык не распускал! - свирепо пояснила я. – И не сватал меня к родственнику моих же воспитанников! С которым я, кстати, всего-то второй день, как знакома. Да и разговорчики эти просила не заводить!

- Роме-мео и Джульетте одного взгляда хватило! – нахально проблеял рогатый библиофил.

- Ты опять за свое? Пирогов не получишь! Иди вон под лестницу и подумай над своим поведением.

Эмик тут же уныло опустил голову.

- Ну, вот и слова сказать нельзя. Нечистой силе, вообще-то, положено советы хозяевам давать. Не любят тут меня! Обижают, третируют, топчут...

Огромная мутная слеза выкатилась из его круглого желтого глаза и поползла по носу, застряв в длинной бороде.

- Ладно, мир, Эммануил Георгиевич, - устало вздохнула я. – Только не приписывай мне несуществующих женихов. Я этого терпеть не могу!

- Отныне буду нем, как кукушка в твоих ходиках, - торжественно пообещал козел. – Она выскакивает каждые полчаса, а что орет – не слышно. Только клюв даром разевает. Кстати, показала бы ты старинные часики нашему Даниле-мастеру, то бишь, Аркадию. Вдруг он не только запчасти у газовых котлов менять умеет? А пока он чинит, можно тары-бары всякие завести. О времени быстротекущем, да о молодости, что не вечна, и ей опора в жизни нужна…

- Эмик! – с нажимом произнесла я. – Вижу, что пирогов тебе расхотелось. А что насчет сарая? Желаешь вернуться?

- И вовсе нет! Это я просто так болтаю, по привычке. А с чем пирожки?

- С вишней.

- Пирог из вишни – слова излишни. Хе-хе, да я поэт, оказывается! Это потому, что я для литературной опохмелки, так сказать, после злосчастного журнала употребил брошюрку какого-то местного графомана.

- Погубит тебя когда-нибудь твоя начитанность - вздохнула я. – На вот, возьми, Эммануил Георгиевич горячий пирожок с капустой. Вишневого варенья на все тесто не хватило, пришлось начинку разнообразить.

- Пирог с капустой – вкусно и грустно – продекламировал Эмик. – Потому, что к моим словам упорно не желает никто прислушиваться. А с грибами выпечка имеется?

- Нет.

- Жаль! А то у меня такая чудесная рифма родилась! Пирог с грибами – ты больше не с нами.

- Спасибо за комплимент, дорогой советчик! – обиделась на этот раз я. – Вообще-то, я в грибах с детства разбираюсь. А вот на тебя поедаемая печатная продукция влияет как на викинга – порция жареных мухоморов. Дуреешь ты от нее, короче, и не в меру буйным делаешься!

Как бы то ни было, веселая перепалка с Эмиком помогла мне скоротать время, пока пироги подрумянивались в печке. И очень скоро дом наполнился вкуснейшим ароматом свежей выпечки. Шум за стенкой мгновенно прекратился, и раскрасневшиеся внуки вместе с дедом дружно ввалились в закуток между печкой и окном, едва не снеся с него противень с пирогами….

В общем, обед удался на славу, а вредный Эммануил сидел тихонько в уголке, поедая десятый пирожок, и с дурацкими разговорами больше не совался.

- Ну, теперь я вас оставлю ненадолго - со вздохом сожаления произнес Аркадий Иванович по окончании маленького пира. – Железного коня своего пригоню и втулку к котлу куплю. Кстати, о котле! Не барахлил ли он, часом, пока я утром внучков забавлял?

Я уверила добрейшего деда, что с отоплением у нас пока все в порядке, и он отбыл. Несносный Эмик проводил его хитрющим взглядом желтых глаз, а потом явно нацелился ляпнуть мне очередной комментарий. Но я была во всеоружии!

- Дети - голосом Лисы Патрикеевна проворковала я. – Смотрите, какая погода чудесная стоит! Не желаете ли поиграть с Эммануилом Георгиевичем во дворе? Обещаю, что совсем скоро присоединюсь к вам. А пока можете разыграть там финальную сценку знаменитого стишка про козлика. Ну, или куплет из песенки про Пегги: «У Пегги старый был козел, он бородой дорожки мел…»

Стоит ли говорить, что мое предложение вызвало у ребят неописуемый восторг? Разобравшись с посудой, я посмотрела в окно и усмехнулась незабываемому зрелищу. Два малолетних разбойника решили сделать из Эммануила, не много, ни мало, ездового козла! Кстати, мой дворовый не особо этому сопротивлялся. А когда ему надоело возить детей на своем горбу меж сугробов и покрытых инеем кустов, он дождался, пока они отвернулись, и быстренько превратился в … санки! Большие, крепкие, с блестящими полозьями. Мне-то из «укрытия» сей процесс был отлично виден. Только снежная пыль взметнулась, и вот стоит уже посреди двора старинное средство передвижения. Генка и Ника сначала слегка обалдели, а потом завопили от восторга и плюхнулись на них. И транспорт поехал сам собой, словно волшебная печка в старой сказке про Емелю...

Я с улыбкой отошла от окна. Если бы я знала, ЧЕМ закончится эта веселая поездка, то немедленно выскочила бы во двор, и утащила детей обратно в дом. Но, как я уже говорила, колдовских способностей я от бабушки не унаследовала. И предвидеть будущее не умела. Или, все-таки, умела?

Я отошла от окна и, пользуясь образовавшейся свободной минуткой, принялась в который раз рассматривать бабушкину шкатулку. Понятно, что сшитые вместе лоскутки таинственным образом предсказали всю цепочку событий, приведшую в мой дом Аркадия Ивановича с внуками. Не понятно другое: с чего вдруг меня вообще дернуло в ту ночь заняться рукоделием? Частица бабушкиной души в меня, что ли, в тот миг вселилась? И как вообще «работает» эта магическая система с волшебной иглой и лоскутным шитьем? С чего она вдруг то включается, то дремлет? Сейчас-то у меня, например, нет ни малейшего желания что-то шить.

Мои мысли прервал звонкий голосок Николь. Девочка заглянула в кухню и удивленно произнесла:

- А я думала Генка домой убежал.

Сначала я даже не вздрогнула. Просто не поняла смысл сказанного. И на автомате ответила:

- Да вон он, во дворе на Эмике катается.

- Нет - тихо и уже чуть тревожно ответила девочка. – Его там нет. Только что был и вдруг – исчез.

- Как это – исчез?!! Вы же вместе на санках сидели!

- Ну да. Только Эмик нас в сугроб вывалил. Я пока там варежку искала – они уехали…

- Ника! О чем ты говоришь? УЕХАЛИ! Санки – не автобус, а двор – не стадион. Куда с него можно уехать?!!

Надо сказать, что кусок двора, который виден из «кухонных» окон, у меня забором огорожен, причем вполне крепким и высоким. И попасть туда можно либо через дверку в бывшем «скотном дворе», либо нужно вокруг всего дома обходить. И там, в самом деле, не стадион. Сарай, баня, кусок свободного места между ними, да небольшой огород. Между баней и сараем детишки и развлекались. А со стороны крыльца у меня только к воротам можно подойти. Но я за Аркадием Ивановичем калитку сама закрывала. И там не просто щеколда, а вполне конкретный замок. Ибо, когда одинокая девица проживает на краю деревни и пьющими женихами, двери нараспашку лучше не держать. Сторожевой-то козел не всегда дома.

Хм! А как же ко мне папаша-то тогда вломился? Ааа, мне перед этим дрова привозили, и я, видимо, с устатку ключ в замке повернуть забыла. Да черт с ним, с нашим бизнесменом, козел-то с мальчишкой где? Набросив куртку прямо на футболку, и сунув ноги в валенки, я выскочила на крыльцо. Так, следов от санок и ботинок у ворот нет – только от валенок. Я помчалась вокруг дома в настроении «порвать всех на британский флаг», и в растерянности остановилась возле сарая. Отпечатки полозьев заканчивались рядом с дверью, но на ней, по-прежнему, висел замок.

- Мда! – хмыкнула я. – Сарай – однозначно, не шкаф. И в Нарнию из него не попасть. Может, эти паршивцы в баню забились, и там прячутся?

Я заглянула в баню – никого. На огороде – снег не тронут. Но это и понятно – соваться туда я сразу запретила. Там у меня ценные розы прикопаны.

- Хм! Что ж за фигня-то творится?!! Куда ж они все подевались? Снежная Королева за ними приезжала, что ли? Так она, вроде, по улицам ездила, а не тесные дворы навещала…

Ничего толком не поняв, я пошла обратно в дом. Тихо надеясь, что с Генкой мы просто разминулись. Теоретически это было возможно: пока я вокруг дома бегала, в помещение можно было попасть через «дровяную» дверку. Но надежды мои не оправдались. На лавке обнаружилась только одна напуганная Ника. Что, впрочем, не мешало ей жевать пирожок. А вот ни козла, ни мальчишки не наблюдалось.

- И что я деду скажу? – тоскливо подумала я. – Сама же, дура, детям погулять предложила…

Очень хотелось взвыть и позвать на помощь, не делать это при девочке было никак нельзя.

- Они, наверное, решили по улице прокатиться – сбрехнула я, честно глядя ей в глаза. – Во дворе у меня места маловато.

И принялась развешивать у печки Никины носки и варежки.

- Шла бы ты, деточка, отдыхать – ты уже носом клюешь и пирожок роняешь. Вот что с вами, городскими, свежий воздух делает!

- А когда я проснусь, все будут дома? – с надеждой в голосе спросила она.

- Будут! – бодро ответила я. – И дедушка из города вернется, и гулены наши проголодаются.

- Как в анекдоте? – улыбнулась Ника. – «Если вы ждете ребенка, не орите об этом на весь двор. Жрать захочет, сам придет»?

- Где это ты таких анекдотов наслушалась?!!

- В телевизоре, где же еще? Он у Клары не выключался.

- Мозги у нее не включались! – хотела буркнуть я.

Но вспомнила о собственной голове, вздохнула, и отправилась стелить Нике диванчик.

- А вы со мной посидите, Полина Сергеевна?

- Конечно, посижу.

- А про кошку стишок расскажите?

Я улыбнулась. Когда дети были маленькие, и спать не желали, я читала им стихи бабушкиной подружки, у которой было ОДИННАДЦАТЬ внуков.

Две белые кошки сидят у окошка, две белые кошки в окошко глядят... На улице солнце пригрело дорожку и весело птицы на ветках галдят. И хочется кошкам побегать немножко, и с крыши соседней прогнать голубей. И просят: «Хозяйка, открой нам окошко, и выпусти нас на прогулку скорей! Сказала хозяйка: «Простудите лапки, промочите шубку, начнете чихать. Сначала сошью я вам теплые тапки, и только потом, вы пойдете гулять!

Девочка давно спала, а я потерянно сидела рядом и смотрела, как за окном гаснет короткий зимний день.

- Лучше бы они с отцом в этот поганый Куршавель уехали!!! – подумала я, чувствуя, что сейчас расплачусь. – Хотя, детки и там бы нашли возможность потеряться. В нем даже малолетний английский наследник однажды ухитрился выпить водки и свалить на ночную лыжную прогулку. С его-то охраной! А за нашими «наследниками» никто бы, вообще, не смотрел….

ГЛАВА 7. У каждого гнома есть лом и лопата. Еще - небольшой сундучок…

Никто и представить себе не мог, какие чудеса произошли в заснеженном дворике. Когда Эмик, обратившийся в «железного коня», слишком резко развернулся, и дети улетели в сугроб, Генка на Нику даже не взглянул. Внимание мальчика привлекло другое. Буквально в двух шагах от него вдруг заплясали золотые пятна. Словно кто-то бросил на снег россыпь солнечных зайчиков! Но откуда им было взяться? Кроме него и сестренки во дворе никого не было. Да и небо затянули серые тучи, сквозь которые не пробивался ли один лучик. Диковинные золотые всполохи засияли на снегу снова. И вдруг побежали к сараю. Словно дразня: «ну-ка, попробуй, поймай нас»! Генка снова прыгнул в санки и громко крикнул:

- Эмик, поворачивай туда!

Мальчик резко взмахнул рукой, будто желая придать «транспорту» ускорение. Санки послушно развернулись, влетели в рассыпающий золотые искры сугроб, и … исчезли! Все произошедшее заняло меньше минуты. Поэтому, когда Ника вынырнула из снежной глубины с мокрыми варежками в руках, она даже не поняла, что брат пропал. И спокойно отправилась в дом. А Генка ощутил резкий толчок, почувствовал, что куда-то летит, но не успел испугаться, только зажмурился. И так, с закрытыми глазами, влетел головой во что-то мягкое…

- О-ой! – воскликнуло нечто. – Осторожнее!

И снова полыхнул яркий свет. Мальчик медленно открыл глаза. Санок рядом не было. Как не было и узкого, заснеженного дворика, голых кустов и деревенского дома. Генка стоял на четвереньках, уткнувшись головой в живот незнакомому мальчишке. А кругом поднимались к небу кроны заиндевелые ели абсолютно незнакомого леса. Впрочем, сначала Генка не обратил на это внимание. Поскольку сбитый им с ног мальчишка выглядел более, чем необычно. Он был постарше его и, наверное, выше ростом. Пышные огненно-рыжие кудри пламенным венцом окружали круглое румяное лицо. От волос странного мальчишки лился яркий свет, а по темным еловым стволам бегали золотые блики.

Генка, наконец-то, отлепился от незнакомца, и неуклюже встал, отряхивая штаны. Мальчишка тоже поднялся. Генка удивленно вытаращил глаза и тихо фыркнул, обнаружив, что никаких штанов на рыжем парнишке не было. Вместо них он был облачен в длинную, ниже колен блестящую рубашку. Ткань струилась, как шелк, и сияла, как солнце, бросая на снег те самые сверкающие блики. Ноги загадочного парнишки были обуты в подбитые желтым мехом высокие сапожки. Генка почувствовал, что его губы непроизвольно разъезжаются в ехидной улыбке, а из груди готово вырваться громкое хихиканье. Да если б он сам хотя бы попробовал ТАК нарядиться на новогодний утренник, его подняли бы на смех все знакомые пацаны. Но незнакомый мальчишка остался серьезен. Он выпрямился, потер ушибленный живот, подмигнул глупо ухмыляющемуся Генке и задал ему простой, но совершенно неуместный в сложившихся условиях вопрос:

- Хочешь знатно повеселиться?

Генка растерялся окончательно.

- А-а … как это? – протянул он.

- Да очень просто! Тебе понравится!

Рыжий незнакомец широко улыбнулся и сказал тоном заговорщика:

- Надо будет просто посидеть на одном празднике. На моем дне рождения, честно говоря. Меня изобразить, головою важно покивать, гостей поздравить, подарки от них принять. Часть подарочков, кстати говоря, можешь потом себе оставить.

И он снова хитренько подмигнул Генке.

- Чо за ерунда? – изумился тот. – Мы ж с тобой ни капельки не похожи!

Несмотря на внезапное перемещение незнамо куда, и более, чем странную встречу, способность соображать мальчишку еще не покинула.

- Да никто и не знает, КАК я на самом деле выгляжу - отмахнулся рыжий. - Я ж каждый год в этот мир прихожу чуточку в другом облике.

И не давая Генке опомниться, а главное, осознать смысл фразы про «ежегодный приход в этот мир», он заговорил еще быстрее и убедительнее:

- Ну, посиди за меня на празднике, чего тебе стоит? Хочешь, можешь даже все подарки забрать! Знаешь, как там здорово? Гномы к тебе придут, будут колпаки снимать и бородами длинными пол мести. А потом меч подарят и щит златокованный.

- Ух ты! Настоящий? – мигом загорелся Генка.

- Еще бы! Гномы в боевом оружии толк знают. Потом феи прилетят, станцуют что-нибудь веселое. Тролли прибегут, тарарам устроят. Одним словом, не соскучишься! Ну что – согласен?

Генка, у которого от одного перечисления знакомых сказочных персонажей закружилась голова, восторженно закивал:

- Еще бы! Я не пойму только, чего ж ты сам не хочешь на таком классном празднике побывать?

Рыжий мальчишка недовольно скривился.

- А мне они надоели давно. Каждый год – одно и то же. Сиди битый час под елкой, вежливенько улыбайся и кивай, пока голова не отвалится. Я вон, может, поохотиться на зайцев в эту ночь хочу. На лыжах по лесу побегать с лосями наперегонки, в снежки с белками поиграть. А тут – сиди три часа, как король на пиру, и зевай, поздравления слушая.

С этими словами он сделал шаг в сторону, покопался в сугробе и выудил оттуда пару странных лыж с кожаными веревочками вместо креплений и вещевой мешок. Потом снова обратился к Генке:

- Ну что – заменишь меня на йольском пиру?

Тот охотно закивал. Слово «пир» было отлично ему известно, благодаря сказкам, прочитанным вместе с Полиной. Мысль о няне заставила мальчика опомниться и оглядеться по сторонам.

- А что это за место? – задал он вопрос, который следовало задать с самого начала. - И как я вообще сюда попал?

- Лес Дингл - отозвался рыжий парнишка. – Самый древний во всем Эрине. Полный волшебных существ, тайн и загадок. А каким ветром ТЕБЯ сюда занесло – сказать сложно. Наверно, боги услышали мою просьбу и приоткрыли дверцу между нашими мирами. Я ОЧЕНЬ не хотел идти на свой собственный день рождения!

- Выходит, ты меня в свой мир притянул, как гвоздик – магнитом - пробурчал Генка. – А меня дома ждут, между прочим. Полина Сергеевна, няня моя, волноваться будет!

- Привезешь ей волшебный гребень, какой-нибудь феей подаренный, она тебя сразу простит - беспечно отозвался его новый знакомый. - Ну что – пошли? До места я тебя провожу, тут недалеко.

- Пошли - вздохнул Генка. – Да ты скажи хоть, как тебя зовут?

- Энгриан - отозвался мальчик и протянул юному путешественнику во времени ладонь для рукопожатия. – А как твое имя?

- Генрих, ой, то есть, Генка! Гы, прикольно – у нас имена похожие.

- Выходит, боги не зря переместили сюда именно тебя - заметил Энгриан, и мальчишки пошли по сумрачному лесу по еле заметной тропке.

Пользуясь тем, что Ника спит, а на улице еще не совсем стемнело, я оделась и снова обошла дозором свои владения. Только теперь еще и снаружи. Но выпавший утром снег был девственно чист, и никаких «санных» отпечатков на нем не наблюдалось. Лишь в сторону остановки тянулась цепочка следов, оставленная валенками Аркадия Ивановича. Это означало, что ни в ближний лес, ни к деревенскому магазину никакие сани не уезжали. Да и как они могли уехать, если ворота на запоре, а калитка на замок закрыта?!! Кстати, не надо ее запирать, а тот дед вернется, и в дом не попадет… Поняв, что ни Шерлока Холмса, ни даже участкового Анискина из меня не получилось, я в тоске и печали вернулась обратно, и прилегла на тахте в «столовой». Измученный тревогой организм милосердно выключился, и я моментально заснула.

Мне показалось, что я закрыла глаза всего на одну минутку. Но, когда громко стукнула входная дверь, в комнате было уже совершенно темно. Я подскочила на тахте, и не сразу поняла – где я?

- Что это вы, голубушка, в потемках сидите? – раздался веселый голос. – Али гостей уже не ждете? Ну, извините, что задержался. Я домой за инструментом заезжал.

Аркадий Иванович щелкнул выключателем и удивленно оглянулся.

- А почему никто деда не встречает?

Я горестно вздохнула. И, стараясь не смотреть ему в глаза, тихо прошептала:

- Потому, что Ника спит. А Генка … пропал.

- Как это – пропал? Куда?!!

- Откуда я знаю – буркнула я, вытирая выступившие слезы. – Он с козлом моим на санках катался. Причем, во дворе. А потом они оба исчезли… Я же только на минутку от окна отвернулась… И не увидела – что там произошло?

- Так, без паники. Сейчас я разденусь, включу чайник, мы поужинаем, и вы мне еще раз все расскажете.

- Я сама включу – вздохнула я и пошла в кухонный закуток. – Вы не знаете, где там розетка.

И вдруг поняла, что руки у меня чем-то заняты. Царица небесная! Да у меня же в них очередные лоскутки!!! Но я, вроде бы, ни во сне, ни наяву, никаким рукодельем не занималась? Или – занималась? Забыв про чайник, я тут же бросилась к столу и включила настольную лампу. И положила на белую скатерть лоскут, на котором мальчик на санках соединялся с кусочком ткани, где ДВА мальчика стоят в темном лесу, и один из них золотыми нитками вышит…

- ЧТО это? – завопила я.

- Наверное, очередная подсказка – ответил Аркадий Иванович, склонившись над лоскутками. Кто-то хочет нам сказать, что не стоит нервничать, а надо сесть и крепко подумать. К тому же, в происшествии еще и волшебный козел замешан, а это значит…

Договорить он не успел. Из комнаты, зевая, вышла сонная Ника.

- Ой, дед вернулся! А где Генка?

- Генка с мальчиком познакомился. И в гости отпросился. С ночевкой – быстро нашелся Аркадий Иванович. – И ты, детка, спать иди. Поздно уже.

- А вы?

- И мы скоро ляжем. Вот только чаю попьем.

- Я тоже чаю хочу.

- Не надо тебе ничего – хмыкнула я. - А то всю ночь по коридору мотаться будешь. Вот, держи пирожок, и шагай в спальню.

- А козел где?

- Он уже не козел, а кот. Мышей ловит. Я его выругала за то, что он вас в сугроб вывалил. Вот он и ушел исправляться и подлизываться – тут же на ходу придумала я, выпроваживая из комнаты любопытную девчонку.

- Вот плохо, что у меня между комнатами двери нет – только занавесочка – вздохнула я, водружая на стол тарелку с пирогами. – У нас «совет в Филях», а как его тайно провести, если каждое слово слышно?

- Да Ника спит уже – успокоил меня Аркадий Иванович. – У нее отравление свежим воздухом случилось. Да и набегалась она во дворе. Деревня – это же не псковские задворки. Пускай и элитные. Там в огороженном дворе машин больше, чем людей. Один углекислый газ и прочие вредные вещества. Так что внучка хорошо, если к обеду проснется. Можете мне спокойно рассказывать, ну, или иносказательно, как-нибудь.

- А толком и рассказывать нечего. Эммануил Георгиевич решил детишек удивить и покатать. Но от усердия вывернул их в сугроб. Только Ника из него вылезла и в дом пошла, а два других наименования – растворились во времени и пространстве. Следы саночьи – только во дворе. Вокруг дома я все посмотрела – там целина снежная. А куда можно со двора деться – ума не приложу. Я бы сказала, что транспорт в сарай заехал, и там пропал, но на двери замок висит…

- А почему – «там пропал»?

- Потому, что отпечатки полозьев прямо в него упираются.

- Или, наоборот, начинаются?

- Да кто ж это знает?!! История об этом умалчивает…

- А что у нас с подсказкой?

- На подсказке – лес и два мальчишки. Причем, один – золотой. Но Эмик у меня не рыжий, а пегий. И давно не юноша. В кота может превращаться, но в пацана ни разу не трансформировался. Хоть он и сказочное существо.

- Хм! Сказочное. А что у нас в сказках дорогу путникам указывает?

- Ну, не знаю. Разное. Перышко. Камень. Деревья. Река. Звери всякие. А еще Клубок. Но за ним надо к Бабе Яге идти. У вас знакомая Яга есть? Вот и у меня нет…

- Зато вы сами можете волшебную тропинку организовать!

- Как это?

- Сшить ее из лоскутков, например. А потом положить у злополучного сарая. Тогда хоть направление станет понятным – нырнет она под дверь, или к забору побежит?

- В баню она побежит – греться! На снегу-то холодно лежать – улыбнулась я. – Ладно, Аркадий Иванович, давайте спать укладываться. Утро вечера, говорят, мудренее. Только вы сегодня на кровати ложитесь. А я здесь еще посижу и в лоскутках бабушкиных пороюсь…

Я задумчиво перебирала лоскутки. Вертела их в руках, рассматривала и, нахмурившись, откладывала. Если честно, я так и не поняла, какая-такая, загадочная сила таится в содержимом бабушкиной шкатулки? И почему она проснулась только сейчас. Сказок я, по долгу службы, знала множество. Но ни в одной не говорилось о волшебной иголке, сшивающей лоскуты так, что в итоге получалась пророческая картинка.

- В прошлые разы - бормотала я себе под нос. - Все получалось как-то само собой. Пальцы двигали иглой, а голова в магическом процессе почти не участвовала. Но если в моей крови пробудилась капелька волшебства, унаследованная от бабушки, то, может, я смогу управлять этой силой? Было бы здорово!

Я принялась копаться в шкатулке с удвоенной силой. Никаких чудес пока не происходило, иголка не вспыхивала в моих руках маленькой синей молнией – и я почувствовала себя довольно глупо. Но вовремя вспомнила фразу из недавно прочитанной фантастической книжки: «Позволь волшебству течь сквозь тебя. Доверься ему!» И постаралась последовать этому совету. Расслабилась, слегка прикрыла глаза. Представила себе Генку, одиноко стоящего на снегу. И мысленно потянулась к нему всей душой!

ГЛАВА 8. Куда ты, тропинка, меня завела?

- Где ты? – кричала я без звука. – Отзовись! Если тебе одиноко и страшно – не бойся, я скоро приду на помощь. Только постарайся указать мне дорогу.

Не знаю, правильно я делала или нет. Но только мои заледеневшие от напряжения пальцы словно бы пронзила горячая искра. Нужный лоскуток вылетел из шкатулки и сам лег в руку. А за ним – еще один, еще и еще! Иголка вспыхнула знакомым синим светом. Стены и потолок родного дома поплыли перед глазами, и я ненадолго выпала из реальности. А очнулась, когда у меня на коленях лежала узкая и длинная полоска ткани, сшитая из разноцветных лоскутов. Причем узор на ней повторялся с загадочной периодичностью. Мальчик под зеленой елью. Бегущий по снегу кот. Занесенная снегом деревенька. И две фигурки, стоящие возле сарая, подозрительно похожего на мой. Я встала и заглянула в комнату.

- Аркадий Иванович! – хриплым от волнения шепотом позвала я. – Кажется, у меня что-то получилось.

- Я не спал!

Дедушка Генки и Ники мгновенно поднялся с постели, шагнул ко мне.

- Слышал, как вы в бабушкиной шкатулке копошились, но боялся спугнуть чудо. И что ж вы в итоге наколдовали?

- Сама пока не пойму - вздохнула я. – Но похоже на ту самую дорожку, которую вы посоветовали мне сшить.

- Так давайте положим ее возле сарая и посмотрим – что получится - просто сказал Аркадий.

Если честно, я пока еще не верила в свои магические способности. Прорезавшиеся, к тому же столь внезапно. Но оделась и послушно вышла вслед за Аркадием во двор. Чувствуя себя полной дурой, разложила полоску ткани на снегу, возле запертой двери сарая. Выпрямилась, бросила на своего спутника неуверенный взгляд.

- Видите? Ничего не происходит…

Только я собралась произнести эти слова, как лоскутная дорожка внезапно зашевелилась, словно живая. По цветным кусочкам ткани побежали золотые блики. И это при том, что на улице еще стояли плотные утренние сумерки!

Я тихо ахнула. Аркадий Иванович шагнул ко мне и крепко взял под локоть. Золотое сияние стало еще ярче. Лоскутная дорожка задрожала, поднялась над снегом, выгнулась горбом… И я вдруг поняла, что это – мост! Один его край лежал у наших ног, а другой упирался в сверкающее марево. Стены сарая растаяли. Золотистая дымка поднялась еще выше, встала перед нами клубящейся блестящей стеной. И мы вместе с Аркадием, не сговариваясь, одновременно шагнули вперед. Выгнутая дугой лоскутная дорожка чуть прогнулась под нашими ногами. Мы сделали второй шаг, третий… И золотое сияние поглотило нас…

Сквозь веки просачивался невыносимо белый свет. Как будто похмельное новогоднее утро началось тем, что солнце нещадно светит из окна, заставляя непослушные мысли собраться хоть в какую-то удобоваримую конструкцию. Аркадий Иванович обречённо вздохнул, приоткрыл один глаз, но вместо знакомых стен увидел хлопья белой ваты. Так. Какая к чертям вата? Куда это его занесло? Попытка сосредоточиться на воспоминаниях не принесла ничего, кроме приступа головной боли. Ладно, потом разберемся. Главное, чтобы был на этом ватном заводе стакан воды. А лучше два… Остальное по ситуации.

Усилием воли он открыл второй глаз, принял вертикальное положение и огляделся вокруг. Вата была везде, насколько хватало взгляда. Белая и невероятно мягкая, она лежала вокруг ног, и уходила к линии горизонта. Единственной выдающейся деталью пейзажа была торчавшая неподалеку невысокая скала, на которой ему померещилась фигура козла.

- Меее – произнес козлиный фантом и растворился в клубившемся за скалой тумане.

- Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать? – растерянно спросил Аркадий Иванович.

Зажмурившись, он потряс головой и снова открыл глаза. И понял, что стоит посреди заснеженной равнины. И с неба летит обыкновенный снег. Только невероятно крупный и красивый. А вместо вредного копытного на скале начинают проступать развалины какого-то замка. Сначала из тумана медленно показалась остроконечная башня, а потом – полуразрушенная крепостная стена…

- Куда это мы попали? – грустно спросил чей-то голос.

Аркадий Иванович оглянулся и увидел Полину, стоявшую по колено в снегу с выражением невыразимого удивления на лице. И тут же все вспомнил. Как он вернулся вечером в Осиновую Слободу, как ночью девушка поведала ему про исчезнувшего внука, и как на рассвете они вместе шагнули на лоскутную дорожку. В этот момент невдалеке от скалы заискрились клубы серебристого дыма, и спустя пару секунд, из них выпал растрепанный мальчишка…

- Вон он! – завопил Аркадий Иванович, и дернул Полину за руку. – Бежим туда!

Хм! Легко сказать, но трудно сделать. Когда, увязая в снегу, они добрели до цели, то не обнаружили рядом со скалой ни Эмика, ни Генки. Да и они ли это были? Может быть, просто игра света и тени сыграло с «поисковиками» злую шутку? А, может, деду слишком сильно хотелось обнаружить пропавшего внука? Беда только, что зима была вполне настоящей…

- Холодно – сказала я, не столько жалуясь, сколько констатируя факт.

Свитер и куртка еще грели, но варежки были мокрые, штаны – облепил снег, и в валенках тоже уже что-то подозрительно мешалось. Хорошо, хоть мороз не сильный…

- Давайте поднимемся наверх – предложил Аркадий Иванович. – Там хоть стены какие-то есть – можно от ветра укрыться. И зажигалка у меня с собой. Может, удастся костер развести.

Я с сомнением покосилась на заснеженный каменистый холм, покрытый редкими деревцами, но согласно кивнула головой. Выбирать все равно не приходилось, а между выглядывавшими из белого покрывала камнями, вдруг обнаружилось некое подобие тропинки. Постепенно идти по ней стало гораздо легче – то ли ветер успевал выдувать из-под валунов снег, то ли солнечный свет падал удачно, и успевал его растопить. Но скоро под ногами показалась земля, щедро усыпанная дубовыми листьями, и покрытая какой-то зеленой растительностью.

- Странное сочетание – хмыкнул лесник, сорвав веточку, и размяв ее в пальцах. – Дубы и вереск. У нас все больше хвощ да черемша.

Я пожала плечами.

- У нас и замков никаких нет. Хотя скалы встречаются. Но все больше по берегам рек, а не на равнине. Вы тут реку где-нибудь наблюдаете?

Аркадий Иванович повертел головой.

- Пока нет. Но, может быть, мы сверху что-нибудь увидим?

Вообще-то, беседовать на тему окружающей среды, мне совершенно не хотелось. В голове билась только одна мысль – куда мы попали и как отсюда выбираться? Генка – Генкой, но у меня в запертом доме еще и Ника осталась. Что, если поганая втулка окончательно отвалится, котел выключится и ребенок останется в нетопленном помещении? Ладно я – дура. У меня голова была шитьем заморочена, но почему дед об этом не подумал, когда на лоскутную дорожку вставал?!! Ежу понятно, что нас могло неведомо, куда занести? Что, собственно, и вышло. Одно радует – деньги в доме есть, калитка изнутри закрыта, а автобус до города ходит. Заскучает девочка – вернется в свой элитный человейник. Может, тогда доблестные полицейские и всех остальных искать начнут…

Едва поспевая за Аркадием Ивановичем, я, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, переключилась на математические вычисления. Так, бизнесмен наш меня лет на восемь старше. Тогда ему где-то тридцать пять. А папеньке, соответственно, все пятьдесят пять или даже больше. Хм! Хорошо он в своем лесничестве сохранился! Вон, как наверх чешет. И выглядит – на полтинник. Ума у него, правда, не больше, чем у меня, но это уже второй вопрос.

- О чем вы думаете, Полина Сергеевна? – внезапно спросил Аркадий Иванович, заметив, что я отстаю.

- О вашем возрасте – хмыкнула я, и приткнулась к скале. – Угнаться за вами не могу. Кой вам годик, дедушка?

- Всего-то – две пятерки – улыбнулся он. – Вся жизнь впереди.

- А сынку вашему сколько?

- Тридцать пять на днях стукнуло. Он в Куршавель как раз поперся - свой юбилей отмечать.

Я недоверчиво усмехнулась.

- Целых тридцать пять?

- Ну да, я рано женился. Еще в институте. А жене девятнадцать едва исполнилось, когда у нас Ленька случился. Эх! Не надо было нам с ребенком спешить…

Он грустно вздохнул.

- Не зря, наверное, ее родня меня не любила. Угробил я Машино здоровье…

- Этого никто не знает – возразила я. - Вон, в городе экология совсем плохая. Еще быстрее бы все произошло…

- А вы в деревне, значит, от экологии спасаетесь? – улыбнулся Аркадий Иванович, меняя тему разговора.

- Я дом сторожу – буркнула я. – С козлом вместе. Мне они в комплекте от бабушки достались. Я, пока у вашего сынка пахала, пыталась деньги на городскую «кладовочку» откладывать. Да только плохо получалось – то газ надо провести, то - крышу подлатать. А сейчас я и вовсе – безработная.

- А замуж сходить не пробовали?

- Ха! Кому я нужна?!! У меня, кроме сторожевого козла ничего нет. А женихов деревенских вы сами видели. И вообще, хватит лясы точить – я уже немного отдохнула. И готова подниматься по этой чертовой тропинке хоть до вечера.

Шагать по сырой дорожке в валенках было не слишком приятно. Но зато это мешало думать о грядущем. Например, о том, что городская прописка у меня, может, и появится. Но исключительно в казенном доме, где ближайшие лет десять мне придется строчить наволочки. Ибо пропажу своих детишек Леонид Аркадьевич мне не простит. А я в этом процессе уже по уши замешана… Деда, хотя бы родственные связи извиняют, а я-то, дура, – куда полезла?!!

Какой неровно лежащий камешек вывернулся из-под ноги, и я чуть не споткнулась на полушаге. Аркадий мгновенно развернулся и успел схватить меня за руку.

- Спасибо - пробурчала я, для верности обходя еще один подозрительный бугорок на тропинке.

Дед замедлил шаг, вздохнул и сказал виноватым голосом:

- Вы сердитесь на меня, Полина Сергеевна. И по-своему, совершенно правы. Я действительно повел себя, как старый маразматик. Бросился черти куда по волшебной тропке, вас за собой потащил, забыл о внучке! Но дело в том, что мне тогда померещился голос Генки. Так явственно, словно мальчишка где-то рядом стоял, за дверью сарая. Почудилось, будто зовет он меня, да так жалобно. Вот я голову и потерял!

- Я, наверное, тоже - печально отозвалась я. – Раз не стала вызывать МЧС и поднимать на уши полицию, а устроила дурацкий сеанс черной магии. Или белой? Хотя, черт с ними обеими! Надо разобраться, куда нас занесло, где мальчик и как отсюда выбраться. А глядя на вас, Аркадий Иванович, я не столько злюсь, сколько удивляюсь.

- Чему же?

- Тому, как спокойно отнеслись вы к тому, что я – потомственная ведьма. С наследством в виде говорящего козла и волшебной шкатулки. Любой нормальный человек на пушечный выстрел не подпустил бы меня к своим внукам! А то и постарался отправить в психушку. А вы даже явлению хмельного Эмика почти не удивились!

Я закончила речь и обнаружила, что мы уже поднялись довольно высоко.

До вершины каменистого холма оставалась пара шагов. Аркадий Иванович остановился и сказал, чуть усмехнувшись:

- Жизнь лесного отшельника, дорогая Полина Сергеевна, располагает к философским раздумьям. А еще учит не спеша и подолгу наблюдать за жизнью леса. Что ведет порой к удивительным открытиям. Таким, о которых не пишут в учебниках. Мне доводилось видеть, как во время лесного пожара волки и зайцы бегут одной стаей, спасаясь от огня. И забыв, кто из них хищник, а кто – жертва. Однажды я нашел среди чащи, попавшего в капкан маленького медвежонка. Рядом бродила, жалобно рыча, его мать. И огромная медведица позволила мне подойти к малышу. И не тронула меня, даже когда я выпустил на волю ее сына, разжав челюсти ловушки. Могучая природа полна чудес, как говорил мудрый царь в одной сказке. Ваши суперспособности – просто еще одно подтверждение этому.

- Ну, хорошо, коли так - вздохнула я. – А теперь давайте уже посмотрим с холма на долину. Может, тогда поймем: что это вообще за место, и где искать Генку?

Мы поднялись на кручу. И застыли на несколько минут, растерянно глядя вниз. Маленькие домики на дне долины казались игрушками, рассыпанными по белой вате. Сверху было видно, что стены их – серые, должно быть, сложенные из камня. Крыши густо покрывал слой снега, но кое-где он сполз под собственной тяжестью, открывая красную черепицу. Домов было немного, между ними бегали и суетились люди. С нашего холма они смотрелись маленькими, как куклы. Над крышами вился дымок, и все это, в целом, походило на обыкновенную деревню. Вот только черепичных крыш ни в нашей Осиновой Слободе, ни в соседнем Лихообразове не наблюдалось со дня их основания. Равно, как и не рос там вереск, и не поднимались над снегами каменистые кручи. Хотя какой-то лес за деревней торчал…

- Да наша ли это Земля? – неожиданно промелькнуло в голове. – Или чертова магия умудрилась переместить нас с дедом не только в пространстве, но и во времени?! И мы загремели в какой-нибудь девятнадцатый, или, упаси боже, пятнадцатый век??!!

- Ну что – спускаемся? – прервал мои размышления Аркадий. – Рано или поздно стемнеет, а зимними морозными ночами лучше держаться поближе к теплу и людям. К тому же вдруг кто-то из местных жителей случайно видел нашего Генку?

Понимая, что вариантов нет, я неохотно кивнула. И мы двинулись по тропинке, ведущей теперь к подножию холма...

ГЛАВА 9. Порой он приходит из сонных долин…

- Может, зря мы к замку не подошли? – пробормотал дед, осторожно ступая валенками по камням. – Хотя перед ним такой завал из камней лежит, что и опытному альпинисту не одолеть.

Я невольно обернулась, рискуя опять споткнуться. Очарованные совершенно открыточным видом утопающей в снегах деревушки, мы совсем забыли о первоначальной цели подъема. Но, чем больше я всматривалась в удаляющиеся от нас по мере спуска, хмурые стены, тем сильнее чувствовала, что мы поступили правильно. И идти к замку не следовало ни в коем случае. Во-первых, часть крепостной стены там обвалилась, наверняка засыпав главный вход. И еще не факт, что и нам с дедом не прилетит по камушку на макушку, если мы, все-таки, рискнем преодолеть завал.

А во-вторых, слепые провалы окон на остроконечной башне выглядели так мрачно, что мне даже глядеть-то в ту сторону не хотелось. Не то что, идти туда или устраивать под башней привал. К тому же, чем дольше я начинала всматриваться в древние развалины, тем холоднее мне становилось. На минуту в голове даже сверкнула картинка: вырастающие из камней цепкие, ледяные когти тянутся к двум одиноким путникам. Я передернула плечами и решительно ответила:

- Нечего бродить среди холодных стен! Замок давно заброшен, а всех привидений распугал мороз. Мы правильно делаем, что идем в долину. Там люди, тепло, жизнь.

Последний отрезок дороги был особенно сложным. Северный ветер сдул с подножия горы весь снег. Тропинка превратилась в каменное крошево, и только благодаря Аркадию я спустилась благополучно, ничего себе не сломав. Дед терпеливо подавал мне руку, поддерживая на крутых поворотах. А один раз даже бесцеремонно схватил за талию, когда мелкие камушки у меня под ногами поехали вниз, и я чуть не сверзилась вслед за ними на пятой точке.

- Похоже, альпинизм у местных жителей не в почете - пропыхтела я, когда треклятая возвышенность, наконец-то, оказалась у нас за спиной. – Иначе, к замку вела бы вполне широкая и утоптанная дорога, а не эта козья тропинка. И заметьте, Аркадий Иванович: вокруг горы не видно следов ни лыж, ни саней.

- А зачем аборигенам лазить по скалам? Им надо на земле работать, коров или овец пасти, а зимой в лес за хворостом или на охоту ходить. Смотрите, над каждой трубой дымок вьется, в домах печки топят.

- Печка – это хорошо - еле сдерживаясь, чтобы не застучать зубами, согласилась я. – А вот валенки – паршивая обувь для прогулки по горам. Кажется, у меня уже в каждом полсугроба снега. Давайте я его вытряхну, и мы быстренько двинем в деревню. Уж не знаю, что за люд там живет, но надеюсь, что замерзших бродяг они пожалеют, и по мисочке супа нальют.

И мы пошли быстрым шагом по снежной дорожке, которая постепенно расширялась, пока не превратилась в просторный, чистый, выглаженный полозьями саней тракт. Первым строением в незнакомой деревушке был, разумеется, трактир. Я сразу поняла это, увидев расписную вывеску. С нее жизнерадостно скалил клыки здоровенный кабан, зажав в лапе большую пенную кружку. Дощатую дверь украшал венок из остролиста. Красные ягодки блестели в темной зелени, как рассыпанные бусинки.

- Европа - мысленно отметила я. – Это у них традиция – украшать двери перед Рождеством такими венками. Остается только понять – в какой век нас закинуло?

Тут из трактира выскочил толстый мужичок, споткнулся на крыльце и полетел головой в сугроб. Мы с Аркадием переглянулись и после секундного раздумья кинулись поднимать беднягу. Хотя мне показалось, что незнакомцу явно помогли покинуть заведение столь быстрым способом. Поскольку в дверном проеме перед его «полетом» мелькнула чья-то нога в деревянном башмаке.

Так или иначе, мы выдернули забулдыгу из сугроба, как редиску из грядки. Аркадий поднял его на ноги и слегка встряхнул. Толстяк поглядел на него мутным взглядом и расплылся в улыбке.

- С веселым Йолем тебя, дорогой, - промямлил он, и я к изумлению своему поняла каждое слово.

Но удивиться не успела. Поскольку мужичок резво вывернулся из крепких рук деда, и снова кинулся штурмовать крыльцо.

- Тиббот, скупердяй такой, еще кр-ружечку налей честному труженику! После Йоля все отработаю – стамеской клянусь!

Он распахнул дверь, влетев в нее своим немалым пузом, и исчез внутри.

- Будем считать, что первое знакомство с аборигенами прошло успешно – усмехнулся Аркадий. - Ну что, зайдем в деревенский кабачок вслед за этим веселым крестьянином? Представимся хозяину заведения, объясним, что мы заблудились, попросим помощи.

- Ага. Сами мы не местные, поможите, чем можите - скороговоркой отозвалась я. – Поскольку в карманах у нас – ни копейки. Да я и не знаю, какие монеты здесь в ходу. Слово «йоль» звучит по-ирландски. Но речь выкинутого из трактира поселянина, мы поняли сходу, без всякого транслейтера. Значит, это какое-то сказочное пространство. Не знаю пока, хорошее оно – или нет.

- Узнаем опытным путем! – решительно прервал мой поток сознания Аркадий.

И мне ничего не осталось, как подняться вслед за ним на крыльцо.

В трактире было шумно и весело. Судя по грохоту кружек и радостным возгласам, пресловутый йоль начали здесь праздновать уже давно. За каждым столом пировала какая-нибудь компания. Два парня с подносами, полными тарелок, метались по залу, а румяная девица в широкой зеленой юбке несла в руках четыре кружки, накрытые шапками белой пены. На нас никто не обратил внимания. Пару минут мы тихо стояли возле стеночки и вникали в обстановку. Затем дед все же попытался остановить пробегавшего мимо лысоватого господина в жилете.

- Некогда мне, обождите! – отмахнулся он.

Подлетел к барной стойке, выхватил толстую книгу, что-то там черкнул, сунул нос в кружку с пивом, дал леща парнишке, уронившему на пол кусок мяса, отряхнул тот кусок, протер краем жилета и положил на поднос другому подавальщику. Игриво подмигнул толстушке, разносящей напитки, и только тогда направился к нам. Приостановился, не дойдя пару шагов, и окинул Аркадия и меня озадаченным взглядом. Напряженно-замороченное выражение его лица сменилось искренним удивлением.

- А откуда же вы будете, господа хорошие? – протянул он. – У нас в «Кабане и Кружке» всем гостям рады, да только вид у вас уж больно нездешний.

- Мы пришли издалека - осторожно начал Аркадий.

- Пешком? – прервал его трактирщик, недоверчиво прищурившись. – Вчера над горой такая метель бушевала, что ни проехать, ни пройти невозможно было.

Я заметила, что компания за ближайшим столом вдруг перестала галдеть и начала внимательно прислушиваться к нашему разговору.

- А откуда вы изволили прибыть? – продолжать расспрос, походивший уже на допрос, кабатчик. - Из Нингла, а, может быть, из Скиббери?

Дед только тихо крякнул, услышав экзотические названия. Я решила поправить положение и неосторожно ляпнула:

- Мы пришли из-за горы. Немного заплутали в дороге, а потом увидели с вершины ваше селение и спустились сюда.

Ох, лучше бы я молчала! Мужики за соседним столом дружно ахнули и посмотрели на нас какими-то нехорошими взглядами. Румяные щеки трактирщика заметно побледнели, он даже сделал шаг назад.

- С горы, значит, спустились? – резко и громко произнес он. – От замка Галуэй?

В трактире внезапно стало очень тихо. Все пирующие перестали шуметь и жевать и уставились на нас. А я словно впервые заметила их старинную одежду – короткие штаны, полосатые чулки, жилеты и явно домотканые рубашки. И поняла, НАСКОЛЬКО дико смотримся мы здесь с дедом. Особенно я – в куртке, спортивных брюках и валенках!!! Да такой обуви здесь со времен сотворения мира, поди, не видали.

- Нужно срочно что-то соврать! – билась в виски одна мысль. – Только вот – ЧТО? Народ отчего-то напуган. У наших деревенских страх очень быстро переходит в агрессию. И тут, наверно, не лучше…

Тишина в трактире стала тревожной, предгрозовой. По залу побежали шепотки, и вдруг раздался чей-то возглас:

- От замка проклятого шли! А вдруг они – Мара?

Тишина взорвалась оглушительным гомоном:

- Точно – Мара! В канун Йоля нечисть по земле так и шляется!

- Оттого и вид нездешний. Мара любят народ морочить, черти кем прикидываясь.

- Это ледяные великаны их сюда послали! Хотят поля наши загубить, весь урожай на корню поморозить.

- Да успокойся ты, вдруг на добрых людей зря клевещешь?

- Ага, добрые они. Одеты хуже лицедеев балаганных, и откуда взялись – сказать толком не могут. Не к добру это, люди, ох, не к добру!

- Схватить их, да к ручью за мельничной запрудой притащить! Если смогут текучую воду пересечь, значит, не Мара они вовсе.

А вот уже и открытые угрозы посыпались! Несколько здоровых поселян, сжав кулаки, уже шагнули к нам, оттолкнув перепуганного трактирщика. Дед, закаменев лицом, отодвинул меня себе за спину.

- Как крикну: «Беги!» - побежишь - коротко шепнул он.

Я не успела ни возмутиться, ни согласиться. Шум в трактире нарастал. И вдруг его прорезал протяжный, басовитый рык.

- Мур-р-рмяу-у-у!

Дверь за моей спиной внезапно распахнулась. От неожиданности я качнулась назад и вдруг уткнулась во что-то теплое. Обернулась. Взмах пушистого, толстого, как полено, хвоста, чуть не уронил меня на пол. В трактир с трудом протиснулся огромный, лохматый кот. Нет, даже так: Котище, КОТЯРА!!! Угольно-черный, с белыми «носочками» на лапах и такой же кисточкой на хвосте. Размером он был, примерно, с теленка, густая шерсть вздыбилась и торчала во все стороны, а разбойничьи глаза горели ярко-желтым и подозрительно знакомым огнем. Котяра издал хриплый мяв и сделал попытку потереться об мои ноги, едва не свалив меня снова. Затем проделал ту же операцию с Аркадием. Дед оказался покрепче, но и он слегка шарахнулся, когда большая, как тарелка, когтистая лапа скользнула по его валенку.

- Йольский кот! – выдохнули все, кто сидел в трактире.

Тут меня в честь чего-то пробило на нервный смех. Уж очень этот коллективный вздох напоминал ругательство времен моего детства: «Ешкин кот!!!» В этот безумный миг один Аркадий Иванович сохранил самообладание. И осторожно погладив мяукающее чудище между ушами, шепотом спросил: «Э-э-ммануил Георгиевич?»

- Мур-рм! – кивнул мой преобразившийся дворовый.

После чего уселся на пол возле наших ног и невозмутимо принялся вылизывать себе шерсть на пузе.

- Йольский кот и светлые духи праздника почтили мое скромное заведение! – завопил невесть, что сообразивший трактирщик. – Какое счастье! Какая честь для меня!

Он схватил за шиворот стоящего с открытым ртом «официанта» и завопил ему в ухо:

- Живо неси сюда самую лучшую жареную рыбу, свежие сливки и большой кусок пудинга! Или хочешь, чтоб Йольский кот слопал тебя вместо угощения?!

Добрые духи - обратился он уже к нам с дедом. - Простите глупых поселян за то, что не сразу признали вас! Сейчас освободим вам лучший стол, окажем почести лучше королевских! Вы только благословите наши земли, просим от души!

Все посетители трактира немедленно подхватили клич хозяина. Теперь вместо недобрых взоров, в нашу сторону летели радостные возгласы, сопровождаемые извинениями и робкими просьбами – принести хороший год и удачу в делах. Я мало что понимала в этой чехарде. Но радовало уже то, что настроение подозрительных крестьян стремительно меняло градус с минуса на плюс. Мгновенно был освобожден ближайший стол в центре зала, и нас с почетом препроводили туда. Еще через пару минут на столе появились блюда с жареным мясом и рыбой, тушеными овощами, горячими лепешками. Хозяин, не перестающий кланяться и петь дифирамбы, поставил перед Эмиком большущую миску с молоком. Кот-оборотень сощурился и милостиво мяукнул, приступая к трапезе. Меня от пережитых потрясений слегка переклинило. И я упорно изображала доброго, но очень молчаливого духа. А вот Аркадий повел себя, как очень неплохой актер. Величественным жестом подозвал к себе кабатчика и сказал своим гулким басом:

- Любезнейший, а вы не могли бы накрыть нам столик в отдельном кабинете? В смысле, в отдалении от шумной толпы. Нам, добрым духам, надо собраться с мыслями после долгой дороги.

Эмик требовательно мяукнул, подкрепляя просьбу деда. Хозяин трактира хлопнул в ладоши, и через пару минут крепкие парни аккуратно перенесли наш стол в самый темный и незаметный угол зала. Да еще и отгородили его какой-то ширмочкой. Только теперь я обрела голос.

- Ну, Эммануил Георгиевич, ты – наше спасение! – шепотом выкрикнула я. – Только я не понимаю, откуда ты вообще взялся, и как нашел нас в этом пространстве? И где, кстати, Генка? Ты его, между прочим, на себе катал, когда вы оба сюда провалились!

ГЛАВА 10. Ну-ка, мечи стаканы на стол, и прочую посуду!

- Мяу – сказал кот и выразительно посмотрел на ширму.

Аркадий Иванович быстро вскочил с лавки, и переставил наше "укрытие" так, что два конца ширмы теперь упирались в стену, и загораживали ближний кусок стола. Кот лениво прыгнул на табурет и принял «человеческий облик». То есть, опять стал козлом в куцем пиджачке. Он поправил копытом любимые очки, и первым делом заглянул в наши тарелки. Мясо его не впечатлило, а вот овощи и лепешки Эмик пододвинул к себе поближе.

- Не томи, чудовище! – буркнула я. – Ты сюда не жрать пришел!

- Отчего же? – хмыкнул козел. – Именно пожрать! В этом пространстве надо быть северным оленем, чтобы добывать себе еду из-под снега. Ну, или котом. Я быстро сообразил, что надо перевоплощаться…

Я хихикнула. Говоря Нике, что Эммануил Георгиевич отправился ловить мышей, я, как выяснилось, была недалека от истины.

- К чему такой примитив, Полина Сергеевна? – недовольно спросил козел, по обыкновению сунув нос в мои мысли. – Я просто вспомнил легенду о Йольском Коте, и решил проверить – насколько она достоверна?

- И где же ты набрался этой мудрости? – с улыбкой поинтересовался Аркадий Иванович, не забывая расправляться с жареной рыбой.

- Не иначе, на задворках нашей клубной библиотеки – предположила я.

Козел утвердительно кивнул.

- Ну да, пожевал журнальчик. «Вокруг света», кажется.

- И о чем там говорилось? Поделись знаниями. Я об этом коте первый раз слышу.

Эмик закатил глаза и с важным видом произнес.

- Говорят, что первый человек, приплывший сюда, уже видел его на берегу в полосе прибоя. Этого Кота не убить. Он меряет пустоши хозяйским шагом, а где видит жилье – крадется, словно загробная тень, скользит змеей, прячется за сумерками. Рост у него изрядный. Съесть человека на обед для него – ничто, сущий пустяк. Он терпеливо сидит в засаде, древний убийца, и всегда появляется нежданным. Он может исчезнуть в одном месте и сразу объявиться в другом, за сотни миль. Любая собака при виде его сомлеет, даже самая свирепая. Иная же - околеет враз. Огонь ему не страшен – пройдет сквозь него, и будет таков. Хуже всего, если он улыбнется человеку с той стороны очага, из пламени Сурдура. Тому бедняге нипочем не дожить до следующего Йоля – сгорит, как свечка. Вода замерзает, стоит коту подуть на нее сквозь усы. Клыки и когти у него остры, как сколы льда. Он – один из могучих духов этой страны, без чьего соизволения ни один корабль не пристанет к здешнему берегу…

- Что-то ты жуткое рассказываешь! – хмыкнула я, до конца не поняв – ЧТО мне не нравится в этом повествовании. - Ладно, давай отвлечемся от местных сказок. Лучше поведай, как ты тут оказался? И где мальчишка?

Козел пожал плечами.

- Чем страшнее сказка, тем проще управлять аборигенами. Вот только я эту сказку не заказывал. Как-то все само получилось: заплясали на снегу золотые блики, Генка заорал «давай туда!». Я и поехал…

Он вздохнул.

- Только я потерялся. Санки, то есть, я – в сугробе застряли. Пока я обратно воплощался да выбирался, пацан пропал. Я по округе побегал – только следы от ботинок нашел. И рядом с ними – другие, и тоже, вроде, детские. Они в лес ушли. Но я туда соваться побоялся. Мало ли, какие волки там обитают? Пошел в деревню – на разведку. А тут – вы с дедом…

- Пожрать ты пошел, а не на разведку, Штирлиц рогатый! Но все равно, спасибо за помощь. Теперь снова становись котом, раз ты уже поел и нам оперативную обстановку доложил. Не стоит народ пугать, тем более, что очки и пиджак в этом мире, наверное, пока не изобрели.

- Можно подумать, тут ему радуются! Да здесь из каждого окна слыхать: «погоди, сынок, вот настанет сочельник, да как придет за тобой Йольский кот!» Его так много, этого кота, что невольно приходит мысль: это чистый вымысел! Кстати, а вы-то, хозяйка, как сюда попали?

Я пожала плечами.

- Отправилась вас разыскивать. Между прочим, волшебные лоскутки тоже показали мне ДВУХ мальчишек. Ума не приложу – кто ж второй-то?

- Хм! – влез в разговор Аркадий Иванович. – А ведь я Нике сказал, что Генка с каким-то мальчиком подружился…

- Лучше бы вы сказали мне, что в карман надо хоть кусок хлеба положить – буркнула я. – А то умерли бы с голоду посреди этих снегов.

Я повернулась к Эмику.

- Мы ж потому и в трактир этот сунулись, что жутко проголодались. Только не подумали о том, что своим видом местных жителей напугаем. Мне и в голову не могло прийти, что мы в чужом времени окажемся. Кстати, а что это за страна такая? Прямо, какие-то Альпы швейцарские. Или Куршавель этот дурацкий…

- В Альпах – горы преобладают – возразил дед. – А мы на равнине оказались. Тут вместо гор всего одна скала имелась. Да и та больше на холм смахивала.

- Но деревушка-то – в долине. Мы, скорее, на плато попали. Эх, надо было, все-таки, зайти в этот замок, подняться на башню, и осмотреться, как следует.

- Дался вам этот замок! – буркнул козел. – От одного упоминания этой груды камней аборигены подпрыгивают так, будто к ним сам граф Дракула в гости зашел. Пойдем лучше к сапожнику!!!

- Зачем это?

- За сапогами. В легенде сказано, что Кот носил сапоги на всех четырех лапах. Да и вам свои валенки надо бы поменять на более пригодную обувь.

- На какие шиши менять?

- Ааа, трактирщик заплатит – небрежно махнул лапой Эммануил. - Слышите, сколько шуму стало? Не иначе, вся деревня сбежалась на меня посмотреть. Выручку заведению мы, поди, на месяц вперед сделали…

И он снова превратился в Кота. Призывно мяукнул, вскочил и вздыбил шерсть. Аркадий тоже встал и отодвинул ширму в сторону. Трактирщик немедленно подбежал нам, всем своим видом выражая готовность немедленно услужить.

- Любезнейший, не подскажете ли вы, где в вашей славной деревеньке проживает сапожник? – степенно осведомился дед.

В ответ он получил кучу поклонов, сотню благодарностей и довольно невнятные объяснения, из которых мы поняли только то, что домик нужного нам мастера находится на самом краю деревни.

- Квест продолжается - прокряхтела я, сползая с крыльца, и опираясь предусмотрительно протянутую руку Аркадия.

После прогулок по горным тропам ноги у меня немилосердно болели, а от сытной еды начало клонить в сон. Только я собралась широко зевнуть и посетовать на тяготы странствий, как заметила, что из раскрытых дверей и из окон трактира на нас вовсю глазеют любопытные зеваки. Терять реноме могущественного духа праздника как-то не хотелось. И я, гордо выпрямившись, ухватила деда под локоть. Мы двинулись вперед по деревенской улице, надеясь вскоре достичь дома башмачника. Напрасные мечты! Каждые пять минут нас кто-то останавливал, всплескивал руками, восхищался, просил пожелать удачи всем родным и близким в новом году.

Так что шли мы довольно медленно. Но зато успевали осмотреть все вокруг.

А полюбоваться было на что! Узенькая, стиснутая с двух сторон сугробами улочка, была заполнена народом. Мужчины в теплых куртках и шерстяных шапках и закутанные в платки женщины в длинных юбках бегали, суетились, все время торопились куда-то, и перебрасывались веселыми возгласами. Кто-то пыхтел, сгибаясь под тяжестью вязанки хвороста. Кто-то тащил большую пушистую ель. Низенький мужичонка метался по улице, пытаясь поймать сбежавшую из хлева свинью. Обладательница немалого пятачка оглушительно громко визжала, усиливая и без того шумную суету. Возле одного дома ребятишки постарше Ники, не обращая внимания на переполох, развешивали на заборе цветные фонарики. Рыжеволосый молодой мужчина, видимо отец семейства, прикреплял к двери большой венок из плюща и остролиста. А двое малышей зачем-то доставали и раскладывали у крыльца крупные морковки.

- Оленя Санта-Клауса приманивают - шепотом поведал Эмик, ткнувшись мне в ухо, и щекотнув меня длинными усами. - Ну, или как еще доброго новогоднего деда зовут. Дети во всех мирах так одинаковы! Ладно, идем, хозяйка, не отставай!

И мы пошли дальше, с удовольствием вдыхая запахи печного дыма, зеленой хвои и еще чего-то непонятного, но удивительно вкусного. Над всей деревней почему-то плыл густой, тягучий и очень сладкий аромат, в котором явно чувствовались фруктовые ноты.

- Тут сливовые пудинги в каждом доме пекут - облизнувшись, тихонько мурлыкнул Эмик. - Такая традиция! Чудаки-люди! Лучше б каши молочной наварили, да за порог грозному Йольскому Коту угощеньице выставили.

- Только о еде и думаешь - фыркнула я.

И собралась добавить зазнавшемуся дворовому еще пару ласковых, но тут ворота соседнего дома распахнулись, и оттуда вывалилась орава малышей прямо нам под ноги. Один из них, веснушчатый рыжий крепыш, плюхнулся на пятую точку, охнул, натужился и заревел. Аркадий Иванович со всей заботливостью тут же поднял мальчонку, отряхнул от снега, поставил на ноги.

- Ы-ы-ы - продолжал басовито выть мелкий абориген.

Эмик тихо заурчал, подошел к нему и небрежно лизнул языком в конопатую щеку. Пацан удивленно замолчал и вытаращил глаза. Потом полез себе за пазуху, вынул какую-то деревяшку и сунул ее деду.

- Воть! – коротко пояснил он. – Гхушку хачу!

Аркадий, как ни странно, понял его. Впрочем, язык малышей во всех мирах, должно быть, одинаков. Дед усмехнулся, покопался в кармане, достал перочинный ножик. И через несколько минут отдал мальчишке маленького деревянного конька. Что тут началось! Малыши облепили нас, как пчелы – клевер. И каждый совал Аркадию то щепочку, то - досочку, то палку. Любопытные взрослые тоже начали останавливаться возле нас.

А, увидев, ЧЕМ занят «добрый дух», радостно ахали и поощрительно шептались. Кто-то из поселян нырнул к себе во двор, вернулся с крепким стулом и почтительно предложил его деду. Импровизированная столярная мастерская заработала! Щепки летели на снег, а детишки, радостно вопя, разбегались с новыми деревянными игрушками – коньками, пупсами, птичками и даже крошечными машинками. Хотя я сомневаюсь, что они понимали – ЧТО это такое.

Чтоб не торчать посреди улицы без дела, я вспомнила о своей профессии и быстренько включилась в детскую игру. Следя, чтобы никто не дрался даже в шутку, и в пылу беготни маленьких не обижал. Тем временем, Аркадию уже вручили целый набор инструментов. И теперь возле него толпились матери семейств. Одной надо было починить треснувшую скалку, другой вырезать пару деревянных ложек.

- А дед-то наш – на все руки мастер! – улыбнулась я, вытаскивая из сугроба очередного мелкого. – Эх, будь он, лет хотя бы на десять помоложе!

Эммануил, легко читавший мои мысли, издал громкое «Мур-р!», в котором явно читалось хихиканье. А в толпе окруживших нас кумушек все отчетливей слышались восхищенные возгласы:

- Ардейл и Бригитта! Небесный Столяр и Покровительница Детей посетили нас! Какое счастье, какая честь!

- Ну вот, теперь нас за местных святых приняли - промелькнуло у меня в голове.

Однако, додумать мысль я не успела. Соскучившийся Эмик изогнул горбом спину, и мявкнул гулко и предупреждающе. Малышня дружно пискнула и откатилась на почтительное расстояние. Взрослые тоже вежливо расступились.

- Однако, пора и честь знать. Не взыщите, добрые люди, чем смог – тем помог.

Аркадий встал, вернул инструменты хозяину, и поклонился собравшимся. Поселяне также ответили чередой поклонов, а женщины даже изобразили что-то вроде реверанса.

- Добрые люди, а где ж вашего сапожника дом? – громко спросила я.

- А вон там, за красным забором, госпожа Бригитта, - охотно откликнулись сразу несколько кумушек. – Возле него еще большая ель растет – мимо не пройдете.

И мы поспешили туда. Домик сапожника встретил нас запахами свежевыделанной кожи и доброго эля. Сам мастер, как водится, ахнул, увидев столь дорогих гостей! Поминутно роняя то шило, то дратву, наконец-то, справился с волнением. Усадил нас посреди мастерской, поставил чайник на огонь.

- Что угодно почтенным господам? – вежливо спросил он.

- Господам угодны три пары хороших крепких сапог - буравя мастера желтыми глазищами, строго ответил Эмик.

- Это я сделаю! За милую душу! Вы только материальчик себе выберите, дражайшие духи.

Мастер метнулся в кладовку, притащил оттуда образцы. И вот тут-то мой дворовый повел себя странно. Уткнулся носом в кусок ярко-желтой кожи, принялся яростно обнюхивать его, как собака – кость. Потом забегал по тесной мастерской, тыкаясь в углы, и роняя мебель.

- Что вы ищите, господин Йольский Кот? – растерянно спросил сапожник.

Вместо ответа Эмик завертелся в углу, удовлетворенно фыркнул и выкатил лапой на середину комнатки какой-то пушистый клочок.

- Так-та-ак! – промурчал он. – В точности такой кусочек меха я видел на кусте в лесу. Аккурат, рядышком с цепочкой мальчишеских следов! Ну-ка, поведайте нам, любезнейший, ДЛЯ КОГО эта столь яркая обувка?

ГЛАВА 11. Если дойду до конца земли, пойду бродить по морю…

Сапожник испуганно вытаращил глаза. Потом понял, что никто его ни в чем не обвиняет, и слегка приободрился.

- Так для вашей родственницы, уважаемые духи! – ответствовал он. – Я своим-то соседям этого не рассказывал. Побоялся, что они меня на смех поднимут, а то и обвинят, будто каплю лишнего принял, и померещилось мне незнамо что.

Он откашлялся, еще раз поклонился Эмику, и тихо продолжил загадочным тоном:

- Да только не виденье это было никакое, а самая настоящая правда! Как раз накануне сочельника все и случилось. Поздно уже было, я мастерскую закрывать собрался. На улице никого – только луна ярче фонаря светит. И вдруг вижу я – идет ко мне прямо из лунного сияния прекрасная дама! Уж такая красавица, что прямо королева! Волосы – льют огонь, платье алое белым мехом подбито. Ну, я замер на месте. А госпожа подходит ко мне и говорит:

- Добрый вечер, мастер. Сшейте сапожки для моего сына.

Голосок, как серебряный колокольчик звенит! Я хоть и оторопел, язык все ж не совсем проглотил. Спрашиваю: сколько лет сыну, да каков размер ноги, да где ж он сам, а то с кого мне мерку снимать?

Она улыбнулась и отвечает:

- Сынок мой в этот мир еще не явился. Не пришло его пока что время. Подожди совсем чуть-чуть – и наступит его день рождения. Все моего мальчика чествовать будут, а я хочу ему самые лучшие сапоги подарить. Чтоб весь долгий год в них по синему лугу бегал.

Тут до меня дошло, КТО передо мной стоит. Особенно, когда дама про синий луг сказала. Как уж я не сапоги сшил – не помню. Будто кто-то невидимый моими руками водил! А только взял я для них самую лучшую кожу и мех такой, за который на ярмарке кучу монет отвалил. Утром открываю глаза, думаю – сон красивый приснился. Ан нет – не сон! На столе кошелек золота лежит, а по полу кусочки того самого меха разбросаны. Вот ведь, как в жизни бывает, господа духи!

Мы с дедом переглянулись и воскликнули почти одновременно:

- А кто ж та дама была?

- А вы еще не поняли? – удивился мастер. – Матерь Солнца собственной персоной! Верховный Солнечный Бог на Самайн умирает, а в день Йоля снова возрождается. В виде парнишки юного. И несет всем людям свет, тепло и радость. Доброго бога Энгриана в наших местах все, как один, почитают. Вы, наверно, испытываете меня, господа духи, раз вопросы задаете, на которые сами ответы знаете?

- Конечно, конечно – улыбнулся Аркадий Иванович.

И быстренько сменил тему.

- Так что там у нас с сапогами?

Вопрос с обувью для нас с дедом решился быстро. Труженик ножа и дратвы покопался в готовой продукции и нашел нам подходящие сапоги. А вот Кот оказался в пролете. В том смысле, что две одинаковые пары для него не нашлись. Сапожник почесал в затылке.

- Если добрые господа согласятся переночевать в моей бедной избушке, то к завтрашнему вечеру все будет готово. Вот только куда бы мне зверя вашего пристроить?

И то сказать, Котище едва помещался в мастерской.

- Зверь прекрасно переночует на улице – коварно усмехнулась я, припомнив, как дворовый упорно отказывался делать это дома. – Шерсть у него густая, ему никакой мороз не страшен. Да и не холодно сегодня.

Эмик недовольно фыркнул, но деваться ему было некуда, и он ушел во двор. А нас с Аркадием Ивановичем с почетом проводили в хозяйскую спальню.

- Мда! – хмыкнул дед, взглянув на широченную кровать, одиноко стоявшую посреди комнаты. – Это нам с вами за издевательство над козлом прилетело.

Я пожала плечами.

- Он надо мной каждую зиму издевается: снаружи жить не желая. Я хоть тут от его научного бреда немного отдохну. А на кровати этой небольшой отряд туристов можно спокойно уложить, так что вы мне нисколько не помешаете. Или вы, как Шарик из Простоквашино умеете на снегу спать?

- Я много чего умею – вздохнул мой собрат по «отсутствию разума». – Мне в лесу и в дождь, и в снег ночевать приходилось. Но годы, конечно, уже не те. Еще вчepa я был в дpyгoм дecятилeтии. А ceгoдня - caм нe знaю, гдe…

- Можно подумать, что я – знаю – вздохнула я.

И тут до меня, наконец, дошло – ЧТО не так было в кошачьем рассказе.

- Черт! – завопила я.

- Где? – с улыбкой спросил дед.

- Да не «где», а «что»!!! Помните, Эмик нам статью про Йольского кота из журнала цитировал? Там еще слова были: «без его соизволения ни один корабль не пристанет к здешнему берегу». И то, что зверюгу в полосе прибоя видели… А сие природное явление только на МОРЕ бывает! Это куда же мы попали, и где означенная часть мирового океана в этом пространстве? Вдруг – это остров?!! И застрянем мы на нем, как Робинзон, лет на двадцать?!!

- Бедный Крузо прожил там двадцать восемь лет.

- Замечательно! За это время мы с вами тут помереть успеем…

- И что же делать?

- Видимо, снова прогуляться к замку и с высоты попытаться разобраться с географией.

- А что скажет папа? В смысле, местные жители?

- А их наши чудачества теперь не касаются. Мы же - боги, или вы забыли?

- Если бы мы были боги, то жили бы на облаке – хмыкнул Аркадий Иванович, сидя на краю постели, и стаскивая с ноги валенок. – Тогда бы и с солнечным мальчишкой были знакомы, и окрестности могли бы обозревать. С высоты, так сказать, полета. Но пока впору петь: чому я не сокіл чому не літаю?

Тут он задумался и застыл с валенком в руках.

- А поведай мне, уважаемая Бригитта, наш козел только в лапоть или веник превращаться может? Не считая кота и санок?

Я пожала плечами.

- Эмик дворовый, значит, может превращаться исключительно в домашнюю живность. Или в какую-нибудь вещь, но имеющую отношение к хозяйству. Вы на что намекаете-то?

- На ПТИЦУ! Сделаем из Эммануила Георгиевича «око Саурона» - и все узнаем.

Я вздохнула.

- Это вряд ли. Курица – не птица. Летать не умеет. То же самое можно сказать про петуха и индюка.

- А как же гуси?

- Домашние пернатые не в состоянии преодолеть большие расстояния или набрать внушительную высоту. Максимальное зверство – соседский огород навестить. У домашних – специфика оперения другая. И масса тела. Иначе бы они со всех подворий разлетелись, и в лес подались. Ну, или куда там еще гусиная душа захочет…

- Хм! В лес… Там, между прочим, свои петухи имеются. Эти летают далеко и сидят высоко на елях. Вот, если бы козла нашего в глухаря превратить…

- Завтра попробуем - хмыкнула я. – Правда, разум мне подсказывает, что Эмик далеко не сразу согласится на столь радикальную смену имиджа.

- Мы его убедим! – непреклонно ответствовал дед. – Уж я-то постараюсь найти парочку железных аргументов.

- Удачи нам на этом нелегком пути! - вздохнула я.

Стянула валенки, сбросила свитер и нырнула под лоскутное одеяло. Аркадий что-то бурча, разместился на обратной стороне «кроватного стадиона», и вскоре негромко захрапел. Я думала, что долго не усну, одолеваемая тревожными мыслями. Но едва голова моя коснулась подушки, как перед глазами завертелось что-то вроде большого пестрого зонтика, и я провалилось в сон, который оказался очень непрочным и чутким. Сквозь дремотную пелену мне всю ночь слышался то громкий стук копыт, то неистовое завывание вьюги. А еще во сне я видела саму себя, почему-то пытающуюся воткнуть лунный луч в бабушкину иголку. У меня ничего не получалось, на глазах кипели слезы досады, а вьюга выла и хохотала все насмешливее. В итоге, проснулась я хмурая и разбитая. За предложенным нам сапожником скромным завтраком молчала, а, выйдя во двор, коротко и без лишних уговоров предъявила коту ультиматум. Реакцию капризного дворового надо было видеть! Сначала он зашипел и вытянул когти, потом в единый миг обратился козлом и гневно стукнул копытом:

- Мне – ДОМАШНЕЙ нечистой силе становиться каким-то диким, невоспитанным пернатым?! Никогда! Да и что это за птица – глухарь? Что за название такое неэстетичное?! Или вы мне в героя милицейского сериала перекинуться приказываете?

- Полина Сергеевна, вы бы телевизор своему питомцу пореже включали - укоризненно заметил дед. – Подумать только – древнее волшебное создание, а в голове – один мусор сериальный. Даже названий лесных птиц не знает!

- Нечего мне в лесу делать! – завопил Эмик. – Во дворе мое место – потому так и называюсь.

Наши крики услышал хозяин дома и испуганно выглянул в окно.

- Сбавь обороты, чудище! – прошипела я. – И пойми, наконец, что нам нужен разведчик! Который четко увидит сверху, что это за земля такая, и где у нее край. А, может, и Генку даже разглядит. Так что прекрати вопить – и давай уже превращайся!

- А вот возьму и останусь Йольским Котом! – гордо возразил несносный Эмик. -- Напишу в местную газету объявление: «Успешный кот ищет сильную и независимую женщину для совместного времяпровождения». И начну новую жизнь. Раз в старой мое мнение никто в грош не ставит!

- Ты нам зубы-то не заговаривай! – не выдержав, рявкнул дед. – Какие еще газеты?! Пятнадцатый век на дворе!

- Вот именно! – ехидно подтвердила я. – Ежели решишь тут остаться, Эммануил Георгиевич, - лишишься любимого деликатеса. Проще говоря, и пожрать-то нечего будет!

- Поэтому, давай превращайся в пернатого, и дело с концом! – подытожил Аркадий.

И сделал такое движение, словно собирался схватить дворового. Но Эмик мигом отскочил на другой край двора, высоко топнул лапой…и уже спустя мгновение перед нами прыгал и бегал по снегу большой … ботинок! Черный, лаковый, с высоким голенищем и оторванной подошвой, похожей на пасть, клацающую зубами-гвоздиками. Посередке голенища желтыми пуговками горели возмущенные глазки.

- Не догоните, не поймаете! – запищало странное создание и прыгнуло в сугроб.

Мы, не говоря лишних слов, кинулись вслед за ним. Ботинок вынырнул из сугроба и, набрав полную пасть, снега принялся яростно плеваться в нас.

- Ах ты, хулиган мелкий! – возмутился дед.

Рванулся вперед, поскользнулся, упал, но все же придавил животом взбунтовавшегося дворового. Затем поднялся, кряхтя. Одной рукой отряхивая брюки, а в другой крепко сжимая говорящее сапожное изделие. Эмик дергался, пищал и возмущенно клацал пастью, стараясь укусить Аркадия.

- Не суетись, силушка нечистая! – добродушно усмехнулся дед. – Видишь, мы все равно тебя сильнее. Так что – давай, меняй облик. Все равно ведь не отвяжемся!

- Не умею я в диких птиц обращаться, я же домашний дух - недовольно проскрипел «ботинок». – Ладно, отпустите меня уже. Обещаю, что не буду больше убегать.

Аркадий разжал пальцы, и Эмик шлепнулся на снег. Повертелся немного, устроив маленькую метель, и почти исчезнув в клубах снежной пыли. А потом … Мы потрясенно ахнули и вытаращили глаза. Потому что перед нами, распустив огромный сияющий хвост, неторопливо прохаживался … павлин! Ярко-синие «глаза» на его перьях сияли, как звезды, а голову украшало нечто вроде маленькой золотой короны.

- В этом сезоне модны аквамариновые цвета - тоном ведущего «Модного Приговора» провозгласила птица. - Обратите ваше внимание, на то, как золотисто - зеленый оттенок плавно перетекает в роскошный индиго…

Экзотический пернатый натужился, вытянул шею и издал дикий вопль, совершенно не гармонирующий с его пафосным видом.

- И что все это значит? – ошалело поинтересовалась я.

Аркадий почесал в затылке.

- Ну, Эмик же сказал, что умеет превращаться только в домашнюю птицу. А павлинов этих, насколько мне известно, разводят в Индии, как у нас – курей…

- Да какое мне дело до индийских курятников! - возмутилась я. – Эммануил Георгиевич, ну-ка, превращайся обратно, хорош дурить!!!

Плавный взмах роскошного хвоста, и … мы с дедом чуть не шлепнулись в сугроб. От приступа нервного хихиканья! Возникший на месте павлина большущий страус обиженно заморгал глазами, ресницам которых могла позавидовать любая красавица.

- И ничего смешного, - заявил он, роя снег длинной, мускулистой ногой. – Страусов тоже разводят на специальных фермах. Между прочим, на Руси-матушке теперь тоже!

- На Руси, может, и разводят - просмеявшись, сказала я. - Да только мы сейчас находимся в неведомой земле. Где, к тому же, глухое средневековье стоит. И тебя, умник, в худшем случае сочтут за сбежавшего из преисподней беса. Знаешь, ЧТО тут с такими делают?!

Страус мелко задрожал, издал клекочущий звук и воткнул голову в сугроб.

- А в лучшем случае, местные охотнички решат, что твои перышки отлично украсят воскресную шляпку супруги какого-нибудь феодала - невозмутимо продолжил Аркадий. – Так что, перевоплощайтесь снова, Эммануил Георгиевич.

Страус исчез. Снова взметнулся снежный вихрь, и мы увидели … голубя. Только не обычного, сизого городского, а выглядящего невероятно экзотично даже для этой сказочной местности. Голова и спина имели приятный оттенок теплого шоколада, а лапы и хвост сверкали белизной перьев. Кроме того, хвост топорщился раскрытым веером. А на лапах красовалось нечто наподобие пышных штанов, из скрученных в причудливых завитушки, перьев.

Безумный голубок был намного больше своих городских собратьев. Размером, примерно, с хорошую курицу. Он гордо выпятил зоб, сверкнул оранжевыми глазами и нежно проворковал:

- А таким я вам люб, противные?

- Во всяком случае, более привычен - протянула я. – Не знаю, правда, КАК ты в таком виде над горами и лесом летать будешь? Штаны перьевые тебе мешаться не станут?

Немыслимо преображенный Эмик снисходительно гулькнул:

- Я теперь – зовусь голубь волжский ленточный. Мы способны к замедленному круговому полету в течение двух-трех часов. И хорошо переносим морозы!

- То, что надо! – обрадовался Аркадий. – Ты же буквально живой, летающий дрон!!! Но будь осторожнее, когда полетишь. Вдруг тобой, таким красавцем, захочет какой-нибудь местный филин пообедать?

Эмик гневно встопорщился.

- Пусть только сунется! Я сам его заклюю!

- Скорее уж заговорю! - вздохнула я. – Ладно лети, птица мира! И принеси нам хорошие вести.

Эммануил надулся, как бело-коричневый шар, растопырил крылья, стартовал прямо с места, и вскоре растаял в сером зимнем небе.

ГЛАВА 12. Летите, голуби, летите…

Голубь летел над заснеженной землей, не спеша, плавными кругами, то поднимаясь высоко в небо, то опускаясь. Под крыльями проплывали зеленые вершины сосен, бурые, покрытые инеем кроны вязов и дубов, снежные холмы и глубокие овраги. Одинокая скала с развалинами замка смотрелась на фоне пейзажа серым клинком, воткнутым в белую скатерть. Разведчик завис над остроконечной вершиной башни, внимательно глядя вниз. Зрение у голубя было, конечно, не такое острое, как у орла. Но ему все же удалось разглядеть кое-что странное. Цепочка больших, изглоданных ветров валунов, идущая от разрушенной крепостной стены к подножию скалы, явно двигалась. Эммануил растерянно покачал крыльями и осторожно опустился ниже. Приближаться к башне, а уж тем более садиться на ее обледеневшие камни отчего-то совершенно не хотелось. Он замедлил полет. Теперь камни показались ему неподвижными. Но стоило чуть отвести взгляд, а потом быстро посмотреть снова – и становилось ясно, что за эту пару мгновений они успевали сдвинуться с места, и чуть-чуть проехать по горному склону.

- Глюки меня бьют! – сердито прокурлыкал Эмик. – Или в здешних местах у булыжников ноги имеются, чтоб по сугробам шагать. Ладно, пусть эти загадки местные колдуны разгадывают, А мне нашего мальчика искать надо!

Он стал уходить высоко в небо, плавно поднимаясь по спирали. Потом максимально ускорил движение. Густые перья защищали его от мороза, но ледяной ветерок неприятно пощипывал лапы. Вскоре ветер усилился, подул, разрывая тучи. Среди серой хмари ярко засверкали клочки небесной синевы.

Эмик приободрился. Свечой взмыл вверх, широко раскинув крылья. И чуть не завопил от изумления. Холмистая равнина внизу резко обрывалась, переходя в плоский, поросший редкими метелками камыша берег. Невысокие свинцовые волны лизали смерзшийся песок. Чуть поодаль берег изгибался, образуя бухту, похожую формой на подкову.

- Все-таки, остров! – удовлетворенно сказал самому себе голубь. – Ну, или, как минимум, побережье некоего загадочного материка. А если рекогносцировка местности произведена, не пора ли мне домой лететь с новостями? Хотя жалко, что Генку я так и не нашел. И куда только он мог запропаститься, среди этой дикой природы?

Чуть поразмыслив, Эмик решил все-таки сделать круг над берегом. Достиг дальнего края бухты, обогнул мыс… В глаза ему ударило яркое сияние! Как-то подозрительно похожее на то, что закинуло их с мальчишкой в этот чужой мир. Он увидел высокую сосну на берегу, растущую прямо на холодных камнях. Вся она, от корней до макушки кроны, была покрыта яркими золотыми огоньками, сверкающими гораздо ярче, чем любая электрическая гирлянда. Прямо под нарядным деревом колыхалась какая-то пестрая толпа. Будь Эмик орлом, а не голубем, ему легко бы удалось разглядеть ее с высоты. Немного посетовав на свой облик, пернатый дворовый завис над вершиной волшебной сосны, а затем осторожно опустился. Присел на нижнюю ветку, и с удивлением обнаружил, что под деревом идет какой-то праздник. У подножия ствола стоял высокий резной стул, похожий, скорее на трон. На нем с важным видом восседал мальчишка. Он случайно поднял голову, и Эмик увидел его лицо…

И чуть не свалился вниз от удивления! Неизвестным принцем оказался Генка!!! Довольный, как сто слонов, радостно болтающий ногами, и одетый в длинную блестящую рубашку, которая явно была ему велика.

- Ох, и ничего себе явление, просом клянусь! – только и ахнул про себя голубь. – Мы, значит, его по всем закоулкам этого мира ищем, а он тут празднует себе, как ни в чем не бывало! Старые журналы по педагогике вкусные, но глупые. Ибо детей таки НАДО драть!!! Вот вернусь и выдам такой совет Генкиному деду! Кстати, а в честь чего это наш юный обормот прынцем вырядился? И почему все эти люди так вокруг него пляшут? Ох! Да это и не люди вовсе!!!

Чем дольше Эмик взирал на то, что творится под деревом, тем сильнее изумлялся. Его маленькие голубиные глаза широко распахнулись и стали похожи на пуговицы, а курчавые перья встопорщились еще сильнее. К трону, где сидел Генка, четким строем прошагала вереница низкорослых людей, одетых в шлемы и золотые кольчуги. Бороды их были тщательно расчесаны и завиты в косички, а парадные шлемы ярко надраены.

Представители народа гномов поклонились мальчику, ударили мечами в щиты и громко воскликнули что-то воинственное и победное. После чего снова отвесили Генке поклон, положили к подножию трона маленький щит, украшенный причудливой чеканкой и игрушечный меч в усыпанных алмазами ножнах.

Гулко плеснула о берег большая волна. Три больших тюленя высунули головы и застенчиво поморгали огромными черными глазами. Со следующей волной они выпрыгнули на берег. Встряхнулись и…сбросили серые мокрые шкуры. Эмик закачался на ветке и издал невнятное курлыканье. Если бы он был не голубем, а мужчиной, то прибавил бы к нему восторженный свист. Три морских зверя преобразились в трех стройных, как березки, золотоволосых девиц, одетых в легкие белые туники, почти не скрывающие изгибов изящных фигурок. Прекрасные Оборотницы, как положено, поклонились мальчишке. Одна из них достала прямо из воздуха маленькую арфу и заиграла веселую мелодию. Две ее сестрицы принялись кружиться в танце, да так быстро, что у Эмика зарябило в глазах. Помотав головой и зажмурившись, он с трудом пришел в себя и даже вспомнил, КАК зовут этих морских красоток. Информация из недавно съеденного «Вокруг света», как нельзя, кстати, всплыла в сознании.

- Селки! – пробормотал Эмик. – Кельтские русалки, они же оборотни. Плавают в море в обличии тюленей, а на берегу обращаются красивыми девушками. Хм! В отличие от других европейских русалок, они практически безвредны. Никого не топят, а симпатичных молодых рыбаков даже спасают во время шторма. Чтобы жениться на селке, надо похитить ее тюленью шкурку. Хорошо, что наш мальчик еще не достиг брачного возраста. И сейчас охотнее смотрит на подаренные гномами цацки, чем на танец этих красоток. Эх, а я, если б мог, обернулся тюленем, да приударил вон за той, длинноногой!

Но тут оглушительно ухнул барабан, загрохотали какие-то погремушки, похожие на маракасы, и морские прелестницы с визгом разбежались. На берег из-за ближайших кустов с шумом выкатилась компания лохматых, носатых карликов. Большелапых, заросших по шею густым черным волосом, одетых в кожаные штаны с прорезями на месте задних карманов. Из прорезей торчали весело задранные коровьи хвосты. Карлики вразнобой отвесили Генке неуклюжие поклоны и под аккомпанемент барабана и погремушек принялись истово кувыркаться, прыгать, скакать на одной ножке, гримасничать и корчить рожи. Эмику тотчас же захотелось зажмуриться.

- Славно тролли веселятся, нечего сказать! Если б я не был птицей, я б немедленно заткнул уши - пробурчал он. – А вот нашему мальчишке, кажется, пришлась по душе эта какофония.

И действительно! Глядя на разбуянившихся троллей, мальчишка громко расхохотался, потом сам соскочил с трона и влетел в кучу-малу. Запрыгал не хуже дворового в козлином обличии, потом попытался пройтись на руках. Золотая туника задралась, открыв вполне обычные спортивные штанишки, в которых Генка и вышел на роковую прогулку. «Подданные» его, впрочем, не возмутились такому попранию королевского величия. А охотно захлопали в ладоши, поддерживая развеселившегося принца. Наконец, тролли окончили танец и, ухмыляясь, разошлись в стороны. Довольный Генка снова залез на трон. А толпа гостей под сосной все увеличивалась.

Появлялись в ней уже совсем диковинные существа. Некоторые походили на ожившие деревья: покрытые корой, с листьями с густых, растрепанных волосах и руками, похожими на извилистые ветки. У других были тонкие стрекозиные крылья, огромные глаза и золотая кожа. А третьи напоминали полупрозрачные облачка тумана, светящиеся серебристым светом. И сквозь них был виден заснеженные берег и дальний лес. Мальчишка, совершенно не пугаясь, приветствовал улыбкой каждого гостя и радостно ерзал на троне, когда видел очередной затейливый подарок.

- Он тут веселится, а дед с Полиной с ума от неизвестности сходят! – снова начал злиться Эмик. – Не принять ли мне облик Йольского кота, и не прыгнуть ли с ветки прямо на головы собравшихся? Подхвачу мальчишку и мигом утащу его к родне! А там уж добьюсь, чтобы самозваному прынцу досталась пара горячих!

Впрочем, он быстро отбросил эту идею. У многих волшебных гостей имелись при себе мечи и луки. И Эмик ясно понимал, что похитителя коронованного неизвестно кем мальчишки, они просто так не выпустят. А собственная шкура была дорога бывшему козлу, как память.

- Что ж делать-то? – лихорадочно соображал он. – Одному мне не справиться! Полечу-ка я обратно к Полине и Аркадию с докладом. Пусть Дед и нянька сами решают, как выдернуть с праздника не в меру разгулявшееся чадушко.

Голубь спорхнул с ветки и взмахнул крыльями. И тут до его слуха донесся возглас кого-то из гостей:

- Да будет славен юный Энгриан – податель тепла и света!

- А вот это сейчас к чему было сказано? – размышлял Эмик в полете. – Кстати, странное имечко мне откуда-то знакомо. Ну, конечно же! Журнал «Вокруг света» двадцать восьмая страница! Статья «Традиции празднования Йоля в древних кельтов». М-м-м, люблю старую пожелтевшую бумагу! А уж если там еще и картиночки прикольные имеются!.. В общем, насколько я помню, Энгриан – это бог Солнца. В начале зимы – он еще мальчишка, а к лету становится взрослым мужчиной. В праздник рождения Энгриана кельты гуляли две недели – с двадцать первого декабря по третье января. Гы-ы, это даже круче, чем у нас – застолье с первого по тринадцатое. А почему эти чудики нашего Генку за юного бога приняли? Фу ты, даже голова кругом от этих вопросов! Расскажу все хозяйке – пусть она думает! Ведьма она, в конце концов, или нет?!

Увлеченный собственными мыслями, Эмик даже не заметил, что сменил траекторию полета. И случайно приблизился к развалинам замка. Серый зимний день, тем временем, начал клониться к закату. В небе над полоской темного леса, разорвав тучи, залегла бледно-золотая полоса. А среди россыпей обледенелых камней залегли сумеречные тени. Голубь беспечно летел над башней. И даже не заметил, что одна из теней внезапно пошевелилась, обретая форму и плотность. Вздрогнула, оторвалась от камня и устремилась вслед птице. В последний миг Эмика словно бы кто-то окликнул сзади. Он развернулся в полете и испуганно забулькал, растопырив крылья. Сверху прямо на него пикировала огромная летучая мышь с когтями на кожистых крыльях.

- Ай, мамочки-козочки, древнее зло проснулось! – пронеслось в сознании бедного дворового. - Эх! Надо было на глухаря соглашаться!!! Сейчас бы нырнул в сугроб и там спрятался!

Он мгновенно понял, что чудовище легко догонит медленно летящего голубя. Хитрый план мелькнул в его сознании, и Эммануил устремился к земле. Летучая мышь, сложив крылья, кинулась вслед за ним. В нескольких метрах над землей голубь крутанулся в воздухе и … обратился в огромного кота. Чудовище, не успев затормозить, рухнуло на него сверху. Эмик извернулся и отпрыгнул в сторону. Летучая мышь упала на снег. В тот же миг большая мохнатая лапа крепко придавила ее.

- Будешь еще на бедных птичек нападать, кошмарище паршивое?!

Мышь задергалась, растеклась по снегу черной тенью. И Эмика едва не опрокинул в сугроб клыкастый монстр, похожий на крысу. Дворовый испуганно взвыл и ... неожиданно для себя обратился в козла. Мощный удар копытом в лоб отшвырнул страшилище в ближайший куст. Там оно охнуло и затихло. Эмик воинственно нагнул рогатую голову.

- Так будет с каждым, кто покусится на жизнь и честь русского дворянина, ой, в смысле, дворового. Мамочки-козочки, что я несу?! Валить надо отсюда да побыстрее!

И, не тратя время на дальнейшие превращения, козел поскакал по снегу, время от времени издавая громкое меканье, скорее, чтобы подбодрить себя, чем испугать возможного противника. К счастью, дорогу Эмик помнил хорошо. Правда, от пережитого страха у него время от времени слабели ноги. Да и несколько перевоплощений за столь короткое время здоровья ему тоже не добавили. Приходилось останавливаться, чтобы немного передохнуть. При этом он еще поминутно оглядывался, ожидая от этого негостеприимного пространства очередных гадостей.

- А мужики-то не знают… - горестно повторял он фразу из какой-то рекламы, увиденной в телеящике. – В том смысле, что дед с Полиной даже не представляют, какой опасности могли подвергнуть свои жизни, зайди они за стены замка… И Генка под своей елкой совершенно напрасно веселится. Камни эти чертовы - как раз в ту сторону ползли…

За лесом, наконец-то, показались деревенские домики. Эмик рассудил, что вблизи жилья козлом лучше не скакать, и снова обратился в голубя…

Отправив летучего Штирлица на разведку, я села на край кровати и, пригорюнившись, снова начала размышлять о грядущем. В настоящем все было относительно понятно – надо найти Генку и каким-то образом вернуться домой. А вот – что дальше? Хорошо, если время в этом пространстве течет иначе, и наше отсутствие дольше суток не продлится. И Ника не успеет толком испугаться. Но даже воссоединение малолетних беглецов ничем мою жизнь не облегчит. Ибо у них в анамнезе - дурной папаня, и еще более долбанутая мамашкина родня. Как ни крути, придется детишкам возвращаться в семью, и хорошо, если нас с Аркадием не посадят за похищение. Нет, правы-таки были бабки – ёжки из мультика: «самый вредный из людей – это сказочник злодей». Вот скажите, зачем я детям головы всяким волшебством дурила? Как им теперь жить, если вокруг совсем другие персонажи?!! Может, папане ихнему, как раз повезло, что его богатые родственники к себе забрали? И он теперь в привычной для себя среде обитания обретается. А Нике с Генкой – куда прикажете деваться, если внутри у них одно, а снаружи – совсем другое? Непроизносимый диссонанс на всю голову…

Вот в мое воспитание никто не лез, но что толку? Так и сгину в своей Слободе – работы нет, до пенсии – далеко. Разве что замуж за соседа - алкаша сходить, развлечься? Мда! Из меня выйдет очень плохая жена, поскольку я не люблю домашние заботы, а также не горю желанием вставать по утрам, заправлять кровати, мыть посуду, и стирать белье. Огород тоже не входит в число моих предпочтений. Даже Эммануил Георгиевич постоянно напоминает мне, что моя стряпня отвратительна, а ведение домашнего хозяйства – позорно.

Ну, с хозяйством он, вероятно, прав. А вот насчет стряпни – не соглашусь. Печь пироги я умею прекрасно. Хотя, наверное, они не так вкусны, как глянцевые журналы… Что касается прочих дел, то тут я тоже поспорю – женщине трудно содержать столетний дом, в котором постоянно что-то разваливается… Да и чистоту внутри поддерживать тоже проблематично: только полы намоешь, как по ним рогатый ревизор грязными копытами пройтись норовит. Вообще, я своему козлу завидую. Ему не надо нервничать, и все время бежать куда-то. Максимальная его забота – это дождаться, когда отворят дверь сарая, и незаметно сожрать завалявшуюся там газетку…

ГЛАВА 13. Не звените ключами от тайн....

Мои невеселые мысли прервало громкое курлыканье и хлопанье крыльев за окном. Похоже, доморощенный «разведчик» вернулся с задания. Я накинула куртку и выскочила на улицу. Вслед за мной на крыльцо выбежал Аркадий. Все это время он общался с хозяином дома, интереса ради, постигая нелегкое ремесло средневекового сапожника. Эмик сделал круг над двором, издал печальный булькающий звук, и приземлился у наших ног. После чего картинно упал на снег, откинув одно крыло в сторону.

- Воды! – томно простонал он. – Хотя можно красного вина со свежим просом. Кажется, этим незабвенный Иван-Царевич потчевал Жар-Птицу?

- А хорошего тумака не хочешь? – возмутилась я, хватая нахального «птица», и слегка встряхивая его. – Мы тут с Аркадием Ивановичем с ума сходим от неизвестности, а ты разыгрываешь усталого путника.

- Но я, правда, очень-очень устал! – затрепыхался голубь. – Видите? Даже маховые перышки потускнели. В таком виде я не могу давать показания. Я должен искупаться в поилке, съесть пару горсточек зерна…

Дед тяжело вздохнул и решительно забрал у меня пернатого.

- Вот что, чудо природы! Обращайся-ка ты вновь козликом рогатым. По-моему, в этом обличии голова у тебя соображает лучше, чем в любом другом. И даже разговаривать с тобой можно по-человечески, не испытывая желания тебя немедля в пироге запечь!!!

Эмик снова испуганно забулькал, закурлыкал… и через пару секунд уже стоял перед нами, покачивая рогатой головой. В таком виде он действительно повел себя более адекватно. И начал торопливо рассказывать нам подробности своего квеста, прерывая речь нервным меканьем.

- В общем, чуют мои рога и копыта, что недолго музыке играть осталось на том празднике жизни! - драматически закончил он. – И надо тебе, хозяюшка, срочно мальчонку оттуда вызволять!

Аркадий потемнел лицом и словно бы ненароком покосился на валявшееся во дворе бревно, в край которого был вбит острый топор.

- Хозяин наш сказал, что сапоги для Кота вот-вот доделает. Но у нас, похоже, на счету каждая минута. Пора отправляться в путь. Эммануил, ты помнишь дорогу на это берег?

- Погодите, но не на коте же мы поедем? – воскликнула я. – Козла, конечно, можно запрячь в сани. Но он отнюдь не олень и долго везти нас не сможет.

- А зачем нам козел или кот? – усмехнулся Аркадий. – Вы ж, Полина, вроде, говорили, что Генка в это пространство на САНОЧКАХ укатил? В которые ваш домашний питомец и оборотился! Вот пусть теперь сделает для нас то же самое! Только размером побольше.

Услышав такое заявление, Эмик пошатнулся и уперся рогами в стенку дома, чтоб не упасть.

- Это ж сколько сил потребуется! А они у меня, между прочим, на исходе.

- И что ты предлагаешь? – буркнула я.

- Дайте хоть пару листиков пожевать. Да не капустных, а бумажных! Ну, хоть ма-аленькую книжечку, если в здешнем пространстве печатную продукцию выпускать еще не научились.

Мы с дедом выразительно переглянулись.

- Сдурел совсем - вздохнула я. – Какие книги в глухой деревушке пятнадцатого века? Или мы должны ради тебя местную церковь ограбить и Библию с амвона стащить?

Эммануил испуганно затряс головой.

- Только не это! Во-первых, вас за это точно посадят. Во-вторых, если меня от гламурного журнала вштырило не по-детски, страшно подумать, что со мной от Библии станется. Вдруг воображу себя реинкарнацией древнего инквизитора?! А в третьих, никакой церкви тут все равно нет. Вас же за богов местных или добрых духов приняли? Во-от! Стало быть, аборигены силам природы поклоняются, вроде как наши славяне в древности.

И тут терпение Аркадия окончательно лопнуло.

- Хватит нам лекции читать! – рявкнул он. – Генка в опасности, а мы тут лясы точим. Полина, если ваш рогатый немедленно транспортным средством не обратится, я сам к той сосне пойду! Пешком, по сугробам, как Сусанин! И горе тому упырю, что мне путь преградить захочет!!!

Глаза его гневно сверкнули, борода встопорщилась, густые брови нахмурились. Он сделал шаг к Эмику, и тот, не дожидаясь каких-либо решительных действий, стремительно начал перевоплощаться. Сначала перед нами встало нечто, больше похожее на битый рыдван, потом – основ ржавого автомобиля. И только на третий раз появились вполне приличные сани – большие, удобные, на гладких серебристых полозьях.

- Ну, слава Мирозданию - не подвел нас подопечный ваш - выдохнул дед. – Сейчас у хозяина дома сапожки заберу, топор прихвачу на всякий случай – и можно ехать.

- Как вы думаете, почему волшебные существа этого мира приняли нашего Генку за юного бога? – тихо спросила я деда, пока сани медленно брали разгон.

Тот пожал плечами.

- На вашем лоскутке были ведь изображены ДВА беседующих мальчишки? Ну и вот! Сдается мне, что эти обормоты решили сыграть в «Принца и нищего». Зачем-то обменяться одеждой, то есть. Но подтвердить эту теорию мы сможем, только когда увидим моего внука воочию. Поскорей бы уж!

Дед снова насупился и поправил заткнутый за пояс топор.

Обращенный в сани Эмик, словно бы услышав его слова, рванул быстрее. Мы неслись с хорошей скоростью по деревенской улице. Со стороны все это, наверно, смотрелось, как иллюстрация к сказке про Емелю. С той поправкой, что вместо печки, у нас имелись самоходные сани. Деревенские жители, обалдело приоткрыв рты, смотрели на это зрелище. Приютивший нас сапожник махал рукой вслед, высунувшись из окошка. Ну, а детишки просто бежали наперегонки за нами, весело крича. По деревне сани пронеслись быстро. Но едва лишь последний дом остался за спиной, как Эмик сбросил скорость. Дорога здесь заканчивалась, и дальше начиналась холмистая заснеженная равнина с темнеющей на горизонте чертой леса. Из сугробов торчали обледенелые верхушки камней или голые ветки кустов. Наш доблестный дворовый старательно объезжал их. Но санки все равно, то и дело, встряхивало на ухабах, да так, что я отчаянно хваталась за Аркадия, опасаясь выпасть на ходу.

- Потерпи, хозяюшка, до моря уже не так далеко - виновато прозвучало у меня в голове.

Санки въехали в лес и запетляли между столетними елями. Знали бы мы, ЧТО творится сейчас на берегу – гнали бы Эмика во весь опор!

Праздник продолжался, и все волшебные существа, населяющие здешние леса, не уставали петь, кружиться в танцах и чествовать юного бога Солнца. Генка совершенно увлекся этой ролью. На полном серьезе, он милостиво улыбался, махал рукой собравшимся, и с удовольствием принимал подарки. Тем временем, над берегом сгустились сумерки. Последние лучи зари погасли, но пламя костра, зажженного под праздничным деревом, вспыхнуло еще ярче. Морские русалки вновь играли на арфах, диковинные древесные люди, сложив рупорами корявые ладони, дули в них, как в рога, тролли били в барабаны. И над берегом летела, странная, немного дикая, но завораживающая мелодия. От нее становилось теплее. Снег вокруг костра быстро таял, наполняя воздух почти весенним запахом дыма и сырой земли.

Внезапный порыв ледяного ветра заставил пламя пригнуться. Резко налетел новый вихрь, и с беззвездного неба на костер обрушилась лавина снега. Во все стороны повалил густой дым, угли жалобно зашипели. Музыка стихла. Гости, недоуменно перекликаясь, вскочили с мест. Их удивленные голоса прервал странный звук. Громкий, даже пронзительный и тоскливо стонущий. Будто ночь взывала к утру, ненавидя его, будто холод, сетовал по теплу, проклиная его! Звук раскатился по берегу и затих, растаяв на дальнем его краю плачущим эхом. А вслед за звуком из ночной темноты показались огромные фигуры. Больше всего они походили на уродливых великанов, нарисованных, к тому же, неумелым художником. Вместо глаз – черные провали, рот – длинная, узкая прорезь. Но похожие на замшелые валуны головы, крепко сидели на широких и корявых, как обломки скал, плечах. Толстые, словно бревна, руки не держали никакого оружия. Но сжатые кулаки, размером с хорошую бочку, были угрожающе подняты, готовясь обрушиться на голову каждого, кто осмелится встать на пути каменных исполинов. Вместо одежды на могучих телах этих чудовищ тускло поблескивали натеки льда.

- Мара! – выдохнули все, кто был на празднике. – Ледяные великаны!

Многие невольно сделали шаг назад. Генка испуганно съежился на троне, не понимая, что происходит.

И только гномы, бесстрашно выхватив мечи, встали перед противником живой стеной. Привыкшие трудиться в шахтах, они не боялись камней, пусть даже оживших. И теперь хмуро, но спокойно поглядывали, на приближающихся к ним громадин. Точно прикидывая, куда правильнее нанести первый удар. Рядом с гномами встали люди-деревья. Самый высокий из них вытянул вперед коричневую узловатую руку и предостерегающе воскликнул:

- Что нужно Мара на празднике тепла и света? Дни Самайна давно прошли. Колесо года дало новый поворот, а выходцам из тьмы следует убраться в свои пещеры!

Великаны на мгновение остановились. Глухой ропот, похожий на горный обвал, прокатился среди них. Один из гномов, взмахнув мечом, сердито крикнул:

- С каких это пор подземные жители шляются по земле после рождения светлого Энгриана? Не боитесь, что юный бог Солнца испепелит вас, обратив в горелые руины??!!

- Никого ваш-ш мальчиш-шка не тронет!

Ледяной шепот пронесся над головами воинов. Был он негромким, но настолько зловещим, что даже бесстрашные гномы неуверенно оглянулись.

На узкую полоску смерзшегося песка между ними и великанами спустилась огромная летучая мышь. Зашлась злобным писклявым смехом, крутанулась на месте… И обратилась в бледного лысого карлика с огромным носом, горящими, как угли, глазами, и торчащими вперед клыками.

- Я вс-се видел! Настоящ-щий Энгриан покинул вас. Он с-сунул этому с-самозванцу свою рубаш-шку и уш-шел в дальние леса, за выс-сокие горы. Он бросил вас-с! Я видел это, прячяс-сь за корнем большого дерева. С-солнце больше никогда не взойдет! Проклятая вес-сна не вернется в ваш край! Отныне здес-сь будем царствовать мы – питомцы богини Зимы и с-смерти!!! Хотите жить, жалкие сущ-щества? Заплатите нам дань кровью! Отдайте нам этого самозванца – человеческого детеныш-ша!!!!

Каменные великаны поддержали мерзкого карлика слитным злобным гулом. Генка перепугано съежился на троне, изо всех сил желая оказаться дома, и проклиная тот миг, когда согласился сыграть роль бога Солнца на окаянном празднике. На глазах мальчика против его воли выступили слезы отчаяния. Но к счастью, волшебные создания не торопились отдавать его врагу. Они, напротив, сомкнули ряды вокруг праздничного дерева.

- Язык ночных тварей всегда был лжив! – звонко выкрикнул человечек с серебряной кожей и прозрачными крыльями. – Мы не отдадим вам мальчика!

Гадкий карлик хрипло расхохотался:

- Ничтожные безумцы! Вы готовы погибнуть, чтобы спасти этого щенка. Говорю вам – это не Энгриан!

- Но мы нашли его здесь, под вечно зеленым Древом Света - рассудительно произнес один из гномов. – Он был одет в золотые одежды и назвался сыном великой Богини-Матери.

Все присутствующие поддержали гнома утвердительными возгласами.

- А если мальчишка, и вправду, Энгриан, - прищурив красные глазки, прошипел карлик, - то где же его спутники? Где добрая Бригитта и великий плотник Ардайл? Где, наконец, Йольский Кот???

- ВОТ ОН!!!!

Лохматая черно-белая молния сверкнула в воздухе и приземлилась точно на «нейтральную» полосу между противниками.

- Я – Йольский кот - хранитель праздника и податель всяческих благ! Кто тут смеет обижать моего маленького?!

Эмик выкрикивал эти слова, раздувшись, как шар, и яростно сверкая глазами. Длинный пушистый хвост со звуком свистящего бича метался в воздухе.

Все это мы с дедом заметили мельком, изо всех сил торопясь на помощь к Генке. Умный дворовый первым углядел чудовищ, еще при подъезде к месту. А его сверх чуткий слух ясно уловил обвинения, брошенные карликом. Эмик сменил облик прямо на ходу, перевоплотившись из санок в Кота. Правда, мы с Аркадием от такого чуда мигом полетели головой в сугроб. Но быстро выбрались и рванули к нашему «принцу». Я ворвалась в толпу волшебных существ, и они почтительно расступались, пропуская меня. Кинулась к Генке. Подбежала к его трону, обхватила мальчика обеими руками. Успела шепнуть:

- Не бойся! Мы не дадим тебя в обиду.

Он вцепился в меня, как клещ, и я почувствовала, как сильно дрожат его маленькие руки. Подоспевший Аркадий встал рядом, окинув всех присутствующих грозным взглядом. И, словно бы ненароком, положив широкую ладонь на рукоять заткнутого за пояс топора.

- Ардайл! Плотник Ардайл и добрая Бригитта! – зазвучали отовсюду радостные возгласы.

Впрочем, мне дела не было до того, за кого на этот раз приняли. В голове билась одна мысль: как скорее сбежать отсюда??!!! Тем временем, противник не собирался сдаваться.

- Это тоже прос-стые с-смертные - презрительно сплюнул карлик. – Разве вы это не видите? У небесного плотника в руках не только топор, но и звездный огонь. Ваш костер давно погас. Почему же те, кто выдают себя за богов, не зажгут его вновь?

Гномы и прочие существа примолкли и выжидающе повернулись к Аркадию.

Я сжала кулаки и задвинула Генку к себе за спину. Будь, что будет, но ребенка я им не отдам!!! В этот миг дед выбросил вперед сжатую ладонь. Над его пальцами вспыхнуло маленькое пламя. То есть, я-то, конечно, поняла, что Аркадий просто воспользовался зажигалкой. Но на собравшихся под деревом существ вид огонька, запросто пляшущего в руке деда, подействовал, как удар грома.

- Это Ардайл! – закричал кто-то. – Тот, кто щелчком пальцев вызывает молнию. Братья, что же мы стоим и слушаем отродье тьмы?! Пусть убираются прочь с нашего берега или останутся здесь навсегда!!!

Эти слова послужили сигналом к началу битвы. Ледяные великаны издали рык, похожий на грохот камнепада, и бросились в атаку. От их тяжелой поступи задрожала земля, и с ветвей деревьев посыпался снег. Но гномы не дрогнули. Их мечи сверкнули молниями во мраке ночи, и первый ряд отважных бородатых воинов бросился на врага. Сталь мечей громко звенела, словно пела, и сыпала огненные искры, разбивая камень. Вслед за гномами ледяных великанов атаковали крылатые существа, осыпав противника градом стрел. Древоподобные люди схватывались с врагом врукопашную. Их мощные, похожие на корни руки мяли и крошили каменные тела врагов. Даже бесшабашные тролли кинулись в битву. Путаясь и мешаясь под ногами великанов, заставляя их спотыкаться и пропускать удары мечей гномов.

Но, даже объединив все силы, светлые волшебные создания не смогли отбить натиск чудовищ. Страшный карлик, взобравшийся на голову одного из громадин, рычал, как дикий зверь, и выкрикивал заклинания. И, послушные его зову, из темноты выходили новые каменные монстры…

ГЛАВА 14. Короны творят странные вещи с головами, на которые надеты…

Все это время я стояла неподвижно, прижавшись спиной к стволу сосны и крепко обняв обеими руками Генку. Мне казалось, что я вижу кошмарный сон! Лязг оружия и крики воинов били в уши. Сталь клинков взлетала и падала, врезаясь в каменные тела врагов. Острые, как бритва, ледяные осколки летели во все стороны, но, по счастью, нас пока что не достигали. И все же ряды наших защитников редели на глазах. Еще совсем немного – и чудовища прорвутся к нашему дереву!!! Краем глаза я увидела, как Аркадий решительно делает шаг вперед. Выхватывает топор, забирает секиру у раненого гнома и с оружием в руках бросается в бой. Что он делает?! Разве простой человек справится с древними монстрами?! Но деду неожиданно помог Эмик. Еще в начале битвы он обратился в козла. И вместе с троллями лихо дубасил врагов копытами. Существенных ушибов не наносил, но сосредоточиться на битве мешал изрядно. И сейчас мой дворовый ловко пнул под колено великана, нацелившего громадный кулак на Аркадия.

- ЭМИК!!! – заорала я благим матом. - Вернись к нам! Хватай Генку – и беги отсюда!!!

Бесполезно. Мой голос не был слышен за шумом битвы. Я в отчаянии подняла глаза к небу, словно помощь могла прийти оттуда. В разрыве черных туч показался диск луны. Ясный серебристый свет упал на берег. Золотые огоньки, окутавшие сосну, вспыхнули еще ярче.

- Золото и серебро – как красиво… - где-то в глубине сознания мелькнула совершенно неуместная мысль. Жалобный звон раздался совсем рядом. Меч одного из гномов сломался пополам. Ну, где же ты, бабушкино волшебство?! Явись сейчас, когда уже все потеряно!!! Да только не явится… Нет у меня ее дара. Два ледяных чудовища прорвались сквозь заслон защитников, один из них уже протянул лапы к Генке…

Что-то больно кольнуло меня в руку. Я разжала заледеневший кулак. Крошечная синяя искра сверкнула на ладони. Нет, не искра. Горящая, как огонек, иголка!!! Я крепко сжала ее, как единственное оружие. Абсолютно бессмысленным жестом вскинула вверх руку. Игла сверкнула еще ярче. Монстры отчего-то попятились. Лунный луч скользнул по веткам ели, истончился, вытянулся струной… И серебряной нитью вошел в ушко моей иглы!!! Какая-то неведомая сила повела мою ладонь в сторону, потом вверх. Игла плясала в воздухе, лунная нить плела странные узоры. А потом они слились в один.

Скачущий воин с копьем в руках. Откуда-то сверху донеслось пение рога. Его звук прозвучал музыкой. Это была музыка ветра, в ней слышался звон копыт, летящих, по голубым осколкам звезд. И высоко над морем появились восемь всадников. Ярче серебра сверкали их доспехи, а каждый щит блестел, как маленькая луна. Серебряные кудри падали им на плечи, а глаза смотрели строго и ясно. Над их головами мчались с пронзительным клекотом золотые орлы, а рядом с ними неслись белоснежные гончие псы. Ледяные великаны попятились.

И всадники обрушились на них, подобно буре. Небесных воинов было меньше, чем противников, но их мечи разбивали каменные тела монстров легко, как стекло. Наши приободрившиеся защитники издали радостный клич и тоже бросились в атаку. И через пару мгновений берег моря был усыпан обледенелой каменной крошкой. Враги были разбиты, а злобный карлик исчез без следа. Предводитель отряда Небесных Всадников опустился перед Генкой на одно колено.

- Дикая Охота пришла на помощь богу Солнца - гулко и звучно произнес он. – Ночь кончается, близится новый рассвет. Угодно ли господину нашему Энгриану, чтобы мы доставили в небесные чертоги его матери?

Мальчишка только охнул и еще крепче вцепился в меня.

- Я домой хочу - жалобно выдохнул он.

- Новое дело! – промелькнуло в моей замороченной голове. – Теперь уже наши союзники у меня Генку отбирают. И что же делать?!

На всякий случай я пошевелила пальцами. Но волшебная иголка исчезла. Словно бы я только что не колдовала с ее помощью. Эмик, вновь принявший облик кота, шипя и отряхиваясь, уже спешил к нам. Рядом с ним шагал Аркадий, к счастью, не пострадавший в этой битве.

- Так что прикажет наш господин? – уже слегка нетерпеливо повторил воин.

- Мой названый брат слишком устал. Поэтому вместо него скажу я.

Все немедленно обернулись на голос. И увидели стоящего у самой воды рыжеволосого мальчишку. В ярко-желтых сапогах и … Генкиной куртке, которая была ему явно мала, и жала под мышками. Мальчишка бросил на нас виноватый взгляд, вздохнул и продолжил. Тон его голоса был, впрочем, вполне королевским.

- Я бесконечно благодарен вам, друзья, за то, что вы спасли моего названого брата. В доброте своей он не раскрыл вам тайну и не назвал свое настоящее имя. Да, признаюсь, я тайком ушел с праздника, оставив его вместо себя. И понял, что творится неладное, лишь, когда услышал зов рога.

Он подошел к Генке, покаянно склонил голову и тихо сказал:

- Прости. Я подверг тебя и твоих родных страшной опасности. Но зато мы узнали, сколь отважен волшебный народ, населяющий эти земли, и сколь предан он мне. Однако, я готов понести любое наказание за свою преступную шалость.

Гномы, тролли и прочие гости изумленно перешептывались, пытаясь осознать – откуда вдруг у их бога Солнца появился брат, да еще и названый? Даже на суровом лице предводителя Дикой Охоты отразилось нешуточное удивление.

Я поняла, что сцену из «Принца и нищего» пора заканчивать.

- В общем, извинения приняты, а нам пора! – заторопилась я. – Праздник этого… самого Йоля еще идет. А мы с Арка … плотником Ардайлом должны заехать в кучу мест. И брата вашего Энгриана мы тоже с собой возьмем. Потому, что покатать его обещали. Госпожа Бригитта от всей души благодарит вас, о, воины! Пусть ваши мечи никогда не затупятся, отвага поет в сердцах… короче, счастья всем и удачи! Эмик, в смысле, Йольский кот! Ну-ка, в транспортное средство об-ра-тись!!!

Я несла всю эту псевдо фэнтезийную чушь, чувствуя, что пафосных слов уже не хватает. Но чудесные создания радостно откликнулись на мою речь возгласами благодарности. Не теряя времени, я сунула оторопевшего Генку деду. И мы вместе прыгнули в санки. Эмик резво взял разгон, вокруг замелькали сугробы, деревья. Только тут до меня дошло, что направление-то я своему дворовому не указала. Но он, оказывается, ехал отнюдь не куда глаза глядят.

- Смотри, хозяйка! – прозвучало у меня в голове. – Вот большой пень, а вот сосна расщепленная. Именно сюда нас с мальчиком выбросило.

Скрип снега под полозьями вдруг резко затих. Я зачем-то посмотрела вниз. И увидела полоски и узоры сшитой мною дорожки. Впереди, слепя глаза, замелькали золотые пятна. Я зажмурилась.

- Ну, чего сидишь, как королева? – раздался над ухом знакомый гнусавый тенор. – Приехали! Вылазь из саней, да накорми слугу своего бедного. По разным мирам скакать - это, знаете ли, утомительно для бедного старого козлика!

Почти не веря удаче, я выдохнула и открыла глаза. И увидела знакомый сарай, заиндевевшие кусты и стены родного дома. На дорожке, ведущей в огород, торчал здоровенный снеговик, и Ника украшала его макушку тонкими веточками, и пучками невесть откуда взявшейся соломы.

- Вернулись? – беспечно спросила она, покосившись на нашу компанию. – Так и думала, что вы ушли Генку из гостей выковыривать. А я пироги доела, и гулять пошла – вон, какое солнышко! Будто и не зима вовсе…

По снегу, действительно, прыгали солнечные зайчики. А на заборе, весело чирикая, сидела целая стая воробьев. Словно фанаты на футбольном матче.

- Ну, раз тут у тебя зрителей полно, то мы, пожалуй, в дом пойдем – сказала я, быстро запихивая в дверь Генку, пока его сестрица не углядела – ЧТО на нем надето?

Потому, что, торопясь смотаться, своего «прынца» мы утащили в той самой золотой тунике. Хорошо, что хоть корона с головы свалилась, пока мы его в сани запихивали.

- Теперь будешь дома сидеть, путешественник! – грозно пообещала я. – Пока дед тебе из города новую куртку не привезет.

Но мальчик только согласно кивнул, и едва сняв ботинки, ринулся в комнату и забился на кровати под одеяло.

- Трусоват был Ваня бедный – хмыкнул Эммануил Георгиевич, привычно меняя облик, и устраиваясь за столом.

И грустно поинтересовался:

– А что, пироги, в самом деле, закончились?

- Зато тесто в морозилке осталось – вздохнула я, понимая, что отдохнуть не дадут.

- Не суетитесь, Полина Сергеевна, - сказал Аркадий Иванович. – Найдите этому гурману какой-нибудь журнальчик. И хватит с него.

- Но вас тоже надо кормить…

- Вчера в холодильнике кастрюля борща стояла. И вряд ли внучка его доела. Так что ложитесь отдыхать. А я пойду баню топить. Лучшее средство снять стресс и усталость! Как говорится - в который день паришься, в тот день не старишься!

Я вспомнила, как этот «старичок» махал топором, но спорить не стала. Нашла на дне комода старый «Крокодил», сунула его козлу, и рухнула на тахту. Вот только уснуть, никак не получалось.

Стоило закрыть глаза, как подсознание услужливо возвращало меня в тот день, когда я забыла запереть калитку, и в дом ворвался злющий Леонид Аркадьевич. С требованием ВЕРНУТЬ детей.

- Мда! – грустно подумала я. – А ведь этот печальный день не за горами. Каникулы скоро закончатся, и придется нам беглецов к вредному папаше отправлять. Нельзя же их всю жизнь в лесу прятать? Все-таки, я не понимаю, почему из него такой «калькулятор» вырос? Только ли воспитание столичное виновато, или это уже природой было заложено? Малыши - вовсе не чистые листы бумаги, что бы там нам не пели психологи. Нельзя из того, кто рождён свинкой, воспитать жирафа. Можно, конечно, потратить много сил, и даже получить результаты. Но суть от этого сильно не поменяется. Человек всё равно будет самим собой. Он просто не может быть никем иным. Не сможет перестать быть тем, кто он есть. Вот Генка с Никой – совсем другие. Хотя у них в доме – сплошные деньги. И разговоры – тоже только о них. А детишки – обычные, не мажоры какие-нибудь…Родню мамашину, правда, не любят. Так ведь и не за что… Им бы корону на голове лопатой поправить…

Я снова попыталась заснуть, но поняла, что не получится. Встала, оделась, и отправилась помогать деду топить баню. Впрочем, с поставленной задачей Аркадий Иванович прекрасно справился сам. И теперь с энтузиазмом объяснял Нике, что «сауна» и «баня» отличаются друг от друга примерно так же, как снеговик от живого человека.

- Разжигая костер для шашлыков, или затапливая баню, главное - не увлечься чтением газет 10-ти летней давности! – громко сказали у меня за спиной.

Я вздрогнула и оглянулась. Довольный Эмик радостно топтался рядом со снеговиком.

- Тьфу на тебя! – буркнула я. – Ты же только что лаптем был, и с Генкой рядом спал.

- Я прикидывался – оскалился рогатый. – А еще подумал – вдруг ты в сарай пошла?

Тут он покосился на деда с внучкой, и выдал:

- В наше время есть три вида мужиков: 3Д - дом, дерево, дети. 3Б - бабки, баня, бабы. И 3Т - тапки, танки, телевизор.

- Веником тресну! – пообещала я.

Но задумалась – с кого начать? Выдать козлу журнал предложил Аркадий.

- Мда! Хорошо, что под руки попался «Крокодил», а не «СПИД – инфо» - пробормотала я, и ушла будить «принца».

Вот уж кому точно надо стресс снимать!

- А вот я, например, мыться не люблю - разглагольствовал рогатый, когда я подвела к баньке сонно трущего глаза Генку. - Зачем мне такие сложности? Когда я с моими феноменальными способностями запросто могу перекинуться в себя же, но помывшегося? Так что старинное выражение: «Для вас, козлов, бани понастроили» - не для меня. Жаль мне людей, которые так не могут! Тратить столько денег на мыло, шампуни там всякие, бальзамы-кондиционеры… Кстати говоря, а бальзамчик-то мне подошел бы. Хозяюшка, давно хотел спросить, а почему бы тебе не выделить мне из многочисленных средств своей косметики, хотя бы ма-аленький пузырек с душистым средством, укрепляющим шерсть и способствующим ее кучерявости?

- Перетопчешься - хмыкнула я. – Перекинься в себя же, но более кудрявого.

Эмик недовольно замекал и переключился на Генку.

- А вот и наш юный любитель приключений. Честно говоря, мне даже понравилось то, во что он всех нас втянул. Да, опасностей, конечно, было выше крыши. Но зато, друзья мои! Какой почет я там узнал! Сколько услыхал добрых слов в свой адрес! В облике Йольского кота меня, конечно, все боялись. Но зато как уважали!!! Геночка, мальчик мой, почему ты вдруг так побледнел? Зачем в тетю Полину вцепился? Тебе ведь тоже капелька уважения и почета перепала. Не каждый мальчишка на целую ночь становится солнечным прынцем!!!

- Хватит ребенка доводить, балабол! – прервал пламенный монолог Аркадий. – Не видишь, он от этакого приключения едва заикой не сделался. Пойдем-пойдем, внучек, в баньке попаримся. У нас на Руси завсегда страх какой али тоску душевную в банях смывали. Как на полоке разляжешься, да веничком первый раз себя хлестнешь, так все дурные мысли разлетятся, что тучи от ветра.

Генка, робко улыбнувшись, пошел вслед за дедом. Эмик торжествующе хмыкнул:

- Русская народная медицина – вещь могучая. Кстати, хозяюшка, я в кладовке у тебя пару старых советских журнальчиков «Здоровье» приметил. Пожалуй, употреблю их на ужин. Как приправу к твоим пирогам.

ГЛАВА 15. Только сегодня и только в нашем цирке!

То ли и впрямь дедова банька помогла, то ли у детей психика более гибкая, а только после пережитого стресса Генка оправился на удивление быстро. И уже на следующий день гордо поведал сестренке о своих приключениях. Уж как мы с Аркадием ни убеждали его, что лучше язык за зубами подержать – бесполезно! Нике мы тоже намекнули, что братцевы похождения в параллельном мире – просто фантазии. Но упрямая девчонка поняла все по-своему. И надулась на нас, обидевшись, что не ей довелось стать «солнечной принцессой! В итоге брат с сестрой то каждые пять минут ссорились, то мирились, и начинали играть в новую игру по мотивам Генкиных приключений. Впрочем, это-то состояние для них как раз было нормальным. Так что можно считать, что жизнь постепенно вошла в свою колею. Аркадий Иванович починил, наконец-то, котел и продолжал помогать мне по дому, время от времени отлучаясь – по хозяйственным делам. Эмик увлеченно лопал старые журналы, сыпал дурацкими цитатами и развлекал детишек своими новыми перевоплощениями. И только меня одолевали раздумья. Касались они, в основном, дальнейшей судьбы ребятишек. А еще внезапно прорезавшегося у меня волшебного дара.

- Ну, ладно, Генка случайно провалился в сказочное пространство - рассуждала я, заводя очередное тесто, в точном соответствии с поговоркой: «Дом не выглядит домом, пока в нем не испекут пирожки». - Мы уже выяснили, что его туда солнечный мальчишка затащил, чтобы втянуть в свою авантюру. Но я-то! Всю жизнь считала, что бабушкины способности меня стороной обошли. И – на тебе! То двери в иные миры открываю, то кучу небесных всадников на помощь зову. Причем те откликаются, как ни странно! А, может, никакого Дара у меня нет, и за меня колдовство бабкина иголка творит? Но тогда каким образом она у меня в руках в ту роковую ночь оказалась?! Или я ее тоже из нашего мира притянула, как магнитом?

Я размышляла, вертела в голове факты и пыталась выстроить из них хоть какую-то логическую концепцию. Хотя знала, что логика и сказка – вещи часто несовместимые. И постепенно за всеми этими бесконечными рассуждениями вырисовывалась одна весьма интересная идея. Если я могу, занимаясь чудесным шитьем, предсказывать будущее, открывать двери в иные миры, призывать на помощь волшебных существ – то, может, и на существующую реальность смогу как-то воздействовать?! Во всяком случае, попробовать стоит. Только вот – как? До сего момента бабушкина иголка САМА диктовала мне, что следует делать. И лоскутки тоже сами в руки прыгали и укладывались в нужный узор.

Может, все дело в моем тайном желании? В том, что творится в глубине моей души? Скучала по детям? Вот они и пожаловали ко мне в гости. Отчаянно хотела защитить Генку? И это благополучно устроили бабушкины артефакты. Так ЧТО же мне пожелать на ЭТОТ раз? И, соответственно, КАКОЙ узор должен быть на новом шитье? Пожелать, чтоб сыночек Аркадия внезапно разорился? Тогда ему точно не до детишек станет. Стоп! Так ведь ему и раньше было глубоко плевать на воспитание наследников. А кто же разлучил меня с ребятами? Вестимо – кто! Теща Леонида Аркадьевича, то есть, мамаша его сбежавшей женушки. Выходит, если безумную гламурную тетку как-то нейтрализовать, Генку и Нику у нас с дедом не отберут?

Додумать мысль я не успела. Мельком глянув в кухонное окно, я обнаружила, что детишки успели смотаться на улицу. Эммануил Георгиевич решил снова побыть Йольским котом, и покрасоваться перед ними в подаренных сапогах. Вот только никто не учел, что куртки у Генки нет. И мелкий паршивец выскочил во двор в злополучной тунике. Я всплеснула руками, бросила свою стряпню, и помчалась вылавливать эту театрализованную группу. Козел моментально прикинулся веником, мальчишка огреб по заднице, и был загнан в дом. Только Ника осталась грустно стоять рядом с покосившимся снеговиком.

- Я тоже гулять хочу! – вопил Генка. – Так нечестно!

- Нечего было имущество разбазаривать! – бурчала я. – Отдал куртку своему божественному приятелю? Вот и сиди теперь дома! У меня из-за вас тесто «село». Не будет вам сегодня пирогов!

- Что за шум, а драки нет? – поинтересовался Аркадий Иванович, ходивший в магазин за хлебом, и пропустивший очередной «побег из курятника».

- Драку вы пропустили – вздохнула я. – Пришлось внучка вашего отшлепать. Представляете, пока я в закутке у печки возилась, они тихой сапой во двор смотались. А прынц наш – еще и раздетым!

- Это непорядок – согласился дед. – Придется мне завтра свои сани заводить, да в город ехать.

- Лучше дома сидите – хмыкнула я. – В городе вам делать нечего. Вы и магазин не найдете, и размеров детских не знаете. К тому же, воспитывать внуков вам родство позволяет. На своих – не обижаются. А на меня Генка уже зверем смотрит. Так что за курткой поеду я. На автобусе. Заодно, залезу а городе в интернет – милицейские новости почитаю. Надо же знать – как дело о пропаже продвигается? И чем оно НАМ грозит. Вы только покупку проспонсируйте, а то у меня денег – кот наплакал.

- Зачем чо то покупать – шмыгнул носом Генка. – У нас от дома ключ есть.

- Щаз! А если у вас в квартире полиция дежурит? Нет уж, сама я к ним в лапы не полезу. Но ключ мне, все-таки, отдай – а то потеряешь где-нибудь.

Утром я выгреблась из дома затемно, и не спеша пошла на первый автобус. Снег под ногами поскрипывал, в небе еще горели последние звезды, а возле магазина уже топтались старушки с молочными бидонами. Мда! Когда-то и моя бабушка бегала сюда продавать молоко. А я вот одним козлом владею…

Я залезла в промерзший автобус, сунула водителю «полтинник», и устроилась на заднем сиденье досыпать. До города ехать минут сорок, да и то, если мы сразу отправимся. А мы не тронемся до тех пор, пока народ в салон не набьется. Вполне можно выспаться. Вот только лапы задние мерзнут, и не дают организму выключиться. Я ж не стала валенки надевать – мало, от кого бежать придется? Натянула ботинки, а они – на «рыбьем меху». Черт! Впору платок пуховый с головы снимать и на ноги накручивать. Придется, наверное, ехать до вокзала и там немного погреться. Заодно погляжу – кто на стенде «Разыскивается» у нас висит. И горячего кофе из автомата выпить смогу.

Пока «Пазик» трясся на ухабах, я ломала голову – куда крестьянину податься? Собственно, а почему бы к дому не прогуляться? В квартиру я, ясен пень, подниматься не рискну, а вот детскую площадку вполне могу посетить. Меня-то вряд ли кто ищет. Во-первых, я у Леонида Аркадьевича уже почти год, как не работаю. А, во-вторых, я за это время успела косу отрастить, и в свой натуральный цвет вернуться. Местные няньки меня могут и не узнать. Но новости рассказать им это не помешает…

На вокзале я первым делом кинулась к кофейному автомату, потом – к буфету, и, набрав каких-то плюшек, уютно устроилась в уголке. Когда плюшки были съедены, а пальцы немного отогрелись, я достала телефон и полезла читать «новости». Странное дело! В рубрике «происшествия» ни слова о пропавших детях! Одна пьяная езда, национальные разборки на рынке, да неудачная попытка выломать на остановке банкомат. Интересно! Никто дела не открывал, что ли? В качестве «контрольного выстрела», я прогулялась к стенду. Но и на нем висели только смазанные фото тех самых грабителей, покусившихся на собственность «Сбербанка». Я радостно повернулась, собираясь бежать дальше, и едва не уткнулась носом в «стража порядка». Да еще того самого, у которого я Генку с Никой забирала! Сердце ухнуло в пятки. Но он только лениво скользнул по мне взглядом, и принялся менять на стенде фотографии – на более четкие. Но я все равно быстренько унеслась на улицу. Села на очередной автобус и отправилась к элитному дому.

Я невольно улыбнулась, войдя в знакомый дворик. Деревянные фигурки смешных зверей по пояс утопали в снегу, горка из-за выросших сугробов тоже стала намного ниже. А между качелями и маленькой каруселькой была протоптана широкая тропинка, по которой с визгом бегали малыши. Не все впрочем, были заняты этим обычным для детей делом. Несколько ребят с видом маленьких старичков стояли неподвижно, уткнувшись взглядом в гаджеты.

- А во дворе играли дети. Каждый в своем смартфоне - вздохнула я.

И поискала глазами нянек. Они, разумеется, тоже были тут. Причем троих я даже узнала. Маленькая кругленькая Катя, постарше остальных. Стройная, длинноногая и вечно чем-то недовольная Ирина. И рослая спортивная Зина, бывший тренер по фитнесу. Последняя не просто следила за тем, как резвятся ее подопечные, а упорно пыталась превратить прогулку в некое подобие тренировки.

- Ровнее бежим, ровней! Ноги выше поднимаем!!! На счет «три» начинаем лепить снеговика. Эдик, зачем ты уронил в сугроб Нателлу? Немедленно вынь ее оттуда и отряхни. Нателла, не бей Эдуарда по голове лопаточкой. Ты можешь испачкать его новую шапку!

- Сегодня, чтобы приучить ребенка к лопатке, надо сначала отучить его от компьютера - заметила я, чтобы завязать разговор.

- Ох, верно, говорите - вздохнула Катя. – Нынешние деточки и спят, и едят, и на горшок ходят в обнимку с гаджетами этими окаянными! Недавно хозяйка мне так заявила: учите, мол, детей суп есть, наклоняя тарелку на себя. Чтобы, значит, в случае чего, залило дитятко супом себя, а не ноутбук или планшет.

Ирина недовольно фыркнула, достала телефон и сделала селфи на фоне развалившегося снеговика.

- Выложу в инстаграм, - хмыкнула она. – И сделаю подпись: встретила интересного мужчину – оказался холоден, как лед.

- И не говорите, коллега, - согласилась Зина. – С такой работой на личную жизнь можно спокойно забить. Пашешь двадцать четыре часа, а вместо благодарности – сплошные нотации от папаш-мамаш. Представляете, мне вчера родительница выговор сделала. Мол, зачем я дала Эдичке вареное яйцо целиком? Надо было только белок, а то желток драгоценный сынуля не ест. Блин, этот спиногрыз мой стик-дезодорант сожрал, мыло откусил и жевал, а вот желток он не ест!

Пока нянька возмущенно вещала все это, упомянутый Эдик успел снова опрокинуть в снег сестру, и начать кидаться снежками в других детей. Няньки хором завопили и заругались. Я не выдержала и подошла к юному агрессору.

- Ты неправильно кидаешь. Надо легко снежок бросать, толчком. А ты, как девчонка, на цыпочки становишься и рукой машешь, как мельница. Вон видишь, на стене беседки рожа Бармалея нарисована? Представь, что эта мишень. Потренируйся на ней правильно кидать снежки. А потом уже можешь с ребятами снежный баттл устроить.

Под моим чутким руководством сердито сопящий Эдик слепил несколько снежков и запустил их в цель. Потом увлекся и начал вполне самостоятельно изображать детсадовского «Робин Гуда». Остальные ребята продолжили свои игры. Нянечки облегченно вздохнули и рассыпались в благодарностях.

- Вот работала когда-то в этом доме одна девушка - вздохнула Зина, совершенно не узнавая меня. – Так она тоже умела утихомирить эту банду, прямо, как Макаренко какой-нибудь. Да жаль, злодей-хозяин уволил ее почему-то.

- А вместо нее нанял такую кикимору, что не привели господи! – подхватила Катя. – Как во двор выйдет, так нос от всех нас воротит, словно королева какая! На малышей орала, будто резаная. Но изъясняться при этом старалась по-английски.

- Ага - фыркнула Ирина. - У меня ее крик до сих пор в ушах звенит: «Генрих, мазафака, прекрати свою лопаточную агрессию, иначе будет фейсом об тэйбл!!!

- Вот злодейка! – ахнула я. – Правду говорят: главная опасность для неокрепшей детской психики – неокрепшая взрослая. А где сейчас эти бедные дети?

- Не такие уж они бедные, раз в Куршавель вместе с папашей умотали - отрезала Зина. – Ну, и пусть там развлекаются, а мы тоже от их гувернантки ненормальной отдохнем.

- Так вот почему Генку с Никой никто не ищет! – мысленно возликовала я. – Все, включая чокнутую бабку, уверены, что папаша детишек увез на зимний курорт. Видимо, он до родни так и не дозвонился. Поди, повесил все на Клару, а та смоталась – от греха подальше. Отлично! Значит, у нас с дедом есть еще уйма времени, чтобы придумать хитрый план по изъятию ребятишек.

- Мне кажется - продолжала мысль Зина, - родители таскают мелких детей по заграницам ради экономии. Чтобы потом, когда он подрастет и попросит денег на тур в условную Швейцарию, они ответят: «Так ты ж там был уже! А знаешь, где давно не был? У бабушки в деревне! Собирайся, маршрутка через час».

Да уж! Высказывание было прямо-таки не в бровь, а в глаз.

- Лучшая проверка лидерских качеств у ребенка - подхватила я, еле сдерживаясь, чтоб не расхохотаться. - Это отвезти его на дачу и посмотреть: он гоняется за гусями или гуси за ним?

- Нынешние дети - вновь заворчала Катя. – И птицы-то домашней в глаза не видели. Зато кое в чем другом хорошо разбираются. На днях подходит мой воспитанник к папаше и заявляет: «Папа, отгадай загадку! Толстый, усатый, полосатый!» Тот аж «Хеннеси» поперхнулся. «Что, какой-то дядя к маме приходил?!» А сыночек ухмыльнулся этак ехидненько, и отвечает: «Не угадал. Арбуз!»

ГЛАВА 16. Три балбеса под окном пили водку, сок и ром...

Тут наш интересный разговор оборвал притопавший к Ирине малыш.

- Отгадай, что у меня в руке на букву «А»?

Няня вытаращила глаза:

- Айпад? – неуверенно спросила она. – Нет?

Выдав еще несколько бессмысленных ответов и запутавшись окончательно, бедная нянька вздохнула: «Сдаюсь».

Мелкий гордо разжал ладошку:

- Ат машинки колесо!

- Нет, я с ума с этими детьми сойду! - запричитала Ирина и потащила любителя загадок домой.

Да и остальные ее коллеги тоже засобирались.

- А как вы, девушка, на закрытую территорию попали? – вдруг спросила Катя.

- Меня охранник впустил – тут же соврала я, не собираясь признаваться, что открыла калитку Генкиным ключом. – Я по объявлению. В седьмую квартиру.

- Не ходите туда!!! – дружно завопили няньки. – Там хозяйка – мегера, почище Клары! И девочка у нее – со странностями!

- Да? – деланно удивилась я. – А на фото – сущий ангел.

- Внешность обманчива – мрачно сказала Зина. – Там ни одна нянька дольше недели не задерживается…

- Ну, тогда я не пойду. Спасибо, что предупредили! – пробормотала я, и рванула на выход.

Выяснив нужную информацию, я вернулась в центр, зашла в знакомый «сэконд-хенд», и откопала в нем вполне симпатичную мальчишечью курточку.

- По деревне нашей гонять – вполне сойдет – подумала я. – И стоит – копейки. Не жалко будет порвать или испачкать.

И довольная собой, я прыгнула в подкативший автобус. Правда, пока я добралась до Осиновой Слободы, оптимизма у меня поубавилось.

- Допустим, мы с дедом пожалуемся на сынка в опеку. И ребят нам отдадут – пусть даже вероятность этого – одна на миллион. Но вдруг? Но ведь им же учиться надо! А тут у нас последний магазин и тот закрыть норовят. Ни тебе школы, ни поликлиники, ни библиотеки. Ну, положим, учиться теперь можно и дистанционно. Но это ж при наличии интернета. А у нас тут связи практически нет. В соседний дом дозвониться невозможно, не то, что уроки в ноуте смотреть. Мда! Я вас вижу, но не слышу… Кстати, а что с этим делом в лесу? Мне ведь Ника смогла туда позвонить. И вышку я видела – мы на снегоходе мимо проезжали… Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Щаз бы домой живой доехать…

На этих словах чертов «Пазик» так тряхнуло на последнем ухабе, что в спине у меня что-то зловеще хрустнуло. И из автобуса я еле выползла. Пассажиры моментально испарились. И только на лавочке у сельпо задержались две древние старушки. Но толку с них?

- И что теперь делать? – грустно подумала я, обреченно повиснув на ближнем заборе. – Топать мне через всю деревню, мобильник – сеть не ловит, да и номер Аркадия мне неизвестен…

Я совсем повесила нос и приготовилась героически замерзнуть, но тут дверь магазина распахнулась, и оттуда важной походкой вышел … КОТ в САПОГАХ.

- Эмик! Туды твою в качель! – заорала я. – Опять попрошайничаешь, скотина? А ну, иди сюда!

И добавила любимую бабушкину фразу с очень не переводимой игрой слов.

Мне повезло. Кот не кинулся наутек, а сообразил, что с хозяйкой что-то не то. Во-первых, как уже было сказано, я висела на заборе. Во-вторых, выражаться такими словами я стеснялась. Хотя прекрасно их знала. Бабушка порой ругалась – как стихи читала. Но у нее было четыре класса в анамнезе, а я таки универ закончила…

- Обращайся, животное! – сердито приказала я. – Быстро стал санями. Не видишь, я идти не могу!

- Мяу?!! – удивленно переспросил кот, и уставился на меня желтым глазом.

- Давай, давай, не тяни пружину! Ну, подумаешь, бабки на лавочке! Так они давно уже из ума выжили. И вообще – я ведьмина внучка – или погулять вышла?!!

- Муррм! – одобрительно кивнул зверь.

И уже через пару секунд я сидела в санях, бодро мчавших меня к дому. Возле калитки, правда, опять возникла проблема. То есть, выползти из санок я как-то смогла. И даже калитку отпереть. А вот доползти до крыльца, да еще и подняться на него – уже нет. В спине при каждом неловком движении что-то скрипело и больно проворачивалось.

- Эмик! - умоляюще простонала я. - Помоги бедной ведьме! Фу ты, черт, всегда ведь считала, что проблемы с позвоночником – удел немощных старушек. Чертов «Пазик» – на таких надо врагов нашего государства катать, чтоб последние диверсантские мысли из башки вытрясло! Не автобус – а помесь бетономешалки с перфоратором.

Я причитала и ковыляла к крылечку, цепляясь за рога ставшего козликом дворового. Но тут ко мне неожиданно подкатила «скорая помощь» в лице Аркадия Ивановича. Увидев мое плачевное состояние, дед ахнул и, не говоря лишних слов, подхватил меня на руки и потащил в дом.

- Ой, вам тяжело, наверное, - только и успела пискнуть я.

Аркадий аккуратно уложил меня на тахту.

- Это разве тяжесть! – отмахнулся он. – Вот, помнится, пришлось мне однажды волочить на собственном горбу молодую косулю браконьерами раненую. Думаю – не сдюжу! Однако, все обошлось. А вы, Полина Сергеевна, куда легче той косули весите, хоть и такая же стройненькая.

После такого комплимента я слегка поперхнулась и не нашлась, что ответить. Дед, тем временем, окинул меня критическим взглядом и покачал головой.

- Мда, неслабо у вас спинку-то прихватило. Ежели, к доктору в город везти – так по нашим ухабам так растрясет, что последние позвонки разлетятся. Придется опять народную медицину на помощь звать. Банька, отвар из иван-чая, массаж – подумать только, сколько удовольствий скрывается за нормальными средствами профилактики. А городские дурни – в аптеку прут!

- Что вы имеете в виду, Аркадий Иванович? – слабым голосом удивилась я, с трудом подняв голову.

Вместо ответа дед позвал дворового.

- Вот что, Эммануил Георгиевич, займи-ка ты детишек. Да так, чтоб они сюда носа пока не казали и не мешали мне их нянюшку на ноги ставить.

Козел мигом обернулся пушистым Котом.

- Будет сделано! – откозырял он, встав на задние лапы и приложив лапу к уху. – А как долго детишек отвлекать? На часок, на два? За сколько времени вы управитесь?

- Ты на что, намекаешь, котяра мартовский, бесстыжий?! – прошипела я, силясь дотянуться до веника, и огреть негодника. – Думай, что говоришь, то есть, мяукаешь!

Вместо ответа нахальный Эмик только подмигнул мне горящим глазом, и резво понесся к малышам, вопя:

- Генка, Ника! Давайте поиграем в «Кошки-мышки»!

В спине опять что-то хрустнуло, и я слабо застонала, чувствуя, что предательски краснею. Аркадий, впрочем, тоже выглядел немного смущенным. Но решимости вылечить меня домашними средствами не потерял. А пошел в кухонный закуток, где у него стоял ценный портфель, долго звенел там чем-то и вернулся обратно с большой склянкой, до половины, наполненной коричневой жидкостью.

- Настойка из хрена с одуванчиками на спирту! – торжественно провозгласил он. – Мое собственное изобретение. Я, когда косулю подраненную спас, только этой штукой от радикулита и вылечился.

Тут меня пробило на нервное хихиканье. Уж больно смачно и как-то очень по-русски прозвучало название этого целебного эликсира. Дед открыл склянку.

По комнате разнеся запах, способный обратить в бегство даже медведя-шатуна. Я немедленно зачихала.

- Ну, амбре, конечно, не слабое. Однако, оно тоже – на пользу - степенно заметил Аркадий. – Микробов убивает – только так. А вот теперь, уважаемая Полина…

Он встал надо мной и как-то неловко затоптался.

- Давайте я вам свитерок снять помогу. А то, что под ним, сможете сами расстегнуть? А то у меня – руки-крюки рабочие – вдруг порву или зацеплю что-нибудь. И штанишки ваши… м-м-м… не мешало бы пониже сдвинуть.

Я издала сдавленный смешок и уверила деда, что эти проблемы решу сама. После чего избавилась от лишних деталей одежды и улеглась на живот, охнув еще пару разиков от капризов поганки-спины.

Ладони Аркадия, широкие и горячие, как два утюга, заскользили по моему бедному позвоночнику.

- Вот так-то! Сейчас вам полегче станет, - приговаривал он, втирая жгучую настойку в каждый позвонок и особенно в район поясницы. – Как говорится: люди делятся на две категории. Тех, кто любит массаж, и тех, кто его никогда не пробовал. А уж ежели массаж делать с любовью в сердце, да с добрыми намерениями, да с искренним желанием другу помочь – то каждое прикосновение целительным становится.

Под его успокаивающий говор я немного расслабилась. Хотя некоторые фразочки из речи Аркадия, меня несколько удивили. Про «любовь в сердце», например. Что почтенный обладатель двух внуков имеет в виду? Хотя это, может, образное выражение такое. Тем временем, чудесная настойка начала действовать. Спину приятно обжигало, а сковавшая позвоночник нудная боль постепенно уходила.

- Теперь вам в тепле отлежаться надо, - строго сказал Аркадий, завершая сеанс массажа. – Вокруг поясницы – шерстяной шарфик завяжем. А где тут вашей бабушки платок?

Он нашел большую пуховую шаль и накрыл ею мою многострадальную спину. Я благодарно улыбнулась, пробормотала нечто невразумительное и отключилась. То ли ранний подъем подействовал, то ли спиртные пары, в изобилии пропитавшие комнату.

Проснулась я от того, что в соседней комнате кто-то негромко бубнил. Разговор вели Эмик и Аркадий. Причем дед искренне удивлялся:

- Зачем же ты, сила нечистая, в магазин в сапожищах своих притащился? Может, еще с продавщицей поговорить пытался? А она случайно от твоего вида под прилавок не грохнулась? Ох, чую, спалишь ты нашу контору, Эммануил Георгиевич.

- Ну, почему же сразу – спалю? – раздумчиво отвечал ему козлиный тенорок. – Может, я эксперимент хотел провести. О влиянии лицезрения представителя славянской мифологии на затуманенные спиртными парами мозги. Продавщицы там, кстати говоря, не было. Она где-то в подсобке возилась. А вот грузчик и сторож в компании с бывшим механизатором, как раз в углу на «троих соображали». Ну, я зашел так деликатненько, и говорю: «Добрый день, господа. Разрешите присоединиться? А что – валерьяночки у вас, случайно нет?»

Аркадий гулко хмыкнул:

- И что ж тебе эти забулдыги сказали?

- Лично мне - ничего. Но, в целом, эффект был потрясающий! Бывший механизатор посмотрел на стакан - на меня - на стакан и сказал философски: «Надо же, каких чудес матушка Белая Горячка полна. Зелененьких с хвостами она мне уже казала, а вот усатых в сапогах - еще нет».

Сторож начал креститься и кричать: «Сгинь, нечистая!» А вот грузчик повел себя, как надо. Вскочил с места и торжественно заявил: «Шабаш, бросаю пить!» После чего картинно разбил почти полную бутылку. Такого подвига его друзья почему-то не оценили, и в магазине завязалась драка. Ну, а я тихонько просочился наружу. Не люблю, знаете, когда много шумят и сыплют ненормативной лексикой. Я – существо ранимое, интеллигентное…

Тут громко вздохнул, видимо, припомнив – КАКИМИ словами я мотивировала его к действию.

- Журналами «Здоровье» объевшееся! – подхватила я, кутаясь в шаль, и входя к беседующим. – Боюсь, что после твоего сеанса шоковой терапии к нам в Слободу телевизионщики нагрянут. Передачу про аномальные явления снимать.

И кот и дед несказанно обрадовались моему появлению.

- Как ваша драгоценная поясница, Полина Сергеевна? – улыбнулся Аркадий.

- Спасибо, практически прошла. Благодаря вашему волшебному эликсиру.

- Эликсир тут ни при чем – все дело в руках - хитро прищурившись, заявил Эмик. – Тех, что по атласной спинке моей хозяюшки хорошо так прогулялись!

Дед смущенно крякнул и сделал вид, что изучает узор на обоях.

- Та-ак, Эммануил, а давно ли ты веника не пробовал? – зловеще ласково поинтересовалась я. – Будешь намеки идиотские делать – лишу деликатесных журналов и заставлю лопать то же, что и все козлы едят. Сухую траву! Причем добывать ты ее будешь САМ!!! Копытами, как северный олень!

- Э-э, пойду с ребятней погуляю - мигом дал отступного вредный дворовый. – А вы тут, поговорите, поворкуйте еще. О ручках, спинках … и других частях.

И, издав хихикающее меканье, негодник опрометью выскочил из комнаты. Аркадий Иванович только руками развел.

- Не подумайте чего – вздохнула я. – Меня этот рогатый сводник тоже достал. Все пытается сдать меня замуж на почве трудностей содержания дома. Смысл в его словах, конечно, есть. Спину-то я себе разгрузкой дров покорежила. Но только вот кандидаты в женихи – упомянутые сторож, грузчик и механизатор. Так что шансов – ноль. На хрена мне эти подарки к празднику, если они на лекарстве сидят? Под названием «сутрапил».

- Грузчик, вроде бы, завязал – по утверждению «кота в сапогах» - усмехнулся дед.

- Да ладно вам! Он последние пятнадцать лет вообще не просыхает. Это ж про него стишок: «если б море было водкой, я бы стал подводной лодкой». А вот я, конечно, дура.

- С чего это такой неожиданный переход на личности?!!

- С того, что неконструктивно использую нечистую силу. Давно надо было Эмика в санки превратить – тогда бы и дрова до места сами доехали. Но, как известно, «умная мысля - приходит опосля». И я три куба березового счастья на себе перетаскала. Котел – это хорошо, но ненадежно. Мне и баню чем-то топить надо, и печку – иногда.

ГЛАВА 17. Кто людям помогает, тот тратит время зря…

Я замолчала. И принялась смотреть в окно, за которым детишки, радостно вопя, строили снежную крепость.

- А что – других хозяев у вашего дома нет? – поинтересовался дед

- Очень на это надеюсь! – буркнула я, ибо Аркадий Иванович нечаянно затронул больной вопрос. – Вообще-то, где-то имеется моя блудная мать. Но, если она вдруг вернется, то пьющего грузчика мне не миновать. Или землянку в лесу рыть придется.

- Мда! Землянка и мне светит. Я ж в своем домике уже на птичьих правах живу. После того, как жена умерла, я в леспромхозе работал. И сейчас – пенсионер. Прав на избушку не имею, но, по счастью, начальство про меня пока забыло.

- Новое дело! – подумала я. – И куда ж нам ребятишек забирать? Вот, блин, пришла беда – откуда не ждали. Только я размечталась о том, что проблему мы решим – так другая нарисовалась, хрен сотрешь…

- У меня тоже идея была – насчет городской «кладовочки» - продолжил дед. – Но все отложенные деньги на лечение ушли.

- А что ж сынок-то на маму не потратился?

- Он на тот момент только недавно женился. Видимо, своих денег у него тогда не было.

- Зато сейчас по курортам рассекает! А мог бы вам помочь.

- Ну, мы оба в чужие дела не лезем – вздохнул Аркадий Иванович.

Наши грустные размышления прервала Ника.

- Полина Сергеевна! А как нам кота помыть? Эмик на себя бачок с золой опрокинул.

- Мыть котов должны специально обученные люди в скафандрах, и по возможности, глухие – изрекла я, не понимая, как можно было свернуть обложенную поленьями выварку, размером с небольшую полевую кухню?

- Прикажи ему веником или лаптем обернуться – пусть в коридоре полежит, а там разберемся.

Через пять минут девочка вернулась.

- Я предложила – он не хочет. Говорит, что ему в баню надо.

- Да? – изумилась я. – Одной мне кажется, что это чучело возомнило себя императором Бокассой, а всех остальных - бесправным населением Африканской республики? Аркадий Иванович, а сходите-ка вы с детишками в магазин. А я тут с живностью разъяснительную беседу проведу – на доступном языке.

- Волшебное слово знаете? – хохотнул дед.

- Целых четыре! – фыркнула я.

- ЧЕТЫРЕ? – недоверчиво переспросил Аркадий Иванович, и почесал в затылке. – Странно. Обычно – три.

- Не ломайте голову – все равно не догадаетесь! Это фирменная бабушкина придумка. Так что – пожалуйте на выход. А то в магазин не успеете.

Я набросила куртку, сунула ноги в валенки, и тоже потащилась на улицу.

- Хм! Вот понравилось паразиту котом быть! – думала я, аккуратно переставляя лапы, и прислушиваясь к собственной пояснице. - Днем это величество прячется и спит, потом активизируется – и жрет, как не в себя. Да еще и наслаждением обои дерет. Вот, что сапоги с котами делают! Хоть бы раз крысу поймал!

Я изобразила на лице полнейшее равнодушие, и отправилась к сараю, сделав вид, что мне в нем чего-то надо. Эмик тут же вспомнил, что он любитель почитать, и, забыв осторожность, сунулся мне под руки. Но был быстро схвачен, иммобилизован, и посажен под замок в вожделенной бане.

Кот выл и бился в дверь. Потом в нее ощутимо ударили рога.

– Не буянь! Предлагали тебе лаптем побыть – вот и будь! А порушишь баню – спалю в печке, как старый веник! Мне и так из-за тебя теперь придется полдвора снега в огород перетаскать.

За дверью примолкли и призадумались. А потом «узник совести» дурным голосом затянул на мотив известной песни:

- И дед никогда бы не выиграл битву, когда б не позвали, меня!!!

- Брешешь! – отозвалась я. – Не присваивай себе чужие победы. Небесных воинов я сама вызвала. И ТЫ к ним отношения не имеешь.

И призадумалась о сложности бытия.

- Определенная польза от нашего козла, конечно, есть – отрицать не стану. Но и вреда тоже хватает. Я ж золу эту, проклятущую, почитай, три месяца собирала – рассаду подкармливать…

Эмик, тем временем, сменил пластинку, и заголосил, громче прежнего:

- Кто людям помогает, тот тратит время зря….

Некоторое время я стояла, мрачно уставившись на кучу золы, которая зловеще чернела посреди взрытого снега. Кажется, я поторопилась, отсылая Аркадия с детишками в магазин. Вот начну сейчас снег в огород перекидывать – а моей спине этот процесс вряд ли понравится.

Меж тем, за стенкой бани окончательно стихли песни, удары копытом в дверь и буханье рогами об косяк. И раздался медоточивый голосок:

- Хозяюшка хорошенькая, голубушка пригоженькая, открой дверь своему дворовому нерадивому!

- Хорош подлизываться - буркнула я, прикидывая, сколько ведер снега успею перетаскать, прежде, чем позвоночник откажется со мной сотрудничать.

Но хитрый зверюга не унимался.

- Открой, драгоценная хозяюшка! А уж я-то тебе пригожусь!

- Придется выпустить, хулигана – все равно ведь не отвяжется - вздохнула я и нехотя распахнула дверь.

- Выползай, узник. Только смотри – без глупостей!

И растерянно шагнула назад. Вместо испачканного в золе козла или котяры наружу выскочила здоровенная … лопата! Выскочила, подмигнула мне желтым глазом-сучком на ручке, и принялась зачерпывать черный снег и кидать его в сторону огорода. Не успела я оглянуться, как кучи золы и след простыл.

- А чо – так можно было?! – запоздало возопила я. – А почему же я с огородом вечно одна корячусь?!!

И вместо того, чтобы поблагодарить своего питомца, принялась с возмущенными криками гоняться за лопатой, которая весьма резво скакала по сугробам и только что языком не дразнилась.

- Ты, Эммануил Георгиевич, без пинка, как без пряника - констатировала я, когда, все-таки, поймала неуловимый садовый инструмент. – Почему, спрашивается, я должна тебя, лентяя, сначала запугать и куда-нибудь запереть, чтобы ты по хозяйству что-то делать начал?!

Вместо ответа Эмик заскрипел деревянным голоском, потом извернулся в моих руках. И снова обернулся пушистым котом. Совершенно чистым, что характерно!!!

- Ну, да - проворчала я, опуская на снег это мурлычащее «сокровище». - Ты же признавался, что всегда можешь оборотиться в себя самого, но уже помытого. Зачем, спрашивается, надо было мне голову морочить?

- Потому, что замерз, играя с малышней и очень хотел погреться в теплой баньке - ответил мне этот нахал, невозмутимо сверкнув глазами. - Ну, что ж – хозяюшке я в очередной раз помог, пора и отдохнуть. И кстати! Труженику по спасению будущего урожая, не полагается ли в награду вкусный, то есть, интересный журнальчик?

Я обреченно вздохнула и полезла в сарай за очередным «Крокодилом»…

После истории с золой и лопатой я на какое-то время зареклась участвовать в приключениях. Даже в город решила больше не мотаться. Тем более, что все мало-мальски необходимое можно было купить в нашем сельпо, а куртка Генке пришлась совсем в пору. Бабушкину шкатулку тоже не трогала. Справедливо рассудив, что в древней магии в силу своей неумелости соображаю мало. Вдруг возьму волшебную иголку да сошью случайно такое, о чем в старой песенке пелось: «Сделать хотел утюг – слон получился вдруг». Вот только африканских жителей нам в Осиновой Слободе и не хватало!

О будущем тоже думать больше не хотелось. Поскольку никаких конструктивных идей насчет – куда пристроить ребятишек, ни у меня, ни у Аркадия пока что не имелось. И я решила хоть несколько дней пожить спокойно и безмятежно. Тем более, что погода стояла отличная, а спина моя, исцеленная дедовой настойкой, вредных сюрпризов не подкидывала.

Так что я полностью занялась хозяйством и воспитанием ребятишек. Снова читала им сказки по вечерам, играла во дворе, топила печь, пекла пироги. И задумчиво говорила про себя:

- Январь - время беречь свой внутренний огонь, подкармливать его светом гирлянд, пляшущими языками свечей, редкими всполохами зимнего солнца. Вот и я - живу, берегу, созидаю, сохраняю. Придёт время - буду вершить! Главное только придумать – ЧТО именно? Чтобы и детишкам, и Аркадию Ивановичу как можно лучше устроиться в этой жизни. А пока будем все вместе наслаждаться зимой. Ведь зима это - это соединение морозной красоты за окном с теплотой и приятными мелочами, ждущими нас дома.

А за окном действительно сияла хрустальным блеском снежная красота. После короткой оттепели, когда окрестные поля затянуло туманом, подул резкие ветер и затрещал мороз. А когда поутру взошло солнышко!...

Деревья и кусты в саду стояли все покрытые инеем, точно лес из белых кораллов! Все ветви словно оделись блестящими белыми цветочками! Мельчайшие разветвления, которых летом и не видно из-за густой листвы, теперь ясно вырисовывались тончайшим кружевным узором ослепительной белизны; от каждой ветви как будто лилось сияние!

Генка и Ника, страшно переживавшие, что их крепость растает, едва только окончился завтрак, с радостными криками выбежали во двор и принялись укреплять строение. У Аркадия как раз выдалась свободная минутка, и он стал помогать внукам. Пристроил с четырех сторон снежно-оборонительного сооружения башенки с острыми крышами, поправил и укрепил ворота. А потом не поленился, принес несколько ведер воды и полил все строение. Крепость мгновенно покрылась льдом и сверкала под лучами солнца, как леденец.

- Настоящий дворец! – ахнула Ника. – Сказочный!

Потом подумала и мечтательно сказала:

- Вот бы хоть ненадолго стать принцессой и пожить в таком дворце!

Генка неодобрительно хмыкнул. Поскольку, успев побывать в шкуре принца, убедился, что ничего хорошего в этом нет. Но Нике его давешние рассказы о волшебном дне рождения, видимо, запали в душу. Да и внезапная мечта о собственном дворце как-то из головы не улетучивалась. И вечером она принялась вновь расспрашивать братца о его похождениях в сказочном мире. А потом уговорила достать, зарытую мной глубоко в недрах комода, золотую рубашку.

- Красотища какая! – выдохнула девочка. – Сверкает и переливается, как солнышко!

Брат отвернулся и пробурчал:

- Ну и забирай ее себе! В куртке все равно теплее в снежки играть. А надень я такое в городе – все мальчишки во дворе засмеют.

Ох, лучше бы он такого не говорил! Ника вцепилась в золотую тунику, сияя от удовольствия. Немедленно ее примерила. Посмотрелась в зеркало и огорчилась. И начала канючить, чтобы я перешила братцеву рубашку в платьице для нее.

- Ну, пусть хоть юбочка выйдет красивая, если целое платье не получится - бубнила настырная девчонка, не давая мне прохода. - А сверху можно кофточку коротенькую. Я видела такую однажды в бабушкином журнале. Название смешное: фуфыро, кажется.

- Фигаро - вздохнула я, понимая, что юная фотомодель от меня таки не отвяжется, - Ладно, я попробую что-нибудь сымпровизировать. В конце концов, в универе мы сами шили костюмы для театральной самодеятельности. Но не обижайся, если что-то не получится.

Вот со злополучного «платья для настоящей принцессы» все и началось!

Раскроила я золотую тунику довольно быстро. И тут внезапно обнаружилось, что в моем доме нет ни одной иголки. Я перерыла все ящики старенького комода, заглянула в каждую коробочку. Бесполезно! Швейные принадлежности дружно испарились все … кроме той, волшебной. Она лежала в старой шкатулке, к которой я теперь старалась лишний раз не прикасаться.

- Чертовщина какая-то! – бессильно пробормотала я под умоляющим взглядом Ники. – Эмик, чучело рогатое, это ты все нормальные иголки выкинул?!

Дворовый немедленно явился ко мне традиционном образе кота и капризно промурлыкал:

- Ты зачем, хозяйка, на меня поклеп возводишь? КАК я мог твои дурацкие иголки стырить?! У меня же лапки!!!

- А иногда – копыта - буркнула я. – Впрочем ими тоже иголку не ухватишь… Ну, извини, принцесса Николь. Останешься пока без бального платья. У твоей доброй феи пропала волшебная палочка.

Ника обиженно скуксилась и приготовилась зареветь.

- А, может, все же бабкину иглу возьмешь? – сжалился над ребенком Эмик. – Сколько уж дней прошло, а у нас в доме пока что ни единого чуда не произошло. Мне начинает казаться, что иголочка твоя силушку волшебную потеряла.

Я пожала плечами. Ужасно не хотелось вляпываться в новые приключения. Но и гонять деда в город за такой ерундой, как иголка с нитками, тоже было не комильфо. Тем более, что Аркадий умудрился промочить ноги, поливая водой на морозе снежную крепость. И теперь лечился от простуды своими настоями из трав. Ника смотрела на меня жалобно и умоляюще.

И я решилась.

- Ладно, придется влезть в бабкину шкатулку. Только перед шитьем потренируюсь, как говорится, на кошках.

Эммануил, приняв цитату из старой комедии на свой счет, немедленно обратился лаптем и ускакал от меня в сени. А я с некоторым трепетом открыла крышку заветной шкатулки и достала наугад пару лоскутов. Воткнула иголку в нитку, сделала несколько стежков. Ничего сверхъестественного не произошло. Синие искры не посыпались, видения у меня не начались, и порталы в иные миры не открылись.

- Может, и впрямь, она силу потеряла - пробормотала я, откладывая ненужные куски ткани в сторону. – Николь, не реви! Будет у тебя новое платье.

ГЛАВА 18. И другие дороги вели в неизвестные дали…

Вышло в итоге не платье, а костюм. Симпатичная юбочка в мелкую складку и короткая кофточка-фигаро. Ника с ним не расставалась. Наряжалась с самого утра и готова была спать ложиться в новом золотом наряде. Генка над сестрой, ясное дело, подтрунивал, но она только нос выше задирала. А я успокоилась и окончательно поверила, что магия-шмагия благополучно покинула наш дом.

Ох, зря я это сделала! Все началось в самый обычный день. Мы с Аркадием отправились в сельпо, поручив детей заботам Эмика. День был ясный и солнечный, с легким морозцем. Генка с Никой играли в штурм крепости, а дворовый выполнял у них роль боевого коня. Но потом Нике захотелось придумать новую игру.

- Скучно! – заявила она, вставая и отряхивая с куртки снег. – У мальчишек все игры – про войну! Мы уже пятый раз в эти ворота вбегаем, и ты опять себя генералом называешь.

- А девчонки ничего в этом не понимают! – надулся братец. – В войнушку прикольно играть! А ты что хочешь? Бал какой-нибудь дурацкий с куклами устроить?

- Дети, не ссорьтесь! – пытался воззвать к ним дворовый, но брат с сестрой распалились не на шутку.

- Сам ты дурацкий! – обиделась Ника. – Тоже мне – солнечный прынц!!!

- А ты – воображала, хвост поджала!

После такого заявления сестрица немедленно кинула в брата снежком. Тот ловко увернулся и взлетел на крыльцо.

- Я лучше дома с Эмиком поиграю! А ты – тут сиди и мне завидуй! Я-то побыл разок настоящим принцем! А ты – нет! Бе-бе-бе, прынцесса деревенская!

Выкрикнув такое, мальчишка показал сестре язык и скрылся в доме. Эмик сокрушенно вздохнул:

- Ну, что ж вас мир не берет?

Ника не ответила на вопрос. И, сердито насупившись, побрела в дом. Молча прошла мимо Генки, возившегося с прихваченной из дома машинкой. Покопалась в шкафу, достала любимый наряд.

- А одной играть даже интересней! Никто не мешает, не дразнится!!!

Девочка решительно переоделась, и крутанулась на одной ножке.

- Пойду играть в наш снежный замок.

Ника выскользнула в сени, натянула шапку, сапожки и набросила на плечи куртку. Конечно, Эмик остановил бы ее! Но в этот самый миг он как раз неосторожно обратился лаптем. И Генка немедленно сграбастал дворового в охапку.

- Караул! Авария на трассе! Моя машинка столкнулась с фурой. Платите штраф!

А Ника в это время, поеживаясь от холода, мчалась по снежной тропинке к крепости. И не успела добежать всего пару шагов, как вдруг ледяные ворота стремительно расширились и взмыли вверх. Девочка и опомниться не успела, а вместо белого снега под ее ногами уже лежала красная ковровая дорожка. Она растерялась, почти испугалась и хотела отступить назад. Но ее сапожки словно бы прилипли к этому странному покрытию. И дорожка понесла девочку вперед, как траволатор – в магазине. Ника только ахнула, увидев, что ткань ее любимого костюма вспыхнула и засияла еще ярче, будто была и впрямь соткана из настоящего золота. Игрушечный снежный замок менялся на глазах. Стены выросли до неба. На белых башенках развернулись и заплясали на ветру алые флаги. Сама собой поднялась решетка ворот, а по обе стороны от них встали, сжав алебарды, стражники в сверкающих доспехах. Воины, как ни странно, приветствовали девочку поклоном.

- Видел бы все это Генка! – пронеслось в голове у Ники. – Ох, наверное, обзавидовался бы!!!

Ковровая дорожка повлекла девочку дальше – во внутренний двор замка, а затем – в другие ворота, поменьше размером и более красивые. Но Ника ничего не успела рассмотреть. Дорожка внезапно остановилась. Маленькая путешественница не удержалась на ногах, качнулась вперед и влетела головой в чей-то мягкий живот.

- Ох-ох! – раздался над ее головой громкий голос. – Госпожа гофмейстерина, еще одна юная гостья прибыла. Разберитесь, пожалуйста!

Ника сделала шаг назад и смущенно подняла голову.

- Извините, я нечаянно - пробормотала она.

На нее, потирая пострадавшее место и сердито топорща усы, смотрел упитанный дяденька в ярко зеленой с золотыми позументами ливрее.

- Госпожа гофмейстерина, ну, где же вы?! – воззвал он, не ответив на извинение.

Рядом, как из-под земли, выросла длинная сухопарая тетка в черном до пола платье с широким белоснежным воротником. Она сурово уставилась на девочку, потом поднесла к глазам лорнет.

- Да наша ли это гостья?! – резко произнесла неизвестная дама. – Быть может, это просто заблудившаяся маленькая служанка?

Последнее слово Нике совершенно не понравилось

- Я не служанка! – буркнула она и притопнула ногой.

Небрежно наброшенная куртка свалилась с плеч. Ослепительно полыхнуло золото чудесного костюма. Дама и мужчина в зеленом переглянулись.

- Как зовут тебя, дитя? – куда более мягко произнесла женщина в черном.

- Николь - растерянно ответила девочка.

Дама тут же достала из висящей на поясе сумочки какой-то список.

- Есть такая! – торжествующе воскликнула она. – Баронесса Николь де Валантен!

Она почтительно присела перед Никой, подхватив за края широкую юбку и растянув ее, как ширму.

- Добро пожаловать на праздник, юная госпожа! Позвольте мне проводить вас в парадную залу. Его высочество почтит гостей своим вниманием буквально через несколько минут. И начнется долгожданный бал!

Мужчина в зеленом облегченно вздохнул и поспешил по своим делам. Ника, все еще недоумевая, пошла рядом с гофмейстериной.

- Если это сон, - подумала она. - То мне он очень нравится. «Юная госпожа» - ого! Так меня даже Полина не называла. А вдруг я, как и Генка, попала в сказку? Ух ты, здорово! Но немножечко страшно…

Негодующий вопль дамы в черном прервал мысли девочки: - Бог мой, что у вас на ногах, госпожа баронесса?! Гофмейстерина, всплеснув руками, уставилась на стоптанные сапожки Ники. Та растерянно открыла рот, не зная, что сказать. К счастью, придворная дама ответила за нее сама: - Это ваша камеристка забыла вас переобуть? Возмутительная лентяйка! Непременно скажите об этом вашему батюшке. Пусть он примерно накажет негодницу! Однако, где мне найти теперь достойную вас обувь ? Гофмейстерина задумалась на мгновение, а потом схватила Нику за руку и быстро потащила куда-то в глубину коридора. Распахнула незаметную дверь в стене и влетела вместе с девочкой в тесную комнату, где всюду стояли сундуки. Наклонилась над одним, зазвякала ключами на поясе, нырнула почти с головой в глубину сундука. Выпрямилась и с поклоном протянула Нике маленькие золотые туфельки. - Кожа тончайшей выделки, парча и бисер, - коротко пояснила она. – Придворный башмачник сшил их для дочери одной из фрейлин, но ей они не подошли. Надеюсь, вам будут впору. Девочка восхищенно ахнула и торопливо закивала. Быстро скинула сапоги и с трепетом надела это сияющее чудо. Слегка подпрыгнула, стукнула каблучком о каблук. Туфли сидели, как влитые. - Вот и славно! На остром, бледном лице придворной дамы отразилось искреннее облегчение. Она снова склонилась в реверансе: - А теперь, юная госпожа, извольте, наконец, проследовать в тронный зал.

Они почти бегом достигли конца коридора. Лакей в бархатной ливрее распахнул дверь, и Ника робко сделала шаг вперед. Почти сразу же застыла на месте, широко распахнув глаза. Девочке показалось, что она попала внутрь диснеевского мультфильма о Золушке. Хрустальные люстры горели тысячами свечей. По стенам висели гобелены со сценами охоты, расписной потолок поддерживали белые мраморные колонны. Зал был полон гостей: на торжество во дворец собралось все высшее общество.

Мимо Ники, как лебеди, проплывали статные дамы в роскошных платьях. Горделиво вышагивали кавалеры в шитых золотом камзолах. Сверкая алмазными орденами, важно прохаживались вельможи. В первый момент девочка совсем растерялась. Ей сразу захотелось куда-нибудь сбежать или хотя бы спрятаться за колонну. Но тут Ника заметила, что в толпу придворных затесалось множество детей. Примерно ее возраста, и тоже очень красиво одетых. Нарядные девочки в коротких пышных юбочках походили на цветы. А шелковые костюмы мальчиков, белоснежные чулки и туфли с большими пряжками в точности копировали наряды взрослых мужчин. - А где же принц? – подумала Ника.

И, отлепившись от стены, несмелыми шажками прошла в центр зала. Снова завертела головой. Только сейчас девочка заметила, что на лицах всех этих богато одетых людей не было улыбок. Они прогуливались вдоль стен, останавливались, вели какие-то беседы – и все это с серьезным и немного печальным видом. Даже дети раскланивались друг другом важно и чопорно, точно маленькие взрослые. Оркестр играл громко, но в мелодию то и дело прокрадывались минорные нотки, отчего музыка казалась скорее печальной, чем танцевальной. Несколько пар склонялись в менуэте так нехотя и уныло, как будто танцевали по принуждению. Словом, у всех гостей настроение было явно не праздничное. Казалось, все чем-то озабочены. Ника посмотрела в сторону трона, ей не терпелось увидеть прекрасного Принца, но трон был пуст.

- А где Принц? – хотела спросить Ника у дамы, которая стояла к ней ближе всех.

Но та с треском захлопнула веер и недовольным голосом обратилась к толстому вельможе.

- В конце концов – это просто невежливо! Его высочество собрал нас здесь и заставляет ждать себя уже несколько часов.

- Это вопиющее нарушение этикета! – фыркнул толстяк и вытер лоб батистовым платком. – Более того – это неуважение ко всем нам!

Представителям высших аристократических родов нашего государства!

- И к иностранным дипломатам! – встрял в разговор худой и длинный мужчина в напудренном парике. – Куда только смотрит его величество король? Если наследник престола позволяет себе такое!

- Принцу-то, похоже, не поздоровится, если он, все-таки, выйдет к этим надутым павлинам - подумала девочка, отходя в сторону. – Ну, а вдруг он вовсе не виноват в том, что опаздывает на бал? Может, он заболел или споткнулся, расшиб коленку, и не может быстро ходить? А почему ему не помогли верные слуги? Хотя наша противная гувернантка тоже вечно ругала меня, обзывая копушей. Но сама даже пальчиком не шевелила, если заедало молнию или обрывалась пуговица, а мы куда-то опаздывали.

Ника вздохнула. И роскошный зал, и нарядные гости уже не казались ей такими красивыми. К тому же, девочке стало скучно. Ничего нового на балу не происходило. Грустная музыка играла, пары уныло, как заводные куклы, кружились и приседали в менуэте, дети бесцельно бродили по залу, а взрослые возмущенно шушукались.

- Не прогуляться ли мне по дворцу? – подумала Ника. – Вдруг я найду потерявшегося Принца? А если не найду, то все равно увижу много интересного. Не каждый раз ведь удается попасть в сказку. А в этом зале я уже все посмотрела.

И девочка тихо выскользнула в открытую дверь. Никто не обратил на это внимания. А застывшие вдоль стен лакеи не стали задавать «юной госпоже» лишних вопросов. Ника переходила из зала в зал, из комнаты в комнату, пока не оказалась на мраморной террасе. Стройные белые колонны обвивал зеленый плющ, с потолка свешивались кашпо с яркими растениями, а по углам расположились кадки с пальмами. Вдруг девочка услышала, как за одной из кадок кто-то всхлипывает. Она заглянула туда и увидела мальчика такого же возраста, как и она. Одет он был в бархатные панталончики и рубашку с большим кружевным жабо.

Его бледное личико в обрамлении светлых кудряшек казалось болезненным и почти прозрачным, а большие карие глаза были полны печали. Это был самый красивый мальчик, которого Нике когда-либо приходилось видеть. Жаль только, что он был таким заплаканным и грустным. Мальчик уставился на Нику.

- Ты чего тут прячешься? - спросила она.

- Я не прячусь. Я…я…

Слезы снова покатились по его щекам. Ника неодобрительно качнула головой. Увидела валяющуюся под кадкой маленькую золотую корону и строго спросила:

- Ты, что ли, принц будешь? Между прочим, тебя куча народу ждет! Многие уже ругаются, на чем свет стоит. Разве это хорошо – прятаться под пальмой, когда у тебя в доме праздник? Вот я, например, в свой день рождения никогда так не делала!

Девочка гордо задрала подбородок. Принц шмыгнул носом, зачем-то огляделся и тихо сказал:

- Я плохо вел себя сегодня. Поэтому не могу пойти на праздник. Если я переступлю порог бального зала, у меня ужасно разболятся ноги.

После такого заявления Ника удивленно вытаращилась на мальчика.

- С чего ты это взял?!

- Так мне Великий Инквизитор сказал - грустно вздохнул принц. – За несколько часов я совершил столько грехов, что боженька теперь непременно меня накажет…

ГЛАВА 19. Ты всегда был неверной нотой!

Девочка растерянно поморгала. Она поняла в речи принца далеко не все слова, и решила кое-что уточнить.

- Великий Инквизитор – это кто? Это, вроде как, Первый Министр?

- Почти - мрачно ответил мальчик. – Только Министр – главный среди вельмож, а Великий Инквизитор – среди монахов.

- А почему ты решил, что бог тебя накажет? Что уж такого плохого ты совершил?

- Это не я решил, а Великий Инквизитор - терпеливо пояснил принц. – Он поймал меня, когда я пускал мыльные пузыри в библиотеке.

Несмотря на серьезность момента, Ника не выдержала и хихикнула.

- Я тоже люблю пускать мыльные пузыри. Но меня никто за это не ругает. Да и что плохого в пузырях?

- Я не знаю. Но Инквизитор очень разозлился и сказал, что это занятие достойное простолюдина, а не наследника престола.

- Глупости какие! – фыркнула девочка. – А что еще ты натворил?

Принц смущенно улыбнулся.

- У старушки Катарины, моей бывшей няни ужасно болят колени. Я укра … забрал из гардеробной теплый плед. И только собирался отнести его няне, как вдруг…

- Тебя застукал этот … как его… - сочувственным тоном закончила Ника.

- Нет, Инквизитор меня не бил! – замотал головой мальчик. – Даже не стукнул ни разу. Только сдвинул брови, отобрал плед и сказал, что будущему королю надо думать о благе государства, а не о хворях глупых старух. А когда я сказал, что у Катарины болят ноги, он заявил, что теперь они будут болеть у меня, раз я такой грешник. И чтоб я даже не пробовал танцевать сегодня на балу!!!

- Кошмар какой! – ахнула Ника. – Тебя же просто запугали! А почему твой папа за тебя не заступился?

Принц окончательно повесил нос.

- Папа уехал в далекую страну с этой … с дипломатической миссией. А мое воспитание поручил Великому Инквизитору.

- И очень плохо сделал! – решительно заявила девочка. – Мой отец тоже умотал в свой Куршавель. А нас с Генкой сдал на руки одной жутко вредной тетке. Но мы с братом от нее сбежали!

Принц вытер слезы, поднял корону и криво нахлобучил ее на растрепанные кудри.

- Куда же я сбегу из родного дворца? – пожал он плечами.

- Ну, ладно, сиди дома, раз ты такой робкий. А на собственный бал ты пойдешь или нет? А то гости окончательно переругаются! И еще чего доброго объявят вам с папенькой войну!

- Ой! – испугался принц. – Этого нельзя допустить!

- А раз нельзя, пошли скорее!

Она крепко схватила мальчика за руку и решительно направилась в сторону зала. Сначала принц шагал медленно, а потом все быстрее и быстрее. В зал они влетели, как на коньках. Мальчик поскользнулся и упал бы, если бы Ника ловко не поддержала его под локоть. Появление принца вызвало бурю восторга. Придворные дамы немедленно начали приседать в реверансах, а вельможи изысканно кланяться. Даже оркестр заиграл что-то веселое.

- Хочешь потанцевать? – шепнула мальчику на ухо Ника.

Он кивнул, а потом испуганно затряс головой.

- Но мне же нельзя! Великий Инквизитор сказал…

- Да глупости он сказал! Соврал тебе, что у тебя ноги заболят, только ты сюда войдешь. А что на самом деле?

Принц неуверенно притопнул ногой, потоптался на месте.

- Не болят!

- Во-от! Значит, и танцевать тебе можно. Пошли, а то мне обидно. Все веселятся, а мы, как дурачки, на них смотрим.

Наследник престола вспомнил правила придворного этикета и отвесил Нике глубокий поклон.

- Желание дамы – закон. Юная госпожа, позвольте пригласить вас на танец.

- Вообще-то, меня зовут Николь. Но можно попросту – Ника - улыбнулась девочка, беря принца за руку.

Оркестр уже играл быструю, веселую мелодию, и она показалась Нике знакомой. Кажется, такую же ей включала учительница танцевального кружка. Девочка плохо помнила движения, но решила, что как-нибудь справится. И беспечно запрыгала под звуки труб и скрипок. Принц вначале удивленно остановился и даже сделал шаг назад. Но потом рассмеялся и тоже заскакал по залу, не хуже Эмика. Придворные тут же вообразили, что его высочество изволит показать им самые модные танцевальные па. И принялись усердно повторять за мальчиком и Никой самые причудливые движения.

- А на балу-то, оказывается, весело! – крикнула раскрасневшаяся девочка своему кавалеру.

- Все это благодаря вам, госпожа Николь, - весело отозвался мальчик.

- Эй, я же сказала, зови меня Никой.

- Ой, прошу прощения, Ника. Можешь звать меня Людвиг или просто Луи.

- Лучше Людвиг. Так звали лисенка в моей любимой сказке.

И тут музыка резко прервалась. Испуганно взвизгнула скрипка, прогудела жалобно труба – и все смолкло. Придворные и гости, шепчась и робея, расступались перед высоким, хмурым господином, одетым во все черное. Полы его длинной мантии мели пол, на груди висела массивная золотая цепь с крестом, а пальцы были унизаны сверкающими бриллиантовыми перстнями. Лицо его было бледным, глаза недобро прищурены, а крючковатый нос походил на клюв хищной птицы. Господин сердито насупил брови и, поджав губы, быстрой походкой направился к принцу, всем своим видом выражая явное неодобрение. Людвиг опять сжался от страха:

- Ах! Что сейчас будет! Это он! - в ужасе пролепетал он, готовый вот-вот расплакаться.

- Не хнычь. Ты же принц! - одернула его Ника .

Между тем Инквизитор подошел к детям и, не обращая внимания на Нику, обратился к принцу.

- Что это означает, ваше высочество? Вы совершили несколько греховных поступков – и что же я вижу? Вы не плачете, не замаливаете вину, а предаетесь суетным танцам, как ни в чем не бывало! Небеса накажут вас, ваше высочество, и наказание будет тяжелым! Сегодня вы лишаетесь сладкого! У вас пропал аппетит. Боженька отнял его у вас!

Людвиг хотел было что-то возразить, но Инквизитор сурово поглядел на него и погрозил пальцем.

- Я лучше знаю, ваше высочество!

После чего окинул всех присутствующих тяжелым взглядом и подал знак, что настало время переходить в другой зал, где накрыт праздничный стол. Точнее, там были накрыты целых два стола. Повыше и пониже – для взрослых гостей и их детей. При виде всевозможных яств, у Ники слюнки потекли: пирожные, мороженое, торты, фрукты... Она схватила Принца за руку и потянула его к столу. Великий Инквизитор неотступно следовал за ними. Ника выбрала миндальное пирожное со взбитыми сливками и, откусив большой кусок, кивнула Людвигу:

- Ешь! Знаешь, какая вкуснота!

Бедняжка принц чуть не плакал:

- Я не могу есть. Великий Инквизитор сказал, что я потерял аппетит.

Ника строго посмотрела на принца и покачала головой:

- Не мудрено, что ты такой бледный. В этом дурацком дворце тебя просто голодом морят! И все время пугают, к тому же. Ну, не хнычь, высочество!

Она хитренько подмигнула мальчику

- Раз твой аппетит потерялся, значит, будем его искать. Понюхай, как пахнет!

Девочка потянула носом. Людвиг последовал ее примеру.

- Пахнет вкусно - подтвердил он.

- Значит, все в порядке. Аппетит нашелся. Налетай!

Ника пододвинула блюдо с пирожными поближе к Принцу и тот, не заставляя себя упрашивать, взял эклер.

Великий Инквизитор злобно зыркнул в сторону детей и резко встал.

- Возлюбленные чада мои! – громко произнес он. – Вы уже утолили телесный голод, и пришла пора утолить голод душевный. Я расскажу вам несколько поучительных притч о том, КАК Небеса наказывают за грехи непослушных детей.

И он принялся рассказывать разные страшные истории про то, как дети брали вещи без спроса, ели сладкое в пост, дерзили родителям – и за это погибали в страшных мучениях. Кого-то зашибла лошадь, в кого-то ударила молния. Испуганные ребята таращили глаза, кто-то от страха полез под стул, и над праздничным столом все громче звучало жалобное похныкиванье, грозящее перерасти во всеобщий рев. Взрослые, кстати, были не менее впечатлены жуткими рассказами, многие из них незаметно крестились. И только Ника слушала Великого Инквизитора, растянув губы в глуповатой улыбке. Дело в том, что его рассказы кое-что напомнили начитанной девочке. В какой-то момент она не выдержала и довольно громко фыркнула. Инквизитор, побагровев, обернулся к ней. Людвиг тоже удивленно повернулся к новой подружке.

- Ой, не сердись, пожалуйста, - смущенно хихикнула она. – Я тут просто старую сказку вспомнила. Там одной принцессе тоже все время рассказывали страшилки. Вот такие!

И девочка, скорчив страшную рожицу, провыла:

- Чудовища вида ужасного схватили ребенка несчастного! И взмолился тут мальчик задушенный, и злыми псами укушенный, запуганный страшными масками… И глупыми детскими сказками!

- Помилуй меня, о чудовище! Скажу я тебе, где сокровище: зарыто наследство старушкино… под камнем на площади Пушкина!!!

На последней фразе Ника расхохоталась так заразительно, что вслед за ней робко захихикали, а потом и засмеялись в голос все дети. Конечно, про Пушкина в этом мире вряд ли, кто знал. Но уж очень смешно корчила гримасы, читая стишок, «юная госпожа». Даже на лицах придворных появились улыбки облегчения. Великий Инквизитор закипел от злости. Он зло сощурился и прошипел:

- Как это ни прискорбно, Ваше Высочество, вам придется приказать этой девчонке покинуть праздник! И я еще выясню, КТО обучил ее этим еретическим стишкам! Да-да, и не смейте мне возражать! От этой девчонки вы теряете голову. А правитель без головы нашему государству не нужен!

Несчастный мальчуган побледнел и в ужасе уставился на Инквизитора. Ника взяла Людвига за руку, крепко-крепко сжала ее, и ... произошло чудо. Мальчик посмотрел Инквизитору прямо в глаза и произнес:

- Юная госпожа Николь останется со мной!

От удивления Великий Инквизитор слегка отшатнулся, потом овладел собой и властно крикнул:

- Господа гости, извольте немедленно ответить: КТО родители этой дерзкой упрямицы? И как смели они учить ее смеяться в лицо представителю Святой Матери Церкви?!

Ответом ему была испуганная тишина. Инквизитор снова повернулся к Нике.

- А ну-ка, назови свой титул, маленькая еретичка!!!

И тут же сделал незаметный знак страже. Три здоровенных дядьки с алебардами отделились от стены. Принц увидел это и возмущенно крикнул:

- Не смейте ее обижать!

- Молчите, ваше высочество! Пока что здесь командую я! – отмахнулся от него Инквизитор.

- Ника, беги!!!

Людвиг выпустил руку девочки и толкнул ее себе за спину. Стражники придвинулись ближе. И тут внезапно золотое платье Ники вспыхнуло так ярко, что все сразу зажмурились. А Ника почувствовала, как неведомая сила опять срывает ее с места и несет куда-то вперед. Потом на девочку обрушилась волна холода. И она увидела, что сидит в сугробе возле игрушечного замка. Без куртки, но в новых парчовых туфлях.

- Эй, а как же Людвиг?! – завопила Ника в пространство. – Его что - опять пугать будут и голодом морить будут? Так нечестно! Верните меня обратно!

Но ничего не изменилось, и девочка горько заплакала…

В магазине мы с дедом застряли надолго. Потому, что сначала на двери красовалась табличка «переучет», а потом, когда заведение, все-таки, надумало работать, выяснилось, что его скоро прикроют вообще.

- Умнее ничего придумать не могли? – буркнула я. – В Слободе у нас не два человека живут. И где им теперь отовариваться? Магазин – не клуб, он любому нужен.

- Ну, видимо посчитали, что раз автобусы в город ходят часто, то и за хлебом можно туда доехать – вздохнул Аркадий Иванович.

- Кому?!! Не каждая старушка туда доберется, и не каждому «гонцу» можно денег выдать. Пропьют, заразы! Хлеб, конечно, и самому испечь можно, но для этого мука нужна. А она – не картошка, на огороде не растет…

Дискуссия наша закончилась тем, что на последние деньги мы набрали того, что «не растет», и потащились обратно, увешанные пакетами, как шаман-колокольцами. На улицу опускались синие сумерки, и я начала волноваться, что дети в доме одни, и покормить обедом я их не успела. Не дай бог, они надумают печку топить и кастрюлю с борщом в нее совать. Да и с газовой плитой никто из них обращаться не умеет.

- Пойдемте скорее – что-то у меня сердце не на месте!

Но скорее не очень получалось: то ручка у сумки порвется, то соседские гуси на дорожку выпрутся – и пройти не дают.

- Может, вы тут на лавочке меня подождете? – предложил дед. – А я быстро снегоход заведу и за вами приеду?

- А не заведется? Нет уж, дойдем сами. Отдавайте пакеты – не время мою спину беречь, и смотреть на меня, как на слабую женщину. Мы таки не на светском рауте, а в деревне. Тут правила хорошего тона не действуют.

- Жаль, что тут колдовство ваше не действует – пропыхтел дед. – То ли дело – у Емели! «По тропе шагая бодро, сами воду тащат вёдра»! Ну, или сумки. И не воду, а продукты…

- Звиняйте, дяденька, этого я не умею – улыбнулась я. – Да и ни к чему на такую ерунду чудеса тратить – мы почти дошли.

В тот момент, когда на горизонте показался родной забор, из-за него вдруг раздался дикий рёв. Не понимая, что происходит, мы побросали покупки в снег, и ринулись домой.

ГЛАВА 20. В заботе о ближнем, главное, не перестараться!

Убедившись, что дом цел, а его обитатели – живы, я предоставила Аркадию возможность самому разбираться с буйной внучкой. Генка топтался рядом, козел – мудро прикинулся веником, а я занялась домашними делами. Ибо, когда не можешь помочь, то лучше не мешать. Если деду придется девчонку шлепнуть, то он – родня. А у меня полномочий на это нет. К тому же, я вдруг с удивлением поняла, что к моей жалости примешивается нешуточная злость. Еще бы! От этих дурацких чудес – одни убытки. Прынц наш домой без куртки вернулся, а принцесса – еще и без сапог! Зато в новых балетках. Супер! Самая, что ни на есть - обувь для зимы!!! А денег у меня даже на сэконд не найдется. Что теперь – тащиться в «нехорошую квартиру» за шмотками?!!

А вдруг Клара, прежде, чем сбежать, успела ее на сигнализацию поставить? Нееет, нельзя у детей на поводу идти – все желания наказуемы! Сшила, блин, девке платьишко! Правильно народная мудрость гласит: «в заботе о ближнем – главное, не перестараться»!!! Между тем Генке надоело слушать Никины вопли, и он притащился ко мне на кухню.

- Исчезни! – сердито рявкнула я, распихивая по полкам пакеты с мукой. – Просила же, не хвалиться своими подвигами! Что прикажешь теперь делать? Девчонка разута – раздета, а денег нет. Лучше бы вы с папашей в дурацкий Куршавель отбыли!

Генка надулся.

- Можно домой съездить – буркнул он. - У нас ключ есть.

- Ага. От квартиры, где деньги лежат? Не забыл, что я там не хозяйка?

- Я сам могу.

- Конечно! Давно от ментов не бегал? Все дети должны находиться под присмотром, а не болтаться по улицам одни. Небось, не прежние времена, когда по улицам полторы машины ездили, и про маньяков никто не слышал. А я вас даже в школу провожала – хоть она рядом с домом.

- Мы можем вместе съездить. Вы меня на детской площадке подождете, а я домой поднимусь.

- Разберемся! Иди руки помой, да деда обедать зови. Скандалистка наша вроде бы замолкла – уснула, наверное. Я вам сейчас борщ подогрею…

Перебрав все возможные варианты, мы с Аркадием пришли к выводу, что вариантов нет. Надо ехать в город и «брать» хату. Мальчишка почти ничем не рискует – он таки не чужую дверь откроет. Ну, а если беглых деточек кто-то ищет, то пускай первым и попадется. Сам кашу заварил – сам пусть, как говорится, и расхлебывает. Все равно прятаться у меня в Слободе вечно – не получится. И как бы деду не хотелось поиграть в «спасение рядового Райана», а все равно внуков возвращать придется. Другое дело, что если папашу слегка припугнуть и пошантажировать, то, может быть, удастся какие ни то «пряники» для детей выторговать. Например, выгнать Клару и вернуть меня. Или даже привозить их на лето к деду – если того из леса не попрут. Все-таки, свои козыри у нас тоже есть. Побег-то мог и печально закончиться…

Одним словом, оставив двух мужиков на хозяйстве, мы с Генкой двинули утречком в город. Всю дорогу я старательно выносила ему мозг на тему: «слово – серебро, а молчание – золото».

- Вот не козырял бы ты своим троном, ничего бы и не случилось. А теперь Ника с температурой лежит. А у меня в дому – одна валерьянка. Да и ту давно не видела – не иначе, наш Йольский кот ее уже выжрать успел…

Генка только сопел и вздыхал. Возразить было нечего. Не хвалился бы он своей золотой туникой, и сестренка бы платье принцессино не выпросила.

- Я больше не буду!

- А больше и не надо! – ворчала я. - И так уже все плохо. Что у вас с папашей за манера выпендриваться? То джипом, на нетрудовые доходы купленным. То – короной чужой. Ладно бы, вам за какие подвиги это перепало – а то штаны просиживали. Один – в офисе, а другой - в сказке. Ты в эти штаны чуть не наложил со страха, когда великаны за тобой явились! Уж если в сказку лезешь, то надо силу иметь и ум. Или хотя бы волшебную палочку. И десять вариантов бегства. А то выискался, правитель малолетний!

- Да все я понял, Полина Сергеевна – взвыл мальчишка. – Болтун – находка для шпиона! Сам себе враг, короче.

Потом помолчал и добавил.

- И силы у меня нет – это точно. Боюсь, что замок я сам не отопру. Он у нас с «приветом».

- У вас вся семейка – с «приветом» – буркнула я. – Вот повяжут меня на попытке проникновения! Что тогда делать будем?

Но, как ни странно, все обошлось. Консьержка куда-то вышла, и в подъезд мы попали без приключений. И замок кое-как открыли. Сигнализация не взвыла, что тоже порадовало. Видимо, Клара так поспешно уносила ноги, что про нее и не вспомнила.

- Так, дружок, пока я буду башмаки искать, сунь-ка ты нос в интернет. Надо лишний раз убедиться, что никто вас не разыскивает. Наберешь «новости нашего города» - и изучай. Потом доложишь.

Тихо ругаясь, я перебирала коробки с обувью, когда Генка зашел в комнату и смущенно спросил:

- А кто такой банкрот?

- Как правило – обманщик, потративший чужие деньги - ответила я. - А почему ты спрашиваешь?

- А в «новостях» так про папкину фирму написали.

Генка притащил ноутбук, и, спотыкаясь на непонятных словах, громко прочитал:

- Известное ООО «Транс», не достроившее ЖК «Большие Жаворонки», объявлено банкротом. Из-за проблем этой компании не смогли вовремя получить жилье 1,5 тысячи человек. Недобросовестный застройщик разорился и не смог выполнить свои обязательства. Хозяева фирмы объявлены в розыск.

Я схватилась за голову.

- Ни фига себе!!! Но хозяева фирмы – вообще-то, родители беглой мамаши. А папенька твой – в этом «трансе» всего лишь сотрудник. Куда же владельцы-то делись? Интересно, а Леонид Аркадьевич – в курсе? Так, давай-ка отсюда срочно сматываться – пока сюда какие-нибудь судебные приставы не нагрянули!!!

Я быстро запихала вещи в спортивную сумку, заперла дверь, и подтолкнула Генку к лестнице.

- На лифте не поедем!

Как оказалось, это было правильное решение. Возле консьержки уже топтались суровые люди в форме. А какой-то штатский дядька деловито жал на кнопку лифта. На открывшуюся дверь лестничного закутка никто внимания не обратил. И мы успешно покинули опасную территорию.

Всю обратную дорогу у меня в голове крутилась одна и та же мысль: «Как обратить банкротство фирмы Генкиного отца на пользу нам всем?» Жалеть своего бывшего работодателя у меня не было ни малейшего желания. Если он нанял нечестных подрядчиков, заваливших строительство, то где же в этот момент была его голова? Строила планы новой поездки в очередной Куршавель, не иначе!

- Зато и Леониду, и его теще станет теперь не до ребятишек - скакали мои мысли под прыжки дряхлого «Пазика» по рытвинам и колдобинам. - Папашу ждут незабываемые встречи с юристами и долгие судебные разбирательства. А бабка, наверное, просто помрет с досады от перспективы скорой разлуки с любимыми СПА-салонами, тайскими массажами и прочими развлечениями нашей новоявленной буржуазии. Поскольку денежный поток в их семейке после объявленного банкротства очень быстро иссякнет. А что это значит?

Что если мы с дедом деликатно намекнем прогоревшим бизнесменам на желание оставить детишек у себя, вряд ли родственнички нам возразят. Скорее даже обрадуются, что не надо кормить еще два рта. И заботиться о воспитании ребят, в то время, как голова забита совсем другими вещами. Но поведать все это близкой родне должен именно Аркадий. Мне пока лучше не появляться на горизонте, уж больно бабка меня не любит. Хотя в глаза даже не видела ни разу, только от зятя слышала о «провинциальной особе с нелепыми фантазиями в голове».

Тут я негромко хмыкнула.

- Знала бы эта гламурная мадам, КАК воплощаются в жизнь мои «фантазии» Впрочем, тут я сама не в теме. И механизм волшебства бабушкиной иголки постигнуть пока не могу. Ясно только, что она каким-то образом «включает» портал между нашим миром и сказочным. А вот банкротство строительной фирмы – вполне реальное событие, никак с нашими приключениями не связанное. Гм! Хотя это – как сказать? Мысленно мы с Аркадием не раз сетовали на то, что его сыну богатство глаза застит. И в чем истинное благо для его детей, Леонид не понимает. Ребенок должен чувствовать, что его любят. Что он нужен своим близким, и что они всегда защитят его от беды. А куча гаджетов, поездки на заграничный курорт, и нянька с двумя высшими образованиями – всего лишь попытка откупиться от детей. Плохая замена отцовской любви, если честно!

В этот момент «Пазик» тряхнуло последний раз, я вздрогнула и обнаружила, что мы уже приехали. И весьма обрадовалась этому, потому, что еще немного – и я начала бы активно жалеть себя, вспоминая, что мне этой любви тоже не досталось. А такое состояние по определению глупое и контрпродуктивное!

- Полина Сергеевна, а банкротов в тюрьму сажают? – спросил Генка, когда мы вывалились из автобуса.

- Вполне возможно. Зависит от количества пропавших денег – вздохнула я. – И числа обманутых клиентов.

- Значит, я теперь сирота?

- С чего это? У тебя отец есть.

- Ха! Дурак он, что ли, сюда возвращаться! – изрек мальчишка, посмотрев на меня, как старшеклассник на глупую первоклашку.

Пока я соображала, ЧТО мне на это сказать, «сирота» ускакала по дорожке, весело напевая какую-то песенку…

Я честно собиралась сразу же, как только войду в дом, рассказать Аркадию Ивановичу о банкротстве фирмы. Но все пошло не так! Дед сам вышел мне навстречу, и вид у него был усталый и встревоженный.

- Что с Никой – понять никак не могу - сразу начал он. – Температуру я ей сбил хорошей порцией чая с малиной. Да только тут не в простуде дело! Плачет внучка все время и никак остановиться не может. Начинаю расспрашивать, в чем, мол, дело? Так она про какого-то принца твердит и все слезам заливается. Я уж думаю, может, бредит? Но температуры нет – это точно! А еще Ника все время бежать куда-то рвется. Только я отвернусь – она норовит из кровати выскочить и за порог рвануть. Уж два раза ее чуть ли не на крыльце ловил! И от еды отказывается.

Я только тяжело вздохнула и в очередной раз бросила укоризненный взгляд на мальчика. Окончательно застыдившийся Генка беззвучно проскользнул в комнату. Дед подхватил у меня сумку и умоляюще произнес:

- Поговорите вы с ней, Полинушка! Может, вы лучше меня поймете, что ж за беда с Никой случилась?

Я сбросила куртку, валенки и почти бегом направилась к девочке. Ника сидела на кровати, отбросив в сторону одеяло, и обняв руками колени. Лицо у нее было розовое, глаза блестели, и я подумала, что дед поторопился, сказав, что окончательно сбил ей температуру. На щеках у девочки блестели дорожки слез. Эмик, обернувшийся котом, лежал у нее в ногах и грустно мяукал.

Я жестом приказала ему помолчать, присела на край кровати и мягко, но строго сказала:

- Ты зачем дедушку пугаешь, Николь? Он от твоих слез сам скоро заболеет! Что мы все тогда делать будем? Кто нам дрова напилит, кто котел в погребе починит?

Ника опустила голову. Я обняла ее, прижала к себе и произнесла уже ласковей:

- Дедушка так любит тебя! И я тебя люблю, и Гена. А ты нас огорчаешь, не хочешь выздоравливать. Ну, давай я вместе с тобой пореву, думаешь, нам лучше от этого станет? Нет? Тогда вытри слезы, выпей еще полезного чаю, а я тебе сейчас кашу сварю. Чтобы быстро выздороветь, надо хорошо кушать. И не убегай больше от нас, ладно?

Ника уткнулась мне лбом в плечо и горячо прошептала.

- Мне нельзя долго дома сидеть. Пока я тут болею, там Людвига обижают!

- Кто обижает? – ляпнула я, хотя следовало спросить: «какого Людвига»?!

- Принца Людвига! Из сказки, в которую я попала. Его злющий дядька в черном голодом морит и пугает все время!

И она, путаясь, перебивая сама себя и всхлипывая рассказала мне историю своей «поездки» на сказочный бал. Я коснулась губами лба девочки. Не такой уж он был и горячий. А слова Ники можно, конечно, было счесть болезненным бредом. Если бы не веское доказательство: пара маленьких парчовых туфелек, валяющихся возле кровати.

- А иголка-то ни разу силу не потеряла! – мрачно констатировала я, еще раз ругнув себя за то, что повелась на детские капризы. – И портал очередной открылся!

Ника отодвинулась от меня и теперь смотрела выжидающе.

- А когда я выздоровею, мы пойдем все вместе Людвига спасать? - требовательно спросила она.

- Пойдем - ответила я, только для того, чтобы девочка успокоилась.

Если честно, проблемы сказочных принцев интересовали меня сейчас меньше всего. Тут надо Аркадию срочно все новости выложить и план действий составить. Заодно – посчитать наличность, которой крайне мало. Если сельпо закроют, придется мотаться в город в пять раз чаще. Дополнительные расходы, однако! А вдруг дедов чай не поможет, и Нике понадобятся настоящие лекарства?! Бабушка милая, что же ты вместо иголки этой невнятной кошелек-самотряс мне в наследство не оставила!

- А я уже выздоровела! Бежим в сказку прямо сейчас!

С этими словами Ника резво соскочила с кровати и рванула к двери. Я еле успела ее перехватить.

- Стой! У тебя только-только температура спала. Тебе еще сил набраться надо!

- Не хочу набираться!!!

Упрямая девчонка вырывалась из моих рук и сердито махала кулачками.

- Хочу к Людвигу! Ой, а вдруг тот злой дядька его в тюрьму бросил?!

Губы Ники искривились, глаза опять наполнились слезами. Похоже, она не на шутку переживала за своего сказочного дружка. Но мы-то чем ему поможем? Да и не до путешествий в параллельные миры нам с дедом сейчас!

- Не реви, малышка!

Эмик полыхнул глазами, легко соскочил с кровати и гордо задрал пушистый хвост.

- Так уж и быть, поработаю я для тебя разведчиком.

Я удивленно уставилась на пушистого нахала.

- В смысле?

- В коромысле! Бери бабкину иголку, хозяюшка, да подбирай лоскутки подходящие. А уж я в новую сказку проскользну, будьте уверены. Комар носа не подточит! И веником старым прикинусь, если надо, и колесом от кареты, и спинкой от королевского трона. Везде где надо, просочусь, прокачусь, пролечу – и все-все о принце вашем разлюбезном узнаю. Тогда и станем кумекать – надо ли спасать мальчишку, али без нас все в сказке обошлось?

ГЛАВА 21. Ну, конечно, если вдруг Родина прикажет…

Чувствовавший себя виноватым, Генка вызвался проводить кота к ледяному замку, и пообещал, что сестренку сейчас нейтрализует.

- Как это? – недоверчиво спросила я.

Но он только хитренько улыбнулся и, вытащив что-то из кармана куртки, отправился к Нике.

- ВАУ! – раздался из комнаты радостный вопль. - МОЙ ПЛАНШЕТ!!!

Судя по всему, братец решил, что развлечений в деревне маловато, и прихватил из дома означенный гаджет с кучей мультиков. И то сказать – ящик под названием «телевизор» у нас редко, что показывал.

- Ну и ладно – махнула я рукой. – Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. В смысле, из дома не убегало.

И наклонилась поднять с пола брошенную мальчишкой куртку. Из кармана тут же вывалилась какая-то банка и с грохотом покатилась по полу. Я изловила беглянку и поняла, что это – «хрюшка – копилка». Со смешным пластиковым «пятачком» в качестве крышки.

- Мудрое решение – хмыкнула я. – Не надо мучиться и вытрясать мелочь из маленькой щелки. Ладно, потом верну владельцу. Он оказался мудрее меня и хоть что-то ценное из дома забрал. А я только в автобусе сообразила, что ноутбук можно было взять с собой.

Пока детишки смотрели любимые мультики, я вытащила деда во двор, и смогла, наконец, спокойно «отчитаться за Европу».

- Подводя итоги, мы имеем следующее: фирма теперь – банкрот, а сваты ваши – в бегах. Где у нас «правая рука» и главный менеджер в лице вашего сына – большой вопрос. Генка даже высказал предположение, что папаня в Россию не вернется. А вы – что по этому поводу думаете?

Аркадий Иванович вздохнул.

- Я давно ждал чего-то в этом роде. И пытался Леньку предупредить. Но разве кого слушают, когда на счет деньги капают? «Жаворонки» эти злополучные в пойме реки стоят. Там в принципе строить вообще ничего нельзя, но дорогие родственники как-то ухитрились получить разрешение. И воткнули коттеджный поселок для знакомых олигархов. А инфраструктуру должны были доделать в течение года – для обслуживающего персонала. Но осенью после дождей река внезапно вышла из берегов, и случилось наводнение. Олигархам рот деньгами заткнули, а на остальных, видимо, не хватило. Поэтому хозяева и смылись от греха подальше. Может, они Леньку отдыхать сплавили, чтобы ничего не прочухал и не помешал…

- А он вернется?

- Кто ж его знает? Помните, я вам про своих родственников рассказывал? Так они где-то во Франции и обитают. Могут и приютить бедного внучка. Опять же, лет им уже достаточно много – кому добро свое оставлять? Дочь у них одна была, так что и внук – тоже один.

- А что с его добром здесь будет?

- Да почти, что ничего. Ну, конфискуют джип с гаражом. Ну, счет заблокируют. А квартира у него одна и в ней дети прописаны. Несовершеннолетние, на минуточку.

- Ага. И привяжется к ним опека… Черт! Как же просто было раньше! Смылась моя мамаша – бабушка меня забрала да вырастила. И никому до этого дела не было. А сейчас – сплошной бардак. Отец с матерью прав не лишены – но в отсутствии. Не надумал бы кто засунуть мелких в детдом на время поисков беглых родителей! Процесс-то может затянуться…

- У них еще я имеюсь.

- И что? Вам лет-то сколько! Вы на себя в зеркало давно смотрели? Вдруг, после пятидесяти опеку уже не разрешают?

- Я так плохо выгляжу? – удивился дед.

- Прекрасно выглядите. Но с моей точки зрения. А у чиновников, может, свое мнение имеется… Опять же – циферки в паспорте. Вдруг не те?

Аркадий Иванович снова вздохнул, покосился на меня и ляпнул:

- Тогда мне придется молодую бабушку искать. Не желаете ли вы, Полина Сергеевна, ради такого дела замуж сходить?

Где-то что-то брякнуло, и раздался тихий звон. Наверно, в сарае упала какая-нибудь лопата. Но не исключено, что это хлопнулась на землю моя отпавшая челюсть.

- Спасибо за доверие – пробормотала я. – Я внуков ваших, конечно, люблю. Но не до такой степени…

- Да я так просто сказал! В порядке бреда - тут же принялся оправдываться дед. – Можно же фиктивно наши отношения оформить – исключительно пользы - для! Вам самой, наверно, страшно представить Нику и Генку в детдоме. А, став семейной парой, нам с вами в разы было бы легче опеку над детишками оформить.

- Это вы верно заметили - с трудом выговорила я. – Но я к такому развитию наших отношений пока не готова. Даже к фиктивному! А еще меня пугает роль Эммануила Георгиевича на грядущем празднике жизни, в смысле, на нашей будущей свадьбе.

- И что ж тут страшного? – удивился Аркадий.

- Во-первых, Эмик на радостях слопает все содержимое сарая и кладовки.

И выползет оттуда таким «начитанным», что непременно устроит нам лекцию о проблемах семейной жизни, причем в самых изысканных выражениях, от которых даже колышки у забора покраснеют! А во-вторых, кто-нибудь, в самом безумном алкогольном бреду, видел хоть раз КОЗЛА-ШАФЕРА?!

- Мда-а, зрелище не для слабонервных - покачал головой дед. – Но, все-таки, Полина Сергеевна, подумайте над моим предложением. Может статься, у нас просто не будет другого способа – ребятишек от чертовой опекунской комиссии защитить!

Я невнятно пробормотала, что обещаю. И понадеялась, что дед решит, будто мои щеки враз запылали исключительно от мороза.

- Эмику такая идея точно понравится - пробормотала я.

- Что мне понравится? – тут же промекал дворовый, традиционно появившись из ниоткуда.

- Понравится твое будущее путешествие в новую сказку - выкрутилась я, не желая радовать вредное создание нашим с дедом увлекательным разговором.

- Кстати, пора бы уже Генке во дворе появиться. Совсем он погряз в своих мультиках! А ведь обещал нам, что проводит тебя до ледяного замка.

- Да что я – сам дорогу не найду? – качнул рогами Эмик. – Чай по сто раз на дню боевого козла при штурме снежных ворот изображал! А зачем это вы с Аркадием Ивановичем посреди двора шепчетесь, не пойму? Может, задумали еще что-то интересненькое? Так я первый готов участвовать. Как говорится, я за любой кипиш, кроме голодовки. А почему – кроме голодовки? А потому, что люблю просвещение! И могу вкушать интересные статьи каждый день, желательно по три раза. Но можно и по четыре. И вообще…

- Хватит, Эммануил Георгиевич, замолчи! – простонала я, затыкая уши. – Тебе не снежные замки штурмовать надо, а на телевидении ведущим идиотских ток-шоу работать! Только ты способен уболтать кого угодно до полусмерти!

- А ежели, не дай господи, война приключится - вставил реплику дед. - То тебя, Эмик, надо будет сбрасывать с самолета над войсками неприятеля. Потому, что твои речи – однозначно оружие массового поражения!

Как ни странно, дворовый на наши подначки совсем не обиделся, а напротив – гордо качнул рогами и поправил копытом криво сидящие очки.

- Да уж, не всем повезло иметь в доме столь высокоинтеллектуальную нечистую силу - важно заявил он. – Пошли в дом, хозяюшка. Тебе же покамлать с помощью бабкиной иголки сначала надо, чтобы меня в дальний путь отправить.

Признаюсь честно, открыв бабушкину шкатулку, я слегка заколебалась.

- А ну, как опять вляпаемся в такие приключения, что мало никому не покажется! Из путаного рассказа Ники я поняла только то, что в мире, куда она попала, наличествует юный принц и дворец, гудящий от придворных интриг, как пчелиный улей. А оно нам надо – в чужие проблемы вмешиваться? Тут со своими бы разобраться. Особенно в свете изумительно предложения деда – прогуляться замуж.

Несколько секунд я просто вертела волшебную иголку в руках, не в силах начать колдовство. Но тут из комнаты опять донеслись всхлипывания Ники. То ли мультики ей надоели, то ли на экране планшета нечто такое увидела, что повернуло ее мысли в прежнюю сторону. А я с трудом терпела, когда мои воспитанники плакали, да еще так горько. И я решилась! Закрыла глаза и принялась шариться в шкатулке. Вытащила наугад несколько лоскутков. На этот раз я хотела попробовать сама управлять волшебством. И четко представила себе высокие и мощные стены сказочного дворца. И парящего над ним голубя – нашего Эмика. Голова моя привычно закружилась, а перед глазами замелькали разноцветные пятна. Иголка вспыхнула, как маленькая молния, и немного обожгла пальцы. Тут у меня снова случился провал в памяти. А очнулась я, уже держа три сшитых вместе лоскутка именно с теми узорами, которые мне и представились. Серый козлик на белом снегу возле ледяного замка. Сверкающий золотой лепниной дворец. Птица, сидящая на мраморном карнизе высокого окна.

- Уф-ф, получилось, кажется, - выдохнула я. – Ну, будем считать, что портал открыт. И можно запускать в неведомый мир нашего разведчика. Не знаю, чем уж закончится десант русской нечистой силы в европейскую сказку. В лучшем случае, Эмик расскажет девочке новости об ее прынце, и она немного успокоится.

Мы проводили дворового «на задание». Эмик строго сказал, что рядом с замком, пока он будет перемещаться, стоять не стоит. Вдруг нас всех тоже затянет в этот портал? Поэтому наш бравый козлик взял в зубы «пропуск» - сшитые вместе волшебные лоскуты – и быстро поскакал по снежной тропинке. А потом пропал. Без всяких громов и молний, даже без золотого блеска, как в прошлый раз. Просто был только что – и не стало! Мы с Аркадием переглянулись, глубоко вздохнули и пошли в дом. Ждать и волноваться, разумеется. Хотя, зная характер и наклонности Эммануила, беспокоиться следовало бы в первую очередь об обитателях дворца.

Сославшись на усталость и головную боль, я удалилась на диванчик. Очень хотелось полежать в тишине и как-то обмозговать сложившуюся ситуацию. Но тишины не предвиделось: Ника капризничала, и отказывалась есть овсянку, Генка – предлагал «заказать пиццу», а дед сердито бубнил на тему: «кто есть не хочет – тот свободен».

- Вот! – злорадно подумала я. – То ли еще будет ой-ой-ой! Не представляете вы, Аркадий Иванович – во что вы пытаетесь меня втянуть. Тут разность интересов и воспитания. Одно дело я – почти с рождения при бабушке, простом образе жизни и отсутствии соблазнов. И совсем другое – детишки, привыкшие к тому, что отказа ни в чем нет.

Допустим, что вам их отдадут, а квартиру – не отнимут. Но сколько там за опеку-то капает? А внуков надо не только кормить и поить. Еще и за квартирку элитную платить, и за школу отстегивать. Это от нас в деревне хотели только знаний, а форму не требовали. А нынче – все сурово. В класс не учиться идут, а телефонами козырять. А через пару-тройку лет начнется у наших деточек переходный возраст и, поди, знай – в какие неприятности это выльется?

Сложно оценить труд и старания других людей, если человек сам ничего не привык делать. А моя роль в этой пьесе вообще не понятна. Одно дело – быть нянькой, пусть даже и с проживанием. Но в этом случае мой рабочий день – до 9 вечера. Потом меня не кантовать и не беспокоить. А у «бабушки» - не будет ни выходных, ни проходных… Хотя, конечно, дело даже не столько в занятости, сколько в ответственности.

Скажем, появился в частном доме кот – и живет сам по себе. Где-то - мышь поймает, где-то - молока попьет. Максимальное зверство – это проследить, чтобы он у соседей кур не гонял. А если тот же кот живет в цирке, и ты должен его научить на задних лапах ходить?!! Где гарантия, что получится? И что кот тебе претензий не предъявит? В том смысле, что у хозяйки полномочий нет - что-то требовать. Так что лучше бы наш папенька со своего Куршавеля домой вернулся, и сам со своими детишками разбирался. А мы бы все ему по мере сил помогали. В конце концов, не он один виноват в «нецелевом использовании средств». Ну, сменит квартиру, продаст машину. Может, родня «забугорная» чем-нибудь поможет. Даже, если его посадят – то не навечно же! Фирма-то не ему принадлежит. Эх! Жаль, что с Леонидом мне на эту тему поговорить нельзя. Контактов его нет, да и связь в отсутствии…

Я повертелась с боку на бок, и прислушалась к разговорам на кухне.

- Зачем тебе пицца-то понадобилась? – вопрошал дед. – Пирогов, что ли, Полининых мало?

- Пироги мы уже съели – вздохнул Генка. – Эх! Пицца всегда такая аппетитная, хрустящая, румяная. И, куда вкуснее овсянки! А еще Полина Сергеевна горевала, что из еды у нас остались десять пельменей, майонез, кусок хлеба и одна конфета…

- Когда это я горевала? – удивилась я. – Не иначе, он успел содержимое полок и холодильника проверить, пока я Аркадию новости рассказывала. Хотя, в чем-то Генка прав. Десять килограмм муки ложкой есть не станешь. А на пироги и масло нужно, и яйца. А у нас – ни кур, ни денег.

- Не так уж и замечательно в деревне жить – бубнил мальчишка. – Интернета нет, и телевизор одни помехи показывает. И еду заказать нельзя…

- Дался тебе этот «ящик»! - буркнул дед. – А пицца – не еда, а баловство. Да еще и денег стоит. У тебя деньги есть?

- Есть! – радостно завопил Генка. – Я из дома копилку забрал.

Послышалась какая-то возня. Видимо, он проверял карманы в куртке.

- Только она куда-то делась…

- Утром найдешь! А сейчас – спать ложись. Поздно уже.

- Так я ж не усну! Все буду думать – где я наличность потерять мог? Вдруг, моя «хрюшка» в автобусе вывалилась? Или по дороге?

- И что – много там денег было? – с иронией спросил Аркадий Иванович.

- Евриков триста – ответила ему Ника. – Генка на игровой ноутбук копил. Жутко дорогой. Ему папка покупать не хотел. Сказал: сам хочешь – сам и копи. Вот он два года их и собирал. Нам же на дни рождения деньги дарили.

- Фига себе! – фыркнула я и потянулась за халатом. – Придется срочно вернуть пропажу, а то ведь к остановке искать помчится. Еврики – это ж не мои «гривенники» на мороженое…

ГЛАВА 22. Превратиться в мразь не сложно... Человеком трудно стать!

Пока мы обсуждали наши проблемы, решали бытовые вопросы и считали недостающие финансы, отважный дворовый Эммануил Георгиевич с головой окунулся в новое приключение. Он озадаченно смотрел на высокие кованые ворота королевского дворца. Идея проникнуть внутрь в образе кота уже не казалась ему столь привлекательной. Тем более, что у ворот дежурила стража, с высоко поднятыми и хорошо наточенными пиками и алебардами. Вряд ли бы они согласились пропустить усатого и хвостатого пришельца, окажись тот даже двоюродным племянником знаменитого Кота в Сапогах.

- Мимо этих мордоворотов даже муха незаметно не пролетит - с досадой подумал дворовый. – Хм! Пролетит … А что? По-моему, отличная идея!

На этот раз он уже не возражал против превращения в птицу. И через мгновение над окружающей дворец каменной стеной взмыл голубь. Сделал плавный круг и пошел на снижение, потом еще немного покружился над внутренним двором.

- Бр-р, ну и холодина же тут! Похоже, время в разных мирах идет по-разному. У нас – несколько часов прошло, а тут – несколько месяцев. Девчонка говорила, что встречалась с принцем на летней цветущей террасе. Но сейчас в этой сказке – зима. Вон сколько снегу навалило!

Слуги, орудуя лопатами, торопливо чистили парадную лестницу. С серого неба, поступенно становясь все крупнее, медленно падали белые хлопья. Эмик опустился на голову какой-то статуи, изображающей юношу в лавровом венке и с лирой в руках. Недовольно нахохлился, став похожим на круглый шар из перьев.

- Надо быстро прикинуть план действий, пока я совсем не закоченел. Итак, зачем меня сюда занесло? Чтобы узнать о судьбе юного принца. Стало быть, полечу вокруг дворца, буду заглядывать во все окна, авось увижу мальчишку.

Белый голубь продолжил полет. Но у одного окна присел на карниз и задержался надолго.

- Ишь, ты! Дядька «в черном». Худой, на рожу противный, сидит у камина и винище хлещет из кубка. Ника говорила мне про подобного типуса, который мальчонку обижал. Вроде, как даже Великого Инквизитора. Не он ли это?!

Эмик прижался к стеклу и разглядел в глубине комнаты широкий стол, накрытый красной бархатной скатертью. На столе лежала огромная толстая книга, и стояло золотое распятие.

- Точно он! – мысленно возликовал дворовый. – И окошко приоткрыто, наверно, жарко святому отцу. А вот мы сейчас через щелочку-то к нему и проникнем. И все-все разузнаем, все подслушаем! Разведчик Эммануил, вперед! Хе хе! Понеслась кoбылa в щaвeль!

Он мигом обратился котом. Крепко уцепился когтями за узкий карниз, потом изогнулся так, как умеют только представители семейства усатых - хвостатых, и беззвучно проскользнул сквозь узкую щель на подоконник. Неслышный прыжок – и дворовый, приземлившись на четыре лапы, оказался в комнате под окном. Тут Эмик понял, что кое-чего не учел. А вернее, не заметил снаружи через стекло. В комнате, кроме Инквизитора, была еще и маленькая черная собачка. Весьма противная с виду, похожая на паучка, на тонких лапках и с вытаращенными, круглыми, как пуговицы, глазами. Едва только собака заметила незваного гостя, как тут же истошно залаяла.

- Ой, мамочки-козочки, спалит ведь меня, псина мелкая!

Кот попятился, выпустил когти и тихо зашипел, шерсть на его спине встала дыбом. Но тут он бросил взгляд на камин, и в голове его мелькнула спасительная идея. Одним прыжком дворовый пересек комнату. Черная собачка рванулась за ним, оглушительно гавкнула, и обиженно заскулила. Ее острые маленькие зубы вцепились не в кошачью ногу, а в закопченную ручку совочка для угля. Который каким-то чудом сам собой появился возле камина, и встал рядом с кочергой. Мужчина допил вино, недовольно цыкнул на свою питомицу, и стал прохаживаться по комнате.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату без стука вошла девица в пышном парчовом платье. Глаз-сучок на ручке совка для угля активно задергался и задвигался. Незваная гостья чем-то не понравилась Эмику. Во-первых, для ее габаритов платье было слишком открытым и обтягивающим. Во-вторых, томным взглядом больших глаз она напомнила дворовому соседскую корову Дуньку. Которая только с виду была смирной, а на самом деле лягалась, как полковая лошадь, бодалась, как злющий бык, и все время жевала развешенное на веревках белье.

- Приветствую тебя, возлюбленная племянница моя, - без особой радости в голосе произнес инквизитор. – Но разве я назначил тебе встречу?

Девица умело изобразила смущенную улыбку, поцеловала протянутую ей руку и прошелестела голоском примерной девочки:

- Дядюшка, но когда я уже стану королевой? Мне уже ждать нет сил! Ты обещал, что обвенчаешь нас с его величеством уже в это Рождество.

Мужчина в черном глубоко вздохнул. Видимо, эти вопросы родственница задавала ему не раз.

- Имей терпение, чадо мое, – наставительно произнес он. – Путем моих неустанных стараний его величество уже выделил тебя среди других фрейлин. Так будь же ласкова и приветлива с ним, пусти в ход все свое женское очарование. Ручаюсь, что к концу Великого Поста наш король поведет тебя под венец.

Девица восторженно захлопала коровьими ресницами.

- И ты наденешь мне на голову золотую корону! А вскоре я подарю его величеству наследника престола. Но дядюшка! Что мы будем делать с нынешним принцем? Этим гадким мальчишкой, который рушит нам все планы!

Между бровей Великого Инквизитора залегла глубокая складка, а глаза блеснули странным недобрым огнем.

- Это не должно волновать тебя - отрывисто произнес он. – Сейчас я как раз делаю все, чтобы сын его величества от предыдущего брака не стоял у нас на пути. Но политика – не женское дело. Оставь пустые мысли, чадо мое, и доверься мне. Иди в свои покои и думай над тем, как ты будешь очаровывать его величество на рождественском балу. Постарайся выучить хотя бы два-три модных стиха – король любит поэзию. Господь наделил тебя …эээ… весьма выразительными формами. Но помни, что государь любит не только пышных, но и умных женщин. Постарайся хоть ненадолго прикинуться такой.

Девица расплылась в недоброй улыбке, снова ткнулась губами в руку Инквизитора, и уплыла восвояси.

- Глупа, как курица! – констатировал дядюшка, глядя ей вслед. – Но для моих целей вполне годится. Теперь следует поспешить на аудиенцию с его величеством.

Метя пол длинной рясой, инквизитор стремительным шагом вышел из комнаты. Совочек для угля с грохотом упал на пол. Черная собачка опять зашлась неистовым лаем, который сменился жалобным визгом, когда когтистая лапа, все-таки, заехала ей в нос.

- Не будешь разведчику мешать!

Черный кот с белыми лапами выскользнул из покоев инквизитора и бесшумными прыжками помчался вслед за ним. Время от времени то прижимаясь к стене, и пропуская мимо себя стайку придворных, то прячась за колоннами и мраморными вазами. Впрочем, коридоры стремительно пустели, а придворные разлетались кто куда, едва только замечали край черной мантии инквизитора. Наконец, и Эмик, и тот, вслед за кем он шел, оказались в просторном зале, где на возвышении у стены стоял золотой трон. Инквизитор принялся мерить шагами помещение, о чем-то размышляя, и кривя губы в недоброй улыбке. А дворовый проскользнул за постамент очередной статуи и замер, прижавшись к стене.

- Мне отсюда ничего не видно, да и слышно будет плохо - подумал он. – Что же делать? Во что обратиться, чтобы незаметно остаться здесь? О! Есть идея!

Эмик осторожно высунул нос из укрытия. Инквизитор в этот момент как раз повернулся спиной к нему. Дворовый сделал еще шаг… и через мгновение в парадном зале стало на одно кресло больше. Правда, второй был серебряный, размером поменьше и с гнутыми ножками. В общем, у Эмика получилось скорее кресло, чем трон. Но дворовый утешил себя тем, что лишний предмет дворцовой мебели точно не вызовет ни у кого подозрений. В этот момент паркет заскрипел под чьими-то тяжелыми шагами. В зал вошел тучный человек в сверкающей алмазами короне на редеющих волосах. Великий Инквизитор почтительно склонил голову. Король (а это был именно он) нетерпелив вздохнул:

- Ваше святейшество, умоляю, поведайте, ЧТО не так с моим сыном? Почему вы говорили мне на днях, что вас удручает состояние души и тела наследника.

Инквизитор поджал губы и с тщательно изображаемой скорбью покачал головой.

- Увы, ваше величество. Корни ереси уже давно и плотно свили гнездо в сердце его высочества.

Король сдавленно ахнул. Святой отец, довольный произведенным впечатлением, грустно покивал…

- Да, ваше величество, это так! Наследник престола, юный Людвиг Первый, слишком много времени проводил в дворцовой библиотеке. И с прочитанными книгами в него вошел еретический дух. Бедный ребенок всерьез верит, что рождественские подарки в нашей стране разносит Златорогий Козел. И более того! Принц даже показал мне игрушку в виде того самого богомерзкого создания.

- Про меня говорят! – возликовал Эмик. – Только, как водится, плохо. Почему – спрашивается? Разве я не молод, не красив, не покрыт самой густой и мягкой в мире шерстью?

Дворовый так увлекся перечислением собственных достоинств, что даже забыл подслушивать. Но в тот же миг охнул и закряхтел, вернее, заскрипел, застонал всеми пружинами своего мягкого сиденья. Не самый стройный в мире король, внезапно забыв про собственный трон, устало плюхнулся прямо на обратившегося в кресло, Эмика.

- Сейчас лопну - обреченно подумал бедный разведчик. – Мамочки-козочки, уберите этот трактор!!! Как там в песенке пелось? «Эй, кто-нибудь, неси скорей домкрат!»

Но его величество убираться не желал, а напротив откинулся на спинку кресла, и несчастным голосом произнес:

- О, мой несчастный, впавший в ересь ребенок! Что же вы сказали ему, святой отец?

Инквизитор закатил глаза.

- Я немедленно бросил в камин языческое изображение. И строго отчитал наследника престола! Добавив, что теперь он точно не получит рождественского подарка. Поскольку боженька вручает их только послушным детям. Но меня беспокоит еще и другое, ваше величество.

- Что же именно? – устало спросил король.

- Предосудительная тяга вашего сына к общению с простонародьем. На днях я читал ему проповедь о благах и наказаниях божьих. Когда же я спросил принца, что вынес из моей речи, его высочество ответил мне весьма странно. Принц сказал, что благом для больных ног его кормилицы является теплый платок. А для старого конюха – новые сапоги и крепкая палка, чтобы опираться на нее и не хромать. И перечислил еще несколько слуг, которым якобы нужна помощь. Должен сказать вам прямо, государь, я крайне возмутился такому рассуждению. И строго ответствовал принцу, что все эти люди наверняка большие грешники, а, значит, Небеса заслуженно послали им кару в виде бед и хворей. И нужно призывать их к покаянию, а не нести им дары. Боюсь, однако, что юный наследник престола не внял моим словам.

- Какие страшные вещи вы говорите, ваше святейшество!

Правитель взволнованно посмотрел на инквизитора. Тот наклонился к нему и произнес медленно и раздельно.

- Может произойти и нечто более жуткое, ваше величество. К примеру, Небеса решат покарать вашего сына за еретические взгляды. И нашлют на него тяжелую болезнь.

Большой, тучный король сжался в кресле, словно пытаясь стать меньше, и закрыл лицо руками.

- Но будем надеяться, что мои проповеди возымеют успех, и принц откажется от своих неправедных убеждений - спокойным тоном закончил инквизитор. – Пока же я крайне рекомендую вам примерно наказать наследника, ваше величество. Лишить его рождественского праздника, посадить на хлеб и воду и строго заметить, что во всем виновато его неуважение к Святой Матери Церкви.

Король, наконец-то, поднялся, и Эмик облегченно вздохнул.

- Вы совершенно правы, ваше святейшество! – горячо произнес он. – Ибо, как было сказано в Писании: «Кто жалеет розги для своего сына, тот ненавидит его».

Да будет же благословен тот час, когда я избрал именно вас наставником принца.

- Аминь - с легкой усмешкой кивнул святой отец. – Кстати, ваше величество, помните ли вы мою племянницу? Она не раз отзывалась о вас восторженно, как о мудром и преданном делу Церкви правителе страны. Зная вашу набожность, моя племянница нижайше просит личной аудиенции с вами. Дабы вы разъяснили ей одно место в толковании Святого Писания преподобным Иоанном Пупериусом.

- О, я непременно назначу встречу этой юной добродетельной особе! – мгновенно расцвел улыбкой король.

Правитель страны и инквизитор, продолжая беседовать на ходу, покинули тронный зал.

ГЛАВА 23. Не суйте голову туда, где не пролезет остальное!

Эмик остался стоять неподвижно, медленно приходя в себя. Нужно было привести в порядок все, что отсидел ему толстяк-правитель. И осознать все, что удалось ему подслушать.

- Какой, однако, гадский гад!

Серебряное кресло подскочило и затопало четырьмя ножками. К счастью увидеть взбесившуюся мебель в пустом зале было некому.

- Нет, я, конечно, простой дворовый. И мало разбираюсь в людских делах, а особенно в политике. Но тут даже мне ясно, что паршивый инквизитор собирается подсунуть в объятья разине - королю свою дуру - племянницу. Чтоб пробиться поближе к трону и вертеть его величеством, как марионеткой. Страшно подумать, что станется тогда с юным принцем! Не зря ведь этот чертов святой отец про внезапную болезнь упомянул! Мда-а, хорошенькие вести я принесу малышке Николь о ее сказочном дружке. И что теперь со всем этим ужасом делать?!

Эмик прекратил скачку по залу, встряхнулся и обратился в кота.

- В общем, валить надо отсюда да поскорее! Вернусь домой, расскажу обо всем хозяйке и деду. Пусть они решают, куда ходить и как стрелять.

Кот выскользнул за дверь. Вздыбил шерсть, напряженно огляделся и понял, что совершенно не знает, КУДА идти. Неуверенно потоптавшись, он прижался к стенке и медленно пошел наугад. Надеясь, что заметит по пути какую-нибудь знакомую статую или вазу с цветами. И тогда он сможет определиться на местности... Но, увы, стражник заметил его первым. Здоровенный тип в мундире сначала обалдело уставился на незваного гостя, а потом оглушительно завопил:

- Откуда кошки в королевских покоях?! Кыш отсюда, проклятая!

И затопал ногами, а потом кинулся к Эмику, пытаясь его поймать. Захваченный врасплох разведчик не успел даже возмутиться, что его назвали «кошкой». Он судорожно метнулся влево, вправо. Увидел приоткрытую дверь и рванулся туда. И, не сбавляя скорости, нырнул под большую кровать, где лежала пара чьих-то сапог. И хитрый Эмик немедленно обратился третьим предметом обуви. В тот же миг спадающая до пола простыня приподнялась, и дворовый увидел сердито сопящую усатую рожу. Впрочем, не обнаружив ничего интересного, страж порядка поднялся, пожал плечами и недовольно бурча, удалился. Эмик с облегчением перевел дух. И решил полежать в своеобразном укрытии еще немного. Но через короткое время простыня колыхнулась снова. Чья-то рука бесцеремонно вытащила наружу многострадального дворового, а также второй сапог.

- Вечно его светлость обувью разбрасываться изволит. А мне потом ищи ее по всем покоям.

Ворча и потирая спину, слуга пошел куда-то в глубину коридора. Открыл одну дверь, другую. До слуха Эмика донесся громкий крик:

- Анри, бездельник, где мои парадные ботфорты?!

- Иду, иду, господин граф!

Слуга ускорил шаг.

- Мамочки-козочки! – в легкой панике подумал Эмик. – Сейчас этот болван сунет меня в лапы своему господину. И тот, конечно, попытается меня надеть. Бр-р-р, то еще удовольствие! В журнале «Мировая история» я читал о гигиене восемнадцатого века. Точнее, о полном отсутствии оной. Не желаю, чтоб кто-то совал в меня свои немытые копыта!!! Что же делать?

Слуга уже почти бежал. Эмик задергался в его руке и тихо, но зловеще провыл:

- Сейчас ты споткнешься и уронишь сапоги!

Слуга вздрогнул и остановился.

- Пресвятая Дева, - прошептал он. – Кажется, я слышу чей-то голос. Это, наверно, привидение.

Он задрожал, как в лихорадке, но потрусил дальше.

- А ну, живо спотыкайся, кому говорят! - рявкнул Эмик.

Слуга споткнулся, пошатнулся, но устоял на ногах.

- Никого нет, а голос – есть - пролепетал слуга. – Это точно призрак!!!

Шатаясь, как пьяный, он вбежал в кабинет, где на стуле сидел сердитый старик в чулках.

- Споткнись и падай – кому сказано!!! – в полный голос заорал Эмик.

И слуга не выдержал. Запнулся за ковер и полетел головой вперед, роняя сапоги. Один из них засветил господину графу прямо в объемный живот. Зато второй - шлепнулся на пол. Граф заорал, согнувшись пополам, и упал со стула. Слуга кинулся его поднимать. И никто не заметил исчезнувший за дверью кончик кошачьего хвоста.

Вырвавшийся на свободу Эмик, помчался, не разбирая дороги и уже не обращая внимания на крики за спиной. Перепугал старую фрейлину, принявшую растрепанного кота за черта, свалил пару ваз с цветами и, наконец, влетел всем телом в маленькую незаметную дверцу. Дверца распахнулась, за ней оказалась узкая лестница. Дворовый полетел вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Краем сознания успел отметить, струящийся откуда-то издалека вкусный запах жареного мяса.

- Вот и ладно! – промелькнуло в его бедной замороченной голове. – Кажется, меня занесло в помещения для слуг. Подальше от начальства – поближе к кухне!

Эмик не успел додумать приятную мысль. Тишину пустой лестницы разбил горький женский вскрик.

- Пустите, да пустите же меня, больно! Мои косы, мои чудесные длинные косы! Не стригите их, господин мажордом!

Тощий крючконосый тип в высоком парике зажал в углу лестничной площадки маленькую служанку. Одной рукой вцепился ей в волосы, а в другой крепко сжимал ножницы.

- Это отучит тебя вертеться перед зеркалом! – хрипло расхохотался он.

И тут же дико заорал и запрыгал на одном месте, уронив инструмент. Эмик споткнулся на последней ступеньке, потерял равновесие и вцепился злодею в панталоны. Освободившаяся служанка испуганно пискнула и немедленно покинула «поля боя». Мажордом попытался оторвать от себя мохнатое чудище. Это ему удалось лишь ценой потери задней части многострадальных штанов. Эмик шлепнулся на пол и тоже собрался дать стрекача. Но споткнулся о брошенные ножницы, и тут его внезапно осенило.

- В цирюльника поиграть решил, подлюка?! Девочек обижаешь??!! Ну, сейчас я тебе покажу новый дизайн прически!!!

Стонущий мажордом все еще держался за поврежденное место. Кряхтя и охая, выпрямился, поднял глаза… И заорал снова. Перед ним жутким видением повисли в воздухе огромные ножницы. Черные, кривые, которыми стригут овец. Мажордом издал невнятный звук. Половинки ножниц клацнули, как зубы голодного великана. Самый большой завиток парика злодея полетел на пол. Вслед за ним другой, третий, потом – косица с черным бантиком. Мажордом медленно поднес руки к голове, ощупал то, что там оставалось. Жуткие ножницы снова издали нетерпеливый лязг. Глаза злодея сошлись на переносице, его тощие ноги подкосились. Мажордом рухнул на пол, теряя остатки парика и открыв большую лысину. Эммануил вновь обернулся котом и гордо притопнул лапой.

- Черт возьми, да я же народный мститель! Борец за социальную справедливость, практически Робин Гуд!!! Эге-гей, графья, бароны и прочие угнетатели!!! Ну что – узрели мощь русской нечистой силушки? Стра-ашно стало?!

Невероятно гордый собой, Эмик перешагнул через тело надолго отключившегося злодея, и, важно задрав хвост, поспешил дальше. Ему не терпелось найти источник вкусных запахов, а также покарать еще какого-нибудь эксплуататора.

В дворцовой кухне было жарко, как в аду. Над кастрюлями клубился ароматный пар, над большими сковородками медленно плыл синеватый чад. Жареное мясо шкворчало, исходя собственными соками. И несколько помощников главного повара торопливо переворачивали золотистые куски с боку на бок, не давая им подгореть. В дальнем углу кухни смешливые девушки в белый передниках украшали высокий, как башня, торт мармеладными звездочками и цукатами. А возле плиты толстый, краснолицый повар дергал за ухо маленького поваренка.

- Я тебе покажу, мерзавец, как чужое брать! Ты у меня живо врать отучишься! А ну, признавайся, проклятый воришка, это ты весь ликер для начинки торта вчера вылакал??!!

- Да не пил я ни капли этого вашего ликера - всхлипывал мальчишка, извиваясь от боли. – Что я – пьяница горький?

- А кто ж, как не ты?! Ты последний ночью из кухни уходил.

Поваренку, наконец, удалось вырваться из цепких лап повара.

- Ваш брат – королевский виночерпий после меня на кухню заглядывал! - сердито крикнул он, держась за вспухшее ухо. – Сказал, что принес еще две бутылки ликера. А на деле – последний выжрал!

- Молчать, щенок! – взревел толстяк, хватая мальчика за шиворот.

– Не сметь клеветать на моего любимого братца! Как не может кастрюля взлететь на воздух, так и он не может быть вором и пьяницей…

Поваренок хотел крикнуть еще что-то. Но захлопнул рот и вытаращил глаза.

Над головой разъяренного повара висела возникшая прямо из воздуха большая медная кастрюля. Еще мгновение и она обрушилась на голову обидчика, увенчав ее, как круглый шлем. Повар выпустил воротник мальчишки, закачался, ничего не понимая, замахал руками, как ветряная мельница.

- Вот! Все видели?! – торжествующе заорал поваренок. – У нас кастрюли летают!!! А брат главного повара – пьяница и вор!

Помощники повара уронили сковороду. Девицы с цукатами дружно завизжали, а одна даже нырнула головой в торт. На бритой макушке начальника королевской кухни вместо тесной кастрюли теперь восседал взъерошенный черно-белый кот!

- А-а-а, чудовище! – обрел, наконец, голос главный повар. – Снимите его с меня! Десять монет тому, кто снимет! Двадцать! Сто!! Двести!!!

По справедливости говоря, эти деньги должны были достаться Эмику. Потому что он сам, издав громовое «мяу!», спрыгнул с головы повара и приземлился на четыре лапы. Встряхнулся, взъерошил шерсть. И снова сменил облик! Толстый, чумазый боров нахально хрюкнул, пнул задней ногой плиту, шкаф, так что из него дождем посыпалась посуда. И мощным рылом с круглым розовым пятаком, что есть силы, ударил повара под коленки. Тот полетел головой вперед. Врезался в кадушку с тестом. И мигом стал похож на ревущую снежную бабу. Поваренок в восторге заскакал вокруг него, звонко распевая:

- Повар едет на свинье, десять плюшек на спине!

Помощники вопили и хватали, кто вилку, кто скалку, собираясь напасть на «монстра». Кухонные девицы верещали, мальчика хохотал.

- Очередной подвиг, кажется, удался! – удовлетворенно хрюкнул Эмик. – Ну, а теперь – пора домой с донесением.

Чумазый боров исчез. Над головами ошалелых работников, над разгромленной кухней плавно воспарил к потолку белый голубь. Помахал на прощанье крылышком, и выпорхнул в открытое окно.

- Главное – найти место, с которого стартовал. Тогда портал откроется.

Голубь приземлился на снег рядом с воротами замка. Через мгновение козел в очках и куцем пиджачке ударил копытом, издал веселое меканье, и исчез, как будто его и не было…

Ждать и волноваться нам с дедом пришлось совсем недолго. Не прошло и часа, как за дверью раздался громкий стук копыт. Эмик не вошел, а вплыл в комнату. Рогатая голова гордо задрана, куцый пиджак перекосился, очки висели на одной дужке. А желтые глаза горели, как фонари.

- Эммануил Георгиевич, ну что там? – вскинулась я. – Удалось тебе хоть что-то разузнать о судьбе того самого принца?

Вредный дворовый только окинул меня насмешливым взором. А потом, еще выше задрав голову, надменно процедил:

- Чтобы я, великий разведчик всех времен и народов, спецагент нечистой силы матушки-Руси – да не разузнал ничего?!

- Так рассказывай! – воскликнул Аркадий. – Пока внуки с планшетом возятся.

Я подумала, что это разумно. В конце концов, кто знает, какие новости привез наш агент невидимого фронта? Вдруг Нике от них еще хуже станет? Но вместо ответа Эмик только скорчил презрительную гримасу. От чего криво сидящие очки почти совсем сползли с носа.

- Вот так всегда! Никого не интересует, какие подвиги я совершил, какие невероятные трудности преодолел! За мной гнались толпы стражников с алебардами. Пули свистели у меня над головой! Стоп, это, кажется, из другого мультика. А у меня тогда ЧТО свистело?! В общем, неважно – что. Главное, я бесстрашно шел, полз, бежал и летел. Никто не знает, КАК я рисковал! Но зато я сам могу рассказать – скольких невинных дев и спаси и скольким обездоленным помог! Уверен, что они будут более благодарны скромному дворовому, чем ты, хозяйка. Во всяком случае, я истово верю, что пройдут столетия и на главной городской площади воздвигнут памятник МНЕ!!

- За какие это заслуги? – хмыкнул Аркадий.

- Ну-у, вы мне все равно ведь не поверите! Так чего ж попусту говорить? Расскажу-ка об интересном. Памятник мне любимому будет такой! Слева прекрасная дева, протягивающая мне любимые журналы на блюде. Справа – милые дети, принесшие мне охапки вкусного сена. А посередине – Я! Весь в белом! И только красный плащ реет за плечами. А на постаменте памятника – характерная надпись.

Он выпрямился, мечтательно закатил глава и выдохнул:

- Козлозорро!!! Мститель и народный герой. Всю свою сознательную жизнь он помогал бедным, обездоленным, больным, убогим…

- И слабоумным! – негромко, но ядовито вставила я. – Вот что, герой дня и пятилетки, пока я тебя за оного не сочла, отбрось-ка лишний пафос, да вещай нормально, а не как греческая пифия, скурившая весь божественный фимиам.

Аркадий весело ухмыльнулся и подмигнул мне. Эмик заметно сдулся и поник головой.

- Ну-у, вот! На самом интересном месте! Позвольте я уж тогда про свои опасные схватки со стражей расскажу. Значит так. Он идет такой с алебардой. А я ему навстречу – ме-ме-ме! А он – раз! А я его – бац! А он тыщ-пыдыщ, а я тра-та-та!!!

ГЛАВА 24. Если сказка кончается плохо, значит, это не сказка…

Из комнаты на звук козлиной канонады выбежал изумленный Генка. Увидел дворового и радостно заголосил:

- Ура-а, наш любимый Эммануил Георгиевич вернулся!

- Приветствую тебя, о чистое душой дитя! – умилился козел. – Ты один способен понять меня и оценить широту масштабов моей личности! Прочие же остались холодны! Ну, и пожалуйста! А у благородного героя, между прочим, силы-то уже на исходе.

Эмик картинно встал на задние ноги, и рухнул посреди столовой прямо на чистый полосатый половичок.

- Воды-ы - еле слышно прошептал он. – Или нет – лучше журнал! А еще лучше – штук пять. Желательно, мою любимую «Науку и религию». Силы благородного героя на исходе, и ему, то есть мне, просто необходимо хоть как-то подкрепиться? Кстати, хозяюшка, я там у тебя в кладовке видел «Вестник русского театра» за прошедший год. Вот уж вкуснятина, наверное!

- Что там знаменитая комедия гласила? – процедила я в ответ. – Утром деньги, Вечером – стулья. В смысле, давай уже колись, что ты там, в сказочном пространстве делал, и какие новости о принце Людвиге узнал. Только тихо говори – за стенкой Ника болеет.

Дворовый сразу сник.

- Ну, там…это… дворцовый переворот грядет. В смысле, королю – папаше новая жена светит: племянница поганого инквизитора. А наследника мечтают убрать. Типа – захворал, с балкона выпал. Или еще как-нибудь самоубился… А потом, поди, и сам государь, в какой лес на охоту отправится. И оттуда не вернется. Звери-то – дикие, они ж не в курсе, что человек – царь природы. Тут и сказочке конец. Злыдню инквизитору королевство само в руки упадет…

- Фига себе – сказочка! – возмутилась я. – Тоже мне, «Король – Олень» на новый лад. Только с религиозным уклоном.

- Дык – Средневековье же! – вздохнул Аркадий Иванович. – Вот церковь и бесчинствует.

- У нас тоже бесчинствует, а народ с попами борется. Может, сейчас эти деятели и наглеют, оттого, что их в средневековье не передушили! Мда! Надо бы как-то процессу помочь. И заодно принца спасти. А что ты говоришь там за невеста?

- Да дура – дурой! Просто корону поносить захотелось.

- Ну, не такая уж и дура, если не прочь Людвига извести… Черт! И почему эти вдовцы вечно норовят жениться, на ком попало!!! Какую сказку не возьмешь – все там у них плохо. И по фиг - король ты или простой мужик! Что «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях», что - « Морозко», что - «Крошечка – Хаврошечка». Все злодейки какие-то в женах…

На последней моей фразе дед слегка напрягся, уронил ложку, и быстренько полез за ней под стол.

- Вообще-то, имелся в виду король – пробормотала я.

И цапнула с вешалки куртку.

– Схожу, пожалуй, в сарай, а то козлище наш с голоду помрет.

Я заглянула в комнату.

- Генка, ты тоже собирайся – лампу мне подержишь. Уж лучше я «театральный вестник» поищу, чем с нашим интеллигентом на предмет религии бодаться…

- У меня планшет глючит – заныла Ника. – Можно, он потом сходит?

- Нельзя! – буркнула я, пытаясь понять – ЧТО услышали дети из доклада рогатого разведчика?

Будем надеяться, что ничего. Сестра без конца дергала брата по поводу гаджета, и Генка больше у нее в комнате торчал, и при нашем разговоре почти не присутствовал. Когда мы вернулись, дед сидел на лавке с телефоном в руке и задумчиво смотрел на экран.

- Плохие новости? – спросила я.

- Нет, просто в пенсионный фонд ехать надо. Какие-то бумажки им довезти.

- Вот и хорошо. Заодно к фельдшеру нашему бывшему заглянете. Он там рядом живет. Посоветуетесь – чем принцессу нашу лечить. Ну, и в аптеку зайдете – раз у нас теперь деньги есть. Их, правда, еще поменять надо.

Я выпроводила Эмика в коридор – вкушать вожделенные журналы, и загнала детей спать, Дед ушел чистить дорожки, а я присела у окна.

- Что же нам с Людвигом-то делать? Может, выкрасть на время? Глядишь, папеньке не до женитьбы станет. А там – придумаем что-нибудь. Что там Эмик говорил – зима у них? Значит, можно туда опять на козле махнуть. Надо только придумать – в качестве кого я могу туда явиться? Хозяйкой Медной горы – не прикинешься. Владелицей самоходных саней – тоже. Иначе – ведьмой сочтут. Я, конечно, в некотором роде, она и есть. Но с таким пятном в биографии к Инквизитору лучше не соваться…

Из коридора донеслось сытое чавканье, потом долгий утробный вздох. Эмик в образе кота вплыл в комнату изрядно округлившийся, и повеселевший. Увидел меня в позе «Мыслителя», хитренько сощурился, замурлыкал и полез ко мне на колени.

- А хочешь, хозяюшка, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? – предложил он.

- Тут и гадать нечего. Ясное дело, что о принце нашем сказочном и его будущем спасении - вздохнула я. – Вот ведь причуды Мироздания! То своего воспитанника спасаю, то совсем чужого мальчишку. Казалось бы, какое мне дело до наследника престола совершенно чужой страны? Но Ника так ревела, рассказывая о нем. Да и сегодня, даже отвлекаясь на мультики, все равно Генке про своего дружка без конца талдычила. И мне тяжко, честно говоря, на душе, зная, что где-то на другом краю Мироздания в этот самый миг мучается ни в чем не повинный ребенок. Вот так-то, верный мой дворовый! Скажешь, я дурочка сентиментальная?

Эмик уткнулся мне в руку, подбадривающе толкнул большой лохматой головой.

- Вовсе нет - серьезно произнес он. – Ты, хозяйка, добрая и смелая. А уж если детишкам, беда какая грозит, встаешь за них горой, себя при этом забывая. Прямо, как святая какая-нибудь!

Тут меня буквально подбросило на месте.

- Повтори, что ты сказал! – воскликнула я.

- Святая ты – вот что - растерянно повторил Эмик. – Хоть и ведьма по сути своей. Но отчего ты, хозяйка, так вскинулась?

Не отвечая на его вопрос, я спихнула с колен кота, сорвалась с места, и, подлетев к старой этажерке, схватила толстую книгу в красивом переплете.

- «Большая энциклопедия Рождества». Тут сценарии зимних сказок есть, и стихи прикольные. А еще описание, как Рождество в разных странах празднуют. Купила когда-то, интереса ради у одного букиниста, а теперь вот – пригодилась.

Приговаривая все это, я судорожно листала страницы. Нашла нужное описание и торжествующе воскликнула:

- Святая Люсиль. Существует легенда, что сия дева жила в Средневековье и была женой шведского рыбака. Однажды её муж отправился в море, но разыгралась буря. Нечистая сила, гулявшая по Земле в эту ночь, погасила маяк, и тогда Люсиль вышла на высокую скалу с фонарём, чтобы освещать любимому дорогу к причалу. Традиции почитания святой Люсиль живы в Швеции до сих пор. Ежегодно в Стокгольме проходит торжественное шествие, в главе которого идет девушка в белом платье с красным поясом. По традиции Люсиль несёт «свет в волосах» – на ней корона из свечей. В наши дни на смену настоящим свечам пришли электрические… Слушай, Эмик, это же то, что доктор прописал! А я-то голову ломаю – в каком виде мне перед сказочным народом предстать?

Кот вздыбил шерсть и обернулся козлом. Очевидно, в рогатой ипостаси дворовому было легче следить за ходом моих скачущих мыслей.

- Думаешь, и в том мире почитают эту святую? – с сомнением спросил он. – Ну, а мне тогда, кем оборотиться?

- Ну, для начала – санями, которые меня прямо к дворцу доставят. А потом…

Я полистала книгу.

- Золотой козел – любимый участник рождественского праздника в Швеции. Согласно традиции, именно он приносит детям подарки. Большую фигуру козла из соломы ведут в конце праздничной процессии по улицам Стокгольма.

Эмик вытаращил желтые глаза, борода его стала дыбом, очки полезли куда-то ближе к рогам.

- А ведь чертов инквизитор похвалялся, что бросил в огонь любимую игрушку принца - прошептал он. – Как думаешь – какую? Правильно, золотого козлика! Да еще и заявил, что никакого рождественского козла не существует, а кто думает иначе – еретик! Ну, мы с тобой ему живо картину мира подрихтуем!

- Верно! – коротко отозвалась я и принялась метаться по комнате. - Надо только все успеть до того, как Аркадий из города вернется. Не хотелось бы мне деда в очередные безумные приключения втягивать. Ему и так в битве с каменными великанами пришлось поучаствовать. И Генке с Никой, понятное дело, ничего не скажу. Иначе мне сразу трех малолетних обормотов спасать придется! Утром их завтраком накормлю, планшет подсуну, и исчезну. Черт, да где же мне белое платье найти?! В нашей деревне куртки и валенки в тренде. Красный пояс возьму, пожалуй, от дедова костюма Деда Мороза…

- А сама нарядись в костюм Снегурочки - живо подхватил дворовый. – Чем тебе не светлый наряд зимней святой? А на кокошник приклеим фонарик – вот и будет путеводная звезда!

- Эммануил Георгиевич, ты – гений! – радостно возопила я, и кинулась обнимать верного помощника. – Так мы и сделаем!

- Рад услужить дорогой хозяюшке - ухмыльнулся дворовый. – А гениальному козлику можно скушать еще пару интересных журнальчиков?

На радостях я приволокла ему из сарая целую пачку. Эмик со своим любимым лакомством в зубах снова умчался в коридор, а я принялась крепить плоский карманный фонарик к головному убору Снегурочки…

Утром я проводила деда, и сказала ребятишкам, что ненадолго схожу в сельпо. Генка устало кивнул. Драгоценный планшет валялся у Ники в ногах, а сама она, укутавшись в одеяло, как в тогу, похоже, не первый раз вещала брату:

- И вот, значит, принц Людвиг протягивает мне руку и говорит: «Ах, позвольте прекрасная Николь, пригласить вас на танец!»

Братец трагически свел глаза к переносице и тихо застонал. Ника сердито прикрикнула на него:

- Ага, тебе, значит, по три часа в день хвастаться, что солнечным принцем был – можно! Вот молчи теперь и слушай, что сестра говорит!

- Похоже, это надолго - мысленно усмехнулась я, покидая детей. – Ну, и хорошо! По крайней мере, в ближайшие время мои воспитанники будут очень при деле.

И я вновь занялась маскарадным нарядом.

- Ну вот, кажется, все готово - вздохнула я, критически оглядев себя в зеркале и поправив на голове оснащенный «путеводной звездой» кокошник. – Очень надеюсь, что время и пространство не выкинут с нами никакого фокуса. И мы вернемся домой в этот же день и час.

Эмик выжидающе застыл у порога. Я вздохнула и, чувствуя непонятную робость, открыла бабушкину шкатулку. Медленно достала волшебную иглу, прикрыла глаза. И голова снова закружилась, а перед глазами поплыли серебристо-синие пятна. А в ушах словно бы зазвенели невидимые колокольчики. Не знаю, сколько все это длилось, но очнулась я, как водится, внезапно. Точнее, это дворовый, налюбовавшись на мой транс, осторожно толкнул меня под локоть.

- Ну – как? Получилось? – шепотом спросил он.

Я внимательно посмотрела на сшитые вместе три кусочка ткани. На первом красовался маленький замок, на втором – с крепостной стены прыгал вниз некто рогатый, отдаленно похожий на моего козла. А на третьем широко улыбался мальчишка в золотой короне.

- Кажется, да. Причем результат волшебного шитья явно сулит нам удачу.

- Еще бы! Особенно, если учесть, что на втором лоскуточке именно я изображен.

Эмик гордо поднял голову и топнул копытом. Тут я, подумав кое-о-чем недовольно нахмурилась.

- Слушай, а ты вообще уверен, что сможешь перевоплотиться в этого самого Золотого козла? Он же существо магическое. Наверняка, суперсилой и суперскоростью обладает.

- Ну, был же я Йольским Котом? – снисходительно хмыкнул Эмик. – Размером, между прочим, с хорошего теленка. Значит, и в моем любимом козлином облике достойный апгрейд смогу произвести. Перезагружусь и сменю матрицу на более совершенную. Что ты так вытаращилась на меня, хозяюшка? В той последней пачке журналов мне случайно встретился «Вестник программиста» десятилетней давности.

- Хорошо, что не «Справочник сантехника-любителя» - нервно хихикнула я. – Представляю, какими терминами ты бы тогда сыпал! Впрочем, думать некогда. Пора действовать. Пока Ника Генку своими принцессиными россказнями окончательно не уморила, и он не выскочил у нас помощи искать.

Я сунула в рюкзачок аптечку, спички, кое-какие продукты, солдатский котелок, запасные батарейки для фонарика, и парочку журналов. И мы беззвучно выскользнули из дома. Дальше все пошло, как говорится, по отработанной схеме. Возле ворот ледяного замка я положила на снег сшитую полоску ткани. Эмик обернулся санями. Воздух перед нами вновь засверкал и заискрился, я прыгнула в санки, и мы помчались навстречу новым приключениям.

Впрочем, сначала мне показалось, что волшебство почему-то не сработало, и мы по-прежнему где-то в родных краях. Потому, что ледяной замок исчез, а вокруг начали мелькать самые обыкновенные сугробы и елки. И только я хотела остановить дворового, чтобы вылезти из саней и во всем разобраться, как вдруг заметила встающие на горизонте высокие белые башни с остроконечными крышами.

- Эвон, куда нас занесло от королевской-то резиденции - подумала я. – С другой стороны – правильно. Сначала надо как-то осмотреться на местности, составить план действий. А, не очертя голову, кидаться в ворота дворца, прямо в «дружеские» объятия стражников. Вдруг они совсем неграмотные, и не читали в детстве сказку про святую Люсиль? Вот бы нам с дворовым до поры до времени какое-нибудь убежище найти!

ГЛАВА 25. Идет все к лучшему, поверьте! Но неожиданным путем…

Явно услышав мои мысли, Эмик резко сменил траекторию пути. Прямо ко дворцу не поехал, а свернул направо, в густой еловый лес. Сразу стало сумрачно, запахло сыростью и мокрой хвоей. Под деревьями на снегу лежали грудами сухие ветки с желтыми прошлогодними иглами. Солнце почти не пробивалось сквозь темно-зеленые кроны, и под огромными деревьями царил хмурый полумрак.

- Зачем ты сюда забрался? – хотела спросить я, но тут узкая лесная дорога превратилась в кривую кочковатую тропу.

И санки поскакали по ней так, что я едва не прикусила себе кончик языка.

К счастью, бездорожье быстро кончилось, и мы выехали на круглую поляну, где стояла бревенчатая избушка. Явно давно заброшенная, но еще крепкая. Одно окно было заколочено, в другом тускло блестело немытое стекло. Низко нахлобученная крыша основательно перекосилась, но рушиться, вроде, пока не собиралась.

- Приехали! – прозвучало у меня в голове, и сани остановились.

Эмик превратился в кота, брезгливо махнул лапой, стряхивая с нее мокрый снег, и гордо сказал:

- Ну, хозяйка, чем не убежище? Я эту заброшенную сторожку еще в прошлый раз заметил, когда пролетал тут по дороге во дворец. Если печь внутри цела, можно разжиться дровами, и вполне прилично устроиться.

- Надеюсь, что цела - пробормотала я, осторожно ступая на прогнившее крыльцо. – Смотри, дверь так разбухла от сырости, что перекосилась и плохо закрывается. А в щель между дверью и косяком наверняка нанесло снегу.

Внутри, как я и предполагала, было холодно, темновато и сыро. Вместо печи имелся каменный очаг, наподобие того, который рисуют на картинках к сказке «Буратино».

- Плохо, что огонь открытый – дом медленно прогреваться будет - заметила я. – Хотя стоит ли привередничать в нашем-то положении? Жалко, Эмик, что ты не можешь обернуться, к примеру, орангутангом или даже гориллой.

Дворовый изумленно вытаращился на меня:

- Да зачем мне это надо?!

- Затем, что тогда ты бы помог мне доломать останки стола, а еще принести из леса вязанку хвороста. Ладно, раз уж у тебя лапки, разрешаю пока прилечь и выдохнуть. Все-таки, ты молодец, раз привез меня сюда. А уж я-то, какая умница, что спички прихватила!

Я притащила хворост, потом общими усилиями мы с обернувшимся козлом Эмиком, разломали несчастную мебель. Вскоре в очаге весело заплясало пламя. Я присела на последний целый табурет, и протянула к огню озябшие ладони.

- Ну и, есть ли у тебя план действий, хозяюшка? - поинтересовался Эмик

- Есть - задумчиво произнесла я. – Во дворце принцу Людвигу грозит опасность. Поэтому нужно забрать его оттуда. И как можно быстрее! Можешь не смотреть на меня такими обалделыми глазищами, верный мой помощник. Ты ведь сам сказал, что мальчишке из-за козней инквизитора в любой момент могут бокальчик с ядом подсунуть. Или с балкона столкнуть. В общем, тащи наследника престола сюда, а потом будем все вместе разрабатывать в деталях операцию «Золотой козел».

- Да как я его притащу?! Там наверняка дюжина стражников у покоев дежурит.

- А вот как!

И мы принялись обсуждать, спорить и доказывать…

Белый голубь медленно летел вдоль стены дворца. Попутно заглядывая во все окна самым внимательным образом. Если б кто-нибудь мог услышать мысли Эмика, они прозвучали бы вот так:

- Ну, и где же тут покои принца Людвига? Надеюсь, бедного наследника престола не засунули еще в самое темное подземелье? А то с оболваненного Инквизитором папаши станется родного сына погубить! Та-ак, за этим окном какая-нибудь толстая фрейлина живет. Раз по всей комнате корсеты с завязочками разбросаны. А вот тут – явно начальник стражи почивать изволит. Ну, или еще какая-нибудь военная шишка. Раз под окном слуга сидит, и ботфорты со шпорами чистит. Стоп, а это что? Вернее – КТО?!

Голубь присел на подоконник и припал клювом к стеклу. Из глубины комнаты на него с грустью смотрели два больших голубых глаза на маленьком бледном личике. Длинные, растрепанные волосы, бархатная курточка, слегка помятая белая рубашка с кружевами…

- Принц Людвиг!!!

Эмик забил крыльями, застучал клювом в окно. Отлетел в сторону на пару метров и с новой силой ударился о стекло. Так что оно задрожало, а мальчик в комнате вздрогнул. Потом подбежал к окну, повозился с задвижкой и открыл его. Белый голубь впорхнул внутрь и, торжествующе закурлыкав, уселся на спинку стула.

- Тебя ко мне боженька прислал, да? – тихо спросил принц. – Чтобы я улетел с тобой на Небеса? Ты – ангел, так ведь?

Эмик подавился курлыканьем. Издал негодующий звук и в ту же минуту обратился котом. Взъерошил шерсть и зашипел. Людвиг вытаращил глаза, отшатнулся и с размаху сел на пол.

- Ну, чего ты испугался, дружок? Хм-мяу, то есть, прошу прощения, ваше высочество.

Кот обошел вокруг мальчика и дружелюбно потерся головой о его ногу.

- Чудо-о … - завороженно прошептал Людвиг.

- Ну да, можно и так сказать. Хотя моя хозяйка чаще зовет меня «чудище». Так, лирику в сторону! Чего сидим, высочество, кого ждем? Слышал я, что папаша твой, одного святоши послушавшись, посадил тебя, беднягу на хлеб и воду.

- Это правда - тихо ответил принц. – Я опять хотел помочь старой няне. И еще много кому…

- Во-от! А всяким мерзким инквизиторам, конечно, не нравится, что у будущего правителя страны – доброе сердце. Еще бы! Два злодея у трона куда быстрее договорятся. В общем, ангел я или страшилище, решай сам. А только прилетел я сюда как раз за тобою. Потому, что – это не дело, когда маленькие дети плачут и голодают!

- Ты хочешь забрать меня с собой?! – поразился Людвиг. – Но я же не умею летать.

- Представляешь, я в курсе! – не без язвительности заметил Эмик. – А я не умею по-настоящему колдовать – вот совпадение. И не смогу превратить тебя в муху или комара. Но зато у меня есть голова на плечах. И мудрая хозяйка, надававшая мне кучу полезных советов.

- Твоя хозяйка, наверно, фея! – просиял мальчик.

- Хе-хе, скорее, добрая ведьма! – усмехнулся кот. – А теперь помолчи, пожалуйста, высочество. Эммануил Георгиевич, то есть, я, думу думать будет.

Принц кивнул и вдруг, побледнев еще сильнее, покачнулся и съехал по стеночке на пол.

- Мамочки-козочки, что это с тобой?! Голодный обморок?! Неудивительно – после такой-то еды.

Эмик с отвращением пнул лапой, лежащий на полу поднос с пустой кружкой и засохшей корочкой хлеба. Потом решительно лизнул мальчика в щеку.

- Держись, юный принц! Постараюсь тебе помочь!

Кот подошел к двери и толкнул ее головой…

- Так-так, запирать в собственных покоях папаша Людвига не стал – и на том спасибо - размышлял дворовый, привычно пробираясь вдоль стены, и прячась за статуи и вазы при виде придворных и слуг. – Как же мне вывести мальчишку из дворца? Ха, а вот на этот счет хозяйка подбросила мне отличную идею! Только бы не сбиться с пути и найти ту самую лестницу, ведущую на королевскую кухню.

Нужную ему лестницу Эмик нашел быстро. И вскоре услышал стук ножей и ложек, и учуял вкусные запахи. Кот метнулся под шкаф с посудой и сжался в комок. Из временного укрытия его глазам открылась любопытная картина. Поварята мешали в большой кастрюле какое-то варево, помощники повара переворачивали на большой сковороде котлеты, а сам главный повар сидел на стуле и глотал из пузырька какие-то капли, обмахиваясь своим колпаком.

- Вторую ночь спать спокойно не могу! - жаловался он вслух. – Все мне тот хвостатый демон мерещится, что сюда из преисподней ворвался. И как я тогда жив, остался – сам не понимаю. Ох, приходится теперь нервишки лечить домашним способом.

Один поваренок мстительно хихикнул. Другие наперебой принялись утешать начальника кухни.

- Мя-я-яу-у-у!

Эмик выскочил из-под шкафа и издал громовой рев. Повар подскочил на месте, роняя капли и свой колпак. Поварята дружно завизжали. Хитрому дворовому только того и нужно было! Он тут же кинулся к повару. Тот заголосил, как фрейлина, увидевшая мышь, и запрыгнул с ногами на стул. Эмик схватил в зубы головной убор, и шлепнувшуюся на пол котлету. И под аккомпанемент испуганных криков молнией помчался прочь из кухни.

- Лопай, твое высочество! – торжественно приказал он, вернувшись к принцу. – Тебе чуток силы восстановить надо, а мяско-то оно в этом деле самое то!

Мальчика не пришлось долго упрашивать, и слегка помятая котлета исчезла в мгновение ока.

- А колпак ты зачем притащил? – поинтересовался чуть порозовевший Людвиг.

- Сейчас узнаешь! Скоро тебе слуги хлеб и воду притащить должны?

Мальчик взглянул на каминные часы.

- Минут через пять.

- Отлично! Сиди тихо и ничему не удивляйся. Увидишь маленький фокус-покус.

Не успел Эмик договорить, как дверь распахнулась.

- Обед для его высочества! – провозгласил длинный тип в ливрее.

На пустом подносе стояла кружка с водой, и лежал одинокий ломоть хлеба.

- Я тебе покажу, как голодом детей морить! Ювенальной юстиции на вас нет!!!

Слуга покачнулся, роняя поднос. На него, грозно выставив рога, наступал здоровенный козел, сыпля отборными ругательствами.

- Де-емоны-ы-ы!!!! – тонким голосом вскричал тип в ливрее.

Эмик разбежался и с силой боднул его. Слуга рухнул на пол. На грохот в дверь просунулся удивленный стражник. Козел совершил прыжок, достойный мастера Шао-Линя. Получивший копытом в лоб страж порядка безмолвно распростерся на полу.

- Одним махом всех побивахом! – подытожил Эмик и гордо вскинул голову. - Эй, высочество, чего застыл, как приклеенный? Живо надевай на голову вот этот колпак. Да шевелись, пока вертухаи твои не очнулись!

Людвиг поспешно натянул головной убор повара. Колпак оказался ему велик, и все время сползал на лоб.

- Так даже лучше - заметил Эмик. – Не будет твоя королевская мордашка заметна. Куртку тоже сними. Подожди, дай я тебе воротник оборву. Зашуганные поварята в таких кружевах не ходят!

Козел ухватился зубами за ворот рубашки Людвига и в два счета лишил ее красивого аксессуара.

- А теперь что делать будем?!

Похоже, принц вошел в азарт. Его щеки разрумянились еще сильнее, заплаканные глаза озорно заблестели.

- Бери поднос – и валим отсюда. Поднос – это маскировка, понял? Вроде как, ты принцу еду носил. В общем, иди быстро, колпак нахлобучь на нос и голову не поднимай. Авось никто не остановит бегущего по своим делам мелкого прислужника. И не бойся – я с тобой! В случае чего – ка-ак дам копытом в лоб!

Людвиг широко улыбнулся впервые за много дней. И погладил Эмика по жесткой шерсти.

- Ты ведь и есть тот самый Золотой козел, приносящий счастье? – тихо спросил он. – Мне все твердили, что тебя нет. А я все равно верил!

Дворовый разнежено закатил глаза, но тут же сурово пригнул голову и топнул копытом.

- Отставить лирику! Следуй за мной. Постараемся уйти коротким путем – через крыло для слуг.

Стражник с лиловой шишкой на лбу пошевелился, не открывая глаз. Лежавший рядом слуга издал тихий стон.

- Валим быстро! – скомандовал Эмик, и беглецы выскочили в коридор.

Людвиг не помнил, как долго он кружил по дворцу. Сердце стучало где-то в ушах, а ноги временами подкашивались. Но мальчик продолжал идти вперед, натянув поварской колпак до самого носа и не глядя по сторонам. Эмик летел возле его ноги беззвучными кошачьими шагами. Очнулся Людвиг только на заднем дворе дворца. С неба медленно падал снег, пахло сеном и навозом, где-то истошно орали петухи.

- Уф-ф! Почти вырвались - выдохнул дворовый, снова став козлом. – Черт, дело к вечеру идет, холодает, а ты у нас в одной рубашке. Ну, ничего, нам главное за ворота выйти. А уж там я тебя мигом в одно секретное место доставлю.

- А как мы снаружи дворца окажемся? – шепотом спросил Людвиг.

И вздрогнул. На двор выскочили две служанки с корзинками в руках. К счастью, они упорхнули по своим делам, не обратив на беглецов внимания.

Принц приободрился. Эмик сурово приказал:

- Хватай меня за рога. И тащи, что было сил, а я буду упираться. И никто нас не заподозрит. Мало ли, куда поваренок животину тянет?

Так они и пересекли заваленный всяким мусором и коровьими лепешками задний двор. Дошли до ворот, где их проводили ленивыми взглядами замерзшие стражники.

- Эй, парень, куды козлика прешь? – все-таки, бросил один.

Людвиг похолодел, но, не поднимая головы, сипло ответил:

- Приказ главного повара.

- Дык на живодерню, куда ж еще! – хмыкнул второй стражник, и оба потеряли к беглецам интерес.

Не чуя под собой ног, принц и дворовый выбрались за пределы дворца.

- Фокус номер три! – провозгласил Эмик, когда перед ними открылась широкая накатанная дорога, а башни и крыша дворца почти исчезли за пеленой снега.

- Э-э, да ты замерз совсем! А ну прыгай сюда! Сие чудесное транспортное средство именуется: русские сани! Поди, такого у вас в сказочной Европе не видывали!

Основательно продрогший Людвиг почти не удивился, увидев перед собой большие санки. Молча плюхнулся на сиденье и сжался в комочек. Эмик рванул с места и помчал мальчика к синеющей вдали полоске леса.

ГЛАВА 26. В нашей тёмной кладовой жил престранный домовой…

Когда Генка перечислял оставшиеся продукты, и с грустью говорил про «десять пельменей, майонез и кусок хлеба», он был не совсем прав. В погребе имелась картошка, закрутки, и десяток банок с консервами. А в шкафчике – некоторое количество «бомж - пакетов» на случай атомной войны. Про мою заначку из консервов он не знал, а пельмени его интересовали куда больше, чем плебейский «доширак». Генка, видимо, вообще не понял, что это еда. Во всяком случае, я детей такой дрянью никогда не кормила. Но в «полевой обстановке» даже сухая макаронина вполне съедобна. Тем более, что почти ничего не весит, и места в рюкзачке занимает мало. Не могла же я с собой термос с супом взять – раз по «легенде» в магазин уходила, а не на «майдан». Пока мой героический козел похищал принца, я немного прибралась в домике, организовала из двух оставшихся лавок некое подобие спального места, и принялась растапливать в котелке снег.

- Вот почему, когда в холодильнике есть еда, то и голодным себя совсем не чувствуешь? – бормотала я, следя за котелком, и грызя прихваченный из дома сухарь. – А когда в наличии «полгорбушки да мосол» жрать хочется со страшной силой?!! Кстати, придется экономить не только злополучные «дошираки», но и козлиные журналы. Он же не северный олень – и в снегу копаться не обучен. Правда, голубя прокормить проще – в пакете с сухарями крошек полно. Они, в смысле, сухари, потому и уцелели, что я их от детишек на шкаф убрала. А то эти паршивцы мне постель своими крошками в филиал булочной превратили…

Я не успела найти ответ на животрепещущий вопрос, как хлопнула входная дверь. На пороге нарисовался кот, и беглый принц … в одной рубашке!

- Эмик! – завопила я. – Да ты с ума сошел! Зима ж на дворе!

- А у меня выбор был? – хмыкнул дворовый. – Ну, не успел я ему свой пиджак подсунуть. Мы ноги уносили.

Я схватила дрожащего мальчишку, закутала в свою снегурочью шубейку, и усадила рядом с очагом. Хорошо, что в домике нашлась какая-то посуда. Глиняная кружка мигом наполнилась кипятком и была сунута Людвигу в руки. Выскочив за дверь, я снова набрала в котелок снег, и собралась готовить суп, радуясь тому, что это не займет много времени.

- Хорошо, что у них тут с экологией все пока нормально – бурчала я, глядя на закипающую воду. У нас за чистым снегом три дня бы идти пришлось. Мда! Берегите природу, мать вашу!

Мальчишка уже согрелся и с интересом поглядывал то на меня, то на мой котелок. Ясное дело, что тетеньку в джинсах он сроду не видел. Да и с «бомж-пакетами» тоже не встречался. Но никаких вопросов пока не задавал.

- Как-то не подумала, что наряд Снегурки мне придется снимать – хмыкнула я, отбирая у Эмика свой рюкзак.

Коварный кот уже схватил его за лямку и потащил в темный угол. Но не учел того, что банки загремят.

- Так, дорогуша! Ты, конечно, герой дня и пятилетки. Только прежде, чем рассчитывать на ужин и благодарность, определись уже со своим обликом. Если ты кот – иди, лови мышей. Если птица – насыплю крошек. Что касается журналов, на которые ты покушаешься, то они козлу положены – и то не все разом. Никто не знает – сколько мы тут проторчим. А то придется тебя с ложки бомжовым супчиком кормить.

- А почему – кормить? – удивился Людвиг.

- Потому, что у козла – копыта. В них ложку держать сложно. А в солдатский котелок у него морда не пролезет. Кстати, суп готов!

Пока дворовый размышлял о превратностях бытия, принц схватил ложку и с завидным аппетитом принялся поглощать варево. Особо не заморачиваясь тем, что плавает в котелке.

- Мда! – вздохнула я. – Прав был Карлсон: «поживешь с вами – научишься есть всякую гадость». Хотя, с какой стороны посмотреть: если приготовишь вкусно - сожрут быстро. И придется снова варить. А невкусным семью можно неделю кормить. Если не две…

Впрочем, мой невнятный супчик принц слопал в один момент. Мне за ним осталось только котелок облизать – в смысле, посуду помыть.

- Ну и ладно, я и сухарем вполне обойдусь – грустно подумала я. – Ребенка накормить важнее.

- Если стенки внутри холодильника оборудовать зеркалами, то еды у вас будет в три раза больше – отозвался на мои голодные мысли Эммануил Георгиевич.

Он, все-таки, надумал побыть козлом и теперь стоял передо мной в позе нищего, ожидающего милости.

- Бог подаст! – чуть было не ляпнула я, судорожно пытаясь вспомнить – что за журнал я сунула в рюкзачок, и стараясь понять – ЧЕМ это мне грозит?

- Если очередной «Крокодил», то еще ладно. А если какая «История религии»? Может, уговорю голубем побыть?

Но Людвигу, видимо, нравился именно козел.

Потому, что принц тут же полез к нему обниматься. Эмик радостно замекал, а я вздохнула и принялась копаться в рюкзаке. Потом с облегчением выдохнула. Оказалось, что я засунула туда парочку «Театральных вестников». В итоге, героический козлик получил долгожданное угощение, а Людвиг окончательно пришел в себя, вспомнил основы придворного этикета и склонился передо мной в церемонном поклоне.

- Прекрасная волшебница, у меня нет слов, чтобы выразить всю свою благодарность! Вы поделились со мной последней миской похлебки, приютили и обогрели меня. Скажите, что я могу сделать для вас?

- Для начала - не заболей - хмыкнула я, трогая лоб мальчика. – Надеюсь, санная прогулка по морозу тебе не слишком повредила. И вот, что еще! Можешь перестать кланяться и начать разговаривать, как нормальный ребенок, а не как персонаж комедии Мольера? Иначе, меня каждый раз будет немного переклинивать, когда я тебе отвечаю.

Наверное, Людвиг понял не все слова в моей речи. Но поклоны прекратил, выпрямился, обвел взглядом потемневшие от копоти бревенчатые стены и задумчиво сказал:

- Госпожа волшебница, а почему вы избрали для своего укрытия столь бедную хижину? Ой, я, кажется, догадался! Она заколдована, да? И на самом деле это – прекрасный дворец с фонтаном и розовым садом?

- Не угадал - грустно усмехнулась я. – Перед тобой – самая обыкновенная охотничья избушка. Да и я – вовсе не волшебница! Скорее уж ведьма, причем с очень ограниченными способностями к колдовству. Попасть в твой мир мне с Эмиком как-то удалось. А вот насчет всего остального – извини! Ни новой курточки, ни стола, полного яств я тебе наколдовать не сумею.

- А почему-у? – немного разочарованно протянул мальчишка. – У вас украла волшебную палочку злая мачеха?

- Да не было у меня никакой палки - вздохнула я. – Есть, правда, волшебная иголка. Но я до конца так и не научилась ей пользоваться. Ладно, приятель, это мои проблемы. Ответь лучше, ты согрелся? Или, может, супу еще хочешь? Хотя после долгой голодовки наедаться, говорят, вредно.

- Благодарю, добрая госпожа, я сыт - Людвиг вновь сопроводил свои слова легким поклоном.

Потом огляделся, прошелся вдоль бревенчатой стены, тронул пальцем покрытое пылью окно.

- Как в сказке - задумчиво сказал он. – Мне няня их часто рассказывала, когда я совсем маленький был. Там принцы и принцессы часто попадали в беду. И оказывались в темных подземельях или в голове разбойника. А потом встречали доброго человека, который спасал их. А там уже они приходили герою на помощь. Мне так нравились эти истории! Любил воображать, будто принц в беде – это я.

На последних словах голос мальчика чуть дрогнул. Но он сдержался, не заплакал. Только слегка наклонил голову и шмыгнул носом. Эмик тут же оторвался от трапезы и подошел к своему любимцу.

- Легко быть принцем, если на тебе камзол из золотой парчи - заметил он, дружески толкнув Людвига в плечо. - А вот попробуй остаться им в другое время, когда никто и не подозревает о том, что ты принц. Хотя тебе, приятель, это вполне удается. И вообще – выше голову! Вспомни, как лихо мы бежали из дворца! Сколько бестолковых стражников обманули, сколько препятствий обошли. Хе-хе, а ведь это только начало нашего приключения!

- Верно говоришь, Эммануил Георгиевич! – подхватила я. – В нашем мире мудрые ученые считают, что события нашей жизни напрямую зависят от нашего настроения. Так что, улыбайтесь, ваше высочество!

Людвиг улыбнулся. Вначале робко и неуверенно, а потом широко и радостно.

- Ой, правда! – воскликнул он. – Вы бы только знали, госпожа, какие чудеса творил ваш козлик! Представляете, он даже котлету из кухни для меня стащил!

- Охотно верю - улыбнулась я в ответ. – Наш Эмик - тот еще затейник. Кстати, дорогие мои, раз уж все согреты и накормлены, не скоротать ли нам время за интересной беседой? Уж поведайте бедной волшебнице, сколько геройских подвигов совершил ее дворовый?

- А почему – «дворовый»? – спросил мальчик. – Вы, верно, хотели сказать «домовой»?

- Домовой в доме живет и за порядком следит. А мое чудище – во дворе. Он и сам весь дом вверх тормашками перевернуть может. Догадываюсь – ЧТО он во дворце учинил!!!

От эпичной саги Эмика я хохотала так, что пламя в очаге металось. Людвиг тоже развеселился, поддакивал рогатому дружку, махал руками, изображая, как тот «успокаивал» стражников. За веселыми рассказами мы и не заметили, как прошел короткий зимний день. Снегопад прекратился, тучи развеялись. На темном небе льдисто засверкали звезды, обещая на завтра сильный мороз.

- Ну, вот что, господа беглецы, - подытожила я. - Потрудились вы на славу, а теперь надо отдохнуть. Сейчас я для нашего высочества лежанку поближе к огню перетащу, а ты, Эмик, обернешься большим котом и будешь его согревать.

- А вы, госпожа? – встрепенулся принц. – Я не смогу спать спокойно, зная, что дама из-за меня терпит лишения.

- Можешь, не беспокоиться, я тоже прикорну рядышком - улыбнулась я. – Вот только сейчас подброшу в очаг побольше дровишек, чтобы тепло дольше сохранялось. Заворачивайся в шубейку и ложись. А утром после завтрака устроим военный совет. На тему: как победить злого Инквизитора при помощи парочки старых легенд.

- Я с утра снова птичкой божьей обернусь и во дворец слетаю - сонно промурлыкал Эмик. – Посмотрю, что народ об исчезновении принца говорит. И новости последние принесу.

На том и порешили. Кот привалился к боку мальчика и сладко засопел во сне. Я кинула в огонь еще несколько поленьев, укрылась бабушкиным платком, и прилегла рядом. Думала, что засну мгновенно, но сон куда-то убежал. В итоге я глядела, как среди горячих углей возникают и рушатся огненные замки, и думала о странном переплетении судеб детей из разных миров.

- Вообще, занятно получается. Ника говорила, что костюм «принцессы» сам ее в эту сказку перенес. А если б этого не произошло, что бы на сей момент с Людвигом было? Ох, лучше об этом не думать! Выходит, у иголки моей некий разум имеется? Раз она точно знает, КУДА детей направлять. Или тот, кто ее создал, таким образом, пытался на Вселенную воздействовать? Исправляя историческую реальность к лучшему в самых разных пространствах. Ведь, если б Генка не загремел на тот злосчастный праздник, каменные великаны не раскусили бы самозванца. А не напади они на «солнечного принца», не разбили бы их в пух и прах Небесные воины. Ох, как же все запутано и запущенно! А ведь я даже не знаю, ОТКУДА у моей бабушки, вполне обычной сельской ведьмы, взялся такой могущественный артефакт?!

От подобных мыслей мне стало жарко. Я перевернулась на другой бок и увидела, что Людвиг тоже не спит. Принц полулежал, опершись о локоть, и внимательно смотрел на огонь. В голубых глазах искрами сияли яркие блики.

- А ты-то чего не спишь, высочество? – удивилась я. – Жестко лежать, что ли? Или ты, все-таки, мерзнешь?

Мальчик отрицательно мотнул головой. И не отрывая взгляда от огня тихо произнес:

- Да так, сон не идет отчего-то. И опять нянины сказки вспоминаются. Госпожа, скажите, зачем люди их сочиняли? Если в них – сплошная ложь! Короли там все – мудрые и добрые, о своих подданных заботятся, как о детях. Все бедные сиротки становятся богатыми и выходят замуж за принцев. Старики там не голодают, дети не болеют. А если встречается злодей, то он обязательно в финале получает по заслугам. А в жизни – все не так! Когда моя няня и главный конюх состарились, их просто выгнали из дворца. Они поселились в деревне за этим лесом и живут подаянием. А отцу – все равно! Лишь бы казна пополнялась. А Главный Инквизитор все время говорит о Боге. Но в его рассказах Бог только карает всех. Щадит только тех, кто молится и кается. Причем неважно, добрый ты или злой. Можно ограбить кого-то, а потом поставить свечку и грешить снова. Госпожа, вы старше меня, вы много знаете! Скажите, зачем люди сочиняют добрые сказки? Когда в мире часто побеждает зло. Они просто обманывают друг друга, так ведь? Чтоб жилось немного легче.

Людвиг поднялся и резко сел. Голос его звенел невыплаканными слезами. Но глаза мальчишки были сухими, и в них стояла недетская тоска. Я поняла, что отделаться общими словами не удастся.

- Люди сочиняют сказки, в которых на помощь несчастным приходят волшебники – задумчиво произнесла я. – Или рыцари, ну, словом, герои. И они делают это не только для того, чтобы ненадолго отвлечься от своей тяжелой жизни. Понимаешь, если с кем-то беда, не жди, когда к нему примчится всадник на белом коне и победит всех злодеев. Стань сам таким всадником! Добрым рыцарем, помогающим людям! Понимаешь, никто не поможет нам, кроме нас самих! Нигде ничто не ждёт человека. Всегда надо приносить всё с собой. Любовь – в семью. Счастье – в будни. Тепло – в дружбу...

- Это я понимаю - серьезно ответил Людвиг. – Хотя друзей у меня никогда не было. Нет, вру! Были! Одна девочка по имени Николь. Я встретился с ней на балу. Она была такая … такая странная! И чудесная! Веселая, смелая. Даже Инквизитора не боялась. И защищала меня от него. Мне так нравилось играть с ней, гулять, беседовать. Но она вдруг исчезла в разгар бала. Совсем как сказочная принцесса, только Ника, в отличие от нее, даже туфельку мне не оставила. Неужели я больше никогда ее не увижу?!

Мальчик смотрел так взволнованно, что у меня не хватило смелости сказать ему правду.

- Увидишь! – уверенно и ласково ответила я. – Не наяву, так во сне. Ложись- ка на бочок и закрывай глаза. Слышишь, как кот во сне мурчит? Это он добрые сны в дом зазывает. Если прямо сейчас уснешь, сможешь увидеть то, что загадал.

ГЛАВА 27. Временная вихрится спираль…

Людвиг поверил мне. Положил голову на лохматый кошачий бок и почти сразу заснул. А от меня сон ускакал окончательно. Откровенность мальчика что-то разбередила во мне. Подумалось, что с Никой-то они, конечно, никогда больше не увидятся. А вот надо же – оба друг о друге помнят и скучают. Это только глупые взрослые считают, что детские переживания – пустяки. А на деле – каждый обман, каждая неисполненная мечта оставляет на душе у ребенка очень горький след. И еще неизвестно, как этот след потом аукнется. Умный и честный мальчик, к примеру, может стать циником и вруном. А что стеснятся, если верить некому? Если его в детстве однажды очень жестоко обманули?!

- Было бы, ой, как хорошо, если б Людвиг и впрямь принцессу свою во сне увидал! – вздохнула я. – Но как совершить такое чудо?

В комнате уже, меж тем, почти догорел очаг. Золотые отблески падали на темное стекло окна. Я сидела, обняв колени, и думала о волшебстве. Черт возьми, но ведь это даже обидно! Покорять пространство, шагать сквозь барьеры между мирами… и не знать, как соединить, два сердца! В очаге вспыхнуло и рассыпалось искрами самое толстое полено. Тут мне подумалось, что у меня что-то с глазами. Или я засыпаю и вижу сны наяву. Чуть подсвеченное огнем черное оконное стекло внезапно дрогнуло, потом пошло волнами. А потом словно бы превратилось в маленький экран! И я увидела часть комнаты в своем доме. И Нику, грустно сидящую на кровати и неотрывно смотрящую куда-то вперед, перед собой. С моего ракурса получалось так, что смотрела она прямо на спящего Людвига. Но, разумеется, не знала этого.

Мне, полусонной, усталой, измученной и сегодняшней поездкой, и всем этим долгим сумбурным днем, стало еще грустнее. Ну, что же это такое получается?! Дети думают друг о друге, тоскуют, но не могут встретиться, потому что живут в разных мирах. А не попытаться ли мне вновь соединить эти два мира? Что-то с силой укололо меня в ладонь. Я растерянно подняла руку. На раскрытой ладони светилась, как осколок солнечного луча, волшебная иголка.

Все еще не понимая, ЧТО мне делать дальше, я сжала пальцы и подняла руку. Над тлеющими в камине углями поднялся и заплясал единственный язычок пламени. Потом начал расти, вытягиваясь и становясь все тоньше. Пока не превратился в длинную горящую нить. Она взвилась в воздух, изогнулась и проскользнула в ушко волшебной иглы. Дальше мою руку подхватила и повела какая-то неведомая сила. Словно со стороны я видела, как мечется и сверкает в воздухе огненная игла. Как тает и погружается во тьму вся комната вместе с остатками дров в углу, парой табуретов и прочим нехитрым скарбом. Как в непроглядной темноте повисает в воздухе яркая полоска, созданная из стежков огненной нити. Нет, не полоска, поняла я в следующее мгновение. Мостик! Узкий, изогнутый, тонкий, но прочный. Как раз такой, чтобы ненадолго соединить два разных мира. И уместиться на нем могут разве что дети.

Я опустила отяжелевшую руку. И молча, боясь спугнуть чудо, смотрела, на то, как просыпается и поднимает голову Людвиг. Видит хрупкий сияющий мост, улыбается и ступает на него. А навстречу ему уже спешит улыбающаяся Ника.

Смешная, растрепанная, в пижаме и розовых тапочках. И дети на несколько секунд замирают на середине моста.

Смущенно и радостно смотрят друг на друга. Пока принц не решается заговорить первым.

- Принцесса Николь! Как я рад тебя видеть!

- И я рада - застенчиво говорит Ника. – А где это мы сейчас?

- Не знаю. Может быть, мы просто снимся друг другу?

- Ага! Я тебе, а ты – мне! Здорово!

Дети ненадолго замолкают и смотрят друг на друга. Потом принц делает шаг вперед и берет Нику за руку.

- А я по тебе соскучился - тихо говорит он. – Ты так быстро исчезла тогда.

- Наверно, волшебство закончилось - по-взрослому, вздыхает девочка. – То, которое меня к тебе на бал привело.

Потом она тревожно хмурит брови и спрашивает:

- Слушай, а тот противный дядька в черном тебе ничего плохого не сделал? А то я так волновалась!

- Он пытался, но мне помогли новые друзья. Госпожа Волшебница и Золотой козел.

- Неужели, Эмик и Полина? – хихикает Ника. – Ой, как интересно! А как они к вам попали? Опять чудеса, что ли, заработали?

- Наверно - улыбается мальчик.

Он хочет сказать что-то еще, но золотой мостик вдруг начинает тускнеть и тревожно мигать.

- Кажется, нам пора расстаться.

- Нет, нет, я не хочу!

Ника топает ногой, закусывает губу. На глазах девочки проступают слезы.

- Принцесса Николь, не плачь, пожалуйста! Я найду тебя! Где бы ты ни была! В любой стране, даже в волшебной!

- Обещаешь?

- Честное королевское слово!

Золотом мостик вздрагивает и разделяется на две половинки. Они начинают медленно разъезжаться, как два самолетных трапа.

- Не забывай меня, Людвиг! – кричит Ника.

- Не забуду! Мы еще увидимся с тобой, принцесса!

Дети отчаянно машут друг другу на прощание. Волшебный мостик исчезает, и вместе с ним тает грустная картина. Я снова вижу тускло горящие угли в очаге и спящего на полу принца. Щеки мальчика разрумянились, а на губах остался след улыбки. Я устало разжимаю затекшие пальцы и провожу рукой по глазам, чувствуя непрошеную соленую влагу.

- Ну, по крайней мере, ребятишки снова встретились. А там кто знает – какие еще чудеса подкинут время и пространства. Вдруг, и вправду, эта встреча была не последней?

Я не успеваю додумать мысль. Отяжелевшая голова клонится на грудь, и я проваливаюсь в сон...

Проснулась я довольно поздно. Судя по тому, что в окно уже било яркое зимнее солнце, а в комнате было прохладно из-за погасшего ночью очага.

Эмик почему-то рядом не обретался. А вот Людвиг обнаружился сразу. Напяливший мою «снегурячью» шубейку, принц нарисовался в дверях с полным котелком снега.

- Доброе утро, госпожа волшебница, - вежливо произнес он. – К сожалению, без помощи магии мне не удалось разжечь огонь. Но я, все-таки, решил помочь вам.

- Спасибо, ваше высочество, - усмехнулась я. – Вот так поживешь вне стен дворца – и быстро многому научишься. Говорят, государю полезно знать жизнь своих подданных.

- Няня рассказывала мне сказку о короле, который любил переодеваться в простого горожанина и бродить весь день по рынку - улыбнулся мальчик. – Правда, я тогда и не думал, что сам окажусь героем похожей истории.

Вместе мы накидали в очаг оставшиеся дрова и вскипятили в котелке воду. Увидев, как я управляюсь со спичками, и размачиваю в горячей воде пресловутый «бомж-пакет», мальчишка еще крепче уверился в моих «магических способностях». После скудного завтрака Людвиг объяснил мне, что Эмик обратился голубем, и улетел на разведку рано утром, пообещав скоро вернуться. Так что мы приготовились ждать новостей. И они вскоре явились в лице весьма возбужденного дворового.

- В деревне и городке за лесом – пока все тихо - принялся рассказывать Эмик, дожевав очередной журнал. – Хотя народ беспокоится. Ходят смутные слухи об усилении влияния Великого Инквизитора – на короля. И, как следствие, новой волны охоты на ведьм.

- А во дворце – что? – нетерпеливо спросил мальчик.

- Ха! Дворец гудит, как растревоженный улей. Разумеется, его величество изо всех сил старается удержать втайне твое исчезновение. Но почему-то о нем судачат все – от первого министра до последней судомойки. Причем, слуги высказывают преинтереснейшие версии! Одни утверждают, что замученного невинного ребенка забрали на небо ангелы, другие – что впавшего в ересь принца утащили к себе черти.

Несмотря на серьезность ситуации, Людвиг весело хихикнул.

- Я решил подлить масла в огонь и, так сказать, подготовить народ к твоему будущему возвращению - подмигнул ему Эмик. – Сел на крышу в образе белокрылой божьей птички. И начал человеческим голосом вещать на весь двор о том, что скоро грядут последние времена. И в мир явится ребенок-герой верхом на Золотом Козле. Тогда всем злодеям-угнетателям настанет конец! А добрые люди получат заслуженную награду.

- И чем же закончилась твоя проповедь? – хмыкнула я, еле сдерживая улыбку.

- Известно – чем! Пророков не любят ни в одном из миров. Поэтому на двор вскоре выскочил разъяренный Инквизитор. И приказал стрелять в меня серебряными пулями. Это в божьего-то белого голубя!!! Ну, знаете, робкая домашняя птичка – это одно, а отважный представитель нечистой силы – совсем другое! Короче, пока испуганные стражники крестились и целились, я успел обернуться петухом и прокукарекать во весь голос неприличную частушку про его святейшество. Тебе, хозяюшка, я ее, если захочешь на ухо спою, а то при ребенке нельзя. Потом снова стал голубем и легко взмыл в небо, пока эти мазилы палили в белый свет, как в копеечку. Сделал почетный круг над двором и, пардон, нагадил на голову Инквизитору. Нимба у его святейшества почему-то нет, так я решил его по-своему увенчать. Тут, ясное дело, поднялся страшный крик, и я полетел домой. Не люблю, знаете ли, шума. Мы, дворовые, создания тихие, мирные, для спокойных домашних дел предназначенные. Вот такие у меня, вкратце, были приключения.

Людвиг уже не просто смеялся, а хохотал, подскакивая на табурете. Я молча подняла вверх большой палец и достала из рюкзака очередной клок журнала.

- Подкрепляйся, Козлозорро, народный мститель! Ты по праву заслужил вторую порцию «пряников».

Дворовый с аппетитом захрустел и зачавкал. Ну а мы с Людвигом начали то, что в приключенческих книгах принято называть «военным советом». Сначала, впрочем, принц поведал нам об одном из обычаев своей родины.

- Каждый год вечером в канун Рождества все придворные и слуги собираются перед дворцом, чтобы поздравить государя. Отец торжественно появляется из главного входа, а с ним - стражники в парадных мундирах и его святейшество – Великий Инквизитор. Выходит первый министр и говорит речь. Ужасно длинную, я всегда к концу начинал зевать. Потом короля поздравляет сам начальник стражи, потом – мажордом от имени всех слуг. И тут Инквизитор обычно устраивает проповедь. Все слушают, боятся, плачут и каются. А потом отец произносит краткое благодарственное слово. И раздает немного денег самым верным слугам. Начинается шум. Все радуются, благословляют своего короля. И праздник заканчивается.

- Традиция вполне понятная - задумалась я. – Кажется, у меня есть идея, как она поможет нам вывести на чистую воду подлого Инквизитора и вернуть тебя во дворец.

- Ну, и как же? – нетерпеливо спросил мальчик.

- Тебя помнится, наказали за попытку помочь бедным людям. И за то, что ты верил в Золотого Козла, приносящего подарки.

Людвиг чуть поежился и хмуро кивнул.

- А легенда о святой Люсиль у вас тоже известна?

- Конечно! Она – покровительница моряков и странников.

- Отлично! Смотри, приятель. У меня есть отличный костюм. Причем, со встроенной в него мини-звездой. Вовремя появившись на публике, я легко сыграю эту вашу святую. И уж постараюсь, чтоб замороченный народ слушал МЕНЯ, а не бредни вашего Инквизитора.

- Вы превратитесь в Светоносную Люсиль! – ахнул принц, как-то очень по-своему поняв меня. – Да вы поистине великая волшебница! Ну, а что буду делать я?

- Как это – что? Предстанешь перед толпой, как лист перед травой, верхом на Золотом Козле. То бишь, на нашем Эмике!

Дворовый, наконец-то, дожевал последнюю страницу и уставился на меня долгим взглядом.

- Мда-а, придумано, конечно, неплохо. Но мне потребуется тщательно продумать грядущий апгрейд. В смысле, мое превращение в легендарного козлика с драгметаллом вместо шерсти.

- Вот и думай! – кивнула я. – А ты Людвиг попробуй нарисовать нам план вашего дворца со стороны парадной лестницы. Надо же уяснить, где мы будем стоять, и в какой момент выскакивать, поражая публику актерской игрой.

Мальчик охотно кивнул. Я высыпала на пол пригоршню золы из очага, и Людвиг принялся пальцем чертить свой план. Кривовато и неумело, но довольно понятно.

- В общем, мне думается, что Эмик должен выскочить перед твоим папашей и Инквизитором, как чертик из табакерки. Словно из-под земли!

- Не-а, лучше я с неба свалюсь - подал голос дворовый.

- А как ты это сделаешь? Ты что – научишься летать прямо вот в этом, рогато-бородатом облике?!

- Летать, дорогая хозяюшка, мне и вовсе не обязательно.

Эмик насмешливо сощурился. Желтые его глаза вспыхнули неугасимым огнем вдохновения, изрядно подогретым все тем же «Вестником театра».

- Сказку про Сивку- Бурку, небось, читала? Вот то-то и оно! Прославленный конек не обладал ни яркой харизмой ни могучей статью. А всего лишь одной супер способностью. Помнишь, какой? Невероятной прыгучестью, конечно! Применив ее, он успешно донес Ивана до самой крыши терема, где томилась в ожидании любви бедная царевна.

- Так ты КОНЕМ, решил обернуться, что ли? – почти возмутилась я. – Но нам по легенде нужен КОЗЕЛ!!!

- Так я и буду козлом! Но не простым, а кавказским! Могучим, круторогим, длинноногим, словом, вах! – каким джигитом! Панымаэшь, э?

Слегка обалдев от прорезавшегося у Эмика горского акцента, я несколько секунд молча смотрела на него, переваривая сказанное. Удивленный Людвиг переводил взгляд с меня на дворового и тоже молчал.

- Да ну тебя! – рассмеялась я, наконец, и махнула рукой. – Можешь хоть антилопой гну обернуться, если это нужно для дела. Хотя они явно относятся к диким животным. Но мне кажется, что сначала тебе нужно провести тест-драйв.

- Генеральную репетицию - важно поправил меня Эмик. – Именно этим я сейчас и займусь.

ГЛАВА 28. Чудо надо ожидать, словно смотришь искоса…

Дед вернулся из города ближе к вечеру. Или это ему так показалось? Зимой световой день – короток, и сумерки создают иллюзию совершенно другого течения времени. А может, в этот день все было слишком длинным: скучные разговоры в пенсионном фонде, аптечная очередь и дорога домой. Так или иначе, но его не покидало ощущение какой-то затянутости и не уюта. Еще и метель поднялась, с холодным ветром, неприятно бьющим в лицо. Аркадий Иванович торопился домой, шагая по знакомой тропке, и мечтая поскорее оказаться на теплой кухне. Но дом неожиданно встретил его темными окнами. И только за забором чувствовалось какое-то движение. Как оказалось, Генка лениво возил там лопатой по дорожке. Но результаты его трудов тут же снова заметало снегом. Фонарь над крыльцом мотало ветром, и тот жалобно скрипел.

- Ты один, что ли?- удивился дед.

- Почему – один? – ответил мальчик, бросая лопату, и забирая у него сумки. – Ника дома. Она вредничала, плакала, а потом уснула. Я и ушел, чтобы ее не будить.

- Ну да – народная мудрость гласит: не будите лихо, пока оно тихо. А Полина где?

- Сказала, что в магазин сходит. И ушла. Но давно – еще светло было.

- Какой магазин?!!

Аркадий мысленно схватился за голову, успев подумать:

- Да на нашем сельпо замок висел, когда я только из автобуса вылезал!

Его тут же посетила смутная догадка. Но он все равно спросил, уже догадываясь, ЧТО услышит в ответ:

- А чего ты один снег чистишь? Где наша «механизированная лопата»? Козел, то есть?

- Так он вместе с Полиной ушел – вздохнул Генка. - Мы мультики досмотрели, а в доме никого…

- Ну, может, они после магазина к кому-нибудь зашли – нарочито бодрым голосом произнес дед. – Пойдем пиццу греть. Привез я вам баловство ваше.

Скоро по дому разнеслись вкусные запахи, и громко запыхтел чайник. Генка радостно заскакал по кухне не хуже козла, разбрасывая, где попало мокрые варежки и штаны. Но Аркадий Иванович строго на него посмотрел, и внук со вздохом принялся убирать одежду. На шум и аромат из комнаты выползла Ника – на первый взгляд, вполне довольная жизнью. То ли выспавшись, то ли, передумав капризничать.

- Ты бы, подруга, тоже переоделась – покосился на нее дед. – Негоже к столу в пижаме садиться.

- А я быстро съем и опять спать лягу – хмыкнула девочка. – Мне такой сон приятный снился…

И тут же сердито посмотрела на брата.

- Зачем ты тут шумел? Я из-за этого проснулась!

- Можно подумать, ты не выспалась – буркнул Генка. - Я два часа дорожку чистил, словно трактор какой – чтоб тебе не мешать!

- Так! Хватит ссориться на пустом месте! – цыкнул Аркадий Иванович. – Не то я сейчас сам вашу дурацкую пиццу съем, а вас по углам расставлю. Ужинайте, и спать!

Внуки благоразумно не стали спорить. И, умяв свое лакомство, послушно исчезли в спальне. Ника рвалась досматривать сон, а Генка – мечтал лечь, упахавшись на «снежном десанте». Дед постелил «уставшему трактору» на Полинином диванчике, и вернулся на кухню. За темным окном по-прежнему бушевала метель.

- Куда ж хозяйка-то наша подевалась? – в сотый раз недовольно вопрошал он сам себя. – Не иначе, свинтила вместе со своим козлом в параллельный мир, справедливость восстанавливать. Но почему – одна, без меня?!! Это и опасно, и самонадеянно! Эммануил, наш Георгиевич, конечно, лихой боец, но топором махать не умеет...

В том, что Полина Сергеевна ночевать не явится, Аркадий Иванович был уверен на сто процентов. А еще ему показалось странным, что Ника ничего не спросила про свою наставницу – будто что-то знала.

- Надо будет с утра еще раз с ней поговорить, да снегоход свой проверить. И на розыски подаваться. Вот только у кого бы мне канистру бензина занять? Уже не помню, кто у нас под боком живет – сторож или механизатор? Ладно, в этом я завтра разберусь. А сейчас спать пора.

Но спалось ему плохо. Метель на улице завывала в ночи, как раненый зверь. Ее голос проникал в теплое помещение, и, казалось - наполнял комнату морозом. Снег бился за окном, пытаясь проникнуть внутрь, и только попав за угол, медленно опадал, освобождаясь от объятий холодного ветра. Даже в своем сне Аркадий Иванович, не переставая думал о том, что сейчас хуже всего приходится человеку снаружи. Сам он не единожды оказывался ночью в зимнем лесу, но он знал – как в нем выживать и что делать? А Полина, конечно, ведьма, но ведь не сова и не полярный медведь, а обычная девушка. А тут – разгул стихии…

К утру непогода улеглась, и выглянуло солнышко. Ветер утих, и только над макушками новых сугробов еще клубилась снежная пыль. Но разбудила деда вовсе не наступившая тишина, а собственные внуки. Генка и Ника, о чем-то шепотом препираясь, дружно доедали вчерашнюю пиццу, тщательно подбирая из большой коробки малейшие крошки. Судя по всему, успевший умыться, и натянуть штаны и свитер, братец, безуспешно пытался воспитывать старшую сестру. Но лохматая Ника продолжала сидеть за столом в пижаме, и ухом не вела.

- Вот заглянут тараканы в гости – а ты им и предложить ничего не сможешь – хмыкнул Аркадий Иванович, глядя на внучку, и порадовавшись в душе, что завтрак готовить не придется. – Да еще внешним видом напугаешь.

И он торопливо принялся одеваться.

- Ты куда? – подозрительно спросила Ника, убирая с лица упавшие волосы.

- А где Полина Сергеевна? – задал вопрос Генка, облизывая жирные пальцы.

- В город. Я вчера в аптеке лекарство на кассе забыл – нашелся дед. – А няня ваша к соседу вышла – про бензин узнать. Давайте, выбрасывайте коробку, мойте руки да идите мультики свои смотреть. А я снегоход заводить пойду.

Ника посмотрела на деда и укоризненно покачала головой.

- Ты зачем врешь?!! Полина Сергеевна сейчас в сказочном королевстве. Мне Людвиг во сне сказал.

При этих словах Генка чуть со стула не упал. А Аркадий Иванович даже бровью не повел. Хотя сердце внутри предательски ёкнуло.

- Не выдумывай! И деду такие слова не говори – чай, я тебе не сосед по парте. Ты сну веришь, а мне, почему-то, нет. Фантазии это!

- Вовсе не фантазии! – топнула ногой девочка. – Принц сказал, что у него в гостях госпожа Волшебница и Золотой Козел!

- Когда это у нас Эммануил Георгиевич золотым успел стать? Он «золотой» только в одном смысле – прокормить его сложно. Все! Не спорьте со мной! Сидите и ждите. Если проголодаетесь – колбаса в холодильнике. Я скоро!

И дед выскочил на крыльцо, а входную дверь запер на замок. Быстро завел снегоход и открыл ворота. Даже на улице ему было слышно, как голосила в доме Ника.

- Подожди! Я с тобой поеду!!! Только платье свое надену!

Ждать он, разумеется, не стал. А сел на своего «железного коня», и зачем-то поехал в сторону леса. Он не видел, как внучка, напрасно поколотившись в запертую дверь, пронеслась по коридору до «служебного выхода». А потом выбежала во двор и бросилась к снежному замку.

- Стой! Ты куда! – попытался остановить ее Генка.

И схватив с вешалки куртку, кинулся следом. Он почти настиг беглянку, и даже успел цапнуть ее за плечо. Но тут солнечные лучи блеснули на ледяной макушке башни, и все померкло в золотом сиянии…

Репетиция затянулась. Наш отважный дворовый для начала и впрямь обернулся Золотым козлом. Да каким! Огромные, как у оленя, слегка изогнутые рога. Шерсть – уже не шерсть, а чистое, золотое, как в мифе - руно, которое искрилось и мерцало при каждом движении. Размером он стал много больше, да еще и обзавелся мощными мускулистыми ногами с серебряными копытами.

- Ну, хозяюшка, что скажешь? – небрежно бросил он, пока мы с Людвигом, потеряв дар речи, молча любовались на это чудо.

- Только одно: вах, какой красавэц! – выдала, наконец, я. – Теперь тебе осталось только «ходовые качества» проверить.

Для столь важного занятия Эмику пришлось кое-как покинуть тесную избушку. Я накинула «снегурочью» шубейку и выбежала вслед за ним на мороз. Людвиг же немедленно припал к окну, жаждая нового невиданного зрелища. И оно не заставило себя ждать! В мгновение ока Золотой козел разбежался, совершил прыжок и… легко перелетел через чернеющие в снегу кусты.

- Как-то низенько получилось - самокритично заметил он.

И теперь подпрыгнул вертикально вверх. Я ахнула. Эмик, совершивший неслыханный апгрейд, завис в воздухе, чуть-чуть не долетев до вершины самой высокой елки. Повисел так пару мгновений и стрелой ринулся вниз…

У меня испуганно стукнуло сердце. Но дворовый преспокойно приземлился на четыре ноги, покачал рогами и недовольно мекнул:

- Все равно – чего-то не хватает для окончательного «тест - драйва». О, я придумал! А не устроить ли мне балет в воздухе?

И не успела я удивиться подобному заявлению, как Эмик сверкающей юлой закружился на месте, разбрасывая снежную пыль. Потом почти без разбега прыгнул вперед и вверх. Оказался НАД елкой, запрокинул голову, так что кончики роскошных рогов коснулись спины, вытянулся струной, и … опустился совершенно четко на развилку росшей неподалеку старой березы. Еще один прыжок! И Эмик пролетает над крышей избушки! Снова прыжок – летит обратно. Опускается на землю и уверенно встает на ноги.

- Ну, ты просто супермен какой-то! – пробормотала я, когда козлиный дивертисмент закончился. – Точнее, суперкозел!!!

- Стараюсь, хозяюшка.

Дворовый с нарочитой скромностью потупил горящие желтые глаза и принялся от пущей деликатности рыть снег копытом.

- А сможешь ли ты проделать все эти фокусы с принцем на спине? – внезапно усомнилась я.

Эмик возмутился:

- А что – разве может быть иначе? У нас на этом вообще-то весь план построен.

- Построен-то он, построен. Однако, не мешало бы и Людвигу вместо с тобой потренироваться. Поскольку во время нашей операции принц должен на твоей спине сидеть, как влитой! И сколько бы ты ни скакал – крепко держаться за рога, делая вид, что такие полеты для него – просто детская забава.

Дворовый слегка обдумал мои слова и согласился. После чего пришлось сыграть в «смену пажеского караула». Людвиг влез в мою шубку, получил строжайший наказ беречь ее, как зеницу ока, и лихо запрыгнул на спину козлу.

А я тихо удалилась в избушку и принялась любоваться полетами мастера рогатого пилотажа. К чести Людвига надо сказать, что парнишка держался весьма уверенно. Даже из окошка мне было видно, как крепко он сидит на спине лучшего друга и валиться вниз совершенно не желает. И хотя в дом он вернулся немного позеленевшим, было видно, что безумный аттракцион его высочеству понравился. И он уже морально созрел для воплощения в жизнь главной части нашего плана. Тут нам пришлось какое-то время посвятить спорам – на тему: а как мне попасть на место приключения? Ясно же, что на спине козла взрослому и ребенку одновременно уместиться не получится. Эмик ведь не лошадь, все-таки!

- Похоже, друзья, все складывается так, что мне придется раньше вас попасть на королевский праздник и на какое-то время смешаться с толпой - после долгих размышлений озвучила я. – И объявиться народу в образе святой Люсиль одновременно с вашим появлением. Людвиг, ты, вроде, говорил, что на королевский праздник перед Рождеством могут попасть все – даже простолюдины?

Мальчик утвердительно кивнул.

- Ну, и отлично! Правда, мне нужно будет что-то накинуть поверх серебряной шубки. Гм! Нет ли чего-нибудь подходящего в доме?

Через несколько минут усердных поисков в самом дальнем темном углу обнаружился сложенный в несколько раз побитый молью, но все еще крепкий шерстяной плащ.

- То, что доктор прописал! – удовлетворенно хмыкнула я, завернувшись в пахнущую пылью и сыростью ткань. – Выходит, моя роль будет отчасти сродни роли Золушки. Появиться в последний миг, поразить всех своей красотой, то бишь, сверкающим нарядом, и – исчезнуть!

Услышав слово «Золушка», Людвиг подавил мечтательный вздох, а я запоздало прикусила язык. О своем невероятном сне и волшебном свидании с Никой мальчик поутру не сказал ничего. А спрашивать я не стала. Во-первых, слишком много тогда придется объяснять. А я сама до сих пор плохо понимаю принцип работы таинственного артефакта, именуемого «бабушкина иголка». А во-вторых, свидание с понравившейся девочкой – дело сугубо личное. И нам взрослым в него лучше не соваться.

Так что Эмику сегодня пришлось потрудиться на славу. Сначала он стал санями и отвез меня к стенам дворца. Потом – снова обернулся козлом. Вовнутрь я попала очень легко. Уже испытанным способом: схватила его за рога и потащила вперед, мимо стражников. Мне, разумеется, никто ничего не сказал. Мордовороты в доспехах равнодушно посмотрели в мою сторону, и тут же отвлеклись на что-то еще. Только у самого дворца я отпустила Эмика, строго наказав ему беречь принца. Дворовый умчался.

А я, запахнувшись потуже в скромный серенький плащ, постаралась просочиться в первые ряды гостей. Это получилось у меня не сразу. Народу на площадке перед ступенями дворца становилось все больше. Какие-то господа в черных с золотом мундирах, видимо, распорядители праздника, указывали - кому куда встать. Ближе всех ко входу во дворец разместились, конечно же, придворные – дамы в пышных кринолинах и собольих шубах и кавалеры в подбитых мехом плащах. По краям площадки стояли горничные, лакеи, повара в белых колпаках – и прочая прислуга. Мне все-таки удалось просочиться вперед и встать между надутым типом в ливрее и дородной теткой в белом чепце.

И теперь я отчетливо видела высокие мраморные ступени, покрытые красным ковром. Король и Великий Инквизитор не спешили появиться на публике.

ГЛАВА 29. Не ординарная я личность, люблю известность и публичность…

Тем временем, сумерки вступали в свои права. Серое зимнее небо наливалось глубокой чернотой, становилось холоднее, и собравшийся у дворца люд начинал зябко поеживаться и переминаться с ноги на ногу.

Привязанные к деревьям факелы бросали красноватые отблески на голые черные ветки. Свет из окон дворца желтыми квадратами падал на снег. А сам дворец с золотой лепниной на фасаде казался огромным, покрытым глазурью тортом, который нерадивый кондитер зачем-то выставил на мороз, да так и забыл о нем. Я невольно сглотнула голодную слюну. Последний «бомж-пакет» был удачно скормлен принцу, а мне опять достался засохший кусочек хлеба. Худеть, конечно, полезно, вот только как бы мне сил хватило на свой главный выход. Опять же, плащ, тяжелый и колючий, нужно будет сбросить с плеч одним движением, стремительным и красивым, как в кино. Словом, очень не простую миссию мы с козликом себе избрали. Остается только надеяться, что внезапность нашего появления полностью деморализует и стражу, и его святейшество. Ну, и последующая импровизация пройдет, как по маслу.

Я настолько погрузилась в собственные мысли, что даже не услышала, как заволновалась и зашумела толпа. И только вздрогнула, когда услышала призывный звук трубы герольда. Двери дворца распахнулись, и на покрытые ковром ступени медленно вышел грузный мужчина в горностаевой мантии и золотой короне. Вслед за ним появились несколько вельмож и дам, видимо, особо, приближенных к трону. Я с неудовольствием отметила, что одна из фрейлин, пышнотелая и, несмотря на мороз, сверкающая обширным декольте, встала рядом с государем, почти прижавшись к нему.

- Не иначе, племянница Инквизитора - мысленно хмыкнула я. – По описанию, вроде, похожа. Усыпана бриллиантами с головы до ног, а интеллектом, судя по обалделой улыбочке, не обезображена.

В тот же миг справа от короля, как из-под земли, возник еще один персонаж. Тощий и длинный тип в черной мантии. С таким лицом, будто он не на праздник явился, а на Страшный Суд. Инквизитор небрежно щелкнул пальцами, и двое слуг, кланяясь и спеша, поставили перед ним небольшой, покрытый алым бархатом столик, и водрузили на него массивное позолоченное распятие.

- Ну, сейчас начнется представление! – подумала я и оказалась права.

Толпа разразилась приветственными криками. Вельможи снимали шляпы, дамы приседали в реверансах. Несколько секунд король милостиво взирал на это, потом властно поднял руку, и народ почтительно замолк. Он произнес краткую речь. Голос у него оказался почему-то высоким и хрипловатым, и половины слов я не поняла. Но ясно было, что его величество поздравляет свой народ с наступающим Рождеством и обещает и впредь заботиться о благе подданных. Конец речи короля утонул в овациях. Государь еще раз взмахнул рукой, призывая собравшихся к тишине, и тут заговорил Инквизитор.

О, это была совсем иная речь! Сильный, резкий голос его святейшества выдавал человека уверенного в себе и привыкшего повелевать толпой. Он не обещал народу никаких благ и милостей. Напротив! Проповедь Инквизитора обрушилась на людей, подобно грозе с громом и ураганом. Обвиняя их во всех существующих грехах, он призывал на головы несчастных кару небесную.

- ЧТО для вас великий день Рождества?! – гремел святой отец. – Повод еще раз насладить свою ненасытную утробу? Погрузиться в грех стяжательства и гордыни, принимая дары и льстивые поздравления?! Опомнитесь, чада мои, говорю я вам! Опомнитесь и покайтесь! Посыпьте свои головы пеплом и не обильными блюдами отягощайте свой желудок, но обратите лица к Небу! Покайтесь во всех грехах, сотворенных за год.

Ужаснитесь своей скверне и молитесь! Молитесь непрестанно, ибо только святая молитва сможет спасти таких закоренелых грешников, как вы! Но вижу я, в горе своем, что без толку сыплю золотые слова пред стадом неразумных агнцев! Как и прежде, будете вы нечестиво смеяться и радоваться в тот час, когда нужно плакать и каяться. И покарает нас господь за это!!! И обрушатся на ваши головы огонь и сера. Ибо приносите вы друг другу дорогие дары, забывая нужды матери вашей Святой Церкви. А ведь кто пожертвует ей, в сей великий праздник, золото или серебро или даже медь – тот навеки будет спасен. Кто готов завтра же пожертвовать божьему храму презренный металл – за того буду молиться ЛИЧНО Я! И очистится его душа от всех прегрешений!

Толпа испуганно внимала пламенной речи. На последних словах Инквизитора многие принялись истово креститься, а некоторые даже начали шарить по карманам, как видно, собираясь очиститься от грехов путем вручения взятки его святейшеству прямо сейчас.

- Ловко вывернул святой отец! – почти восхитилась я. – Такому искусству демагогии надо бы поучиться! Начал за упокой, а кончил призывом: отдайте все сбережения МНЕ! Прямо Мавроди какой-то сказочного разлива! И ведь народ ему поверит! И запуганный донельзя бедняк потащит в церковь последние гроши. И плевать, что его детям потом есть нечего будет. Зато душа, как говорится, от грехов очистилась. Тьфу! Скорей бы Эмик появился и этот фонтан красноречия заткнул!!!

Но наш героический дворовый пока что медлил, и святой отец продолжал выносить мозг своей пастве.

- В церковь ходите, истинно верующими себя считаете! А сколько гнусных языческих обрядов втайне исполняете?! Спросите сами себя, чада мои, и ужаснитесь собственной мерзости! Ветками еловыми богопротивными кто дома украшает? А кто верует в порождение нечистой фантазии еретиков – в так называемого Золотого Козла?! Что явится однажды с небес и всем несчастным поможет?! Не будет такого!!! Ибо помните, чада мои! Все ваши болезни, горести и бедность – суть продолжение ваших грехов! А кто чист душой и безгрешен – тот и телесно всегда бодр и добра полон дом его.

- Гениально! – пробормотала я и сжала кулаки. – Отличный способ держать народ в узде. Кто грешен – тот и беден, а король в нищете подданных не виноват. По такой логике половина народа, что здесь собрался – святые! Вон сколько на индюках-придворных золота и брюликов навешано. Не иначе, как с Небес на них попадали!

Я не знала, что в этот самый миг Эмик с сидящим на его спине Людвигом уже достиг центральных ворот королевской резиденции. И сейчас примеряется к самому главному «спортивному событию» своей жизни!

- Тут разбег хороший понадобится - пояснял дворовый, роя снег копытами и пятясь назад. – Эй, приятель, держись крепче за мои рога! Пригнись и сожми коленками мои бока, когда я пойду за взлет. Не то – катапультируешься макушкой в сугроб, а нам такой аттракцион без надобности!

Людвиг понимающе кивнул и крепко вцепился в кончики золотых рогов Эмика.

- Внимание! – возопил дворовый. – Лайнер «Эммануил Георгиевич» пошел на взлет. Всем пассажирам – срочно пристегнуть ремни!

Он сделал еще один шаг назад, слегка согнул задние ноги и рванулся вперед. Стремительно, как стартовавшая ракета. Его передние копыта слегка коснулись снега. Еще один мощный рывок вперед! Яростный толчок!..

- Йохо-о! – завопил Эмик. – Вертикальный взлет, как у «МИ-8»!!!

Задние ноги Золотого Козла оторвались от земли. У Людвига захватило дыхание и ухнуло куда-то в пятки сердце. Эмик не завис в прыжке, а уже летел! И вершины деревьев королевского парка мчались навстречу ему.

Мальчик зажмурился и распластался на широкой спине Золотого Козла.

Но резкий взлет сменился плавным парением, и принц, не выдержав, посмотрел вниз. Под ним медленно проплыли кованые железные ворота, обалделые лица стражников, праздничная толпа, показавшаяся сверху брошенной на белый снег россыпью пестрых лоскутов. А потом сердце снова подскочило и заколотилось где-то в горле. Эммануил, не спеша, по дуге, пошел вниз. И Людвиг увидел белые ступени родного дворца, потрясенно замерших людей и ненавистную фигуру в черном балахоне. Картинка приближалась, становилась больше, отчетливей. И вот до слуха мальчика долетел громкий крик:

- Так не будет грешникам прощения даже в праздник, как не явится сюда, в место, лично мною освященное, нечестивый Золотой Козел!

Копыта ударили о снег, выбив тучи серебристой пыли. Тот, кого только что оскорбил Инквизитор, гордо встал в двух шагах от него. Ослепительно сияющая шкура затмила огонь факелов, огромные раскидистые рога казались ветвями волшебного дерева.

- Смотрите! – хрипло закричал опомнившийся первым король. – Там мой сын!!!

Толпа качнулась, как поле колосьев в бурю. Зашумела испуганно и недоумевающе. Но Великий Инквизитор успел прийти в себя, и мгновенно оценил ситуацию:

- Остановитесь, ваше величество! – яростно крикнул он, перекрывая людской гомон. – Не приближайтесь к дьявольскому отродью! Врата преисподней раскрылись, и демоны, сменив обличья, явились по наши души!!!

Бросившийся навстречу Людвигу король, споткнулся и замер на полушаге.

- Папа, не верь ему! Он все врет! Он меня погубить хотел! – звонко выкрикнул мальчик и спрыгнул со спины Золотого Козла.

- А-а, вот и раскрылась дьявольская ложь! – взревел Инквизитор. – Темные силы хотят запятнать мое имя! Но Небеса знают, что душа моя…

- Черна, как ночь перед рассветом!!!

Эту фразу крикнула я и резко шагнула вперед. Сброшенный плащ полетел на снег. Я подняла руку. Дрогнувшими от волнения пальцами нащупала кнопку фонарика. «Путеводная звезда» в серебряной короне вспыхнула ярче своей небесной сестры. Слуги, стоявшие рядом, крестясь, шарахнулись в разные стороны. А я, озаренная нездешним светом, сделала еще несколько шагов. Приблизилась к Эмику, вскинула вверх руку и отчетливо произнесла:

- Мое имя – Люсиль! И я пришла сюда с Небес - раскрыть коварный замысел и покарать злодея!

- Люсиль! – слитный полушепот- полустон пролетел над толпой. – Святая путеводительница явилась к нам!

Инквизитор затравленно огляделся. Моего появления он никак не ожидал, и теперь судорожно решал, какую линию гнуть ему дальше. Потом открыл рот, силясь что-то сказать. Дернул черный ворот рясы, словно тот душил его, и хрипло выдавил:

- Святая вода! Стражи, несите сосуд из храма! Я изведу нечисть во дворце!!!

Козел ударил копытом и одним прыжком оказался перед святошей. Тот шарахнулся назад, едва не уронив столик с распятием.

- Можешь меня ею вымыть - почти дружелюбно осклабился Эмик. - А то блохи замучили!

Людвиг звонко рассмеялся. Я обняла мальчика за плечи. Мало, что понимающий король, так и замер на предпоследней ступени лестницы, переводя сумасшедшие глаза с нас на Эммануила. Инквизитор чертил в воздухе крестные знамения мелко трясущейся рукой. Золотой Козел гневно нагнул рога.

- А теперь – шутки в сторону! Поведайте добрым людям, святой отец, КАКИЕ планы вы строили совсем недавно? И не просто строили, а воплощали в жизнь на пару с любимой племянницей!

Эмик небрежно кивнул в сторону пухлой девицы, обвешанной брюликами. Та вытаращила глаза и глупо открыла рот, но не издала ни звука.

- Молчите? Тогда я скажу!

Мой голос разлетелся над оцепеневшим от ужаса двором.

- Вы хотели женить короля на своей не обремененной интеллектом родственнице! Разве не вы подстраивали раз за разом их свидания под предлогом «толкования одного непонятного места из трактата святого Иоанна Пупериуса»?!

Последняя фраза была нашим козырем. Ибо таких подробностей при дворе не мог знать никто! И все же Инквизитор не сдавался. Изменившись в лице, побледнев еще больше, он явно хотел сказать что-то в свое оправдание. Возможно, ему бы это удалось! Но тут подала голос племянница.

- Мой государь, не верьте злым наветам!

Всхлипывая и трясясь, она кинулась в ноги к королю.

- Не делал мой дядюшка ничего такого! И свидания нам с вами не устраивал. И про то, что я королевой стану – не упоминал. И про то, что с сыночком вашим вскорости разберется по-своему – тоже не говори-и-ил ни разу! Ой!..

Она закрыла рот руками, осознав, что сказала лишнее. Король тоже молча уставился на бывшую фаворитку. Взгляд его постепенно становился все осмысленнее. Должно быть, именно в этот момент государь, наконец-то, сложил в своем сознании два и два.

- Святой отец, - негромко произнес он, но на этот раз было отчетливо слышно каждое слово. – А ведь вы начали утверждать, что наследник престола впал в ересь, сразу после того, как представили ко двору свою племянницу.

Бывшая фаворитка всхлипнула и вцепилась в подол мантии государя. Тот выдернул ткань из ее рук едва ли не брезгливо.

- Вы, кажется, говорили, что Небеса покарают моего сына за грехи тяжелой болезнью.

В голосе короля послышались раскаты грома.

- И посадили моего мальчика на хлеб и воду! А когда они исчез - во всеуслышание твердили, что принца забрали к себе демоны преисподней.

- А он – тут! Жив и здоров! – рявкнул во весь голос Золотой Козел. – Людвига спасли и привели сюда святая дева и я – старый добрый символ Рождества. Так кто тут праведник, а кто – великий грешник? А, святой отец?!

Эмик опустил рога, словно собрался боднуть Инквизитора. Может, просто пугал, но святоша шарахнулся от него, наступил на край мантии, покачнулся, и рухнул со всего размаха, ударившись головой о столик.

Все смешалось на ступеньках дворца. Стража бросилась поднимать Инквизитора. Король кинулся обнимать сына, а я – своего дворового. Придворные и слуги подняли такой шум, что в дальних уголках королевского парка загудело эхо.

- Тишина!!! Ша, народ, закрыть дебаты! Сейчас его высочество принц Людвиг речь говорить будет!

Эмик с силой ударил копытами, выбивая звонкие искры из плит мраморной лестницы. Все собравшиеся послушно замолчали.

ГЛАВА 30. Вдруг опять случится чудо?

Людвиг обернулся к толпе, не выпуская руки отца.

- Когда я думал, что совсем пропаду, - ясным голосом произнес он. – Ко мне пришли на помощь госпожа волшебница и Золотой Козел из старой сказки. А это значит, что в мире есть добро и справедливость. Есть верность и дружба! И, что бы там ни говорили разные святые отцы – хороших людей на свете больше, чем плохих!

- И в праздник хорошие люди должны получить награду! – улыбнулась я, и мальчик кивнул мне.

- Совершенно верно, госпожа волшебница! Отец, прикажи, пожалуйста, чтобы из королевской сокровищницы притащили сюда самый большой мешок золота.

Ошалевший от радости родитель нисколько не удивился такому странному приказу. И только бросил пару слов стражникам. Те как раз привели в чувство Великого Инквизитора. По лицу бывшего борца с грешниками блуждала странная улыбка, глаза были полузакрыты, а на лбу явственно наливалась лиловым большая шишка.

- Надо же – Золотой Козел - не меняя выражения лица, пробормотал он. – Люблю животных! Особенно – рогатых. И птиц люблю, и бабочек, и мошек. Как прекрасен божий мир, посмотри!!! Мне сейчас было небесное видение... Вот только голова от него почему-то гудит. Эй, люди, возлюбите друг друга! С праздником вас! У монаха был козленок, он его любил… Эй, а почему все вокруг шатается?

- Мне кажется, отец, - преувеличенно серьезно произнес Людвиг. - Что его святейшество перетрудился на своем посту.

- Ага! – дурашливо кивнул Эмик. – И Небеса прописали ему отдых и покой, вот только жалко, что не вечный.

- Отведите бывшего Великого Инквизитора в его покои и позовите к нему лекаря – приказал король, четко выделив второе слово.

Стража оттащила святошу прочь. Причем тот не переставал блаженно улыбаться, и вопить что-то о своей любви к козлам и прочей живности.

Тем временем, слуги принесли и положили перед принцем туго набитый мешок.

- В старых сказках говорилось о добрых королях, которые не скупятся на награды верным подданным - весело крикнул Людвиг. – Ну, а мы с его величеством, чем хуже? Золота в казне много – хватит на всех!

Государь не успел ничего возразить. Да, может, и не хотел идти поперек желания чудесно возвращенного сына. А среди слуг поднялось ликование! Радости не было конца! Простые, усталые люди с добрыми улыбками на лицах вереницами тянулись королю и принцу. А возвращались, держа в руках блестящие монеты и робко, но искренне твердя слова благодарности. Нам с Эмиком даже пришлось потесниться, потому что каждому хотелось поздравить своего правителя. Я стояла, гладя своего героического помощника между рогов, и с нескрываемым восхищением смотрела на Людвига. От грустного, заплаканного мальчугана, которого впервые увидела Ника, не осталось и следа. Горделивая осанка и открытый взгляд теперешнего принца говорили о том, что из этого мальчишки вырастет настоящий мужественный и справедливый правитель сказочной страны.

- Эх, жаль, быстро сказка закончилась - вздохнул Людвиг, когда последняя монетка исчезла в кармане старого слуги. – И золото вместе с ней. А ведь я еще не помог стольким людям! И мою няню в дерене не навестил, и старого конюха не поблагодарил за честную службу.

- Всем беднякам на свете не поможешь - пожал плечами король. – К тому же, недавняя буря завалила снегом главный королевский тракт. Теперь придется ждать оттепели, когда сугробы растают. Утешься, сын, тебе все равно бы не удалось навестить ни конюха, ни няньку. Идем же во дворец! Я вижу, ты продрог, устал, и, наверно, проголодался. А там жарко пылают камины, и стол в Тронном зале уже ломится от праздничных блюд.

Он небрежно махнул рукой:

- Праздничный вечер, закончен, мои верноподданные. Прощайте и помните нашу с его высочеством милость.

Потом развернулся к нам с Эмиком:

- Угодно ли госпоже Люсиль и почтенному Золотому Козлу присоединиться к нашему пиру?

- Охота была среди индюков и павлинов пировать! – непочтительно буркнул дворовый. – Хотя любой дворец, что в жизни, что в сказке, скорее не птичник, а серпентарий. Благодарствуйте, ваше величество, мы уж лучше до дому повернем.

- Как вам будет угодно!

Государь чуть склонил голову и, взяв Людвига за руку, начал подниматься вверх по лестнице. Но мальчик вырвался и подбежал к нам.

- Не хочу, чтобы сказка так заканчивалась! – горячо, почти со слезами произнес он. – Мне почему-то кажется, что мы не успели сделать что-то очень важное.

Последние слова принца заглушил оглушительный рев … мотора! Хотя из всех гостей, наверно, только я да Эмик поняли это. И не поверили своим ушам!

Зато через мгновение пришлось поверить уже глазам! Прямо перед дворцом, в клубах морозной пыли, с диким ревом возник снегоход Аркадия! Его хозяин заглушил мотор, упер руки в боки и принялся наступать на нас с дворовым с лицом, выражающим явное неодобрение происходящему.

- Снова в сказку удрали! – сурово припечатал дед. – Полина Сергеевна, а я-то вас взрослым человеком считал. Ответственным за свои поступки! А вы – детей чуть ли не на сутки одних в старом доме бросили!

- Ой, мамочки, выходит, в нашем мире тоже немало времени прошло! - метнулась в моей голове запоздалая мысль.

Король опять с успехом изобразил безгласную статую. Не успевшие разойтись гости последовали его примеру. Как видно, сил на активное выражение удивления у несчастных приглашенных уже не осталось. Что неудивительно – столько чудес за один вечер! Не удивился один Людвиг. Широко улыбнувшись, он шагнул к деду и весело спросил:

- Здравствуйте, господин. Вы тоже – добрый волшебник?

Тут уже пришла пора опешить Аркадию. Но пока он подбирал достойный ответ, в морозном воздухе вдруг вспыхнули золотые пятна. И на этот раз я потеряла дар речи, увидев бегущих к нам Генку и Николь.

- Картина Репина «Вот и встретились все одиночества» - хихикнул Эмик.

Принц немедленно бросился навстречу подружке. Но обнять девочку на глазах у всех все же постеснялся, и только с поклоном взял ее за руку.

- А я знала, что снова тебя увижу - беспечно затараторила девочка. – А дед с Генкой мне не верили, говорили – сон. Вот, кстати, Генка, то есть, Генрих – брат мой.

В какой-то момент заговорили все одновременно. А когда замолчали, то выяснилось, что если мы с Аркадием сядем в снегоход, а Эмик напряжется и усадит на спину всю буйную троицу, то мы вполне сможем продолжить занятия благотворительностью и посетить ту самую деревушку, где горюет няня принца. По требованию Людвига стража притащила еще один мешок золота. Король же обреченно вздохнул и высказался в том плане, что этот безумный вечер, несомненно, войдет в легенды их края. После чего окончательно размяк и позвал на пир слуг, стражников, придворных, словом, всех, кто был во дворе.

Ну, а мы лихо стартовали с места и помчались в ночь приносить добро хорошим людям. Но подробно рассказывать об этом приключении было бы, пожалуй, нескромно. Ведь нельзя же всерьез хвалить себя и называть благодетелями людского рода. Скажу только, что наша поездка походила на самую удивительную сказку! Лед звенел и рассыпался тончайшей пудрой под полозьями снегохода. Над нашими головами в такт бешеной скорости по черному небу летели звезды. И ярче звезд сияли пригоршни золотых монет. Которые мы бросали под порог каждой бедной хижины, каждого убогого домишки, встреченного на своем пути. Дети, задорно хохоча, неслись верхом на Золотом Козле. А поскольку ночь была лунная, и в праздник мало кто спал, нашу маленькую, но буйную кавалькаду неизменно встречали изумленными, а потом и радостными криками.

Но все когда-то заканчивается, даже самая лучшая сказка. И в час, когда звезды погасли, а за дальним лесом слабо забрезжила алая полоска зари, мы доставили Людвига обратно к родному дворцу.

- Эх, ты время-пространство, что ж ты делаешь с нами? – пробормотал дед, глядя, как принц и Ника, держась за руки, стоят на ступенях главной лестницы, и что-то тихо говорят друг другу.

- Вот казалось бы – мелкие совсем ребятишки. Что они понимают в жизни, в любви этой самой? А вот гляжу на них – и сердце щемит так радостно и грустно.

- И у меня щемит, Аркадий Иванович, - вздохнула я. – Но насчет остального – вы не правы. Дети знают о любви и дружбе гораздо больше, чем нам кажется. Вот только слов у них порой не хватает.

Ника протянула руку и погладила Людвига по спутанным морозным ветром волосам. Он, в полном соответствии с дворцовым этикетом, прижал ее ладошку к губам. А потом, все-таки, не выдержал и неуклюже обнял девочку. Генка шумно засопел, то ли завистливо, то ли насмешливо. И принялся буравить взглядом снег под ногами.

- Позвать ее, что ли? – пробормотал Аркадий. – Пора бы уж домой, мы и так тут надолго задержались.

Но Ника сама легко спорхнула вниз со ступенек. Еще раз обернулась и помахала своему принцу. А потом взобралась на Эмика, и молча уткнулась лицом в пушистую золотую шкуру.

- Эх, прощай, сказка, не поминай лихом! – зычно крикнул дед и завел мотор.

Снегоход рванул с места. Черные деревья, елки, домишки с черепичными крышами замелькали перед глазами. А потом я увидела фонарные столбы и знакомые заборы родной Осиновой Слободы.

Не знаю – сколько времени мы отсутствовали, но результат вышел плачевный. Створка не запертых ворот висела на одной петле, а в незакрытую дверь «черного хода», намело целый сугроб снега. Дом выстудило, и котел перестал работать.

- Ну что, спасатели, слетали на помощь? – грустно спросила я. – Мда! Как говорится – русский народ обычно не имеет плана действий - он страшен своей импровизацией! Придется вам теперь в город эвакуироваться.

- Куда это? – растеряно спросил Аркадий Иванович.

- К сынку вашему. В смысле, в квартиру его. Тут мы без отопления детей поморозим. Так что собирайтесь и выметайтесь, гости дорогие.

- А вы как же?

- А я останусь. Куда ж я от своего козла денусь? Будем с ним печку топить – благо дрова пока в наличии. Да и нечего мне в той квартире делать – это вы дед и родственник, а я всего лишь нянька. И та – бывшая.

- Сначала я котел попробую починить.

- Лучше ворота. У нас тут нараспашку жить чревато. Удивляюсь, что соседи еще ничего из дома вынести не успели. Только поторопитесь, а то последний автобус без вас уйдет.

ГЛАВА 31. В дом приходит неожиданный гость…

- Мда! – печально вздохнул Аркадий, закончив стучать молотком. - Как-то все это очень по-нашенски. И ваше, Полина Сергеевна, внезапное исчезновение под девизом «Спасти принца Людвига», и моя погоня на снегоходе, и внуки за нами увязавшиеся. Русским героям думать некогда – им мир спасать надо! В итоге, чужой дом спасли, а свой чуть не потеряли. Это только в блокбастерах Голливудских всяким там суперменам в финале сто тысяч долларов и народная любовь полагаются. В реальной жизни – скажи спасибо, если соседи-алкаши последнее добро не утащили, пока ты со всемирным Злом сражался!

Я хотела что-то ответить, но меня внезапно опередила Ника.

- Так что ж по-твоему надо делать?! На печи сидеть и в потолок плевать? Когда кому-то где-то плохо, а ты знаешь, что можешь ему помочь!

Я посмотрела на девочку удивленно и даже уважительно. Крепко сжав кулачки, маленькая воительница наступала на деда самым сердитым видом. На щеках ее еще блестели дорожки недавних слез, но голосок звенел твердо решительно.

- Дедуль, но ты ведь сам нам про Илью Муромца читал, - неожиданно поддержал сестру Генка. – Как он на той печи тридцать лет и три года сиднем сидел, пока страну татарское иго разоряло. И мечтал – только об одном! Встать да постоять за землю русскую! И никакой награды ни от кого он за это не ждал.

Немного растерявшийся Аркадий гулко хмыкнул, зачем-то стукнул еще раз молотком по уже вбитому гвоздю, усмехнулся и развел руками:

- Вот уж вырастил внучков-спорщиков на свою голову! Ладно, ребята, вы, конечно, правы. Нельзя на месте сидеть, если у кого-то беда, а ты – как помочь, знаешь. Однако, на сей момент все геройства отменяются!

- А я не хочу домой! – заканючила девочка. – Я хочу тут в Слободе с Полиной остаться. Вдруг мне опять мой принц приснится?

- А я вообще пока никакого подвига не совершил - вздохнул Генка. - А хочется, между прочим, новых приключений!

- Хватит с вас пока приключений! – строго припечатала я. – И чудес пока тоже хватит. Гена, Ника – вы только посмотрите на себя! Одичали, как настоящие Маугли. Одна в платье бальном по сугробам скачет, и другой - от нее не отстает. Вернетесь в город, отогреетесь, выспитесь, вымоетесь, как следует. Тогда и будем думать, как нам жить дальше – с чудесами или без?

- Конечно, с чудесами! – хором завопили дети и кинулись ко мне обниматься.

Потом затормошили изрядно уставшего Эмика.

- Пора нам, ребятки! - Аркадий с трудом оторвал внуков от этого приятного занятия. - А то на автобус опоздаем. И придется нам ночевать тут, как чукчам, в снегу яму вырыв. Поскольку дом прогреется неизвестно когда, а спать в холодной избе – сомнительная радость.

Судя по недовольным мордашкам, Генка с Никой были бы не прочь поиграть в оленеводов Севера и закопаться в снег. Но послушно зашагали вслед за дедом, то и дело, оглядываясь, и маша ладошками на прощание.

Но вот вся троица скрылась за поворотом деревенской улицы, и я со вздохом вошла в холодный неуютный дом. Посмотрела на давно нетопленную печь и поняла, что моей бедной спине вновь предстоит неслабая нагрузка. В виде перетаскивания кучи дров и методичного их поджигания.

- Зато согреюсь от такой нагрузки куда быстрее, чем печка разгорится - пробормотала я, непроизвольно потирая поясницу.

Эммануил Георгиевич мгновенно оценил ситуацию и пожалел свою бедную хозяйку. Лишних слов не говоря, обратился маленькой тачкой и принялся курсировать от поленницы к избе. Мне оставалось только накладывать сырые, разбухшие поленья в спасительное транспортное средство. Когда огонь в печи, наконец-то, разгорелся, и по стылой комнате пошли волны приятного тепла, я просто прижалась нагретому кирпичному боку, и медленно сползла вниз, усевшись прямо на пол. Снимать одежду, суетиться, прибираться в доме и готовить что-то – не было уже ни сил, ни желания. Накопившаяся усталость накрыла меня волной и буквально свалила с ног. Обратившийся веником дворовый прикорнул рядом. Как видно, безумная череда приключений пошатнула даже его силы. И в кои-то веки мой верный помощник предпочитал лежать и молчать, а не сыпать бесконечными нравоучениями и прибаутками.

- Надо хоть журналов ему из сарая принести - проплыла в сознании единственная связная мысль. – Чуть попозже, когда я отлежусь, вернее, отсижусь. И ужин тоже потом приготовлю. Хотя есть - совершенно не хочется. Правду, наверно, фантасты пишут о том, что все эти путешествия между параллельными мирами дают дикую нагрузку на организм. Мой, во всяком случае, теперь желает лишь одного – чтобы его не трогали!

Голова моя склонилась на грудь, но окончательно провалиться в сон не давала воцарившаяся в доме тишина. Оказывается, за эти дни я совершенно от нее отвыкла. Не было слышно звонкого голоска Ники, громких воплей заигравшегося Генки, добродушного ворчания деда. Без всего этого дом показался мне неожиданно большим и пустым. Словно вымершим! Подумалось, что если Аркадий с детьми окончательно застрянет в городе, мне придется заново учиться жить одной. А это, как выяснилось, совсем не весело. И как я раньше только существовала в этой глуши без своих сорванцов?!

- Ага, без СВОИХ - грустно, но с ехидством заметил внутренний голос. – Ребята, вообще-то, ни разу тебе не родные. И в гостях у тебя очутились по сущей случайности. Ха! Ты еще признай, что Эмик был прав. И тебе срочно необходим справный деревенский мужик. Коих в этой глуши не водилось со времен царя Гороха.

Мне не удалось продолжить этот увлекательный спор с самой собой. Потому, что во входную дверь негромко, но отчетливо постучались. Даже немного поскреблись, как мне оказалось. И на мое «Кто там?» почему-то не ответили.

- Кто бы это мог быть? – с неудовольствием подумала я. – Если свое недолго просуществовавшее «семейство» я только что в город отправила. Алкаш, что ли, какой-нибудь притащился – полсотни на бутылку занять? А как он во двор проник? Неужто, дед ворота плохо починил?! Ну, если это кто-то из местных «алконавтов», я ему живо объясню, что просить взаймы у одинокой небогатой девушки – заранее бессмысленное дело. Сдержанно покряхтывая, я встала и пошла в сени. Секунду подумав, взяла в правую руку валявшийся там топор, сурово сдвинула брови и приготовилась открыть дверь. Не то что бы я боялась реального нападения. Скорее хотелось навсегда отвадить незваных гостей от своей избы. По принципу: «Ах, ты псих? Тогда я – еще психованнее!» И с гневным: «Кого там еще черти принесли?» я отперла засов. Картина, открывшаяся мне далее, едва не заставила меня выронить «оружие». Передо мной стоял … папенька Генки и Ники собственной персоной! Правда, вид у него был весьма своеобразный. Дорогое пальто испачкано и засыпано снегом. Шарф намотан кое-как. Волосы растрепаны, на щеках – отчетливая небритость, а кончик носа покраснел от холода. В глазах же – затравленность и неприкрытый испуг. Наверно, не часто на первый стук ему открывали двери хмурые девицы с топорами руках.

- Как вы сюда попали, Леонид Аркадьевич? – нелюбезно выпалила я, скорее от удивления, чем от возмущения.

Незваный гость опустил голову и потер замерзшие ладони.

- Снегопад у вас сильный был - невнятно пояснил он. – Сугробов навалило почти до верха калитки. Я стучал-стучал, а в ответ тишина. Пришлось через забор лезть. Сугробы большие – падать было невысоко.

- А зачем вы, вообще, ко мне залезли? – все-таки, отложив топор, продолжила я допрос. – Я же ясно объяснила вам, что не знаю, где ваши дети!

Вместо ответа Леонид закашлялся в шарф и жалобно произнес:

- Извините, а можно мы в доме разговор продолжим? Ужасно холодно так стоять.

- А что – в Куршавеле нынче теплее? – язвительно осведомилась я, но посторонилась, пуская пришельца в дом.

Он даже не отреагировал на подначку. Кинулся к теплой печке, как голодный – к куску хлеба. И тоже застыл возле нее, приложив ладони к нагретым кирпичам. Я замерла в нескольких шагах, критически оценивая картину, все больше напоминавшую некий сюрр. Крупный бизнесмен, обманутый коллегами, ищет спасения в деревенской глуши.

- Извините за нечаянное вторжение – протянул Леонид Аркадьевич, продолжая обнимать печь. – Можно я у вас немножечко погреюсь?

Я хмыкнула. И с выражением произнесла:

- Кто знает, как мокра вода, как страшен холод лютый – тот не оставит никогда прохожих без приюта!

Незваный гость слегка вздрогнул. Видно, внезапная декламация Маршака напугала его еще сильнее, чем топор в моих руках. Но уж больно ситуация начинала напоминать знаменитую сказку «Кошкин дом». Когда прогоревшие в буквальном смысле богачи ищут приюта и защиты у бедных родственников.

- Да грейтесь, на здоровье - чуть более приветливо произнесла я. – Только ответьте уже на вопрос: зачем вы ко мне пожаловали?

Я ожидала высказывания в стиле криминального фильма: «Схорониться мне нужно». Но мой гость ответил несколько иначе:

- Вообще-то, я хотел до старого отцовского лесного дома добраться. Но ни такси, ни автобусы туда не ходят. На автовокзале я увидел знакомую надпись на табло: Осиновая Слобода. И вспомнил, что там живете вы.

- Да почему вас вообще понесло в такую глушь? – фыркнула я. – Разве нельзя было остановиться в какой-нибудь тихой гостинице, пожить там несколько дней, залечь, так сказать, на дно?

Теперь уже Аркадий посмотрел на меня с удивлением и некоторой жалостью.

- В гостиницах при заселении паспорт спрашивают - медленно и раздельно, как маленькой, объяснил мне он. – А мне в моем положении документами светить – никак нельзя. Вы думаете, почему я, из Швейцарии вернувшись, в собственную квартиру даже не зашел? Потому, что уверен – там меня полиция поджидает. Даже до вашей деревни дошли уже, наверное, слухи о крахе моей строительной фирмы. По вине идиотов-партнеров, между прочим! Но на следствии всех собак повесят, конечно же, на меня!

Незваный гость оторвался, наконец-то, от печки, сунул руки в карманы и смерил меня весьма хмурым взглядом. Словно я и только я была виновата во всех его бедах. Именно это крупным шрифтом читалось на его лице, и я отстранённо подумала, что не прочь съездить по этому самому лицу чем потяжелее.

- Мда! А голосок-то у нашего пришельца поуверенней стал - отметила я про себя. – И поспесивей! Это сбить надо, пока не поздно. А то, ишь чего выдумал – орать на тех, кто его в своем доме приютил. Где только был мой здравый смысл, когда я гостя пускала?! Уехал в дальние дали, прислал записочку: на обратную дорогу денег нет, вернусь не скоро...

Краем глаза я заметила, что Эмик, лежавший все это время под печкой, куда-то исчез. Через мгновение тишину дома прорезало отчетливое: «хр-рю!» И толстый розовый хряк бесцеремонно ткнул Леонида в ногу большим мокрым пятачком. Бизнесмен вздрогнул и даже слегка отшатнулся. Видимо, жутковатые подробности прошлой встречи с этим представителем славного семейства вепрей еще были живы в его памяти.

- Эммануил, сидеть! – негромко скомандовала я, и дворовый послушно, как дрессированный пес, уселся на пол.

Во взгляде Аркадия отчетливо прочиталось: «Господи, куда же я попал?»

- Вы попали в отличный дом. Здесь весело! – почти приветливо заявила я, цитируя на этот раз знаменитого барона. – Ну, или хотя бы, тепло. А вот с едой – напряженка. Сейчас проверю, все ли бомж-пакеты я выгребла из кладовки? В Швейцарии, наверно, доширак не едят, даром, что название звучит вполне по-французски. Но пармезана и омаров в наше сельпо, к сожалению, не завозят. Придется вам привыкать к местной кухне. Считайте, что попали в экзотический гастротур.

Я несла всю эту чушь, исключительно для укрепления позиции хозяйки положения. Ну, плюс забавно было смотреть на вытянувшееся лицо моего гостя. Он, что ли, последние мозги отморозил на горнолыжных курортах? И простую иронию с сарказмом воспринимать уже не может? Леонид тряхнул головой и прервал свое оцепенение.

- Я, сыт, Полина Сергеевна, - торопливо заявил он. – В привокзальном кафе поужинал.

- Гм! В привокзальном, говорите, кафе? Тогда обращаю ваше внимание на то, что «удобства» вы здесь найдете, пройдя по во-он тому коридорчику до специального чуланчика. После ужина в той забегаловке такая информация может вам очень пригодиться. А теперь – давайте ложиться отдыхать. Поскольку дом прогрелся еще не до конца – провести ночь нам придется у печки на полу. Сейчас принесу несколько одеял и старый спальник. Вы в детстве ходили в турпоходы? Нет? Значит, пришло время оценить всю прелесть лежания не на перине, а на твердых досках. Но это еще не самый худший вариант! В походе, иногда приходится спать в обнимку с древесным корнем, который упирается вам в самое неудобное место.

Судя по опасливому взгляду, которым Аркадий смерил меня, бизнесмен уже двадцать раз пожалел, что попросил приюта у опасной сумасшедшей. Но вслух ничего не сказал. И, осторожно переступив через блаженно хрюкающего Эмика, принялся неуклюже помогать мне расстилать одеяла.

- Спокойной ночи, - вежливо сказала я, погасив свет и устроившись за баррикадой из нескольких подушек. Леонид Аркадьевич пробормотал что-то невразумительное. А потом истово завозился и завздыхал. Так продолжалось минут десять. Я, безмерно уставшая, пыталась сомкнуть глаза. Но едва голову начинал кружить первый сон, как рядом тут же раздавалось громкое сопение и шевеление.

- Вам плохо? – раздраженно поинтересовалась я, вынырнув из очередного забытья. – Не надо было, все-таки, столь опрометчиво есть вокзальный фастфуд! К сожалению, у меня в доме нет таблеток «от живота», а, впрочем, можно поискать.

ГЛАВА 32. У каждого в душе есть свой чердак…

Бизнесмен виновато притих, потом снова пошевелился и задумчиво сказал:

- Извините, если мешаю вам спать, Полина Сергеевна. Нет, организм мой не бунтует. Просто мысли разные в голову лезут, лежать спокойно не дают.

- О подлых коллегах по бизнесу? – более мягким тоном поинтересовалась я.

Он опять завозился, потом шумно вздохнул.

- Как ни странно – нет. Я и сам удивляюсь, но вместо планов по спасению от финансового краха в голову лезут совсем другие мысли.

В голосе Леонида звучало искреннее удивление. Без тени раздражения или снобизма.

- Представляете, отчего-то начало вспоминаться ранее детство. Когда я жил у отца примерно в таком же домишке, только в лесу. Там тоже пахло как-то по-особенному. Старым деревом, кашей и пирогами, немножко дымом от печной трубы. А по ночам слышались шорохи, поскрипывания. Я иногда думал, что где-то у недрах дома, живут маленькие гномы, которые днем прячутся, а вылезают только по ночам. Старался не спать, чтобы увидеть их хоть разок…

Он внезапно замолчал и неловко кашлянул. Я тоже молчала, как-то не находя слов после такого откровения.

- Любопытно, что сейчас он разговаривал, как нормальный человек - пронеслось в голове. – Это что – побочный эффект волшебства моей бабушки, сохранившегося в этих стенах? Или, правда, что дойдя до последней черты, любой, даже самый отпетый циник пытается выцепить что-то светлое из недр своей памяти? Хотя какая там последняя черта! Ну, назначат нашему горе-строителю судебное расследование. Максимальное зверство – фирму прикроют, и штраф большой присудят. От этого пока еще никто не умирал.

Не услышав моей реакции, Леонид пробормотал:

- Все это нервы разгулявшиеся виноваты. Завтра постараюсь дозвониться до своего адвоката и хоть как-то выяснить, насколько плохи мои дела.

- Позвоните с моего – ваш аппарат, наверняка, на «прослушке» - наконец, подала я голос. – Хотя в этой глуши связь настолько плохая, что вряд ли органы что-либо поймают в эфире. А ваш рассказ о детстве мне очень понравился, Леонид Аркадьевич.

Он польщенно хмыкнул.

- Сам не знаю, зачем меня в такие дебри понесло? Еще раз прошу прощения, Полина Сергеевна. Попытаюсь и в самом деле заснуть.

Он еще немного повозился и вскоре затих. Я тоже начала задремывать. Обратившийся котом Эрик примостился сбоку и убаюкивающе мурчал. Мне вдруг стало как-то тепло и спокойно. То ли рассказ Леонида о детстве так подействовал, то ли психика устала от постоянного напряжения, и организм решил устроить себе «перезагрузку». Но я вдруг почувствовала себя маленькой. Да не просто почувствовала, а ясно увидела себя, семилетнюю, рядом с бабушкой. За окном уже поздний вечер, мирно стучат ходики, в доме пахнет пирогами, а за печкой выводит свою нехитрую песенку сверчок. Я лежу в кровати накрытая лоскутным одеялом. Бабушка сидит рядом и, склонившись ко мне, и поглаживая меня по голове, рассказывает сказку. Я слышу ее мягкий, глуховатый голос, как наяву.

- В стародавние времена жила-была в одной деревушке ведунья по имени Марфа…

- Ведунья – это волшебница? – перебиваю я, тараща сонные глазенки.

- Почти что так. Только у колдуний заморских и палочки волшебные имеются, и кареты самоходные единорогами запряженные, и золота-серебря полны сундуки. А у Марфы нашей ничего не было, окромя избы, огорода малого, да трех дочек-красавиц. Анны, Ульяны и Полины. Отца девочек на турецкой войне пулей шальной убило. С тех пор и крутилась Марфа одна с тремя детьми.

- А младшую – как меня звали! – важно комментирую я, высунувшись из-под одеяла.

- Верно, внучка. Только, если ты меня перебивать каждую минуту будет, сказка наша до рассвета не скажется. Помолчи лучше да послушай.

Я послушно замолкаю и закрываю глаза. А бабушкин рассказ льется неспешным ручейком.

- И были у Марфы доченьки не только красавицы, но и рукодельницы. Только каждая в своем деле мастерицей была. Аннушка с детских лет привыкла в огороде возиться. С овощами да ягодами беседовала она, как с братишками и сестричками родными. И никогда ни сорняки злые, ни жуки-плодожоры на грядках ее не водились. А помидоры с огурцами, да клубника, да смородина такими красивыми и сочными урождались, что хочешь – ешь, а хочешь в рамку вставь и любуйся

Средняя дочь – Уля – готовила так, что впору царя такими блюдами кормить. Простую кашу так сварить могла, что та белым облаком из чугуна выплывала, и сама в рот просилась. А уж сладкая да мягкая была! Про пироги я и вовсе помолчу – скажу только, что к Покрову, ко времени свадеб, из соседних деревень к Ульяне заказчики приходили – караваи праздничные заказывать. А и была-то она, всего-то, может, на тройку лет постарше тебя.

- А младшая? – требовательно спрашивала я. – Которую Полиной звали?

- Ну, а младшенькая искусной швеей да вышивальщицей была. Ее рушники цветами вышитые, платочки, а то и сорочки парадные мать в город, в лавку отвозила. Там их, конечно, купец за бешеные деньги сторговывал. Однако, и Марфе кое-что с тех доходов перепадало.

- Бабушка! – опять перебиваю я. – А сама-то Марфа – точно колдовать умела?

- Ну, как тебе сказать? Птицей али волчицей оборачиваться она не могла. Зато на картах хорошо гадала, в воде проточной видения разные, бывало, углядывала. И людей видела, словно насквозь. Кто из них добрый, а в ком – за ласковыми словами гниль кроется.

Голос бабушки становится серьезней, суровее.

- Так что, как только Марфа нового деревенского старосту увидела, так сразу мрачнее тучи стала. Потому, что ясно поняла – пришла к ней с дочками беда неминучая.

- А что – староста этот разбойник был на самом деле?! – подскакиваю я на кровати.

- Не разбойник, а человек жадный да подлый. И сыночек у него – в папашу пошел. Хитрый, ленивый, прожорливый, гугнивый. Целыми днями в трактире пропадал, либо на папашиной таратайке по деревне катался, кур пугал. Раз проехал он мимо Марфиного дома, да и встал с вожжами в руках, как прикованный. Это он старшенькую Анну посреди огорода увидал. И воспылал он к ней страстью нечистой. Да так, что сначала пробовал подарками и кошельками с золотом Анну обольстить. А как увидел, что девка – честная, так потребовал, чтоб папаша к Марфе сватов заслал. Староста сначала заартачился, мол, чего еще не хватало, к нищебродке свататься. Потом прикинул хрен к носу, да и понял, что с такой невесткой и такой родней – быть ему богатым и сытым всегда. Пришел сам в избу к Марфе и сватов привел.

- А Марфа и Анна – что? – вскидываюсь я. – Прогнали его?!

- Знамо дело – прогнали. Зачем им жених - лентяй, дурак и пьяница? Староста, конечно, шуметь начал. Обвинять Марфу с дочками, что они, мол, ведьмы. Однако, деревенские всю судьбу нелегкую вдовью ее знали, да и за помощью не раз к ней обращались. Так что на крики старосты и ухом не повели. Тогда злодей иное удумал!

Бабушка замолкает и тяжело вздыхает.

- Уж не знаю я, на какой большой дороге староста подлый упырей таких нашел, что дом Марфы поджечь осмелились. Однако, беда нагрянула!

Самой хозяйки с дочками, по счастью, в доме не было. Возвращались они с ярмарки поздним вечером и зарево над крышами деревенскими увидели. Что тут было! Кидались, конечно, тушили всем миром. Не помогло это – сгорела изба. И остались у вдовы с тремя дочурками – всего три вещицы со всего хозяйства. Туесок с семенами, ложка расписная деревянная да швейная иголка.

От этих слов в груди у меня что-то замирает. И я, забыв про сон, ловлю каждое слово бабушки.

- Марфа на пожаре простудилась – время-то поздней осенью было. И поняла, что сочтены ее дни. Собрала дочерей в сарае, где им люди на время приют дали, и раздала каждой ее приданое. Анне – семена, Ульяне – ложку, а Полине – иголку. И наказала, чтобы дочки пуще глаза последнее добро материнское берегли. Благословила их на жизнь честную да нелегкую. Тут и померла.

У меня на глаза наворачиваются слезы. Бабушкина рука снова скользит по моим волосам.

- Да ты погоди плакать-то! Сказка еще не кончилась. Семена в туеске, что Анне достался, никогда не заканчивались. А вырастить что хочешь – яблоньку ли али картоху с помидорами – она теперь где угодно могла. Хоть на голых камнях, хоть посреди болота! Вырастила Анна свой сад, а там и дом построила, и счастье свое нашла.

- А Ульяна?

- Вот тебе про Ульяну сказ. Вся еда, что она матушкиной деревянной ложкой готовила да мешала, целебной становилась! Старых людей на ноги ставила, молодым да хворым силы и здоровье возвращала. Услышал про то лекарь столичный молодой, нашел Ульяну в деревенской глуши, полюбился ей, да и увез девушку в большие города. Но и там, слышь, про чудо- кухарочку слухами земля полнилась.

- А Полина-то? Она какие чудеса иголкой своей творила?

- Самые расчудесные! Все наряды ею сшитые да вышитые счастье людям приносили. Бедные – враз богатели, девушки – женихов справных находили. Да говорят, что такая сила в той иголке таилась, что даже добрели и умнели люди, разок Полинину обнову носившие.

Бабушка наклоняется ко мне, гладит по голове и еле слышно говорит:

- С тех пор переходят от матери к дочери три вещицы волшебные. Туесок с семенами, ложка расписная да иголка стальная. Мне вот от прабабки игла как раз и досталась. Да только дара у меня нет – с этаким чудом управляться. Так и храню ее с давних лет. Для тебя храню, внученька. Не зря же тебя, как нашу далекую пра- пра- пра-бабушку зовут. Полинушка! Подрастай, будь умницей, умелицей! Глядишь, и откроет тебе ту силу волшебная иголка.

Она касается поцелуем моей щеки, и последнюю фразу произносит почти беззвучно:

- Ведь недаром говорят, что с ее помощью не только счастье к себе пришить можно. Но и душу человеческую, на две половины горем да злобой разорванную, сшить! Спи, внученька, спи моя маленькая. Это все не скоро случится. А сказочку мою – запомни!

Я проснулась с ощущением теплой бабушкиной руки на своих волосах. Даже комок в горле встал, а на глаза чуть не навернулись слезы. Теперь я помнила совершенно отчетливо, что бабушка, действительно, рассказывала мне эту историю про трех сестер. И даже показывала заветную иголку. Почему же я забыла эту сказку с течением времени, а вспомнила только сейчас?

- Наверно потому, что искусной швеи, и тем более вышивальщицы, из меня так и не вышло - вздохнула я, принимаясь возиться с остывшей за ночь печкой. – Бабушка, конечно, пыталась приохотить меня к рукоделию. И я даже честно пробовала вышивать какие-то салфеточки. Но, по правде говоря, сам процесс мне быстро надоедал. Потому, что бегать на речку, играть с деревенскими мальчишками и девчонками, читать книжки и самой придумывать удивительные истории – было куда интереснее. Наверно, у меня просто нет таланта к «хэндмейду», как сейчас принято называть безделушки, сделанные с любовью своими руками.

Мда-а, но, тем не менее, магия той самой иголки мне почему-то открылась. Причем, именно в тот день и час, когда на меня «упали» двое бывших воспитанников во главе со своим дедушкой. Значит, ли это, что бабушкин артефакт живет какой-то своей жизнью, и сам решает, когда ему «включаться», а когда – нет? Вроде бы я научилась управлять силой волшебной иглы, открывающей порталы между мирами. Но вдруг эта иголка не так проста? И, кроме этой способности, она наделена еще рядом других? В конце концов, не зря же подсознание вовремя подбросило мне фразу о том, что моя игла может сшить разорванную горем или злобой душу. Что, кстати, сие означает? Что душа, как верят, мистики – материальна? Но даже, если так – не представляю себе, КАК и ЧЕМ латают поврежденные души? Это вам не лоскутки вместе сшивать, будущее предсказывая, или гуляя из сказки в сказку.

Фраза «разорванная душа» неожиданно повлекла за собой новый поток мыслей, касающихся теперь моего незваного гостя.

- Интересно, куда с утра пропали Эмик и наш бизнесмен? Ну, с дворовым-то все ясно. Поди, отдохнуть от трудов праведных решил, поганец. И тайком сбежал на мусорку - гламурные журналы искать. Лишь бы не наелся бредятины, как прошлый раз, до козлиной белочки! А Леонид, похоже, надолго застрял в «тайной комнате». Поскольку пальто его в коридоре висит, а значит, во двор жертва мошенников-коллег не выходила. Я так и знала, что посещение привокзальных шалманов до добра не доводит! Хм, даже жаль его немного. Вид у Леонида вчера был совершенно потерянный. А вот проживи он иную жизнь и стань, как отец, лесничим, ну, или фермером – и не испытал бы наш бизнесмен такого краха. А, может, втайне, где-то в глубине подсознания он сам это понимает? Что, мягко говоря, вел неправедный образ жизни? И что лучшие его годы на самом-то деле - прошли в лесной глуши, в старом доме родителей. Иначе, почему он вчера спать спокойно не мог? Вот вам и разорванная душа!

ГЛАВА 33. Съешь из плесени кисель? Чай, не пробовал досель?

На этой мысли, в кухню, как по заказу, явился Леонид Аркадьевич. Куда более мрачный, чем вчера, бледный до зеленоватости, и всем своим видом вызывающий жалость. Впрочем, это чувство, мимолетно вспыхнув во мне, тут же улетучилось, едва он открыл рот.

- Чертова русская деревня! – прошипел бизнесмен, страдальчески морщась, - Припасть к истокам, мать их! Сплошная дикость, грязь и запустение! Не-ет, никогда эта страна жить хорошо не будет. С такими вот «райскими уголками», как эта ваша Осиновая Слобода, чтоб она горела!

Усилием воли я сдержалась и в ответ произнесла почти спокойно:

- Прошу заметить, что заразу пищевую вы в городе, на вокзале подхватили. А отнюдь не в так называемой «чертовой деревне». Где вам, кстати говоря, приют дали, и куда вас вообще-то никто не звал!

Леонид явно хотел ляпнуть в ответ нечто язвительное. Но побледнел еще больше, схватился за живот и устало хлопнулся на стул.

- Я не лично ваш дом, Полина Сергеевна, имел в виду - пробубнил он. – Скорее, нашу идиотскую российскую глубинку, в целом. Вы-то тут ни в чем не виноваты – родину, как известно, не выбирают.

- А кто виноват в том, что русская деревня стала «идиотской»?! – все-таки, не выдержала я. – Кто разваливал колхозы в проклятые девяностые? Кто скупал землю за бесценок, строя свои бесконечные коттеджи? Из-за кого коренное население отечественной глубинки старело, спивалось, либо разъезжалось по городам в поисках лучшей доли?! И теперь вы смеете что-то говорить о своей стране?! И ругать провинциальную Россию? Да это все равно, что оскорблять родную мать, называя ее старой нищебродкой! После того, как сын-алкаш пропил все ее добро и сжег родной дом!!!

- Лично я СССР не разваливал! – буркнул Леонид. – И вообще – хватит политических дискуссий. Скажите лучше, в ваших диких местах есть хоть одна приличная аптека? Мне сейчас нужно срочно принять что-то «от живота».

- Есть тут сельская амбулатория - без особого сочувствия отозвалась я. – Одна на три деревни. Фельдшерица приезжает к нам раз в три дня. И сейчас, как раз не ее день.

Бизнесмен тихо застонал и начал сползать со стула.

- Но если вы перестанете стенать, и жаловаться на «эту ужасную страну», а дадите мне сосредоточиться, то я найду подходящие травы среди бабушкиных запасов и сварю вам целебный отвар.

- Из чего – из мухоморов и белены? – ядовито осведомился болящий.

Я грохнула полено об пол.

- Не хотите лечиться народными средствами – не надо! Звоните в «Скорую», ждите полдня, и поезжайте в старейшую инфекционную больницу района. Там вас будет ждать ОЧЕНЬ не забываемая встреча с местными тараканами, неисчерпаемой любезностью медицинского персонала, а главное, полное отсутствие, каких бы то ни было лекарств. Не нравится и такой вариант? Тогда я вообще не понимаю, зачем вы мучаетесь? Вызовите такси до города, посетите любую частную клинику. Накопленные денежные средства у вас пока еще не конфисковали.

- Практически конфисковали - печально отозвался Леонид. – Банковская карта заблокирована, счета, соответственно – заморожены. Все, что у меня есть – немного наличных в портмоне.

- Немного – это сколько? Пара сотен тысяч? – очень хотелось съязвить мне, но я снова сдержалась.

И молча помогла жертве вокзальной кулинарии, перебраться в комнату на кровать. После чего принялась трясти бабушкины ухоронки, и заглядывать во все коробочки. Итогом поисков стал настой из дубовой коры с добавлением порошка гриба чаги. Увидев густо черное варево, несчастный бизнесмен еще больше позеленел, но все же осмелился сделать глоток. Потом еще один. И, почти не морщась, выдул целую чашку.

- Теперь полежите спокойно, пока не подействует лекарство - посоветовала я. – Если что – зовите, я буду рядом.

Он устало кивнул. И неожиданно произнес задумчивым, почти приятным тоном:

- Опять вспомнилось, как мама меня, маленького, чем-то похожим отпаивала, когда я, по дурости зеленых яблок нажирался. Извините, если говорил что-то не то, Полина Сергеевна. Посплю, пожалуй, еще. Вдруг снова детство золотое приснится?

Неудачливый бизнесмен спал, как младенец, а меня теперь беспокоил режим его питания. Следовало бы накормить жертву вокзальной кулинарии какой-нибудь легкой кашей. Это и питательно, и для его многострадального желудка вполне безопасно. Правда, запас круп в нашем доме был почти на исходе, поскольку, обладающие здоровым детским аппетитом Генка с Никой, активно налегали именно на манку и старую добрую овсянку с вареньем. Масленка тоже была пуста, а, значит, следовало навестить родное сельпо. Вот только наличных у меня было: раз-два и обчелся. А шарить по карманам спящего Леонида мне не позволяло воспитание. Даже, если оные тугрики должны были пойти исключительно на поддержание его здоровья. Слегка поразмыслив, я решила купить крупу, масло и кое-что еще в долг. А потом отправить бизнесмена рассчитываться с продавщицей. После того, как он полностью придет в себя, разумеется. Похвалив себя за находчивость, я тихонько поручила спящего гостя заботам Эмика. Тот понимающе кивнул, обратился пушистым котом, и прилег на коврик возле кровати больного.

- Опасаюсь, правда, что пошатнется психика олигарха нашего - шепотом хихикнул дворовый. - Если он проснется, тебя, хозяйка, позовет, а отвечу ему я – человеческим голосом. Так что ты уж поскорее возвращайся!

Я выбежала из дома. Но до злосчастного сельпо так и не добралась. Буквально в десятке метров от заветной двери в меня врезался щуплый, растрепанный и отчего-то перепуганный механизатор.

- Не ходи туда, соседушка! Ой, не ходи! – голосил он, размахивая руками, как мельница. – Там нынче смертоубийство свершилось, а может и не одно!

Я слегка растерялась. Мужичок был, конечно, изрядно поддатый, но при этом трясся и цеплялся за меня вполне натурально.

- Да вы можете мне объяснить, что такого уж страшного в нашем лабазе стряслось?! – воскликнула я, старательно отдирая от своей куртки его дрожащие лапы.

Мужичонка кивнул, икнул и, нервно дергаясь, поведал мне следующее. Несколько минут назад он вошел в магазин. И первое, что увидел – это густые, темно-алые брызги, запятнавшие пол стены и прилавок. Продавщица, усердно елозила по прилавку мокрой тряпкой такого же зловещего цвета. Но не это напугало бедного механизатора, а ее разговор с ночным сторожем. Ражий детина в тулупе сжимал в руке топор и глухо бубнил:

- Так что, хозяйка, двоих я для тебя уже порешил. Теперь скажи, что мне с третьим делать?

Механизатор хотел развернуться и выбежать, но ослабел от страха и бессильно привалился к косяку.

- Вот и славно, что порешил, - сверкнув золотыми зубами, проворковала труженица прилавка.

- Ну, а третьего можешь себе забрать в награду за труды. И делай с ним, что хошь!

Тут оба они обернулись и впились взглядами прямо в механизатора.

- А вот и третий! – радостно воскликнул грузчик.

Знаток шестеренок и карданов не выдержал! И, бессвязно что-то завопив, кинулся прочь из проклятой лавки. Едва не сбив кого-то по дороге, и даже не разглядев – кого именно. Так он и мчался по сугробам, пока не наткнулся на меня.

- Ментов вызывать надо - истерически бормотал свидетель загадочного «преступления». – Да тока пока они доедут, энти ж маньяки усю деревню под нож пустят! Что ж делать, соседушка, что делать?

В принципе, все эти ужасы могли быть последствиями, наконец-то посетившей заядлого выпивоху «белочки». Но я решила перестраховаться. Велела запуганному механизатору спрятаться дома и молчать об увиденном. А сама вернулась и отправила Эмика на разведку. Ждать мне пришлось совсем недолго. Дворовый вернулся в свином образе. Видимо, так ему было легче истерически хихикать, то есть, хрюкать самым радостным и оглушительным образом.

- И что ты там увидел, мой отважный разведчик? – с искренним любопытством поинтересовалась я.

Эмик, не переставая подхрюкивать, сообщил:

- Да там продавщица утром с полки на пол пять бутылок кетчупа разом грохнула. Вот потому у сельпо и вид такой был, словно там мафиози прирезали. Но не успела она прибраться, как притащился грузчик, которого она вчера наняла, чтоб пару кроликов, ею разводимых, в расход пустить. К ней родня из города приезжает, вот и решила тетка побаловать горожан свежей крольчатинкой. А оплату грузчику предложила натурой – то есть, третьего ушастого себе забрать. Именно об этом они и договаривались, когда в сельпо «свидетель преступления» ввалился, шатаясь, как карданный вал от трактора «Беларусь».

- А почему ж они его «третьим» обозвали? – изумилась я. – Довели ведь мужика чуть ли не до икоты!

- Да они не механизатора вовсе имели в виду! - опять истошно захрюкал дворовый. – За его спиной муженек продавщицы стоял. И держал в руках третьего кролика, грузчику обещанного.

- А-а, так вот кого наш бедолага чуть с ног не сбил - поняла я. – Надеюсь, кролик не помер от разрыва сердца? Впрочем, кому какая разница! Главное, что дорога к крупам и маслу теперь открыта. Побегу затариваться, пока очередной «алконавт» еще каких-нибудь экстремистов в родном лабазе не разглядел!

Когда лечебная каша была сварена, я позвала многострадального бизнесмена к столу. Был он уже не такой зеленый, но все равно довольно бледный. Хотя на скудный обед приналег с большим аппетитом. И даже вполне вежливо поблагодарил меня за него. А потом все равно начал бубнить и жаловаться на несправедливую судьбу.

- Проклятая жизнь! За что мне все это, спрашивается? Богом клянусь, я работал честно! Ни разу не обманул заказчика, не подставил партнера. Вот и расплатился в итоге за свою честность по полной программе. Даже в родной дом попасть не могу! Торчу в этой дыре, как бомж какой-нибудь. А дальше – что? Тюремные нары?! И позор на всю страну! Хозяин известной строительной фирмы проворовался – я прямо вижу заголовки поганых газет и статей в интернете.

Мне надоели его стенания, и я попыталась, как могла, успокоить Леонида.

- Ну, не надо так уж убиваться. В конце концов, у вас, наверняка, знакомые юристы имеются. Наймете себе солидного адвоката, убедите суд в том, что вас подставили коллеги – и выиграете процесс.

Но жертва экономических махинаций не успокоился, а разозлился еще больше.

- Молчите уж! – заорал он мне прямо в лицо. – Что вы вообще понимаете в бизнесе?! Просидели всю жизнь в деревне, как тургеневская барышня. А жизнь, между прочим, отличается от ваших дурацких книжек! Там и последнее отнять могут, и в спину ударить, мило улыбаясь, и шантажировать, и подстрелить из-за угла. Разуйте глаза, бывшая гувернантка! Чему вы только моих детей учили, раз ничего о реальном мире не знаете? Какие, к чертям, адвокаты?! Если мои счета заморожены, и я на сей момент – нищий!

Кого я могу нанять защищать мои интересы? Какого-нибудь придурка с первого курса юрфака? Черт подери, горбатиться столько лет в проклятой строительной фирме! Не спать ночами, переживать финансовые кризисы, сколачивать крепкую команду помощников, бросаться в рисковые финансовые операции… Чтобы в какой-то поганый день вся моя жизнь пошла прахом! И разве я для себя старался? Все – для семьи, для моих детей. Я же об их будущем заботился. Чтоб они ни в чем не нуждались, жили, как НОРМАЛЬНЫЕ люди. А не как нищеброды и не как быдлота, вашу Слободу населяющая. Хватит меня утешать! Я не маленький, на дурацкие сказочки не ведусь. Наслушался их уже от бывших партнеров…

Честно говоря, меня эта речь изрядно взбесила. И не только потому, что папаша Ники и Генки, ничтоже сумняшеся, причислил и меня к «нищебродам и быдлоте». У меня просто крышу снесло, когда Леонид начал вопить про своих детей. Но я диким усилием воли сдержала негодование и ответила ему негромко и жестко:

- А ЧТО вы вообще знаете о собственных детях, господин бизнесмен? Генрихе и Николь – вашем сыне и дочери?

Он на мгновение замолчал и посмотрел на меня недоуменно.

- Странный вопрос… Как я могу чего-то не знать о родных детях?

- Хорошо…

Я по-прежнему говорила тихо и максимально спокойно. Но под этим видимым спокойствием, как под тонким слоем пепла, бурлила и клокотала бешеная лава гнева.

- Сформулирую свой вопрос иначе. Ответьте, пожалуйста, Леонид Аркадьевич, какие любимые игры скачаны у Генки на планшет? Какая из фей Винкс особенно нравится Нике? Какого супергероя рисует на полях тетрадок ваш сын? Какое лакомство предпочитает на десерт ваша дочь? Кем мечтает стать Генка, когда вырастет? А Ника? И главное – почему они не хотели заниматься английским языком с новой гувернанткой? Выбранной, на минуточку, не вами, родным отцом, а присланной в дом частным агентством по заказу вашей свекрови!

ГЛАВА 34. Лоскутки сожалений и тесёмки обид разложу на столе колебаний…

Леонид, по-прежнему ничего не понимая, устало потер лоб.

- Чушь какая-то! Игры, феи, герои, тетрадки… О ЧЕМ вы вообще меня спрашиваете? Почему я должен все это знать? А английским Генка и Никой не хотели заниматься, потому, что они, как любые другие дети, лентяи и раздолбаи!

- Это вам свекровь так сказала? – сжав кулаки, чтобы не треснуть его в сердцах, процедила я.

- Ну, да. Мать моей бывшей жены нашла для внуков отличного специалиста, знатока педагогики…

- Которая поминутно оскорбляла ребят, грозилась побоями, а вместо обучения детей занималась личной жизнью в соцсетях, зависая на вашем, между прочим, компьютере!

- Это вам Генка с Никой растрепали? Да врут они все, слушайте их больше.

- О, да! По-вашему, дети умеют только врать. Они ведь хуже, чем домашние собачки, они хнычут, вредничают и все портят. Им недоступны такие сложные чувства, как грусть, одиночество, тревога, любопытство, радость, счастье жить! Чего там! Ведь дети – это еще не люди. Так, что ли? И обращаться с ними нужно, как домашними питомцами. Вовремя кормить да проверять – не заболели ли? Ах, да! Еще время от времени, подбрасывать родственнице сотню-другую баксов на их, так называемое, воспитание, которое вы поручили чужим и равнодушным людям!

Я выдохнула и сердито посмотрела на Леонида. К концу своей речи я, все-таки, не выдержала и почти сорвалась на крик. А напрасно! Этого знатока экономики и финансов можно в чем-то убедить, только ведя беседу твердо и уверенно. Нищебродкой он и так меня считает. Не хватало еще, чтобы за истеричку принял!

Леонид опять недоуменно заморгал.

- Если вы по какой-то причине считаете меня плохим отцом…

- А вы полагаете, что это не так? Подумайте сами! Вы НИЧЕГО не знаете о своих детях. Об их маленьких радостях и тайных страхах! Об их мечтах и тревогах! Черт побери, вы даже не знаете, что они любят есть на завтрак! Вас никогда не интересовали их школьные оценки, да-да, Ника мне и об этом рассказала! Скажите, вы хоть раз играли с ними вместе? Гуляли в парке, катались на каруселях, запускали змея? Молчите, я еще не договорила! Хотите сказать, что все это должна была делать я? Или любая другая тетка, нанятая за деньги? В таком случае, поздравляю вас, господин бизнесмен! Никакой вы не отец! Вы – обыкновенный спонсор, который снабжает своих отпрысков деньгами, а на деле – пытается от них откупиться. Чтобы не тратить свое драгоценное внимание на каких-то там спиногрызов!

Я замолчала, а потом тихо произнесла.

- Да поймите же вы, наконец! Все, что нужно детям – это любовь. Любовь и внимание родного человека. А не деньги, не гаджеты последней модели, не поездки в Куршавель. Хотя все это тоже нужно ребятам. Но не стоит ни гроша без любви и родительской ласки.

На этом мои умные мысли кончились. Я устало отвернулась и собралась уйти из комнаты. Но Леонид остановил меня.

- А теперь я скажу. Ладно, допустим, я – никудышный отец, а вы – святая мать Тереза, окружившая Генку с Никой теплом и заботой. Допустим! Но кто-нибудь когда-нибудь спросил МЕНЯ, а была ли в МОЕЙ семье родительская любовь? Нет – отвечу я вам! Отец отдал меня на воспитание дальней родне, а те – сбагрили меня в частный интернат. Я, можно сказать, сирота при живых родителях. И – ничего страшного, как видите. Вырос, выучился, хорошо устроился в жизни. Да, сейчас у меня большие проблемы. Но было время, когда я ни в чем себе не отказывал. Правда, и работал, как каторжный.

- И вы хотите своим детям такого же «счастья»? – горько спросила я. – Насчет вашего сиротства – у меня другие сведения. Впрочем, не буду их оглашать. Ваши сложные отношения с отцом – исключительно ваше и Аркадия Ивановича дело.

Я отвернулась и начала убирать посуду со стола. Леонид хмуро посопел за моей спиной.

- Сколько я вам должен за питание и проживание? – буркнул он.

Я резко выпрямилась.

- Не все измеряется деньгами, Леонид Аркадиевич. Я помогла вам в трудный час просто по доброте душевной. Знакомо вам такое выражение или нет? Ну, и еще потому, что вы – отец Гены с Никой. Как-то нехорошо бросать в беде родителя своих воспитанников. А вот с продавщицей из сельпо расплатиться можно и даже нужно. Это ведь она любезно предоставила мне в долг и крупу, и масло, и сахар. Кстати, как ваш желудок? Больше не беспокоит?

Леонид пробурчал нечто невразумительное, схватил с вешалки пальто и покопался в карманах. Выудил портмоне, заглянул в него и выскочил наружу, хлопнув дверью.

- Ну, будем надеяться, что дорогу до магазина незадачливый папаша сам найдет - рассудила я. – И его взор, утомленный созерцанием красот Швейцарии, не шокируют румяные физиономии поселян и макияж хозяйки торгового заведения.

Покончив с посудой, я мрачно хмыкнула и рухнула на стул. Как-то сразу навалилась непрошеная грусть и куча мрачных мыслей.

- Ну, вот сказала я папаше блудному, все, что думаю о нем и его родительских обязанностях. И что в итоге? Все равно ничего не понял и только разозлился на меня.

Появившийся из ниоткуда Эмик в образе большого кота лег у моих ног, утешающе потерся мохнатой головой.

- Такие, как этот Ленчик – неисправимы - констатировал он. – Будут винить в собственном паскудстве ближайшую родню, психологические травмы детства, капризы погоды и злобных конкурентов. Но никогда не взглянут в глубину своей темной души и не ужаснутся ей.

- А ведь когда он начал вспоминать свое детство в лесничестве, я почти поверила, что в его сердце еще есть что-то светлое - вздохнула я, гладя дворового между ушей. – Эммануил Георгиевич, скажи, почему так происходит? Растет мальчик, самый обычный. В меру послушный, в меру шаловливый. Иногда дерется, иногда трусит. Играет с приятелями, учится, получает двойки. Читает хорошие книги и смотрит хорошие фильмы. И, вроде, ничего в его жизни не предсказывает, что из него вырастет такой вот…деловой человек. Бездушное бревно, иными словами! У которого вместо мозгов – калькулятор, а вместо души – кошелек с баксами. Когда же происходит перерождение? Когда, ответь мне, наступает эта чертова «точка невозврата», и прежний мальчик исчезает навсегда?

- Ты МЕНЯ об этом спрашиваешь? – изумился Эмик. – Я, вообще-то, человеком никогда не был. Поэтому не знаю, когда там у вас характер безнадежно портится. Но могу предположить, что после какого-то большого горя, из которого тебе никто не помог выбраться.

- Что ж, может, и так, - кивнула я. – Ах, если б повернуть время вспять и избежать подобных бед!

И тут произошло нечто неожиданное. Перед моими глазами будто замерцали какие-то искры, а стены дома растаяли в светящемся тумане. И что-то холодное обожгло пальцы. Я вздрогнула, обнаружив, что держу бабушкину иголку. Она опять сверкала, как маленькая молния, а с тянущейся за ней нитки сыпались искры, как от электрического провода.

- Кажется, я не лазила в шкатулку и не доставала это чудо - пронеслось у меня в сознании. – Впрочем, бабкино наследство само выбирает, когда ему проявлять силу. Но ЧТО К ЧЕМУ я должна пришить сейчас?!

И в голове отчетливо прозвучал мой собственный голос: «Душу, пополам разорванную, может сшить старинная игла…»

- Это невозможно! – слабо возмутился трезвый рассудок.

Но руки уже сами делали свое дело. Передо мной прямо из воздуха материализовался клочок ткани. Потом еще один, и еще. Синий, черный и ярко-алый. Что означали эти цвета? Пока я этого не знала, но усердно работала иглой. И золотые стежки блестящей дорожкой ложились на поверхность странных лоскутов. Кусочки ткани были маленькими, а нитка – короткой. Но мне казалось, что шью я бесконечно долго – несколько часов или даже полдня. А в сознании все время всплывало то мрачное лицо Леонида, то звонкие голоса Генки и Ники, то образ их деда.

- Как связать Прошлое, Настоящее и Будущее? – стучало у меня в мозгу. – Как оживить засохшую, словно цветок, душу?

Мне еще никогда не было так трудно. Нитка порой запутывалась, словно ее дергала и закручивала чья-то недобрая рука. Откуда-то я прекрасно знала, что резать нить нельзя. И поэтому терпеливо развязывала все узлы, больно обжигая пальцы о сыплющиеся искры. Иголка не желала втыкаться в ткань и несколько раз больно вонзалась мне в палец. Кровь капала на ткань и мгновенно впитывалась. А волшебное шитье от этого начинало сиять еще сильнее. У меня устали и отяжелели руки, ломило спину, от напряжения болели глаза. Но я продолжала сражаться с непослушным шитьем. Тайным образом понимая, что от того, каким оно выйдет, зависит счастье Ники и Генки, и их деда, и даже отца, да и мое – тоже.

Отчаянным усилием я воткнула иголку в ткань последний раз. Опять уколола палец, и капелька крови засверкала, как рубин. И вдруг все закончилось! Я сидела на стуле, в изнеможении привалившись к стене. По спине бежали струйки пота, и болела она так, будто я в одиночку разобрала целый дровяной сарай. Волшебная иголка исчезла без следа. Но зато на моих коленях лежала не просто полоска ткани из сшитых вместе лоскутов, а целая дорожка. Яркая, блестящая, сверкающая причудливым золотым узором.

- Ну и ну, неужели это Я такое сотворила?

Я растерянно повертела эту красоту в руках.

- А еще ругала саму себя, что ничего не смыслю в хэндмейде! Да такое произведение народного промысла и в музей отдать не стыдно. Но жалко! Сколько сил я на него потратила.

Причем даже сама не понимаю, что ж за узоры я тут навертела? Ничего знакомого. Хотя парочка завитков все же напоминает эльфийские руны. Мда-а, колдунья из меня, все-таки, липовая. Что-то делаю, а что – сама не понимаю! Хотя отчетливо помню, КАКОЕ желание загадывала, когда все это творила. Эмик, а Эмик, ты не подскажешь, что за знаки я вышила на этой дорожке?

Но вредный дворовый появился на этот раз в облике козла со страницей недожеванного журнала в зубах. Глянул, скосив глаза, на мое рукоделие и отрицательно покачал головой. После чего продолжил трапезу.

- Даже ты в этой магии не разбираешься! – констатировала я. – Ладно, подождем, пока она начнет действовать в полную силу. Надеюсь, меня вместе с незадачливым папашей не унесет на какой-нибудь необитаемый остров. Леонид Аркадьевич – последний человек, с кем бы я желала остаться наедине. Хоть в реальном мире, хоть в сказочном! Ненадежный он – вот что! И всегда думает только о себе. Стоп! А вдруг именно мое колдовство его каким-то волшебным образом исправит?

Словно в ответ на мои мысли снаружи раздался стук и грохот. Дверь дома громко хлопнула, и в комнату ввалился Леонид. Взлохмаченный, изрядно засыпанный снегом, в расстегнутом пальто и …пьяный в зюзю. В руках он держал ополовиненную бутылку, а по лицу его блуждала дурацкая улыбка.

- А-а, сельская учительница… - протянул он, с трудом сфокусировав взгляд на мне. – Опять м-м-морали читать будешь? Хотя зачем? Я ж пыр…пыр… пр-рипал к истокам, пообщался с пыр.. пыр.. пр-ростым народом.

- Идите спать, Леонид Аркадьевич, - ровным тоном произнесла я. – Простой народ привык пить все, что горит. А вам завтра предстоит нелегкий день, если учесть качество горячительного в нашем лабазе.

Бизнесмен качнулся и ухватился за косяк.

- Опять учить м-меня пытаешься, - погрозил он мне пальцем. – Не хочу учиться! У м-меня детство тр-рудное было, и щаз проблем куча, так шо надо чуток р-расслабиться.

- Подите прочь! – выскочила из меня неожиданно весьма театральная фраза. – Вы пьяны, и мне противно с вами разговаривать!

- Гы-ы - расплылся в пьяной ухмылке мерзкий папаша. – Нищая училка мне указывать будет, шо делать!

Что-то с визгом пронеслось по комнате, и бывший олигарх грохнулся на пол. Это обратившийся здоровенным хряком Эмик ударил его под коленки. Встал над моим обидчиком, как дикий вепрь над поверженным охотником, и свирепо прохрюкал:

- Хозяйка, а, может, мне его в сарай затащить и там запереть до утра? Чтоб мозги проспиртованные прочистились и думать начали. Хотя этот процесс твоему поганому гостю явно неизвестен. Или попросту в сугробе за околицей эту тушку прикопать? Все равно он никому к чертям не сдался, кроме ментов и судейских.

Бизнесмен округлил глаза и выронил бутылку, трезвея на глазах. На его лице отразился нешуточный ужас.

- Пощади его, Эммануил Георгиевич, - усмехнулась я. – Ради Гены с Никой и их дедушки. Все-таки, мой незваный гость – их близкий родственник. Вдруг ребята, каким-то чудом, захотят повидать непутевого папашу?

Я, нисколько не таясь, беседовала с дворовым на глазах Леонида. Понимая, что наутро он все равно ничего не вспомнит. А что вспомнит - спишет на алкогольный бред. Эмик недовольно хрюкнул. Ухватил бизнесмена крепкими зубами за воротник и, невнятно ругаясь, потащил в сени.

- Там он тоже замерзнет! – крикнула я. – Бросай гостя негодного на пол возле печки – тут хоть тепло. И сам иди отдыхать – поздно уже.

Дворовый повиновался, а полностью деморализованный Леонид сопротивления не оказывал. И почти сразу же захрапел, как только Эмик выпустил его многострадальный воротник. А я пошла к себе. В спальне было изрядно прохладно, поэтому мне пришлось набросать на постель все подряд, включая бабушкин пуховый платок и мое старое пальто. Соорудив себе что-то вроде берлоги, я немного расслабилась и даже пару раз всхлипнула. Не Леонида, разумеется, пожалев, а себя, ну и детей заодно. Не-ет, видно на дураков и подлецов никакая магия не действует! Хоть иголкой маши, хоть волшебной палочкой – они все равно хамят в лицо тому, у кого только что просили помощи.

- Чертова наследственность! – пробурчала я, высовывая нос из берлоги, и вдыхая свежий холодный воздух. – Не приведи Мироздание, папашкин характер у Генки или Ники со временем проявится. Хотя Ленечка, поди, и в детстве таким же гадким был… И как только Аркадий с ним справлялся?!

На этой невеселой фразе я, кажется, уснула. И выпала из реальности, не подозревая, КАКИЕ невероятные испытания выпадут на долю моего незваного гостя в эту ночь.

ГЛАВА 35. Небо лежит у меня в кармане. Кто самый смелый? Иди, достань!

Прогоревший бизнесмен Леонид Аркадьевич спал в эту ночь очень плохо. И причиной тому была вовсе не паленая водка из сельпо и даже не истошный вой вьюги, разыгравшейся за окнами. Что странное мерещилось ему. Какие-то смутные, полузнакомые голоса и шепоты, доносящиеся то ли из темного пространства деревенского дома, то ли из его собственной головы. Леонид поминутно вздрагивал и озирался. Потом снова ложился на жесткий пол, натягивал на голову пальто и закрывал глаза. Вот он попытался уснуть в сотый раз. И снова вздрогнул от тихого голоса над ухом и легкого прикосновения невидимой руки. Кто-то позвал его негромко и ласково:

- Леня! Ленечка, пора вставать!

И изумленный Леонид понял, что слышит голос своей давно забытой матушки. Вместе с ним перед глазами встала картинка. Невероятно яркая и четкая, словно распахнутое в далекое Прошлое окно. Он лежит в кровати. Маленький, худой, с растрепанными светлыми волосами и исцарапанными коленками. Мама зовет его снова, но Леня хитро улыбается и закрывает глаза. Вот матушка входит в комнату, смеясь, отдергивает одеяло, щекочет сына, ласково треплет его по волосам. Леня уворачивается, потом тоже смеется и обнимает мать за шею…

Леонид Аркадьевич вздрогнул. Удар ветра в заиндевевшее стекло прервал добрый сон. Или это был не сон? Бизнесмен мог поклясться, что несколько секунд после пробуждения чувствовал теплую руку матушки на своей щеке. Он невольно поднес руку к лицу. Наткнулся на жесткую щетину и вздохнул. Что-то смутное, давно забытое заставило его сердце забиться сильнее. Но Леонид не успел понять – ЧТО это?

Новый сон навалился на него, спутав все мысли и чувства. В этом сне он стоял за забором старого деревянного дома и горько плакал. Где-то высоко над головой равнодушно шумели корабельные сосны. Пахло разогретой смолой, среди желтых иголок деловито копошились муравьи. Мальчик вытер нос, поднял голову и посмотрел на отца. Аркадий Иванович, молодой, плечистый, но уже с проседью в густой бороде смотрел на сына строго и укоризненно. Но в глубине глаз пряталась робкая виноватинка. Леня тихо произнес:

- Папа, можно я не поеду в город? Я хочу здесь остаться. С тобой!

Отец покачал головой.

- Со мной никак нельзя, Ленечка. Ты же учиться должен. Тебе через неделю в первый класс поступать. А где в нашем лесу школа?

- В деревне школа есть - упрямо буркнул мальчик. – Папа, не бросай меня, пожалуйста!

Аркадий Иванович вздохнул:

- Да кто ж тебя бросает, горе ты мое? Я ж тебя не к чужим людям отправляю, а к дедушке и бабушке. Поживешь с ними, пойдешь в школу, встретишь много друзей. А я тебя навещать буду. И на каникулы в наше лесничество забирать. А в сельскую школу я тебя отправить никак не могу. Там и первоклассники, и пятиклассники в одной комнате сидят, а учитель между ними разрывается. Что это за учеба?! Ты и так целый год пропустил, пока мама болела. Нет, сынок, учиться ты будешь в городе, как полагается.

Леня хмуро вытер нос тыльной стороной ладони. Пробурчал, не поднимая глаз.

- Ты от меня избавиться хочешь, да? Потому что решил на чужой тетке жениться, раз мамы не стало?!

Аркадий вздрогнул, как от удара. Дернул рукой, едва не влепив сыну подзатыльник. Но сдержался и только почесал в затылке, озадаченно крякнув.

- Ты откуда такой ерунды набрался? – сурово спросил он. – Я маму любил, и всегда буду любить, понял? Никакая другая женщина мне не нужна!

Потом грустно улыбнулся и обнял сына.

- Леня, ты пойми, я же только о тебе забочусь. Хочу, чтобы ты человеком настоящим вырос, образование хорошее получил. А не торчал здесь в лесу, как я в твои годы. Ну, не реви, ты же парень, а не девчонка-плакса. Выше нос! Обещаю, что через пару дней навещу тебя в столице. Честное слово! Вместе пойдем в магазин – портфель тебе покупать.

Леня поднял глаза и робко улыбнулся.

- Ты, правда, ко мне приедешь?

- Да что я – дурак, что ли, родного сына обманывать? Я еще и первого сентября примчусь – тебя в школу провожать.

Отец обнял сына. Возле забора с визгом затормозила красная машина. Из нее выглянула накрашенная молодящаяся тетка, прислушалась к разговору и недовольно крикнула:

- Аркадий Иванович, хватит попусту болтать! Мне еще в салон красоты заехать надо – я опаздываю!

Она выскочила, схватила мальчику за руку и бесцеремонно оторвала его от отца.

- Леонид, едем домой! Вытри слезы – на кого ты похож?! Отряхни брюки, ты испачкаешь новые чехлы на сиденьях! Да, и еще! Вам, папаша, совершенно незачем приезжать к сыну перед учебным годом. Незачем травмировать мальчику психику – он и так уже нервный растет. А все что нужно для первого класса, мы с супругом купим ему сами.

С этими словами она потащила Леню в машину. Он отчаянно сопротивлялся, цепляясь ногами за древесные корни. В какой-то момент даже вырвался, бросился назад к отцу. Аркадий крепко обнял его. А потом все же развернул в сторону бабки и слегка подтолкнул в спину…

Бизнесмен медленно открыл глаза. И почувствовал на небритых щеках соленую влагу. Машинально поднял руку – вытереть непрошеные слезы. И вздрогнул, увидев застрявшую на рукаве порыжевшую сосновую иголку.

- Что происходит? – почти испуганно подумал он. – Если я схожу с ума, то бред как-то очень уж реалистичен. А если это просто дурацкий сон, то с чего мне вдруг начало сниться, сто лет как забытое детство?! А ведь я действительно ревел, как корова, в тот злосчастный день. Городские бабка с дедом меня невзлюбили! И с первого сентября отправили в закрытый частный интернат. Где меня почти никто не навещал. Отцу было трудно каждый раз выбираться из своего лесничества, а мамина родня про меня и вовсе забыла. Черт, что за ночь идиотских воспоминаний?! Утром вызову на последние деньги такси и рвану из этой кошмарной деревни куда подальше! Можно даже к ментам в лапы – все равно ареста мне не избежать.

Леонид вдруг почувствовал прилив сил и попытался, было, подняться. Но голова отчаянно закружилась, и он со стоном опустился на пол. Темная комната поехала перед глазами, а потом у ног бывшего бизнесмена вспыхнуло что-то вроде светящейся дорожки. И неведомая сила повлекла его по ней куда-то вперед. В глаза ударил яркий свет. Леонид растерянно огляделся и увидел полузабытый двор частного интерната. Точнее, дальнюю его часть, отгороженную от спортплощадки рядами подстриженных кустов и невысоких деревьев.

- Какого черта?! Что я здесь делаю? – пронеслось у него в голове.

Он растерянно сделал шаг, ощущая небывалую легкость во всем теле. Опустил взгляд, посмотрел на свои руки, на ноги … и чуть не заорал от ужаса! Все еще не веря своим глазам, вгляделся в свое отражение на поверхности лужи. На него смотрел тощий, коротко стриженый подросток в нелепом взрослом костюме с пиджаком и галстуком. Худая длинноватая шея торчала белого ворота рубашки. Лацкан пиджака украшал значок с гербом учебного заведения.

- Не-ет - задергался на месте Леонид. – Снова – в детство? Опять весь этот ужас?! Я НЕ ХОЧУ!!!

Он внезапно вспомнил и этот день, в действительности случившийся больше двадцати лет назад, и то, почему он тогда оказался на заднем дворе. Витька Борисов по прозвищу Бумер, негласный авторитет в седьмом «А», вместе с компанией своих «шестерок» любил развлекаться тем, что всячески травил и доводил «дрыща» и «сына нищеброда». Позорную кличку «Пенек» он приклеил к Лене именно тогда, когда мальчишка случайно ляпнул, что его отец работает в лесничестве. Сегодня оскорбления и подначки были особенно мерзкими. И доведенный до ручки Леонид при всех одноклассниках крикнул, что «забивает» Бумеру «стрелку». Обычно это означало честную драку – один на один. Но заброшенный из Будущего в свое ужасное Прошлое Леня отлично помнил, что кодла Бумера набросилась на него вся и сразу. И жестоко поколотила. Но администрация учебного заведения замяла инцидент, поскольку обидчик Лени был сыном спонсора интерната.

- БЕЖАТЬ!!! – сверкнула в голове бывшего бизнесмена одна единственная мысль.

Он развернулся и услышал за спиной тихий гадкий смех.

- Ну, че Пенек, зассал?

Тогда он развернулся и обреченно, на подгибающихся ногах пошел туда, где за ровно подстриженными ветками виднелись ухмыляющиеся рожи ненавистных одноклассников. Леонид шел медленно, опустив голову, словно приближался к плахе. Бумер криво ощерился:

- Гы, Ленчик, а ты совсем дебил. Такой же, наверно, как твой деревенский папаша. Эй, пацаны, настругайте мне из этого Пенька щепочек!

Свора малолетних бандитов, свистя и улюлюкая, накинулась на него. Леня слепо махнул рукой, пытаясь отбиться и достать хоть одного. И услышал громкий отчаянный крик:

- Наших бьют! Ленька, держись!

Что-то пошло не так. Иначе, чем было двадцать лет назад. Потому что из другого куста, как комета, выскочил маленький растрепанный пацаненок, размахивая длинным, больше него дрыном. Он налетел на первого хулигана и ловко огрел его по спине. Увернулся от кулака другого и треснул его пониже колена. А потом палка разломилась, и мальчишку повалили на асфальт. Бумер ленивой походкой приблизился к дерущимся.

- Это че тут за драный Бэтмен выискался? Пацаны, врежьте ему тоже за компанию.

Кто-то грубо рванул защитника Лени с земли. Дернул его за волосы, заставив поднять голову. И одеревеневший Леонид увидел красное от гнева, исцарапанное лицо … собственного сына.

- Генка!.. Откуда он здесь? Это глюк… я схожу с ума…

- Да врежьте уже этим ублюдкам! – теряя терпение, крикнул Бумер.

И сам занес кулак над головой Генки. Что-то щелкнуло в сознании Леонида.

С силой и яростью, изумившей его самого, он отодрал вцепившиеся в него руки одноклассников. Заорал что-то страшное и матерное, не слыша собственного голоса. И рванулся к Бумеру, отшвырнув в сторону вставшего на пути малолетнего бандита. Оттолкнул его от Генки, уронил на асфальт, неумело замолотил кулаками. Свет перед глазами на мгновение погас, сознание словно бы накрыла темная пелена. Сквозь которую смутно были слышны крики, а боль от ответных ударов почти не ощущалась. Очнулся Леня от того, что кто-то с силой тряс его за плечи. С расквашенного носа капала на асфальт кровь, подлые одноклассники робко жались к кустам. А рядом стояли директор и завуч, грозя пальцами и что-то гневно вещая. Генка поднялся с земли, потер наливающийся синевой фингал, дохромал до Лени и встал рядом с ним плечом к плечу.

- А что вы орете? – спокойно и бесстрашно спросил он. – Разобрались бы сначала. Эти придурки первыми на нас набросились всей сворой.

- Тебя не спросили! – раздраженно буркнул директор. – Тоже мне – адвокат нашелся! Быстро все – ко мне в кабинет, будете писать объяснительную.

- Может, сначала в медпункт? – проявила каплю жалости завуч.

Директор недовольно скривился.

- Ладно, но потом все равно – ко мне. А вам, малолетние преступники, - он повернулся к Генке и Лене, - светит Детская комната милиции! Избить сына спонсора нашего интерната! Отличника, медалиста и гордость класса! Не знаю уж, как ваши родители будут разруливать этот инцидент.

Продолжая сердито бурчать, директор повернулся и пошел прочь. Генка придвинулся к Леониду ближе и незаметно пожал ему руку.

- Ты не бойся - шепнул он ему. – Даже если ментов вызовут, я все равно скажу, что они – первые начали. Я теперь тебя всегда защищать буду!

- Спасибо - еле слышно произнес Леня. – И я тебя – тоже.

Школьный двор, сердитое лицо завуча, перекошенные физиономии одноклассников вдруг поплыли перед его глазами, затуманились и исчезли.

Леонид Аркадьевич вздрогнул и понял, что лежит на полу возле печки, а кругом – глухая ночь. Но ладонь его, казалось, еще хранила ощущение пожатия маленькой руки. И почему-то очень болела голова, словно по ней действительно не один раз заехали кулаком.

- А этот сон – к чему был? – устало спросил сам себя бизнесмен, не ожидая ответа. – Говорят, что у приговоренного к казни вся жизнь, начиная с детства, перед глазами проносится. Но мне ведь высшая мера не грозит. Так, разве что конфискацией отделаюсь…

Но вслед за этой трезвой и взрослой мыслью краем сознания скользнула другая. О том, что если бы двадцать лет назад в проклятом интернате у него нашелся хотя бы один верный друг, возможно, вся его школьная жизнь сложилась бы иначе.

- Мне ведь пришлось стать одним из приспешников поганого Бумера - подумал Леонид, вертясь с боку на бок. – Иначе, я б там не выжил. И я научился раболепно хихикать в ответ на идиотские шуточки «босса» и издеваться над теми, кто слабее. Черт, да такова наша жизнь! Выживает сильнейший!

И тут же в ушах прозвучал тихий голос Полины:

- А для своих детей вы бы хотели такой жизни?

- Спать я хочу! – мысленно взмолился Леонид. – Проклятье, видно, водка в сельпо была-таки паленой. Полночи прошло, а меня все глючит!

Он снова завернулся в пальто и попытался отключиться от реальности.

ГЛАВА 36. А у страха, известно, глаза велики, а у страха – наветы, грызня да клыки…

Но как только это ему удалось, опять начало твориться нечто непотребное!

Леонид Аркадьевич увидел себя стоящим в просторном большом зале, полном народа. Сам он находился за высокой решеткой, отделявшей его от зрителей. По обеим сторонам, которой сверкала погонами вооруженная охрана. Неподалеку от решетки на чем-то вроде подиума стоял покрытый красной скатертью стол. За ним сидели люди в черных мантиях и белых париках.

- Суд идет - ужаснулся про себя бизнесмен. – Значит, меня уже поймали и арестовали? Почему же я этого не помню?

В этот миг судья звонко стукнул деревянным молотком, указал в сторону Леонида и завопил пронзительным, как у циркового клоуна, голосом:

- Итак, мы видим, что улики, представленные следствием, неотвратимо указывают на виновность нашего подсудимого. Но есть одно средство хоть немного смягчить приговор. Одно-единственное! Подсудимый, вы должны вспомнить три добрых и смелых дела, совершенных вами в жизни.

- Три добрых и смелых дела? Да легко! – крикнул в ответ Леонид и осекся.

Коварная память словно бы отключилась. И ни одного мало-мальски стоящего эпизода, как на грех, не всплывало бизнесмену на ум.

- Помнится, когда мне было пять лет, я отдал дворовой собаке свою котлету. Чем не добрый поступок? Хотя, что в нем смелого? И котлета была вся пережаренная… Лучше попытаться вспомнить что-то из школьной жизни. Черт, ничего не вспоминается, кроме бесконечной зубрежки и страха. Страха получить двойку или опять нарваться на шуточки одноклассников.

- Подсудимый весьма озадачен - констатировал судья. – Суд позволяет ему воспользоваться небольшой подсказкой.

Какие-то люди в форме втащили в зал огромный экран. Он тут же зажегся, и изумленный Леонид увидел самого себя на заседании своей фирмы.

- Подсудимый, здесь все ваши зрелые годы - продолжил судья безумный спич. – Внимательно вглядывайтесь в видеоматериал и ищите нужные вам эпизоды!

Но на экране поочередно мелькали одни и те же картинки. То бесконечные однообразные заседания, беседы с деловыми партнерами, подписание договоров. То редкие моменты, когда бывший бизнесмен позволял себе «расслабиться». От чередования кутежей в дорогих ночных клубах, пьянок в фешенебельных ресторанах и весьма откровенных сцен в саунах и салонах «тайского массажа» - Леонида слегка затошнило. Немудрено, ведь он даже не подозревал, КАК он сам смотрелся в такие часы со стороны.

- Вот видео, где я решился на крупную сделку, рискуя частью своего состояния! – воскликнул он, наконец. – Чем не смелый поступок?

- Отклоняется! – немедленно отозвался судья. – Вы заботились только о своем кармане. В этом поступке нет ни грамма доброты.

Наконец, тошнотворный видеоряд кончился. Судья поднялся с места и с силой грохнул молотком.

- Подсудимый не смог оправдать сам себя! Тем самым признав, что его жизнь была чередой заколачивания денег и развлечений. Господа, я выношу приговор! Жизнь нашего подсудимого признается полностью бессмысленной. Именем закона приговариваю его к высшей мере наказания!!!

- Погодите, это неправильно! – завопил Леонид, вскакивая с места. – Где мое последнее слово? Где, наконец, черт побери, мой адвокат?!

- Суд удаляется на совещание. Перерыв! – словно не слыша его, объявил судья.

Удар молотка прозвучал ударом грома. Пространство дрогнуло, затряслось перед глазами Леонида и рассыпалось на куски осколками разноцветной мозаики. Неодолимая сила вновь подхватила его, закружила, как опавший лист, и швырнула куда-то вперед…

Свет, лившийся через сомкнутые веки, был на этот раз теплым, золотисто-зеленым. Бывший бизнесмен тихо охнул и открыл глаза. С изумлением обнаружил себя сидящим за рассохшимся щелястым столом. Вокруг упирались стройными вершинами в синее небо вековые сосны. Ветер негромко шумел в их зеленых макушках. На столе стоял большой старинный самовар, над его трубой курился синий дымок. В чашках стыл крепко заваренный чай. А напротив Леонида сидел на старом табурете и грустно улыбался его отец.

- Ну, здравствуй, сынок, - негромко произнес он. – Сколько мы с тобой не виделись? Я уже и счет времени потерял.

- А-а … как я здесь оказался? – пробормотал «блудный сын.

Аркадий Иванович пожал плечами.

- Видно время пришло – вот мы с тобой и встретились. Жаль только, что при таких печальных обстоятельствах. Ты пей чай, а то остынет. Вот тебе сахар. А меда, увы, нет. Все собираюсь ульи поставить, да что-то пчелы здесь не приживаются.

Леонид машинально отпил из чашки. Чай был душистым, пах какими-то лесными травами.

- Ну, рассказывай, сынок, - все с той же ровной приветливостью продолжил Аркадий. – Как дела у тебя, как твой бизнес?

Сын невольно скривился, резко отодвинул чашку в сторону.

- Сам знаешь – как. Конкуренты совсем задушили, а тут еще и партнеры добить решили. Сейчас под следствием нахожусь, того и гляди на нары загремлю.

Он хмуро посмотрел на отца.

- Зачем ты вообще меня об этом спрашиваешь? Тебя же никогда не интересовали мои дела!

- А это – как взглянуть - не обиделся Аркадий. – Когда ты помоложе был, я пытался с тобою связь наладить. Но никак не мог общий язык найти. Плохо, сынок, когда родные люди друг друга не слышат, да и услышать не хотят.

- Плохо в детстве сбагривать родного сына дальней родне на руки - буркнул Леонид. – А потом удивляться, что он тебя не понимает.

- Моя вина - вздохнул Аркадий. – Но иначе ты бы образование не получил и в бизнес свой не попал. Говорят, за все надо платить…

- Вот именно! – веско ответил его сын, вставая. – А мне предстоит расплачиваться за аферы коллег по фирме. Хотя я о них до сего дня и не подозревал. Слушай, заканчивай, уже эту лирику и лучше скажи мне, как из твоей глуши выбираться? Здесь хоть такси вызвать можно?

Аркадий Иванович посмотрел на Леонида долгим взглядом.

- Такси сюда не доедет - произнес он со странной интонацией.

- Как это – не доедет? – Леонид нервно дернулся и зашарил по карманам, ища мобильник. – Связь не ловит, что ли? Тогда я на шоссе пойду, ты только дорогу укажи.

- И дороги обратной отсюда нет - неожиданно жестко произнес Аркадий. – Э-э да ты, я вижу, не понимаешь, КУДА попал, и не знаешь, ЧТО до этого случилось.

- Не понимаю… - потерянно прошептал бизнесмен.

А потом рявкнул, ударив кулаком по столу:

- Какого черта ты мне загадки загадываешь? Мне домой надо заскочить успеть, документы забрать, если их менты еще не утащили. Потом в фирму заехать…

- Нет у тебя больше фирмы - ровным тоном сказал Аркадий. – И дома тоже нет. Да и тебя самого больше нет. На Земле.

- Как это – нет? – прошептал Леонид, чувствуя, что голова вновь начинает гудеть и кружиться. – А где же я сейчас?

- На том свете - вздохнул Аркадий. – Удивлен, что здесь все не так, как в книжках написано? Ни ангелов, ни чертей, ни райских врат. Ну, как тебе объяснить… В общем, считай, что ты у меня в гостях. Перед Высшим Судом свидания с близкими полагаются. Вот мы с тобой и свиделись.

И сказав все это, он невозмутимо подсыпал в трубу самовара сосновых шишек. Самовар весело загудел, синий дым тугой спиралью взвился над трубой.

- Подожди, подожди, я ничего не понимаю…

Леонид сжал обеими руками отчаянно гудящую голову.

- Почему ты говоришь, что меня нет, если я – тут. Живой, здоровый почти. Даже сердце бьется.

- Так душа-то бессмертна - печально улыбнулся отец. – А теперь взгляни вокруг себя хорошенько. Поймешь, что это – не Земля.

Непутевый сын поднял глаза, покорно повернулся вправо, влево. Только сейчас он заметил, что все вокруг – деревья, трава, даже пожелтевшие сосновые иголки – было окутано легким золотистым сиянием. Леонид посмотрел вдаль и увидел деревянный дом, в котором прошло его раннее детство. Только сейчас каждое бревно в срубе словно бы было вылеплено из этого света. Блеском солнечных лучей сверкали резные наличники, и от этого старый дом походил на сказочный терем.

Возле дома на куче песка дремал, подняв одно ухо кудлатый рыжий щенок. Тот самый, которого отец подарил Лене, когда тому исполнилось шесть лет. А спустя полгода мальчишка не уследил за щенком, тот сорвался с привязи и убежал в лес. Ленька долго плакал, но песик так и не нашелся. И именно эта деталь, как ни что другое, убедила сына в том, что его отец говорит правду. Он со стоном рухнул обратно на табурет, сдавил руками голову. Потом глухо спросил:

- Как это произошло?

- С тобой? – осторожно переспросил Аркадий.

- Да.

- Очень просто. И глупо, сынок, к сожалению. Ночью разыгралась сильная метель. А ты был сильно пьян, и тебе хотелось выпить еще. Ты выбрался из дома Полины и пошел к сельпо. Но потерял в буране дорогу и двинулся в другую сторону, на край деревни и дальше – к лесу. Тебя нашли спустя несколько дней. Точнее, твое тело.

Закаменевший Леонид не пошевелился. Потом поднял на отца измученные глаза. И вдруг вскрикнул, осознав что-то:

- Подожди, а ты-то КАК сюда попал? Ладно, я – по пьяни замерз. Но ЧТО с тобой случилось?!

Аркадий Иванович помолчал мгновение. Потом тихо сказал:

- Это случилось почти сразу, как не стало тебя. Ты же помнишь двор возле твоего дома? Там, за детской площадкой, сразу начинается дорога. Ника кормила приблудного котенка. А меня отвлекла с каким-то вопросом соседка. Я отвернулся от внучки. Где-то гавкнула собака, котенок испугался и рванул с площадки. Прямо под колеса проезжающей машины. Ника кинулась за ним. Я успел отшвырнуть внучку в сторону. А вот сам увернуться не успел.

Повисла долгая тишина. Аркадий Иванович машинально вертел в пальцах смолистую шишку. Леонид молча смотрел в сторону.

- Где сейчас мои…- он неловко кашлянул. – То есть, наши дети?

- В детском доме - тяжело произнес Аркадий.

Леонид вскочил, уронив чашку.

- Как – в детском доме?! При живых-то родственниках??!! У них же мать есть, в конце концов! И бабушка!!!

- А на кой черт им обеим такая обуза? – горько усмехнулся его отец. – Маман, как детишки осиротели, из Швеции своей за ними не вернулась. А бабка как раз личную жизнь в сотый раз устраивала. Нашла, говорят, себе какого-то молодого альфонса. Зачем ей при таком раскладе два внука? Она и засунула их в детдом. Полина пыталась добиться, чтобы Генку и Нику отдали ей. Но у нее ж прав никаких нет, она ребятам даже не родня. Теперь вот навещает их каждую неделю.

- В детдом - машинально повторил Леонид и содрогнулся. – Черт, мне даже в частном интернате жить погано было – хоть вой! Не хотел я для Ники и Генки такой судьбы!..

- Если б на самом деле не хотел, обращался бы с ними при жизни, как родной отец, а не как спонсор! – резко ответил Аркадий.

- Ну, да, ругай меня сейчас, проклинай!

Леонид хотел надменно усмехнуться, но ухмылка вышла кривой и жалкой.

- Эта Полина тоже отчитывала меня, как первоклассника. Ладно, допустим я – презренный хапуга и прожигатель жизни, а ты – честный труженик. А в итоге – что? Жизнь у обоих оборвалась внезапно и по-идиотски. Мы с тобой ничего не успели, ничего путного не совершили, не доделали кучу дел и оказались – тут. Так что нечего упрекать меня, папа! Здесь мы с тобой на равных!

Аркадий Иванович покачал головой и странно улыбнулся.

- И снова ты ошибаешься, сынок. В том, что я ничего в своей жизни не успел и ничего хорошего не сделал. Я любил твою маму. Растил тебя. Уж как мог, прости, если что не так, но я старался. А еще я сажал лес. Думаешь, почему по окончанию земной жизни меня поместили сюда? Каждое деревце, выращенное мною на земле, чудесным образом проросло здесь. Высший Суд признал, что моя жизнь была ненапрасной.

- Постой-постой, что ты все время про какой-то суд говоришь?

Цепочка холодных мурашек пробежала по спине Леонида. Аркадий поднялся.

- Прости, сынок. Свидание закончилось. Сейчас за тобой придут.

Два огромных, выше сосен огненно-золотых столба вспыхнули в воздухе, и встали возле побледневшего Леонида.

ГЛАВА 37. Когда крадётся за спиной ночь липкой тенью…

Он успел увидеть, что это, все-таки, не столбы, а человекоподобные великаны. Сквозь гудящее пламя просвечивали величественные и спокойные, как у античных статуй лица. А потом его словно бы схватила невидимая рука и рванула вверх от земли. Между небом и землей повисли огромные чаши весов. Леонид очутился на одной из них. Огненный великан заговорил.

- Человек. Житель планеты Земля.

- Сколько весит его душа? – откликнулся другой гигант.

- Мало. Очень мало.

- Почему?

- Его жизнь была абсолютно бесполезна.

- Неправда! – беззвучно крикнул Леонид. – Я никогда не воровал, не подставлял коллег по бизнесу, не был подлецом…

- Ты не совершил ничего плохого - согласился первый великан. – Но и ничего хорошего – тоже.

- Ты не различал добро и зло - прогудел второй. – Просто жил, ел, пил и спал с разными женщинами. Ты ни разу не задумался о смысле своей жизни

- Я строил дома для людей - слабо возразил Леонид.

- Их строил не ты. Ты всего лишь зарабатывал деньги на их продаже.

- У меня двое детей! – выкрикнул бизнесмен последний довод.

И получил безжалостный ответ.

- Ты не вспоминал о них при жизни.

Чаша весов опасно закачалась. Леонид вцепился в ее края.

- Пощадите меня! – безнадежно попросил он. – Дайте мне второй шанс.

- Вернуть его на Землю?

В голосе первого великана прозвучала нотка сомнения.

- Но в каком облике?

- Он говорил, что был причастен к строительству домов. В новой жизни он должен научиться приносить людям хоть какую-то пользу.

- Пожалуй, это мысль - огненный гигант кивнул головой совсем по-человечески. – Обратим его песком. Из песка создадут кирпич. Подсудимый станет частью фундамента дома. В тесном строю с себе подобными, он станет держать строение, храня жизни людей, населяющих его. Да, это хорошее искупление для подсудимого.

Леонид захотелось кричать, но голоса уже не было. Страшный жар пронизал каждую клеточку его тела. В какой-то страшный миг ему показалось, что оно уже разлетается на атомы, чтобы превратиться в кучку песка для будущего кирпича.

- Подождите, господа судьи.

Это был голос его отца. Негромкий и спокойный. Но чудовищные великаны тут же повернули головы и посмотрели вниз. Аркадий Иванович был заметно бледен, однако, говорил твердо и уверенно.

- Я – близкий родственник обвиняемого и готов свидетельствовать в его пользу. Насколько мне известно, приговор может быть изменен, если хоть один человек признает, что жизнь моего сына была не напрасна.

Огненные гиганты согласно кивнули.

- Я признаю это - ясно и отчетливо произнес Аркадий. – Я любил своего сына и люблю его сейчас. И более того! Я готов признать свою вину в том, что он вырос… таким, каким вырос. Если судить кого-то – то уж нас обоих!

Великаны переглянулись.

- А что скажут дети обвиняемого? – внезапно спросил один.

И из неведомой дали раздался звенящий печалью голосок Ники.

- Вот если бы папа был здесь!..

- Ага - вздохнул голос Генки. – Он бы сразу забрал нас из этого дурдома.

Детские голоса стихли. Леонид почувствовал, что у него впервые за двадцать лет повлажнели глаза.

- Свидетельские показания учтены - громовыми голосами отозвались гиганты. – Согласно апелляции близких родственников человек Леонид с планеты Земля получает второй шанс на существование.

- Меня… оправдали? – не веря своим ушам, прошептал бывший бизнесмен.

- Нет! Считай, что тебя отправили обратно в счет отработки нравственного долга - отрезал первый великан. - Возвращайся обратно! И постарайся изменить хоть что-то в своей бессмысленной жизни.

Чаша весов качнулась с новой силой и буквально вышвырнула Леонида наружу. Он полетел в страшное Ничто без низа и верха, а потом перед глазами сверкнул странно знакомый свет. Что-то вроде дорожки из блестящей ткани. Он покатился по ней, как гонщик – по льду.

- А с отцом-то я так и не попрощался. И не поблагодарил за спасение!

Это была его последняя мысль перед беспамятством.

Леонид Аркадьевич открыл глаза. В невысокое окно лился тусклый свет зимнего утра. Судя по всему, метель улеглась, подоконник блестел свежим снегом. Первые несколько секунд бизнесмен ничего не понимал и не помнил, бессмысленно таращась то на доски пола под ногами, то на потолок. Потом в сознании смутно забрезжили какие-то образы. Он вскочил, покачнулся, ухватился за остывшую печь.

- Что со мной было? – пронеслось в его голове. – Впрочем, не важно! Я – жив! Господи, ЖИВ!!! А не замерз под забором, как сказали мне в ночном кошмаре.

Он неуклюже запрыгал по прохладной кухне, то ли радуясь, то ли пытаясь согреться.

- Какое счастье – быть ЖИВЫМ!!!

И вдруг остановился посреди прыжка, едва не рухнув на пол.

- Какой сегодня день и час? – в ужасе прошептал он. – Отец говорил мне, что едва меня не стало… Машина, авария, он спас Нику… Черт побери, скорее в город!!! Я должен успеть!!!

Он завертелся на месте, ощупывая карманы пальто.

- Хватит ли денег на такси? Да черт с ним, я попутку поймаю! Телефон отдам, кольцо золотое, в ноги водителю упаду. Но приеду вовремя и не дам свершиться непоправимому!

Леонид рванулся к выходу. И едва не сбил с ног большого козла в коротком пиджаке.

- Ну, чего суетишься? – насмешливо фыркнул он. – Ночью потрясение получил, да такое, что мозги перевернулись и на место встали? Ха! Это брат, хозяйку дома благодари! Что она тебе, болвану, человеком сделаться помогает.

После безумных ночных приключений бизнесмен почти не удивился говорящему козлу.

- А при чем тут няня моих детей? – устало спросил он.

- Кому нянька, а кому – потомственная колдунья! – важно ответствовал рогатый. – Так что помолчи пока. Слышишь? Точнее, видишь? Хозяйка моя опять чудеса творит! Сейчас она снова тебе поможет!

Из-под двери, ведущей в комнату Полины, лился странный серебристый свет, похожий на лунный. Потом дверь бесшумно распахнулась. Хозяйка, окруженная таким же неземным сиянием, сделала шаг вперед. Глаза ее были полуприкрыты. А в руках словно бы сверкала и переливалась маленькая звезда. Пальцы ее непрестанно двигались, и потрясенный бизнесмен увидел, как в воздухе сами собой начинают появляться и соединяться маленькие лоскуты ткани.

- Тс-с! – шикнул на него козел, хотя Леонид и так молчал. – Она сейчас, вроде как, в трансе, так что не спугни волшебство!

Гость только кивнул. А Полина все так же, не открывая глаз, взмахнула в воздухе сшитой полоской ткани. Та не упала, а повисла в паре сантиметров над полом. И Леонид уверенно шагнул на нее, так, словно делал это всю жизнь. Мир вокруг исчез в серебряной вспышке. Бизнесмен снова почувствовал резкий толчок в спину. Покачнулся и открыл глаза.

Вокруг него был знакомый до каждого кустика двор собственного дома. Ника, присев на корточки, протягивала кусок сосиски тощему лохматому котенку. Аркадий Иванович, стоя неподалеку, беседовал с какой-то женщиной. Совсем рядом, за низенькой оградой детской площадки, басовито рявкнул клаксон авто. Леонид вздрогнул, услышав этот звук. Крикнул что-то невнятное, одним прыжком очутился возле дочери. Котенок тоненько взвыл, уронил сосиску, испуганно вцепился в его штанину.

- Папка! – почти не удивилась Ника. – Ты уже вернулся? Смотри, какого я пушистика нашла! Можно, он будет у нас жить?

Рядом с площадкой пронеслась и исчезла за поворотом черная тонированная иномарка. Леонид на мгновение прикрыл глаза и выдохнул. Не слыша, что еще говорит девочка, крепко обнял ее. Повернулся к отцу. Аркадий Иванович смотрел на него спокойно - задумчиво, совсем, как в том странном сне.

- Папа… - тихо произнес Леонид.

И замолчал, не зная, что сказать. Мысли крутились в голове роем огненных светляков, и некоторые больно обжигали. Но сил, чтобы облечь их в слова, не было.

- А Генка – где? – спросил он, наконец.

Аркадий улыбнулся.

- Да вон он – в сугробе берлогу роет.

Перемазанный в снегу мальчишка уже бежал к ним, размахивая лопаткой.

- Ура! Папка из Швейцарии вернулся!

- Берлога, это хорошо зимой, это правильно - плохо понимая, что говорит, бормотал, улыбаясь, папаша.

И пытался одной рукой обнять детей, а другой – снять с многострадальной штанины намертво вцепившегося котенка. – Даже медведю дом нужен. Нам всем родной дом нужен…

Он, наконец, оторвал от штанины лохматика, отдал его дочери. И свободной рукой обнял отца.

- Ну вот, теперь мы вместе. Наконец-то! Как же я рад. Я вернулся. Я больше вас не покину…

Он говорил какие-то отрывочные, малозначительные фразы, улыбаясь счастливо и растерянно. Так, как не улыбался двадцать и более лет.

А я, разумеется, ни о чем таком не подозревала. И очень сильно удивилась, когда не обнаружила поутру в своем доме буйного гостя.

- Ну, ты даешь, хозяйка! – хихикнул дворовый. – Сама же на рассвете его волшебством своим спровадила. Предварительно колданув так, что из делового злыдня, похоже, вполне нормальный человек скоро получится.

- Эмик, хватит тарахтеть!

Я заткнула уши и схватилась за гудящую голову.

- Объясни мне коротко и ясно: что здесь произошло?

Эммануил Георгиевич хмыкнул и притащил мне ДВЕ полоски ткани, сшитые из лоскутов. Причем, когда и как я умудрилась сотворить вторую, серебристо-синюю, я не помнила, хоть убей!

- В общем и целом, перенес папаша твоих ребят, как говорится, тяжелое душевное потрясение - завершил рассказ Эмик. – Ну, и правильно, я считаю. А то душа у него без этой трещины была – как стол полированный. Я, конечно, не все видел волшебным своим зрением. Но о многом догадался!

- Мда-а, а бабушка-то моя была права! – вздохнула я, разглаживая на коленях разноцветную ткань. – Душу, напополам разорванную, игла эта исцелить сможет. Никогда бы не подумала, что способна на такое мощное колдовство! Но если переживший такое Леонид, и впрямь, раскается, заживет по-другому, о детях заботится начнет! То, выходит, бабушкино наследство мне не зря досталось!

- Главное, чтоб бизнесмена нашего перевоспитавшегося в кутузку не упекли за прошлые грехи - вздохнул Эмик. – Впрочем, я теперь верю, хозяйка, что твоя магия способна и решетку тюремную распилить, и судебное разбирательство в пользу нашего гостя повернуть.

Забегая вперед, хочу сказать, что суд действительно признал Леонида непричастным к финансовым махинациям его партнеров. Но строительную фирму ему, все-таки, пришлось продать, как и часть собственного имущества, чтобы вернуть деньги тем, кто уже купил квартиры в не построенных домах. Вскоре, он, впрочем, удачно устроился на работу в другую организацию, также связанную со строительным делом. Нельзя сказать, что наш бизнесмен в мгновение ока переменился, став добрым и милым. Но зато он начал уделять Гене с Никой гораздо больше внимания. Порою отпрашиваясь с работы пораньше, чтобы забрать их из школы. Проводил с ребятами целые выходные, гуляя в парке или просто играя с ними дома. Да и отношения с отцом у Леонида явно пошли на лад. Особенно после того, как он решился и приехал к нему в лесничество, посетив старый дом, где прошло его детство.

Ну, а самое главное то, что он полностью оценил тлетворное влияние зловредной родни на процесс воспитания детей. А меня, напротив, реабилитировал в своих глазах. И со всем уважением позвал обратно – к Генке и Нике. Но я от его предложения отказалась. Во-первых, ходить в школу, которая во дворе, дети уже сами в состоянии. Во-вторых, куда разумнее забрать из лесничества деда: здоровье у него уже не то, и из дома в любой момент попросить могут. Ну, а в третьих, я пока не готова жить с нашим бизнесменом на одной территории. Одно дело раньше – когда он дома почти не бывал, и я его практически не видела. К тому же, есть еще пункт четвертый – Эммануил Георгиевич. Оставлять ЕГО без «няньки» - себе дороже. Все это я Леониду и сказала. Он повздыхал, поныл, поворчал, но согласился.

- Эээ…Наверное, надо, чтобы какое-то время прошло. И вы, Полина Сергеевна, убедились, что я не монстр. Ну, и мои прошлые «подвиги» немного подзабыли.

- Спасибо за понимание! Детишкам вашим сейчас родной дедушка гораздо больше нужен. А ко мне на каникулы – добро пожаловать в любое время и в любом составе. Хоть грядки копать, хоть птиц изучать. А то Ника до сих пор индюка от петуха отличить не может. А Генка белые грибы только на картинке в «природоведении» видел. Зато в сортах вашего табака и курсе валют разбирается прекрасно. Не дай бог, в бизнес стопы направит. Так вы ему чаще напоминайте, что дед с бабкой до сих в бегах, и в международном розыске…

ЭПИЛОГ. Если город зальёт печалью или снова беда случится…

Вот так и закончилась наша непростая история. До полного счастья, может, еще и далеко, но пока все живы и почти счастливы. На каникулах все живут у меня. Аркадий Иванович детишек в лес водит и успешно к деревенскому труду приучает. А я всерьез увлеклась лоскутным шитьем уже не только для магии. Но и для заработка. Мои работы хорошо продаются в интернете. Люди пишут о том, что коврики, сумки, и подушечки приносят им удачу. А из тех полосок ткани, которые после прошлых чудес остались, я сшила ковер и повесила на стену, как оберег.

Ника возле меня крутится и с интересом смотрит, как я работаю. То ловко нитки распутывает, то лоскутки разбирает. А уж волшебную иголку в руках подержать – для нее лучшая награда за прополотую грядку. И мне кажется, что я знаю, КОМУ этот волшебный раритет достанется в наследство. Думаю, что бабушка моя на такое самоуправство не рассердится.

Мой дворовый окончательно превратился в кота. Тут, правда, вмешался злой рок в лице очередных глянцевых журналов и типографской краски. Еле я козла отходила и вылечила. Так что от греха подальше, он решил судьбу больше не испытывать. Хотя веником иногда прикидывается.

По выходным к нам Леонид в гости приезжает – якобы помогать отцу сарай для снегохода строить. Но я подозреваю, что его не столько труд на свежем воздухе привлекает, сколько мои пироги. Кстати, сельпо наше он теперь десятой дорогой обходит. И даже за хлебом туда наведываться не рискует.

Аркадий Иванович жизнью вполне доволен. Семья воссоединилась – и все прекрасно.

Генка внезапно начал запоем читать книжки. Причем, не только сказочную литературу, но и классическую. Даже стихами не брезгует, и, похоже, сам что-то писать пробует. Ибо от меня какую-то тетрадку регулярно прячет, и что-то в нее записывает. А на днях, глядя, как мы с Никой рукодельничаем, долго копался в телефоне, и прочитал нам с ней чужой, но замечательный стишок.

Стонет город в квартирах сонных. Он расстроен, ему не спится. Я сижу в темноте балкона и верчу золотые спицы. Мне достались они от деда. Тот сказал, разведя руками: «Знаешь, внучек, бывают беды, от которых на сердце камень. Он лишает людей покоя, кроет чувства туманом белым. Я не знаю, что он такое, но я знаю, что нужно делать!

Если город зальёт печалью или снова беда случится, если люди не спят ночами - доставай золотые спицы. Видишь, внучек, повсюду нити, словно в руки ложатся сами. Только надобно уловить их, сделать снова цветными снами. Вот обрывок тоски зелёной, клок обиды на всех землистый - приплетаем к ним запах клёна, клейкий мед изумрудных листьев.

Ведь без света не будет ночи, без тоски не бывает встречи. Научу тебя тоже, хочешь? Это дело по наши плечи». Пестрых лет пронеслось немало вдоль по руслам широких улиц. Деда тоже давно не стало, а работа, гляди, вернулась. Я сижу в темноте балкона, и улыбки вяжу со слезами.

Город старый прильнет со стоном, лбом уткнувшись в моё вязанье. Ведь к обрывкам тяжёлых мыслей и тоске о былом нелепой, я добавлю немного смысла, и напомню, что скоро лето. Петли путая, рвутся нити, треплет их неуёмный ветер. Спи, мой город и каждый житель. Я за сон ваш теперь в ответе.

Я этот намек на то, что абсолютно все в наших руках, оценила. И за всех нас порадовалась.