Не написано пером

Свет мой, Блюдечко

Все мы, конечно же, знаем, где живут сказки. Нет, нет, дорогой читатель, не в книжках.

Все истории хранятся у таинственной Сказочницы. Она живёт в уютном домике, спрятанном где-то в середине леса. А там, на небольшом чердаке, аккуратными стопками разложены по шкафам, сундукам и ящичкам все-все сказки мира. Уютно свернувшись, они лежат в корзинах или небрежно валяются на столе, а то и вовсе забыты где-то в кружке…

Ну, а самые любимые, конечно же, хранятся в малахитовой шкатулке, возле её кровати. Именно эти истории мы с тобой знаем и помним с самого детства.

Но однажды глупый толстый кот уронил шкатулку. Он так испугался, что наспех запихнул выпавшие истории обратно — и тут же обо всём забыл.

Но сказки-то! Сказки-то перемешались! И превратились они в нечто странное и непривычное. Даже для самих героев…

*** Мрачная Королева не спеша расхаживала по тронному залу. Её ледяной взгляд скользил по мраморным полам, высоким потолкам и драгоценностям, коим не было числа в роскошном замке. Но не радовали больше Королеву богатства. Взгляд её давно потух, а наряды казались унылыми, будто всё вокруг вдруг стало серым. Не давало что-то покоя её тёмной душеньке. То одна мысль вдруг встревожит, то другая.

Обернувшись к волшебному зеркалу, всегда висевшему на стене, Королева громко топнула ножкой и произнесла:

— Свет мой, Зеркальце, скажи! Эй, стоп. А где зеркало-то?

На стене ничего не было. Даже следов пыли. На полу тоже. Трон пуст. И за ним ничего.

— Куда же задевала Зеркальце-то? Неужели настолько стара? — плюхнулась на трон Королева, схватившись за голову. — Мне ведь теперь только сорок с хвостиком.

— Так это, — раздался хрипловатый голос откуда-то со стола, — я за него!

— Кто — я?

— Разрешите-с представиться-с. Блюдечко. Серебряное. Ты, матушка, яблочко-то наливное пусти-ка по мне. Что пожелаешь, то и покажу.

— Яблочко, говоришь? — ухмыльнулась Королева. — Ну есть у меня тут одно. Отравленное, правда. Для падчерицы берегла. Сойдёт?

— Сойдёт, матушка. Мы ж оное не кушать-с будем-с.

Королева достала из корзины, спрятанной у подножия трона, алое, словно кровь, яблоко и положила его на блюдечко.

— Ну? Дальше-то что?

— Катись, катись, яблочко наливное да по серебряному блюдечку. Яви мне…

— Принцип понятен, — Королева прокашлялась:

Свет мой, Блюдечко, скажи,

Да всю правду покажи!

Я ль на свете всех милее,

Всех достойней и умнее!

Закружилось яблочко, завертелось и увидела Королева свою явную конкурентку.

На ступенях избушки на куриных ножках, слегка подкопчённых и приправленных секретной смесью из двенадцати специй, сидела не кто-нибудь, а сама баба Яга.

Посмотрела на эту картину Королева да вспылила. Как это древняя бабка может быть лучше неё? Лучше самой Королевы? Да не бывать этому!

Схватила она яблочко и помчала устранять соперницу. ***

— Ох, ох, чую я, нерусским духом пахнет! — тем временем баба Яга втянула прохладный лесной воздух тонкими ноздрями и поморщилась. — Это ещё что такое?

Прямо перед ней вдруг надулся огромный розовый пузырь — и тут же лопнул. Из него высыпалась куча блёсток и появилась прекрасная пухленькая женщина с крылышками, розовыми волосами и палочкой со звездой на конце.

— Чур меня, чур! Ты ещё кто такая, нечисть поганая? А ну, убирайся из моего леса, пока ёршиком клозетным не погнала! — заорала бабка что есть мочи и запульнула в странную тётку косичку чеснока, которую только что так усердно плела.

— Да тише ты, тише, не ори. Сама в шоке, с чем работать придётся, — сказала сияющая женщина в розовом, задумчиво потирая подбородок. — Фея-крёстная я. Ты, бабка, у нас вообще крещёная?

— Чегой?

— Ладно, опустим формальности. По договору мне надо из тебя красавицу сделать. Причесать, принарядить да на бал отправить. М-де, пожалуй, одного волшебства тут будет маловато… — фея прищурилась, разглядывая бабкины морщины и пропахшие чесноком руки.

— Ох, — Яга опешила.

На её лице началась борьба двух внезапно возникших желаний. Одно требовало немедленно изгнать женщину в розовых блёстках из лесу, пока тут не появились крылатые единороги с радугами из труднодоступных мест. А второе страстно жаждало отправиться на бал.

Ведь за все свои шесть сотен лет Баба-яга, к великому своему стыду, ни на одном балу так и не побывала. А где-то в глубине своей тёмной, но всё ж-таки женской душеньки она мечтала о встрече с прекрасным принцем. Да только приходили к ней всё больше добры молодцы да младшие сыновья многодетных семей, особо умом не блиставшие.

— Значит, едем, — едва взглянув на бабулю, фея тут же взмахнула волшебной палочкой. Её лицо стало напряжённым, вены вздулись, а на лбу проступил пот. — Ох, бабка, и задачка у нас!

Ягу постепенно окружал небольшой вихрь из блёсток и мыльных пузырей, которые она поначалу сдувала, а потом принялась неистово махать руками во все стороны.

— Ой, не нать мне этой чертовщины блестючей!

Но вихрь оказался сильней. Закружился вокруг Яги и вдруг…

Что за диво? Что за чудо? Стоит на пороге своей обветшавшей избушки с покосившейся крышей красиво причёсанная Яга в прекрасном бальном платье цвета пыльной розы.

— Вот омолодить не могу. Не в моей компетенции, — тяжело дыша от напряжения, фея плюхнулась прямо на землю.

Но бабка и тому была рада. Ещё бы! Впервые за годы, а может, за века — она так преобразилась! И платье-то у ей вон какое пышное, а туфельки словно хрусталь. На солнечном свету так и переливаются всеми цветами радуги. Бабуся аж залюбовалась.

— А поедем-то на чём? Тыква есть?

— Тыквы ентот год не садила… Кабачок есть! — оживилась Яга. — И с собой два дам!

И снова взмахнула фея палочкой. И превратился кабачок в УАЗ-3909.

— Что ж, сойдёт. А кучером будет у нас, — крёстная повертела головой и увидела испуганного чёрного кота, дрожавшего за прохудившимся ведром и надеявшегося, что его не заметят. — Котик!

— Васька!

— Василий, значит, — волшебница превратила кота в сурового шкафообразного мужчину. В дорогом чёрном костюме и с надписью «SECURITY» на спине. — Годится! Что же, поспеши…

— Яга!

— Поспеши, моя дорогая крестница Ягусенька! В полночь все моё волшебство потеряет силу, и ты останешься опять с кабачком и котом в лесной глуши! — фея снова взмахнула палочкой, превратившись обратно в мыльный пузырь и исчезла.

Не успела бабуся доковылять до буханки, задние двери которой уже любезно распахнул Василий, как снова что-то почувствовала:

— Опять чую. Опять нерусским духом пахнет!

— Бабусечка! Дорогусечка! — у калитки уже вовсю лебезила какая-то ведьма в чёрном балахоне. — И всё-то у тебя прекрасно! И личико, прямо морщинка к морщинке. И платьишко нежного цвета телячьих сарделек. И туфельки, словно начищенная советская люстра перед Пасхой светятся! Всё-то у тебя есть. Только…

— Только? — вскинула бабка кверху бровь, придирчиво разглядывая себя в начищенный таз.

— Перекуса не хватает. Вот, возьми-ка в дорожку яблочко!

— И откуда это у меня деньги, ведьма, яблоки твои покупать? Не видишь, что ли, отшельницей в лесу живу!

— Да ты так бери! Порадую бабушку сегодня.

— Дарёному коню в зубы не смотрят, — хмыкнула Яга и взяла у ведьмы яблочко, — тем более и зубов-то нету. Тьфу!

Прыгнула бабка в буханку и была такова. А злая Королева, довольно потирая пальцы, расхохоталась и потопала обратно в замок.

***

— И на кой чёрт мне енто яблоко? — сокрушалась бабуля, трясясь по бездорожью в машине. Но пару раз всё же его надкусила.

В окнах мелькали родные леса да болота, которых Яга давно уже не видала. Вон и гора Кощеюшки, старого наглого хрыча, который воровал клубнику по весне и всю её истоптал. Вот и речка, и Калинов мост. За ним и начинается человеческий мир.

Угрюмый Василий сурово крутил баранку, с невозмутимым видом переключая песни Овсиенко.

Понемногу вечерело. Солнце плавно опускалось куда-то за кроны деревьев, а тёплый ветер разносил повсюду дивные летние ароматы. Вдруг из-за деревьев показались роскошные, пышущие зеленью и цветами ухоженные сады. Поющие фонтаны выпускали свои переливчатые струи так высоко, что Яга теряла их на фоне голубого неба.

Мимо мраморных скульптур, по белокаменной дороге буханка катила прямо к белоснежному замку.

Главный вход был застелен красными бархатными коврами с золотой вышивкой. По краям стояла стража в парадной форме. Казалось, отовсюду звучала музыка.

— Отродясь не видывала такого! Ну заморская крёстная, ну кудесница! Ну мастерица! — восхищалась бабуся, ступая хрустальными туфельками по каменным ступеням и любуясь дорогим убранством замка.

Заметив в одном из залов зеркальную стену, Яга, шесть сотен лет обходившаяся начищенным тазом, пройти мимо не смогла. И что за чудо?

Стоит перед ней красна девица. Румяна, бела, свежа, молода! И платье ей по фигурке. И от волос седых ни следа, и морщины разгладились! Она — иль не она?

— Ох! Уж не молодильное-то яблочко было? Вот чудеса! — заливисто смеясь, побежала красавица в тронный зал. Уж непременно теперь ей и принц повстречается.

В большом золотом зале музыка звучала громче, чем во всём остальном замке. Вдоль стен стояли столы с закусками и напитками на любой вкус. Здесь тебе и икорка красная, и шампанское рекой, и гамбургеры… За столами на золочёных дубовых скамьях сидели наряженные дамы и кавалеры, а в центре зала кружились в вальсе пары.

На небольшом возвышении с белыми мраморными ступенями стоял трон. Возле него беседовали двое — король и принц.

***

— Ах ты ж, блюдо паршивое! Обмануло! Предало! Проклинаю тебя стоять в углу веки-вечные, миска икеевская! — увидев похорошевшую Ягу, вдруг закричала Королева. Со всей злости она швырнула блюдечко об стену.

— Да я же не фарфоровое, матушка! Не разобьюсь!

— Ну и что мне теперь делать? — Королева опустилась на пол у трона и вдруг заплакала, закрыв лицо руками.

— А может…

— Ну говори уж, — утирая слёзы, подняла она блюдечко.

— А может, изволит-с Величество на Мальдивах отдохнуть-с? И показало блюдечко страны заморские, отели пятизвёздочные да столы шведские.

— Изволит! — увидев аппетитного запечённого гуся, тут же закричала Королева. — Очень даже изволит. Сегодня Величество отдохнёт, а завтра снова будет зло творить. Или в спа запишусь.

— Говорят-с, матушка, массаж горячими камнями всю дурь выбивает-с, — зазвенело радостно блюдечко.

***

А Яга тем временем уже танцевала свой первый танец с настоящим сказочным принцем. Кружась в вальсе, она чувствовала себя счастливой и свободной. А что будет завтра? Она не думала. Ведь сегодня её вечер, а до полуночи ещё далеко.