Наваждение

Глава 1

Зимние каникулы 1974 года. Мне десять лет. Мы с мамой в первый раз приехали к родственникам в Москву и впервые в Третьяковской галерее.

Уже пройдено большое количество залов. Прошел первый всплеск эмоций и восхищение от произведений великих художников и скульпторов, представленных на выставке. Наступила некоторая усталость и заторможенность от переизбытка впечатлений, обрушившихся за короткое время. Я вхожу в очередной зал. Народу никого. Устало осматриваю картины, размещенные на его стенах. На выходе в следующий зал я останавливаюсь, поворачиваюсь и оглядываю покидаемый зал. Мой взгляд останавливается на небольшой бронзовой скульптуре в центре зала, изображающую девочку.

«Я же ее знаю! Я видел ее раньше!» - внезапно проносится у меня в голове и… вижу себя… иного. Я - это не страдающий избыточной полнотой десятилетний увалень, пионер-хорошист далекий от спорта, любящий почитать книжки и помечтать, а худенький мальчишка, лет восьми. На мне неопределенного цвета старая застиранная полотняная рубаха-косоворотка на выпуск и, старые же, темные штаны, подпоясанные каким-то узким плетеным кожаным ремешком. Штаны мне коротковаты. Из-под них по щиколотку торчат босые, не знающие с весны до осени обуви, ноги. В руках легкая корзинка из ивовых прутьев. Я только что с разбега, как на крыльях, перелетел по бревну небольшую речку, даже не заметив этого, и повернулся назад.

Похоже, сейчас начало июня. Пошёл первый слой грибов. Я стою на берегу мелкой, весело журчащей по каменистому руслу на дне неширокой поймы, речушки. Это сейчас она мелкая, курица вброд перейдет, а весной здесь ревет вода, текущая с гор, несет лёд, коряги, бревна.

За рекой поднимается стеной сосновый бор. Столетние сосны упираются кронами в бесконечно синее небо. Пейзаж напоминает Урал или Алтай.

Поперек речки лежит упавшая, вывороченная с корнем, сосна, по которой я перескочил на этот берег. В след за мной по ней перебегает босоногая девчонка, моя ровесница. Босая как и я. На ней длинная женская рубаха, сарафан кирпичного цвета и такого же цвета платок, завязанный под подбородком. Из-под платка на грудь спадет русая коса. На локте левой руки у нее висит такая же как у меня корзинка и этой же рукой она приподняла спереди свои юбки чтобы не мешали. Правую откинула в строну, балансируя на бревне.

- Ну ты чё?!! Скоро?!! – кричу я-иной и голос мой весело звенит над речкой.

Девочка на миг приостанавливается, вскидывает руку чтобы прикрыться от бьющего ей прямо в глаза солнца, окидывает меня взглядом и резво продолжает бежать дальше. На губах у неё шаловливая улыбка. Я смотрю на девочку и улыбаюсь ей во весь рот. Свет, радость и нетерпеливая энергия переполняют меня. Солнечные блики весело сверкают на речных перекатах и слепят мне глаза, мешая разглядеть лицо девочки. Она вся как будто укутана солнечной дымкой. От речки тянет легкой прохладой, а сзади хорошенько пригревает восходящее солнце, обещая жаркий день. Стрекочут кузнечики. Слышно пение птиц. Я счастлив. В этот момент я готов повторить знаменитую фразу Фауста: «Остановись мгновенье - ты прекрасно».

«Одна из прошлых жизней. Ради этого стоит жить снова и снова.» - возникает откуда-то странная мысль и наваждение начинает потихоньку спадать. Я опять в освещенном мягким, не ярким светом безлюдном зале музея.

- Андрей, ты где? – слышу за спиной, доносящийся словно издалека, голос мамы.

- Щас, мам. – говорю я тихо и заворожено иду к скульптуре в центре зала, стараясь разглядеть ее получше.

Скульптура изображает босую девочку, переходящую через ручеек по бревнышку. Она балансирует с раскинутыми в стороны руками почти как девчонка из моего видения. Склоненная головка, растрепанные волосы, шаловливая улыбка. Правда у нее нет корзинки, одета она в какую-то тунику, а не в крестьянскую одежду и у нее не коса, а прическа наподобие древнеримских… Но ведь это же не важно?!.. Правда?..

Я подхожу ближе. Жадно всматриваюсь в ее лицо, пытаясь отыскать в нём знакомые черты девочки из прошлого. Из неведомо какого времени и неведомо какого места.

Нет. Не она. Я тщетно пытаюсь вспомнить её лицо, это кажется мне важным, но оно всё время ускользает от меня. И все же я уверен, что это не она. Да, улыбка немного похожа… но нет. Это другая девочка. Мой взгляд скользит по бронзовому лицу скульптуры, скатывается вниз по обнаженным девичьим плечам, тунике, ножкам стоящим на бревнышке и останавливается на надписи на постаменте: «Чижов М. А. Резвушка 1873 г. »

- Ну что ты там застрял? – слышится вновь голос мамы из соседнего зала.

- Всё. Уже иду. – отвечаю ей чуть громче и решительно отворачиваюсь от скульптуры. Сбрасываю остатки наваждения, выкидываю из головы непонятные мысли.

Окончательно схлынули детские восторг и удивление, накрывшие меня из моего возможного прошлого, навсегда затаясь светлой, теплой искоркой где-то там, в самой глубине души, в самых сокровенных воспоминаниях. Я вновь становлюсь самим собой. Снова начинает наваливаться усталость и заторможенность. Впереди новые залы музея, новые впечатления, шум, суета, грязная Москва, полная спешащих, несущихся куда-то по своим делам людей и машин. Впереди вся жизнь. Другая жизнь.

Платонов Андрей

06.08.2019