Наряды для фей

Глава 1

В некоем царстве, в некоем государстве жила-была бедная сирота. Как уехали её родители два года назад по последнему снегу на ярмарку в соседний город, так и не вернулись. Кто говорил, что разбойники на обоз напали, кто — волки.

И осталась Алеся в тринадцать лет совсем одна. Голодную весну чудом пережила, на старых запасах. Да соседка добросердечная пару раз пирожком угостила. А помогать — нет, никто не помогал. Мол, почти взрослая уже девка, пусть крутится. Там и лето пришло, огород стал выручать.

Её ветхий домик стоял на окраине городка, у самой дороги. Да и одно название, что городок — так, большая деревня. До столицы и королевского замка — целые сутки езды. И то, если коня загнать, а в карете и за два дня не доедешь.

В огороде за домом выращивала она овощи и ягоды, как и все жители окраины. Только вот все знали: если нужны самые сочные помидоры, или самая сладкая клубника — идти нужно к Алеське-сироте. Да городок был уж очень небогатый, соседи своими огородами обходились, редко кто у Алеси покупал. А на рынок с десятком огурцов не пойдёшь.

В сараюшке жили у неё две козочки. Смирные, удоистые. И шерсть с них понемногу начёсывалась. Хоть и мало, а всё хватало ниток напрясть на шарфик или варежки. А то и на шапочку нарядную, цветными узорами расшитую. Вот они на зимней ярмарке хорошо продавались.

Так и жила Алеся. За любую работу хваталась, чтобы лишнюю монетку заработать. Шить выучилась, стала у горожан заказы брать. Да сколько там тех заказов: подшить-зашить, почитай, каждая девица сама могла. Разве что платье нарядное, или рубашку праздничную. Так сколько человеку платьев да рубах надобно?

Да не очень-то и любили Алесю. Хоть ласковая была да услужливая, а какая-то странная. Цветы вот выращивала. Ладно бы, розы или лилии — их проезжим господам продать можно. А то ведь просто полевые сорняки — ромашки там, васильки, колокольчики, незабудки... Люпины у забора торчали, народ раздражали.

Берёзку у дома зачем-то вырастила. Нет, чтобы выкорчевать, да ещё одну яблоню посадить. Яблоки у Алеси тоже лучшие в городе были: лёжкие, сочные. И ни одного червивого. Старухи поговаривали, что, мол, феи сироте ворожат. Иначе откуда бы такие урожаи?

Мужчины посмеивались — фей тех уже лет сто, как никто не видел. Повывелись. Или улетели куда. Говорят, правда, что в королевском саду одна живёт. Ну, чего только про королевский замок не болтают.

Но и мужчины Алесю не жаловали — некрасивая была. Сама высокая, тощая, посмотреть не на что, личико простенькое. Глаза — да кто их рассмотрит, если ходит, голову опустив. Коса, правда, богатая. Только вот волосы платком прикрывает. И это правильно: нехороший у девки волос. Вроде бы, как у всех, светлый, соломенный — да только на солнце сразу рыжим отсвечивать начинает. А кто такие рыжие — все знают: ведьмы.

Ведьмой-то ни в глаза, ни за глаза Алесю не обзывали, но косились с подозрением. А пара-тройка тёток соседских, да и дочки их, которые на выданье, и вообще шипели в спину:

— Тьфу, окаянная, чтоб тебе с Чёрной Охотницей повстречаться.

Конечно, Алеся слышала — не особенно тётки и скрывались. Поначалу даже плакала — нехорошее это проклятие, злое. Все ведь знают, что Чёрная Охотница в лесу с путниками делает, если кто ей попадётся: страхом в дебри непроходимые загоняет, а там плетью стегает, пока они в голос рыдать не начинают, и в грехах каяться, уж настоящих там или придуманных — по разному все рассказывают. А потом на себя батрачить заставляет, кого с седмицу, а кого и подоле.

По слухам, не все из леса выбираются, а кому удалось — долго ещё ходят с тоской в глазах. И за любую работу хватаются, стоит попросить — только так тоску избыть могут. Потом, правда, проходит. Рассказывали, даже одна принцесса Охотнице попалась, а потом в монастырь ушла. Ну, чего только не сочиняют о принцессах в маленьких городках.

Так что поплакала Алеся на злые слова, поплакала, да перестала — что попусту слёзы лить, если из без всяких охотниц у неё и тоски, и работы на десятерых хватит.

Подругами она не обзавелась — кому нищая сирота нужна. Вечерами сидела дома, вязала. Для развлечения иногда маленьких куколок из соломы или тряпочек мастерила, с детства приспособилась. В нарядных ситцевых платьицах, с оборками и воланами. Весной рассаживала их в цветах да на яблонях. Вроде бы как феи там поселились. Осенью в дом забирала, на полочках устраивала.

Куколок уже чуть ли не с десяток набралось. В эту осень все на полочках не поместились, одну прямо на столе устроила, на маленькой подушечке. Присмотрелась — и увидела, что платье-то ситцевое совсем истрепалось, на солнце выгорело. Вот и занятие на вечер есть: остался у Алеси кусочек льна белого, как раз на нарядное платье хватит.

Получился наряд на загляденье. Юбка пышная, по подолу незабудками вышитая, а у горла — крошечный кусочек кружева. Положила платье рядом с куколкой — поздно уже, завтра переоденет, при свете — и спать легла.

А на следующий день улыбнулась ей удача. После полудня остановилась прямо у Алесиного дома богатая карета в сопровождении всадников: колесо отскочило. Дверка кареты открылась, и на приступочку выбралась маленькая девочка. Да какая там девочка — настоящая принцесса. Локоны каштановые, платье атласное, шелками да камнями самоцветными расшитое. А в ручках держит куколку маленькую, в парчовом платьице.

Оступилась девочка, да куколку свою в самую середину лужи и уронила. Сразу же всадники спешились, куколку из лужи достали. Отряхнули, как смогли, да девочке с поклоном подают. А она не берёт, плачет: платьице-то всё мокрое, грязное.

Пожалела Алеся девочку. В дом сбегала, только что сшитое платье принесла. Переодела она девочкину куклу, волосы ей пригладила, и хозяйке с поклоном протянула. Та обрадовалась, засмеялась и обратно в карету забралась. А через пару минут вылезает оттуда важная дама в чёрном платье. Пальчиком Алесю поманила и говорит:

— Вижу, что шить ты мастерица. Принцесса хочет, чтобы к утру сшила ты для её куклы платье нарядное. Вот тебе ткань шёлковая, да нитки золотые для вышивки. И серебрушка задатка. Сделаешь — ещё одну получишь. Да смотри, не испорти — одни нитки дороже всей твоей халупы стоят.

Повернулась к всадникам и распорядилась:

— Везите нас обратно к мэру. Придётся ещё один день в этой грязной дыре провести. А кучера — выпороть, что за каретой не доглядел.

Подвели к даме лошадку, с трудом усадили в седло. А девочку подхватил и перед собой посадил самый нарядный всадник: в зелёном камзоле и шляпе с большим красным пером. Остальные-то одинаково были одеты, в синюю форму.

Всадник улыбнулся Алесе, повелительно махнул рукой, и все уехали. Осталась у забора сломанная карета, около которой суетился несчастный кучер. Да соседи набежали, советы дают. Не стала Алеся дожидаться, пока карету увезут, домой пошла, шить. Работа тонкая, не быстрая.

Всю ночь просидела Алеся при лучине. Кроила, шила, нитками золотыми узоры вышивала. Платье получилось — и у принцесс таких не бывает. Посмотрела на него Алеся, порадовалась, что красоту такую сделала. Да и решила примерить новый наряд на свою куколку — ту, для которой платье цветами расшивала. И стала простая куколка на фею похожа. Алеся немного подумала, по темноте в сад сбегала, на ощупь нарвала незабудок, да ещё и веночек сплела, на волосы соломенные надела. Сидела, любовалась, да так почти на рассвете за столом и уснула.

И не видела, как куколка посидела-посидела, да и встала на ножки. Повела ручками, наклонила головку, золотое шитьё рассматривая. Потом встала на цыпочки, взмахнула руками — и за спиной у неё затрепетали прозрачные крылышки, голубоватые, в серебро отдающие.

Взлетела фея, всю комнату и спящую девушку серебряной пыльцой осыпала. А потом в окно вылетела, ярким огоньком среди яблоневых цветов сверкнула — и пропала.

Проснулась Алеся от громкого стука в дверь. Поняла, что от принцессы за платьем уже приехали — видно, не терпится малышке. Подхватилась, глядь, а платья-то нет. И куколка исчезла. Все обсмотрела — и под столом, и под кроватью. Нет, как и не было.

И поняла Алеся, что всё пропало. Отберут у неё домик, а саму куда-нибудь служанкой отправят, отрабатывать. Хорошо, если не батрачкой на поле продадут. А в дверь всё стучат. Пока вежливо, но, видно, уже терпение теряют.

Делать нечего. Выпрямилась Алеся, косу на грудь перекинула, да на крыльцо вышла. За забором — охранники любопытных не подпускают. И карета починенная стоит, стёклами поблёскивает. Прямо у порога два стражника грозные стоят. А у калитки — тот самый всадник в шляпе с пером, улыбается. Рядом с ним — принцесса. В охотничьем костюмчике и тоже в шляпе с пёрышком. Аж приплясывает от нетерпения. А важная дама её успокаивает, но тоже улыбается.

Только собралась Алеся признаваться, что ткань драгоценная пропала, как подходит к ней всадник, шляпу снимает, кланяется. Смотрит, как будто насмотреться не может. А за забором народ приутих, только какая-то девица завистливо взвизгнула:

— Вы только посмотрите, какая Алеська красавица стала! Верно говорили, что ведьма! Ведь зачаровала принца!

А принц на одно колено опускается, и руку Алесе протягивает. А на ладони — кольцо драгоценное синим камнем сияет. Начинает что-то говорить — а сказать не может, только улыбается и смотрит влюблёнными глазами.

А над плечом у него — Алеся глазам не поверила — фея вьётся. В шёлковом платье, золотыми узорами расшитом, в веночке из незабудок. Прозрачные крылышки трепещут, пыльца серебряная Алесю и принца облаком волшебным окутывает.

Принцесса подбежала, за рукав Алесю теребит:

— Соглашайся, соглашайся! Мой брат уже сто лет невесту ищет, а тут фея утром прилетела и к тебе привела. Соглашайся, он хороший!

Посмотрела красавица на принца — а он так на одном колене стоит, ответа ждёт. Глаза синие-синие, улыбка добрая, растерянная. Кивнула Алеся, кольцо взяла.

***

Так и уехала Алеся с принцем. Ни с кем прощаться не стала, и всё хозяйство бросила. Только куколок своих забрала. Правда, через неделю приехали садовники, все цветы с бережением выкопали, на телегу погрузили. И берёзку не забыли. Соседи с вопросами набежали — как там их Алеська. Даже мэр, прослышав про такое дело, приехал. Горожан стражники разогнали, а мэр главного садовника в сторонку отвёл и долго расспрашивал.

Потом уехал задумчивый, ничего не сказал. Но слухи быстро по городку разошлись.

Свадьба, стало быть, на следующий день была, как принц невесту в столицу привёз. Старый король, на радостях, что принц наконец-то женился, и не абы на ком, а на фейской подопечной, сразу на покой ушёл. И королём теперь — молодой принц. Правит вместе с королевой Алессией.

А цветы и берёзку по её повелению выкопали, в дворцовом саду посадят. Там теперь десять фей живут. А скоро их ещё больше станет, потому что королева учит принцессу волшебных куколок делать, которые потом в фей превращаются.

Ну, пока ни одна не превратилась, только Алеськины. Но все верили, что будет теперь в королевстве счастье и достаток — ведь феи вернулись. И десять фей — всё равно больше, чем ни одной.

А ещё говорили, что в том самом саду живёт ещё единорог, в замковом озере — русалка, а на Алеськиной берёзке выросли молодильные яблоки. Ну, чего только про королевский замок не болтают в маленьких городках.

***

В малом королевском саду — буйство ароматов и красок. С начала весны до конца осени цветут и ландыши, и подснежники, и розы, и астры — спасибо феям. Алеет клубника, свисают сизые гроздья винограда, просвечивают на солнце полупрозрачные яблоки.

Алессия раздражённо передвинула плетёное кресло и отвернулась от всего этого великолепия, и, главное, от порхающих между цветами фей. Теперь перед глазами была красная кирпичная стена, полускрытая разросшимся плющом, и крошечная куртина незабудок.

Как же изменился садик за десять лет! Сначала это был только её уголок, с милыми сердцу полевыми цветами и берёзкой. Потом феи, наверняка сговорившиеся с главным садовником, вырастили в нём это безумное разноцветье. И всё стало чужим и неприятным. Да и мельтешение платьиц и крылышек стало раздражать.

Алессия даже не заметила, как это произошло. Привыкала к жизни во дворце, к мужу, к многочисленным родственникам. Училась танцевать. А ещё — ходить, говорить, улыбаться...

В первое время пряталась в садике от назойливых придворных дам. Потом — от мужа. Нет, он не оказался ни деспотом, ни извергом. Атальберт был настоящим принцем: красивый, добрый, ласковый, безгранично влюблённый. И столь же безгранично глупый. Для разговоров только три темы: охота, балы, и любовь к Алессии.

Сначала это восхищало, через пару месяцев стало утомлять, потом — раздражать. Избитые фразы, три глупые шутки... И полное нежелание заниматься хоть чем-нибудь. Охота — бал — охота — приём по случаю чего-нибудь.

Старый король был вынужден вернуться к делам. Потихоньку начал привлекать к ним Алессию: тожественно помолчать на приёме послов, уточнить цены в провинции на то и сё. Как-то незаметно перебросил на неё кусочек работы, сначала — по школам. Потом по гильдиям. С прядильщиками и ткачами отношения установились прекрасные, каждый стремился, чтобы именно их ткани шли на платья для фей. Когда разобралась в ценах и налогах, общаться стало легче.

В какой-то момент поняла, что работает больше, и тяжелее, чем в юности. Вся разница — еды вдоволь, да замок вместо ветхого домика.

Разумеется, феи помогали. Молодые пары безошибочно находили друг друга. В королевстве всё цвело и плодоносило. Приезжие только ахали от восхищения. Только вот с хлебом и овсами у фей не получалось, да и не больно они хотели этим заниматься. Как и капустой, свёклой, картошкой и прочими прозаическими овощами, тем более — в товарных количествах. Про строительство дорог и говорить нечего, не фейское это дело.

Где-то между утрясанием таможенных пошлин с соседями, пересмотром налогов и обязательными танцами с мужем незаметно родила троих детей. Хорошо хоть от бесконечных охот обычно удавалось отговориться. Беременности тут очень помогли.

Так что были у Алессии теперь два мальчика — точные копии отца, как внешне, так и по уму. И девочка — вот она подавала некоторые надежды, хотя была ещё слишком мала, чтобы сказать наверняка.

Пока жила во дворце сестра мужа — было как-то легче. Девочка выросла спокойная и умная. К десяти годам феи у неё стали оживать. А в пятнадцать лет заявила, что всё это ерунда, а феи — скучные и тупые. И вообще, вместо фей можно развести пчёл, от них ещё и мёд будет. А что истинную пару помогают найти — так много ли счастья Алессии принёс её братец? Может, лучше бы выйти за кого-то менее истинного, но и менее тупого?

С тем и отбыла замуж в соседнее королевство. Мужа выбирала долго и вдумчиво, пересмотрела толпу претендентов на свою руку и приданое. От фей, пытающихся помочь в выборе, сердито отмахивалась. Правда, парочку с собой забрала, так, исключительно для домашнего употребления.

Осталась Алессия со старым королём, детьми и мужем, который с каждым годом становился всё глупее. Король тоже слабел и дряхлел. Так что, по большому счёту, оказалось у неё на руках пятеро детей. И королевство.

***

Солнце, висевшее над самым обрезом кирпичной стены, стало потихоньку за неё опускаться, окрашивая сад в багровые цвета. У самой стены проявились резкие чёрные тени. День подходил к концу, и короткая передышка — тоже, пора возвращаться во дворец, к делам и детям.

Алессия со вздохом привстала, потом передумала и снова уселась в кресло. Пристально, до рези в глазах, вгляделась в заходящее солнце. Мыслей не было, ничего не хотелось. Машинально достала из стоящей рядом корзиночки пучочек соломы и начала, не глядя, сворачивать привычную куколку. Несколько минут — и будущая фея готова.

— Интересно, зачем мне ещё одна фея, — задумчиво спросила Алеся, обращаясь то ли к солнцу, то ли к самой себе.

Мысли текли вяло. Феи уже тучей летают. Мельтешат как воробьи. И шума от них столько же. Да и пользы не больше. Теперь вот платье шить придётся, не бросать же. И какое? Опять розовое, или в цветочки? Им же теперь всё шёлк подавай, обязательно с кружевами, от ситцевых отказываются. Вот сошью в клеточку и заставлю носить. Королева я, в конце концов, или нет...

Алеся подняла корзиночку на колени, лениво пошевелила обрезки. И вдруг оживилась. С самого дна достала кусочек чёрного бархата. Лихорадочно перебрала ленточки и клочочки и торжествующе вытащила антрацитово поблескивающую шёлковую ленточку.

Решено! Она сделает чёрную фею. Такую же чёрную, как её настроение.

Наряд получился на загляденье: узкие брючки, камзольчик с антрацитовыми лацканами и даже пышный берет. Алеся хмыкнула — ну, прямо настоящая Чёрная Охотница получилась, не к ночи будь помянута.

Алеся погладила куколку по соломенным волосам, посадила на ладонь - но та даже не подумала превращаться в фею. Удивилась Алеся, задумалась - что же она не так сделала? Может, наряд не нравится? Хотя никогда такого ещё не случалось, всегда её куколки сразу оживали.

Она с сомнением оглядела наряд, сняла с куклы камзол и смастерила под него кружевную рубашечку, чтобы на шейке кружево видно было, и из манжет высовывалось. Что, опять не нравится? Прицепила на берет сорванный возле кресла красный цветочек — не помогло.

Алеся зажмурилась, всхлипнула — неужели и феи у неё больше не оживают? Вот ведь и не нужны, кажется — а слезинка капнула прямо куколку, потом вторая...

По ладони будто ветерок пролетел. Открыв глаза, Алеся посмотрела на вставшую на ножки фею и улыбнулась сквозь слёзы. Фея развернула чёрные крылышки, слегка помахала ими, и недовольно оглядела себя и строго спросила:

— А плётка где? Если уже хотела сделать Чёрную Охотницу... И нечего тут реветь, я могла бы без плётки и совсем не оживать.

Алеся засуетилась, нашла маленькую веточку, прицепила к ней шёлковый шнурочек, протянула фее:

— Такая подойдёт?

Фея выхватила плётку, щёлкнула ей, задев кончиков Алесину ладонь, и милостиво кивнула:

— Потом переделаешь, чтобы рукоятка серебряная была. А пока и с этой порядок в твоём цветнике наведу, — и она со значение покосилась в сторону остальных фей, сбившихся в разноцветное дрожащее облачко.

Алеся робко спросила:

— А ты правда фея? Какая-то ты не фейская получилась.

Фея пожала плечиками взлетела, рассыпая чёрную блестящую пыльцу. Покружилась, описала петлю вокруг испуганных родственниц, высунулась из накрывшего их тёмного облака и сердито ответила:

— Хотела, королева, чёрную фею? Вот и получила. Потому что какая жизнь — такие и феи. — Присмотревшись с расстроенной Алесе, она подлетела, села на плечо, пощекотала крылышками щёку и ласково добавила: — Устала ты. Иди-ка спать, ночь почти. А утро, сама знаешь, вечера мудренее. Так что утром, проснуться не успеешь, как ты хотела — так всё и будет.

Послушалась Алеся фею, побрела к замку. Только вот никак не могла понять: а что же она хотела, когда чёрную фею делала? И что у неё получилось?

***

Чёрная Фея дождалась, когда королева скроется в замке, и вернулась к так и застывшей на месте, рядом с верхней веткой яблони, разноцветной толпе, и грозно сказала:

— Всё, красавицы, закончился праздник. Вы до чего, негодницы, хозяйку довели? Что ей меня вызывать пришлось? Бездельницы! Ничего, отработаете, я и не с такими справлялась. Так, кто тут старшая?

Из толпы робко выпорхнула феечка в белом с голубыми незабудками платье и робко ответила:

— Я старшая. Наверное. Меня хозяйка первой сделала. — Потом, осмелев, она повела плечиком, и гордо заявила: — Это я хозяйке принца нашла. И мы работаем, да!

Чёрная Фея неприятно улыбнулась, постучала рукоятью плётки по ладошке и кивнула:

— Принца, да. Что, других принцев не нашлось? Первого попавшегося схватили? Знаю, какая у вас работа — сердечки с цветочками.

Из толпы робко пискнули:

— Мы сердца соединяем...

— Сердца соединяете? Очень хорошо. Значит и камни соединить сможете. На дороге, которая от столицы к хозяйкиному городу ведёт, и которую третий год достроить не могут. И не вздумайте сказать, что не умеете. — Чёрная Фея взмахнула плёткой и приказала: — Половина прямо сейчас отправляется на дорогу, при полной луне намного быстрее всё получится. Вторая половина — делится на двойки и на окрестные поля пыльцу стряхивает. И если там у вас всё не зацветёт и не заколосится... Утром проверю.

Феи взметнулись в воздух как вспугнутые воробьи, и разлетелись в разные стороны. Лишь одна маленькая феечка в жёлтом платьице осталась на месте. Она с ужасом посмотрела на плётку и прошептала:

— Для меня пары не нашлось.

Чёрная Фея милостиво кивнула:

— Ладно, будешь у меня на посылках. А сейчас покажи-ка мне, милая, где у нас принц, он же — король, почивать изволит. У меня пыльцы ещё много осталось, и на него хватит, и на приятелей его, и на министров, и на прочих лентяев. Полетели.