На пастьбе

Часть 1

Раньше в Конарах и стар и млад ходили пасти коров. Дети играли, жгли костры, рассказывали друг другу истории, а взрослые обсуждали новости. И дядя Микулá тоже. Не так просто ему было гоняться за коровой в свои преклонные годы. Просил детей помочь. Те соглашались, но не всегда охотно. Тогда Микулá решил развлекать их сказками. Теперь в помощниках не было недостатка, потому что каждый вечер они ждали новых историй.

Шумаш и Вотанпи́

Поглядите, сколько у нас оврагов! Красота, чуть ли не горы. И это не случайно.

Жили когда-то на Алтае великаны. Безумно любили они родные места: горы, реки, леса. Жили мирно, не тужили, пока не напали на них чужеземцы.

Прогнали великанов с родных земель, и побрели они в поисках нового жилища. Так и дошли до наших мест. А тут леса и поля. Земля, словно сковорода, плоская. Трава густая, да живности много.

Решили великаны у нас остаться, да только тосковали они по родине так, что словами не опишешь. Один из них, звали его Шумаш, особенно скучал по горам. Каждый день понемногу рыл он землю возле своего шалаша. Рыл и рыл, вглубь и вдаль, и стал пейзаж немного походить на горный. Шумаш успокоился, даже полюбил новую родину.

Была в селении великанов девушка Вотанпи́[1]. Любовалась она на то, как Шумаш равнины в овраги превращает. Понравился ей Шумаш, а сказать ему об этом она не смела. Великану тоже приглянулась Вотанпи́, но говорить о своих чувствах он не отваживался.

Однажды в разговоре Шумаш узнал, что больше всего Вотанпи́ скучает по реке, которая была у них на Алтае: «Как бы я хотела снова увидеть нашу речку!» Шумаш услышал это и побежал в поле. Обратился он к небу, попросил, чтобы по оврагам потекла река. «Будет река, но только если ты сам ею обернешься», – ответило небо.

Поднялся ветер, унес с собой Шумаша. Три дня и три ночи шел дождь, и овраги, которые вырыл великан, наполнились водой.

Вотанпи́ каждый день приходила любоваться рекой да печалиться о любимом. Вечерами плакала она возле речки да и наплакала целый родник.

И сегодня во Вторых Тойзях можно увидеть овраги, вырытые Шумашом, а сам он речкой течет по их дну. Недалеко есть и родник – слезы Вотанпи́, из которого и по сей день местные жители пьют воду.

[1] Имя в переводе с чувашского дословно означает «стесняющаяся девушка».

Как мужики на мамонта ходили

В те времена, когда ходили по земле нашей мамонты, жило одно племя. Мужики там всегда охотились поодиночке. Ловили они мелких животных, которых приносили каждый в свое жилище.

Однажды собрались эти мужики, покумекали и решили, что смогли бы поймать мамонта, если бы пошли на него вместе. Так и сделали. Получилось как нельзя лучше.

Принесли мужики пойманного мамонта, стали делить тушу:

– Я возьму самый большой кусок, потому что охотиться вместе – моя идея, – говорит первый.

– Нет, будет честно, если я возьму больше, у меня лучшее копье, – говорит второй.

– У меня семеро детей, так что давайте мне самый большой кусок, – говорит третий.

И пятый, и десятый – все хотели получить кусок получше. Они спорили всю ночь, а утром решили пойти за советом к старейшине. Тот сказал: «Подойдите все одновременно к туше и возьмите себе столько мяса, сколько вам нужно». Каждый с жадностью набросился на мамонта и отхватил себе годный кусок. Затем старейшина добавил: «А теперь то, что вы взяли себе, отдайте вашему соседу. Ни один из вас не смог бы поймать мамонта в одиночку. Но смотрите, что получилось, когда вы действовали вместе и сообща!»

За границу

Видите поле между деревнями Вторые Тойзи и Имбюрти? Когда-то там было маленькое селение. Народ в нем жил, никогда никуда не ездил. Были у этого селения границы, за которые не смели выходить.

Ветер всегда дул с запада на восток. Но однажды он подул с востока на запад. Тихон, ворошивший в поле сено, вдруг оглянулся. «Странный ветер», – подумал он и решил за ним следовать.

В чем был, в том и отправился в путь. Пересек границу, даже не оглянулся. Шел, шел и неожиданно наткнулся на другое поселение. Люди, которых он встретил, пригласили его за стол.

– Что это вы такое едите – желтое да ароматное?

– Мед, – говорят они.

Попробовал Тихон лакомство, понравилось ему. Научился он добывать мед, а в благодарность научил жителей этого селения готовить хуран кукли[1]. «Мне пора, ветер может перемениться в любое время», – сказал он и пошел дальше.

Шел молодец, шел, увидал другую деревню. На этот раз он смелее подошел к незнакомцам. Смотрит, а люди стоят в кругу и делают непонятные движения.

– А что вы делаете?

– Танцуем.

– Зачем?

– Обычай такой. Нам очень нравится, и ты попробуй.

Потанцевал Тихон, понравилось ему. В ответ он научил селян петь, а сам пошел дальше, ведь ветер мог перемениться в любое время.

Шел Тихон несколько дней и ночей, пока не дошел до огромного поселения. Люди здесь были одеты по-другому и говорили на совсем непонятном языке. Интересно стало Тихону, остался он у этого народа надолго. Выучил их язык и удивился тому, как они выражают мысли. Например, увидеть дятла у них считается большой удачей, поэтому на прощание они желают друг другу: «Дятла тебе». Тихон, может, даже остался бы у этого народа, но ветер все дул и дул.

Пошел странник дальше. По пути он научился шить ботинки из кожи, готовить диковинные блюда, использовать привычные материалы для изготовления совершенно необычных для его народа вещей. Тихон обогнул весь мир, пока не вернулся в свое поселение с востока. Он встретил свою семью, друзей. Те совсем уже не надеялись увидеть его снова.

– Там же граница. Как ты через нее переступил, так мы и перестали тебя ждать.

– Граница не там, она у вас в голове.

[1] Чувашские вареники.

Плут Максимка

Когда-то проходил через Конарский лес торговый путь. Повозки, груженные товаром, останавливались здесь, чтобы отдохнуть вон на той поляне. Говорят, часто бывал там паренек по имени Максим.

Жил Максим небогато, работать особо не любил, и поэтому приходилось парню идти на разные хитрости. То он на рыбалку за мужиками увяжется. «О, Илюш, ну и рыбку ты выловил! Смотри, какая-то она не такая! Лучше не бери ее, отдай мне, я котам скормлю», – а сам ушицы наварит да еще скажет всем, что сам рыбку поймал. А то на обед напросится: «Тетя Маруся, свататься к вам скоро приедут? Чем кормить будете? Хотите, я приду попробовать, а потом скажу, стоит это подавать гостям или нет?»

Максим часто приходил и к торговцам, остановившимся отдохнуть в Конарском лесу: что-то выпросит, что-то выменяет, а что-то даром получит. Или просто шатается без дела.

Однажды он вот что придумал. Подошел к одному путнику:

– Хорошо тебе отдыхается?

– Неплохо.

– Ведь не знаешь, каким дальнейший путь обернется.

– Как будто ты знаешь.

– Кое-что. Видишь вон то одинокое дерево? Оно приносит путникам удачу. Только нужно ему поклониться да сильно нагнуться, чтобы руки до земли доставали. Это точно помогает – и деду моему помогало, и деду моего деда. Проверено!

Послушался Максима торговец, подошел к дереву, поклонился ему и сам не заметил, как из его кармана монеты выкатились. А Максим того и ждал. Собрал монеты, пока никто не видит, и пошел к другому торговцу рассказывать свою историю.

Жил так Максим – не тужил. Все путники уже знали традицию и на всякий случай кланялись дереву. А паренек все собирал и собирал за ними монеты.

Как-то остановилось несколько подвод передохнуть. Подходит к Максиму один путник: «Не в первый раз тебя вижу. Вроде ты здоровый да смышленый. Мне как раз нужен помощник на рынке. Айда со мной прямо сейчас, хорошо заплачу. Работать много не надо, просто за товаром присматривать». Обрадовался Максим и тут же согласился. Бежит уже к повозке, а путник и говорит: «Эй, куда побежал? А дереву ты не поклонился?» – и толкнул легонько его по спине. Максим поклонился, а из его кармана посыпались монеты, что он за день насобирал. Торговцы увидели это, поняли, что у них в карманах денег недостает, и разозлились. Потом над самими собой посмеялись, что оказались такими доверчивыми и суеверными. Не взяли они с собой парня, а об этом случае рассказали в деревне. С тех пор многие стали Максима сторониться.

Ну почему?

Жил во Вторых Тойзях Петр. Были у него жена и три дочери. А следом за ним всегда ходила его тень – зависть. Дни и ночи напролет Петр думал о том, почему Степану, односельчанину, живется лучше. Жена у него хозяйственнее. Да и сын у него есть, даже два, а ведь за них государство землю дает. И торговля у Степана идет лучше, да и мельница ему досталась по наследству. А у него, у Петра, жена ворчит: за дочерей землю не дают, их только кормить, дом маленький, работа не ладится. «Ну где же справедливость?» – не раз вопрошал Петр.

С утра тень-зависть увядала, но после полудня она снова вырастала. Однажды тень овладела Петром, и он решился на ужасное: сжечь мельницу Степана. «Пусть восторжествует справедливость», – решил он.

На тушение пожара прибежали люди со всей округи. Как ни старались, но мельница сгорела. Горе пришло в семью Степана, да только люди не остались равнодушными к чужой беде. Степан всегда всем помогал: кому словом, кому делом, кому монетой. То лошадь одолжит, то муки просто так намелет.

Собралась вся деревня на ниме[1] строить новую мельницу, а когда разбирали фундамент, обнаружили сундук. Это дед Степана зарыл свои богатства. Их хватило не только для того, чтобы отстроить мельницу, но и еще одну лошадь купить.

Вот тут-то и взвыл Петр: «Как такое может быть? Почему Степану все время везет? Где справедливость?»

Пришла новая власть, и Степана раскулачили и сослали в Сибирь, а Петра нет. Теперь уж Петр не стал вопрошать о справедливости.

Продолжений у сказки может быть несколько. Либо Степан совсем захворает в Сибири, либо приедет и заживет еще лучше, чем раньше, либо останется в Сибири, обоснуется там, и весь род его будет жить в краю кедров и сосен. Ведь никогда не знаешь, чем дело закончится.

[1] Чувашская традиция безвозмездно помогать всем миром односельчанам в тяжелой работе.

Горе луковое

Жили в Конарах две соседки, Альбина и Нина, и огороды у них были рядом. Часто они друг с дружкой через забор переговаривались.

– Привет, – скажет одна.

– Здорово, – ответит другая.

Как-то Альбина была очень занята уборкой лука и не заметила, как Нина ей через забор:

– Привет, Альбина!

Нет ответа. «Вот ведь, не здоровается. Наверное, обиделась за то, что в прошлый раз на чай ее не позвала... Ну и пусть дуется, я тоже не буду с ней разговаривать», – решила Нина.

На следующий день:

– Привет, Нина.

Нет ответа.

Подружки-соседки начали друг друга избегать, а потом и совсем общаться перестали.

Как в сказке про золотую рыбку

Жил в соседней деревне мальчик Миша. Он очень любил рыбачить и зимой, и летом.

Однажды Миша пошел на Хуторский пруд вдоль леса, а оттуда навстречу ему выходит старичок.

– Салам, Миша. На рыбалку собрался? Я дух этого леса и земель. Скажи, сколько ты сегодня рыбы хочешь поймать?

– Да обычно мне не везет. Наверняка и сегодня не смогу ничего поймать, – говорит Миша.

Действительно, он ничего не поймал.

Во второй раз дух леса встретился, снова спрашивает:

– Сколько рыбы хочешь?

– Ну, пять, – осторожно отвечает Миша.

Получилось, как и просил: поймал он пять рыбешек.

В третий раз дух леса спрашивает про улов. Тут Миша призадумался и говорит: «Эх, много просишь – мало получишь. Двадцать хочу».

И поймал Миша двадцать рыбех.

На следующий раз, уже зная, что встретит деда, он заготовил ответ: «Хочу поймать столько рыбы, сколько есть в пруду». Говорят, Миша до сих пор там сидит и никак не выловит всю рыбу.

Потерянный покой

Однажды тетя Надя проснулась среди ночи оттого, что потеряла спокойствие. Она так и не уснула до утра, а сразу после завтрака побежала к соседям.

– Караул! Я потеряла спокойствие. Скажите мне, где вы его находите?

– Свое мы находим в огороде.

– Можно я у вас немного поработаю?

Все грядки прополола она у соседей. Устала, но спокойствия среди капусты и помидоров не нашла. Зато уснуть смогла.

На следующий день спрашивает мужа:

– Где ты находишь свое спокойствие?

– На рыбалке.

– Возьми меня с собой.

И здесь Надя не нашла своего спокойствия. Пока муж рыбачил, она успела нарвать травы для кроликов, разложить крючки по размерам, собрала два букета и съела все пирожки, что принесла с собой. Устала, пока туда-сюда бегала. Зато вечером уснуть смогла.

Так и не нашла Надя свое спокойствие. А чтобы забыть об этом, она целыми днями трудится – плетет корзины и валенки валяет…

Отмерьте меру

Как-то Гале сказали, что есть морковь очень полезно. Она тут же побежала в огород, набрала два огромных пучка моркови и несколько дней жевала ее с утра до вечера. Вдруг мать заметила, что Галя пожелтела.

Тогда Галя стала пить много воды, чтобы вымыть из организма все плохое. Через некоторое время у нее начала болеть голова, пропал сон. Она совсем прекратила пить воду и почти высохла. Пришлось вызывать врача, а он говорит: «Даже полезное может превратиться в яд. Самое главное – знать меру. Пропишу-ка тебе ее». Да только где ее взять, меру? Пошла Галя к тете Наде.

– Тетя Надя, если у тебя есть, поделись, пожалуйста, мерой.

– Милая, боюсь, совсем немного ее у меня осталось. Погоди, поищу.

Отдала тетя Надя Гале столько меры, сколько смогла: «Иди к тете Ане, у нее всегда есть запасы».

– Тетя Аня, поделись, пожалуйста, мерой.

– Возьми, сколько есть.

– А где еще можно взять?

– Ой, Галенька, знай меру!

Что такое дом

Настала осень, скоро всех коров загонят в стойла. Дядя Микулá рассказал детишкам последнюю в этом году сказку.

Собралась Анук в город землянику продавать. Приехала на рынок, а там еще пять женщин ягодами торгуют. Зазывают прохожих да заговаривают, быстро товар продают. А Анук стоит скромно, слово сказать боится. Подойдет кто – она то покраснеет, то побелеет, дар речи теряет.

Простояла Анук полдня – товар не идет. Вдруг подходит мужичок один:

– За сколько продаешь?

– Сколько дадите, за столько берите.

Отдала Анук ягоды задешево. Еще постояла, на автобус последний опоздала.

Что делать? Можно попросить тетю Лиду приютить ее на ночь.

Так Анук и поступила. Пришла к родственнице, а та как раз ужинает.

– Давай к столу, – говорит тетя Лида.

– Ой, нет, я уже поела, – отвечает девушка, а сама голодная, с утра ничего не ела.

– Ну давай, не стесняйся, угощайся.

– Нет, спасибо, я не голодная, я лучше воды попью.

А сама думает: «Хоть немного заглушу голод водой».

Сидит Анук, молчит. А о чем говорить? Про детей-внуков спросила, о погоде поговорили, про рынок рассказала. К тому же Анук от воды захотела в туалет, да спросить стесняется. Хорошо, что Лиде нужно было ненадолго выйти. Она застелила кровать для Анук и убежала.

Долго не могла уснуть Анук в чужом доме, а утром проснулась рано и ждала, пока встанет тетя Лида. Как только та вышла из своей комнаты, Анук быстро попрощалась и мигом исчезла за входной дверью.

На деньги, вырученные от земляники, купила Анук обратный билет и два пирожка.

Приехала домой, а там – благодать. Куда хочешь – иди, что хочешь, то и делай. Хоть пой, хоть танцуй, хоть сиди-молчи.

Не поехала больше Анук землянику продавать.

– Ну расскажи еще!

– Что это все я да я. Каждый из вас может сочинять сказки до бесконечности. Вот вам начало, а конец придумайте сами.

...Говорят, жил в этих местах парень, который никогда не унывал. «Ничего», – отвечал он на все...

2017

Часть вторая

Коровы перезимовали еще одну зиму. Дети подросли. Дядя Микулá стал больше опираться на клюку. Проросла весенняя трава, народ отметил пробуждение природы щами со снытью и снова вышел на пастьбу.

Как и в прошлом году, детвора стала клянчить сказки у дяди Микулы́. «Есть у меня новые, жизнь нам сама их подсказывает», – говорит старик.

Два друга

Жили в Конарах два друга – Сережа и Сашка. Жили они в одном подъезде, с самого детства росли вместе. Сережа на год старше, поэтому он считал себя чуть более смекалистым.

– Сашка, давай с сегодняшнего дня по-русски будем разговаривать.

Тот согласился. Поговорили день по-русски. Саша и дома наказал родителям изъясняться не на чувашском. На следующий день:

– Привет, куда идешь? – спрашивает он у Сережи.

– Ой, так слишком хлопотно, давай лучше по-чувашски, – вдруг отвечает друг.

В следующий раз уговорил Сережа друга пойти тайком за совхозным горохом. Тот, что помладше, засомневался, но, как всегда, согласился.

Бьется Сашкино сердце, будто хочет вырваться из груди. Послышалось в поле, как приближается уазик. Нагнулись друзья. Проехала машина.

– Отлично сходили, ни разу страшно не было, – сказал Сережа.

– Да… – как всегда согласился друг.

Настала зима. Оказалось, ребята покруче без шапки ходят.

– И мы будем без шапок, – заявил Сережа. Так тому и быть.

Собрались друзья в школу. У Сашки слезы на глаза наворачиваются: уши красные, но терпит. После этого у него заболело горло. Но что им горло, крутым парням?

На следующий день Сашка в школу не пошел – заболел.

– Чем вкусным тебя сегодня накормить? – спрашивает у него мама.

– Спроси, пожалуйста, у Сережи, что у них сегодня на обед, – отвечает мальчик с больным горлом.

О слове

Был в Конарах мальчик по имени Олег. Как ни старался, не получалось у него держать слово. Говорят, он перестал в библиотеку ходить из-за того, что забывал возвращать книги в срок. «В следующий раз принесу, слово даю», – обещает он. Но слова своего опять не держит, а оно вылетит – его и не поймаешь!

«Дай списать домашнее задание, я тебе потом тоже помогу», – еще одно слово вылетело. «Ладно, ладно, накормлю кур, не беспокойся», – еще одно летит.

Те, что не смог сдержать Олег, повисли над ним в воздухе.

– Слово даю, в следующий раз не забуду забрать братика из детсада, – говорит Олег.

– Э, что это такое? Куча слов какая-то, – говорит мать сыну.

Одно время катилась за Олегом эта куча, и развеялась она только тогда, когда мальчик научился держать слово.

Что люди скажут

Что бы ни случилось, деревенский народ беспокоился о том, «что скажут люди». Делали они это, не задумываясь, сами того не понимая.

– Мама, зачем зря беспокоишься, пытаясь угодить другим? Некоторые об этом много не думают, делают так, как хотят, – говорит Ирина, только что уехавшая учиться в город.

– Пусть будет так, как говоришь, жизнь покажет, – не споря отвечает мать.

Приехала Ирина в деревню отдыхать. Повесила белье сушиться во дворе[1]. Мать учит:

– Как ты вывесила белье? Туда-сюда, наперекосяк. Что люди скажут?

– Не все ли равно?

– Вот посмотри. Соседи свое повесили аккуратно. Так и для тебя место осталось. Пока ты спала, тетя Галя масло взбила, для тебя принесла. Конечно, с одной стороны, мы беспокоимся о том, «что люди скажут», но, с другой, думаем о том, как бы другим было лучше.

[1] Во дворах многоквартирных домов в Конарах есть общая площадка для сушки белья.

Голос пропал

Вы, конечно, не помните, но был в Конарах народный хор. Руководили им Гурий Федорович и Вера Филипповна. Пели и мужчины, и женщины. С работы сразу бежали «на хор».

Однажды пригласили хор на Чувашское телевидение. Но вдруг у одного певца пропал голос. Что делать? «Это злые духи забрали твой голос. Послушай, что нужно сделать. В полночь выйди на дорогу между Конарами и Вторыми Тойзями. Через левое плечо брось сырое яйцо. Покрутись вокруг себя семь раз и семь раз скажи: «Верните мне голос». Затем, не оглядываясь, беги домой», – дал совет товарищ по хору.

На следующий день собрались в город, тут пришел и «безголосый». Шепчет другу на ухо:

– Я сделал, как ты сказал, вот, посмотри, помогло, сегодня смогу вместе с вами выступить!

– Правда? Я тебе это в шутку сказал. Как же ты выздоровел?

Смысл жизни

В прошлом году я вам рассказывал о том, как тетя Надя потеряла спокойствие. А знаете ли вы, что однажды в детстве она собралась найти смысл жизни? Люди не смогли тогда ей помочь, и она решила найти ответ в природе.

Однажды вечером Надя вышла на улицу и спросила у полной луны:

– Тебе, наверное, сверху виднее. Скажи, пожалуйста, в чем смысл жизни?

– Наденька, тебе нравится, когда тебя греет солнышко?

– Конечно. Приятно так, что улыбаться хочется.

– Разве нет в этом смысла? Днем я греюсь на солнышке, и мне хорошо. А вечером я стараюсь, чтобы тебе было светло, – сказала луна.

Надя поблагодарила за ответ и пошла дальше.

– Священный дуб, скажи, пожалуйста, в чем смысл жизни?

– И я живу, радуясь солнечному свету. Я дарю тебе свежий воздух и тень, – сказал дуб.

– Спасибо, – ответила девочка.

– В твоей благодарности тоже много смысла, – ответил дуб. А Надя пошла дальше.

– Ну а ты ради чего живешь? – спросила она белку. Та протянула девочке лесной орех.

– Вкусно?

– Очень.

– Как же не жить, когда можно каждый день есть такую вкуснятину? Не жизнь, а сказка! – улыбнулась белка.

Надя вернулась домой. Она помыла посуду и подмела полы. Потом она надела любимые мягкие носочки, завернулась в любимый плед. Открыла книжку с любимыми сказками и заварила любимый малиновый чай. «Не жизнь, а сказка», – улыбнулась она, прямо как белка.

Семиствольный дуб

Недалеко от Конар растет семиствольный дуб, его считают священным. Сегодня послушайте сказку об этом дереве.

Давным-давно жил мужчина, звали его Есений. Однажды он отправился искать потерявшегося быка. А набрел он вот на что: стоит бык у родника и пьет из него воду. Оглянулся Есений: хорошие в этой округе земли. Решил он переехать ближе к роднику. Говорят, там и основалась деревня Старое Акташево, Есений там прожил всю свою жизнь.

Оставили однажды с Есением внучку Сеххиме. Дед, старый уже, уснул на солнышке, а внучка во дворе гонялась за курами и вдруг упала в чан с водой, врытый в землю для скотины. Сеххиме так испугалась, что сразу даже не смогла закричать, чтобы разбудить Есения.

С этого дня страхи Сеххиме все росли и росли. Она начала бояться всего: воды, собак, кошек.

Родители не знали, что делать, повели ее к знахарке. Старуха молвила: «Соберите вместе с ребенком желуди, держите их дома. Каждый раз, когда девочка чего-то испугается, посадите желудь в лесу и назовите будущее дерево так же, как то, чего она боится».

Так в лесу выросли деревья «Вода», «Скотина», «Дверь». И Сеххиме подросла. В день шестнадцатилетия пошла она одна в лес и закопала все страхи взрослого человека в одну кучу. Там-то и вырос семиствольный дуб. А Сеххиме прожила свою жизнь без страхов.

Ласточка

В Сюндюкове в семье кузнеца Шелеми росла девочка, звали ее Ласточка. Была она как все, но немного наивная. Случалось, когда отца нет дома, она, доверившись, отдавала его товар под честное слово. Или еще что-то приключалось. Играла раз Ласточка с детьми на улице и свою деревянную игрушку обменяла на кошку. Та ночью выбралась из дома и вернулась к хозяевам.

– Эх, наивная ты моя, как ты жизнь проживешь? – горевал отец.

Однажды пошла Ласточка с матерью в поле работать. Мимо проходит Матюк: «В овраге сороку видели, она говорить умеет, неслыханное рассказывает».

Побежала Ласточка к оврагу. И точно, на иве сидит сорока.

– Здравствуй, сорока. Чего умного мне расскажешь? – спросила девочка.

– Съешь пшенички, будет тебе смекалочка! Съешь пшенички, будет тебе смекалочка! – прощебетала сорока.

Побежала Ласточка пшеничку искать. Съела горсточку и действительно смекнула: ее снова надули.

Мастер на все руки

Вы наверняка были в деревне Хутор Шинеры, или, как мы ее называем, Хуторы. Мало там жителей осталось, а ведь раньше жизнь кипела. Деревенские работали с задором. Путники, идущие на Октябрьский рынок либо в Марпосадский лес за дровами, останавливались в Хуторах и удивлялись: «Вот он, рай! Здесь, оказывается».

Жил в этой деревне молодой парень, звали его Айдар. Ему только-только шестнадцать исполнилось. Говорят, был он не такой, как все.

Сидят вечером мужики на улице, отдыхают, обсуждают предстоящий день.

– Нужно завтра жеребца оседлать, не слушается он меня, – говорит один.

Айдар тут же подскакивает и предлагает свою помощь.

– Ты и сам-то еще жеребец, когда-нибудь седлал лошадей?

– Научусь по ходу дела, я ж не дурак, – отвечает юнец.

Убедил мужиков такой ответ. Действительно, пришел Айдар на следующий день. Сначала жеребец не хотел парня к себе подпускать, но в конце концов сдался.

– Как это у тебя получается? И поешь, и с лошадьми справляешься, и по дереву мастер, и во всем рука у тебя легкая.

– Дед перед смертью вот что мне наказал: не говори «нет», участвуй во всем, в чем можешь. Чего только я ни попробовал, поминая эти слова, и вот что понял: мы есть те, кем себя считаем.

Эрнук

В один солнечный день, в пятницу, родилась во Вторых Тойзях, на Нижней улице, девочка. Назвали ее Эрнук[1]. Глаза цвета лесного ореха, волосы цвета липового меда. С самого детства восхищались деревенские, глядя на Эрнук.

Как только малышка немного подросла, стала она ходить хвостиком за мамой и учиться работать в огороде. И со скотиной она помогала играючи.

Соседским девочкам очень нравилось проводить время с Эрнук. Та умела делать куклы из цветов да веток. И с мальчиками умела играть: то в лошадок, то в догонялки.

Во Вторых Тойзях молодежь водила хороводы. Вышла Эрнук на танцы в первый раз. Парни смотрят на нее – глаз отвести не могут. Девушки хотят в хороводе рядом стоять.

И смышленой была Эрнук – умела читать и писать. По-русски немного говорила. Ездила с отцом на рынок да там и научилась.

Жила Эрнук и радовалась, жила – не тужила. Полюбила парня Андрея, завели они семью, родился Степан – мальчик красивый, как мать. Кажется, в прошлом году я рассказывал, что произошло потом с мельницей Степана.

– Какой такой секрет жизни ты знаешь, расскажи, – просили Эрнук деревенские.

– Поприветствуй человека улыбкой, а там сам увидишь. Так меня учила мама, – отвечала Эрнук.

– Ну, дядя Микулá, это точно сказка, – сказали дети, дослушав. – Должно же у человека быть хоть какое-то горе. Жизнь Эрнук сладкая, как мед. Так не бывает. Если человек красив, возможно, он глуповат. Если красив и умен, то, возможно, беден. Если богат, может быть, друзей у него нет. Уж что-то должно быть! В жизни, как в сказке, все прекрасно не бывает!

– Если говорить, что не бывает, то и не будет, – молвил старец.

[1] Так называли девочек, родившихся в пятницу (эрне кун).

117-летний старик

– Жил еще во Вторых Тойзях мужчина, звали его Семен Борисович, – рассказывает на следующий день дядя Микулá.

– Это же дед моей прабабушки! – обрадовалась Саша.

– Так и есть.

Отец Семена, Борис, участвовал в боях на Кавказе и оттуда привез жену. Молодая с местными особо не общалась, и, наверное, поэтому, когда семья отделилась, построила дом на окраине.

Вырос Семен высоким и крепким, завел семью. Жили они в достатке, земли у них было много. Семен оказался человеком с твердым характером, соседи ему не прекословили.

Однажды произошло вот что. Чужие овцы потоптали земли Семена неподалеку от Старого Акташева. «Если снова увижу этих овец, зарежу», – в гневе сказал он хозяевам овец. Однако история повторилась. Семен, сдержав слово, зарезал одну овцу, а голову приколол на столб ограды.

Был суд. Семену сказали, что его отпустят, если тот попросит прощения. Семен не считал себя виновным, поэтому так и не извинился. Отправили его в Сибирь.

Семена удивила богатая сибирская природа. Привез он оттуда кедровые побеги и вырастил в своем огороде во Вторых Тойзях сибирское дерево.

Время шло. На деревенском кладбище не осталось места, нужно было открывать новое. Когда умер дед Семен, его, по чувашской традиции, как самого старшего и почитаемого человека, первым похоронили на новом месте. И сегодня люди, приходя на могилу Семена Борисовича как к старейшине кладбища, просят у него благословения.

Долгим был век Семена. Говорят, он прожил 117 лет, но неизвестно, правда ли это.

Настала осень. Дети пошли в школу. Возможно, дядя Микула́ больше и не сможет пасти коров – уж больно уставать стал. «Найдутся другие рассказчики», – уверил он детей.

2020