На дальней полке

Глава 1

На дальней полке

Она внезапно обнаружила себя в полумраке среди груды пыльных коробок и металлических кейсов. Справа мелькнул рассеянный свет, и она двинулась к нему, переступая через провода. Впереди вырастало громоздкое многоуровневое сооружение из дерева, картона и ткани. Конструкция угрожающе щетинилась из темноты острыми деталями.

Она с опаской прошмыгнула мимо и оказалась в узком пространстве между стеной и тяжелой кулисой. Она точно знала, что это карман сцены, но не могла вспомнить, откуда. Сюда доносились громкие голоса и суетливый топот. Она подобралась к краю кулисы и осторожно выглянула из-за нее.

И тут она увидела сцену. Не меньше десятка фигур носились по ней, спорили и нервно размахивали руками. Свет одинокого прожектора метался вслед за ними, выхватывая то одну, то другую фигуру из полутьмы.

— Нет и еще раз нет! Ничего не получится!

— Откуда тебе знать? Мы ведь даже не пробовали.

— А нам и не нужно пробовать — и без того все понятно. Только зря время потратим.

— Кстати, о времени… По моему скромному мнению, оно и правда не самое подходящее.

Она вслушивалась в разговор, пытаясь разобрать, о чем идет речь. В их словах было что-то смутно знакомое и вместе с тем совершенно бессмысленное. Незаметно для себя она начала продвигаться вперед, но тут же остановилась. Странно. Раньше у нее никогда не возникало подобных порывов. Впрочем, никакого «раньше» вроде бы и не было.

Она прислушалась к себе. Что-то настойчиво стучалось в то место, которое она по неизвестной причине считала своей головой. Мысль! Она еще не успела оформиться, но уже рвалась наружу. Ее непременно нужно было высказать — ведь она была гораздо важнее всего, о чем спорили фигуры на сцене.

Она с сомнением посмотрела в зрительный зал. Он был погружен в темноту и казался совершенно пустым, но редкий скрип кресла и тихий шорох давали знать о чьем-то присутствии.

«Ладно… Была не была», — подумала она и робко ступила на сцену.

И та мгновенно вспыхнула. Зажглась рампа, один за другим ожили софиты, из темноты ударили прожекторы. Свет лился сверху и снизу, бил с боков, обдавал жаром и слепил глаза так, что пришлось крепко зажмуриться.

— Тааак! А это еще что такое? — послышался басовитый женский голос, и рядом пахнуло чем-то кислым. — Ну-ка, давай-ка отсюда.

Она приоткрыла глаза и обнаружила возле себя тучную фигуру. Женщина стояла подбоченившись и преграждала ей путь. На месте лица перед ней плясали разноцветные пятна.

Внезапно толстая рука ухватила ее за плечо и поволокла обратно за кулисы.

— Посиди пока там, новенькая. Мы позже тебя позовем.

— Но…

— Посиди, посиди. Надо быть терпеливее, милочка. Чего это ты лезешь, куда не просят? Ох уж эти новенькие! Всему-то их приходится учить!

Свет стал тускнеть, и ей наконец удалось разглядеть морщинистое лицо. Отпустив ее, женщина бросила последний сердитый взгляд и шаркающими шагами удалилась на сцену.

В горле вдруг образовался большой ком. Она попыталась его проглотить, но тот упрямо вернулся на место. Это показалось странным, но, вероятно, так и должно было быть. Впрочем, сейчас ее занимало другое.

Значит, вот кто она такая — Новенькая!

Сцена вновь погрузилась в полумрак. Только одинокий луч прожектора продолжал мельтешить между фигурами, как и прежде.

В зале кто-то заелозил и тяжело вздохнул. Несколько секунд Новенькая вглядывалась в темноту, затем поплелась туда, где впервые себя обнаружила.

Она плюхнулась на ближайшую коробку, подняв в воздух слой пыли, и принялась ждать.

Поначалу Новенькая ждала терпеливо. Но вскоре ей стало казаться, что прошло уже много времени. Во всяком случае, вполне достаточно, чтобы о данном ей обещании успели забыть.

Впереди по-прежнему слышались приглушенные голоса и топот. Сквозь просветы изредка сочился тусклый свет прожектора.

Наконец Новенькая вскочила и поспешила к кулисе. И все же на этот раз выбегать на сцену она не спешила. Притаившись в тени, она принялась наблюдать. Фигуры изо всех сил распинались перед темным зрительным залом и не замечали ее.

— Многие уже делали что-то подобное! Разве мы чем-то лучше? — вещала долговязая мужская фигура в длинном плаще.

— Да послушайте же! Вы говорите совсем не о том! — пропищала приземистая фигура, и свет прожектора мгновенно метнулся к ней. — Лучше, хуже — какая разница, если у нас все равно нет времени?

— Да что вы заладили со своим временем?! — пробасила тучная женщина. — При желании время всегда можно найти. Можно, можно, не спорьте! Настоящий вопрос не в этом. Вы лучше скажите, разве это кому-нибудь нужно?

Она оглянулась по сторонам в поисках поддержки и вдруг замерла. Сердитый взгляд уперся прямо в Новенькую. Та непроизвольно вжалась в кулису, но тут же собралась с духом и выступила вперед.

— Да что ты будешь делать! — воскликнула женщина. — Что ж ты нетерпеливая такая?! Сказали же — позовем, если понадобишься! Давай, брысь отсюда!

Женщина решительно двинулась вперед, но на этот раз Новенькая была готова. В последний момент она пригнулась, юркнула у женщины под мышкой и выскочила на сцену.

Свет снова полился на нее со всех сторон. Она прикрыла ладонью глаза и осмотрелась. Зал по-прежнему прятался в темноте, но зато у фигур на сцене прорисовывались лица.

— Ах вот как, значит! — взревела тучная женщина. — Внимания захотела?!

Она громко топнула, и Новенькая съежилась, втянув голову.

— Лучше не спорь. Просто уходи, не то хуже будет, — прозвучал у уха вкрадчивый голос.

Она испуганно обернулась и увидела бледную худощавую девушку. Прозрачные глаза незнакомки были широко распахнуты от страха.

Новенькая неуверенно топталась на месте. Взгляд то и дело метался от темного закулисья к фигурам. Они с любопытством глазели на нее, подступая все ближе.

— Нет, — решившись, проговорила она. — Мне тоже есть, что сказать залу. Я и так долго ждала, теперь моя очередь!

На мгновение над сценой повисла тишина, а затем она взорвалась оглушительным хохотом. Новенькой захотелось закрыть уши ладонями, но она стоически удержалась.

— Все так считают, — отозвался хриплый голос из дальнего уголка сцены, и хохот стих. — Знаешь, сколько здесь было таких до тебя?

— Но я-то другая. Я…

— Знаем-знаем, слыхали. Особенная!

Новая волна хохота прокатилась по сцене.

— Тоже мне особенная! Вы, новенькие, все одинаковые, зато мните о себе черт знает что. Захотелось ей, видите ли, блистать в свете софитов! — голосила тучная женщина. — А вот и не выйдет! Ты недостаточно хороша для этого. Правда ведь, господа? — обратилась она к остальным. — Взгляните на нее. Она какая-то… посредственная.

— Не уникальная, совершенно ординарная, — послышалось вокруг. Несколько фигур согласно закивали, и ком вновь шевельнулся в горле.

— Как точно подмечено! — в центр сцены выступил господин в кожаной куртке и длинном разноцветном шарфе. Общий свет вдруг потускнел. Прожекторы, напротив, вспыхнули ярче и устремились к нему. — А посредственность нам не нужна. Нам нужно что-то свежее, что-то… Что-то… — Он щелкнул пальцами, пытаясь подобрать слова.

— Чтобы все ахнули? — попытался подсказать долговязый мужчина.

— Фу, как пошло, — скривился господин в куртке. — Я хотел сказать: что-то революционное. Достойное стать новым трендом. — Он с ног до головы окинул Новенькую презрительным взглядом и негромко добавил: — не она.

Остальные последовали его примеру. Высокомерно щурясь, они разглядывали Новенькую, кривили губы и один за другим согласно кивали:

— Нет, не она.

— Но вы даже не знаете, про что я… — возразила Новенькая, но голос потерялся в общем гомоне.

Ей вдруг стало не по себе. Она больше не казалась себе интересной. Ее первый настоящий порыв медленно растворялся вместе со светом гаснущих софитов. Она попыталась нащупать его, отыскать ту самую мысль — ведь она должна быть услышана, — и заговорила чуть громче:

— Может, если бы вы выслушали меня…

— Мы и так знаем, что ты скажешь, — перебил господин в куртке, с пренебрежением махнув рукой. — Очередная скучная заурядность.

— Постойте! — раздался вдруг звонкий голос, и луч прожектора выхватил молодого парня. — Давайте все-таки не торопиться с выводами.

— А мы и не торопимся! Мы все внимательно взвесили, — пропищала приземистая фигура. — И я повторю снова — неважно, хороша она или нет. У нас все равно нет на нее времени! Вот она какая — несвоевременная!

— Давайте хотя бы отложим ее вместо того, чтобы выбрасывать, — предложил парень.

— Выбрасывать? — пролепетала Новенькая. По штуке, которая казалась ей позвоночником, пробежала мелкая дрожь.

Парень тем временем продолжал:

— Так мы сможем вернуться к ней, когда захотим. И, может, она даже станет лучше к тому времени!

Приземистая фигура уткнула палец в подбородок и одобрительно закивала:

— Мне это подходит.

— Что ж, пожалуй, это решение я готов поддержать, — снисходительно заметил господин в куртке.

По сцене прокатился одобрительный гул.

— Что значит «отложим»? — возмутилась Новенькая, и софиты на мгновение вновь стали ярче. — Я вам не вещь какая-то!

Но ее никто не услышал. Стоило Новенькой замолчать, как свет снова погас, оставив ее в окружении мрачных силуэтов.

— Так и поступим, — заключила тучная женщина.

Она и еще несколько фигур окружили Новенькую. Не успела та опомниться, как чьи-то руки схватили ее за запястья, другие вцепились в ноги, третьи просто дергали где придется.

— Уберите руки! Эй! Пустите меня! У вас нет никакого права!

Невзирая на крики, ее легко подхватили и подняли в воздух. В этот момент из зала донеслось тихое покашливание. Фигуры на мгновение замерли, и Новенькая настороженно прислушалась к тишине. Но больше ничего не произошло, и ее вновь потащили в темноту закулисья.

Новенькая принялась брыкаться с новой силой, но это не произвело должного впечатления. Вокруг снова поднялся гомон и заглушил ее тонкий писк.

Они углублялись все дальше и дальше от сцены. Темнота сгущалась, можно было различить лишь смутные очертания стен. Воздух пах чем-то затхлым, сырым и сладковато-тошнотворным. Захотелось закрыть нос, но сделать это не представлялось возможным: руки по-прежнему крепко сжимали.

Фигуры внезапно остановились. Послышался гулкий шум, и сбоку выкатилась массивная лестница, уходящая в темноту.

Новенькую перевернули и перекинули через плечо.

— Осторожнее! — послышался голос молодого парня. — Вы же ее помнете!

— Ничего с ней не случится. Эти новенькие куда крепче, чем кажутся, — отрезала тучная женщина и принялась медленно взбираться по лестнице. — А ты не вздумай брыкаться, не то вышвырну вниз, и разобьешься в лепешку!

На самом деле плечо было мягким, и висеть на нем было даже удобнее, чем когда ее тащили за конечности и дергали из стороны в сторону. Но Новенькая решила промолчать об этом.

Лестница жалобно скрипела под каждым шагом женщины, и Новенькой было страшно даже пошевелиться, не то что брыкаться. Она смотрела вниз и видела, как пол медленно отдаляется. Сначала фигуры превратились в размытые силуэты, затем в едва различимые очертания, и наконец все слилось в темную бесформенную массу.

Они с женщиной остались одни. Самое время начать продумывать план побега. Задача казалась не такой уж трудной: женщина медлительна и неповоротлива. Обхитрить ее будет куда проще, чем остальных. Как только ее выпустят, она прошмыгнет мимо, как уже делала раньше, и убежит. Затем она доберется до сцены, окажется перед залом, и ее наконец выслушают!

Подъем длился целую бесконечность. Лестница со скрипом шаталась, а прежний ком в горле Новенькой теперь еще и стучал. Ей казалось, что вот-вот очередная ступенька не выдержит и они рухнут вниз. «Главное, шлепнуться сверху на тучную женщину, — подумала Новенькая. — Тогда я, может, и не разобьюсь в лепешку».

Однако ступени оказались достаточно прочными. Женщина наконец остановилась и небрежно водрузила ее на что-то твердое и шершавое, пахнущее сырым деревом и чем-то противным.

— Вот тут пока посиди, — пробасил голос. — Мы как-нибудь потом за тобой вернемся.

Не успела она ответить, как женщина юркнула вниз. Она оказалась не такой уж неповоротливой, как думала Новенькая. Не желая упустить шанс, она потянулась к лестнице, но вдруг вся конструкция пошатнулась, отдалилась от полки и в следующую секунду растворилась в темноте.

Несколько секунд Новенькая ошарашенно хлопала глазами, уставившись в то место, где только что выделялись контуры лестницы, затем медленно выпрямилась.

Как? И это все?

Противный ком вновь подступил к горлу, в глазах появилось неприятное щипящее ощущение.

Она судорожно обернулась по сторонам — кругом была лишь темнота. Осторожно поводила руками, ощупывая воздух, поболтала ногами. Всюду было пустое пространство. Единственной опорой был узкий кусок дерева, на котором она сидела. Бежать было некуда. Только прыгать. Но тогда она наверняка разобьется в лепешку, ведь тучная женщина, скорее всего, уже далеко и приземлиться на нее не получится.

От досады она стукнула кулаком по доске, и та заунывно скрипнула.

— Тихо, — раздалось сбоку. — Эти полки и так на ладан дышат, а ты еще стучишь тут!

Какое-то время она бессмысленно смотрела перед собой, пока глаза не начали привыкать к темноте и различать в ней нечеткий силуэт.

— Полки?

— Не переживай, — прозвучал новый голос с другой стороны и закашлялся. С трудом отдышавшись, он добавил: — За нами обязательно вернутся.

Новенькая повернула голову и сильнее напрягла взгляд. Через несколько секунд перед ней проступила худощавая сгорбленная фигура. Та сидела на короткой полке чуть поодаль.

— Откуда тебе-то знать? — прогнусавил новый голос откуда-то сверху. — Ты вон сколько уже здесь сидишь? Кто-нибудь за тобой вернулся?

Новенькая вскинула голову и обнаружила болтающиеся далеко наверху босые ступни.

— Пока нет. Но за той, что про… Про… Хм, про что же она была? Тьфу ты! Короче, за той, что сидела вот тут, слева от меня, — вот за ней вернулись!

— Это кто тебе сказал? — снова прогнусавил голос сверху.

— Ну… Ее же тут больше нет, — сказала сгорбленная фигура. Новенькой показалось, что та пожала плечами.

Фигура сверху глубокомысленно хмыкнула и затихла.

— То есть это хорошо? — с тревогой в голосе поинтересовалась Новенькая. — Значит, за ней и правда вернулись?

— Вряд ли, — отозвался голос сбоку, тот, что первый заговорил с ней.

Новенькая обреченно вздохнула. Происходящее нравилось ей все меньше и меньше, но она твердо решила, что будет терпелива. Нужно всего лишь дождаться озарения. Вот-вот созреет новый план, и она снова окажется на сцене.

Она терпеливо ждала, даже терпеливее, чем тогда, на коробке, но план так и не складывался. Тогда она заерзала на полке и громко спросила:

— А кто-нибудь из вас пытался сбежать?

Голос сбоку снова откашлялся.

— Ну разумеется. Кто-то наверняка пытался.

Новенькая ждала продолжения, но его так и не последовало.

— И что?

— И что? — эхом повторил тот же голос, словно очнувшись ото сна.

— Ну, чем все закончилось? Получилось?!

— Хм… — задумчиво хмыкнула фигура. — Это неизвестно. Но их здесь больше нет, так что…

— Не думаю, — перебил его голос сбоку. — Насколько я знаю, отсюда только один выход.

— И какой же? — взволнованно спросила Новенькая.

— В мусорное ведро, — безразлично послышалось сверху.

У Новенькой перехватило дыхание, если, конечно, оно у нее было, а в ушах вдруг раздался пронзительный свист. Какое-то время она сидела, устремив потерянный взгляд в пустоту, и силилась осознать происходящее.

Ну как же так? Ведь ее место под софитами. Для этого она была рождена — в этом не было ни малейших сомнений. Как же так вышло, что она оказалась на сырых прогнивших полках, а впереди ее ждало вонючее мусорное ведро?

Она снова осторожно свесилась вниз и всмотрелась в темноту.

— А что, если все-таки спрыгнуть? Может, разбиться в лепешку не так уж и страшно? Кто-нибудь пробовал?

Сбоку снова откашлялись.

— Ну само собой. Кто-то наверняка пробовал.

Новенькая уже смекнула, что горбатая фигура — не самый надежный источник, и запрокинула голову.

— А вы что скажете? — настойчивее спросила она.

— Да кто его знает. Может, и пробовал. Мы о таком уже и не помним, — прогнусавили с верхней полки.

— Как же так?

— Милочка, мы даже не помним, про что мы, а ты спрашиваешь о таких мелочах.

— А я помню, — донеслось сбоку. — Та, что была то ли про… море, то ли про пирог, она, кажется, спрыгнула.

— И что? — Новенькая нетерпеливо подалась вперед. — Что с ней случилось?

— Ну, ее тут нет, так что…

Новенькая едва не застонала от отчаяния, вцепившись пальцами в край полки.

— И что же, вы собираетесь просто сидеть здесь и ждать ведра?

— В ведре не так уж и плохо, — сказал голос с другого боку. — Мне говорили, что там даже уютно.

Сверху задумчиво хмыкнули.

— За нами обязательно вернутся, — вставила горбатая фигура.

Новенькая прикрыла глаза. Нет, не вернутся. А если и вернутся, то тогда, когда от нее уже не будет никакого толку. Нужно действовать, пока она еще не забыла, про что она.

И тут она замерла. Мысль, так рьяно стучавшаяся у нее в голове, больше не стучалась. Она все еще была там — Новенькая чувствовала ее слабое присутствие, — но уже не могла за нее ухватиться.

Нет-нет-нет!

— Я здесь не останусь, — решительно проговорила она.

Полка сверху заскрипела.

— Что ж, приятно было познакомиться.

— Ты это… сообщи, если у тебя что-то получится, — сказал голос сбоку.

— А может, подождешь еще? За нами точно вернутся, — прохрипели с другой стороны.

Новенькая упрямо мотнула головой, хотя знала, что этого никто не увидит, и осторожно подвинулась к краю доски. Если она подождет еще немного, то рискует передумать. Шум в ушах стал еще громче, воздуха не хватало. Теперь она наверняка убедилась, что дыхание у нее есть.

Она изо всех сил вцепилась пальцами в полку, замерла на секунду, затем оттолкнулась и прыгнула.

Она завизжала, что есть мочи. В ответ сверху послышались голоса, но они стремительно отдалялись. Силуэты полок молниеносно промчались мимо и вскоре исчезли. Плотная непроглядная темнота сомкнулась вокруг, и только поток воздуха, свистящий и бьющий в лицо, давал понять, где верх, а где низ.

«Что же я наделала?!»

— Я хочу назад! Я хочу назад на полку!!! — пронзительно визжала она, но никто не отозвался.

«Что же теперь будет? Неужели на этом все? Я просто разобьюсь в лепешку? Похоже, это действительно страшно…»

Она продолжала падать, беспомощно размахивая руками, хотя уже понимала, что ухватиться здесь не за что. Полки давно остались где-то далеко наверху. Неужели они так долго поднимались?

Руки стали уставать, и она решила больше не махать ими. Тем более что в этом все равно не было смысла. Новенькая прижала их к груди и закрыла глаза. Теперь оставалось только падать.

Мысли все еще беспорядочно носились в голове, одна страшнее другой. Новенькая пыталась отогнать их, но на месте одной тут же появлялась следующая. А потом среди этого вихря вдруг возникло что-то другое. Мысль, не похожая на остальные. Поначалу едва уловимая, словно скрытая туманом, она постепенно обретала форму, становилась все яснее и яснее. А затем вспыхнула так ярко, будто на нее разом направили все софиты и прожекторы мира.

Новенькая вдруг распахнула глаза и глубоко вдохнула. Она внимательно разглядывала темноту, словно могла увидеть в ней свою мысль. И у нее получилось.

«Так вот, что я хотела сказать», — подумала она. Вдалеке мелькнул маленький лучик света, и она улыбнулась.