Мышонок Мииш и рыбки

Глава 1

Мышонок Мииш очень любил смотреть на большой аквариум, который стоял в Кабинете. В редкие минуты перерыва, или когда приходила пора пообедать, он брал с собой на свой мышелёт кусочек сыра, и прилетал смотреть, как за стеклом, в красивом, освещенным теплым приятным светом живут рыбки.

Рыбок было много, для них был оборудован целый красивый мир. Откуда он появился, и откуда взялись в нем рыбки, Мииш точно не знал: он ведь был на свете не всегда, а когда он появился, аквариум уже был, и рыбки в нем — тоже.

Возможно, — часто думал Мииш, глядя на аквариум, — поначалу все рыбки были одинаковы, как те пескарики и карасики, которых иногда приносили на кухню, и которых так любили чистой и трепетной, мурчательной любовью Муурзик и Муурка. Серенькие, зеркальные, одинаково трудились в поисках еды, одинаково прихорашивали свои серенькие хвосты и красовались плавниками для своих возлюбленных. В точности как Мииля, жена Мииша, которая приходила к нему на свидания с красивым розовым бантиком на хвостике, удивительно бесполезным, но очень трогательным.

Но красота и богатство данного рыбкам мира, похоже, сослужили им дурную службу. Корма, который сыпался в воду им с неба, из специального раздаточного устройства, было в достатке, света им хватало, аквариум был огромным и занимал свой отдельный стол, так что места в нем хватало всем.

Но почему-то все рыбки в нем были очень разными, и вели они себя тоже по-разному. Мииш из своих книжек знал их названия: сомики, трудяги дна и песка… неоны, со светящейся полоской вдоль тела… гуппи — красотки и глупышки… А были еще меченосцы с их длинными мечами, рыбки-телескопы, и, конечно, золотые рыбки, с их шикарными вуалями — хвостами.

Каждый в этом аквариуме устроился согласно своей природе и желаниям. Маленькие скромные сомики очень любили копошиться на дне — в мягком песке они находили себе и пропитание, и постоянную, каждодневную заботу. Между ними светящимися полосками прочерчивали водную гладь юркие неоны — они явно чувствовали себя ответственными за поддержание существующего порядка, и, похоже, искренне считали, что уже одна демонстрация их светящейся мигалки вдоль тела заставит лодырей работать, хулиганов одуматься и самовоспитаться, а закон — соблюдаться.

Повыше этого дна, в среднем слое, носились туда-сюда бездельники и вечные искатели впечатлений гуппи и меченосцы. Гуппи были красавицами, и очень любили, когда какой-то меченосец пригласит их поглядеть на лабиринт кораллов и водорослей на том конце аквариума. Они долго прихорашивались, прежде чем выйти к галантному кавалеру, но зато когда показывались, их было не узнать — такой яркой жаждой жизни и развлечений они светились, так причудливы и разноцветны были их плавники и переливающиеся редкими драгоценностями чешуйки. А меченосцы, со своими длинными мечами на животиках, важничали и ощущали себя необычайно смелыми, охраняя свою даму от теней и призрачных шевелений водорослей — они порой даже смело бросались на зеленые вертящиеся нити, бесстрашно атаковали безобидные растения, и возвращались с победой к своим дамам! Конечно, за это они получали взгляды, полные обожания — оно так и плескалось в выпученных глазках светских красавиц!

А выше всех — Мииш порой не мог сдержать веселого фырканья при виде этой картины — царили сказочные вуалехвосты, золотые рыбки, и их ближайшие сородичи телескопы. Украшенные дивными золотыми плавниками, они были немногочисленны, и отношение к ним было особым. Лучшие места у кормящего аппарата были для них. Все остальные рыбки — кто с завистью, кто с печальным рыбьим вздохом, от которого на жабрах появлялись крошечные налипшие пузырьки — снизу вверх смотрели на них. Всем хотелось таких роскошных плавников и такого обожания пополам с восхищением. Никто не мог им отказать в самом вкусном червячке или крошке корма. Их пожелания мгновенно исполнялись бравыми меченосцами, среди низового рыбьего люда носились туда и сюда блюстители порядка и правильного образа мыслей, а гуппии целыми стайками кружили вокруг вуалехвостов, заглядывая им в рот и пытаясь предугадать, в какую сторону вскорости будут направлены течения и взгляды обладателей золотых хвостов!

А телескопы занимались наукой. Их огромные глаза хоть и были изрядно близорукими, еле способными разглядеть хоть что-то на расстоянии вытянутого плавника, — но зато они прозревали прошлое и будущее, они были на короткой ноге с законами вселенной, они тщательно подмечали закономерности в работе кормушки, и не только вели для своих блистательных родичей и покровителей учет и летописание, но и большим напряжением своих могучих интеллектов давали им точные прогнозы на будущее. Прошлое, судя по их трудам, было правильным, а будущее — светлым. Одно огорчало сердобольного Мииша — что ученые телескопы были ужасно рассеянными, и уйдя в глубокие прозрения, порой могли поцарапать свои замечательные глаза об острые кораллы и всякие веточки или стеночки. Воистину, рассеянность — первый спутник великих умов!

И всем-всем поголовно (ну, почти) в этом славном аквариуме жилось сытно и привольно, а дышалось легко и свободно, как и должно дышаться каждой свободной рыбке, мудро управляемой и руководимой, спасаемой от собственных глупостей специальными службами, и обеспеченной работой в виде песочка на дне, и питанием, которое нет-нет да просыпалось вниз, ко дну, у пирующих вуалехвостов.

А все это великолепие поддерживала рыбкам сложная и умная автоматика, кормящая их и снабжающая свежим воздухом посредством компрессора — аэратора, с умными датчиками, следящими за уровнем кислорода, CO₂ и аммиака.

Потому что даже самые красивые рыбки свои дела, жидкие и твердые, делают в ту же воду, в которой они живут. И об этом их ученые телескопы тоже предпочитали не напоминать своим Золотым, дарителям мест возле кормушки.

В дорогой и мощной системе, которую Повелитель когда-то поставил рыбкам, был и фильтр, перерабатывавший их писяшки, и до поры до времени он справлялся.

Был в аквариуме и аэратор, компрессор, который создавал движение воды и волнение на поверхности, и от этого она насыщалась свежим кислородом. Компрессор был погружным, и от постоянной напряженной работы его моторчик начинал нагреваться, а от него постепенно становилась теплее вода. А чем теплее вода, тем меньше она удерживает в себе растворенный кислород.

И чем больше становилось рыбок, и чем крупнее вырастала их золотая элита, тем больше становилось работы системе жизнеобеспечения. Но до поры до времени она справлялась. Огонечки на индикаторах горели зеленым, и Повелитель, вечерами садясь у аквариума, брал Мииша к себе на колено, и они вместе долго смотрели на веселящийся и бестолковый, но очень гордый собой рыбий народец.

К чести рыбьего народца, встречались и среди него мыслящие инако. Где-то на дне маленький сомик не зарывался, как все, в песок, а возмущенно начинал взмучивать вокруг себя воду, поднимая облачка песка и взвеси. Где-то малыш гуппи принимался яростно выпрыгивать из воды к солнцу — светлой лампе, висевшей над аквариумом, и Мииш видел и понимал — малыш пытается отрастить себе крылья, потому что его ведет мечта. Мечта о полете.

А по стеклу ползала медленная, невозмутимая улитка, счищая со стекла налет. И после каждого ее прохода оставались на чуть помутневшей границе их мира чистая дорожка. И порой она тянулась по прямой, но последнее время Мииш, в котором при виде аквариума нарастала странная, необъяснимая тревога, начал замечать, что следы улитки завиваются кругами и спиралями, словно мудрая обитательница раковины пытается написать на стекле что-то вроде SOS!

— Повелитель, — спрашивал Мииш вечером, уютно устроившись на огромном холме — животе откинувшегося в кресле Писателя, мерно вздымающемся в его колоссально замедленном для мышонка дыхании. — Почему мне так тревожно? Почему улитка беспокоится?

— Малыш — Мииш, — ласково ответил Писатель, — ведь им дано всё, чтобы быть счастливыми, и главное, им дан удивительно красивый и очень чистый мир. Помнишь, какие густые были эти водоросли еще пару недель назад, пока их не истыкали и не изорвали своими тыкалками мечехвосты?

— Помню… — растерянно сказал Мииш, и в самом деле вспомнив, как он тогда беспокоился, когда Повелитель, закатав рукава выше локтей, сажал все новые и новые зеленые полоски. Мииш опасался, что водоросли разрастутся и заполонят собой весь аквариум, а рыбок прижмет к его стенкам, и им станет просто негде весело резвиться.

— А что мы видим сегодня? — продолжал Повелитель. — Они старательно и всеми силами воюют с зелеными зарослями, чтобы показать свою удаль и остроту мечей! А кто им будет очищать воду от их выдохов? Мой маленький библиотекарь, у тебя доброе сердце и большой ум в твоей усатой головке. Но как бы хотелось хоть капельку твоего ума этим глазастикам!

А вон, смотри, какие большие у них выросли Золотые рыбки!

— Повелитель, но они же ничего не делают, и день деньской ловят лучшие кусочки у кормушки!

— Ну как не делают? — усмехнулся Писатель, — они едят за пятерых, а дышат и выделяют — как двадцать мелких сомиков. Но они же хозяева жизни, ты видишь, как сильно их обожают, как все мечтают заиметь себе такие же золотые хвосты!

— Но чем же они виноваты? Ведь они такие от природы, Повелитель!

— Мииш, но ведь они же не червяки дождевые. Да и те, кстати, едят очень скромно, а рыхлят землю, как маленькие трактора. А этим рыбкам я подарил великую магию — умение думать. Но одна загадка в них даже для меня — почему они ее не используют? Почему они не поймут, что если ты не сделал ничего, а съел за десятерых, ты сам, своими силами приближаешь беду для всего аквариума?

— А если им сказать об этом? — задумался Мииш. — Они ведь должны понять, что система работает на пределе! Что еще немного, и они начнут задыхаться в собственных выделениях!

— Ну попробуй, мой добрый мышонок, — улыбнулся Писатель. - Только не упади духом, когда увидишь результаты! А я иду работать, меня ждет много работы!

Мииш сделал то, что он умел лучше всего — он написал им письмо на специальной непромокаемой бумаге волшебным карандашом, который рисовал сразу печатными буквами. Мииш боялся, что его мышиные каракули рыбы прочитать не сумеют, ведь они в воде видят совсем не так, как мы, и потому писать надо крупно. А что им написать? Он долго ломал голову, долго чесал усы карандашом, и даже нечаянно испачкал носик в букве Ф, отчего стал похож на маленького бурундучка. Но ему было не до этого.

В конце концов он решил не мудрить, и написал коротко и понятно, как посылают сигнал моряки, когда времени на долгие разговоры нет:

ВАШ КУРС

ВЕДЕТ

К ОПАСНОСТИ!

И осторожно зависнув над ощутимо потеплевшей водой, он вертикально, как дощечку, опустил в нее свою записку.

Записка медленно опустилась в воду, и вокруг нее сразу закружились неоны, замигали синим. Часть осталась охранять упавший с неба артефакт, а часть помчалась докладывать. Вуалехвостам, блаженствовавшим возле кормушки и пузырьков аэратора, было и без этих новостей хорошо, и они отмахивались от маленьких служителей порядка роскошными хвостами. Но ученые-телескопы заинтересовались, приплыли, так и этак рассматривали табличку своими глазами-лупами, а один особо мудрый, с седыми плавниками, истыкал ее всю носом, что-то явно диктуя помощникам.

Наконец, они помчались с докладом к Золотым. От пятерки Золотых отделился молодой и статный золотоносец, еще, видимо, не полностью утративший интерес к жизни. Выслушав от ученых доклад, он задумался, а потом взмахом плавника указал им на вершину коралла в центре аквариума.

И спустя некоторое время Мииш увидел невероятную картину. Ученые послали неонов на дно за сомиками, те, приплыв вчетвером, ухватили табличку Мииша за углы, и аккуратно водрузили ее на вершину коралла.

Успех был фантастический. Собралось почти все рыбонаселение аквариума, и начался великий праздник. Гуппии нарядились в свои лучшие наряды (в моде в этом сезоне были присобранные плавники, оттененные по краям яркими полосками красного ила). Меченосцы растопыривали свои мечи во всю длину, порой задевая других рыцарей. Немедленно образовалось две дуэли, но драчунов развели вежливые и непреклонные неоны.

Обалдевший Мииш наблюдал за этой яркой и переливчатой сутолокой, просто завораживало глаз, как неоны оцепили вокруг танцующий народ и начали своими светящимися полосками делать им цветомузыку.

А возле Таблички воздвигся старый, весь серебряный рыб, с полосками как у зебры, и судя по всему, принялся держать речь, указывая плавником то на табличку, то на мир вокруг. Мииш, не понимая по рыбьи, надеялся, что уж этот-то проповедник раскроет всем смысл его предупреждения, и вот теперь они задумаются, начнут вести умеренную и скромную жизнь. Ведь вода все теплела, а воздуху рыбкам, по подсчетам Мииша, оставалось максимум на сутки.

Но «проповедник» договорил, взмахнул широко плавником — и начался бал!

Его досматривать Мииш не стал. У него появилась гениальная идея. Он помчался к себе в каморку, уселся за свой рабочий столик, и принялся мастерить невиданное устройство — рыбофон. Он знал из своих книг, что мыши говорят с рыбами на одном и том же языке ультразвука, только одни живут на суше, а другие в воде.

И он взял из старой электронной открытки с музыкой круглую металлическую таблетку динамика, присоединил к ней проводочки от старой гарнитуры для мобильного телевизора Писателя, все это хорошо залил клеем и подождал. Минут через десять все было готово.

Мышелет, накренившийся под весом проводов и устройства, аккуратно завис над водой, и пьезодинамик, сверкая, опустился прямо в центр бала.

И тогда Мииш взял микрофон в руки и заговорил.

— Дорогие рыбки! — начал он. — Вы в большой беде. Ваш мир неумолимо нагревается, вода отравляется вашими выделениями, а система, дающая вам жизнь, уже не справляется! Остановитесь, перестаньте танцевать! Научитесь делить еду поровну на всех, ведь ее всем хватит!

Золотые! Остановитесь! Вы бесконтрольно отъедаетесь, любуясь собой и своей успешной жизнью, а каждый ваш успех отнимает жизнь у десятков ваших поклонников, которые этого просто еще не поняли!

Вы все жители одного и того же аквариума, поймите! Любите друг друга, заботьтесь друг о друге, и дайте дышать другим!

Мииш не придумывал заранее эти слова, они словно сами лились из него, стекая по усикам горькими мышиными слезками. Ему было очень жалко их. Индикаторы на приборах горели уже желтым светом, и начинали мигать.

Но когда он закончил, и посмотрел вниз — рыбки принялись танцевать еще веселее! Им еще никогда в жизни не было так весело, потому что до сих пор вся их музыка была лишь пощелкиванием и поскрипыванием плавательных пузырей музыкантов. А такой громкой и красивой танцевальной музыки, как та, что прозвучала, они еще не слышали.

— Любите друг друга, заботьтесь друг о друге! — запели рыбки хором, образуя один большой круг и с бешеной скоростью начиная вертеться вокруг Золотой Пятерки.

Мииш впервые в жизни написал текст для крутого хип-хопа.

*********************

Он сидел на краю мышелета и плакал, болтая лапками в теплой воде. Все оказалось бесполезным. Этих чересчур веселых и беззаботных уже не спасти.

Хотя почему нет? Он вдруг увидел великую возможность, о которой даже не думал.

Он вскочил на свой мышелет, обтряс от воды задние лапки — и помчался уговаривать Повелителя спасать рыбок. И по дороге чуть не врезался в большой стеклянный ящик с водой.

— Осторожно, осторожно, мой мышонок, не торопись. Идем лучше Золотых отсадим в отдельный аквариум, нечего им паразитировать на малышах. Заодно и воду поменяем маленьким, пусть себе танцуют! Ведь они такие красивые, хоть и думать не любят!

А эти свинтусы пусть поживут отдельно, да на диете, и пусть сами себе что-то пробуют построить да организовать. А там будет видно, на что они окажутся способны в новом мире!

Потому что даже золотой хвост, мой Мииш, не дает тебе права жить ценой жизни других рыбок!