Мятная кафка

Глава 1 Таинственная посылка

Я проснулся поздно утром, или, скорее, рано днем, но это не важно, впрочем. Как мало в нашей жизни по-настоящему важного, и как мало мы это ценим! Увы, но я понял это слишком поздно! Я проснулся и лежал на кровати, грустно глядя в окно. В окно светило грустное осеннее солнце, наполняя воздух ароматами уходящего лета и пробуждая в людях то давно забытое с детства чувство: как это прекрасно — просто лежать в кровати и смотреть на заходящее солнце, грея своим боком любимого человека... Хотя нет, солнце еще не стало заходящим. Лучше так — лежать на кровати и смотреть на скоро станущее заходящим солнце, грея своим дыханием любимого человека... Нет-нет, каким дыханием? Любимого человека я грел чем-то другим в первый раз... И станущее солнце, что за “станущее”! Может, стонущее? Хотя как солнце может быть стонущим? Стынущее солнце — вот так лучше! Хотя почему стынущее? Это вроде как холодное, но сейчас еще не холодно...

Я сбился с возвышенных мыслей и повернулся на бок. Рядом со мной спала моя любимая, поглядывая на меня нежным взглядом. Мы лежали в кровати уже третий день. Потому что... это было так уютно и романтично! Я повернулся на бок к моей любимой, спина ныла как у Квазимоды от долгого лежания. На щеке у любимой отпечатались складки от подушки. Мы лежали и созерцали друг друга влюбленными глазами еще целую вечность, бок тоже в итоге начал затекать. Я решил повернуться на другой бок, но понял, что тогда буду лежать к любимой спиной, а это было совсем не романтично и даже как-то невежливо. Тогда я, кряхтя, перевернулся на живот и снова повернул к любимой взгляд полный неизбывной любви. Но сразу начала затекать шея и намного быстрее чем спина и бок. И тут Зоя, так зовут мою любимую, сказала:

- Ну, и долго мы так будем лежать и пялиться друг на друга? Я хочу есть!

Да! Она была права, надо приготовить романтический завтрак. Сойер (так меня зовут), кряхтя, встал с кровати и разогнул затекшую спину. Сходил в уборную, потом в ванную, где омыл холодной водой опухшее лицо. Лицо от этого не перестало быть опухшим, но, по крайней мере, глаза перестали слипаться. Я решил приготовить любимой романтический завтрак из ароматного кофе, омлета с мятой и поджаренных тостов. Сойер быстро зашел на кухню, поставил сковородку на плиту, достал из шкафчика мяту, налил в сковороду растительного масла и бросил в нее пучок тонко пахнущей травы. Потом полез в холодильник за яйцами и молоком. Но, к большой досаде, увидел, что яйца закончились, а заглянув в бутылку с молоком, обнаружил его свернувшимся. Сойер закрыл холодильник, подумал немного и заглянул под стол, потом в духовку, потом полез на антресоли, но ничего интересного не обнаружил. Мята тем временем раздраженно зашипела на сковородке и пошла легким дымком.

“Черт!” Сойер поспешно соскочил с лесенки, попутно зацепив большой медный примус, который с грохотом упал с антресолей и покатился по полу. Сойер подбежал к плите и сдернул сковородку с огня. Мята местами подгорела. Повар некоторое время смотрел на свое блюдо, горестно почесывая голову. Потом залез в хлебницу — там был лишь черствый, как кирпич, хлеб, порезанный на ломтики. Сойер вздохнул и решил приготовить тосты из того, что есть. Но рассохшиеся куски не пролезали в тостер, влюбленный выругался и от злости пнул табуретку. Романтический завтрак накрывался медным примусом.

Зоя уже встала, прошлась по комнате, потягиваясь и зевая, потом пошла умываться. Через десять минут она вернулась в спальную, сделала из подушек горку и села на кровать, облокотившись на горку спиной. Лицо ее было уже почти таким же свежим, как обычно, и, конечно, не такое помятое как у Сойера. Все-таки, Сойер — мальчик и не знает женских хитростей по облагораживанию кожи. У всех свои преимущества, как известно, — у синички маленький рост, а у орла острый клюв! Но он такой милый и так любит меня! Как же ему повезло, что я его встретила тогда в театре, где он играл главную роль. Я думаю — у него талант, ведь он немного похож на Кевина Костнера.

Тут в спальную торжественно вошел Сойер с подносом. На нем стояли две чашки ванильного кофе, аккуратно сложенные ломтики хлеба и тарелка с какой-то зеленой бурдой.

- Вот кофе и французские мятные сухарики! Зоя радостно захлопала в ладоши, они уселись рядышком на кровати перед подносом и прижались друг к другу, укрывшись одеялом. Но идиллия продолжалась недолго, как и все в этом жестоком мире. Зое не понравился романтический ужин из французских сухариков с мятной приправой.

- Ты издеваешься! - она скривилась и кинула сухарик на поднос. - Это же старый хлеб, что мы купили на той неделе! А это что за мерзкое горелое зелье!?

- Извини, я не смог приготовить как хотел, закончились яйца... - забормотал Сойер.

- Да, я вижу, что яйца у тебя давно закончились! - съязвила Зоя. - Не можешь приготовить своей любимой романтический завтрак!

Она надула губы и отвернулась от него к окну. Сойер понурился, как побитый пес, и сел с несчастным видом на углу кровати, иногда тяжко вздыхая. Зоя подулась минут пять, потом обернулась на Сойера.

- Ну чего ты сидишь! Закажи нам пиццу! Я сейчас умру с голода!

Сойер поспешно встал и побежал за телефоном. “Алло, пиццерия Дядюшки Джузеппе? Да-да, нам срочно нужна пицца...” Он вышел из спальни и через минуту с торжеством вернулся назад.

- Готово! Я закал нам пиццы! Тебе — пиццу “четыре вида мяты”, а себе с голубым сыром.

- Нет, ну ты издеваешься! Нормально так! Себе с голубым сыром, а мне... Ты издеваешься!!

Зоя снова надулась и отвернулась к окну. Сойер опять сел с понурым видом на угол кровати и принялся вздыхать. Через минуту Зоя повернулась к Сойеру и посмотрела на него уже более благосклонно. Она подошла к нему, села рядом и ласково положила голову ему на плечо. Сойер сразу перестал вздыхать и приободрился.

- Ладно, ты возьмешь себе четыре вида мяты, я голубой сыр, - сказала Зоя, повернув к нему лицо и состроив щенячью гримасу. - Давай пока посмотрим фильм, ты какие любишь?

- Эм-м... Я люблю разные, драмы-мелодрамы, боевики, фантастику...

- Я тоже люблю фантастику, давай посмотрим Властелин колец.

- Эм-м, это про что?

- Ну ты даешь! Не знаешь про что Властелин колец?! Это же самый известный фантастический фильм! Эпопея!

- Знаю, конечно, просто уточнил, их же несколько, да?

- Да, три фильма.

- Ну вот я и уточняю... Хорошо, сейчас поставлю. Вроде, есть у меня.

- Ах, обожаю этот фильм! Там играют такие актеры — Орландо Блум...

- Что? Ветви леса Блум?

- Какого леса? Сам ты иди лесом! Орландо Блум — актер, он играл эльфа, э-э-э... Как же его... Лего... Лего...

- Лего? У меня есть мультфильм “Лего: Звездные войны”, "Лего: Гарри Поттер", а “Властелин колец: Лего” — даже не помню, он там играл?

- Да-да, играл. Он играл эльфа... Вот подзабыла имя.

- Ну, давай смотреть. Так... Мультфильма про Лего не нашел, но есть обычный фильм.

Зоя и Сойер сели в обнимку на диване перед большим телевизором и включили фильм. Из телевизора раздалась эпичная музыка, и на экране пошли эпичные вступительные титры. Зоя смотрела минут пять, недовольно морща лоб, и вдруг сказала:

- Что ты включил? Это не Властелин колец!

- Ну как не Властелин? Вон же эльфы, гномы всякие, штурмовики, рыцари с мечами.

- Таких нет во Властелине Колец! Космических кораблей и световых мечей тоже. Это другой фильм! Сейчас даже вспомню название... - Зоя устремила взгляд в потолок.

- Ну как другой фильм? Тот самый, что ты просила. Вон и Орландо Блум...

- Где Орландо Блум? Вот этот? Нет! Это не он. Это другой актер, он в этом фильме и снимался, а не Орландо Блум. Как же его... Вспомнила! Это Гаррисон Форд!

- Это Гаррисон Форд? Да нет, Гаррисон Форд не актер, - убежденно сказал Сойер.

- А кто же он?

- Это такой инженер был, Гарри Форд, делал машины. Автомобильную компанию “Форд” еще основал.

- Ну что ты выдумываешь опять! Это актер!

- Да не выдумываю я! Автомобили Форд выпускают до сих пор. У моих предков был Форд Фокус.

- Да? Хм, а может он в фильмах тоже снимался?

- Вот этого не знаю... Ну тогда он молодец, делал машины и снялся во Властелине Колец вместо Орландо Блума.

- Да говорю тебе — это не Властелин Колец! Властелин колец — там драконы, эльфы, хоббиты.

- Хоботы? Какие хоботы? Там слоны, что ли, были?

- Да-да, там были такие огромные слоны и они нападали на замок, а этих космических кораблей там не было!

- Ну-у-у, я не знаю, по-моему, вполне Властелин колец, вон — сплошная фантастика, чудища всякие, роботы, - сказал Сойер, но уже не столь уверенно.

- Для актера ты удивительно плохо разбираешься в кинематографе, я тебе скажу.

- Актеры должны уметь играть в фильмах, а не знать их все наизусть! - сказал Сойер, со значением подняв указательный палец, как старый японец из мема.

- Нет, актер должен уметь все. Как Орландо Блум, вот поэтому его взяли на главную роль во Властелине колец, а тебя нет!

Сойер выключил фильм, встал с дивана и уныло побрел на кухню. На кухне было пусто, только стояла сковородка с подгоревшей мятой. Сойер поплелся назад.

- А тебе трудно угодить. Что тогда будем делать? - спросил он Зою.

- Может пойдем погуляем в парк?

- В парк... Хм, а давай посмотрим фильм “Парк юрского периода”. Вот он точно у меня есть! Это же про динозавров? Где динозавры дрались с роботами...

- Нет, пойдем погуляем в парк, будем ходить по дорожкам, держась за руки, и слушать “Линкин парк”.

- Ну я не против, в общем-то...

В прихожей раздался звонок в дверь. “Наконец-то нам принесли пиццу!” - радостно воскликнула Зоя и от нетерпения закружилась по комнате. Сойер пошел открывать. За дверью стоял молодой человек с коробкой в руках и глупой улыбкой на лице. И в коробке была явно не пицца.

- Доставка с почты. Керамзитов Сойер Иванович?

- Да.

- Распишитесь здесь.

Почтальон достал из-под мышки планшет с бланком и положил его на коробку, потом достал из кармана рубашки ручку, снял с нее зубам колпачок и протянул Сойеру. Сойер взял ручку, посмотрел, что написано в бланке, и стал расписываться.

- От кого же это, интересно.

- А вот тут фамилия, видите? - сказал почтальон, ловко выплюнув колпачок от ручки назад в карман.

- Вижу, но она мне ничего не говорит.

- Но фамилия получателя — ваша?

- Моя.

- Значит это вам, большего знать не могу.

- Я понимаю, мой вопрос был риторический...

- А, вы любите японскую живопись?

Сойер не нашелся что ответить и сделал вид, что не услышал странный вывод почтальона. Тот взял планшет с подписанным бланком, а Сойер коробку и собрался закрывать дверь. Но почтальон неожиданно спросил:

- Ваши родители, предположу, любили Марка Твена?

- Эм-м, кого?

- Ну, это американский писатель. Не знаете?

- Во-первых, мои родители вряд ли когда были в Америке, а во-вторых, у меня их нет, я из детского дома.

- А-а-а, - сочувственно протянул почтальон, - сочувствую вашей утрате.

Хотя Сойер ничего не говорил про утрату.

- Но мы с вами в этом похожи.

- В чем? Вы тоже из детского дома?

- Нет, в том, что мои родители тоже любили Марка Твена, - сказал почтальон.

- А-а. Я смотрю, этого Маркатвена много кто любит, он точно писатель, а не актер из Сумерек?

- Самый настоящий писатель, тем более, что он уже умер и не мог сняться в Сумерках.

- Сочувствую вашей утрате, - произнес Сойер, совсем как недавно почтальон.

- Утрате? Да что вы, не стоит! Мои родители, в отличие от ваших, живы и здоровы, - неделикатно сказал почтальон.

- Ну вообще-то мои родители тоже, возможно, живы и здоровы, просто я их не знаю и вырос в детском доме - ответил Сойер, недружелюбно глядя на назойливого гостя.

- Да, конечно, я совсем не имел этого в виду, что ваши родители пострадали. Тем более, раз они так любили Марка Твена, как и мои. А мои родители как никогда живы и здоровы.

- Я очень рад за вас и ваших родителей, - недовольно сказал Сойер, пытаясь закрыть дверь за почтальоном.

Словоохотливый служитель почты, однако вставил ногу в дверной проем и продолжил:

- Вот вы знаете, как меня зовут?

- Нет, не имею ни малейшего понятия, - сказал Сойер, пытаясь выпихнуть ногу почтальона из дверного проема.

- А попробуйте угадать, - сказал почтальон, всеми силами удерживая ногу в прежнем положении.

- Не знаю, скажем, вас зовут Елизар. Почтальон захохотал, да так что чуть не убрал блокирующую дверь ногу. Впрочем, он тут же вставил ее обратно.

- Нет, не угадали. Ой! Я не могу — Елизар! Хотя я вам давал подсказку. Вы знаете, мы с вами могли бы быть друзьями...

- Я так не думаю...

- Нет-нет, определенно могли...

Сойер все сильнее давил плечом на дверь, стараясь выпихнуть застрявшую в проеме ногу в грязном ботинке, а почтальон с той стороны держал дверь обеими руками, и, шумно пыхтя от натуги, продолжал говорить.

- Мое имя могло бы вам все объяснить... если бы вы узнали... если бы вы узнали его... Уф! Ведь меня зовут Финн!

- Вас зовут финн? Отлично! Но при чем здесь я?.. Уф!.. Я совсем не финн, не знаю точно какая у меня национальность... ведь я не знаю своих родителей, но вряд ли они были из Финляндии.

- Вы не поняли, Финляндия здесь ни при чем, я просто Финн, меня зовут Финн, как мальчика у Марка Твена.

- Очень рад, что вас зовут как сына Маркатвена, но мне не очень интересны...

- Финн — это друг Сойера, понимаете? Гек Финн и Чук Сойер, Чук и Гек, хотя подождите... вроде Сойера звали не так... Я поэтому и заговорил с вами о Марке Твене. Вы знаете как у нас на почте, весь день носишь ящики, важные и особо важные письма, а поговорить не с кем совершенно...

Сойер уже отчаялся избавиться от почтальона и чувствовал, что у него иссякают силы. Он навалился спиной на дверь и стал искать глазами Зою желая позвать ее на помощь. Но она заперлась в ванной, там шумела вода и раздавались звуки пения. Зоя пела какой-то попсовый мотивчик, перемежая его вокализами “Ла-ла-ла”. Так бывало всегда, когда она принимала ванну. В таком положении Сойер стоял еще минут десять, проклятый почтальон все не уходил, а Зоя все не выходила из ванной, но петь перестала, по крайней мере. Наконец Сойер сдался, он перестал давить спиной на дверь и обреченно сделал шаг назад. Почтальон тут же убрал ногу из проема.

- Я вас уже больше десяти минут прошу, чтобы вы перестали зажимать мою ногу своей дверью! - сказал почтальон, поправляя сбившуюся рубаху и с негодованием глядя на помятые бланки на планшете. - Мне некогда тут болтать с вами, у меня работа! Важные письма, особо важные письма, газеты по подписке...

Это он уже говорил, сбегая вниз по лестнице, что удавалось ему не очень хорошо, так как прижатая дверью нога затекла, и почтальон то и дело спотыкался и хватался обеими руками за перила. Сойер с облегчением закрыл дверь и защелкнул замок. Зоя вышла из ванной, она была завернута в махровый халат Сойера, а мокрую голову обвязала полотенцем.

- Куда ты запропастилась! И в такой момент, когда мне была нужна твоя помощь больше всего!

- Откуда же я знала. Я увидела, что ты очень увлеченно болтаешь с этим своим приятелем курьером, и чтобы не мешать вам решила принять ванну... М-м-м, а что это за коробочка?

- Во-первых, это был не мой приятель, а какой-то ужасный финский почтальон. А во-вторых — я сам бы хотел знать, что это за коробочка.

- Это финский почтальон? Странно, я думала, что финскими бывают только лесорубы.

- Как видишь, не только. Подай мне, пожалуйста, нож, посмотрим, что в коробке.

Зоя сходила на кухню, принесла нож и протянула его Сойеру. Он принялся пилить им почтовый скотч, которым была заклеена коробка, но скотч не поддавался. Видимо, нож был слегка туповат.

- Не выходит. Принеси другой нож, - сказал Сойер, утирая пот со лба.

Зоя взяла нож и ушла на кухню, через минуту вернулась с другим ножом и опять протянула его Сойеру. Но открыть коробку снова не получилось.

- Черт! Неужели у нас нет ни одного острого ножа! - воскликнул Сойер, вскочил и сам пошел на кухню.

Там он порылся в ящиках, заглянул под стол, потом в духовку, посмотрел было в сторону антресолей, и, понурившись, поплелся назад. Но в комнате его ждал сюрприз: Зоя сидела возле открытой коробки и лукаво смотрела на него, щелкая в воздухе маленькими маникюрными ножницами.

- А ларчик просто открывался!

Сойер почувствовал себя полным болваном, и стараясь не подавать виду, пробурчал:

- А, ну молодец. Сейчас посмотрим, что там... Ты еще не смотрела?

- Нет, - мотнула головой Зоя.

Он подошел к коробке, отогнул ее картонные створки, и они вместе с Зоей заглянули внутрь.

Глава 2 Любовь и пицца

В коробке были какие-то бумажки, Сойер начал в них рыться, вынимая одну за одной и рассматривая их на свет. Зоя с любопытством наблюдала. Сойер склонился ниже, почти засунув голову в коробку.

- Ну, мы счастливы? - в нетерпении спросила Зоя.

- Что?! - выпучил глаза Сойер. - Счастливы? Э-м-м, ну, я надеюсь, что я смог сделать тебя счастливой. По мере моих сил, конечно. Ведь разве есть большее счастье чем любовь? Любовь — она одна истоки вдохновенья, и искры лучезарной озаренье, писал Шекспир на склоне юных лет. Ах, что весь мир, когда любви в нем нет! - начал декламировать нараспев Сойер, вдохновенно закатив глаза.

- Ну Сойер, Господи, можно без этого позерства! - Зоя тоже закатила глаза, но совсем не вдохновенно. - Как Ван Гог какой-то, в самом деле!

- Э-м-м. Что? - опешил Сойер.

- Ты из страны «Что»?

- Я?

- Нет, я! Сойер захлопал глазами, а Зоя сокрушенно прикрыла ладонью глаза.

- И все-таки, для актера ты удивительно плохо разбираешься в фильмах!

- Эм-м-м… Ты все еще хочешь посмотреть Властелин колец?

- Нет, я хочу посмотреть что в коробке.

- Ах, в коробке! Сойер опять запустил руки в коробку и начал ворошить лежащие там бумажки.

- Черт, похоже тут кроме бумажек ничего нет. Хотя… Сойер вытащил руку из коробки, и в ней оказалась маленькая деревянная шкатулка черно-белого цвета, покрытая лаком.

- Ух ты! - воскликнула Зоя, всплеснув руками. - Какая миленькая! Он выхватила шкатулку у Сойера и принялась ее рассматривать.

- Знаешь, она очень подходит к моим весенним туфлям. Подаришь ее мне? - спросила Зоя, устремив щенячьи глаза на Сойера и сделав губки бантиком.

- Эм-м-м. Да, конечно!

- Спасибо! - просияла Зоя.

- Но, может, для начала заглянем в нее? - несмело пробормотал Сойер.

- Хотя нет, к туфлям она не очень подходит, - говорила Зоя, продолжая вертеть шкатулку. - Но она будет хорошо смотреться на моем туалетном столике.

- Может, откроем ее, посмотрим, вдруг там что-то есть… - мямлил Сойер.

- Поставлю ее у зеркала слева, рядом с фарфоровой статуэткой богини Бастет… Или справа, возле статуэтки Сэйлор-Мун… Хм, надо еще подумать.

Зоя порывисто встала, взяла свою сумочку и положила в нее шкатулку. Вдруг она остановилась посреди комнаты, словно вспомнив что-то, и посмотрела на Сойера жалостливыми глазами:

- А где же наша пицца? И мы еще хотели сходить погулять в парк.

- Пицца… Да, сейчас узнаю! В самом деле долго везут...

Я взял свой телефон и стал смотреть историю заказов в «Пиццерии дядюшки Джузеппе». Мой заказ были все еще в доставке. Я немного расстроился и почти разозлился. «В чем, собственно говоря, дело!» Я быстро нажал на значок звонка.

- Алло. Пиццерия? Дядюшки Джозефа? Ах, да, Джузеппе, экскьюз ми… - перешел я на французский для солидности. - Я заказывал пиццу у вас, когда ее… Номер заказа? Эм-м-м… Какой адрес?

На том конце провода девушка скучным голосом задавала стандартные вопросы и, судя по тону, одновременно подравнивала себе маникюр и смотрела сериал. Скорее всего про любовь. А если еще точнее: про любовь олигарха на внедорожнике к няне своего внука от второго брака. Я актер, уж в этом разбираюсь. После того как я назвал свой адрес, она с полминуты щелкала по клавишам, а потом сказала:

- Та-а-ак. Ваш зака-а-аз... Он уже доставлен!

- То есть, как доставлен? Когда я звоню вам, чтобы узнать почему он не доставлен! - произнес я в искреннем возмущении.

- А может все-таки доставлен? У меня отмечено. Вы хорошо смотрели?

- Я? Где я должен смотреть?

- Обычно пиццу ставят на стол. Но иногда она может быть на полу, иногда на плите, реже на подоконнике, еще реже на стиральной машине, и уж совсем редко в ящике с бельем.

- Нет, никакой пиццы в этих местах и вообще в моей квартире нет.

- Еще может быть под кроватью, но это уже совсем редко… Это уже становилось несмешно, и Зоя смотрела на меня все более хмурым взглядом.

- Послушайте, я пока еще не полный болван, чтобы ждать пиццу и не знать, что мне ее привезли!

- Так бы сразу и сказали. Хорошо. Сейчас я позвоню нашему курьеру Викентию, ожидайте. Какое-то время она молчала, потом с кем-то неразборчиво говорила, наконец в динамике снова послышался ее голос:

- Алло, молодой человек, вы еще здесь?

- Да, а где же мне еще быть.

- Спасибо за ожидание.

- Пожалуйста! Но мое ожидание слишком затянулось.

- Все хорошо, ваши пиццы доставлены! Я никогда не ошибаюсь, если вы не знали! - торжествующе прочирикала девица.

- Но я же говорю вам… - начал я.

- Подождите! - перебила она. - Я сейчас вам объясню. Ваша пицца доставлена. Курьер Викентий довез её до вашего дома и даже до подъезда. Он почти донес ее до вашей квартиры, но случилась небольшая заминка…

- Заминка?

- К сожалению, да. Когда он уже вошел в подъезд, на него наскочил какой-то тип, похожий на почтальона. Они столкнулись, курьер Викентий уронил коробку с заказами, а тот тип уронил какие-то конверты и листочки. Он торопился как ненормальный, тут же кинулся подбирать свои бумажки, сгреб их в кучу и выбежал вон. И вместе со своими бумажками он схватил листок заказов нашего курьера. Из-за этого курьер Викентий не смог донести пиццу вам в квартиру, поскольку уже не знал ее номер, но он оставил коробки на подоконнике второго этажа. Как предусмотрено служебной инструкцией. Вы можете забрать их там.

- Великолепно! Оставил на подоконнике! Почему же вы мне не сообщили?! Мы ждем пиццу почти час, моя девушка сидит голодная, как собака, а вы даже не позаботились... Оё-ё-ё-ёй!! - завопил я, потому что Зоя пребольно ткнула меня локтем в ребра.

- С какой это стати вы на меня кричите! - возмутилась девица.

- Я на вас не кричу, это… это я просто отсидел себе руку.

- Вы отъели себе руку?! Молодой человек, извините! Я не думал, что вы так голодны, я думала, что вы сами догадались, что пиццы оставлены на подоконнике. Потерпите еще немного, вам нужно просто спуститься на пару этажей, найти пиццы и съесть их, - затараторила девица.

- Да нет, девушка, я не ел свою руку, я просто… Оё-ё-ё-ёй!!! - заорал я еще громче, потому, что Зоя впилась острыми когтями мне в бок.

- Хватит болтать уже! Что-то ты слишком любезно с ней говоришь, если тебе так нравятся девушки из пиццерий, то иди к ним, а я ухожу!

С этими словами Зоя развернулась и пошла к двери, обиженно надув губы. Я бросился за ней:

- Нет! Подожди, Зоя! Я больше не буду! Я же не виноват, что нам не привезли пиццу. То есть, привезли, но не донесли. Но я больше не буду с ней говорить! Обещаю! Сойер бросился на пол и ухватил уходящую Зою за ногу. Та споткнулась и чуть не упала.

- Ты с ума сошел! Я чуть не разбилась!

- Да, я сошел с ума от любви к тебе! Не уходи, молю! - бормотал Сойер, валяясь на полу и вцепившись в штанину Зои. Зоя шаталась, держась за стенку, чертыхалась и пыталась высвободить ногу. Но тут Сойер вскочил, кинулся к двери и загородил ее, растопырив руки. Потом он упал на одно колено, как рыцарь перед герцогиней, и, прижав руки к груди, стал декламировать:

- Без тебя не мил мне белый свет! Без тебя мне не прожить трех лет! Только ты — любовь моя на век! Лишь с тобой я счастлив как узбек...

Зоя патетически закатила глаза:

- Ох, Господи, опять! Ну можно было без этого позерства! Она отвернулась, сложив руки на груди, и пошла в гостиную. Перед тем как войти туда, она обернулась и сказала:

- И хватит стоять возле двери, как Анубис, иди лучше найди нашу пиццу. Я сейчас умру с голода!

- Да-да!

Сойер радостно выскочил за дверь, и опрометью добежал да второго этажа. «Только бы пиццу никто не украл». На подоконнике второго этажа в самом деле лежали две плоские коробки в пакетике одна на другой. Правда, одну из коробок продрали местные коты и немного обглодали край лежавшей в ней пиццы. «Ничего, обрежу ножиком. Хотя ножики все тупые...», - думал Сойер, схватив пакет с пиццами и поспешно взбегая наверх по ступенькам. С торжествующим криком он влетел в квартиру, любимая спасена от голода! Зоя лежала на кровати в обнимку с подушкой и хныкала.

- Сейчас - сейчас, любовь моя! Я только открою пиццы, обрежу, порежу на тарелочки и принесу! И сделаю нам два ванильных кофе, - суетился Сойер, забегая в гостиную, устремляясь оттуда на кухню и снова забегая в гостиную.

Через пять минут он торжественно вошел в комнату держа в руках поднос с двумя чашками дымящегося кофе и двумя тарелками с пиццей. Одна чашка была розовая — это для Зои, а вторая сиреневая с цветочками — это для него. Поставив поднос на кровать перед Зоей, он забрался туда сам, накинул для уютности плед на плечи и посмотрел на Зою. Зоя приподнялась на кровати и скептически следила за ним. Когда Сойер поставил поднос, она протянула руку к тарелке, взяла кусочек пиццы и с сомнением понюхала.

- Да она уже холодная! С этими словами она упала лицом в подушку и залилась слезами.

- Ты решил заморить меня голодом! Даже пиццу погреть не догадался, а как с девицами болтать по телефону, так в этом ты мастер! У-у-у, - ревела Зоя.

Сойер сидел на кровати, укрывшись пледом и ошеломленно выпучив глаза, словно индеец после аяваски. Зоя оторвала лицо от подушки и сердито посмотрела на него мокрыми глазами:

- Ну что ты сидишь, болван! Погрей наконец пиццу!

- Да-да! Сейчас!

Сойер вскочил на ноги, кинулся к подносу, чтобы отнести его на кухню, но запутался в пледе и с грохотом рухнул прямо на поднос. В воздух взлетели осколки тарелок, куски пиццы и чашки с кофе. Одна из тарелок ударила Сойера по голове, а горячий кофе из чашки вылился прямо на Зою. Она взвизгнула, вскочила с кровати и с криком «Иди-о-от!» побежала в ванную, держась за обожженную ляжку. Сойер с обалдевшим видом сел на пол рядом с кроватью и принялся тереть шишку на голове. Из ванной доносился шум воды и причитания Зои. «Ну все, теперь она меня точно бросит! А счастье было так близко...» - горестно думал Сойер, жуя кусок пиццы. Но вот вода в ванной затихла, дверь стремительно отворилась, и в комнату влетела Зоя. Увидев сидящего на полу Сойера, она закатила глаза и всплеснула руками:

- О, Господи! Сидит! Заморил меня голодом, обжег мне задницу и теперь сидит спокойно и жрет пиццу!

Сойер вздохнул со всей тяжестью на которую был способен, поднялся с пола и стал собирать посуду и куски пиццы с пола и кровати.

- Сейчас я подогрею пиццу и сделаю новый кофе, - пролепетал он.

Зоя не удостоила его ответом, она отвернулась и быстрым шагом ушла на балкон, где стала сердито глядеть на улицу. Сойер тем временем собрал остатки былого великолепия на поднос и поплелся на кухню. Собрав все куски пиццы, наиболее пригодные к употреблению, он положил их в микроволновку и стал печально заваривать кофе. «Все кончено! Она меня бросит! Наша любовная лодка разбилась вместе с теми кружками кофе. Вот сейчас приду к ней на балкон, и она меня бросит. Может, даже с балкона».

Зоя в это время стояла на балконе и печально смотрела на розовое закатное небо. Он очень хороший, но почему он такой недотепа? Бегал с этой дурацкой пиццей, уронил ее. Ох, как же хочется есть!… - и я погладила себя по урчащему животу, а потом по обожженной попе. - А ведь тогда в театре он был совсем другим. Двигался медленно и с достоинством, как у Кевина Костнера. Он протягивал свои вечно холодные руки со сцены в зал, и я думала, что он тянет их ко мне. А ведь возле меня сидели в тот момент три богатых мужика и делали друг другу комплименты. Но я не замечала их, я видела только его, как он горестно идет по сцене и говорит, как предал его родной дедушка и отнес волку в лес. Когда он повернул ко мне свои печальные глаза и сказал: «И даже здесь в лесу мне не найти отрады! Хомо хоминис люпус эст! О времена, о нравы! Достойно ли смеяться под ударами судьбы иль надо оказать сопротивление!» и что-то еще такое говорил. Зал, кстати, смеялся. Кроме меня. А потом он подошел ко мне в антракте, я в это время держала в руках розы, которые подарил мне богатый мужик. «Привет, я Сойер», - сказал он. Я от неожиданности уронила букет, а он поднял его и пропел. «Белые розы, белые розы, круглые лепестки, что с вами сделал снег и морозы, сброд верзил голубых». Это было так красиво, что я тут же пригласила его выпить со мной чаю, обещав дождаться его после спектакля. И вот он вышел ко мне с приклеенной рыжей бородой, и мы пошли по бульвару в уютный кафетерий «Эскимос и капитан». Там мы долго пили чай с ромашкой и мятой и смотрели друг другу в глаза.

Сзади открылась дверь, и на балкон вошел Сойер, осторожно неся поднос с подогретой пиццей и двумя бокалами кофе.

- Давай поедим на свежем воздухе, это так романтично, - сказал он, протягивая Зое кусок пиццы.

Зоя взяла пиццу и примирительно улыбнулась, Сойер встал рядом с ней возле окна, держа в руке другой кусок пиццы. Они принялись есть пиццу и запивать ее горячим, ароматным кофе с душистой мятой и корицей. У Сойера отлегло на сердце. На улице уже вечерело. Сойер робко обнял Зою и начал нашептывать ей на ушко, глядя вместе с ней в открытое окно балкона.

- Не переживай, эта досадная неприятность с пиццей не сможет поколебать нашей любви. Я уверен в этом! И мы съедим еще много пицц и выпьем много чашек мятного кофе! Там, где бывает закат, обязательно наступит и рассвет, - поэтически сказал Сойер и указал рукой на темнеющее небо.

- Вообще-то, рассвет наступает на Востоке, с другой стороны дома, - не удержалась съехидничать Зоя. Она все еще немного дулась из-за пиццы.

- Да?

- Да! - передразнила она. - Для актера ты удивительно плохо разбираешься в астрономии.

- Актер не обязан разбираться в астрономии, - поучительно сказал Сойер, - он должен уметь сыграть астронома. Правильно надеть синий колпак, посмотреть в телескоп и без запинки произнести слово «эклиптика».

- Ах, ты такой талантливый! За это я тебя и люблю! - сказала Зоя и чмокнула его в щеку жирными от пиццы губами.

Сойер от радости встрепенулся так, что чуть снова не выплеснул кофе и уронил недоеденный кусок пиццы с балкона вниз. Кусок метко спикировал на голову спящей во дворе собаки, отчего она залилась отчаянным лаем. Но, впрочем, быстро успокоилась, принюхалась и съела упавшую пиццу. Вскоре вся пицца была съедена, кофе выпит, а влюбленные стояли на балконе, обнявшись и накинув на плечи шерстяной плед.

- Как я рад, что мы есть друг у друга! - блаженно протянул Сойер. - Хочешь пойти гулять в парк?

- Нет, уже не хочу, - отвечала Зоя, с улыбкой смотря с балкона на улицу, - мне хорошо здесь.

- Тогда мне тоже хорошо здесь!

- Интересно…

- Мне тоже интересно!

- И что тебе интересно? - спросила Зоя.

- Мне?

- Ох, Господи! Нет, мне! Сойер замолчал, поняв, что снова сказал какую-то глупость. Зоя сокрушено покачала головой, а потом сказала:

- Я хотела сказать, что в доме напротив происходит что-то интересное.

- Да? - поспешно спросил Сойер.

- Да! Посмотри на этот балкон, - и Зоя указал пальцем на дом напротив них.

Сойер присмотрелся и увидел, что там в самом деле происходит нечто интересное.