Мы вдвоём.

Вечеринка и первая встреча.

—Это какая‑то магия выбора, — тихо пробормотал Пьер, самый младший из братьев.

На нём была простая белая рубаха с широкими рукавами и обычные широкие штаны. Тёмно‑каштановые волосы длиной примерно в двадцать пять сантиметров мягко обрамляли лицо. Зеленоглазый, стройный и высокий, он при этом оставался до тревожной тонкости худым. В королевстве о нём шептались: мол, не принц, а будто юная принцесса. Длинная шея, мягкие, почти женственные черты, хрупкое телосложение… Никто не давал ему двадцати лет — скорее восемнадцать, не больше.

Рядом с крепкими, широкоплечими братьями он и правда выглядел необычно, и, кажется, сам тяготился этой своей хрупкостью.

Вечеринки и праздники шли своим чередом, все веселились, но на душе у Пьера было неспокойно: он скучал по матери, которой больше не было. В тот вечер он не пошёл на торжество. Молча вышел из замка и бросил монету нищему — тот сидел на земле и просил у прохожих хоть немного еды или денег.

— Спасибо, юноша, — отозвался мужчина и махнул ему рукой.

— Пожалуйста, — тихо ответил Пьер.

Высокий забор почти целиком окружал замок, но Пьер нашёл укромное место, откуда открывался вид на могилу матери. Он положил на неё белую розу.

Он ещё не знал, что родители той самой принцессы, о которой шептались при дворе, выдали её замуж за нелюбимого человека. И что этот мужчина, вопреки слухам, был на самом деле добрым и заботливым отцом.

Отец больше всех любил младшего сына. Все вокруг твердили, что Пьер — любимец, но сам он в это не верил. Ему казалось, что отцовская любовь — не искреннее чувство, а своего рода искусство, необходимое, чтобы сохранить честь королевства и достоинство семьи.

Вдруг издалека грянула мощная музыка, а следом раздался звонкий голос. Пьер повернул голову — и застыл: посреди двора висел огромный клубный шар, а рядом, вцепившись в стальной трос, кружилась юная бунтарка.

— Мои дорогие подданные, поднимайте руки! Будем веселиться! Поехали, ребята, let’s go! — выкрикнула она, резко крутанулась на тросе, будто на шесте, и спрыгнула прямо на стол.

Это была Флора — младшая сестра принцессы, ровесница Пьера. Светские приёмы она терпеть не могла, зато жила ради эпатажа и модных образов — и точно знала, как приковать к себе взгляды.

Её внешность бросала вызов привычным канонам: по две пары рук, черты крупной лисицы вперемешку с пчелиными мотивами. Тёмно‑синий мини‑топ с вырезом‑звездой, обтягивающие чёрные шорты, высокие чёрно‑белые полосатые чулки. Дерзкая причёска‑каскад — чёрные волосы с фиолетовыми прядями в духе эмо, перчатки без пальцев до локтей, губы цвета тёмной вишни, а на ногах — чёрные берцы на высокой подошве, украшенные серебристыми цепями и шипами. Длинный пушистый лисий хвост довершал образ.

Старшая сестра, двадцатипятилетняя принцесса, хоть и была её точной копией по части дополнительных рук, выбирала совсем другой стиль: модные платья, распущенные волосы или аккуратные косички, стильные очки. Она искренне считала, что Флоре не место при дворе — что сестре куда ближе подиум, чем королевские обязанности.

Именно Флора и вела эту вечеринку, превращая её в дерзкое, шумное представление.

Попытка побега.

Старшая сестра жила по простому правилу: её интересовали только деньги и богатые мужчины. На каждом празднике она высматривала жертву и уходила не с пустыми руками.

В этот раз, пока Флора устраивала шумную вечеринку, старшая принцесса пряталась в отдельной комнате — и целовалась с мужчиной лет сорока, а может, и старше. Он был красив: длинные волосы, крылья ангела, дорогой костюм. Во всём облике сквозило что‑то неземное, почти ангельское. Но девушке было плевать на его красоту — её манили только хрустящие зелёные купюры. Она вела себя как хищница: жадно, без тени сомнений, будто этот мужчина — просто очередной трофей. Ей было всё равно, что с ним будет дальше, и уж тем более не волновало, что король рано или поздно узнает о её проделках.

Поцелуи, шампанское, дорогие конфеты — всё это было на столе, но ничто не могло её остановить.

Тем временем Флора закончила веселиться. Пьер заметил, как она спустилась и теперь пыталась стряхнуть с волос остатки конфетти.

— Вау! Это самый крутой блокбастер в моей жизни! Вечеринка, газировка, танцы… Господи, я просто не могу, я кайфую от этой жизни! — кричала девушка, показывая «козочку».

Весёлая, энергичная, она притягивала взгляды всех парней. Кружась, она вскидывала руки и широко улыбалась.

— Ну что, мальчики, готовы повеселиться по полной? Сегодня зажжём! Будет по‑настоящему крутой музон, поехали, ребята — тусовка до утра! — вновь закричала Флора, взмахнула крылышками и взлетела вверх.

Музыка взвыла ещё громче, и толпа взорвалась криками. Кто‑то жадно глотал колу, кто‑то горячо спорил о новом вкусе фанты, а кто‑то просто отплясывал, забыв обо всём на свете.

— Чё, пацаны, сегодня зажжём по полной? Давайте покажем этим людям, что такое настоящий танцпол! — рявкнул один из парней, запрыгнул на сцену, схватил гитару и рванул первые аккорды.

Второй тут же подхватил: — Челы, пора показать, на что мы способны! Ловим драйв по полной!

Веселье накатывало волнами, но Пьер не спешил вливаться в эту бурю. Он стоял чуть в стороне, чувствуя себя тем самым героем из сказки про Кота в сапогах — тем, кому в наследство достался не осёл и не мельница, а лишь хитрый кот. Словно и ему судьба подкинула что‑то странное, не такое, как всем остальным.

Он тихо выдохнул, пытаясь унять неловкость, но тут к нему подскочил один из ребят: — Эй, чел, ты куда свалил? Йоу, пошли тусоваться — тут такое тусе! Я уже приготовил для нас горячительные напитки.

Пьер покосился на протянутую банку из‑под колы. — Окей, давай, — ответил он и сделал глоток.

Вокруг кипело веселье: чипсы, сладости, газировка — от колы и пепси до спрайта. Громкая музыка накрывала волной, но в голове у Пьера билась одна мысль: он хотел сбежать из родного дома, чтобы больше не видеть отца.

Утро наконец наступило. Вечеринка закончилась, и теперь уборщице приходилось разгребать весь этот хаос.

— Господи, да не вечеринка у них тут была, а какой‑то кошмар… В наше время всё было по‑другому, никто так себя не вёл, — ворчала пожилая женщина, сгребая в мешок пачки из‑под чипсов, фантики от конфет и пустые бутылки из‑под газировки.

Пьер проснулся первым. Ещё толком не придя в себя, он машинально потянулся к сумке — вещи были собраны уже давно. Значит, пора.

Тут раздался стук в дверь, и следом послышалось тяжёлое дыхание. Пьер сразу понял: это отец.

Дверь распахнулась, и в проёме показался месье Жан‑Луи, король. Длинные чёрные волосы, борода, почти достававшая до груди, белая рубашка, едва сдерживавшая огромный живот… и огромный хвост гусеницы. Кожа короля отливала серовато‑белым оттенком, будто в его человеческом облике навсегда застыла примесь чего‑то иного.

При виде отца Пьер вздрогнул от страха. Он торопливо спрятал сумку под кровать.

— Отец… пап… что случилось? — испуганно пробормотал он.

Король подполз поближе и, глядя сыну прямо в глаза, тихо произнёс:

— Сынок, я хотел бы с тобой поговорить. Я тебя очень сильно люблю, но не хочу, чтобы ты уходил. Мне просто… одиноко.

В его голосе звучала такая глубокая печаль, что Пьер невольно сглотнул. Он покосился на окно, потом снова на отца и тихо сказал:

— А почему бы тебе не найти себе невесту, пап? Я понимаю, ты переживаешь, но… я должен на время уйти. Прости, я знаю, ты не хочешь меня отпускать, но мне правда нужно.

Король помолчал, потом медленно положил тяжёлые руки сыну на плечи.

— Ладно, сынок… ладно. Иди.

Он выпрямился, развернулся и, не оглядываясь, исчез из виду.

Пьер замер на мгновение, прислушиваясь к затихающим шагам. Потом метнулся к окну, схватил сумку и, не раздумывая, выпрыгнул наружу.

А в это время Флора тоже сбежала из дома — не в силах больше выносить упрёки сестры. Их ссора вышла такой жестокой, что оставаться под одной крышей стало невыносимо.

Пьер и Флора

— Флора, дура, куда ты дела мои туфельки?! — кричала старшая сестра, в ярости разбрасывая вещи.

— Да я их не трогала! Ты вечно на меня орёшь, будто я только и делаю, что твои вещи хватаю! — почти с гневом выкрикнула Флора.

— Ой‑ой‑ой, посмотрите на неё! «Не трогала»! Господи, прости… Мои балетные туфельки! И ещё хвостом своим лисьим тут виляешь!

Услышав эти слова, Флора не смогла сдержать ярости — из её груди вырвалось глухое рычание.

Старшая сестра резко обернулась и ткнула в неё пальцем:

— Милашенька‑лисичка, не показывай мне тут зубки, а то прикажу отцу, нашему королю, чтобы он тебе и хвост, и клыки вырвал.

— Ар‑р‑р! Да ты меня уже бесишь, сестричка! Не забывай, что мама была такой же, как я!

— Молчи!

— Сама молчи!

Старшая не выдержала и бросилась на младшую. Сёстры метались по комнате, осыпая друг друга руганью. Наконец Флора схватила сумку, одним ударом разбила окно и взмыла в воздух.

— Лети, лети, лисёнок несчастный! Без тебя проживу нормально! — крикнула ей вслед сестра и презрительно плюнула.

Флора обернулась и, показав средний палец всеми четырьмя руками, выкрикнула:

— А вот и пойду куда захочу, поняла? Любительница отбирать чужих мужей!

После этого она стремительно скрылась из виду, чтобы не нарваться на новую вспышку ярости сестры.

К тому времени Пьер уже добрался до другого берега реки и тихо прошептал:

— Ну что ж… В путь, значит.

Он шагал вперёд, погружённый в свои мысли, и даже не заметил, как в него с размаху врезалась Флора.

— О‑ля‑ля, кого я вижу! Какой красавчик! Господи, держите меня! — она вскинула руки, а её уши резко задёргались, выдавая бурю эмоций.

Пьер вздрогнул от неожиданности:

— Эй, ты куда летишь? Чуть не сбила меня!

— Ты чё, попутал, красавчик? Кто тут разбойник, а? Да ладно, вижу, симпатичный… Ничего такой, — она говорила так, будто перед ней стоял не чужой парень, а свой, такой же взбалмошный, как она сама.

— Да кто ты такая, чтобы со мной так разговаривать? — удивился Пьер.

Флора скрестила все четыре руки, приподняла бровь и хмыкнула:

— Я — Флора. Та самая, что была на вечеринке. Не признал, что ли?

— А по‑моему, ты просто очень шумная… и слегка противная.

— Эй‑эй, берега не путай! Я, может, и шумная, но зато живая. И вообще, умею иногда и пошуметь, и покринжевать чуток.

— Даже не знаю, что на это ответить… Ты и вправду ведёшь себя… трешово.

— Ой, да ладно тебе! Ты серьёзно думаешь, что я всё это просто так говорю?

Парню надоело препираться, он уже хотел шагнуть прочь, но Флора вдруг схватила его за руку. Прильнула, положила голову ему на плечо и, мурлыча, как кошка, зашептала на ухо:

— Возьми меня с собой… Ну возьми, ну пожалуйста! Ну хоть куда‑нибудь!

Пьер закатил глаза, но всё же сдался:

— Ладно, ладно… Пойдём. Сначала зайдём в кафе.

— В кафе? То есть ты хочешь просто посидеть, а не тусить по полной? Ну ладно, я за. Пошли, потусуемся хоть там!

— Только, пожалуйста, не веди себя так, будто ты только что с улицы сбежала.

— А я вообще‑то умею вести себя нормально! Просто… иногда немножко перегибаю. Чуть‑чуть. Совсем чуть‑чуть.

Пьер снова закатил глаза, но всё‑таки повёл её с собой — лишь бы она наконец перестала тараторить.

Король Жан-Луи.

Жан‑Луи сидел на троне, погружённый в тяжёлые думы. Он прекрасно знал: рано или поздно сыновья женятся, и тогда всё в королевстве изменится.

Король рассеянно смотрел на своих приближённых — тех, в ком человеческий облик причудливо смешивался с звериным. Именно эта двойственность и была знаком их рода, печатью, которую не стереть.

— Ваше высочество, это настоящая катастрофа! С нашим младшим принцем одни проблемы, мы просто не знаем, что делать дальше. Дворец превратился в проходной двор! — взволнованно произнёс мужчина, в котором угадывался лис: его выдавали аккуратные уши, пушистый хвост и тонкие лисьи усики.

Жан‑Луи устало вздохнул и, повернувшись к лису, махнул рукой:

— Проходной двор… Да что ты мелешь, Жюль? Объясни толком, что стряслось.

Он тут же перевёл взгляд на другого своего помощника — юношу с андрогинной внешностью. Волосы длиной около двадцати пяти сантиметров отливали бело‑розовым цветом, а ярко‑фиолетовые глаза казались почти нереальными. На нём была белая рубашка с широкими рукавами и простые чёрные брюки. Но главное — этот парень умел превращаться в необычного дракона: белоснежная шерсть, гибкое длинное тело, тёмно‑синяя грива, длинные усы и по четыре пальца на лапах — такой восточный дракон, каких можно встретить лишь в легендах.

Юноша мягко произнёс:

— Ваше величество, прошу, без паники. У вашего младшего сына, Пьера, всё будет хорошо. А вот у этого слуги, похоже, в голове сейчас настоящий хаос.

Он косо взглянул на взволнованного лиса.

Слуга в красном мундире покачал головой и поправил воротник:

— Ваше высочество, я, конечно, не хочу никого осуждать, но, кажется, тут и правда стоит немного сбавить обороты.

Король тяжело выдохнул:

— Не знаю, как вам это сказать… Всё куда сложнее, чем кажется.

Жюль достал монокль, висевший на золотой цепочке, и аккуратно пристроил его на правом глазу.

— Ну, не знаю, как лучше донести, но ситуация и правда… кринж. Может, стоит отправить официальное сообщение по электронной почте? Так будет солиднее.

Король едва заметно усмехнулся:

— Жюль, есть идея получше. Позвони моему самому важному коллеге — пусть подскажет, как быть.

— Конечно, месье Жан‑Луи. Обязательно всё устрою, — улыбнулся Жюль, поклонился и бесшумно исчез.

Все замерли, не зная, что делать дальше, и не сводили глаз с короля, будто ждали от него ещё хоть слова.

От напряжения огромный хвост‑гусеница, заменявший Жан‑Луи ноги, нервно постукивал по полу — так сильно, что в дальних залах дребезжали стёкла. Короля побаивались, но к этой его привычке все давно привыкли.

В голове у него крутилась одна и та же мысль — о любимой королеве, его жене. Он любил её так же сильно, как и младшего сына.

— Ладно, можете идти. Оставьте меня одного, — король устало махнул рукой.

Слуги поклонились и бесшумно исчезли. В зале остались лишь следы недавней суеты: на низком столике лежала огромная пачка чипсов Lay’s со вкусом сыра — не доеденная, будто забытая в разгар веселья.

Жан‑Луи взял пару ломтиков и отправил в рот. Хруст разнёсся по залу, эхом прокатившись по пустым коридорам. Рядом стояла банка колы.

Король и правда не отказывал себе в еде: порой с удовольствием съедал жирную, сильно обжаренную свинину и другие сытные блюда. Сегодня вот обошёлся чипсами и колой — и, кажется, ничуть не переживал из‑за такого «завтрака».

А в это время Пьер и Флора уже сидели в каком‑то баре.

Флора и сонный латте.

Музыка в баре гремела — лёгкий рок, бодрый и в то же время удивительно нежный. Флора сидела, едва заметно виляя хвостом, и с улыбкой узнавала каждую мелодию. Вокруг сновали молодые бармены с необычной внешностью, разнося напитки.

— Ну вы только представьте, какое горе у нашего господина: сын исчез! Говорят, его будто чёрный дракон сожрал, — вполголоса делился мужчина, в котором легко угадывался кот: аккуратные уши, пушистый хвост, но при этом вполне человеческий облик.

— Да вы поглядите, какая лисичка красивая! — воскликнул молодой бармен. У него были золотые рога, белые волосы, вместо обычных ног — длинные драконьи лапы, а за спиной раскинулись большие крылья с жёлтыми перепонками.

— Харе болтать, — дерзко оборвала его Флора.

Бармен обернулся к Пьеру:

— Месье, чего изволите?

Пьер выдохнул, отложил меню и тихо произнёс:

— Кружку медового морса и сонный латте.

Бармен улыбнулся, записал заказ в блокнот и деловито бросил:

— Без проблем, господа, сделаем очень быстро.

Он взмахнул крыльями и полетел к стойке, слегка задев хвостом уши Флоры.

— Эй, ну чё ты такой кислый? Веселись! Смотри, сколько тут людей! Кто‑то пришёл просто выпить кофе, кто‑то — повеселиться. Тут можно расслабиться, кстати, энергетики тут бесплатно выдают.

— Я не пью это.

— Блин, Пьер, ну ты какой‑то душный!

Флора изо всех сил старалась его развеселить, но ничего не получалось. Пьер по‑прежнему смотрел на свои руки. На среднем пальце левой руки он крутил золотой перстень — тот самый, что отец подарил ему на девятнадцатилетие. Сейчас Пьеру было двадцать, и этот перстень будто связывал его с домом и с тем, что осталось позади.

И тут по лестнице раздались чёткие шаги.

В зал вошла молодая девушка в чёрном — образ будто сошёл с обложки фэнтезийного журнала. Облегающий топ с высоким структурированным воротником‑стойкой был украшен металлическими заклёпками и сеткой в виде паутины на груди. Тонкие переплетения «паутины» подчёркивали открытые участки кожи и плавно переходили в длинную юбку‑фартук в пол с высокими разрезами по бокам. На одной руке красовалась длинная перчатка, на другой — многослойные шипованные браслеты. Образ завершали высокие ботфорты с блестящей каймой и элегантные туфли на шпильке.

У девушки были драконьи крылья, жёлтые глаза и стрижка пикси‑боб чёрного цвета. Симпатичное лицо украшали веснушки, а уши были заострёнными. Когда она шла мимо гостей, шпильки её туфель громко цокали по полу. Подойдя к шесту, девушка принялась танцевать.

Флора и Пьер не отрывали от неё глаз. В какой‑то момент Пьер заметил Жюля — того самого парня, что был с королём.

Вскоре им принесли напитки, и Флора взяла свой сонный латте.

— Слушай, Флора, а ты не знаешь, кто это такая и почему она так одета? — спросил Пьер.

— Ну ты даёшь, серьёзно? Будь в тренде хоть немного! Видишь, какой у неё крутой образ? Это просто отпад! — Флора показала жест «козочка».

— Да‑да, костюм шикарный, — нехотя согласился Пьер.

— Господи, Пьер, ну не будь ты таким душнилой! Тут столько всего происходит, а ты сидишь с каменным лицом. Это же круто, ну правда! Ладно, наверное, тебе всё равно не объяснишь — подумаешь, что я какую‑то кринжатину несу.

Как только Флора сделала первый глоток латте, кто‑то хлопнул её по спине. Это была та самая эффектная девушка.

— Е‑е, привет, народ! Чё делаете? — она наклонилась к ним пониже.

— Ну ты даёшь, Флоренс, — огрызнулась Флора.

— Чё начинаешь опять? Ой, это что, твой новый парень? — Флоренс легла на стол и подняла ногу так, что острая шпилька сверкнула, словно игла.

— Будем знакомы, кстати. Ты что, Флора, с энергетиками завязала? — она кивнула на кружку в руках Флоры.

Тут девушка вдруг икнула, схватилась за голову и пробормотала:

— Я просто… ну, знаешь… А когда успели повесить 3D‑обои? Что‑то я не…

С этими словами она рухнула на пол и тут же захрапела.

Новый образ Флоры.

— Что эта тупоголовая сестра опять задумала? Вечно любит выкобениваться — просто бесит!

Старшая сестра, которая ещё утром поругалась с Флорой, обожала наблюдать, как другие страдают. Но больше всего она любила деньги — и все об этом знали. Многие мужчины старались держаться от неё на расстоянии.

Сегодня был особенный день. Она жила по соседству с отцом Пьера — точнее, её отец делил дом с тем самым королём. Каждый раз, видя монарха, она представляла его то гигантским жирным червём, то кентавром, у которого вместо конского туловища — огромный хвост‑гусеница.

— Подумать только, эта жирная гусеница ещё и такая упрямая… Я бы с радостью забрала все его драгоценности. А потом всё равно рано или поздно выйду замуж за одного из его сыновей. Какой позор, какое зрелище будет! — она хищно улыбнулась.

Рядом грохотала гигантская машина: раньше в ней готовили конфеты для детей, а теперь она варила волшебное зелье. С его помощью старшая сестра превращала своих «возлюбленных» в лягушек.

— Госпожа, а для кого вы сейчас готовите конфеты и зелье? — спросила служанка, держа в руке метёлку.

— Моё прелестное дитя, эта партия — как раз для одного тупоголового принца. Они меня достали… Ха‑ха! Из него выйдет прекрасная жирная лягушка — её можно будет скормить господину, хм.

В её руках лежали конфеты, светящиеся жёлтым, розовым, красным и зелёным. От них веяло карамельным ароматом, сквозь который пробивался запах волшебного зелья.

— Погодите, ведь эти конфеты — для той пассии, что вертит хвостом возле вашего принца? — служанка показала пальцем, будто кто‑то вертит хвостом прямо у неё перед носом.

— Если какие‑то дурочки будут крутиться вокруг моего принца, я от них сразу избавлюсь. Да и от всех, кто меня не любит, — тоже.

— Да, госпожа.

— Ты поняла, о чём я говорю? Никому ни слова о моей лаборатории, иначе лишишься работы, дорогая моя.

Она потрепала служанку по голове — так, что у той тут же завилял собачий хвостик.

Ночь была тёмной. Флоренс вела новых гостей к себе домой, и вскоре они оказались в уютной гостиной. Девушка угостила их горячим шоколадом.

— Знаете, я хотела вам кое‑что сказать, — начала Флоренс, нервно сжимая кружку. — Послушайте: есть один дворец, там живёт дракон… ну, он вроде как человек. Но когда злится, совсем теряет контроль. Чтобы его успокоить, я играю на органе.

Она показала пальцами, будто нажимает клавиши.

— На чём, на чём играешь? На флейте, что ли? — переспросила Флора.

— На органе, — тихо ответила Флоренс.

Пьер задумчиво спросил:

— А я смогу на нём играть?

— Если у тебя есть чувство музыки и хоть какой‑то навык — да. Если нет… тогда пиши пропало.

Флора снова вмешалась в разговор:

— Так, я никак не пойму… как эта штука называется?

Флоренс щёлкнула пальцами, пытаясь подобрать слова, потом не выдержала:

— Господи, ну орган! Просто орган! Неужели так сложно запомнить?

— Ну извини, деловая такая! Я же не в церкви служила, я при дворце росла. Знаю только, что есть пианино, а это слово у меня вообще никак не выговаривается!

Пьер попытался успокоить девушек, и постепенно буря стихла.

Когда Флора встала и подошла к одному из инструментов, она поморщилась:

— Да кринж… И что это за помойка? Такое чувство, будто тут ураган пронёсся.

Флоренс вздохнула:

— Это я пыталась картину дорисовать. Не вышло — только холст и краски испортила.

Они просидели до самого утра. У Флоры тем временем зрел единственный план. Перед тем как все легли спать, она сбежала в лес, поймала несколько куропаток и спрятала их в мешочек.

Это был её способ сделать Пьера настоящим королём и доказать, что она тоже может быть по‑настоящему полезной для друзей.

На следующее утро Пьер сидел за столом и вдумчиво читал книгу, когда до него донёсся какой‑то шум. Он поднял глаза и заметил девушку в красно‑чёрной клетчатой рубашке, завязанной узлом, простых синих джинсах и высоких берцах. Волосы, на этот раз коричневые, были собраны в тугой высокий хвост.

— стоять, ты кто такая? — Пьер удивлённо посмотрел на незнакомку.

Та медленно повернулась, хмыкнула и сказала:

— Пьер, ты головой тронулся? Это я, Флора. Ты что, не узнал?

— А ты сначала докажи, что ты Флора, — вмешалась Флоренс, сидевшая за пианино.

Флора улыбнулась и скрестила руки:

— Помнишь прошлую вечеринку? Ты тогда выпила кучу энергетиков и такого натворила…

— Так, стоп, стоп… Всё, всё, я поняла, это ты, Флора, — тихо, почти шёпотом, но очень быстро проговорила Флоренс.

— Пьер, Флоренс, смотрите, что у меня есть! Куропатки. Но ужин не для нас. Я собираюсь отнести их королю — может, примут мой подарочек.

Она сложила руки на груди и хитро улыбнулась. В ней и правда было что‑то от кота — лёгкая, пружинистая уверенность и эта неуловимая хитринка во взгляде.

Чтобы её точно никто не узнал, Флора надела тёмно‑фиолетовую бейсболку с надписью «L’amour» — красивым романтичным шрифтом красного цвета. А едва выйдя на улицу, она расправила за спиной лёгкие крылышки, похожие на стрекозиные, и стремительно полетела к замку месье Жана Луи.

Подарок для короля и новый план.

Флора летела к замку, крепко прижимая к себе сумку с куропатками. Чтобы хоть немного унять дрожь в крыльях, она достала смартфон и AirPods, подключила наушники по Bluetooth и открыла любимый плейлист. Первой попалась Est‑ce que tu m’aimes — песня Jenifer, от которой у неё всегда бежали мурашки по коже.

Музыка гремела в наушниках, и Флора кружилась в воздухе, ничего не замечая вокруг, подпевая строчке:

J’étais prêt à graver ton image À l’encre noire sous mes paupières…

Она даже не заметила, как случайно врезалась в дверь, оказавшись рядом с замком отца Пьера.

— Кого там принесло в такую рань? — проворчал высокий полноватый дворецкий. Он подошёл к двери, взялся за ручку и открыл смотровое окошко, похожее на квадрат.

— Люси де Вильнёв, — представилась Флора: она решила назваться другим именем.

— Извините, мадемуазель, такой мы не знаем, — ответил дворецкий.

— Ой, господа, да что вы знаете! Скорее открывайте! У меня очень важный подарок для короля. Открывайте, а то будет плохо!

Дворецкий распахнул дверь — и вдруг, к удивлению Флоры, запел ту самую песню, которая звучала у неё в наушниках. Только он выводил мелодию в оперной манере, с невероятной силой:

J’ai retrouvé l’sourire Quand j’ai vu l’bout du tunnel…

Резко оборвав пение, он закрыл дверь. Флора лишь хмыкнула.

Они шли по длинному залу, и девушка разглядывала портреты известных личностей. Едва они оказались во дворце, дворецкий снова разразился возгласами:

К нам пришла принцесса!

Молодая девушка!

Она красотка, ещё какая красотка!

Это Люси де Вильнёв!

Вот она, Люси!

Как только Флора сделала шаг вперёд, она сняла кепку, опустилась на одно колено, поклонилась и театральным жестом сложила руки на груди:

— О, мой почтенный господин, позвольте представить вам мои великолепные дары от самого известного господина во всём округе! Он непременно отблагодарит вас, мой повелитель!

Затем она открыла сумку и аккуратно выложила куропаток на газету.

— Превосходно! Но как зовут твоего господина? — спросил король Жан-Луи, поправляя корону.

— О, я знала, что вы об этом спросите! Моего господина зовут Жозеф Делон, — ответила Флора, вставая.

— Не сочтите за дерзость, но мой хозяин хотел бы видеть вас завтра. Мы хотим к вам приехать.

Жан-Луи задумчиво потрогал бороду:

— Извините, но мы завтра уезжаем на охоту, так что не сможем встретиться с вашим господином.

Тут Флора улыбнулась — в голове у неё уже созрел хитрый план.

— Как же это жаль, мой господин! С радостью передам эту новость хозяину. Не стану вас задерживать — мне нужно срочно идти, иначе он подумает, что меня похитили. Желаю приятно провести время, господин.

Надев кепку и подхватив сумку, она направилась прочь. Но перед уходом решила заглянуть к сестре — хотя и знала, что та вряд ли захочет её видеть. И всё же до неё уже дошли слухи: новость о загадочной незнакомке добралась даже до покоев сестры.

В это время по замку раздавались тяжёлые шаги: сестра Флоры мерила комнату шагами, и с каждым разом они звучали всё яростнее.

— Ещё одна соперница на мою голову… Этого мне только не хватало! — ворчала она с такой злостью, что даже салатовая блузка шуршала, будто сама кипела от напряжения. Её друг Джерон, стоявший рядом, и вовсе не решался вставить ни слова.

Темнокожий парень с крутой причёской андеркат молча наблюдал, как девушка всё больше заводится.

— Значит так, Джерон: найди эту вертихвостку. Вот, возьми эти конфеты… Тащи её сразу к чёрному дракону.

Джерон покосился на конфеты и фыркнул:

— Опять… И когда это уже всё кончится?

Сестра в ту же секунду метнулась к нему, ткнула пальцем прямо в лицо и резко схватила за воротник чёрной рубашки.

— Молчи, Джерон. Ты кое‑что забыл.

— Да‑да, я понял, — пробормотал он.

Флора, всё это время незаметно наблюдавшая за ними, не стала слушать дальше. Она бесшумно скользнула в одну из комнат — это была лаборатория сестры.

Повсюду стояли колбы с зельями, валялись склянки и какие‑то странные приспособления. Флора помнила: раньше сестра занималась лекарствами и даже делала конфеты для детей, но потом будто переродилась — увлеклась колдовством и стала походить на настоящую ведьму.

— Господи, она что, не могла тут хоть немного прибраться? — проворчала Флора.

Она подошла к машине для создания волшебных конфет и зелий. Первым делом нажала на одну из кнопок — раздался короткий «кря», похожий на утиный. Затем дёрнула рычаг: механизм загудел, затрещал, а потом издал звук, будто зажёвывал плёнку.

Флора повернула ещё несколько рычагов, пока специальное устройство не выдвинулось и не выдало пару баночек и коробок конфет. Девушка быстро спрятала добычу в сумку и поспешила прочь.

Потренируйся хоть немножко.

Флоренс играла на пианино, а Пьер сидел за столом, погружённый в свои мысли. В голове вспыхнуло самое тёплое воспоминание: он — маленький пятилетний мальчик — тянет крохотные ручки к отцу. Король смеётся и обнимает сына, огромный хвост кузнеца широким кольцом обвивает их обоих, а рядом стоит мама — сама королева. Они весело смеются, играют… И вот отец, крепко прижав Пьера к себе, говорит: «У меня самый любимый ребёнок в мире».

Из воспоминаний его вырвал резкий стук в дверь — и следом Флора, которая влетела в дом с такой силой, будто пыталась снести косяк.

— Да ты полегче будь, ты не у себя во дворце, — возмущённо сказала Флоренс.

— Ой, не будь такой душной! Кстати, хорошая новость: король завтра едет на охоту, и у меня есть одна идея. Я его даже сама видела.

— Флора, а ты его подчинённых видела?

Девушка обернулась к Флоренс и похлопала в ладоши:

— Да, видела! Король такой огромный, такие габариты… Я даже не знаю, как это описать.

Пьер поднял палец, собираясь что‑то сказать, но Флора тут же его перебила:

— Что?

— Понимаешь, просто мой отец… Я вспомнил один разговор, где он мне говорил, что я у него любимый ребёнок.

— У‑у‑у, да ты у нас, получается, папенькин сынок. Обычно бывает маменькин, а у нас — папенькин.

Она скрестила руки на груди:

— Знаешь, я представила тебя под другим именем. Давай я научу тебя быть прикольным, классным, энергичным принцем!

Флора тут же захлопала глазами, будто пыталась этим убедить его быстрее.

— Ну уж нет, Флора. Я не хочу. Давай лучше сама потренируйся.

Не выдержав, она схватила Пьера за плечи и стала трясти:

— Давай, потренируйся хоть немножко!

— Слушай, ну пожалуйста, я не хочу туда возвращаться. Я не могу верить в любовь, если отец считает меня любимым ребёнком. Тем более я много раз замечал, как холодно он относится к моим братьям.

— Слушай, Пьер, я понимаю. Но тебе надо просто поговорить с отцом. Давай потренируемся. Попробуй сделать это так, чтобы получилось сногсшибательно. Просто попробуй.

Парень хотел что‑то ответить, но Флора снова заговорила:

— Я просто хочу помочь. У меня есть цель: я хочу сделать тебя величайшим королём, чтобы любая принцесса могла взять тебя в мужья. Может, ты найдёшь своё счастье. Когда‑то мой отец нашёл маму и женился на ней — она сделала его величайшим королём в мире.

Она подняла руку вверх и тяжело вздохнула, глядя в небо.

— Ты хочешь сказать, что твой отец стал успешным благодаря твоей маме?

— Вообще, он раньше был принцем и тоже был любимым папенькиным сынком. Папочка его сильно любил. Он сбежал, и там у них с мамой случились любовные интриги, а потом они сыграли самую великую свадьбу в мире.

Их диалог прервал кашель Флоренс:

— Кх‑кх, простите, что прерываю, но есть одна очень важная миссия.

— Какая? — хором спросили Пьер и Флора.

— Не знаю, как вам это сказать, но мне нужно в замок чёрного дракона. Сегодня мы отправляемся туда — я покажу вам этого дракона.

— Да мы увидим этого дракона! — улыбнулась Флора, крепко сжимая кулак.

— Итак, где мой бич‑пакет?

Флора принялась искать пакетик с лапшой, нашла и достала — она принесла его на завтрак, потому что во рту у неё не было ни крошки.

Чёрный дракон.

Когда наступила ночь, Пьер, Флоренс и Флора уже сидели в лодке, держа путь к замку самого известного — и при этом невероятно грозного — короля во всём мире: Чёрного Дракона.

Флоренс не выпускала из рук фонарик на батарейках. На ней теперь была совсем другая одежда: укороченная красная рубашка с пышными короткими рукавами‑фонариками, чёрный тонкий галстук и лёгкий открытый жилет. Чёрные кожаные мини‑шорты с высокой посадкой, декоративными вырезами по бокам и регулируемыми подтяжками. В качестве аксессуаров — небольшие чёрные дьявольские крылья на спине и тонкий хвост с наконечником‑стрелой. Чулки выше колена в чёрно‑красную полоску завершали образ.

Пьер по‑прежнему был в белой рубашке с широкими рукавами, а Флора так и осталась в прежней одежде — даже не стала менять облик, сохранив человеческий вид.

— Мы уже почти близко, — тихо сказала Флоренс, внимательно наблюдая за замком, в котором не было ни огонька.

— Девочки, вы точно уверены, что это лучшая идея — отправиться к этому королю вместе? — тихо спросил Пьер, мерно работая вёслами.

— Знаете, ребята, я много лет у него работаю и очень переживаю за свою должность. Это лучший выбор, и вы должны сами его увидеть, — ответила Флоренс.

Пока девушки что‑то обсуждали, Пьер снова погрузился в воспоминания. Ему вспомнилась милая сцена: когда ему было семь, он упал и поцарапал колено. Отец тогда сильно перепугался и сам забинтовал ему ногу — и Пьер впервые увидел в его глазах слёзы. А ещё было то утро, когда отец впервые накормил его без помощи слуг, помог сделать уроки и даже катал на плечах. Пьер хорошо помнил, как братья завидовали ему — ведь он был любимчиком отца.

— Эй, мечтатель, мы уже приплыли, ёпта! — окликнула его Флора.

Пьер встряхнулся, будто сбрасывая с себя прошлое, и взял фонарик. Перед отплытием Флоренс раздала всем керосиновые лампы: дракон не особо жаловал электрические фонарики.

Только стук их ботинок отдавался эхом по каменным плитам. Замок был до жути мрачным: пахло сыростью, будто стены вот‑вот затопит. Повсюду высились статуи горгулий, а темнота казалась почти осязаемой — факелы попадались редко. К этому добавлялись зловещие звуки: журчание воды и чей‑то смех из‑за стены — такой жуткий, что мог напугать даже ребёнка.

— Прости, Пьер, — тихо сказала Флора, опустив взгляд. — Я тогда грубо тебя окликнула… Просто хотела привести в чувство. Прости.

— Да ничего, — мягко ответил Пьер. — Я понимаю. И ты меня прости — я завис, не стоило так уходить в себя.

Они шли долго, и стоило Флоре на миг отвернуться, как Пьер и Флоренс быстро скользнули вперёд. Когда девушка обернулась, перед ней оказалось уродливое лицо горгульи — оно напоминало одновременно морду гадюки из сказки про Геркулеса и жуткого безымянного монстра.

— А‑а‑а! — вскрикнула Флора, вскинув руки, и бросилась к друзьям.

Ребята тут же обернулись на крик. Флора дышала прерывисто, тыкала дрожащим пальцем куда‑то назад:

— Там… там чудовище! Монстр, говорю!

Флора заикалась, слова давались ей с трудом. Флоренс закатила глаза и прошипела сквозь зубы, словно отчитывала напроказившего ребёнка:

— Тише ты! Сдурела, что ли?

Сделав ещё пару шагов, компания двинулась дальше. Вскоре Флора снова отстала — её внимание привлекла статуя трёхголового пса: странный гибрид Цербера и добермана.

— Ох ты… Ну и чудище, — пробормотала она, а потом, не удержавшись, подняла руки и принялась дразнить статую. — Бе‑бе‑бе, какой ты страшный!

Это оказалось роковой ошибкой. Пёс резко задёргался и разразился оглушительным рыком.

— Ну ты и шавка! Тьфу! — выпалила Флора и рванула вверх по лестнице.

Добежав до входа, ребята заглянули в полуразрушенный зал. Внутри сидели несколько помощников, а в центре — сам Чёрный Дракон. Он принял облик человека: чёрная широкая рубашка, брюки, огромные рога и крылья, треугольное лицо со скулами, красные глаза и мускулистое тело. Рядом расположились сестра Флоры и её служанка.

— Так, я устала колдовать по ночам, — протянула сестра Флоры с наигранным вздохом. — А днём у меня совсем не выходит. Какая жалость…

Дракон отозвался жутким, раскатистым басом:

— Не стоит так говорить, лисья морда. Это может меня разозлить. А когда я злюсь…

Он начал стремительно менять облик, превращаясь в виверну. Движение было пугающе быстрым. Один из помощников тут же схватил колокол и закричал:

— Доктор Флоренс, подойдите скорее! Пожалуйста, помогите!

— В общем, ребята, я ухожу. Возвращайтесь без меня, ладно? — бросила Флора, коротко кивнула и исчезла в полумраке.

Дракон продолжал извиваться и рычать, круша всё на своём пути. От его ярости содрогались стены, и страх сковывал всех вокруг. Сестра Флоры, инстинктивно закрыла собой служанку, прикрывая её от летящих обломков.

— Манон, ты меня разочаровываешь, — пророкотал дракон низким, тяжёлым голосом.

Помощник метался по залу, не переставая выкрикивать:

— Доктор Флоренс, заводите музыку! Скорее, скорее!

И тут раздался звук органа — огромного, чёрного, почти гигантского инструмента. Зазвучала церковная мелодия: спокойная, нежная, будто сотканная из тишины.

Дракон резко обернулся на звук — и постепенно стих. Его тело начало медленно уменьшаться, очертания сглаживались, пока он вновь не принял человеческий облик.

— Спасибо, доктор, — пробурчал он, поморщившись. — Но вам бы уже пора сменить пластинку. Эта церковная музыка меня просто бесит… ммм.

Манон наконец решилась заговорить:

— Господин, у меня есть идея.

— Какая ещё идея? — рявкнул дракон, резко указав пальцем на девушку.

Служанка вздрогнула и тут же спряталась за спиной хозяйки. Манон ласково погладила её по плечу:

— Всё будет хорошо, малышка. Всё будет хорошо.

Служанка едва заметно кивнула, вцепившись в подол платья.

Манон снова повернулась к дракону:

— Вы говорили, что у вас есть враг — Жюль, белый дракон. Вы можете его уничтожить. А на десерт — король Жан‑Луи. Ха‑ха‑ха!

Она разразилась громким, почти звенящим смехом.

Пьер побледнел.

— Папа… Нет! Она хочет убить моего отца! Флора, надо что‑то делать! — он схватил Флору за плечо и слегка встряхнул.

— Ладно, ладно, но не сейчас! — резко оборвала его Флора.

— Но он же убьёт его! — не унимался Пьер.

— Я понимаю, Пьер, — твёрдо сказала Флора. — У меня есть план. Он рискованный, но мы справимся. Завтра поедем к озеру, а дальше ты и сам поймёшь, что делать.

— Подожди… Что ты имеешь в виду?

— Ты всё узнаешь. Даю слово: твой отец останется жив. Обещаю.

Они посидели ещё пару минут, вслушиваясь в затихающее эхо в зале, а потом молча отправились обратно — домой, к Флоренс.

Река и новый план Флоры.

На следующее утро Флора разбудила Пьера так резко, будто мир вот‑вот рухнет.

— Всё, пошли! Давай, давай, шевелись! — она схватила его за руку и потянула с такой силой, что едва не порвала рукав рубашки.

— Куда ты меня тащишь?! А как же отец? Ты забыла, что ли?! — Пьер почти задыхался от паники, пытаясь вырваться.

Флора остановилась, вперила в него твёрдый взгляд и сказала чётко, без лишней суеты:

— Месье, если хочешь помочь отцу — доверься мне. Я же говорила: у меня есть план. Даю слово — всё будет хорошо. Просто поверь мне сейчас, ладно?

Пьер замер, посмотрел на неё — и вдруг понял: спорить бесполезно. Если Флора что‑то решила, её не сдвинешь ни криком, ни уговорами. Он тихо кивнул, сдаваясь.

Не теряя ни секунды, Флора подхватила его под мышки, взмахнула стрекозиными крыльями и взмыла вверх. Она по‑прежнему не стала менять облик, осталась в человеческом виде, даже не переодевшись.

Вскоре они оказались у озера. Флора аккуратно опустила Пьера на мост.

— Так, Пьер, теперь раздевайся, — скомандовала она, не давая ему времени на вопросы.

Парень на мгновение застыл, потом, не споря, быстро стянул с себя одежду. Флора тут же сунула ему полотенце.

— Прикройся. Жди здесь. Когда дам сигнал — лезь в воду. Понял?

— Угу, — кивнул Пьер и неловко соорудил из полотенца что‑то вроде юбки.

Он стоял на краю, чувствуя, как ледяной воздух пробирает до костей, а рядом тихо шепчет холодная вода. В этот миг ему казалось, что он стоит на пороге самого важного шага в своей жизни — и от того, что произойдёт дальше, зависит не только судьба отца, но и его собственная.

В тот же миг по дороге к озеру промчался огромный белый лимузин, украшенный изящными орнаментами. Машина гудела, рассекая воздух, и стремительно приближалась.

Внутри, глядя в окно, Жан‑Луи едва сдерживал дрожь. Несмотря на открытые окна, от мерного покачивания машины его слегка мутило.

— Я думал, мы поедем другой дорогой, — пробормотал король, нервно сжимая подлокотник. — Жорж, Бернар, неужели нельзя было выбрать иной маршрут? Хоть чуть менее… драматичный.

Братья хором отозвались: — Отец, это единственный путь. Зато машина отличная — можно и поохотиться где угодно.

В этот момент Флора услышала гул мотора и резко повернулась к Пьеру. — Пьер, бросай полотенце, иди в воду и жди моего сигнала. Давай, быстрее!

Парень послушно швырнул полотенце в кусты и быстрым шагом вошёл в воду, старательно изображая, будто тонет.

Когда лимузин почти подъехал, Флора, не теряя ни секунды, выскочила на дорогу и замахала руками, выкрикивая: — Эй, на помощь! Помогите, кто‑нибудь! Мой господин тонет!

Водитель резко остановил машину.

Она тяжело дышала и, вытянув дрожащую руку, показала на реку:

— Помогите! Разбойники скинули моего господина в воду! Он тонет! Спасите его!

Девушка тараторила, вкладывая в слова столько отчаяния, что никто не усомнился в её словах. Когда все вышли из лимузина и подбежали к берегу, на воде никого не было — только рябь да тихие круги.

— Неужели… утонул? Нет, господин… — Флора (теперь для всех — Люси) рухнула на колени и закрыла лицо руками, изображая рыдания.

Наконец в реке послышалось бульканье — и из воды показался Пьер.

— Господин, вы живы! — Люси улыбнулась и бросилась к нему, крепко обняв.

— Сынок… — почти шёпотом выдохнул король.

Увидев сына, Жан‑Луи не смог сдержать эмоций. Ему хотелось тут же обнять Пьера, но сперва он окинул взглядом его с ног до головы, убеждаясь, что с ребёнком всё в порядке. Тут же король приказал стражам вынести из машины одежду.

Пьер долго не мог попасть в рукава, пальцы дрожали, но наконец он надел чистую серую рубашку с широкими рукавами и аккуратные брюки.

Только тогда король смог обнять сына.

— Слава богу, ты цел, сынок. Ты не ранен?

Пьер лишь молча покачал головой.

Люси шагнула вперёд и торопливо заговорила:

— У нас карету украли, одежду тоже — придётся идти пешком, а это так далеко…

Король остановил её жестом:

— Постойте. Мой замок недалеко. И ты, Люси, молодец — остановила нас вовремя. Ещё немного — и мой сын мог бы утонуть.

Он похлопал девушку по плечу, а затем снова обнял и сына, и её. После этого все сели в лимузин — вместо охоты они поехали домой.

А у Люси (Флора) в голове уже зрел новый, хитрый план — его нужно было успеть воплотить до начала бала в честь возвращения принца.

Возвращение во дворец.

Они долго ехали в лимузине, пока наконец не добрались до величественных стен дворца Жана‑Луи. Машина плавно остановилась, и монарх вместе с сыновьями и Люси вышли наружу.

Пьер чуть наклонился и прошептал Флоре на ухо, стараясь, чтобы отец не услышал: — Флора, зачем ты всё это делаешь?

Она улыбнулась и так же тихо ответила, прикрыв рот ладонью: — Всё по плану. Скоро сам всё узнаешь.

Уже в замке король занял место на троне. Его руки всё ещё слегка дрожали — он приходил в себя после пережитого. Лишь минут через пять, собравшись с мыслями, Жан‑Луи твёрдо произнёс: — Люси, расскажи подробно, как всё было.

— Мы ехали к вам, мой господин, и вдруг эти проклятые разбойники с оленьими рогами набросились на нас. Мы и опомниться не успели, как остались без кареты и без одежды. Мой господин оказался в воде и кричал: «Зови на помощь!» Я бросилась звать людей…

Все в зале застыли: кто‑то тяжело дышал, кто‑то не мог поверить в услышанное, но девушка не сбилась с шага.

— Не знаю, куда они исчезли, но ходят слухи, что они — помощники чёрного дракона.

При словах о чёрном драконе в зале раздался дружный вздох.

— Чёрный дракон… Значит, надо как можно скорее уничтожить этого зверя. Кто‑то из вас должен отправиться и сразить монстра, — решительно сказал король.

Тут Люси подняла руку и гордо произнесла: — Позвольте мне, ваше величество. Я одолею этого дракона любой ценой.

Король удивлённо приподнял бровь: — Юная леди, и ты готова идти в бой?

Он на мгновение принял задумчивую позу, чуть наклонившись вбок. Затем, привычно потрогав бороду, спросил: — И как же ты собираешься это сделать? Какова твоя цель?

— Я хочу отомстить за мать, — чётко ответила девушка.

В зале повисла тишина. Казалось, даже часы перестали тикать — и лишь прохладный ветерок, скользнувший в открытое окно, тихо прошелестел по залу.

— Ты хочешь отомстить за мать?.. — переспросил король, не скрывая изумления.

— Да. Это моя главная цель. Поэтому я и должна пойти туда и одолеть эту ящерицу‑переростка.

По залу прокатился ропот, кое‑кто даже усмехнулся. Но король резко ударил ладонью по подлокотнику — и все тут же смолкли.

— Смотри, юная леди. Предупреждаю: этот зверь хитёр. Чтобы победить его, нужны не только смелость, но и ум, и смекалка.

Люси снова улыбнулась: — Неважно, хитрый он или нет. Я справлюсь. Даю слово, мой повелитель.

Пьер поднял руку и тихо спросил: — Пап, ты уверен, что моя подруга, то есть моя спасительница, сможет одолеть этого монстра?

— Она спасла тебя, сынок. Значит, у неё хватит сил и на дракона. Я дам ей шанс. А в честь этого мы устроим вечеринку — пусть все увидят, кто готов встать на защиту королевства.

Зал взорвался радостными возгласами.

«Я так и знала, что всё будет хорошо, — пронеслось в голове у Флоры ( Люси). — Наконец‑то король не только примет сына, но, может быть, Пьер даже сможет поговорить с ним наедине на этой вечеринке».

Естественно, о вечере узнал и сам чёрный дракон. Он хитро улыбался, глядя в небо, — и тут мимо его замка пронёсся синегривый дракон, похожий на змею. Он был так красив, что невозможно было оторвать взгляд.

— А вот и наш Жюль, — процедил чёрный дракон сквозь зубы. — Пора убить тебя. Хватит терпеть эти старые обиды.

Он достал из кармана листы чёрной бумаги, испещрённые странными символами, выведенными красными чернилами. Подняв их, он нараспев произнёс заклинание. Листы взмыли в воздух, затрепетали, будто живые, и потянулись вперёд.

Белый дракон — тот самый Жюль — заметил опасность и метнулся прочь, пытаясь уйти в пике. Но чёрные страницы настигли его, обвились вокруг шеи, словно живые ленты. Как он ни брыкался, как ни рвался на свободу — они не отпускали. Ему оставалось только лететь, дёргаясь и извиваясь, прямо к замку чёрного дракона.

А в королевском дворце никто ещё не подозревал, какую игру затеял рогатый монстр — и чем эта ночь обернётся для всех.

Поцелуй и дракон.

Ночь опустилась стремительно, будто кто‑то резко задёрнул занавес. Полная луна заливала дворец холодным серебристым светом, а внутри кипело веселье: звенели бокалы, кружились пары, воздух был напоён смехом и ароматом цветов — всё было готово для праздника.

Король стоял на балконе и наблюдал, как гости веселятся в огромном зале. Тут к нему подошёл сын.

— Пап, нам надо поговорить. Срочно.

Услышав голос Пьера, король обернулся:

— Что‑то серьёзное? Но сейчас начнётся праздник. Сейчас будет выступать Флора.

— Пап, я как раз про неё и хочу поговорить. Понимаешь, она…

Не успел Пьер договорить, как на сцену вышла Флора. В воздух взметнулись конфетти, а девушка предстала в новом образе: тёмно‑розовый кроп‑топ с вырезом в форме сердечка, те самые перчатки, чулки в бело‑красную полоску, волосы, собранные в высокий хвост, и чёрные берцы с цепями на высокой подошве.

Она схватила микрофон, постучала по нему и запела:

Despite the lies that you’re making, Your love is mine for the taking. My love is just waiting To turn your tears to roses.

Она исполняла песню с такой искренностью и чувством, что зал будто замер.

— Хорошо поёт, правда, сынок? — сказал король и легонько похлопал Пьера по плечу.

Пьер стоял, слегка покраснев: он не мог поверить, что эта дерзкая, такая живая девушка способна так глубоко и трогательно петь.

Когда дискотека закончилась, Флора быстро ушла в свою комнату и снова переоделась — теперь на ней была удлинённая ярко‑фиолетовая футболка с большим вырезом, открывавшим плечи, на футболке красовалась цифра 36, словно у футболиста, плюс обычные мини‑шорты и всё те же берцы. Так она снова приняла облик Люси.

Вскоре к ней зашёл Пьер:

— Слушай, тут такой вопрос… Почему ты так хочешь одолеть этого дракона? Может, тебе нужна помощь?

Флора скрестила руки на груди, а потом вдруг сняла маску бравады — её лицо стало совсем другим: не дерзким, а уязвимым, будто она наконец позволила себе показать, что потеряла кого‑то очень важного.

— Я просто хочу убить его за маму. Она была единственной, кто меня по‑настоящему понимал. Я не могу долго притворяться шумной девчонкой. А когда одолею дракона — уйду отсюда и больше никогда не вернусь.

Она сняла ободок, бросила его на пол и чуть наклонила голову. Сделала шаг вперёд — и тут Пьер схватил её за руку и крепко обнял. Флора почувствовала, как дрожит его тело, услышала стук его сердца. Она коснулась носом его груди.

А потом аккуратно взяла его за голову — и они поцеловались. Это был нежный, сладкий поцелуй, в котором не было ни спешки, ни игры — только искренность.

Когда их поцелуй наконец закончился, Флора толкнула Пьера на кровать. Парень откинулся на подушки словно в замедленной съёмке.

Оказавшись сверху, она заставила его окончательно смутиться — щёки Пьера вспыхнули румянцем. Вскоре оба скрылись под одеялом. Кровать тихонько затрещала и покачивалась ещё около минуты, пока они, сам того не заметив, не провалились в сон.

В это время король Жан-Луи стоял на улице. Заметив приближающегося дракона, он узнал в нём Жюля. Белый дракон извивался в воздухе, отчаянно пытаясь оторваться от преследовавшего его роя бумажек.

Поняв, кто перед ним, король отступил на шаг. В ту же секунду Жюль на полной скорости врезался прямо во дворец. Пока парень всё ещё пытался отмахнуться от чёрных бумаг, Жан-Луи вскинул руки и прочитал заклинание. Вспыхнуло синее свечение, и бумаги одна за другой начали растворяться в воздухе, пока не исчезли вовсе.

Освобождённый дракон без чувств рухнул на землю и стал медленно принимать человеческий облик.

Пока на улице разбирались с Жюлем, Флора и Пьер всё ещё спали. Но девушка уже твердо решила для себя: теперь никаких отговорок — она пойдёт и уничтожит врага.

Красный дракон.

Флора проснулась рано, быстро оделась и сбежала вниз по лестнице. Проходя мимо главного зала, она невольно замерла у приоткрытой двери — и услышала разговор.

— Ну как наш белый дракон мог попасть в лапы этого монстра? — бормотал один из помощников.

— Я уверен, этот зверь готовит что‑то ужасное, — жёстко произнёс король. — Нужно действовать, пока не случилось непоправимое.

Флора впитывала каждое слово, стараясь не пропустить ни единой детали. Потом до неё донёсся голос Манон — она говорила с Джероном:

— Знаешь, эти зелья нельзя просто пить. Их нужно разбить, чтобы пыль разлетелась. Тогда враг обратится в зверя. Но главное — иметь при себе маску и сразу бежать. Иногда даже маска не спасает.

Флора прислушалась внимательнее. Речь зашла и про её конфеты — те самые, что она сделала специально, чтобы бросать в воду: тогда даже маг не сможет вернуть себе прежний облик.

В голове у девушки тут же сложился план — хитрый, рискованный, но единственный, который мог сработать. Она быстро выбежала на улицу, взмахнула ногами и, словно молния, рванула вперёд.

У замка она оказалась за считанные секунды. Поправила красно‑чёрную в полоску рубашку, завязанную узлом, и фиолетовую кепку с надписью «Лямур», а потом аккуратно открыла кирпичную дверь.

Внутри Флоранс играла на органе.

— Эй, подруга, тут такое дело… Короче, это не моя сестра. Она заколдованная. Никогда не помню, чтобы она просила деньги у богатых мужчин или с кем‑то целовалась. Мне кажется, здесь что‑то не так.

Флоранс понимающе кивнула:

— Знаешь, я тоже заметила в ней какую‑то странность. Но лучше тебе самой всё узнать.

Не успела Флора сделать и нескольких шагов, как заметила королевского повара.

— А ты ещё что за птица здесь?! Ко мне, стража! Поймайте её! — крикнул он, подняв руки.

Через несколько секунд раздался щелчок — и из шкафов стали вылезать существа: то ли мёртвые, то ли живые, с бледной кожей и ржавыми доспехами.

— О‑о, попала, — прошептала Флора и бросилась бежать.

Эти фигуры, словно озверевшая стая хищников, кинулись за ней. Девушка мчалась так быстро, что сумка на плечах дрожала, а внутри бренчали бутылки с зельями.

Она перепрыгнула через огромную стену, оказалась наверху и достала две бутылки: одно зелье превращало в кур, другое — в собак. Рядом нашлась её маска — чёрный респиратор с красными неоновыми узорами: он закрывал лицо, как медицинская маска, но не полностью, не как противогаз.

Флора бросила бутылки вниз. Зелья разбились, и оранжевая с зелёной дымкой поднялись вверх. Понимая, что медлить нельзя, девушка спрыгнула и бросилась вперёд.

В этот момент Флоренс превратилась в дракона: высокий, с длинной шеей и рогом на носу, с роговыми наростами и огромными шипастыми крыльями. Длинные когти, мощные ноги, худое, угловатое тело и длинный хвост делали её похожей на саблезубую стрелу. Глаза пылали красным, а чешуя на шее и животе отливала ярко‑оранжевым.

Дракон громко зарычал — замок затрясся. Одним ударом когтистой лапы она смахнула огромные завалы, а взмах крыльев поднял бурю, которая снесла несколько деревьев. Затем она взмыла в небо и полетела к королевскому дворцу.

От этого оглушительного звука даже Пьер проснулся. Он понял, что Флоры нет, и бросился к замку. Увидев, как к дворцу летит красный дракон, он сразу узнал Флоренс по голосу.

Способности чёрного дракона.

Флоранс опустилась на площадь, и все выбежали ей навстречу. Она опустила голову и выдохнула густой пар, будто сбрасывая напряжение после полёта.

Король внимательно посмотрел на девушку и тихо спросил: — Что случилось? Расскажи.

Флоранс подняла голову, и в её голосе дрожал неподдельный страх: — Флора в беде. Ей нужна помощь — прямо сейчас.

Заметив неподалёку Жюля, она поняла, что и он в опасности: парень лежал на кровати и с трудом поднялся, а затем резко превратился в белоснежного дракона. Все сразу поняли — медлить нельзя — и бросились на выручку.

А в это время Флора мчалась вверх по лестнице и краем глаза заметила, как собаки набрасываются на кур. — Лохи, лохи, и ещё раз лохи! Выкусите, дегенераты! — бросила она, резко показав средний палец, и, обернувшись, рванула дальше.

Лучше бы она туда не бежала.

Открыв дверь главного зала, Флора услышала странный звук — будто кто‑то плескался в воде. Сделав пару шагов, она заметила тень. Обернулась — там уже никого не было. А когда полностью развернулась, резко отпрянула назад.

Перед ней возникло существо: голова морского дракона, похожая на голову морского конька, — с усами, четырьмя парами глаз, широкой улыбкой и острыми, как у удильщика, зубами. На голове вместо гривы красовался большой плавник. Когда монстр полностью выбрался из воды, он предстал во всей красе: огромное змееподобное тело тёмно‑синего цвета, длинные передние лапы с перепонками, пальцы, похожие на спицы, когти‑крюки, массивные рога, способные пробить стену. Задних ног не было — только длинный хвост с большим рыбным плавником.

— Ну вот, ничего себе змея… — испуганно прошептала Флора, и голос её дрожал.

Существо открыло пасть и выпустило клубы синего дыма — пламя почти уничтожило камни.

— Огромная такая злющая… — удивилась девушка.

Чтобы не злить монстра, она бросилась бежать. Чудовище ухмыльнулось и нырнуло обратно в воду. Его рост был около пяти‑шести метров — больше самого левиафана, мелькнуло в мыслях у Флоры.

Тут внезапно прогремели часы. Флора испуганно обернулась и выхватила из сумки кинжал. Но это оказались всего лишь часы.

— Да господи, боже мой… Да это не замок, а какой‑то квест! — проворчала она и спрятала кинжал обратно.

Решившись наконец войти в главный зал, Флора увидела самого правителя чёрного дракона — в человеческом обличье.

— Чего пришла ко мне? — спросил красноглазый повелитель, будто заглядывая Флоре прямо в душу.

По телу девушки пробежали мурашки, а сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно на весь зал. Но она заставила себя держаться ровно.

— Я известный в мире маг, так что, если позволите, буду к вашим услугам, — Флора поклонилась и попыталась изобразить лёгкую улыбку, но дрожь в теле предательски выдавала её страх.

Чёрный дракон усмехнулся:

— И зачем же ты тогда пришла сюда, «великий маг»?

— Хотела спросить, правда ли, что вы, величайший и мудрейший из драконов, умеете превращаться в разных животных — в волка, лису или, скажем, медведя?

Дракон снова усмехнулся, а потом расхохотался:

— Конечно, могу. Не веришь — могу показать.

Он щёлкнул пальцами, и за спиной Флоры возник мужчина. Она вздрогнула: его руки были с перепонками, а в улыбке безошибочно угадывался тот самый морской дракон, которого она видела в воде. Теперь он принял человеческий облик: молодое лицо, будто лет двадцати пяти, длинные синие волосы, словно покрытые чешуёй, пиджак с высоким воротником, широкие рукава и брюки, высокие берцы, покрытые странной морской слизью.

Флора попыталась вырваться, но хватка была железной.

Тем временем чёрный дракон прочёл заклинание — вспыхнуло зелёное свечение, и перед Флорой появился лютоволк. Девушка невольно зарычала, как лиса на врага.

Затем дракон снова щёлкнул пальцами: сначала обернулся лисой, а следом — бурым медведем. От этой череды превращений Флоре стало не по себе.

— Теперь довольна, что я могу? — спросил дракон, возвращаясь в свой привычный облик и усаживаясь на трон. Улыбка не сходила с его лица, а морской страж по-прежнему крепко держал Флору.

— Знаете, у меня к вам предложение, — прохрипела девушка. — Может, выпьем по чашечке кофе? Уверена, вам понравится.

Дракон усмехнулся, не доверяя её словам, но всё же согласился. Кофе принесли почти мгновенно.

Пока драконы отвлеклись, Флора незаметно достала конфету, превращавшую людей в петуха, бросила её в чашку с кофе и быстро поменяла чашки местами.

— Раз ты такой великолепный маг, то, наверное, и девчонка ты великолепная, — произнёс чёрный дракон. — Пожалуй, сумею тебя заколдовать, как Манон.

«Так и знала, что моя сестра заколдована», — мелькнуло в голове у Флоры.

Когда чёрный дракон выпил кофе и поставил чашку, Флора поняла, что в её собственной чашке — яд. Драконы снова обернулись, а он испуганно глянул в сторону. В тот же миг Флора незаметно вылила содержимое своей чашки прямо в цветок. Когда вся жидкость оказалась там, она сделала вид, будто тоже выпила кофе.

Эпилог.

— Да вижу, дорогуша, отлично стараешься для всех, — с кривой улыбкой ответил чёрный дракон. Стоило ему поставить чашку на стол, как он вдруг почувствовал жгучую боль внутри.

— Чёрт… Что происходит? Нет, что со мной?! — Он наклонился, опёрся о стену, чувствуя, будто всё тело горит огнём.

— Ты маленькая ведьма! — прорычал он, глядя на Флору. Его тело начало стремительно уменьшаться, а вокруг вспыхнуло синее пламя.

— Ах ты проказница… Что ты со мной сделала?! — не успел он договорить, как превратился в петуха.

Морской дракон, увидев это, не сдержался: с громким рыком он бросился на петуха и в мгновение ока проглотил его, не оставив ни косточки.

Флора закрыла глаза, стараясь не слушать отчаянный крик, а когда открыла их, перед ней была лишь пустота.

— Мама, ты свободна. Можешь спать спокойно, — тихо прошептала девушка.

В тот же миг замок озарился ярким сиянием. Морской дракон, ослеплённый светом, зажмурился и рванулся к воде. Добежав до берега, он прыгнул в волны — и там, в глубине, снова обрёл свой истинный облик, превратившись в огромного глубоководного дракона. Флора поняла: он принадлежит тьме и не выносит света.

Замок чёрного дракона тем временем преображался на глазах: мрачные стены рассыпались, уступая место изящным колоннам и светлым аркам — теперь это был настоящий дворец.

Прозвучал звон колокола. На небе появились первые лучи рассвета, в воздухе закружились голуби. Флора подошла к окну и распахнула его.

На площади стояли король Жан‑Луи, его сын Пьер, подруга Флоранс и другие жители королевства. Все смотрели на дворец, не веря своим глазам.

Когда Флора увидела Пьера, её губы сами собой растянулись в улыбке. Она взобралась на край крыши и спрыгнула вниз — и тут же за её спиной раскрылись стрекозиные крылышки. Они плавно и бережно опустили её на землю.

— Флора! — крикнул Пьер.

— Пьер! — ответила она, и в следующую секунду они бросились друг к другу и крепко обнялись.

Только потом Флора рассказала всю правду: что она и была Люси, что история с водой была её планом, чтобы помирить Пьера с отцом, и что она отомстила чёрному дракону за маму — за то, что он уничтожил её и захватил дворец.

Король внимательно выслушал и всё понял, но осуждать девушку не стал.

Дворец преобразился и стал самым красивым в королевстве. Флора и Пьер остались в нём жить, а позже сыграли там свадьбу — весёлую, красивую, почти волшебную.

Флоранс и Жюль тоже полюбили друг друга. Превратившись в драконов, они взмыли в небо и закружились в высоком полёте.

Пьер держал свою возлюбленную в объятиях.

— Ты ведь не злишься на меня? — тихо спросила Флора.

— Не злюсь, — с улыбкой ответил он и нежно поцеловал её.

Прошёл год. Король Жан‑Луи узнал, что скоро станет дедушкой: Флора и Пьер ждали дочку.

Так и закончилась эта история.