Моя ноша

Глава 1. Моя ноша

ПЕРСОНАЖИ

Лия — самая справедливая в мире эльфийка. Несомненно, будущая королева Большого леса.

Ив — маленький тролль.

Сегодня Лия заявила, что она будет красивой. И это, конечно же, правда!

А чтобы стать красивой, разумеется, нужно очень много бегать! Это всем известно, так что спорить я не стал. Она где-то нашла штаны — совсем короткие, так что те едва доставали до коленей. И рубашку. А у рубашки эльфийка срезала рукава.

Ну как же можно бегать с рукавами?!

Встав не после обеда, как это всегда случалось, а чуть пораньше, Лия, полная решимости, запустила в мой песчаный замок камнем. А после сообщила, что будет ждать меня аж у самого озера.

И я очень удивился, так как знал не меньше десяти озёр. И у каждого из них меня могла ожидать Лия.

— Встретимся там! — весьма бодро сообщила эльфийка и весело поскакала вниз по крутому склону.

Я вздохнул и подошёл к колодцу. И умылся, так как после обеда каша осталась на носу и подбородке.

«А Лия, должно быть, ещё не завтракала», — подумал я, волнуясь.

Каких же больших жертв требует красота!

Дорога была дальней, но эльфийка бежала очень-очень быстро. А потому и мне следовало чуть-чуть поторопиться.

Сначала я срезал через наш семейный огород. И груши посрывал с большого дерева, что ещё моя бабушка посадила на меже.

Бредя вперевалку и жуя понемножку, я обогнул ручей. И перешёл по скрипучему мостку.

Поля "складывались", как будто морщась, но я всё же успел заметить пару белых пяток бойкой девчонки. Всего лишь пару, но и по ним можно было сказать, как ловко она петляла. А сразу после скрылась.

"Стадо только прогнали, — отметил я для себя. — Какая она внимательная".

К "тому" озеру было две дороги. Либо та, которую использовали телеги – дальняя и по ровному месту. Либо просто — "дорога". Прямая по полю, по которому можно было просто пройти.

Немного подумав, подёргав ушами и пошевелив хвостом, я всё же выбрал последнюю.

И разулся. И ещё грушу съел, так как с ней идти было бы на целую грушу тяжелее.

Осока тут же защекотала пятки, но я перетерпел. Выдержал. Всё-таки я — тролль. А троллям, пусть даже маленьким, не пристало смеяться, просто идя по полю.

Сначала в горку — прямо к облакам, а после вниз. Где рос по склону чабрец.

Мне всегда очень нравился чабрец, потому что он приятно пах и совсем не кололся… но задерживаться я не мог, потому что Лия бежала очень-очень быстро.

Мотнув хвостом и выдохнув трубно носом, я сорвал пару цветков.

Вечером я брошу их в чай, что заваривала бабушка, и тот станет пахнуть так же, как день… Нужно было поторопиться.

Лия всегда очень хорошо бегала.

Даже я, тролль, мог ей гордиться. А гордость тролля, как говорил мой дедушка, — это ещё надо заслужить.

Дедушка всегда говорил, что всё на свете надо заслужить. И всё же втайне, никому не говоря, но я ей гордился.

Чего стоит только случай, когда нас застали у "соседских" яблонь!

На самом деле мы постоянно там бывали. Но когда нас всё же нашли, Лия улепётывала особенно быстро! Так, что даже её пяток и тех видно не было.

Только стояла на моей макушке, обирала "на яблоках" сливы — и вот уже и нет её. Лишь пыль на дорожке и осталась.

А я попался. И долго-долго после на меня кричали гномы.

И даже дедушка посмотрел так «тяжело», вздохнул и отложил газету.

Но я всё равно её не выдал!

Как она тогда бежала!

Как она бежала, я не видел, на самом деле, но всегда, всегда точно знал, что очень-очень быстро. Потому что гномы очень беспокоятся о своих садах и до ближайшего куста (крыжовника) было далеко.

Дорога "морщилась" недовольная, когда я — тролль Леса — шагал по ней. В низинах она мочила пятки мои в ручейках, а поверху фыркала, обдувая ветерком. Сильным, но приятным. Я даже остановился. Закрыл глаза и вслушался, как шевелится трава.

Едва различимое шуршанье — это какой-то невидимый зверёк решил соорудить свою норку у моей стопы. Пришлось сделать шаг побольше.

Я особенно хорошо помню, как мы с Лией впервые встретились. Бабушка в тот вечер собиралась печь пирожки, и потому-то одному из нас (у меня два брата и оба старших) пришлось вызваться сходить на мельницу. Мы честно разыграли «добровольство» на костях — и совсем нечестно идти выпало мне.

Поначалу я думал, что мне не повезло. И ещё пуще совсем убедился, когда мудрый Филин поднасыпал муки чуть больше. А после ещё и его почтение «моей Уважаемой бабушке» передать попросил.

Слишком тяжело это было — сразу две вещи передавать.

Спина согнулась, и я запыхтел под двойною ношей.

Неожиданно… как будто что-то защекотало промеж бровей. И перед глазами мелочь промелькнула. Подумав, я заинтересовался. И присмотрелся — камень. Раньше его не было на дорожке… а теперь он появился. Предмет, над которым стоило хорошенько поразмыслить.

Потом их стало два.

А потом и три, когда новый камешек угодил мне в ухо.

Это неприятно было, и я обиделся. Сгрузил мешок и огляделся.

Раньше я никогда не видел Лию, а потому далеко не сразу заметил её на ветке. Худенькую и с густыми волнистыми волосами.

— Ты чего? — спросил я.

— А ты чего? — спросила она.

И замолчала.

Это был неожиданно хороший ответ, а потому я долго, очень долго раздумышлял над тем, как бы ответить. Чтобы прозвучало также «умно».

Ещё один камень прилетел. Больно не было, но было обидно. Потому что несправедливо.

— А что ты делаешь? – спросила она.

— Несу.

— А! Ну понятно, — ответила она.

И ни слова больше. И жёсткий локон оттянула. И в сторону посмотрела, будто обиделась.

— Я пойду тогда? — спросил я.

— Иди.

«Ага». Я кивнул.

Подождал ещё немного и снова взялся за мешок. Снова согнулся под двойною ношей — и новый камень угодил мне по носу!

Я поморщился.

Ведь кто угодно скажет: в нос троллей лучше не кидать камней.

Я положил муку. И огляделся.

Камни слишком маленькие были, а потому я взял тот, что побольше. Стряхнул землю с него и траву. И размахнулся.

Лия подскочила. Она пробежалась туда-сюда-обратно вдоль по ветке. Но успокоилась почти что сразу.

Всё правильно: я немножко промахнулся.

Валун бодро поднялся в воздух. Пролетел мимо кроны. И, пропорхав на удивление красиво, угодил точно, не дальше и не ближе, по чьему-то забору. Доски треснули, и большая такая, пребольшущая дырка появилась.

Наверно, она сама не ожидала, что выйдет такою большой.

Я удивился. Но ещё больше удивились хозяева, что повыскакивали на улицу. И большой валун обнаружили в редисе.

Лия приземлилась мне на макушку. Прямо сразу обоими каблуками. Потопталась там, будто гнездо решила свить, и села мне на шею. А после, кажется, за уши потянула.

—Чего стоишь? Бежим скорее!

— Мешок.

— Что-что?!

— Мне нужно взять мешок.

— Так бери скорее! Чего стоишь?

И я взял. И мы побежали.

А теперь Лия сама бежит и делает это очень быстро.

Наконец «большое озеро» показалось.

Сначала я определил это по паре берёз. Но уже очень скоро заметил и камыш, и пару лодок. И даже то, что здесь снова купали стадо.

«Рыбалка запрещена» — приветливо сообщила мне поваленная табличка. Очень уставшая. Уже месяц каждый вечер её поднимали, а ночью вновь сбивали «злодеи». И всё равно удили! Несмотря ни на какие запреты.

«Надо её спрятать», — решил я.

А не то Лия увидит — и сразу решит, что нам тоже нужно прийти ночью.

«В камыши… Нет! Наверно, её лучше просто забросить подальше».

Очень сложная задачка, а потому и раздумывал я очень долго. Хотя не знаю. Лия почему-то всё не прибегала, а без неё я никогда не знал точно, сколько времени прошло.

Это она всегда твердила «быстрее, быстрее».

Про себя я даже тайно выдумал собственный порядок счёта: в часе было где-то тридцать три «быстрее». А в удачный день может быть ещё и одно «скорее» сверху.

Хотя последнее, по-моему, всё же было лишним.

Не будь Лии, пожалуй, всё-всё было бы совсем иначе. Я продремал бы сегодня до самого вечера под одной из наших старых яблонь. Слушал бы, как трудятся пчёлы с пасеки Мии. А, открыв глаза, смотрел, как плывут облака.

И ветви «гуляют» с листвою перед ярким небом.

Ухо дрогнуло.

Это чьё-то напряжённое пыхтенье подсказало, что мне стоит обернуться.

Лия! Сначала из-за куста показалась растрёпанная макушка. После лицо — очень красное, а уже затем и вся Лия целиком. Она очень сильно петляла, размахивала руками, но падать всё не хотела.

Я вовремя сообразил. И посторонился, так как эльфийке непременно нужно было добраться до самого озера. А иначе она не стала бы красивой.

Девчонка пробежала мимо. И упала.

И лежала так очень долго. Три, а быть может, и четыре «быстрее», пока не перевернулась и не принялась сопеть. Чёрные и волнистые, очень густые волосы её растрепались и свалялись в очень забавные «пучки».

Ставшая сырою, рубашка принялась скоро опускаться и подниматься.

«Тяжело стать красивой», — отметил я для себя.

После недолгих раздумий руки захлопали по карманам.

— Хочешь грушу? – спросил я.

— Нет! — ответила Лия решительно.

И отобрала грушу!

Дышать ей было всё ещё тяжело. Но жевать это, к счастью, не мешало.

Эльфийка села. И, закатав штанину повыше, привела себя в порядок. Мелкие, но ярко-белые зубки её скоро впились в жёсткую мякоть.

А после она совсем оправилась. И закатала ещё и вторую штанину для пущей важности — ноги её показались парой загорелых тростинок.

— Ты что здесь делаешь? — спросила Лия недовольно.

— Стою.

— Тогда пошли обратно.

И как хорошо она сказала.

Вода озера отражала небо, а вблизи казалась совсем чёрной. Рогоз шуршал, и пара белых гусей проплывала совсем недалеко, но очень бодро. Лапки их, должно быть, так и ходили.

Я чуть махнул хвостом и подал руку. И наклонился, чтобы Лии было проще сесть мне на шею.

— Напрямик или в обход?

— В обход, — ответила девчонка. — Тебе же тоже очень нужно быть красивым.

Конец первой истории леса.

Глава 2. Гибкость

ПЕРСОНАЖИ

Мисс Фартук — гномиха из скалы неподалёку.

Лия — самая сообразительная в мире эльфийка. Несомненно, будущая королева Большого леса.

Ив — маленький тролль.

Лия — моя самая лучшая подруга. Она должна была ждать меня у берёзы.

Я совсем-совсем не знал, где конкретно стоит именно это берёза, но, по счастью, отыскать оказалось совсем несложно: ещё на подходе к её дому Лия крикнула, бросила камушек мне в нос и помахала рукою.

Я не очень любил, когда в меня бросали камушки, но Лия почти всегда попадала, это хорошо, а когда хорошо, тогда не обидно.

Как маленькому, но всё же троллю, мне было совсем не больно.

— Итак, — начала сразу Лия.

Она очень быстро спустилась и сразу начала ходить вокруг меня, примериваясь и раздумывая.

— Я стану самой красивой эльфой леса... ты ведь знаешь?

Я, конечно, это знал, но всё же немного подумал. И кивнул.

— Ага! И как самая красивая эльфийка леса, я должна буду танцевать лучше всех. Ты понимаешь?

Я понимал.

— А кто лучше всех танцует? Конечно, самые гибкие и быстрые. Подумав, я решила, что гибким быть лучше. Ты понимаешь?

Я понимал.

— А как мы будем... самыми гибкими?

Лия очень хитро улыбнулась. Ушки её поднялись и даже как будто зазвонили в тени, между цветущей и очень приятно пахнущей сиренью и тёмными непролазными зарослями, в которых Лия иногда играла в "догони меня".

— При помощи берёзы, конечно!

Ох... вот этого я не знал.

Могучее дерево с белой корой казалось очень ярким и стройным. Мне чудилось, что оно лучше всех деревьев может помочь "танцевать", но как конкретно оно может сотворить это "чудо"... это была загадка.

— Де-ти! — донеслось из соседнего двора. — Вы не голодны?

— Конечно, голодны, — тут же резво задёргала ушками Лия.

— Ну стрекоза! — улыбнулась выбивавшая ковёр мисс Фартук, очень дородная гномиха. — Ну ладно.

Скрипнула дверь, и в тени большой раскидистой яблони тут же стало куда темнее.

— Не отвлекайся! Уже этим вечером мы с тобою сядем на "шпагат".

— Взаправду? — заранее обрадовался я. — А что это такое?

— Шпагат это... это... ну вот сейчас я тебе покажу.

И Лия, конечно, показала.

— Ух... ну вот как-то так.

Немного подумав, я решил похлопать.

— И не надо издеваться! Уже этим вечером у меня всё получится!.. Вот увидишь!.. Сестра "практикует" каждый день и у неё всё получается.

— У тебя получилось очень хорошо... — уверил я эльфийку. — А что она практикует?

— Ну вот... нужно поднять ногу на сук берёзы... и так и стоять, пока не почувствуешь, что у тебя получается "шпагат". Ты понял?

Я кивнул.

И с удвоенным уваженьем посмотрел на берёзу — какие только чудеса она не способна была творить.

Немножко подумав, я посмотрел ещё раз. Берёза была удивительно красивым деревом. Ярко-зелёная крона её шелестела, даря нам тень... и мне совсем-совсем не хотелось ставить ногу, на один из её очень тоненьких, белых и изящных сучьев.

— А можно... я ногу положу на вот этот камень?

— Нельзя! — отрезала Лия. — Хотя тебе, наверно, можно... Да, именно камень и подходит. Ты же всё-таки тролль.

Я кивнул. Ещё немного подумал и ухватил себя за штанину. Немножко покачнувшись, подняв руку, которая сейчас была мне не нужна, я ногу положил на камень.

Лия кашлянула.

Эльфийка с задумчивостью посмотрела на ногу и на меня:

— А выше можешь?

Я переставил чуть повыше.

Лия кашлянула ещё раз. Очень внимательно осмотрела меня, обошла и дала очень ценные рекомендации: "Выше нос".

Лишь дав очень ценные рекомендации, Лия сама подошла к белой берёзе. Очень долго, как эльф очень знающий, она выбирала сук, примеривалась и только после, совершенно убедившись, что лучше варианта не сыскать сделала точно так же. Только, конечно, лучше.

— Ой! — зачем-то приподняла плечики Лия.

Она чуть подпрыгнула и ухватилась за яркую и очень красивую ветку берёзы — та даже теперь помогала.

— Ив... Ты как? — спросила Лия где-то через минуту или её одно "быстрее".

— Хорошо.

— Ив... а помнишь, ты упоминал... что твой отец строит дорогу. Ты не мог бы рассказать?

И я рассказал, как мой отец, большой и сильный тролль, двигает лес и раскладывает камни, по которым после едут повозки. Большие и малые. Особенно большие, так как малым пока ещё непросто ездить по нехоженой троллем дорожке.

— Ив... ой-ёй... А помнишь... ты рассказывал, что твоя мама занимается устройством двориков?

— Да...

— Ты не мог бы рассказать!

Я кивнул и, конечно, рассказал, как моя мама пересаживает цветущие деревья и заставляет холмы холмиться и быть красивыми. Прорезает дорожки от прудов и до беседок или порогов.

Конечно, я рассказал немного, так как много и не знал. Я пока ещё был очень маленький тролль, и только время от времени подносил ей камни, которые мама размещала на клумбах, и хозяева расставляли на них скульптуры.

Я рассказал всё, что только смог вспомнить, а после снова стало тихо. Я только слышал, как шепчем листва берёзы, как поют птицы и петух, что в отдаленье разговаривал со своим приятелем-солнцем.

Запах большого пирога становился всё сильнее. Он распространялся по округе, так что мне уже начинало казаться, что пирог уже был у меня во рту.

— Ив!.. — позвала меня Лия.

И голос её почему-то показался мне очень странным.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

Я посмотрел на ногу. Она мне показалась совершенно обычной ногою тролля. Точно такой же, какую я вижу каждое утро, когда просыпаюсь и думаю, а нужно ли встать.

— ДЕ-ТИ! — звучно позвала нас мисс Фартук.

И Лия тут же опустила ногу. Должно быть, она оступилась, и тут же повисла на такой приветливой, играющей зеленью берёзе.

Чтобы повеселить меня, Лия очень смешно пошатнулась.

— Во-о-от! — выдохнула она.

И в задумчивости поглядела мне на башмак.

— Ты жди здесь, а я сейчас... хотя нет, — тут же развернулась эльфийка на месте. — Погляди-ка... стало ли лучше?

По-моему... стало намного лучше.

— Ну... да! — разулыбалась эльфийка. — Конечно, стало! Мы эльфы! И когда дело касается берёз, мы в этом самые лучшие!

И эльфийка убежала.

Правда, немножко странно. То припадая, а то подпрыгивая.

Лия ушла и сразу стало тихо. Я хотел посмотреть на ногу... но передумал. Как-то неинтересно было на неё смотреть, когда рядом не было Лии.

Куда как лучше было смотреть на берёзу. Старую и волшебную. И такую белую, что у меня даже как будто слепило глаза.

— НЕ СПИ! — прокричала внезапно Лия.

Дёргая за каждый край по очереди, эльфийка на траве расстелила большую скатерть перед сиренью.

Мисс Фартук, очень громкая гномиха с колючей бородою вынесла очень большой, металлический противень. Что-то жуя, Лия положила доску, и вместе они поставили пирог.

— Давайте есть, — объявила мисс Фартук.

— Давайте! — согласилась Лия.

И мы стали есть.

Всё было хорошо.

Сидя на траве перед сиренью, я вдыхал ароматных пар свежей шарлотки и смотрел на огромные и белые, с тёмным основаньем облака, что мерно и медленно плыли по очень яркому, голубому небу.

Я чуть надкусил пирог. Послышался хруст, бурая корка разошлась... и мне сразу стало сладко-сладко. Хорошо-хорошо, сидеть перед сиренью и слушать, как шепчет большая и белая берёза.

— Ив, а знаешь что? — сказала Лия. — Все красивые эльфы… очень хорошо "питаются"!

Глава 3. Плавать

ПЕРСОНАЖИ

Лия — самая умелая в мире эльфийка. Несомненно, будущая королева Большого леса.

Ливия — мать Лии. Очень красивая и сдержанная. Управляет небольшой книжной лавкой на краю Большого леса.

Ив — маленький тролль.

Лия обещала научить меня плавать. Она обещала это очень давно, и потому я очень удивился, когда сегодня утром в окошко угодил маленький камушек.

Я посмотрел и помахал Лии рукою.

Заметил, что моя подруга раздувает щёки. Заметил очень похожую на неё эльфийку — и сразу всё понял.

Лия пришла вместе с мамой… и теперь нам «точно можно» идти на реку.

Я спустился с камня. И по пещере побежал на нашу кухню к бабушке, которая мыла посуду в водопаде.

Размахивая руками, я объяснил ей всё-всё-всё. И куда мы с мамой Лии идём. И зачем. А взмахнув ещё раз, я указал, что Лия нипочём не даст мне зайти на глубину!

— Иди! — ответила мне бабушка.

И я побежал.

Упёрся плечом в наши ворота. И открыл их.

Здесь... было очень хорошо. У нас во дворе.

Это был настоящий, очень большой и широкий двор троллей. Земля здесь была похожа на камень, и потому корова паслась у клумб моей мамы.

— Это Ив, — почти что с гордостью, представила меня Лия маме. — И сегодня мы с ним будем плавать.

Очень красивая, мама Лии кивнула — и посмотрела на мой нос. Она как будто чуть улыбнулась.

Но тут же предупредила:

— Если станешь заходить глубоко — мы вернёмся.

Я кивнул.

И улыбнулся в ответ, так как мне очень-очень хотелось на реку. И мы пошли.

Мама Лии почти плыла, сложив белые руки на длинной и гладкой, как и её блестящие волосы, юбке. А Лия очень-очень быстро рассказывала ей все про меня. Как мы встретились. Как она мне прошла по носу. Как спасла нас от гномов, и как мы вместе после шли по кустам.

Мне почему-то казалось, что мы с ней прятались в кустах. Но я немножко подумал и решил кивнуть. Мы же шли на реку.

— Ты это… не шагай так широко, — указала мне Лия.

И забралась мне на шею.

Мама Лии как будто немножко улыбнулась.

Вблизи река показалась мне даже намного-намного «полноводней».

Очень белый песок зашелестел у меня под башмаками, и вода приветливо заискрилась.

Лия попросила спустить её. Она оглянулась… Поглядела на меня настороженно. И широко разулыбалась. Эльфийка внезапно побежала, расставив руки и высоко поднимая загорелые коленки. И тут же много-много белых искр поднялось над тонкою зелёною травкой.

Они затанцевали над Лией, и… и одна даже села мне на нос.

Бабочка!

Это была белая бабочка.

— Видел! Видел!.. Это капустницы, — сказала Лия почти что с гордостью. — Они всегда тут прячутся.

Мама Лии приняла свою корзинку. Она кивнула мне.

Лия отчего-то надула щёки. Она засопела.

Взяла белый свёрток. Но тут же оживилась, с подозрением она поглядела на колышущийся тростник, на большие ивы и песок.

Она подбежала.

Расправив свёрток, Лия вручила его мне.

— Отвернись, — пробурчала она.

И я, конечно, отвернулся.

— Всё! Можешь опускать!

Под рубашкой у Лии оказалась ещё одна — только в розовую полоску. И под юбкой, ещё одна юбка, только в точно такую же полоску.

Мама Лии поставила корзинку на белый песок, расстелила белую ткань и присела. Она достала из корзинки книгу и маленькие часики и положила их рядом.

Мама Лии напомнила мне блестящую весеннюю речку. Только не такою скорую и без листвы.

И без веток.

— Итак! — крикнула Лия, и глаза её заблестели. — Я хочу, чтобы ты понял, как это здорово — плыть, словно птица! Помнишь, как мы убегали от гномов? Вот и тут — тоже самое. Будто летишь!.. Только по воде. Ну-ка, повторяй за мной!

Она строго скрестила руки на груди, и ноги поставила чуть пошире.

Я попробовал повторить.

— Плавать — это значит держаться на воде! — начала бодрить меня Лия. — А чтобы держаться… нужно ухватить её. Нужно оттолкнуться ногами и... Вот так!

И Лия показала «вот так».

Она чуть присела. И внезапно подпрыгнула, став очень похожей на птичку.

— Понятно?

— Да.

Мама Лии чуть приподняла поле шляпы.

— Тогда попробуй, — указала Лия.

И я кивнул.

И повторил.

— А теперь в реке.

Это было неожиданно. Я посмотрел на воду. Немного подумал и снял жилет, который связала мне бабушка. И рубашку.

Я снял башмаки и закатал обе штанины.

С обратной стороны они оказались точно такого же цвета, как и Жизъмь. Это, конечно, должно было помочь.

Лия встала рядом.

Посмотрев на Ливию, она надула щёки.

— Итак!.. Повторяй за мной!

Эльфийка взмахнула снова. И почти взлетела.

И я взмахнул... Правда, почему-то не взлетел.

— Не отвлекайся! — одёрнула меня Лия. — И раз! И два!

Широко шагая, она вошла в Жизъмь. И я вошёл.

Жизъмь полетела вокруг, и волны разошлись.

Вода оказалась очень хорошей. Она была чуть прохладнее, чем день, и рядом с солнцем походила на луну. Такой же белой и прохладной она была.

«На луне, должно быть, тоже очень хорошо читать книгу».

— Не отвлекайся! — напомнила мне Лия. — Ть-фу… Что-то не так...

Двигаясь очень медленно, эльфийка оплыла меня.

— Ты... стоишь на дне. Зайди ка чуть поглубже.

Я посмотрел на стопы. И удивился. Их совсем не было видно. Ещё такого не было, чтобы я не смог увидеть своих ног… Это было странно.

Я взмахнул хвостом:

— Хорошо.

"Хе-хе!" — неожиданно сказала вода.

— Что-что?! — удивилась Лия.

Почему-то эльфийка посмотрела на меня.

— ХО-РО-ШО.

— Зайди поглубже и оттолкнись от воды.

"Ото дна", — тут же поправила Лию Жизъмь.

— Нет от воды! — не отступила эльфийка.

Я сделал шаг. А после ещё один шаг.

Вода поднялась мне до пояса… но дальше я пойти не решился. Настолько большой показалась мне река. Даже «затон» и тот показался мне очень грозным.

Теперь я не мог видеть своих ног. И это было странно.

— А теперь попробуй так, — Лия показала, как слегка оттолкнуться и раскинуть руки. — Представь, что ты облако!

Я глубоко вдохнул, оттолкнулся от дна и на миг почувствовал, что парю. Вода мягко подхватила меня, но тут же опустила обратно.

— Видишь? — Лия почти захлопала в ладоши. — Тьфу! Ты почти полетел! Ещё чуть-чуть — и получится!

Правда, почему-то уже издалека.

Лия оттолкнулась. Она оттолкнулась от воды, смешно сложила руки и загребла.

Я не мог не гордиться ей: Лия плыла ничуть не хуже любого лягушонка.

— Ив... ты сможешь зайти ещё чуть поглубже?

Я опустил большие уши и огляделся. Нашёл не слишком тёмное место и шагнул.

Прохладная, как луна, река проглотила мой живот.

Вода заволновалась.

— А-пу! — тут же сказала Лия.

"Не получиться", — предупредила Жизъмь.

— Ив... ты не мог бы «оттолкнуться» ещё разок?

«Н…» — начала вода… Но, я уже «оттолкнулся».

Блестящая и прохладная Жизъмь отступила… Она как будто схватила меня, но не смогла удержать… А после я упал. Словно на её большие ладони.

Волны разошлись. Ноги коснулись дна.

— Лия… — долетело до нас голос мамы Лии. — Тебе пора обедать.

— Но мама!

Но мама Лии была непреклонна, и нам пришлось вернуться к берегу.

Мама Лии расстелила на песке покрывало и предложила нам перекусить.

— Будешь? — Лия протянула мне ломтик хлеба с помидором.

Я покачал головой.

Эльфийка жевала хлеб. Она пила молоко и откладывала листья салата.

А я думал о воде. И о реке. О небе и луне, которая по ней плыла. У луны прекрасно получалось плыть.

Чувствуя приятное тепло и свет, чувствуя ветер, я понемногу опускался всё ниже… Пока мои руки не коснулись дна.

Размышляя, я и не заметил, как зашуршал камыш, и ноги мои приподнялись. Так было удобнее. И так я чувствовал себя ещё немного больше «на луне». Проглотив часть меня, Жизъмь сотворила волшебство: она сделала тролля лёгким.

— Ты... кхе-кхе!

Лия подавилась. Она ударила себя кулачком по груди. Подпрыгнула, держа очень красивый кусочек хлеба.

— Ив!.. Ты… плывёшь! На самом деле!

— В самом деле? — удивился я.

«Нет. Не плывёт», — ответила река.

— Нет, плывёт!..

«Он руками в дно упирается», — ответила эльфийке река.

— Но он же на воде!

«Я плыву? — подумал я удивлённо. — Так вот, что значит «плавать»».

— Видишь? Вот что значит чувствовать воду! — радостно и почти с гордостью.

Это был длинный, длинный день.

Эльфийка и сама неплохо «толкалась». Она забиралась мне на спину, и с разбегу «толкалась». Подпрыгивая, она в небе поджимала колени, складывала руки и звонко толкала Жизъмь.

В этот день вместе с Лией я изобрёл «фонтан» из ладоней.

Обнаружил, что можно «держаться за дно», и даже прошёлся вдоль камыша. Нашёл там настоящую лягушку.

— Ты чувствуешь воду? — спрашивала меня эльфийка. — Это как… танцевать. Только с водою.

— Ничего он не чувствует, — отвечала ей река. — Он же тролль.

И Лия снова просила меня оттолкнуться.

Солнце прошло над пиком и стало клониться к верхушкам елей.

Оно стало желтеть и чуть подмигивать.

Лия торжественно кивнула мне с камня.

И я, конечно, оттолкнулся.

Я оттолкнулся так сильно, как только мог. Даже взмахнул хвостом, чтобы оттолкнуться ещё немножко сильнее… но поплыть не получилось.

Только луна расплескалась.

И большие шипящие волны залили край песка на берегу.

Стало тихо.

Я смотрел на Лию. А она так и стояла, скрестив свои загорелые руки и смотря на горизонт.

Над полем. Над тополями и елями шла моя бабушка.

У зелёного её платка кружили птицы.

— Ты ещё здесь?! А ну-ка, живо домой! Негодник!

Заложив белой лентой книгу, мама Лии поднялась. Она чуть кивнула. Моя бабушка поприветствовала её в ответ.

— Ещё. Пол. Часика, — сложив ладони как для фонтана, прокричал я.

И река ойкнула.

Моя бабушка о чём-то задумалась. Она посмотрела на звёзды. На белое небо и чёрную Жизъмь.

— Домой! — вздрогнуло дно.

И сучья елей затрещали.

Становилось прохладно. Я помог маме Лии собрать большое покрывало и взял у неё корзинку. Большую для неё и такую маленькую для меня.

Лия дёрнула меня за край жилета и, чуть поколебавшись, отдала мне маленький белый камушек — очень гладкий, с нацарапанным крестом и улыбкой.

— Это на удачу, — прошептала она. — Завтра ты точно поплывёшь по-настоящему!

Я сжал ее подарок в кулаке и улыбнулся. Вода больше не казалась мне такой страшной. Может, завтра я и правда научусь «танцевать» с ней, как говорила Лия.

На пляже было совсем тихо. Между ивами и у камня.

Только камыш шелестел, едва различимо переговариваясь с облаками.

— Э-эй!.. — позвала нас Жизъмь. — Вы ведь придёте… и завтра?

Мама Лии хотела что-то сказать.

Но Лия её опередила:

— Да… мы придём.

Натолкавшись, устав за день, Лия просто улыбнулась. И стала такой же красивой, как ее мама.

Глава 4. Снеговик

ПЕРСОНАЖИ

Лия — самая справедливая в мире эльфийка. Несомненно, будущая королева Большого леса.

Ив — маленький тролль.

— Ив, ты знаешь, что я видела? — начала Лия радостно.

Я покачал головой.

— Большого-пребольшого снеговика! — Уплетая хлеб с маслом и земляничным джемом за обе щеки. — Вот такого!

Я не знал какой это «вот такой», а потому, немного подумал, и кивнул.

— Взаправду?

Лия подавилась, и едва не выронила хлеб.

— Кха-кха… Да!

Утирая слёзы, моя подруга снова начала жевать.

Она посмотрела на хлеб и на тарелку.

И на маленький бочонок с малиновым вареньем, который я принёс из кладовой, и в который Лия едва не «сковыркнулась».

— А знаешь, что… мы с тобою слепим точно такого!

***

Мне снилась река.

Чудилось, что Чеша учит меня плавать в заснеженной Жизъми и рассуждает, как он это часто делал.

«Детство — это как снег, — говорил он. — Оно тает, но остаётся».

Я улыбнулся.

И внезапно проснулся. Так как Жизъмь показалось мне очень-очень холодной. Словно камень.

Было уже светло.

И тихо. И только немножко слышно было, как завьюживает за окошком ветер. Как он стучит по стёклам, и как дышит мой папа за стеною.

Я закрыл глаза… и снова открыл их. Солнце уже заглядывало мне в окошко… но Лия так и не пришла.

Эльфийка давала «честное слово», что мы займёмся лепкой с самого-самого утра... но вот наступило утро... а Лии всё не было. И было так тихо, что я даже слышал, как бьют в глубине горы старинные часы.

Папа очень громко дышал. А мама, что-то готовила на кухне.

Она проснулась даже раньше меня.

Солнце поднялось уже совсем-совсем высоко... но Лия так и не пришла.

Я беспокоился.

«А вдруг… А вдруг она ждёт меня на полянке?» — вдруг понял я.

И это было очень плохо, потому что Лия была на полянке в одиночку. «А не страшно ли ей в одиночку?»

… Было холодно в пещере троллей.

У меня никак не получалось найти свое место. Но я честно старался. Я всё ворочался с боку на бок. И смотрел то на стену, а то на комнату. На узоры из снежных теней, которые ветер чертил на истоптанном троллями полу.

Я спустился с камня. Надел башмаки и свитер. И прошёл в соседнюю комнату. Вчера отец обстругивал сучья с елей своим любимым ножиком, и теперь всё здесь было усыпано сучьями.

Я прошёл мимо камина, где ещё вчера мама говорила о «порядке».

«Папа... Лия... Она, должно быть, ждёт меня на полянке. Можно мне пойти одному?» — проговорил я про себя. «Конечно, иди, — как будто ответила мне папа. — Только не топочи там слишком громко, а то с горы может сойти лавина».

Я прошёл через коридор. Всё здесь теперь было как-то иначе, чем было вчера. И почему-то казалась мне очень тёмным.

«Шапку надень», — припомнил я голос своей мамы.

И я нашёл свою шапку. Хотя она мне не очень нравилась.

Сняв засов, я толкнул наши ворота. Сдвинул сугроб.

На дворе было бело. И совсем-совсем пусто. Не было даже коровы, которую с наступлением зимы загнали в стойло.

Я узнал мамины клумбы. И отцовскую большую тележку, в которой он летом возил мешки и нас с Лией на ярмарку. Большой серый камень, который мой дедушка собирался «доставить» уже сегодня на реку.

Я обошёл позабытое братом колесо. И снова посмотрел на ворота.

Посмотрел на нашу с Лией дорожку и на тёмные деревья впереди. И снова на большие и заледенелые ворота в инее и снеге.

Я шапку натянул чуть поглубже.

Эльфийки не было на нашей полянке.

Это был очень светлый, солнечный день. Ветер совсем немножко заметал. Он кружился в маленьких смерчах, и мягонький снежок хрустел у меня под башмаками.

Но Лии здесь не было.

Только снег.

Я посмотрел на черёмуху. Летом Лия забиралась на неё, крича: «Ив, смотри, я почти летаю!» Теперь на ветке сидел ворон, и мне стало ещё тоскливее.

Я сделал шаг.

Снег превесело захрустел… и снова стало тихо.

Она и меня хотела научить летать… ведь я тоже однажды должен был подняться на наш высокий пик.

А что Лия хотела, то она и делала.

"Сначала ногу ставишь сюда, — кричала мне эльфийка сверху. — А после хватаешься за ствол. Только очень крепко хватаешься! Ты слышишь? А то упадёшь и будет больно!»

Это было очень непросто — вскарабкаться на черёмуху. Но Лия это могла.

Она целый день просидела тогда на верхушке. А теперь на этом самом месте, разместился старый ворон. Он ёжился и время от времени поднимал и опускал свои совершенно чёрные, цвета пера настоящего ворона, крылья.

Я кивнул.

И ворон каркнул в ответ. Он вновь переступил, взмахнул своими чёрными крыльями и взлетел. Не по нраву, наверно, ему было водиться с троллем. Пусть даже и с маленьким.

Он улетел... и снова стала пусто.

Я вслушался в это "пусто". И переставил ногу. Снег снова превесело захрустел… но почти что сразу перестал.

И стало тихо.

И пусто.

Лии не было.

«А вдруг... А вдруг она под снегом», — вдруг понял я.

Мы с Лией вчера начали рыть туннель в сугробе. Она так старалась, копала и командовала: «Ив, топчи сильнее!»

— Не топчи! — отвечали гномы.

Я оживился, наклонился и заглянул в тёмный проход:

— Ли-я!

Только эхо ответило мне: «Я-я-я…»

И умолкло... и снова стало совсем-совсем тихо. Чисто и светло. Красиво. Но почему-то пусто.

Только снег.

И склон.

По которому, должно быть, очень-очень удобно было бы катить большой-пребольшой снежный шар.

«Он будет расти всё больше и больше. И будет становиться всё белее и белее», — подумал я, потому что и снег был белым.

— Красивым…

Я задумался.

Без Лии поляна казалась пустой.

И тогда я решил: я слеплю её здесь, чтобы она была рядом. Пусть даже из снега.

Снег хрустел. Я очень, очень хотел, чтобы получилось красиво… и поэтому получалось не очень.

Я всё-таки был тролль, а троллям очень сложно слепить красиво.

Сначала я скатал большой ком — это будет её платье. Потом поменьше — голова. Я старался вспомнить, как она стоит, скрестив руки, и смотрит вдаль.

Я представил эльфийку. В её розовой юбке и со скрещёнными руками. Смотрящую вдаль.

Маленькую Лию мне было очень сложно слепить, а потому я решил слепить её уже большую. Как её мама. И, конечно, очень-очень красивую.

Лия всегда говорила, что когда она вырастет, она станет самой красивой эльфийкой в лесу! И такой и нужно было её лепить.

— Ив... это... что такое?

Это был голос Лии. Я так удивился, что даже сам поверить не смог: насколько хорошо у меня получилось слепить.

— И-Ив!

Неожиданно пчела ужалила меня в затылок.

Наверно, это была не пчела, потому что снег посыпался у меня из-за ушей.

Тропка захрустела. Я развернулся... и увидел Лию. В больших розовых варежках и в пушистом шарфе. В большой очень розовой шапке с цветком, которая вот-вот собиралась сползти ей на глаза.

— Лия, — улыбнулся я.

— Я-то Лия! — громко фыркая в снегу и шарфе проговорила эльфийка. — Я-то Лия... А ЭТО что такое?!

— Это ты.

— Я?!

— Только большая.

Лия засопела.

Но сопеть из-за шарфа ей было очень неудобно. Должно быть потому эльфийка попыталась отстранить шарф. Не получилось, и Лия засопела. Это розовый мех лез ей в нос.

— А что у «меня»… ниже пояса?

— Это юбка, — почти что с гордостью за снежную Лию ответил я. — Помнишь, в такой же ты учила меня на Жизъми.

Снег захрустел.

— А на… груди?!

— Это руки... ты помнишь...

— Я помню! — оборвала меня Лия.

Эльфийка зафырчала.

Это шапка слезла ей на глаза. Она попыталась поправить… но варежки мешали.

Чуть наклонившись, я ухватил её белый, пушистый помпон. И приподнял шапку. Чёрные и густые, локоны рассыпались по плечам.

Должно быть от мороза, Лия была совсем-совсем красной.

Пыхтя и размахивая руками, эльфийка отшатнулась. Она взглянула с подозреньем. И обошла меня. Лия как будто чего-то ждала.

— Ты же будешь самой красивой. Когда вырастешь.

— Почему… она такая строгая?

— Потому что взрослая, — смотря, как эльфийка хмурится. — Но я могу добавить ей улыбку.

Лия задумалась:

— А знаешь… пусть будет как сейчас. Детской.

На полянке было также заснеженно и тихо. Деревья стояли в белых шапках, а на их тёмных ветвях сидели птицы. Лес остался точно тем же. Но теперь в нём было целых две Лии и мне стало намного веселее. Всё хрустело. Это Лия пыталась сделать юбку поменьше.

— Есть меньше надо! — из-под розового, пушистого шарфа с напряженьем фырчала эльфийка.

— А мне нравится, — заметил я, поднимая руку с Лией повыше.

— Пфу-пфу!

— Почему? — не понял я.

— Потому что… тьфу. Взрослые эльфы… в таких «юбках» не ходят!

Я не знал, как ходят взрослые эльфы, и потому удивился.

— Ну вот… теперь хорошо.

Я посмотрел. И в самом деле теперь всё было хорошо.

Поляна и деревья. И склон, по низу которого, по «глубоким» местам был проложен туннель.

— Красивая, — повторил я. — Совсем как ты. Только… немного серьёзная.

Лия посмотрела на снежную фигуру, потом на меня.

— Знаешь, — тихо сказала она, но не смогла подобрать слово… — Ну что за ребёнок.

Она на мгновение замолчала, а потом серьёзно спросила:

— Ив, обещай мне кое‑что.

— Что?

— Никогда не взрослей. Оставайся таким же волшебным.

Лия отстранила шарф. И красные уши её мелко задрожали на морозе.

— Постой… ты это слышишь?

Я чуть подумал. И прислушался. Меня как будто кто-то звал.

Вдруг я услышал голоса:

«Ии-в» — говорили облака.

— И-вв! — позвала меня бабушка откуда‑то издалека.

— Сынок, где ты? — откликнулся папа с горы.

Лия вздрогнула:

— Ты… Ты ушёл не спросясь?

Я кивнул.

— Но я должен был тебя найти!

И чёрный ворон взвился в небо.

Голова моего дедушки-тролля в снежной шапке появилась неподалёку. Совершенно белые от инея и снега брови его приподнялись. Он увидел нас.

Деревья затрещали от мороза и лап.

Бабушка вышла из‑за елей, за ней — мои мама и папа и даже братья.

— Мы искали тебя везде, — хмурясь и зевая.

— Но, кажется, ты и так все нашел.

Бабушка глядела на снежную Лилию.

Я немного подумал. И кивнул.

Земля как будто чуть дрожала. Она так хорошо спала, укрывшись снегом, а тролли, топоча, заставляли её заворочаться.

Они окружили нас — бабушка, папа, мама, дедушка и даже мои братья. Даже ветер затих, будто тоже ждал.

Дедушка улыбнулся:

— Ну и чудеса у вас тут!

Лия покраснела ещё сильнее, но вдруг взяла меня за руку.

— Он не виноват, — сказала она уверенно. — Это я опоздала.

Бабушка наклонилась и накинула на нас тёплый платок:

— Пойдёмте домой, дети.

— Там горячий чай и печенье с вареньем.

— А Там будет варенье? — настороженно уточнила Лия.

— Конечно будет, — ответил мой брат.

— И печенье, — тут же добавил второй.

— Тогда пошли, — улыбнулась Лия.

Мы покинули утреннюю зарю.

А снежная Лия осталась стоять на поляне, улыбаясь всем своим снежным лицом.