"Морской Дьявол"

ПРОЛОГ. Уходит моряк в свой опасный путь…

«Море исцеляет раны и смывает грязь этого мира» К. Паустовский

Пламя свечи билось и дрожало. Я прикрыл его рукой. Ветер, залетавший в пещеру, пах водорослями и морской солью. Солнечный луч скользнул по выщербленной от времени каменной стене, освещая чуть стертые, но все еще яркие картины, созданные неизвестными мастерами в незапамятные времена. Я видел их и раньше, но сегодня вглядывался в странные изображения с каким-то особенным волнением. Девушка с зелеными волосами танцует на гребне волны. Мужчина с густой седой гривой несется по морю, стоя в раковине, запряженной касатками. А в другом углу и вовсе какие-то чудные зверушки. Не то каракатицы, не то морские ежи с плавниками и хвостиками, отплясывающие фанданго.

Больше всего мне нравилась здесь одна картинка. Мальчишка мчится верхом на синем дельфине. Белая рубашка надувается пузырем от встречного ветра, брызги летят во все стороны. Он держится одной рукой за спинной плавник морского друга, а сам трубит при этом в большую раковину. Длинные волосы мальчишки падают ему на плечи, а на затылке торчит упрямый вихор. Черты лица парнишки стерли время и ветер, хозяйничавшие в этой пещере. Но даже сейчас было видно, что он счастлив и увлечен стремительным полетом по волнам. Вот бы и мне так!

Я осторожно, чтобы не погасить свечу, поднялся на ноги и отряхнул песок со штанов. Бросил взгляд на разбросанные по полу пещеры вещи. Сколько поколений матерей, жен, сестер рыбаков приходило сюда, чтобы попросить Морских Богов о помощи? Об этом не знал даже наш деревенский староста. Но, несмотря на протесты старого священника, родственники ушедших в море тайно навещали пещеру на мысу. И все в деревне знали: нужно прийти сюда, загадать желание и зажечь свечу. А потом пройти весь обратный путь с горящей свечой в руке. Если она не погаснет – Морские Боги услышали твою молитву. Падре с амвона голосил про язычество. А близкие тех, кого пощадила стихия, возвращались обратно и приносили свои скромные дары.

У меня под ногами, полузарытые в песок, лежали морские раковины, свертки канатов, обломки кораллов, куски паруса, куски мачт или рулей от тех, чье судно выдержало набег смерти, засушенные морские ежи и звезды.

- Когда старый Карлос вернется, - шепотом пообещал я, - сделаю маленький кораблик с мачтами и парусами и принесу сюда. Слово чести!

Никто, конечно, не ответил мне. Только ветер, залетевший в пещеру, внезапно стих, и пламя свечи, наконец-то, выпрямилось. Я решил, что это добрый знак. Неуклюже поклонился и вышел наружу. Тропинка, ведущая от загадочного места в деревню, вилась краем обрыва. Справа от меня белели скалы. Жар струился от нагретых солнцем камней. Слева обрыв круто уходил вниз, там гулко бился синий прибой.

Я шел осторожно, продолжая держать руку щитком над свечкой. Притихший было ветер, здесь, на открытой тропе, набросился на меня с новой силой. Дорога, виляя, начала спускаться вниз по склону. Защищая свечу, я пошел боком, лицом к скале. Под ноги то и дело попадали острые камушки, но загрубевшие за лето пятки почти не чувствовали боли. В какой-то миг прозрачный огонек почти погас. Я чуть не заорал от досады.

Но пламя вспыхнуло снова, и я перевел дыхание. Сейчас я шел вдоль берега моря. Острая кромка скалы защищала меня и мою хрупкую ношу от брызг. Но чертов вихрь окончательно разбушевался, и настойчиво дул мне прямо в лицо. Я остановился, потоптался на месте, потом пробормотал подслушанное у Карлоса морское проклятие. Повернулся и пошел спиной вперед. Свеча теперь горела ровно, а я медленно передвигал конечности, чтобы не запнуться обо что-нибудь и не рухнуть навзничь. Так я протопал уже больше половины пути к деревне, когда вдруг услышал гадкий смешок и знакомый противный голос, выкрикнувший:

- Ба! Кого я вижу! Парни, гляньте! Седой Санди совсем рехнулся. Идет, спиной вперед.

Длинный Гомес и его шайка! Я опять повернулся боком. Мои вечные неприятели стояли, перегородив дорогу и злобно ухмылялись. Обычно мои стычки с местной шпаной заканчивались разбитым носом и порванной рубашкой. Хотя я тоже успевал врезать, как следует, любителям нападать всей толпой. Я быстро огляделся. Если успеть прикрепить свечу горячим воском вон к тому камню, то можно смело бросаться в драку. Вопрос только – дадут ли мне это сделать?

- Солнышко напекло твою седую макушку, бедный малыш Санди! – издевательски ласково протянул Гомес. – Ты вообразил себя крабом? А знаешь, что рыбаки делают с маленькими глупыми крабиками, попавшими в сеть?

«Седым» меня эти придурки дразнили из-за цвета волос. Они у меня светлые, как у мамы. А летом вообще выгорают до полной белизны.

- Подойди ближе, Гомес, узнаешь, какие у крабов клешни! – не выдержал я.

Он нагло ухмыльнулся большим ртом и, сжав кулаки, шагнул вперед. Но, видно, Морские Боги сегодня твердо решили взять меня под свое покровительство.

- Ой, у него свеча обетная! – пискнул коротышка Санчес.

Гомес остановился. Что-то вроде смущения промелькнуло в его масляно блестящих глазках.

- Старый Карлос пошел на баркасе с артелью к Санто-дель-Фьоро, – вовремя вспомнил Санчес. – Там большой косяк селедки пригнало.

Гомес сунул лапы обратно в карманы. Как и все в деревне, он знал, что нападать на человека, несущего обетную свечу – самое подлое дело. Кажется, у этих хулиганов еще сохранились остатки совести.

- Ладно, малыш Санди, гуляй … пока, - скривившись, разрешил он. – Парни, пропустите его.

Шайка молча расступилась. Я уверенно прошел между ними с гордо поднятой головой. Потом опять повернулся спиной к ветру и зашагал дальше.

До деревни я дошел без приключений. Зашел в родную хижину и сразу же кинулся к бочонку с морской водой. Обряд надо было довести до конца. Такие бочки стояли у нас в каждом доме. И у каждого жителя деревни был свой кораблик-оберег, сделанный далеким предком сто или больше лет назад. Я бережно достал свой парусник с полки и опустил его на воду. Снял с палубы маленькую шлюпку. Капнул в нее горячим воском, прикрепил свечу к шлюпочке и поставил ее рядом с корабликом. Оранжевый огонек отразился в воде…

И только тут я облегченно вздохнул и рухнул на пол прямо рядом с бочонком. Напряжение, державшее меня в своем капкане всю долгую дорогу, наконец-то, схлынуло. Минут пять я сидел неподвижно. Потом встряхнул головой и решил, что отдыхать хватит. Взял метлу, смел пыль и рыбью чешую с пола хижины. Протер влажной тряпкой стол, аккуратно расставил все стулья. Старый рыбак будет рад увидеть родной дом в полном порядке, когда вернется. Я хлопотал изо всех сил, мне хотелось сделать для Карлоса что-то хорошее. Несколько лет назад он спас меня и взял к себе. И с тех пор растил, как собственного внука. Хоть на самом деле я ему совсем не родня.

Я вздохнул и бросил хмурый взгляд на свое отражение в неподвижной воде, налитой в бочку. И светлые волосы, и карие глаза, и невысокий рост, за который я в жизни получил столько колотушек – все это я унаследовал от мамы. Тоненькой, красивой северянки, которую привез на наши прокаленные солнцем берега мой отец – моряк дальнего плавания Мигель Феррейра. Он осел на берегу, занялся рыбацким промыслом. Потом родился я. Семь лет мы жили небогато, но счастливо. Пока не настала та страшная зима, принесшая чудовищные по своей силе шторма и невиданные в этих краях морозные бури. Старики только испуганно крестились и говорили, что не помнят таких времен, чтобы скалы и море на несколько миль вокруг покрывались ледяной коркой. Баркас отца не вернулся в одну из таких бурных ночей. Мама, чтобы прокормить меня, каждый день уходила в город в поисках работы. А на измученный поселок навалилась к тому же эпидемия лихорадки. Помню слезы мамы и ее прохладную руку на своем лбу. А потом – черный провал в памяти.

Первое, что я увидел, придя в себя, это склоненную надо мной жутковатую физиономию какого-то деда, обросшую пегой черно-седой бородой. У старика, разбудившего меня, был к тому же крючковатый, переломанный посередине нос и глубокий шрам на левой щеке. Неудивительно, что я, несмотря на слабость после болезни, заорал так, словно увидел привидение. А старик тоже заголосил, но только радостно:

- Эй, синьор лекарь, тетушка Хосефа, тут есть живые! Живо подваливайте к этому борту!

Оказывается, пока я лежал в горячке, бродяга по имени старый Карлос забрел в нашу деревню. Постучался в один дом, в другой. Понял, что дело – неладно! Рванул в город. Притащил оттуда лекаря для бедных и местную знахарку тетушку Хосефу и предложил им вместе обойти все хижины. Так удалось спасти многих людей и меня в том числе. Вот только маме они помочь не успели… Когда я немного окреп, Карлос стал наводить справки о моей родне. Я знал, что в городе живет двоюродный брат отца, который содержит мелочную лавку. Мы приехали туда. «Братец», уперев руки в боки, встал на пороге, не пуская нас дальше двери. И визгливым голосом запричитал, что торговля идет плохо, что у него и так трое своих спиногрызов, а содержать четвертого он не собирается. И вообще – шляются тут всякие голодранцы, мешают спокойно жить честным торговцам! Старый рыбак ничего не сделал. Даже не сжал кулаки. Просто шагнул вперед и поглядел этому типу прямо в глаза. А тот отчего-то затрясся и заверещал, что сейчас вызовет полицию. Тогда Карлос сплюнул ему под ноги и положил мне на плечо крепкую, как рукоять весла, руку.

- Пойдем домой, сынок.

Обернулся к лавочнику и спокойно добавил:

- Давить надо такую родню.

С тех пор мы и поселились в отцовской хижине. Карлос возглавил рыбацкую артель и стал учить меня всему, что знал сам. В том числе, как давать отпор Гомесу и его прихвостням. А я полюбил старика, как родного. Вот так мы и прожили без малого восемь лет.

Я взъерошил волосы и отчаянно затряс головой. Грустные мысли лучше приберечь для хмурых осенних дней. А сейчас лето весело царит на островах нашего Архипелага. К тому же мне удалось точно исполнить обет, и теперь Карлос должен вернуться живым и невредимым. Так что – прочь тоску!

Я бодро задудел какую-то песенку. Прошелся по полу, отбивая ритм голой пяткой. И услышал тихий веселый смех. Обернулся. Анита стояла у двери, улыбаясь и протягивая мне деревянную тарелку, накрытую полотенцем.

- На обед у тебя, значит, фанданго, а на ужин спляшем сегидилью, – девчонка подмигнула мне, а потом нарочито взросло поджала губы и покачала головой.

- Тетушка Хосефа предупреждала меня, что без Карлоса ты оголодаешь и станешь тощим, как рыба-игла. Так что давай, приятель, подкрепляйся!

Она поставила свою ношу на стол и сдернула тряпочку. На тарелке аппетитно золотились большие куски свеже пожаренного морского окуня. Я только сейчас почувствовал, как подвело живот, и попытался вспомнить, когда сегодня ел в последний раз.

- Хоть хлеб у тебя есть? – насмешливо качнула головой Анита.

- Есть! Вчера только лепешки пек.

Я достал из шкафчика пару слегка пригорелых плоских кругов. Девчонка в шутливом ужасе распахнула глаза и замахала руками.

- Это – что? Твои лепешки?! А я думала, ты решил на досуге запечь в золе парочку медуз.

- И ничего смешного! – проворчал я, поочередно набивая рот то рыбой, то своим изделием, но отдавая предпочтение первому.

- Вполне съедобно, между прочим. Хочешь попробовать?

Она снова качнула головой, но присела рядом со мной на лавку, облокотившись о стол и положив щеку на ладонь. Я лопал так, что за ушами трещало, и при этом украдкой разглядывал свою подружку. За эту весну Анита сильно вытянулась. Старенькая потертая юбка еле прикрывала лодыжки, а острые локти торчали из рукавов перешитой тетушкиной блузки. Длинные, черные, как вороново крыло волосы, перехватывала тесьма с нашитыми ракушками. Такое украшение у нас надевают девушки, которые уже входят в возраст невест. Я понял, что девочка заметила мой взгляд и неловко отвернулся. Анита же ни сколько не смутилась и кокетливо стрельнула в мою сторону пронзительно-синими глазами.

- А ты не забыл, Санди, какой завтра день?

- Ну, еще бы! – важно ответил я, отбрасывая в сторону косточку. – День летнего солнцестояния. Вся деревня будет плясать и жечь костры на побережье. А некоторые мелкие свистушки пойдут на мыс гадать о будущем женихе.

Она не обиделась на мои насмешливые слова. Словно бы и не услышала их. Сказала, чуть запинаясь:

- А ты придешь на праздник?

- Куда же я денусь!

- А…а… - девочка смутилась еще больше, опустила голову, но все-таки договорила. - Ты пригласишь меня на танец, Санди?

Если честно, я удивился. Танцевал я не очень хорошо. Да еще из-за роста казался младше своих четырнадцати лет. Поэтому во взрослые игры старался не соваться, чтоб не заработать кучу насмешек. Но Анита смотрела на меня с такой надеждой, что я, чуть не поперхнувшись последним куском, все же выговорил:

- Ну-у, наверно. Если ты будешь не против.

Девочка просияла. И, повеселев, начала рассказывать мне последние деревенские новости.

- Староста сказал, что в поместье на горе вернулся из долгого путешествия его хозяин – молодой синьор де Мендоса. Говорит, он уже вызывал его к себе и ругался, что налог на землю был уплачен не вовремя.

- А этот синьор вообще в курсе, какие тут шторма всю весну бушевали? – проворчал я. – Улова-то почти не было.

Анита опять по-взрослому вздохнула.

- Господ такие мелочи не волнуют. Ну ладно, давай о хорошем! Джованна опять вышла в море и вернулась с полными сетями.

- Хм! И что говорят наши деревенские кумушки?

- Известно что! Шепчутся, что не иначе как ей сам Морской Дьявол помогает!

- Дуры! – решительно заявил я. – Просто у Джованны надежная и крепкая лодка. И она знает все приметы, где искать большие косяки рыб.

- А еще бабки завидуют ей, потому что она – самая красивая девушка в деревне! – подхватила моя подружка.

Я пожал плечами. Как-то на девушек я до сих пор не засматривался.

- Ну, может и красивая, не знаю. Ты, Анита, ничуть не хуже!

Девчонка покраснела от удовольствия и тут же вскочила.

- Ой, заболталась я тут с тобой. А тетушка Хосефа просила меня, чтоб я помогла ей очередной эликсир сварить. До встречи, Санди!

И опрометью выбежала из хижины, только подол мелькнул в дверях.

ГЛАВА 1.Может, придется ему отдохнуть, уснуть на песчаном дне…

Я недоумевающе посмотрел ей вслед:

- И чего это девчонки такие странные? То сами напрашиваются на комплимент, то краснеют и убегают, как только его услышат. Я, кстати, правду сказал – Анита очень милая.

С девочкой из соседней хижины я познакомился еще в раннем детстве. Мать Аниты, как и мою, унесла черная зима. А ее отец женился второй раз на той самой знахарке Хосефе, что так и осталась в нашей деревне. Дурацкие сказки о мачехе и падчерице тут, к счастью, не сбылись. Добрейшая тетушка полюбила девочку от всего сердца. И относилась к ней, как к родной дочке. А когда Карлос уходил в море, она и меня старалась поддерживать и подкармливать.

Кстати о еде! Моя подружка права: пора бы мне проверить запасы.

Я прошелся по хижине, заглянул в кладовку. Муки оставалось не так много, зато глаз с удовольствием отдыхал на толстом, как мул падре, мешке картошки. Чая, пожалуй, на пару дней хватит. Еще есть вяленая рыба. В крайнем случае, можно и ее пустить на супчик. Все-таки неудобно каждый раз пользоваться добротой тетушки Хосефы. Им с Анитой и самим нужно что-то есть.

Задумавшись о вопросах питания, я машинально подошел к полке с посудой. Взгляд упал на большую кастрюлю с пригорелым боком. В ней Карлос, обычно варил креветок и прочих морских гадов. А не сходить ли мне на мыс и не набрать ли на камнях ракушек? Вот и выйдет на вечер славный супец! А к возвращению старика можно еще раз туда наведаться.

Обрадованный хорошей идеей, я метнулся обратно к столу. В нижнем ящике лежал старый крис Карлоса. Малайский кинжал с извилистым, как тело змеи лезвием. Старик никому не рассказывал, откуда у него такое оружие. И вообще о своем прошлом не говорил ничего! Даже мне!

В глубине души я подозревал, что Карлос либо сам бывший пират, либо в молодости был как-то связан с «береговым братством». Иначе откуда у него эти шрамы на физиономии? Да и жесткой усмешке, порой заставлявшей почтительно отступить, бормоча извинения, самого старосту, ему больше негде было научиться.

Поколебавшись пару секунд, я взял крис, повертел его в руках и с сожалением положил обратно. Для отламывания ракушек от скалы кинжал явно не годился. Слишком кривой и тяжелый. Пришлось ограничиться небольшим, но острым ножиком, купленным Карлосом для меня в городе.

Я вышел из хижины. Резкий, сырой и довольно холодный для этого времени года ветер ударил меня в лицо. Ого! А погодка-то, кажется, портится. Горизонт медленно, но верно заволакивают темно-синие тучи. Но солнечные лучи пока что пробиваются через их просветы. Значит, надо поспешить!

До мыса я домчался, как на крыльях. Благо никакую свечку мне уже не надо было беречь. И увидел, как волны, ощетинившись клочьями пены, уже начинают перехлестывать через узкий скальный выступ, на котором водилось больше всего моллюсков. Черт! Кажется, шторм все-таки будет. Выходит, надо поторопиться, пока погода совсем не разгулялась.

Я вошел в воду и нащупал ногами начало того уступа. Волны мягко, но настойчиво толкали меня в грудь. Я осторожно пошел вперед, нащупывая дорогу пальцами ног и касаясь скалы обеими руками. А вот и первая добыча! Ловко подцепив ножом пару ракушек, я отправил их в кожаный мешочек, висящий на груди. И сделал еще несколько шагов. Пока все шло хорошо. Но вот я заметил целое гнездо моллюсков буквально в паре метров от себя. И торопливо рванулся туда. Слишком торопливо! Левая ступня соскользнула с камня. Я пошатнулся, взмахнул руками. Нога угодила в щель! Я дернул ногу. Каменный капкан крепко держал ее. Сначала я не испугался. Дернул сильнее. Черт! Больно-то как! Тут я не вовремя вспомнил про моллюска-великана, о котором рассказывал Карлос. Он называл его тридакна. Если в раковину попадает нога или рука купальщика - створки сжимаются, и…Сила у тридакны громадная, а весит она – как хороший баркас…

А если неосторожного пловца подстерегает прилив?

И тут накатившая волна плеснула мне горечью в лицо. Я закашлялся и поднял голову. Новый водяной вал шел на меня, грозно рыча и брызгая пеной. Что есть силы, я вцепился пальцами в острый камень скалы. Меня накрыло по макушку. Волна схлынула, а я, полуослепший, опять зашелся судорожным кашлем. И, проморгавшись, увидел, третью волну! Огромную, несущуюся неотвратимо, как лавина. Сейчас меня опять накроет с головой, а я уже еле стою. Накроет, собьет с ног, ударит о камни… Как глупо! И никто даже не узнает, что со мной случилось… Сгинуть в морской пучине считалось у нас обычным делом. Море исправно собирало свою дань. И мой отец – тоже утонул. Но ведь не рядом с берегом! Меня уже обдало клочьями пены. Я хрипло заорал, зовя на помощь неизвестно кого…

Шквал захлестнул меня выше пояса. И тут я почувствовал, что в мою щиколотку крепко вцепилась чья-то рука. Я машинально пригнулся, пропуская волну над собой. И в кипящей зеленой мути увидел чью-то светлую фигуру, скорчившуюся под водой у подножия скалы. Неизвестный спаситель съежился, уперся пятками в один камень и с надрывом потянул на себя другой, прижавший мою многострадальную ступню.Камень упрямился и поддался только сверх отчаянному усилию. Моя нога машинально дернулась вверх.

В тот же миг спаситель схватил меня за пояс и потащил к берегу. Плыл он невероятно легко и быстро, как дельфин. Выгребал одной рукой против волн, а другой крепко держал меня. Еще пара мощных гребков, и он выволок меня на камни. Оттащил подальше от полосы прибоя. Я хлюпал носом, отплевывался и дышал тяжело, как загнанный конь. Поэтому не сразу посмотрел незнакомцу в лицо. А когда, наконец-то, поднял голову, увидел, что мой спаситель уходит обратно в воду. Спокойно, не оборачиваясь, как будто возвращается к себе домой.

- Эй, ты куда? – глупо воскликнул я и снова закашлялся.

Потом, хромая, бросился к морю.

- Постой, не уходи! Я хочу сказать тебе…

Он плыл под водой. Большая волна откатилась назад, на пару мгновений поверхность моря стала гладкой, как стекло. И я отчетливо увидел, своего спасителя целиком. Кажется, это был парнишка не старше меня. В странной серебристой одежде. Он перевернулся в воде и посмотрел прямо на меня. Узкое треугольное лицо, обрамленное длинными светлыми волосами, ямочка на подбородке. Почему оно так знакомо мне?! Где я мог его видеть?

- Спасибо… - прошептал я.

Очередной зеленый вал несся на берег. Странный мальчишка изогнулся в воде и нырнул в его середину, исчезнув из моих глаз.

Море сердито ворчало и пыталось подобраться ко мне поближе – словно пес, у которого отняли добычу. Я не стал дожидаться, пока какая-нибудь шальная волна добежит до того места, где я лежу. Кое-как поднялся и, едва передвигая ноги, похромал к дому.

У соседней хижины тетушка Хосефа поспешно снимала с шаткого забора сухое белье. Начинал накрапывать дождик, и она торопилась спасти плоды недавнего труда. Но меня, еле ползущего к себе, все-таки увидела. Всплеснула руками, бросила на порог свой ворох, и кинулась навстречу.

- Силы небесные! Санди! Что с тобой?! Опять подрался?

Я только мрачно вздохнул и помотал головой. Сил что-то ей объяснять у меня не было. Тетушка помогла мне дойти до хижины и усадила на лавку. Взглянула на мою опухшую ногу и тут же умчалась за каким-то снадобьем. А я сполз с лавки и торопливо сбросил с себя мокрую одежду, облачившись в сухую рубашку Карлоса, достававшую мне до колен. Потом дохромал до постели и улегся, завернувшись в старое одеяло. Меня трясло – то ли от холода, то ли – от запоздавшего страха. Хосефа вернулась через несколько минут с горшочком какой-то мази, завернутым в чистую тряпицу.Она ловко, но осторожно, ощупала мою многострадальную щиколотку, а потом наложила на нее лечебный компресс. Управляться с больными тетушка умела хорошо. Что, впрочем, не помешало ей отвесить мне звонкую затрещину по окончании процесса лечения.

- Черт бы тебя побрал, Санди! Мало того, что мы все волнуемся за Карлоса, так еще и ты ищешь приключений на свою задницу! Вот вернется старик – обязательно посоветую ему тебя выдрать!

Я грустно вздохнул. Если бы возвращение Карлоса можно было бы выкупить трепкой – я бы согласился на любую…

- Не ругайся, тетушка Хосефа! Я – не нарочно. Меня просто сбило волной, а нога - застряла. Лучше скажи – люди могут жить в море?

- Не знаю, мой мальчик. Моя бабка когда-то рассказывала мне легенды о людях, живущих в море в облике тюленей и только иногда, при появлении на берегу, превращающихся в человека. По некоторым преданиям, тюлени считаются падшими ангелами, по другим - душами утонувших людей или жертвами заклятий. Но это касается северных морей. А в южных – такие не водятся. У нас здесь – одни дельфины. Но, что-то я не слышала, чтобы они в людей превращались. Хотя иногда случается, что рыбаков на своих спинах они выносят…

- А Морские Боги?

- А Боги – они Боги и есть. Что морские, что – сухопутные. Они нам, смертным, не показываются.

- А Морской Дьявол?- спросил я, припомнив песенку, которую слышал однажды в городской таверне.

И провыл страшным голосом:

С якоря сниматься, по местам стоять. Эй, на румбе, румбе, румбе так держать! Дьяволу морскому свезем бочонок рому, ему не устоять.

- Тьфу на тебя! – сердито сказал Хосефа. – Язык у тебя поганый! Нашел, кого в шторм поминать! Спи, негодник! Утром я зайду сменить повязку. Или Аниту вместо себя пришлю.

И, ворча себе под нос, тетушка удалилась. А я остался лежать и думать о том – что же все-таки со мной сегодня произошло? И кем был – этот странный мальчик, спасший мне жизнь? Не придумав ничего путного, я выбрался из-под одеяла, доковылял до «шкапчика», где мой старик хранил заветную бутылочку, и сделал большой глоток… Всю ночь мне снилась какая-то чертовщина: рыбачка Джованна лихо отплясывала на нашем празднике с Морским Дьяволом, неуловимо похожим на молодого пирата Карлоса, а мой отец тащил в какую-то подводную пещеру набитый сокровищами сундук. Русалки водили хоровод, и призывно махали мне руками.

- Какой хорошенький! – воскликнула самая молоденькая. – Давайте заберем его с собой! У нас таких еще не было…

- Хм! Русалка – произнес чей-то голос. - Недостижимая соблазнительница, привлекательная и сладострастная, и в то же время холодная и неуловимая. Её вечные молодость и красота, волшебный голос и искусство обольщения всегда будут завлекать в ловушку беспомощных моряков. Будь осторожен, мой мальчик!..

В этот момент моего плеча коснулась явно женская рука. Я в ужасе заорал и подскочил на постели. Рядом с моей лежанкой стояла … Анита - испуганная, и слегка растерянная. А в окно заглядывало утреннее солнышко…

- Черт! – выругался я. – Приснится же такое!

- А что тебе снилось? – спросила девочка.

И поставила на край постели корзинку с тетушкиным снадобьем.

- Это я тебя напугала? Прости, пожалуйста! Не надо было мне приходить в такую рань. Но я не думала, что ты еще спишь…

Я натянуто улыбнулся.

- Ты – не виновата. Не надо было мне у Карлоса ром тырить. А то с пьяных глаз - приснились русалки…

- Они – красивые, – вздохнула девочка. – И несчастные. Помнишь легенду про девушку и монаха?

Я кивнул.

- Конечно! Наверное, в каждой прибрежной деревушке ее знают. Особенно там, где берег усеян маленькими серо-зелеными камешками. Жители часто называют их «слезы русалки». Русалка навещала своего любимого в монастыре ежедневно. Монах научил девушку молитвам, и они вместе просили Бога подарить ей земную душу, молили о силах оставить море. Но просьбы не были услышаны, русалка так и не смогла оставить море, не выдержав испытания, и она уплыла навсегда, горько оплакивая свою судьбу. Катившиеся с ее лица слезы превратились в гальку, которой теперь усыпан берег. Впрочем, это не удивительно – боги никогда нас не слышат! Как ни молилась матушка о том, чтобы отец уцелел, он все равно не вернулся...

- Да, – согласилась Анита. – Я тоже помню, как мама просила небеса не забирать моего младшего братика, но и ее не услышали…

- Зато теперь у тебя есть старший! – бодро сказал я, уводя беседу от печальной темы. – В моем лице!

Девочка улыбнулась, но при этом как-то странно на меня посмотрела.

Хм! Ей, что – не нужен брат? Ей – жениха подавай?! Ох, кажется, девушки на берегу – еще коварнее, чем морские русалки…

Пока я размышлял на эту тему, Анита умело поменяла мне повязку.

- Опухоль почти сошла, – сказала она. – Очень надеюсь, что к вечеру ты будешь уже на ногах. И на праздник все-таки попадешь.

Она не произнесла – «и со мной потанцуешь», но эти слова так и повисли в воздухе, как пушинки от цветущих тополей. Я с готовностью подрыгал ногой – демонстрируя результат удачного лечения. И клятвенно пообещал без особой надобности с постели не вставать.

- Тогда – лежи! Сейчас я сбегаю домой, раздам страждущим снадобья и примочки, а потом принесу тебе позавтракать.

- А где же наш главный лекарь? – спросил я.

Анита вздохнула.

- Тетушку еще ночью увезли в город. Там у кого-то дом горел – и есть пострадавшие. Так что я ее сегодня заменяю. Вместо того, чтобы готовиться к празднику…

Я улыбнулся. Девчушка явно лукавила. И совсем не огорчалась по поводу того, что ей нужно «принимать пациентов». Хосефа ее многому научила.И наша маленькая знахарка очень этим гордилась. Да и разговор о том, что надо «готовиться к празднику», не имел под собой никаких оснований. Насколько мне было известно, выходной наряд у Аниты был всего один. И два часа раздумывать над сундуком над тем «что надеть»? – ей не придется.

- Пожалуй, следует купить ей новое платье – на правах «старшего брата», - подумал я. – Только бы Карлос вернулся…

ГЛАВА 2. Черно с белым не носите, «да» и «нет» не говорите…

И тут я сообразил, что могу не попасть на праздник вовсе не по причине своей хромой ноги. Дело в том, что вчера я бросил свою одежду у порога – мокрую и перепачканную песком и водорослями, а другой - у меня нет. И, если рубашку еще можно у кого-то призанять, то с остальным - полная беда. Что Карлос, что отец Аниты – оба были довольно высокими мужчинами. И в их брюки меня можно было упаковать практически целиком.

Свои крепкие парусиновые штаны я таскал, что говорится «и в пир, и в мир, и в добрые люди». Но они были у меня единственными! Когда наступала пора стирки, я просто лез в них в море. Или отсиживался дома. Мда! И как же горюшку помочь? В дедовой рубахе можно, конечно, выйти из дому – но не дальше волшебного «скворечника» в огороде. Да и то – если за забором никого нет.

Я покрутил головой, но нигде не обнаружил своих вещичек. Странно…

Хосефа забрала с собой, что ли? Вполне возможно. Но ведь не стирала же она их ночью? В совершенно растрепанных чувствах я прогулялся в означенный «скворечник», и улегся обратно, натянув на себя одеяло. И покосился на дедов «шкапчик», размышляя – не полечить ли мне нервы способом, известным в нашем поселке любому мальчишке старше тринадцати лет. Но вовремя вспомнил приснившихся мне русалок, и со стоном откинулся на подушку…

- Что с тобой? – испуганно спросила Анита, прибежавшая обратно. – Болит?

- Нет, – буркнул я. – Но танцевать нам с тобой не придется. Мне надеть нечего. Вообще…

- А-а-а, – рассмеялась девочка. – Штаны потерял? Так они у нас в огороде сохнут. Я утром постирала твои вещи. Еще до того, как ты проснулся. Теперь надо только попросить солнышко их высушить.

- А если оно не захочет? – спросил я.

На душе полегчало, но мне все равно хотелось побубнить.

- Тогда придется что-нибудь найти, – оптимистично сказала Анита, выкладывая на стол кусок хлеба, зеленый лук и несколько вареных картошин.

- Интересно – где? – поинтересовался я.

И тут же вспомнил про сундучок Карлоса. Куда, впрочем, мне категорически запрещалось лазить.

- Ты о чем опять задумался, Санди? – окликнула меня девочка.

- Да вот, размышляю, не пограбить ли мне немножко моего старика? В смысле, не одолжить ли у него пару вещичек для будущего праздника? Вдруг у Карлоса в его морском сундуке есть какие-нибудь короткие штаны?

Анита с сомнением покосилась в угол, где стоял тяжелый деревянный ящик с позеленевшим от времени бронзовым замком.

- Он же заперт.

- А я знаю, где ключ. Однажды, случайно подглядел, как Карлос прятал его в старый глиняный кувшин на верхней полке.

Анита слегка призадумалась.

- Думаю, старик не обидится, если мы покопаемся в его сундуке. В конце концов, он сам когда-то был молодым и тоже, наверное, любил повеселиться. Так что должен нас понять.

Опираясь на руку девочки, я осторожно дошагал к посудной полке. Нога уже почти не болела, но еще немного подворачивалась при ходьбе. Я достал ключ, опустился на колени перед сундуком и открыл замок. Анита присела рядом, взволнованно дыша. Я тоже почему-то заволновался. Должно быть, при мысли о том, что одна из тайн моего приемного деда может сейчас раскрыться. Что же ожидает нас на дне этого ларца? Чуть дрогнувшей от нетерпения рукой я откинул крышку. Сверху мы не обнаружили ничего интересного. Только несколько чистых и аккуратно зашитых тельняшек. А вот под ними!..

Я удивленно качнул головой. Анита широко распахнула синие глаза. В глубине сундука лежала слегка пожелтевшая, но все еще красивая батистовая рубашка с кружевным воротником и манжетами. Я такие только на богатых сеньорах и видел, когда в город выбирался. Осторожно отложив дорогую вещь в сторону, я полез копаться дальше. Широкий красный пояс с кистями, кисет для табака…

- Ой! – прошептала девочка. - Красота-то какая!

Я держал выуженный из сундучных недр бархатный камзол. Черный, расшитый золотом по бортам, манжетам и карманам. Кое-где ткань залоснилась и побелела от морской соли, но вещь все равно смотрелась роскошно.

- Санди, миленький, примерь, пожалуйста! – Анита даже на ноги вскочила и приплясывала от нетерпения.

Я пожал плечами.

- Только не смейся, если у меня в нем будет дурацкий вид.

И напялил камзол на себя. Он и вправду оказался мне несколько длинным, но в плечах почему-то был почти как раз. Наверно, потому, что плечи у меня, несмотря на мелкий рост, были довольно широкими. Моя подружка восхищенно ахнула:

- Капитан фрегата!..

Я смущенно ухмыльнулся и снял дорогую вещь. Свернул его, чтобы отложить в сторону, и неожиданно заметил на груди слева довольно грубую штопку. Она явно прикрывала небольшую круглую дыру. От чего в одежде бывают такие дырочки, я понимал хорошо. Хоть самому и не доводилось держать в руках штуцер или мушкет. Похожая штопка обнаружилась, кстати, и на правом плече.

- А Карлос неплохо повеселился в молодости, - пробормотал я. – Кажется, он и вправду был пиратом.

Анита, тем временем, не утерпела и сама нырнула в сундук почти с головой. Еще раз пискнула от восхищения и подала мне черную треуголку, украшенную плюмажем из страусиных перьев.

- А вот и головой убор для вас, мой капитан!

Я взял ее в руки. Палец сразу попал в очередную круглую дырку, а воображение тут же нарисовало жестокий абордажный бой и случайную пулю, сбившую любимую треуголку с головы отважного предводителя флибустьеров. Я нахлобучил пиратскую шляпу на голову и гордо выпрямился. Анита захлопала в ладоши:

- Вот так и пойдешь на праздник! Подружки просто попадают, когда увидят, что я танцую с настоящим мореплавателем.

- Ага! У которого кракен штаны стибрил – вздохнул я. – Думаешь, у меня будет сильно героический вид в этой треуголке и с голой…хм!

Девочка сочувственно хихикнула и снова полезла в сундук.

- А вот эти тебе не подойдут?

Она держала в руках узкие и довольно короткие штаны из светлой ткани. Наверно, Карлос носил их, когда плавал по Южным морям. Поколебавшись, я приложил их к себе. До щиколоток они не доставали, но все равно выглядели лучше, чем мои старые парусиновые.

- Санди, ты будешь первым красавцем на празднике! – уверила меня Анита. – Может быть, тебя даже выберут Королем Рыбаков.

- Это вряд ли - усмехнулся я. – Ростом не вышел, да и по возрасту маловат.

- А я бы тебя выбрала, - мечтательно вздохнула Анита.

Выбор Короля и Королевы Рыбаков был частью веселого праздника Летнего Солнцестояния. Королевой, обычно, становилась самая красивая девушка в деревне. И она назначала парням разные испытания. Кто прошел их, должен был станцевать с Королевой пламенную сегидилью. Если танец удавался на славу, девушка дарила парню свой поцелуй. И все провозглашали его Королем.

Подружка еще раз задумчиво улыбнулась, а я закатил глаза к потолку. У этих девчонок, и правда, на уме одна любовь. Но мысль о том, чтобы появиться на празднике в образе капитана пиратского корабля мне очень понравилась.

- Ладно. Так и наряжусь, – покладисто произнес я. – Надеюсь, Карлос, меня не выдерет за такое вольное обращение с его гардеробом. А, если и выдерет, то явно не сегодня.

- А мы потом все аккуратненько уберем обратно и ничего ему не скажем, – уверила меня Анита. – Ты давай ешь, Санди, а то сил не будет на празднике плясать.

Скромный ужин я проглотил в один присест. Девочка убежала по своим делам, а я снова достал треуголку и повертел ее в руках. Потом задумался над тем: желал бы я на самом деле стать лихим корсаром? Грабить чужие корабли что-то не хотелось, а вот от золотого клада, зарытого посреди таинственного острова, я бы не отказался. От загадочных островов и кладов мысли сразу перескочили к моему странному вчерашнему спасению. Кто был тот мальчишка, что вытащил мою ногу из каменного капкана? Куда он уплыл, так ничего мне и не сказав? Море хранит много тайн. Неужели в его глубинах обитают не только киты, дельфины и кракены?

Кстати, с морем у меня довольно странные отношения. Несмотря на то, что Карлос обучил меня всем рыбацким премудростям, он никогда не брал меня с собой. Если не считать рыбалки метрах в двадцати от берега. На все мои вопросы он отвечал только то, что моя семья свою дань морю уже заплатила.

- Хватит того, что твой отец однажды не вернулся. Не стоит искушать судьбу!

Мда! В чем-то он, наверное, прав – раз я едва не утонул рядом с мысом. А вот вернется ли он сам? Мне совсем не хочется опять остаться сиротой. Тем более, что с Карлосом я живу уже дольше, чем с родителями, которых почти не помню. Конечно, сейчас мне не семь лет и кусок хлеба я смогу заработать. Но старика-то своего я люблю…И рано понял, что взяв меня к себе, Карлос совершил подвиг. Потому что с моим появлением судьба одинокого мужчины круто поменялась. Ну, ребенком-то я был послушным. И, если не считать черной лихорадки, вполне здоровым, так что не доставлял старику особых хлопот. Но жизнь на одном месте была для него суровым испытанием. К тому же, первый год я вообще никуда его от себя не отпускал. Меня даже дразнили – «Санди-хвостик». Поэтому о том чтобы выйти в море, и речи не было. Карлос зарабатывал тем, что чинил сети, копал огород или помогал строить хижины. Когда рядом поселилась Хосефа, стало немного легче. К тому же, старик научил меня грамоте. И частенько приносил мне из города растрепанные книжки… Я так глубоко задумался, что даже не заметил, как за окном постепенно начали сгущаться сумерки. Пока Анита кормила и лечила меня, пока мы вместе копались в сундуке Карлоса, день незаметно склонился к вечеру. Надо было спешить на берег, где собралась уже, наверное, вся деревня. Я торопливо натянул на себя штаны, рубашку и камзол старика. Расчесал волосы, нахлобучил треуголку и двинул к морю.

Узкая извилистая полоса пляжа между скалистыми отрогами гор и синей линией прибоя была украшена огнями, словно бальная зала какого-нибудь дворца. В трещинах камней, на больших булыжниках у воды – везде горели десятки свечей. Между высокими обломками скал были натянуты нити, с которых свисали разноцветные фонарики. Пестрые блики и теплые оранжевые огоньки разбивали синие сумерки, сплетая на камнях причудливую вязь из тени и света. Вдоль полосы прибоя горели костры. Пламя отражалось в воде, дробясь среди волн на сотни золотистых искр. Прибрежные скалы окутывала целая сеть цветочных гирлянд, заботливо сплетенных руками наших девушек. Острый запах соли и водорослей смешивался с нежными ароматами лилий, гвоздик и диких роз. Рыбачки уже расстелили на теплой гальке куски ярких тканей и теперь раскладывали там праздничное угощение и расставляли бокалы.Отовсюду слышался звонкий смех и радостные возгласы. Я прибавил шагу.

В тот же миг над морем нежно и лукаво пропела несколько нот скрипка. В такт ей веселым пересвистом отозвались флейты, громко ухнул барабан. Озорная сальтарелла зазвенела и рассыпалась эхом в скалах.

Парни мигом вскочили, отставили бокалы в сторону, и кинулись к девчатам, что с нарочитой скромностью застыли стайкой возле большого костра. Сплелись в горячем пожатьи ладони, ноги сами пустились в пляс, отбивая босыми пятками такт и выделывая всевозможные коленца. Я остановился в тени, досадуя на свою задержку. Самому врываться в круг танцующих было неловко. К тому же я все еще немного стеснялся «капитанского» наряда. Но тут чья-то маленькая крепкая ладошка легла мне на плечо и бесцеремонно развернула к свету.

- Санди! Я уж думала, ты не придешь. Помнишь свое обещание про танец?

Анита в ярко-алом платье и с цветком гибискуса в волосах смотрела на меня весело и требовательно. Я вздохнул про себя и осторожно обнял подружку за талию. Она рассмеялась и потащила меня к остальным веселящимся парам. Сначала из-за больной ноги я опасался высоко подпрыгивать, но потом бурный танец увлек меня. Смущение куда-то пропало, и мы с девочкой уже вовсю вертелись, кружились и хлопали в ладоши, то сходясь, то расходясь, то подпрыгивая. Флейта взяла высокую ноту, барабан грохнул в последний раз, и сальтарелла завершилась. Окружившие нас взрослые парни и девушки весело зааплодировали. К моему облегчению никто из них не стал смеяться надо мной. Наоборот, ребята хлопали меня по плечу и говорили, что из меня выйдет лихой мореплаватель. Раз капитанский камзол пришелся мне по плечу, и я успел отхватить себе одну из первых красоток побережья.

Анита краснела и весело хихикала. Кто-то уже преподнес мне дымящийся кусок жареного мяса, кто-то сунул под самый нос кружку с ромом. Мне вдруг стало хорошо и легко в кругу дружеских улыбок и ободряющих слов.

А поганого Гомеса, попробовавшего опять сунуться ко мне со своими насмешками, турнул куда подальше сам деревенский староста Хименес. Ругаться в День Летнего Солнцестояния или еще хуже – драться у праздничного костра, было строжайше запрещено! Нарушителя ждали самые суровые кары, вплоть до вечного изгнания.

ГЛАВА 3.Что ждет нас впереди – узнать нам не дано…

Праздничная ночь была в самом разгаре. Я успел еще несколько раз потанцевать с Анитой, поболтать с парнями и слопать пару лепешек. Как вдруг веселая музыка затихла. Скрипка одиноко завела красивую и немного загадочную мелодию. Откуда-то издалека послышался тихий перезвон колокольчиков. И все, кто были на берегу, обернулись на этот звук. Звенела повозка, украшенная цветами и лентами с бубенцами. Ее не спеша тащили два задумчивых серых ослика. Рядом шли девушки и нежно пели что-то очень романтичное в такт скрипичной мелодии. А в повозке ехала сама Королева Рыбаков. Ну, конечно, это была Джованна!

При виде ее парни восхищенно ахнули, а многие девушки вздохнули грустно и немного завистливо. Даже я, до сих пор считавший, что красавицы меня не интересуют, не мог отвести от девушки взгляд. Отливавшие в свете огней красной медью темные волосы Джованны пышной волной струились по плечам и были подхвачены на лбу жемчужной нитью. Черный бархатный корсаж украшала алая роза, а длинная ярко-зеленая юбка была расшита золотым бисером и перламутром. На тонких сильных руках позвякивали серебристые браслеты. Высокая, статная рыбачка стояла, гордо выпрямившись, но на губах ее играла приветливая улыбка. Мелодия рассыпалась последним аккордом и тихо растаяла. Королева Рыбаков оперлась о руку старосты и спрыгнула с повозки. Начиналась главная часть праздника.

Испытания, которые Джованна приготовила для парней, были забавными и сложными одновременно. Им приходилось бегать вокруг костров, держа в руке яйцо на ложке, собирать рассыпанные мелкие монеты с завязанными глазами, плыть наперегонки к дальнему камню, гребя только одним веслом. Словом, выполнять множество странных и дурацких дел. Мне даже подумалось: а смогу ли я когда-нибудь так же сильно влюбиться, чтоб настолько поглупеть?

Выдержавшие все испытания молодые рыбаки, смущенно посмеиваясь, выстроились в ряд. Девушка усмехнулась и взмахнула белым платком. Мелодия флейты взлетела в звездное небо, разразился громким рокотом барабан. А смычок взвился над скрипкой, и мне показалось, что пламя костров вспыхнуло и загудело с новой силой. Зажигательная, страстная сегидилья разнеслась над всем берегом.

Джованна то летела в танце, то замирала на мгновение, окидывая насмешливым взглядом парней. И снова бросалась в музыку, словно в водоворот. Подол ее юбки вздувался колоколом, волосы разметались по плечам. Мгновенные повороты вскинутых над головою рук были похожи на взмахи крыльев. И все, затаив дыхание ждали, когда же девушка коснется ладонью плеча одного из своих кавалеров. Тогда он вступит в танец, который непременно закончится поцелуем! И еще одной парой на побережье станет больше. Но девушка не спешила с выбором. Казалось, она не знает усталости! Все громче звенели ее браслеты от неистовых хлопков ладоней, все резче и стремительней были движения. Вот она чуть приблизилась к юношам, протянула руку к одному из них… Но мелодию прервал громкий топот копыт и оглушительное конское ржание. Флейта захлебнулась и замолчала, скрипка жалобно вскрикнула. В центр толпы, едва не затоптав испуганно бросившихся в стороны людей, влетели три всадника. Один из них, резко осадив коня, спрыгнул с седла рядом с девушкой. Двое других почтительно встали чуть поодаль.

- Сеньор де Мендоса, - вполголоса пробормотал Хименес. - Принес же его черт прямо на праздник!

Я во все глаза уставился на хозяина поместья. Да и большей части нашего побережья. Так вот он какой – сеньор Рауль де Мендоса! Смуглый красавец с холеным лицом, тонкими усиками и аккуратно подстриженной бородкой. А взгляд цепкий и холодный. Мда, как же нам всем не повезло! Старый господин был нелюдимом, да к тому же, как говорили, горьким пьяницей. К нашему счастью, он безвылазно сидел в усадьбе и в деревню не наведывался. А после его смерти внезапно объявился молодой наследничек – какой-то дальний родственник. И этот, судя по всему, жить нам спокойно не даст!

- Что вам угодно, сеньор? – староста, почтительно кланяясь, подбежал к хозяину поместья. – Сегодня у нас, изволите ли видеть, праздник. Традиция такая, чтобы летние уловы были богаче…

Небрежным движением руки Мендоса остановил поток излияний Хименеса. Скользнул презрительным взглядом по толпе и остановил его на Джованне. Девушка глядела на него спокойно и бесстрашно. В ее черных глазах невозможно было прочитать какие-либо сильные чувства. Рауль де Мендоса провел рукой по усам и улыбнулся. В этот момент он показался мне акулой, почуявшей свежую кровь. Сам я, правда, с этими тварями ни разу не сталкивался. Но Карлос мне тыщу раз о них рассказывал.

- Мне знакомы ваши традиции и обряды.

Голос у этого Мендосы был мягким и вкрадчивым. Или он просто старался говорить так, чтобы понравиться Джованне? Хозяин поместья улыбнулся еще шире и ласково произнес:

- Прошу прощения, что помешал твоему танцу, красавица. Ты так и не успела выбрать себе кавалера.

Джованна пожала плечами.

- Лучше извинитесь перед тетушкой Хосефой, сеньор. Ваша лошадь растоптала лепешки, которые она испекла к празднику.

- Ах вот как? – в голосе Мендосы послышались нотки недовольства. - Надеюсь, это утешит тебя, женщина.

Он кинул под ноги знахарке несколько монет. Тетушка Хосефа не подняла их, а напротив, сделала шаг назад, словно боялась испачкаться. Не обращая больше на нее внимания, сеньор Рауль вновь обратился к девушке:

- Но я пострадал больше, о, черноглазая прелестница. Ведь мне так и не удалось увидеть завершение твоего танца.

- Чего же вы хотите, сеньор? – удивленно спросила Джованна.

Он торжествующе ухмыльнулся.

- Потанцуй еще раз для меня. Нет! Вместе со мной! А после танца я сорву поцелуй с твоих алых губ. Ведь это, кажется, тоже ваша традиция, не так ли, милашка?

Черные глаза Джованны гневно сверкнули. К ней еще никто не смел обращаться так развязно. В толпе послышался глухой ропот. Двое типов, сопровождающих Мендосу, по виду – сущие головорезы, шагнули к своему господину. Один из них, как бы невзначай, положил руку на рукоять большого пистолета, торчавшего за поясом.

- Уйди, дурак! – процедил хозяин.

А девушка… рассмеялась. Громко и беспечно. Но мне показалось, что в этом смехе прозвучало что-то недоброе.

- Значит, вы хотите потанцевать со мной, сеньор? Что ж, я готова. Но, помните! В эту ночь Королева побережья – я! И я устанавливаю здесь свои правила. Танцуем, не останавливаясь! До потери дыхания! Кто первый не выдержит и замедлит движение – тот проиграл. И проигравший выполняет одно желание победителя.

- Согласен, красавица! – поспешно выкрикнул Мендоса. – И я знаю, исполнение какого желания потребую от тебя.

Ропот в толпе усилился. Но Джованна снова недобро усмехнулась и взмахнула платком.

- Музыканты, громче! Так, чтоб земля под ногами горела!

Сеньор Рауль швырнул охраннику белоснежную шляпу и бросил на камни светлый сюртук. Никогда еще эти берега не видели такого танца! Это был поединок! Отчаянная дуэль! Перетанцевать соперника. Затанцевать его насмерть! Джованна отбивала ритм, держа спину прямо и гордо повернув голову. Сеньор Рауль впивался в нее пронзительным взглядом, Танцуя, он все пытался приблизиться к девушке, но она ускользала от него, как рыбка из сетей неумелого ловца. А темп нарастал! От неистовых взмахов рук, прыжков, поворотов, круженья юбки Джованны у зрителей уже рябило в глазах. На лбу Мендосы выступили крупные капли пота, но он не собирался сдаваться. И тут я заметил нечто странное!

Кружась в танце, девушка продвигалась все ближе и ближе к полосе прибоя. Вот ее босые ноги уже захлестнула морская пена. Хозяин поместья, словно бы не замечая этого, снова рванулся к ней. И в этот миг Джованна, высоко подпрыгнув, взлетела на большой валун. Об его мокрые края с плеском бились волны. А рыбачка отчаянно плясала на вершине камня, не сводя с Мендосы острого и насмешливого взгляда. Сеньор Рауль усмехнулся в ответ и тоже прыгнул. Уверенно приземлился на обе ноги на соседний обломок скалы. Выдал каблуками остроносых сапог звонкую дробь. Сделал мгновенный выпад, словно тореро, пронзающий сердце быка.

- Я поймаю тебя, красавица!

И вдруг нелепо взмахнул руками. Никто не понял, что случилось. Правая нога Мендосы скользнула по камню. Хозяин поместья хрипло вскрикнул и рухнул в воду. Музыка снова стихла. Джованна прервала движение и облегченно вздохнула. С берега послышались аплодисменты и довольный смех. Два головореза, ругаясь, на чем свет стоит, прыгнули в воду и вытащили мокрого хозяина. Вода ручьем стекала с сеньора Рауля, он клацал зубами и злобно шипел, как камышовый кот.

Девушка спрыгнула со своего камня.

- Вы не ушиблись, господин?

Я готов был поклясться, что в ее голосе звучала та-акая насмешка!

Мендоса поднял на нее побелевшие от ярости глаза. Произнес негромко, но отчетливо:

- Ну что же, красавица! Я запомню тебя, эту ночь и этот танец.

Он обвел взглядом толпу.

- И тех, кто сейчас смеялся надо мной, я тоже запомнил. Мне будет, о чем поразмыслить, когда придет очередной день уплаты вашего налога за мою землю! Веселитесь… пока можете.

Рауль де Мендоса вскочил в седло и хлестнул коня. Всадники умчались прочь.

Люди на берегу покачивали головами, переговаривались тревожно и испуганно. А я отошел в сторону, напряженно потирая лоб. Потому что никак не мог сообразить: померещилось мне или нет, что прежде чем хозяин поместья свалился с камня, его ухватила за щиколотку и швырнула в волны высунувшаяся из воды крепкая мужская рука?

Пока я маялся раздумьями, с Джованной произошло еще одно очень странное приключение.

Праздничное настроение, смятое неприятным происшествием, постепенно восстановилось. Рыбаки, как и все люди ежедневно рискующие жизнью, боятся отдаленных угроз. Поэтому спустя недолгое время веселье на берегу продолжилось. Снова заиграла музыка. Кто-то потянулся за угощением, кто-то продолжил танцы.

Но большинство девушек, разбившись на стайки и таинственно шушукаясь, спрятались за камнями, чтобы завершить эту ночь еще одним, древним и таинственным обрядом – гаданием на жениха.

Тут и там раздавались шепоты и робкие смешки. Одни юные рыбачки уже лили воск в холодную воду и внимательно разглядывали получившиеся фигурки. Другие, зажмурив глаза, хватали наугад камешки и по их форме пытались судить о внешности и характере будущего мужа. В стороне осталась одна Джованна. Девушка устало прислонилась к скале и расправила складки помявшейся юбки.

- Подружка, а ты почему не гадаешь?

Кудрявая толстушка Беатрис удивленно смотрела на нее. Джованна хмыкнула:

- Не верю я в эти гадания. Сколько раз пробовала – получалась какая-то чушь. Да и что может знать о твоей судьбе кусок воска или обломок камня?

Беатрис вздохнула, зябко поежилась. Зачем-то оглянулась по сторонам и доверительно прошептала:

- Так по-настоящему гадать-то боязно!

- Как это – по-настоящему?

Теперь настал черед удивляться Джованне. Подружка подошла к ней поближе и торопливо зашептала на ухо:

- Я знаю способ. Нужно пойти на мыс. В час, когда луна садится в волны. Снять там с себя почти всю одежду, ну, кроме рубашки. А самое главное – надеть на голову венок из семи колдовских цветов.

Она протянула подруге два больших душистых венка.

- Я уже все приготовила. Только одной страшно туда идти. Ну вот, как наденешь на голову волшебный венок – сразу заходи в волны по пояс. Там, где по морю бежит лунная дорожка.

Беатрис сделала таинственную паузу и закончила страшным голосом:

- И вот тогда, прямо в воде, ты увидишь своего жениха.

- А как его оттуда вытащить? – усмехнулась Джованна.

Беатрис приняла насмешку за чистую монету и негодующе всплеснула руками:

- Да ты что, не понимаешь что ли?! Это просто изображение такое будет! Ну, вроде как, картина в господском доме.

- Да поняла я, поняла, не кипятись, - примирительно улыбнулась рыбачка.

– Ладно, так уж и быть. Давай твой венок и пошли на мыс.

- Ой, спасибо, подруженька! – заторопилась толстушка. – А то ведь замуж-то хо-очется! А кто его знает, что там за жениха родственники подсунут. Может, старый какой будет. Или кривой.

Джованна снова насмешливо хмыкнула, но больше смеяться над подругой не стала. Сама она о замужестве до сей поры не думала. Гордый и упрямый характер юной рыбачки был известен всей деревне. И кумушки-сплетницы уже не раз шептались о «морской ведьме, дружащей с самим дьяволом». Но на всякую чушь Джованна внимания не обращала. И ни один из деревенских парней пока что не покорил ее сердца. У нее был крепкий дом и добрая старенькая матушка, о которой девушка нежно заботилась. А еще была надежная лодка и морская удача, никогда не оставлявшая ее. И менять свою свободу на семейную жизнь с честным, но скуповатым и скучным мужем и вечно ворчливой свекровью Джованна пока что не собиралась.

Луна заливала утесы призрачным серебристым светом. Легкие блики бежали по воде, а огромный блистающий диск медленно опускался в притихшие волны. Тишина и таинственная красота этого дикого места подействовали на молодую рыбачку. Она перестала усмехаться и погрузилась в мечтательную задумчивость. Надев венок, сбросив юбку с корсажем и оставшись в легкой, едва прикрывающей колени рубашке, Джованна без колебаний вошла в прохладное колыхание волн. Беатрис пыхтела и грустно вздыхала где-то рядом. Девушка зачерпнула ладонью соленую влагу. Полюбовалась, как жидкое серебро медленно стекает с пальцев. А потом все-таки вгляделась в причудливую игру света на воде.

Сначала ей показалось, что она видит свое отражение. Потом с тревожно стукнувшим сердцем поняла, что это – не так! И, как околдованная, застыла на месте, не веря своим глазам. Кто был тот, что медленно поднимался из глубины к сверкающей поверхности?! Девушка отчетливо видела благородное лицо с твердыми, резкими чертами. Обрамляющие его густые светлые волосы. Сияющие глаза цвета моря в ясную погоду. Она успела еще разглядеть широкие плечи и странную блистающую накидку, прикрывающую их. А потом над ухом раздался громкий визг и резкий шлепок по воде разбил видение.

- Да что ты голосишь, как ненормальная?!

Раздосадованная Джованна встряхнула за плечи истошно вопящую подругу.

- Морской Дьявол же…- протянула, всхлипнув, Беатрис. - Ой-ой-ой, страшно-то как! Он же к тебе из воды лез. Видно, с собой утащить хотел!

- Не было там никакого дьявола! – буркнула рыбачка. – Только все гадание мне испортила, трусиха!

Но Беатрис уже бежала обратно, голося о жутком чудовище, чуть не утянувшем на дно ее подругу. Джованна только грустно вздохнула. И еще раз окинула взглядом мирно блестевшие волны.

- А может, и впрямь гадание сбылось? – с надеждой прошептала она. – Но что же я сейчас видела? Точнее, кого?

ГЛАВА 4. Заплачет рыбачка, упав ничком…

Сеньор Рауль де Мендоса, хозяин гасиенды «Вилла Грация», сидел в своем кабинете, небрежно закинув ноги на резной старинный стол, и курил уже третью сигару. Синий дым волнами колыхался под потолком. Но даже крепчайший табак не мог успокоить его распаленное воображение и уязвленную душу. Выругавшись, он швырнул сигару на пол и раздавил ее ногой. Не вовремя открывшему дверь слуге в голову полетела тяжелая, полная окурков пепельница.

- Проклятье! – Мендоса ударил кулаком по столу, и стопка бумаг, лежавших на его поверхности, обрушилась на пол шуршащим водопадом. - Я был опозорен вчера ! Предстал в самом жалком виде и перед кем?! Кучкой тупых простолюдинов, провонявших дегтем и рыбой! А все она!

Перед мысленным взором хозяина поместья снова встала насмешливо улыбающаяся Джованна, и он в бессилии заскрипел зубами.

- Дрянь, мерзавка! Чертова морская ведьма!

Рауль выдохнул и раздраженно махнул рукой:

- Но эта дикарка красивее сотни богатых невест Буэнос-Риаса. А уж по части пылкости характера – даст сто очков вперед всем этим кислым дурам. Что же сделать, чтоб она стала посговорчивее?

Так ничего не придумав, сеньор Мендоса снова уткнулся в документы, в изобилии усыпавшие кабинет. Но и это занятие не принесло ему облегчения.

- Просто какая-то полоса невезения!

Он скомкал бумагу и оттолкнул ее в сторону.

- Мой двоюродный дядюшка, осчастлививший меня нежданным наследством, был не только пьяницей, но и круглым идиотом. Дела свои вел кое-как, а за своевременной уплатой налога на землю вообще не следил. В итоге, на счете в банке красуется большой ноль. А все, что я имею – это требующий ремонта дом с дурацким садом, да кусок берега, на котором стоит захудалая деревушка. И бездельники, живущие там, не торопятся отдавать мне свои гроши.

Произнеся последнюю фразу, Рауль резко замолчал. Неожиданная мысль посетила его. Тонкие губы хозяина поместья раздвинулись в недоброй усмешке.

- Значит, надо поторопить нищебродов. Вот, кстати, подходящий документик. Ха! Они, конечно, попросят об отсрочке. Но я потребую, чтобы кое-кто умолял меня о милости с особым пылом!

Он опять расплылся в гаденькой улыбке и потер от удовольствия ладони. А потом, не теряя времени, позвонил в колокольчик.

- Седлай коня и скачи в проклятую деревню, - небрежно бросил он появившемуся слуге. – Этот проходимец, староста Хименес, должен появиться здесь не позже, чем через полчаса.

Меньше чем через двадцать минут испуганный толстяк кланялся сеньору Мендосе и робко мял в руках шляпу, не ожидая от этого визита ничего хорошего.

- Любезнейший, вам, что же надоела ваша крыша над головой? А заодно и всей вашей шайке, по ошибке именуемой рыбацкой деревней?!

Хозяин поместья развалился в кресле в непринужденной позе, но взгляд его оставался жестким и прицельным. В правой руке он держал какую-то бумагу и помахивал ею с внушительным видом. Хименес испуганно заморгал, как нерадивый школьник в кабинете инспектора гимназии.

- Сеньор Мендоса, я не понимаю, о чем вы…

- Тем хуже для вас, любезнейший!

Рауль торжествующе улыбнулся и ткнул пальцем в документ.

- Вот что я обнаружил в столе своего двоюродного дяди. Крупнейшая, ничем не покрытая недостача в выплате ежемесячного налога за ваше проживание на моей земле!

Последние слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Староста жалобно сморщил гладко выбритое румяное лицо и пролепетал, безнадежно стараясь говорить уверенно:

- Но это какая-то ошибка.

- Ошибки быть не может!

Мендоса резким жестом достал из недр стола еще несколько бумаг. Они веером полетели в лицо Хименесу.

- Это – ваш долг за прошлый год. Это – неоплаченный счет за март. А это за нынешнюю весну. Вы ведь не забыли, что уплатили только две трети положенной суммы?

- Но… Сильные шторма, синьор. Улова почти не было.

Хозяин поместья равнодушно пожал плечами.

- Значит, вы плохо старались. Зачем нужна горстка лентяев, даром топчущих принадлежащие мне берега?! Вы плохо знаете меня, Хименес! Я пущу в ход такие силы, что судейские мигом опишут ваше убогое имущество. А полиция проследит, чтобы ваша нога не ступала на мои камни в окрестности ста миль вокруг! А попробуете сопротивляться – ваши лачуги сравняют с землей. Ну! Что же вы замолчали, любезнейший? Последнее слово – будете отдавать долги?!

Староста хотел что-то сказать, но только молча несколько раз открыл и закрыл рот, точно выброшенная на берег рыба. С невероятным трудом ему удалось овладеть собой.

- Отсрочку, сеньор! – умоляюще прохрипел он. – Будьте милосердны… У нас дети!

Рауль де Мендоса тщательно нарисовал на своем лице попеременно скорбное удивление, недоверие и, наконец, снисходительную полуулыбку.

- Ну что же!.. Я не злодей и не стремлюсь сделать ваших деток бездомными сиротами. Пожалуй, я согласен на переговоры.

- Сеньор!..

Взмахом руки хозяин поместья прервал этот радостный возглас:

- Но вести их я буду не с вами.

- А с кем же? – растерянно спросил староста.

В глазах Мендосы сверкнуло плохо скрываемое торжество.

- С той девицей, что так ловко отплясывала вчера на празднике. Джованна Маркес, кажется, так ее зовут? Передайте – пусть явится ко мне сегодня вечером. И, может, тогда я сменю гнев на милость.

Староста помнил плохо, как выбрался из дома Мендосы. Очнулся он уже на городской площади вблизи рынка. Гомон человеческих голосов, лай собак, вцепившихся в упавший с прилавка кусок мяса, конское ржание и крики зазывал оглушили его. Хименес вытер со лба холодный пот и затряс гудящей головой.

- Этого не может быть! Я так не могу! И Джованна на такое не пойдет! Она честная девушка. Продаться богатею за деньги… Хм! Так не за деньги ведь, а ради спасения деревни. Ради детей наших, в конце концов! Неужели она не согласится на такую жертву?

Тут староста вздрогнул и замолчал. Внутренний голос задал ему простой и жестокий вопрос:

- А свою дочь ты бы отправил к этому Мендосе?

Хименес жалобно застонал, словно у него внезапно разболелись все зубы.

- Не могу я так, - повторил он, - На трезвую голову – не могу! Пойти что ли в кабак, напиться с горя! Может, легче будет всем нашим об этом ужасе рассказать? И Джованне – в том числе.

И запуганный староста поспешил в заведение с характерной вывеской, обвитой зеленым плющом. В это время суток таверна пустовала. Только какой-то небритый тип в поношенной морской тужурке топил длинный ус в стакане с джином.

- А я вам говорю – Морской Дьявол существует! – заорал вдруг он, хотя никто не утверждал обратное, да и рядом с ним не было никого. - Только в отличие от сухопутного, он не крадет наши души. А обращает сердца потонувших моряков в жемчужины и хранит их на самом дне, в своем чертовом сундуке. Сундуке Мертвеца!

Выкрикнув последнюю фразу, усач уронил голову на стол и сладко захрапел.

- А еще у Морского Дьявола есть зеркало, - неразборчиво пробормотал он во сне. - И тот, кто в него посмотрится…

Конец фразы утонул в новом приступе храпа. Хименес с открытой завистью посмотрел на забулдыгу.

- И мне того же самого! – решительно приказал он официанту.

Через пару часов, завязав ногами двадцать морских узлов, староста медленно, но верно вполз в родную деревню. Увидел небольшой, но крепкий деревянный домик с палисадником и почувствовал, что стремительно трезвеет. Торопливо достал из кармана заранее наполненную фляжку и сделал большой глоток. После чего мрачно перекрестился и двинулся к крыльцу Джованны.

Когда краснеющий и запинающийся на каждом слове староста, наконец-то, изложил девушке суть жестокого требования сеньора, Джованна медленно встала, побледнев и до боли стиснув руки. Хименес, теряющий остатки хмеля под ее взглядом, непроизвольно съежился и сделал шаг назад. Девушка хотела что-то сказать, но мать опередила ее. Хрупкая седая женщина резко вскинула руку и гневно выдохнула только одно слово:

- Вон!

Староста поспешно выскочил за дверь. И уже оттуда разразился злой и обиженной тирадой:

- Твоя дочь сама виновата, Конхита! Нечего было дразнить хозяина нашей земли! Спроси лучше сама у нее: нам-то теперь что делать? Бросать нажитое годами? Убираться отсюда прочь и подыхать с голоду?! Когда сюда явятся судейские с целым отрядом конной полиции, как вы посмотрите в глаза своим соседям?

Не дождавшись ответа, Хименес махнул рукой, неразборчиво выругался и поплелся прочь. Джованна, как подкошенная, упала на лавку. Рухнула лицом в ладони и беззвучно зарыдала. Темные локоны рассыпались по треснувшей столешнице. Мать присела рядом, погладила дочку по голове, как маленькую. Сказала, пряча отчаяние:

- Девочка моя, не бойся. Я не отдам тебя этому чудовищу!

- Ах, мама! – девушка прерывисто вздохнула и обняла ее. – Хименес прав. Моя вина – мне и расплачиваться!

Голос ее дрогнул. Джованна всхлипнула, вскочила и выбежала вон. Мать рванулась вслед за ней, но деревенская улица уже была пуста.

Девушка мчалась, ничего не замечая на своем пути. На щеках блестели слезы, а в глазах темной водой застыла безнадежность. Не замедляя бега, она подлетела к маленькому дому с огородом, засаженным душистыми травами. Отброшенная в сторону дверь с жалобным треском ударилась о стену. Тетушка Хосефа, мирно резавшая какие-то корешки, удивленно подняла на девушку глаза, ахнула и вскочила, роняя зелень.

- Доченька, что случилось?

Она подхватила под руку, почти теряющую сознание Джованну, торопливо усадила ее на стул, сунула в руки глиняную кружку с каким-то терпким питьем.

- Выпей скорее и успокойся! Потом объяснишь, что у тебя за беда.

Девушка сделала судорожный глоток. Зажмурилась на мгновение. Потом отставила кружку и, глядя перед собой тяжелым неподвижным взглядом, сказала медленно и глухо:

- Тетушка Хосефа, у вас не найдется для меня яду?

Добрейшая знахарка снова чуть не выронила пучок трав, который только что собралась бросить в котел. Испуганно всплеснула руками:

- Доченька, да что ж ты такое говоришь?! Грех-то какой!

Тогда Джованна все тем же глухим и равнодушным голосом рассказала ей о посещении их домика старостой и об условии сеньора Мендосы.

- И если я не приду к нему сегодня вечером, - закончила девушка, - он вызовет судей, полицию, и от нашей деревни не останется камня на камне.

Она замолчала, загнанно дыша. Хосефа жалостливо покачала головой:

- И для кого ж ты яду просишь? Для него или для себя?

Девушка горько усмехнулась.

- А это уж - как получится. Но скорее всего – для себя. Я приду к Мендосе. Соглашусь на все его условия. Но потребую, чтобы он уничтожил наши долговые расписки на моих глазах. А потом… Не будет у меня тогда никакого «потом»!

Джованна снова закрыла лицо руками. Хосефа, причитая, захлопотала над ней. И никто не заметил, как девочка, прятавшаяся все это время за дверью, быстро выскользнула наружу и, что есть сил, побежала к дальней хижине у самого берега моря.

ГЛАВА 5. Лучше лежать на дне, в синей прохладной мгле…

После праздника, завершившегося столь странным образом, я вернулся домой. Аккуратно убрал в сундук пиратский костюмчик, положил ключ на место и лег спать. Но сон ко мне не шел. Я лежал, уставившись в потолок и думал о том, что, похоже, я снова остался один на этом свете…

Известий от Карлоса по-прежнему не было. Видимо, моя «обетная» свечка ничем ему не помогла. И баркас все-таки сгинул во время шторма. И теперь надо думать – как мне жить одному? А точнее, выживать. Если не слишком налегать на еду, то на месяц ее, пожалуй, хватит. А что дальше?

Денег мне дед не оставил. Потому что все, что у него было, ушло на починку того самого баркаса. Да и то, это был не серьезный ремонт, а «латание» дыр, которые и отправили на дно утлое суденышко. И где теперь все те, кто уходил на нем в море?

- На облачке, – грустно ответил я сам себе.

Так говорила моя подружка Анита, когда была маленькой. Шестилетней крохе трудно было понять – что такое смерть, и куда делись ее мама и братишка? Вот она и нашла для них местечко. Еще она любила повторять, что, если уж мы все однажды соберемся на небесах, то неплохо было бы построить там большой дом для друзей и родственников. Чтобы уже никогда не расставаться. Пожалуй, если бы он существовал не только в ее детских фантазиях, я бы уже бежал на мыс топиться…Кстати, Карлос почему-то всегда боялся, что я могу утонуть. Хотя отец успел научить меня хорошо плавать. А вот хижину я однажды едва не спалил – неудачно опрокинув свечу на кучу старых тряпок. Но дед все равно гонял меня от большой воды. И единственно за что мне доставалось от него ремня – так это как раз за мои попытки уплыть куда-нибудь без его ведома и разрешения. В итоге я оставил свои надежды «стать, как все». И нажил себе кучу врагов в лице местных мальчишек. Впрочем, думаю, что они и так нашли бы к чему прицепиться, а огорчать Карлоса своим непослушанием я не хотел. Но теперь у меня нет выбора… Придется идти в город и наняться юнгой на какое-нибудь судно. В матросы меня точно не возьмут – слишком уж я мелкий для своих четырнадцати лет. А в качестве «мальчика на побегушках» - вполне сойду. Хотя, скорее придется быть «мальчиком для битья», но это же все равно не навечно. Либо я вырасту, наконец, и смогу дать сдачи, либо – отправлюсь на дно. Память услужливо подсунула мне слова песенки, услышанной в городской таверне:

Лучше лежать на дне, в синей прохладной мгле, чем мучиться на суровой, жестокой, проклятой земле. Будет шуметь вода, будут лететь года, и в белых туманах скроются черные города.

Впрочем, городов я еще толком не видел.

- И не увижу, – хмыкнул я. – Даже, если судно и зайдет в какой-нибудь порт, меня с него не выпустят. А прикажут драить палубу, или таскать в трюм тюки.

Мои мысли опять вернулись к недавнему происшествию. Кто же все-таки был мой таинственный спаситель? Почему он ушел в море – как к себе домой? И, главное, почему его лицо показалось мне таким знакомым?

Поняв, что заснуть сегодня мне так и не удастся, я встал, и, набросив на плечи кусок старого одеяла, пошел на берег. На западе ночь стремительно уходила за далекие горы. Уже алел восток.

На глади моря появилась едва заметная спокойная зыбь, и на ней - золотые струйки. Белые чайки, поднимаясь выше, становились розовыми. По бледной глади вод зазмеились пестрые, голубые и синие дорожки: это первые порывы ветра. Ветер крепчал. На песчаном берегу уже появились перистые желто-белые язычки прибоя, а вода возле берега становилась зеленой. Маленькие рыбачьи лодки уже выходили в море. Я проводил их взглядом, разделся, и полез в воду.

Непонятно – зачем? Отыскать ответ на свой вопрос? Но ведь кроме бегущей волны и плывущей рыбы, я ничего там не увижу. Кстати, почему если плыть навстречу волнам, они кажутся темно-синими, а оглянешься - позади они бледные? Вот даже такую мелочь я объяснить не могу! Что же говорить о том мальчике? Или о руке, сбросившей с камня проклятого Мендосу? Теперь я был готов поклясться, что на самом деле видел эту руку!

Хм! «Видел»! Видеть тоже можно по-разному. Я вспомнил, как однажды вместе с Карлосом плавал в маленькой бухте, недалеко от берега. Как много рыб там тогда набралось! Они просто кишели в ней, как в кипящем котле с ухой. Маленькие, темные, с желтой поперечной полосой посредине тела и желтым хвостом, с косыми темными полосами, красные, голубые, синие.

Они то внезапно исчезали, то так же неожиданно появлялись на том же самом месте. Всплывешь вверх, оглянешься по сторонам - рыбы кишат, а внизу уже пропали, словно провалились. Я долго не мог понять, отчего это происходит, пока не поймал рыбку руками. Ее тельце было величиною в ладонь, но совсем плоское. Поэтому сверху рыб было трудно разглядеть. Может быть, и сейчас надо смотреть на происходящее с какого-то другого ракурса? Или - места? Я еще немного поплавал, замерз и бегом вернулся в хижину. Кинул на постель все наши одеяла, нырнул под них, и, наконец, провалился в сон, как в яму…

- Санди, Санди, беда!

Кто-то отчаянно тряс меня за плечо и вопил над самым ухом. Я дернулся и, дико озираясь, вскочил на постели.

- А? Что случилось? Корабль тонет?!

После невеселых мыслей о будущей корабельной службе и утреннего купанья, мне снилась захлестываемая шквалом палуба и перекошенные рожи боцмана и капитана…

Анита тряхнула меня последний раз и нетерпеливо воскликнула:

- Какой еще корабль? Да проснись ты, наконец! С Джованной - беда!

Я мигом соскочил с койки:

- Рассказывай!

Девочка, сердито всхлипывая, поведала мне о том, как плачущая рыбачка примчалась к ее Хосефе и потребовала яду. Я проглотил страшное ругательство, услышанное однажды от Карлоса. И яростно врезал кулаком по краю стола.

- Вот оно, значит, как! Продал Хименес девушку за пригоршню золота, и никто в деревне даже не почесался. Эх, жаль, моего старика здесь нет!

Чем Карлос мог бы помочь бедной Джованне, я и сам не знал. Но чувствовал, что дед, как бывший пират, нашел бы выход из поганой ситуации.

- Нам-то что теперь делать? – вздохнула Анита.

- Для начала найти девушку и успокоить ее. А потом вместе подумать, где и как раздобыть чертовы деньги. Или что наплести Мендосе, чтобы он все-таки согласился на отсрочку. Ладно, пошли пока к твоей тетушке.

Но к Хосефе мы так и не попали. Едва мы вышли наружу, как Анита, приложив руку козырьком ко лбу, посмотрела вдаль и тревожно сказала:

- Глянь-ка, Санди. Кажется, юбка Джованны мелькает среди камней.

Я внимательно вгляделся. Стройная фигурка торопливо двигалась вдоль полосы прибоя. Девушка приблизилась к большой, вытащенной на берег лодке.

- Черт! Джованна что-то нехорошее задумала. Кажется, она в море собирается.

Анита в ужасе прижала ладони к щекам.

- Бежим скорей туда. Может, мы еще успеем ее остановить!

Мы рванули к берегу, как вспугнутые лани. Но не успели…

Джованна прыгнула в лодку. Бережно и ласково, словно гладя любимого зверька, провела ладонью по бортам. Темное, изъеденное морское солью дерево было на ощупь почти горячим, словно хранило тепло всех летних дней, когда девушка уходила далеко в море и возвращалась потом, счастливая, с богатым уловом. Джованна обняла мачту, прижалась щекой к грубой ткани паруса. А затем неспешно подняла его. Налетевший свежий ветер радостно взметнул светлое полотнище. Последний раз. Девушка горестно вздохнула. Сегодня она прощалась с морем, с лодкой, подаренной ей отцом, когда она была еще совсем девчонкой. Прощалась с вольным ветром, столько лет наполнявшим ее парус. Прощалась с жизнью. Ярость, страх, отчаяние, охватившие душу Джованны после слов Хименеса, теперь растаяли, как морская пена на раскаленных камнях. Осталась только глухая боль и тоска безнадежности.

Рыбачка склонилась над водой. Ветер на мгновение стих, и в светлых волнах она увидела свое отражение. Соленые брызги блестели на темных кудрях. Ни разу рука мужчины не коснулась их с трепетом и нежностью. И эти губы еще не знали сладости поцелуя.

Джованна вспомнила липкий взгляд синьора Мендосы, его кривую ухмылку, и ее передернуло от отвращения. Конечно, яду от знахарки она так и не получила. Не беда! Смертельное зелье можно купить и в другом месте по дороге к проклятому дому. Однако, при слове «купить», мысли девушки невольно потекли по иному руслу.

- Мать сможет продать лодку и на эти деньги прожить до конца лета. А может быть, она продаст наш дом и отправится к дальней родне на другой край Архипелага. Но я должна сделать для нее что-то еще. Пока еще живу и дышу.

Чуть поразмыслив, рыбачка решительно затащила в лодку сеть, сушившуюся на берегу.

- Если улов будет хорошим, матушке хватит денег даже до начала осени.

Она оттолкнула лодку от берега, вновь запрыгнула в нее и взялась за руль. Ветер раздувал парус, волны весело били в звонкое днище. Джованна зажмурилась, вдыхая жаркий, соленый воздух.

- Если бы я могла … - вдруг громко сказала она. - Я бы бросилась в волны и нашла вечный покой на морском дне. Но моя гибель не спасет деревню. Что ж, я сделала свой выбор. Проклятые деньги! Ах, если бы у меня была хоть горсть золотых монет. С каким бы наслаждением я швырнула бы их прямо в лицо нашему сеньору!

Совсем рядом у борта раздался громкий всплеск. Девушка прервала речь и снова посмотрела вниз.

- Как будто большая рыба по воде хвостом плеснула. Или это дельфин играет? Но спинного плавника нигде не видно.

Пожав плечами, рыбачка снова взялась за руль. Ветер приутих, она поработала веслами. Наконец, отплыв на достаточное расстояние от берега, Джованна расправила и бросила в волны сеть. Ждать ей пришлось совсем недолго. Просоленные, жесткие ячеи вытянулись и напряглись. Лодка качнулась, словно что-то в глубине задело ее. Слегка накренилась на один борт, но потом выпрямилась.

- Что за чудеса? Огромная рыбина?!

Джованна принялась быстро вытягивать сеть обратно. Лихорадочный охотничий азарт охватил ее. Даже мысли о близкой смерти отступили куда-то прочь.

- Водоросли, тина, кусок коралла… Глупый краб, уходи прочь! Странно, где же рыба?

Уже больше половины мокрой сети лежало в лодке.

- Последний улов – и тот неудачный, - прошептала девушка.

Тоска и отчаяние вновь охватили ее сердце. Она резко дернула сеть вверх. И почувствовала, что последний ее кусок кажется странно тяжелым. Вскрикнув от неожиданности, не веря своим глазам, Джованна вцепилась пальцами в мокрое переплетение нитей. Там, в глубине сети, сверкая острыми перламутровыми краями, лежала огромная раковина, наполненная до краев ярко горевшими на солнце золотыми монетами

Мы с Анитой печально следили за тем, как белый парус скользит от берега к горизонту и исчезает в знойно-синем мареве.

- Я бы тоже на ее месте… так, - вдруг прошептала девочка. - Уплыть далеко-далеко. А там – пусть Морские Боги примут несчастную душу. Да!

Она яростно топнула ногой.

- Лучше холод глубин и мягкий песок на дне, чем объятия этого мерзавца!

Я приобнял Аниту и осторожно сжал ее руку, успокаивая. А сам подумал, что если бы какой-нибудь урод осмелился обидеть мою подружку, то я не побоялся бы и за нож схватиться! Вот за тот здоровенный кривой кинжал, что Карлос в нижнем ящике стола прячет. Бедной Джованне просто не повезло, что в деревне не нашлось отважного парня, который осмелился бы за нее заступиться .

- Смотри, Санди! – девочка снова бросила взгляд из-под руки в морскую даль и просияла, - Кажется, она возвращается!

Лодка Джованны стремительно неслась к берегу. Мы побежали ей навстречу. Киль со скрежетом скользнул по гальке. Девушка перескочила через борт. Она… улыбалась!

- Санди, Анита!

Джованна обняла и чмокнула девочку, потом весело затормошила меня.

- Мы победили! Уж не знаю, Морской Бог или дьявол сотворил это чудо. Но только проклятый Мендоса получит сегодня совсем не то, о чем мечтал!

- Да объясни, наконец, в чем дело! – взмолился я, смущенно уворачиваясь от поцелуя в макушку.

На радостях наша рыбачка, казалось, была готова и кракена расцеловать.

- А вот в чем!

И она достала из сети белую раковину с драгоценным содержимым. Я охнул и проглотил очередное морское ругательство. Анита взвизгнула от счастья и повисла на шее у Джованны.

- Я так рада за тебя! Пойдем скорей, расскажем всей деревне об этих чудесах!

ГЛАВА 6. Дьяволу морскому свезем бочонок рому…

А тем временем хозяин поместья и побережья, уже сто раз упомянутый рыбаками с самыми нелестными эпитетами сеньор Мендоса нетерпеливо посматривал в окно и разливал искрящееся алое вино по бокалам. В соседних покоях уже ждала своего часа пышно убранная кровать под высоким альковом. И настроение у Рауля было самое игривое. Он бросил взгляд на себя в зеркало, самодовольно усмехнулся и пригладил усы. Потом вышел на веранду. Синие сумерки притаились в углах цветущего сада. Лучи закатного солнца окутывали золотой вуалью вершины магнолий и пальм. Впрочем, Мендосе не было дела до вечерних красот природы. Он пристально вгляделся в глубину пустынной аллеи.

- Ну, где же она? – пробормотал хозяин поместья. - Неужели, я ошибся в своих расчетах, и девчонка откажется спасти эту жалкую деревушку?

Слуга в атласной ливрее сделал шаг вперед и почтительно кашлянул.

- Ну, чего там еще? – недовольно повернулся Мендоса.

- Осмелюсь доложить, пришла та самая девица, что вы изволили пригласить сегодня утром…

- И какого ж черта ты тянешь время?! – Рауль чуть не подпрыгнул от нетерпения. - Живо веди ее сюда!

Слуга отреагировал как-то странно. Еще раз кашлянул и промямлил, глядя в сторону:

- Осмелюсь доложить, она не одна пришла. С ней рыбаки…

- Какие еще рыбаки? Зачем нам рыбаки? Что я – окунь что ли?! Нет, нам рыбаки не нужны!

Мендоса раздраженно махнул кулаком возле носа лакея:

- Гони их в шею!

Но было поздно. В глубине аллеи появилась странная процессия. Впереди шла Джованна, одетая в тот самый праздничный костюм, в котором она плясала на празднике. Шелковая зеленая юбка гордо колыхалась в такт легким шагам. За ней твердым шагом шли несколько взрослых рыбаков. Их уверенный вид, широкие плечи и натруженные кулаки, спрятанные в карманы парусиновых брюк, заставили хозяина поместья отступить назад и щелкнуть пальцами, вызывая из укрытия невидимых телохранителей.

За рыбаками шли женщины в чепцах и белых праздничных передниках, а замыкали загадочное шествие подростки. Мальчик и девочка лет пятнадцати крепко держались за руки. Все эти люди двигались спокойно и достоинством. Никто не выкрикивал угроз, не плакал и не умолял. Процессия остановилась под самой верандой. Джованна, не спеша, поднялась по мраморным ступенькам и остановилась в двух шагах от застывшего в недоумении Мендосы. Тот попятился обратно в дом. Процессия рыбаков невозмутимо двинулась за ним и вошла в богато убранные покои. Только сейчас Рауль заметил, что держит в руках девушка.

Джованна произнесла:

- Вот наш долг за эту весну, сеньор Мендоса. А также за будущую, и еще за десять весен вперед. Надеюсь, эта сумма успокоит вас. И погасит всякое желание появляться в нашей деревне в любой праздничный или будний день. Всего хорошего, сеньор Мендоса. Не танцуйте больше на мокрых камнях - поберегите ножки! И отдохните, как следует после вчерашнего. Девушка – не рыбка, поймать на крючок ее не просто. А уж в особенности – морскую ведьму! С этими словами она протянула хозяину поместья раковину с подводным кладом. Он принял ее машинально, не отводя взгляда от искрящихся насмешкой глаз девушки. Джованна повернулась и спустилась по лестнице. Люди, последовавшие за ней, приветствовали девушку радостными криками. Странная процессия двинулась по аллее обратно. Но теперь рыбаки шли шумно и весело, громко переговариваясь и даже напевая песенки. Только когда последний житель деревни скрылся за зеленой стеной сада, Рауль де Мендоса сбросил оцепенение, грязно выругался и грохнул раковину об пол. Золотые монеты брызнули по стенам...

Слуги и телохранители боязливо расползлись по ближним комнатам. Все они знали, когда хозяин в таком гневе, под горячую руку ему лучше не попадаться. Мендоса еще долго топтал осколки раковины, выкрикивая проклятия. Потом опрокинул в себя собственноручно приготовленный бокал вина. Хрипло выдохнул и только тогда наклонился, чтобы подобрать разлетевшиеся монеты. Золотистая горка неярко мерцала на столе между блюдом с фруктами и полупустой бутылкой. Хозяин поместья покачал одну монету на ладони, точно хотел взвесить ее. Потом осторожно попробовал на зуб.

- Хотел бы я знать, где эти голодранцы нашли клад? - почти успокоившись, пробормотал он. – Разрази меня гром, да ведь этим монеткам лет двести, не меньше. У кого бы спросить, на какой такой пальме растут такие драгоценные плоды?

Один из лакеев все же осмелился высунуться из укрытия.

- Сеньор Мендоса, простите, что вмешиваюсь. Мне кажется, я знаю такого человека.

- И кто же это? – буркнул Рауль.

- Некий Педро, известный под кличкой Акулий Зуб. Сейчас это просто обыкновенный пропойца. Но завсегдатаи местных кабаков знают, что стоит старику пропустить кружечку-другую, и он начинает разглагольствовать о пиратских кораблях, на которых ходил в молодости. И о подводных кладах, разбросанных по всему архипелагу. Изволите потребовать его сюда?

- Вот только с пьяными моряками я еще не беседовал, - скривился Мендоса. – А впрочем… Зови своего Педро. Может, он и вправду скажет мне что-то дельное?

Сеньор Мендоса снова сидел в кабинете и раздраженно барабанил пальцами по ручке кресла. Тип, которого слуги по его приказу выудили из близлежащей таверны, хозяину гасиенды откровенно не нравился. Хмурый, небритый, в заляпанной винными пятнами морской тужурке, он глядел на Мендосу без всякого подобострастия. А даже с какой-то скрытой насмешкой. Рауль недовольно передернул плечами. Забулдыга почесал в затылке и хрипло сказал:

- Горло бы промочить. Хозяин, слышь, давай выпьем!

Мендоса скривился.

- Сначала о деле. Пить будем потом.

- Тридцать три якоря в бок! Без выпивки говорить отказываюсь! - нагло заявил собеседник. – Скажи своим прихвостням, пусть принесут рома. В глотке у меня сухо, как на берегу в час отлива.

Хозяин гасиенды выругался, но щелкнул пальцами, и почтительно застывший у стены слуга немедленно принес бутылку темного стекла и два бокала. Бывший моряк презрительно хмыкнул, схватил бутылку за горлышко, зубами выдрал пробку и тут же опрокинул в себя не меньше половины ее содержимого.

- Вот это другой разговор! – он вытер усы и хитро ухмыльнулся. – Ладно, говори, теперь хозяин, что за дело у тебя ко мне.

Решив не обращать внимания на хамство этого простолюдина, Рауль вытащил из кармана блестящий кругляшок.

- Тебе знакома эта монета?

Пьяница протянул руку через стол, и Мендоса после секундного колебания сунул золото ему в ладонь. Прибавив:

- Если расскажешь мне все, что знаешь, заберешь ее себе и получишь еще такую же.

Моряк развязно подмигнул ему. Попробовал монету на зуб, подбросил ее в воздух, поймал и важно сказал:

- Золотой пиастр одна тысяча шестьсот девяносто седьмого года чеканки, выпущен, аккурат, в год правления короля Бернарду Первого Великолепного.

- Это я и сам знаю! – Мендоса нетерпеливо махнул рукой и хотел сказать что-то еще, но забулдыга прервал его.

- А того ты не знаешь, хозяин, что фрегат, набитый этими игрушками, как собачья шкура блохами, лет тридцать тому назад затонул в этой бухте. Точнехонько под мысом, возле рыбацкой деревушки. Хотя, тогда и деревни-то еще никакой не было. Так, пара домишек да голые скалы…

Хозяин гасиенды вмиг подобрался, точно пес, почуявший дичь, и подался вперед.

- Откуда у тебя такие сведения?

- Ха! Откуда! – моряк торжествующе усмехнулся. – Я тогда был совсем еще мальчишкой. Но успел славно повеселиться в этих водах с бандой смелых ребят, не боящихся ни бога, ни черта. Скажу откровенно: к тому, что королевский фрегат пошел на дно, мы тоже приложили руку.

- Твое темное прошлое меня мало волнует!

Рауль вскочил с кресла и нервно прошелся по кабинету.

- Ответь, если сможешь, на другой вопрос. Если фрегат с золотом, как ты говоришь, утонул, кто и как смог достать эту монету из морской бездны?!

- А пес его знает!

Моряк пожал плечами.

- Может, сам Морской Дьявол раздобыл эту штучку?

- Хватит молоть чушь! В ваши дурацкие сказки о Морском дьяволе, русалках и прочей дребедени я не верю!

- Ну, тогда…

Старый пьяница крепко задумался и вновь почесал в затылке.

- Вообще-то, я слышал, что некоторые жители прибрежных деревень – отменные ныряльщики. Могут, вроде, даже задерживать дыхание на пять и более минут.

- Вот это больше похоже на правду!

Мендоса удовлетворенно потер руки.

- Ныряльщики, говоришь? Стало быть, кто-то из них мог спуститься на самое дно бухты и проникнуть в трюм фрегата?

- Может, и мог. Гы! Ежели бы мне, к примеру, золотишко было нужно, так я не погнушался бы за ним и в преисподнюю спуститься!

Испитое лицо моряка преобразилось. С него вмиг слетело пьяное благодушие, взгляд стал острым и хищным.

- Или нашел бы того, кто спустился бы туда вместо меня! Уж я бы смог его убедить!

- Спуститься в бездну… - пробормотал хозяин гасиенды. – А это мысль! Золота там столько, что хватит еще на десять таких поместий. Главное, найти того, кто сможет…

Тут он резко тряхнул головой, отгоняя сладостные мысли.

- Ладно, Педро Акулий Зуб, или как там тебя. Держи еще монету. И о нашем разговоре – ни слова!

- Заметано, хозяин! – охотно подтвердил пьяница. – Так что ежели чего еще понадобится, взять там кого на абордаж али вздернуть на рею, так это мы живо! Гы! Могу и Морскому Дьяволу продаться, ежели хорошо заплатишь!

- Ладно, ладно, топай отсюда, - прервал его Рауль. Выпроводив моряка, он вновь задумался. В поселке, стоявшем на его земле, опытных ныряльщиков не было. Он знал, что ловцы жемчуга умеют опускаться на большие глубины. Но этот промысел в деревне развит не был, хотя среди местной молодежи желающие, освоить опасное, но денежное дело, вероятно, нашлись бы. Вот только некому было научить их умело отражать нападение акул или надолго задерживать дыхание. Все занимались исключительно «безопасной» рыбной ловлей, что, впрочем, не избавляло тружеников от встречи с зубастой хозяйкой моря в случае кораблекрушения…

К тому же, профессии ныряльщика нужно было учиться с детства, и не один год. Сеньор Мендоса не мог ждать так долго. А привлекать к поискам клада кого-нибудь со стороны, он откровенно боялся.

- Кто знает – на кого нарвешься? Подвернется такой вот бандит – как этот Акулий Зуб, - и прирежет ночью за пару золотых. Это сейчас он кажется безобидным пьяницей, но талант, как говорится – не пропьешь. И все его пиратские навыки могут выйти боком – в любой момент. Вон, как он глазами зыркал! А его «убедить» звучало весьма убедительно! Так ведь и отдашь этому проходимцу не только клад, но и все имущество…

Рауль зажег лампу, закурил сигару и начал ходить из угла в угол. Слова моряка о Морском Дьяволе тоже не давали ему покоя. Хотя никто никогда его не видел, порой он напоминало себе. О нем слагались басни. Даже бывалые моряки рассказывали их шепотом, боязливо озираясь, и, как бы опасаясь, чтобы чудовище не подслушало их. Одним это существо причиняло вред, другим - неожиданно помогало. «Это Морской Бог, - говорили старики. -Он выходит из глубины океана раз в тысячелетие, чтобы восстановить на земле справедливость». А священники уверяли, что это - «морской дьявол». Он стал являться людям потому, что население забыло святую церковь…

Мендоса не верил ни в бога, ни в черта. Но воспользоваться его услугами он бы не отказался. Разумеется, если морское чудовище существует на самом деле...

Он передернул плечами и позвонил в колокольчик.

- Мне нужен кто-то из той проклятой деревни, – объявил он явившемуся на зов слуге. – Кто-то, не обремененный моралью и любящий деньги. Кто готов будет выполнить мое поручение и не задаст лишних вопросов. Ну, словом, ты меня понял?

ГЛАВА 7. Сонный день оступился, упал и затих…

Прогулка на гасиенду имела для меня странные последствия.

Если бы кто-то сказал мне, что ответ на один из своих вопросов, я найду именно там, я бы рассмеялся ему в лицою Но!.. Дело в том, что близко встречаться с зеркалами мне прежде не приходилось. Такой роскоши не водилось ни в моей хижине, ни в домике Хосефы. Когда Анита приставала к мачехе с расспросами, знахарка отвечала, что отражения больных людей способны отравить зеркало и навредить окружающим. И поэтому наотрез отказывалась заводить у себя в доме этот предмет. Ну, а нам с Карлосом он и подавно был не нужен – мы ж не юные девицы, чтобы часами себя разглядывать! Поэтому представление о своей внешности я имел довольно смутное. Ну, то есть, я знал, что я – блондин с карими глазами. Шайка Гомеса дразнила меня «седым», а дед частенько просил «не пялиться на него своими вишнями». Добавляя при этом, что я – не тот за кого себя выдаю. Считается, что кареглазые люди - волевые и сильные личности. А я всегда любил поныть и поплакать.

У моей матушки, разумеется, было небольшое зеркало. Но его похоронили вместе с ней. Ведь, когда в доме кто-то умирают, зеркала завешивают. А наше - укрыть было некому. Всем известно, что душа умершего человека способна войти в пространство не завешанного зеркала и заблудиться в зазеркальном лабиринте, утратив возможность выйти оттуда. В общем, от греха подальше, сей предмет матушке в гроб и положили.

А еще однажды я слышал, как Карлос говорил Аните, что зеркала, ставшие свидетелями чьей-то смерти попросту – опасны. И поэтому лучше дома их не держать. Ведь кто знает – что случилось с прежним владельцем зеркала, которое ты беспечно принесешь с рынка в свое жилище? Кажется, тогда девочка пыталась устроить дома очередной скандал по поводу того, что на ярмарке «волшебного стекла» ей не купили.

А наши деревенские кумушки любили повторять, что «трещина в зеркале, все равно, что трещина в судьбе», и убирали свои сокровища чуть ли не на потолок, чтобы никто их не разбил! Одним словом, с этими предметами – сплошная беда и чертовщина! Поэтому, я от их отсутствия не страдал. И, если видел свое отражение в воде или темном стекле, то и там к нему особо не приглядывался. Зато моя подружка вечно вздыхала, и горевала, что жизнь ее обделила! Причем, не красотой, а отсутствием возможности на нее полюбоваться! Поэтому, когда мы с ней попали в дом к нашему синьору, Анита не торопилась его покинуть. А просто таки прилипла к самому большому зеркалу! Да так, что я едва ее от него оторвал. Но в процессе выпихивания девочки из комнаты, я невольно бросил взгляд в ореховую раму. Узкое треугольное лицо, обрамленное длинными светлыми волосами, ямочка на подбородке… Силы небесные! Так вот почему лицо мальчика показалось мне знакомым. Мы же с ним – похожи! Неверной походкой я вышел из дома Мендосы и, сдав девочку Хосефе, тут же умчался на мыс. Даже себе я не признавался – кого я хочу там встретить?

Быстро гасли последние лучи солнца. На западе еще догорала желтая полоса. Угрюмые волны, точно темно-серые тени, бегали одна за другой.

Я немного постоял на берегу, вглядываясь в поверхность моря. Потом сбросил рубашку, и полез в воду. После прохладного воздуха в ней было тепло. Кое-где в сумерках виднелись голубоватые и розоватые туманности - плотные скопления мельчайших светящихся животных. Совсем недалеко от меня светилась медуза, похожая на лампу, прикрытую затейливым абажуром с кружевами и длинной бахромой. Бахрома медленно покачивалась, как от легкого ветра, при каждом ее движении. На отмелях уже загорелись морские звезды. А на больших глубинах медленно вспыхивали огни крупных ночных хищников. Хм! А вот это, пожалуй, опасно! Я развернулся и поплыл к берегу, размышляя о том, что ночь в океане несравненно прекраснее ночи на земле. На суше ночью только маленькие, далекие звезды в небе, иногда луна. А здесь тысячи звезд, тысячи лун, тысячи маленьких разноцветных солнц, горящих мягким нежным светом. На отмели - причудливые стволы и ветви кораллов освещены изнутри голубым, розовым, зеленым, белым огнем…

Волны сами вынесли меня к берегу. Прибой выбросил на песок зеленую рыбу с серебряным брюшком. Я поднял ее и бросил в море. Она поплыла, но мне стало почему-то грустно. Я набросил рубашку, снова побродил по полосе прибоя. Потом посмотрел на мыс. Свет луны услужливо высветил каменистую дорожку, ведущую к пещере, словно приглашая в нее подняться.

Мне вдруг отчаянно захотелось снова увидеть того нарисованного мальчика на дельфине. Почему-то подумалось, что если я сейчас на него посмотрю, то хотя бы на шаг приближусь к разгадке тайны своего чудесного спасения. И я, не раздумывая, шагнул на тропу…

В пещере знакомо пахло водорослями и морской солью. Лунный свет, пробивающийся сквозь дыру в потолке, скользнул по стене, выхватывая то девушку, танцующую на гребне волны, то раковину, запряженную касатками. Морское ежи с плавниками и хвостиками по-прежнему отплясывали свое фанданго. А мальчик – стремительно летел по волнам. Теперь мне казалось, что я вижу его лицо. И это лицо было – моим… В этот момент небесное светило закрыли набежавшие облака, и в пещере стало совсем темно.

Я вздохнул, и наощупь, вдоль по стеночке, выбрался наружу. Сползать обратно на берег пришлось практически на заднице, на которую я столь опрометчиво отправился искать приключений…

Гомес возвращался в деревню из дома синьора Мендосы, и настроение у него было самое радужное. В кармане приятно позвякивали монеты. Задаток за совершенно идиотское задание: выследить и доложить хозяину гасиенды о местонахождении таинственного ныряльщика, который достал для Джованны золотой клад из трюма затонувшего корабля.

- Не знаю – кто это! – буркнул тогда Мендоса. – Человек, дьявол или какой-нибудь дрессированный кальмар?! А только найдите мне его! Обещаю, что не поскуплюсь!

- Похоже, наш сеньор совсем рехнулся, - хмыкнул Гомес. - Впрочем, мне-то какое дело? У богатых свои причуды. Денежки я постараюсь потратить с умом. А за морским чертом пусть последят мои ребята.

Он еще раз ощупал карман и расплылся в довольной ухмылке. Пока Мендоса отсчитывал для него деньги, испорченный мальчишка успел глотнуть рома из случайно оставленной на столе бутылки. И стащить у хозяина поместья одну сигару.

- В деревню мне торопиться незачем, - сказал он сам себе. – Посижу пока на берегу, покурю. И подумаю о том, куда бы припрятать монеты?

Он шлепнулся на еще теплый камень, щелкнул огнивом и блаженно затянулся. Но хруст шагов по гальке прервал наслаждение.

- Кого еще тут черт носит?!

Гомес вскочил, недовольно озираясь. Из-за края скалы вышел мальчишка. В полумраке его длинные светлые волосы казались совсем белыми.

- Седой Санди, чтоб ты сдох!

Мальчишка остановился и недоумевающе посмотрел на Гомеса. Тот окинул взглядом его фигуру и закатился визгливым смехом:

- Ты где штаны потерял, недомерок?!

Одет светловолосый мальчик был действительно странно. В какую-то длинную, ниже колен, рубашку, блестевшую как рыбья чешуя в свете поднимавшейся из волн луны. Парнишка нахмурил брови и развернулся, собираясь пойти обратно. Но Гомес рванулся ему наперерез.

- А ну стой, сопляк! Щаз схлопочешь, за то, что шляешься тут без спросу и мешаешь мне отдыхать!

Он вскинул руку, собираясь ударить мальчишку в лицо. И очень удивился, когда его кулак встретил пустоту. Гомес резко наклонился вперед, теряя равновесие. В тот же миг противник с силой схватил его за повисшую в воздухе руку и крутанул вокруг своей оси. Хулиган послушно провернулся и полетел на гальку. Вскочил, ругаясь и отплевываясь. Вновь кинулся к мальчишке, занося кулаки над его головой. И тот опять умудрился увернуться. Гомес схватил воздух и грохнулся снова. Парнишка, оказавшийся сзади, ударил его под коленки. В третий раз Гомес подниматься не стал. Выждал секунду, пока противник расслабится. И, вытянувшись в прыжке, как дикий кот, схватил мальчика за щиколотку и рванул на себя. Повалил противника на землю, попытался заломить ему руку и взвыл от весьма чувствительного толчка в ребра. Мальчишка почти вырвался, но Гомес снова мертвой хваткой вцепился ему в ногу. Отмахиваясь, противник заехал хулигану в глаз, но и сам не успел увернуться от ответного удара. На блестящую ткань странной рубашки капнула кровь из расквашенного носа…

Я почему-то никак не мог заставить себя вернуться домой. Все сидел и смотрел на волны. Тишина, нарушаемая только их плеском, убаюкала меня. Я клюнул несколько раз носом. Но тут меня разбудил истошный крик.

- Я тебя убью, Санди! Понял? Молись, недомерок!

Кричал явно Гомес. Он меня собирается убить?! Но я же – здесь! Ничего не понимая, я вскочил на ноги. Из-за соседней груды камней донесся короткий сдавленный стон и звук глухого удара. Я бросился туда. Гомес, сжав в руке острый обломок раковины, наступал на прижавшегося спиной к скале светловолосого парнишку. Тому, похоже, сильно досталось от злодея, но он не сдавался. Нагнулся, опустил голову и что есть силы, боднул врага в живот. Гомес взвыл, но оружие не уронил. Я подлетел к нему и вцепился в кисть, выкручивая ее. Опасный осколок брякнулся на камни, а я врезал негодяю под дых. Хулиган согнулся пополам, хватая воздух раскрытым ртом. И замер в такой позе, глядя на нас с мальчишкой выпученными от изумления и ужаса глазами.

- Дьявол! – просипел он. - В глазах двоится: Морской Дьявол меня морочит! Уйди, сгинь, нечистый!

Бормоча молитвы вперемешку с ругательствами, Гомес отступил назад. И задал отчаянного стрекача, визжа, что его хотели утащить морские черти. Я пожал плечами и повернулся к мальчику.

- Чем ты этому уроду насолил?

И замер на полуслове. На меня, вытирая кровь с разбитого носа, смотрел… мой морской спаситель! Тот самый парнишка, что освободил мою ногу из каменного капкана. Я глядел ему в лицо, и мне казалось, что я вновь стою перед зеркалом сеньора Мендосы…

Мальчик несмело улыбнулся и тихо произнес:

- Спасибо.

Говорил он слегка в нос. И сердито хлюпнул после этого слова.

- Кто ты? Почему ушел тогда в море, как к себе домой? Отчего ты похож на меня, словно родной брат-близнец? – эти вопросы роем жужжащих пчел толкались в моей голове, и я никак не мог придумать, какой же задать первым?

Я уже открыл рот, чтобы, наконец-то, что-то спросить. Но заметил, что парнишка устало оперся рукой о камень, и вместо этого сочувственно сказал:

- Крепко тебе досталось, приятель.

- Ничего! Я тоже славно врезал этому сыну кракена! – воинственно отозвался мой странный собеседник.

- А что ты вообще здесь делал? – я все-таки решился на вопрос.

Мальчишка смутился и опустил голову.

- Меня брат просил последить. За одной… За одним, в общем человеком. Он за нее… За него сильно волнуется.

- За Джованной? – вдруг по какому-то наитию ляпнул я.

Быстро сложив в голове мужскую руку, сбросившую Мендосу с камня, и вопли глупой Беатрис о явившемся девушкам Морском Дьяволе.

Мальчик ничего не ответил, но покраснел так, что ответ сразу стал понятен.

- Я не должен был показываться людям, - тихо сказал он. – Но этот тип заметил меня и почему-то набросился.

- Он принял тебя за меня, – вздохнул я.

Парнишка недоуменно вскинул на меня темно-вишневые глаза.

- Ну, мы же с тобой похожи! Как родные братья. Кстати, ты не знаешь, почему?

Он растерянно покачал головой.

- Там, где я живу, зеркал нет. То есть, было когда-то одно, но оно давно пропало… Слушай, я пойду, наверное. Брат ждет вестей, а я и так тут слишком долго проторчал.

- Куда же ты пойдешь? К нам в деревню? Без штанов?! Вот что, не знаю, кто ты и откуда, но если хочешь прикинуться простым рыбаком, тебе надо переодеться. Да заодно и физиономию подлечить. Словом, пошли ко мне! И кстати, как тебя зовут?

- Марио.

- Хорошее имя. В переводе с древнего языка означает «сын моря». И оно тебе подходит.

Он опять улыбнулся, но ни слова мне не сказал. Я решил не расспрашивать пока мальчишку о его тайнах. Захочет, сам все расскажет.

- Спасибо тебе, Марио, что спас меня тогда во время шторма.

- Да не за что, - просто отозвался он. – Ты ведь тоже сейчас здорово мне помог. Мой народ говорит: «Делай добро и бросай его в воду».

- Не жди наград, то есть, - понимающе кивнул я.

- Ну, да. И оно обязательно вернется к тебе сторицей.

Беседуя, как два старых приятеля, мы и не заметили, как дошли до моей хижины. В этот ночной час деревня уже спала. И только какая-то собачонка лениво обтявкала нас из конуры.

- Вот так мы здесь и живем, - бодро сообщил я Марио, открывая перед ним дверь и зажигая свечу.

- Присаживайся. Сейчас соображу что-нибудь на ужин. А вот настойка тетушки Хосефы.

Я протянул мальчику глиняный кувшинчик и почти чистую тряпицу.

- Смочи и приложи к носу. Кровь мигом остановится, и опухоль пройдет. Наша знахарка знает, что следует дарить на день рожденья мальчишкам!

Марио последовал моему совету. Нос его действительно стал выглядеть намного лучше. Я же тем временем достал закопченный котелок, плеснул в него воды, почистил картофелину и пару луковиц и поставил все на огонь. А Марио слонялся по хижине с видом богатого путешественника, изучающего новую землю. На пламя в очаге потрясенно уставился и пять минут не отводил взгляда. Перещупал всю нашу посуду. Сел на стул, поерзал на нем, потом зачем-то полез под стол.

- Эй, ты куда? Сейчас ужинать будем. Хм! Или уже завтракать?

Мальчик рассмеялся.

- Извини. Я в жилище людей впервые. У вас тут все так интересно!

Хм! «ЛЮДЕЙ» Вот как! А сам-то он, выходит, себя к роду людскому не причисляет? Все любопытнее! В голову мне полезли разные истории о морских обитателях. В основном, придуманные церковниками, чтобы пугать прихожан и вытряхивать из них денежки на замаливание грехов. Да ну, глупости! Какой из Марио дьявол? Обыкновенный мальчишка. Ну, разве что дом у него находится в очень странном месте.

ГЛАВА 8. Свет мой, зеркальце, скажи…

- Супчик готов! – объявил я, разливая варево по мискам. – Эй, осторожно! Не обожгись!

Марио аккуратно зачерпнул дымящуюся жидкость, опасливо понюхал.

- Горячее!.. – протянул он потрясенно.

Он что никогда раньше такого не ел? Хотя откуда ему в морских глубинах достать горячую похлебку. Интересно, а чем там питаются? Сырой рыбой или устрицами? Пока я размышлял, Марио с удовольствием навернул половину тарелки. Сыто вздохнул и опять заторопился.

- Я пойду, наверное. Брат волнуется.

Гм! Выходит, этот таинственный морской брат неровно дышит к Джованне. Так может, это он ей раковину с золотом в сеть и подсунул?! Молодец, парень! Однако, как же узнать, что с девушкой все в порядке? Я задумчиво посмотрел на Марио, неловко одергивающего подол блестящей чешуйчатой рубашки, и тут меня осенило.

- Слушай, я все придумал! Ты переоденешься в мою одежду. И придешь к Джованне, как будто ты – это я. Спокойненько расспросишь ее о делах. И вернешься к брату.

Мальчишка просиял.

- Точно! Так я и сделаю! Но ты уверен, что мы с тобой так уж похожи?

- Как две чешуйки на спине одной рыбки, - уверил я его. – Правда, я не совсем понимаю – как такое может быть? Ведь я живу на суше, а ты … ты - совсем в другом месте. И у нас однозначно нет общих родственников!

- Так бывает, – улыбнулся мальчик. – Иногда русал …, то есть, наши девушки не хотят, чтобы все знали – кто отец их ребенка. Тогда они плывут к берегу, и высматривают какого-нибудь малыша. А потом произносят некие тайные слова, и не родившийся еще ребенок принимает облик того, на кого смотрели глаза будущей матери. Наверное, мама посмотрела на тебя…

- Ничего себе! Эдак, у вас там половина нашей деревни может гулять?!

- Может. Но двум одинаковым «картинкам» лучше на берегу не встречаться. А то вторая половина деревни сойдет с ума…

- Да уж! Наш местный злодей и так умом не отличался! А теперь и вовсе с катушек съедет!

Я так смеялся, вспоминая вопящего Гомеса, что чуть не забыл о том, что собирался приодеть своего «братца».

- Ладно, потом ты мне подробнее расскажешь – что там у вас еще за чудеса? А сейчас поищем тебе одежду.

И я нырнул в сундучок Карлоса. Торопливо вытащил оттуда пиратский камзол, треуголку. Убрал в сторону. И стал копаться дальше.

- Это тебе подойдет.

Я протянул Марио знакомые короткие штаны и тельняшку. Потом принялся засовывать вынутые вещи обратно. И вдруг моя рука наткнулась на что-то холодное.

- Что еще тут за чертовщина?

Я нащупал гладкую рукоятку, потянул странный предмет из груды вещей. И присвистнул. В руках у меня мерцало и светилось каким-то лунным светом очень странное зеркало. В тяжелой оправе из литого серебра, затейливо украшенной изображениями рыб, морских коньков и витых ракушек. Я растерянно пожал плечами. Марио подошел и тоже удивленно уставился на загадочный предмет, место которому было скорее во дворце какого-нибудь вельможи, а не в бедной рыбацкой хижине.

- Что это?

Мальчик осторожно коснулся серебра. На ощупь зеркало было жутко холодным, будто вместо стекла в оправу был вставлен кусок льда.

- Никогда такого не видел? – спросил я. - Обычное зеркало, хоть и очень дорогое. Наверно, часть пиратской добычи Карлоса. Сейчас ты убедишься, насколько мы похожи.

И я перевернул зеркало стеклом вверх. На мгновение мне показалось, что его поверхность замутилась. Потом по ней побежали серебристые волны. Зеркальная глубина отразила наши растрепанные головы и удивленные лица. И вдруг… Зеркало взорвалось!!! Поток соленой ледяной воды ударил в нас. Ослепительно ярко сверкнула синяя молния! Меня обдало холодом, затем нестерпимым жаром… Больше я ничего не помню.

Меня разбудило голубое сияние. Чистый, небесно-лазурный свет лился сквозь сомкнутые веки. Я медленно открыл глаза. Сначала мне показалось, что я попал внутрь огромного сапфира. Воздух вокруг лучился всеми оттенками синего и ярко-голубого. И почему-то слегка колыхался. Так бывает летом, в жаркий день, когда горячее марево дрожит над скалами…

Но я же не на берегу! Тогда – где? Я попытался осторожно пошевелить сначала руками, потом ногами. Конечности двигались нормально, и это меня немного успокоило. Я обнаружил, что лежу на чем-то мягком, а моей правой руки касается нечто твердое и шершавое. Попытался поднять голову. Синий свет поплыл перед глазами, и я со стоном опустился на свое странное ложе. Что со мной? Может, я уже умер и попал на небеса?! Память упорно не желала вернуть мне воспоминания о последних минутах земного бытия.

Я поднял руку и потер гудящий лоб. Потом замер, потрясенно глядя на свой рукав. Моя тысячу раз заплатанная тельняшка исчезла без следа! Кисть плотно облекала странная ткань. Да и ткань ли это была? Скорее, какие-то плотные, блестящие чешуйки, похожие на рыбьи. При этом они показались мне смутно знакомыми. Где я мог их видеть?! И тут в сознании словно прорвало плотину! Воспоминания нахлынули волной и затопили мою бедную голову. Я, как наяву, увидел загадочного светловолосого мальчишку – моего морского близнеца Марио. Вспомнил, драку с Гомесом, то, как я привел его в свою хижину… А что же было потом? Перед глазами вновь вспыхнула картинка: я стою на коленях возле сундука Карлоса и держу в руках… ЗЕРКАЛО! Мы с Марио посмотрелись в него одновременно. Потом была страшная вспышка. И куда же меня теперь занесло?! Я резко поднялся. Головокружение, к счастью, прекратилось. Я торопливо завертел головой по сторонам. Оказывается, я лежал на песке возле какой-то высокой скалы. Ее вершина уходила вышину, а оттуда струился яркий свет, от которого по камням и кустам водорослей бежали струящиеся блики. Что я только что сказал?! Водорослей?! Так выходит, я на морском дне?!

- Кажется, я все-таки умер, – пробормотал я, почему-то не удивляясь, что могу дышать и говорить, и вода не лезет в рот, затыкая его пробкой.

- Ничего себе, картинка к песенке! «Будем лежать на дне, в синей прохладной мгле…»! Одного не пойму: когда это я успел утопиться, если пять минут назад ел суп в собственной хижине?

И тут длинный красный камешек возле моей руки зашевелился. Смешно задергался, перебирая внезапно появившимися прозрачными лапками. Потом у непонятного существа обнаружились глаза, больше похожие на два круглых белых шарика, подвешенных к двум стебелькам. Существо резко подогнуло хвост к брюшку и одним толчком взлетело на мое колено.

- Ты кто? – потрясенно поинтересовался я.

- Йа креведко! – охотно отозвалось морское создание, говоря с очень странным акцентом. Оно поднялось по моей ноге еще выше, бесцеремонно потыкало меня длинными тонкими усиками и заголосило пронзительным голосом:

- Дамы и господа! Минуточку внимания! Мы ведем сенсационный репортаж от подводной скалы близ Буэнос-Риоса. Не прошло и года, как этот юный представитель славного морского народа очнулся после внезапного обморока и теперь с трудом вспоминает, кто он и где его вещи?

Бешеная креветка пощекотала мою шею и завопила еще громче:

- Проверим пульс бедного юноши. Так! Очень хорошо. Зрачки не расширены, печень не увеличена. Значит, пагубное зелье, именуемое у земных жителей ромом, еще не успело оказать тлетворного влияния на растущий организм. Пару слов о себе, юноша!

Креветка перескочила мне на грудь:

- А у вас сумасшедшие в роду были? А вы в детстве куриной слепотой не хворали? Сколько лап сейчас видите? Одну или… раз, два, три, четыре… Черт, сам сбился! Голова не кружится? Как себя зовут, помните? Сами встать сможете?

- Не кружилась, пока тебя не услышал! – не выдержав, возмутился я. – Сделай милость, замолчи, кто бы ты ни был!

- Между прочим, меня зовут Гастон, - заметила креветка. Или теперь уже «креветк»? Как там этих созданий мужского пола величают? Чувствуя, что голова вновь «поплыла», я в который уже раз откинулся на песок.

- Ой! Заговорил я вас совсем. Простите, юноша.

Гастон странно задергался, вертя брюшком и перебирая ножками со скоростью ветряной мельницы.

- Ничего, Сейчас апгрейд будет. Ай! В этом времени такого слова, кажется, не знают. Все! Прихожу в себя.

Он успокоился, опять залез ко мне на колено и доверительно сообщил:

- Дело в том, что после того, как я случайно упал на электрического ската, меня порой так колбасит… Нет, это слово тут появится только лет через триста. Словом, я иногда впадаю в экстаз, как древнегреческая пифия. То есть пророчица. И начинаю вдруг прозревать далекое будущее и говорить странные вещи. А еще мне все время кажется, что я журналист из какого-то неведомого Грядущего. Этого слова у вас тоже не знают? Ну, газетчик, одним словом. Охотник за сенсациями. Вот как меня контузило! Потому и веду себя странно.

Безумное создание грустно вздохнуло, пошевелило усиками и добавило:

- Но ведь ты же никогда не боялся меня, Марио.

- Но я не Марио! – успел вставить я. – Я – Санди!

«Креветко» выпучило глазки еще сильнее, а потом замахало усиками. Наверно, этот жест у него означал то же самое, что у человека недоверчивое покачивание головой.

- Типичная амнезия, вызванная ударом о твердую поверхность. Ничего, приятель, это излечимо. Холодный компресс на затылок, тихая умеренная жизнь, беседы по душам с личным психологом… Тьфу ты! Этой профессии тут тоже пока нет. Ну что за мука, предвидеть будущее и не знать, что с этим делать! Словом, за неимением доброго дядюшки Фрейда можешь поговорить пока со мной.

- О чем же с тобой говорить?

Я опять присел и немного задумался. Чокнутая креветка и живой утопленник – парочка, от которой свихнуться можно. Но вдруг этот безумный глазастый предсказамус сможет сообщить мне что-нибудь важное?

- Расскажи, Гастон, как я здесь очутился?

- О-о, это было феерично! Сначала – тишина. И я, такой сижу себе, составляю в голове будущий репортаж о жизни морских глубин. А потом – БУХ! ТРАХ-БАБАХ! Грохот – на все море! И тут ты свалился на песочек неизвестно откуда. Чуть меня не придавил, между прочим. Осторожней надо быть, Марио!

- Да говорю ж тебе, я не Марио! Кстати, я даже не знаю, куда он сейчас попал. Если учесть, что меня каким-то ветром занесло в морскую бездну.

Гастон опять пощупал меня усиками. И отскочил на пару метров в сторону.

- Да! Ты не Марио! На ощупь другой и пахнешь как-то не так. Слушай, парень, да как же вышло, что ты попал в наш мир?

- И сам не знаю, – вздохнул я. – Все было, как ты и рассказал. Сначала вспышка, потом – бум! И вот я тут! Под водой! Живу, дышу, разговариваю… Кошмар какой-то просто!

Я встал и оглядел себя. На мне была надета та самая блестящая чешуйчатая рубашка, что и на Марио. Штанов не наблюдалось. Я смущенно дернул подол рубашки вниз. И обнаружил у себя между пальцев вполне отчетливо видные перепонки. Должно быть для того, чтобы плавать быстрее.

Хм! Интересно! Что-то я не заметил их у своего морского «братца». Выходит, морские жители способны изменять свое тело? На суше двигаются и дышат, как люди, а под водой – как рыбы или, скорее, как лягушки? Выходит, у меня и жабры где-то под рубашкой имеются, раз я до сих пор жив?!

- Имеются, - спокойно подтвердил Гастон, - И жабры, и ласты тоже. Глянь на свои ноги! И двигаться в воде ты будешь не намного медленнее дельфина. Так что выше голову, приятель! Быть морским жителем – не самое скучное дело!

- Но я обратно хочу! На сушу! – взмолился я. – Там у меня дом, друзья. А здесь я – чужой.

- Как это чужой? – возмутилось «креветко» - А я?!

Он даже глазки начал тереть усиками от обиды.

- Все! Меня здесь не любят, не ценят. Меня даже не замечают. Дамы и господа, вы были свидетелями вопиющей неблагодарности! Этот несчастный юнец, которому выпал единственный и уникальный шанс – побывать в новой для него экосистеме, хоть этого слова он все равно не поймет, даже если закончит местный университет… Короче, дамы и господа, я удаляюсь! Прощайте! Окончания репортажа не будет.

Креветко медленно пополз по дну, стеная и всхлипывая. Очень медленно, явно рассчитывая, что я сию же минуту его остановлю. Мне ничего не оставалось делать! В конце концов, это безумное создание – единственное живое существо, которое я здесь знаю и которое сочувственно отнеслось ко мне.

- Гастон, постой!

- Оставь меня, неблагодарный, я в печали!

- Ну, прости, дурака. Беру свои слова обратно. Я не чужой в этом мире, раз здесь существуешь ты.

- Правда?

Креветко стал еще краснее от удовольствия.

- Дамы и господа, свершилось чудо! Совесть еще не покинула этот мир! Она пробудилась в несносном юнце. Итак, молодой житель твердой земли, как там тебя зовут?

- Санди.

- Полное имя, пожалуйста! Оно мне нужно для протокола. Стоп, это не из той оперы. Для репортажа, в общем.

- Алессандро Феррейра.

- Алессандро Феррейра, именуемый просто Санди, я, контуженый журналист из будущего, Гастон, принадлежащий к славному роду морских креветок, со всей ответственностью заявляю, что беру тебя под свое высокое покровительство. Все! Можешь не благодарить. Пошли. То есть – поплыли!

- Куда?

Гастон уже начавший перебирать лапками, как веслами, и лавировать между водорослями удивленно остановился:

- Как это куда? Тебе же нужно узнать каким раком тебя занесло в наши глубины? А так же – как отсюда выбраться?

- Ну, да.

- Ну, вот! Плывем к Архитевтису. Он все знает!

- А кто он?

Креветко помахал глазами на стебельках. И сказал совершенно буднично:

- Гигантский спрут.

ГЛАВА 9. Изменить этого я не могу, остается - извлекать пользу.

Час от часу не легче! Я и получаса не пробыл в морских глубинах, а уже познакомился с самым безумным из здешних обитателей, и теперь должен отправляться в гости к чудовищу, которого у нас на суше боятся даже взрослые моряки. Гигантский спрут! Тот самый кракен, который нападает на корабли и топит всех, кто попадется ему под щупальца!

Вода в море была довольно теплой, но я почувствовал, как по коже побежали мурашки. Наверно, Гастону передался мой страх. Он обернулся и ободряюще помахал усиками.

- Не дрейфь, приятель! Прорвемся! В смысле, нам не страшен старый спрут. Переговоры я беру на себя, а ты только кивай головой и внимательно таращи глаза.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. И я двинулся вслед за Гастоном.

Еще ни разу мне не приходилось плавать на глубине. Ощущения были очень странными. Будто ты висишь в воздухе и одновременно двигаешься, но, как во сне. Когда пытаешься бежать, а все движения выходят слишком медленными и плавными. Гастону, в конце концов, надоели мои трепыхания. Он снова остановился, выпучил и без того круглые глазищи и сердито возопил:

- Ну что ты ползешь, как старая морская черепаха?! Юноша, придайте уже себе ускорения!

- Как?! – пропыхтел я. – Вода же кругом! Ты сказал, что я буду плавать почти со скоростью дельфина? Что-то не замечаю в себе таких способностей.

Креветко скорбно покачал хвостиком.

- Мой юный друг, вы ленивы и не наблюдательны. Обратитесь в глубины своей души! Спуститесь в бездну подсознания! И там, слейтесь своим сознанием с древней и неизмеримой мощью могучего и вечного Океана. Что ты смотришь на меня, как планктон на кашалота? Не понял? Тогда объясняю еще раз специально для неразвитых мальков. Закрой глаза!

Я послушно выполнил это требование.

- И что теперь?

- Молчи! И слушай! Представь, что ты – большая медуза.

- Чего-о?

- Не перебивай учителя, детеныш! Ты – огромная медуза, у которой есть Ухо. Ну, приборчик такой в организме, который реагирует на все колебания морских волн. Поэтому медузы так хорошо предчувствуют наступление шторма. Короче, ты молчишь и ловишь звуки моря. Всем телом! Каждым кончиком пальца, каждой волосинкой, каждой клеточкой кожи. Море огромно и безгранично! А ты совсем маленький, но тоже его частица. Очень важная, ведь без тебя в морских глубинах будет чего-то не доставать. Попроси море дать тебе силы. С уважением, любовью и трепетом. И оно откликнется на твой зов о помощи! Вот увидишь!

Я мало чего понял из этой мудреной речи. Но снова закрыл глаза. И представил себе море, как о нем говорил мой новый чудаковатый друг. Оно было большим, ослепительно зеленым, и, казалось, ласково подсмеивалось над моими страхами и тревогами. Легкий ветерок налетал, морща зеркальную гладь. И тогда по морской поверхности бежали сотни искристых бликов. Мысленно я стал опускаться в глубину. Увидел красноватые переливы планктона и причудливый отсвет солнечных лучей. Морское дно устилали камни, покрытые мягкими рыжими водорослями. Между ними не торопясь проползла морская звезда, солидно протопал большой лангуст, пронеслась быстрая стайка золотисто-синих рыбок, трепеща плавниками, совсем как бабочки крыльями в воздухе. За высокой коралловой грядой морское дно круто обрывалось в темную бездну. Там тускло поблескивали какие-то огоньки загадочного происхождения. Я видел все это мысленным взором, застыв в прозрачно-синей воде и не двигаясь с места. Различая одновременно, как боком-боком возле моей ноги осторожно двигается краб, и как высоко на поверхности волн скользит быстрая рыбацкая лодка.

- Море… - беззвучно позвал я.

И мне показалось, что кто-то откликнулся на мой зов, ободряюще коснувшись плеча и слегка взъерошив отросшие волосы. Совсем так, как это делал Карлос. В голове зазвучали слова услышанной в детстве песенки: Знаю, можешь ты темным быть и синим. Море, море, стать помоги мне сильным! В тот же миг какая-то неведомая сила наполнила меня. Зазвенела в мышцах, трепетной дрожью отозвалась в руках и ногах. Я распахнул глаза.

- Получилось! – от радости Гастон приплясывал на месте и махал всеми лапками-веслами одновременно.

- А теперь найди себе в глубине какую-нибудь точку. Ну, хотя бы вон тот камень. И рванись к нему! Со всех сил! Так, чтоб вода вокруг закипела от твоей скорости. Верь в себя, у тебя все получится!

Я напрягся. В теле пела звенящая легкость. И я рванулся к дальнему покрытому водорослями камню. От стремительного движения вслед за мной полетели две струи пузырьков. Я не успел даже сказать «раз», как уже коснулся камня рукой.

- Вот теперь тебя люблю я, вот теперь тебя хвалю я! - удовлетворенно покивал креветко. – Отныне ты настоящий морской житель! Вперед, мой мальчик! И мы продолжили путь. Двигался я теперь намного быстрее и легче, плавно изгибаясь в воде и обходя встречающиеся препятствия. Я, наконец-то, понял, для чего морские жители носили странные блестящие рубашки. Плотная чешуйчатая ткань защищала кожу от ожогов похожих на подводные георгины актиний и от случайных царапин, которые легко можно было получить, проплывая между кораллами. Кроме того, вода легко обтекала мое тело, соскальзывая по чешуйкам и придавая дополнительное ускорение. Я плыл на глубине свободно и уверенно, как дышал.

И не мог отвести глаз от чарующих картин, пестрой чередой проносившихся мимо нас. Тут были подводные горы, глубокие долины и отвесные скалы. Среди скал, как от ветра, колыхались пунцовые растения и мелькали разноцветные рыбки. У нас на земле, когда люди смотрят на что-то пестрое, обычно говорят «все цвета радуги». Но небесная цветная дуга была скупердяйкой по сравнению с увиденным мной великолепием красок! Коралловое дно вперемешку с водорослями сияло немыслимыми оттенками лимонно-изумрудных и бирюзово-гранатовых цветов. Сияющие, как драгоценные камни, рыбы плавали важно и неторопливо, словно бы сознавая собственную красоту. Этих рыб и прочих морских чудищ было столько, что, казалось, от них можно отталкиваться ногами. Иногда нам попадались на пути прозрачные розоватые полушария – далекие и прекрасные родственники студенистых прибрежных медуз. Наконец, вильнув вправо-влево и проплыв между двумя большими, похожими на ворота камнями, мы попали в коралловый лес. Он напоминал картинку из какой-нибудь старинной сказки! Среди розовых и красных деревьев возвышались белые и желтые стены с зубцами и острыми башнями. В зыбком изумрудном полумраке у основания этих стен я увидел ряды странных рубиновых ваз.

- Асцидии пурпурные, - не останавливаясь, бросил Гастон в ответ на мой удивленный взгляд, - Мозгов нет, зато – красоты навалом. И покушать любят. Смотри, что сейчас будет!

Он подлетел к одной такой «вазочке» и легонько ткнул ее ножкой. Горлышко загадочной посудины немедленно сузилось, и сама она начала сжиматься, словно мяч из которого выходит воздух.

- Это она обедает так, – хихикнул Гастон. - Втягивает в себя крошечные организмы, приносимые вместе с водой.

Смотреть на «обедающие вазы» мне вскоре наскучило. И я поднялся повыше, туда, где синюю глубину просвечивали солнечные лучи. Там по алым завиткам кораллов весело бежали яркие блики. Около моих ног закружилась стайка небольших серебристых рыбешек, вылавливая что-то среди щупалец актиний. Их светлые спинки вспыхивали зелеными и синими искрами. Подняв раскрытые лиловые клешни, под ближайший камень торопился маленький крабик. На крутом откосе кораллового рифа слабо колыхались длинные пряди бурых физалий. Из-за них выглядывали забавные пучеглазые рыбьи головки.

Я улыбнулся. Подводный мир околдовал меня. Все, что я видел вокруг, казалось небывалым сном, причудливым миражом! Хотелось замирать у каждого камня, у каждого отростка коралла. И вглядываться в эту красоту, пытаясь раскрыть все тайны морского дна. На какое-то время я даже забыл, что сам-то я родом с земли. И там, на поверхности меня ждет брошенный на произвол судьбы Марио. Каково морскому мальчишке оказаться в совершенно непривычном для себя мире?! Эта мысль отрезвила меня и заставила отвлечься от созерцания морских красот.

- Вот-вот, хватит глазеть с открытым ртом, пора дальше двигаться! – ворчливо подтвердил Гастон. – Путь до пещеры Архитевтиса не близок.

И мы помчались дальше. Под нами проплывали большие камни, сильно обросшие водорослями, опять кружились хороводы разноцветных рыб.

Чуть глубже, около камней, копошились крупные крабы. Что-то выискивая, они большими клешнями перебирали на дне разноцветные камушки и обломки раковин. В толще воды, пульсируя, опять проплыло несколько голубых медуз…

Впрочем, на все эти чудеса я уже смотрел мельком. И вовсю поднажимал, быстро скользя вслед за моим странным проводником. Креветко повернулся ко мне, призывно помахал лапкой и сказал тоном заговорщика:

- Сейчас проплывем через одно ущелье. И я тебе кое-что покажу. Только не пугайся и не бросайся туда, сломя голову.

Я опять ничего не понял, но на всякий случай кивнул. Красно-бурые стены подводного ущелья пронеслись мимо нас.

- Замри! – скомандовал Гастон.

И я послушно застыл на месте, придерживаясь рукой о мохнатый камень. Впрочем, двинуться с места я не смог бы при всем моем желании. Меня заворожила картина, открывшаяся моим глазам. С вершины подводной скалы нам открылась панорама волшебного города! Белоснежные ажурные здания с острыми крышами. Легкие, высоко взлетающие над ними мосты. Строения, похожие на пирамиды и сверкающие неведомым металлом большие округлые башни. Даже отсюда было видно, что все дома в этом городе красивые, как резные шкатулки, и украшены лепниной с барельефами. Мое внимание привлекло огромное здание в центре города. Наверно, это был какой-то храм. Массивный мраморный, украшенный позолотой куб, увенчанный тонким золотым шпилем. Поразительно, но этот шпиль венчал не крест, а изящный цветок, похожий на тюльпан. Он светился, как маленькое солнышко. Мне показалось, что я вижу, как внутри прозрачных «лепестков тюльпана» горят и переливаются драгоценные камни.

- Марисабелла! Столица морского государства! – важно произнес мой спутник.

- Туда мы, пожалуй, спускаться не будем. Времени мало, да и незачем тебе там показываться. Вдруг встретишь, кого из знакомых, кто примет тебя за Марио Начнет расспрашивать про брата, да про то, почему вы из города сбежали.

- А мы сбежали? – удивился я. – И, кстати, что там у меня, то есть, у Марио за брат такой? Он, вроде, что-то мне про него говорил. Он из-за земной девушки свой город покинул, да? Из-за нашей Джованны?

Креветко смущенно замотал усиками и заелозил лапками.

- Ничего я толком не знаю. То ли твой старший «братец» сам свалил, то ли его из города «попросили». Короче, в Марисабеллу нам лучше не соваться. Да и время терять незачем. Полюбовался – и поплыли дальше. До пещеры старины кракена осталось всего ничего.

При упоминании о кракене мое сердце опять екнуло, а по спине пробежала невольная дрожь. Но я сдержался и не выказал спутнику своего страха. Собираясь отправляться дальше, я на мгновение задержался у края скалы, бросив прощальный взгляд на улицы подводного города. Разглядеть людей, населяющих его, с такой высоты было почти невозможно. Я видел только маленькие фигурки в знакомых серебристых одеждах, плавно скользящие между домов. Невольно я подавил глубокий вздох. Как живут все эти удивительные дети моря, внешне так похожие на нас? Чем они занимаются, кроме рыбной ловли? Есть ли у них семьи, дети? Испытывают ли они те же чувства, что и мы, жители твердой земли? Любят, дружат, ссорятся и мирятся, смеются и грустят по поводу и без? Впрочем, если судить по Марио, морские жители мало чем от нас отличаются. И им доступны все человеческие радости и горести. Пожалуй, это хорошо! Может быть, когда-нибудь мы сможем спуститься к ним на глубину, чтобы по-настоящему познакомиться и подружиться. Пока же нужно было продолжать путь. Мы с Гастоном вновь поплыли извилистыми ущельями между грозно нависающих подводных скал. Потом начали круто спускаться вниз в какую-то расщелину и, наконец, добрались до узкого подводного грота, спрятанного среди скальных нагромождений. Креветко предупреждающе помахал лапкой, а потом решительно подплыл к входу. Тут его, похоже, опять «накрыло». Потому что мой проводник вдруг задергался, будто поцеловал ската. И завопил истошным голосом, так что водоросли на ближайших камнях задрожали.

- Дамы и господа! Я веду свой эксклюзивный прямой репортаж с места обитания прославленного спрута Архитевтиса, именуемого также морским кракеном. На повестке дня - животрепещущие вопросы! Что кушает наш знаменитый отшельник за обедом? Почему он решил удалиться от жизни и поселился в этом укромном уголке? Что это – нелюбовь к популярности или причиной тому – проблемы в личной жизни пожилого головоногого? Все это я надеюсь выяснить прямо сейчас. Оставайтесь с нами!

И с этими словами безумное создание рванулось к входу в пещеру, замахало лапками и заголосило с новой силой:

- Кракен, открывай! Креветко пришел!

Из мрака пещеры выплыло чудовище, каких еще не видел свет. Не обращая на нас внимания, оно мягко развернулось, раскинуло свои десятиметровые щупальца и улеглось на вершине утеса. Его размеры были столь внушительны, что только одни глаза имели в диаметре сантиметров сорок. Этакие луны с щелевидными острыми зрачками. В глубине этих глаз светился холодный недобрый разум.

- Цвет нашего «малыша» синевато-коричневый, - пробормотал немного пришедший в себя Гастон. - Это значит, он пребывает в благодушном настроении. Хорошо!

Прежде чем я успел что-то сказать, креветко кинулся к гиганту. Дернул брюшком, изображая что-то вроде нескладного поклона. И довольно вежливо произнес:

- Добрейшего вечерочка вам, господин Архитевтис. А мы вот тут мимо проплывали, дай, думаю, заглянем на огонек.

Кракен равнодушно посмотрел на Гастона и ничего не сказал. Моего чокнутого приятеля это, похоже, не на шутку разозлило. Он опять дернулся, засучил лапками и завопил:

- Молчишь, да?! Ты че, нарочно игноришь, дубина здоровенная? В лом тебе с нами поговорить что ли?

ГЛАВА 10. В обычных зеркалах отражаются вещи. А в зеркале дочери Нептуна отражается их суть…

Вместо ответа чудовище несколько раз свернуло и развернуло кончики щупалец. По его телу пронеслась легкая дрожь. Наверно, у спрута это означало смех.

- Ну, давайте поговорим, букашки!

Мощный утробный голос разлетелся по ущелью. Я даже пригнулся от неожиданности. А мой приятель, как ни в чем не бывало, подплыл к огромному клюву подводного жителя.

- Дяденька, а вы реально все знаете? Ха! Вот что-то не верится!

- Это еще почему? – недовольно прогудел кракен.

- Ну, может о больших и сильно могучих морских обитателях вы много смогли бы рассказать. А о нас - вряд ли. Вот к примеру! Держу пари на одну морскую блоху против косяка селедки, что вы понятия не имеете, отчего у моего приятеля карие глаза при совершенно блондинистой внешности?

Гастон что – опять спятил? Почему он у спрута какую-то чушь спрашивает?! Но Архитевтис не разозлился на идиотский вопрос. Наставил на меня свой спокойный немигающий взгляд и поманил кончиком щупальца.

- Подойди сюда, человеческий детеныш. Хочешь узнать ответ на вопрос своего болтливого приятеля?

Я машинально кивнул.

- Тогда – смотри в мне в глаза!

Я вздрогнул от резкой повелительности в голосе спрута. И уставился в его круглые белесые плошки.

Глаза Архитевтиса потемнели, расширились еще больше… И вдруг в каждом из них зажглась картинка! Мне на мгновение как будто бы открылись окошки в какой-то далекий мир. А через секунду я понял, что вижу Прошлое. Свое прошлое! На залитом ясным лунным светом берегу сидела хрупкая молодая женщина. На коленях у нее весело агукал и махал ручками годовалый малыш. Светлые волосенки в сиянии небесного светила казались совсем белыми. Высокий черноволосый мужчина подошел к ней и ласково обнял ее.

- У нашего Санди - твои глаза, – улыбнулась ему моя мама.

- А еще твой смех и твои чудесные волосы, любимая, - ответил отец, подхватывая меня на руки и высоко подбрасывая вверх.

Картинка переместилась. И я отчетливо увидел, как из морской глубины к большому камню у самого берега подплывает очень красивая девушка с длинными струящимися локонами, блеску которых могла бы позавидовать луна, и сверкающими синими глазами. Она оперлась рукой о камень. С задумчивой улыбкой посмотрела в сторону моих родителей. Губы морской красавицы дрогнули:

- В самом деле – прелестный малыш. Хочу, чтоб мой будущий сын был похож на него.

Она произнесла эти слова, а потом пропела длинную музыкальную фразу на странном незнакомом, певучем языке. Луну на мгновение прикрыло летучее облачко. Серебристый свет погас.

- Ты слышал это, Мигель?

Мама тревожно вскочила, прижимая меня к себе. Отец беспечно рассмеялся.

- Просто ночная птица пропела за скалой. Да ветер нагнал облака. Пойдем домой, Энни. Становится прохладно, и нашему мальчику давно пора спать.

Родители, обнявшись, ушли за край мыса... В глазу кракена повисли последние картинки. Светловолосый и кареглазый мальчик в люльке посреди бедной рыбацкой хижины. И точно такой же малыш в серебристой, украшенной жемчугом кроватке. Потом картинка мигнула. Я увидел синеглазую русалку в объятьях смуглого мужчины в матросской одежде. Почему-то он показался мне смутно знакомым. Но толком понять я ничего не успел. Изображение погасло, и я вновь поймал на себе насмешливый взгляд белесых глаз спрута.

- Понял, парень? Русалочья магия. Маменька твоего дружка-близнеца воспользовалась ей, когда ждала ребеночка от… Ха-ха! До чего же забавно переплетаются судьбы земных и морских людишек!

- Что вы имеете в виду?! – не выдержал я.

- Подумать только! – Архитевтис, казалось, не услышал моего вопроса, - Зеркало Бога Морей, которое считалось навеки пропавшим, обнаружилось в твоей дырявой лачуге.

- Зеркало? – дрогнувшим голосом прошептал я. - Так это из-за него мы с Марио поменялись местами?! Вот откуда взялась та вспышка! Но что нам теперь делать? Как нам вернуться обратно – каждому в свой мир? И каким образом это чертово волшебное зеркало оказалось в сундуке Карлоса?! Щупальца кракена снова вздрогнули. По его огромному телу волнами пошли тени серого, синего и… красноватого цветов.

- Ой! Беда! – пискнул Гастон. - Красный цвет – наш головоногий возбудился.

- Ты задаешь слишком много вопросов! – теперь голос морского чудовища гремел, как набат. – Плати, чтобы узнать ответы!

- Чем заплатить? – пролепетал я.

- Я голоден! Отдай мне для начала своего глупого лупоглазого дружка. А потом обманом подгони сюда какого-нибудь дельфина. Пообедав, я смогу удовлетворить твое любопытство.

- Еще чего! Не дождешься!

Эти слова выскочили из меня совершенно неожиданно. Не потому что я такой уж храбрец, а потому что сильно разозлился. Отдавать нового друга этому уроду я не собирался! И заманивать в ловушку ни в чем не повинного дельфина – тоже. Тело кракена налилось пурпурным светом. Он начал медленно и грозно подниматься, расправляя чудовищные щупальца.

- Тогда я славно полакомлюсь тобой, земное отродье!

- А-а-а! Наших бьют! Получи, террорист проклятый!

Сыпля непонятными ругательствами, Гастон рванулся вперед. И маленькой красной стрелой врезался чудовищу прямо в глаз. Спрут взвыл и швырнул вперед усаженное присосками щупальце. Но ловкий креветко увернулся.

- Уходим! – командным голосом возопил он. - Санди, включай третью скорость!

Он вцепился мне в плечо всеми своими лапками. Я бросился наутек. Это было похоже на полет! Вода вокруг бурлила, жуткие щупальца, словно гибкие бревна, проносились то над моей головой, то возле ноги. Я отчаянно вертелся и кружился, чтобы избежать их смертельной хватки. К моему счастью, старый кракен оказался неповоротлив. Он пытался догнать меня, но все время отставал.

- Поднажми! – голосил Гастон. - Нас не догоня-я-ят!

Я завернул за край скалы. И тут же увидел, что попал из огня да в полымя!

Потому что прямо передо мной обнаружилась огромная акула, терзающая мертвое тело своей хищной товарки. Увидев нас с креветкой, злодейка решила, что пищи прибавилось. И сразу же кинулась вперед. Но в этот жуткий миг в моей голове мелькнула спасительная идея.

- Гастон, держись!

Я развернулся и понесся обратно. Прямо в щупальца поджидавшего меня кракена! Акула, не сбавляя скорости, неслась следом. Видимо, голод и жадность затмили ее и без того невеликий разум. Огромная, размером с колесо от телеги присоска была уже в полуметре от моей руки. Акулье рыло почти коснулось моей спины… В тот же миг я, каменея от напряжения, увеличившего скорость вдвое, свечой взмыл вверх! Морская злодейка уже перевернулась кверху брюхом. Но вместо моей ноги ей в пасть попало щупальце кракена. Дикий крик ярости и боли было слышно, наверное, в подводном городе! Голодный разгневанный спрут подхватил акулу двумя другими длинными щупальцами. Мощные зазубренные присоски впились в акулью шкуру. Кракен на всякий случай полоснул клювом по жаберным щелям неподвижной хищницы. И устремился с добычей в темные глубины, к своему обиталищу.

Хоть опасность и миновала, я продолжал круто уходить вверх, придерживая на плече восторженно попискивающего Гастона.

- Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга! Юноша, ты мчался сквозь морские глубины, как сверхмощная баллистическая ракета! Ах да, я опять забыл, какой нынче год и век. В общем, ты летел быстрее пули! Я не зря научил тебя всему, мой мальчик.

Я не мог ответить приятелю. Сердце стучало так, словно хотело вырваться из грудной клетки. Руки и ноги стремительно слабели. Устало выдохнув, я остановился над отмелью, усеянной скалами и валунами. До поверхности оставалось метров пятнадцать. Кораллы образовали здесь нечто вроде крепости: в ней можно было спрятаться. Пока мы путешествовали, на суше уже наступила ночь. Лунный свет пронизывал спокойную прозрачную воду, придавая кораллам, водорослям, скалам и многочисленным рыбам призрачное сияние. Креветко соскользнул с моего плеча, предостерегающе повел усиками и принялся обшаривать каждый уголок на площадке, огороженной скалами и коралловыми наростами.

- Все в порядке! Периметр чист! – отрапортовал он, наконец. - Подходящее место для нашей базы.

Я опять не понял некоторых слов, но уяснил, что спрутов, акул, мурен или других опасных «соседей» здесь нет. И с облегчением опустился, почти упал на песчаную площадку в центре скалистого кольца.

- Да-а, приятель, - сочувственно протянул Гастон. – Ты и твой дружок Марио крепко сели на мель. Это ж надо такое придумать! Одновременно посмотреться в зеркало Дочери Нептуна!

- Да что это, в конце концов, за зеркало?! – простонал я, с трудом поднимая голову и чувствуя себя совсем разбитым.

- В обычных зеркалах отражаются вещи. А в зеркале Дочери Нептуна отражается их суть. Короче! Если посмотреться в него одновременно с жителем моря – зеркало поменяет вас местами. А если в него случайно заглянет обычный человек, то навсегда станет морским жителем. Понял?!

- Понял, - буркнул я. – Одного не пойму: откуда вообще эта магическая ерундовина взялась? И что она делала в сундуке моего деда?!

Гастон иронически пошевелил глазками.

- А дедушка-то, поди, не разрешал тебе лазить к нему в сундучок?

- Не разрешал, – печально согласился я.

- Во-от! Видишь, что бывает, когда мальки старших не слушаются. Уж не знаю, дружище, откуда у твоего деда эта древняя и опасная вещь. Принадлежала она когда-то, как гласит легенда, одной из нереид, дочерей Бога Моря. Морская красавица полюбила простого рыбака. И захотела уйти к нему на землю. Отец Нептун, разумеется, был против. Тогда втайне от родителя юная морская богиня собрала все свои серебряные украшения, добавила несколько огромных жемчужин и приплыла с этим к Богу Огня - Вулкану. Умоляя его помочь. Вулкан снизошел к мольбам бедной девушки. И отлил для нее волшебное зеркало, а потом выковал к нему оправу. Ну, о свойствах этого магического артефакта я тебе уже говорил. Девушка кинулась на берег к жениху, посмотрелась в волшебное стекло и стала простой смертной. Они с рыбаком прожили короткую и счастливую земную жизнь. А чудесное зеркало завещали своим сыновьям. Один из сыновей решил заняться рыбацким промыслом, как его отец. А другой захотел узнать все тайны морских глубин.

- И он посмотрелся в зеркало, - вздохнул я.

- Точно! Опустился в морскую бездну, встретился, между прочим, с дедом Нептуном, который был рад увидеть внука, а потом стал отцом-основателем династии морских жителей, построивших здесь подводный город. Волшебное зеркало передавалось по наследству из поколения в поколение. Пока каким-то раком не оказалось у вас на земле. Вот этого - я не понимаю!

- А я, кажется, кое-что понял, - зевнул я, укладываясь на мягкий песок, - Только мысли с устатку путаются. Гастон, я тут отдохну немного...

- Спи, моя радость, усни! - немедленно отозвался креветко. - А я буду беречь твой сон, как верный морской пес. Хочешь, колыбельную спою? Баю-бай, должны все рыбки ночью спать, баю-баю завтра будет день опять. Даже кракен спать ложится, пусть гарпун ему приснится. Глазки закрывай, баю-бай...

Я хотел сказать креветке, что его музыкальные способности оставляют желать лучшего. А слушать на ночь о кракенах и вовсе сил нет! Но сон уже уносил меня на своих мягких черных крыльях.

ГЛАВА 11. Не верь мне в полночь - я могу солгать…

- Санди, Санди, очнись!

Марио с трудом приоткрыл глаза. Он лежал на полу, а какая-то девчонка плакала рядом и трясла его за плечи. Свеча, стоявшая на колченогом столе, страшно чадила, мигала и отбрасывала на стены хижины странные тени…

Он попытался вспомнить – что с ним произошло? Ах, ну да, была какая-то драка на берегу, а потом мальчик по имени Санди привел его сюда. Он с ним разговаривал … Потом – открыл сундук и достал зеркало, приглашая в него посмотреть …

Потом - была какая-то странная вспышка…

И вот теперь мальчика в комнате нет, зато есть какая-то девчонка, которая ревет белугой. И чего-то от него хочет… Видимо, она принимает его за Санди. Ведь они действительно похожи друг на друга, как две капли морской воды. Хм! Надо бы что-то ей сказать, но он даже не знает – как ее зовут?

- Анита, поганка, что ты тут делаешь посреди ночи? - какая-то женщина влетела в хижину и замахнулась на девчонку.

- Ага – подумал Марио. – Значит, странную гостью зовут Анита.

- Я всего лишь хотела узнать – все ли с ним в порядке? – всхлипнула девочка. – Вчера вечером он умчался из дома Мендосы так, словно за ним гнался Морской Дьявол! И ничего мне не сказал… А теперь лежит тут едва живой… И, похоже, уже успел с кем-то подраться! Пожалуйста, не сердись на меня, тетушка Хосефа! Но ждать до утра было невыносимо! К тому же, я видела в окно очень странную вспышку. И испугалась, что Санди опять опрокинул свечку…

- Не реви! – сказала женщина. – Разберемся!

И внимательно посмотрела на Марио. Увидев, что он пришел в себя, она рывком подняла его с пола и усадила на лавку. Рука мальчика привычно скользнула вниз, но вместо подола своей рубашки, нащупала чужие штаны.

- Уф! – с облегчением подумал он. – Значит, мы все-таки успели переодеться!

Предстать перед двумя женщинами с одной голой … частью тела ему совершенно не хотелось!

- Что с тобой опять приключилось? – спросила Хосефа.

И осторожно потрогала его разбитый нос.

- Гомес прицепился, – ответил мальчик, припомнив имя своего обидчика. – Но сейчас у меня все в порядке. Даже опухоль почти прошла. Я настойкой лечился.

Тут он слегка запнулся и добавил:

- Твоей.

И покосился на кувшинчик на столе. Хосефа недоверчиво посмотрела, взяла посудину в руки и с подозрением понюхала.

- Хм! Настойка и в самом деле – моя. Не понятно только – с чего это вдруг ты после нее на полу валяешься? Пил ты ее, что ли? Я же тебя предупреждала – только для компрессов использовать!

- Да не пил я ее! – притворно возмутился Марио. – Только тряпочку к носу прикладывал! Я же не виноват, что от этого придурка в «бубен» получил! Вот голова и закружилась…

- А про какую вспышку Анита говорит?

Мальчик пожал плечами.

- Почем я знаю? Я же в обмороке валялся. Может, в это время над деревней грозу пронесло. И молния сверкала.

Хосефа прислушалась. За окнами и впрямь завывал ветер. И где-то далеко слышались раскаты грома.

- Ладно, раз все живы – давайте спать. Анита, марш домой! И ты, Санди, тоже ложись. Утром я к тебе забегу. А свечку, пожалуй, лучше погасить.

Хосефа помогла Марио дойти до постели, дунула на свечу, и удалилась. Девочка со вздохом и явной неохотой последовала за ней. Мальчик остался лежать в темноте. С одной стороны, он был рад тому, что они ушли. Потому, что во время разговора боялся ляпнуть что-нибудь не то.

И выдать себя. Одно дело – быть похожим на Санди лицом, и, совсем другое – поведением. А с другой стороны ему было здесь одиноко. И даже немного страшно. За всю свою жизнь он появлялся на суше всего несколько раз. И понятия не имел – как люди здесь живут? И, главное, чего от них ждать?

Он вспомнил свою встречу с Гомесом, вздохнул, и потрогал пострадавший нос. Вроде бы, ничего уже не болело. Только дышать было немного тяжело. Впрочем, это могло быть вызвано тем, что воздух Земли был ему непривычен. Странно, что он вообще способен так долго находиться на суше! Ведь в некотором роде он – большая рыба. И, значит, дышит жабрами, а не легкими. Хотя он достаточно долго пробыл на земле – а, значит, в его теле многое поменялось. Может быть, это связано с тем, что, глянув в зеркало, он и в самом деле стал Санди? Интересно, как чувствует себя в воде его земной «братец»?

- Надеюсь, что у него все в порядке, – пробормотал Марио. – А мне утром следует навестить Джованну. Как только я что-нибудь узнаю, сразу вернусь в море. Или не вернусь? Ведь, если я теперь – человек, то могу в нем утонуть. Ладно, не буду думать о страшном на ночь! Как там говорила тетушка Хосефа, – «Разберемся»? А сейчас надо хоть немного поспать!

Он завернулся в старенькое одеяло, угнездился на подушке, и задремал. Ему снилось, что он снова вернулся в море. Вот он плывет вдоль берега. Каждый подводный камень, каждая выемка в морском дне - ему хорошо знакомы. Вот здесь, распластавшись на песчаном дне, живут домоседы камбалы, дальше растут красные коралловые кусты, укрывающие в своих ветвях мелких красноперых рыбок. В давно затонувшей рыбачьей барке обосновались два семейства спрутов, у них недавно вывелись детеныши…

Под серыми камнями водятся крабы. Марио любил часами наблюдать их жизнь. Он знал их маленькие радости удачной охоты и их горести: потерю клешни или нападение осьминога. А у прибрежных скал было много устричных раковин… При виде их мальчик почувствовал приступ голода и проснулся. За окном стоял пасмурный денек - видимо, ночью над деревней, и, в самом деле, пронеслась гроза. Воздух был напоен влагой, прохладой и запахами каких-то незнакомых ему растений. Марио встал и прошелся по хижине. В котелке еще оставалось немного похлебки. Она была холодной, но вполне съедобной. Кроме того, на столе лежали остатки лепешки. Мальчик догрыз и их. И крепко задумался.

- Хм! А ведь готовить-то я не умею. Да и огонь в очаге разжечь тоже не смогу. Наверное, надо будет прогуляться на берег и поймать какую-нибудь рыбу. И при этом самому не стать добычей…

Он опять вспомнил драку с Гомесом. Если бы Санди не пришел ему на помощь, то неизвестно – чем бы все закончилось? Но теперь «братца» нет рядом. Значит, надо быть вдвойне осторожным. А еще было бы хорошо, если бы его навестила Анита. Вдвоем можно было бы прогуляться в гости к Джованне. Ведь он даже не знает – где она живет? А спрашивать об этом девочку – будет более чем странно. Он и так ее вчера напугал. Хотя, с другой стороны – удар в голову иногда отшибает память…

Тут он понял, что недалек от истины – потому, что ни черта толком не помнит. Да и голова – предательски кружится. В таком состоянии в море лучше не лезть… Мальчик вздохнул и снова лег в постель. Когда Хосефа пришла его проведать, Марио крепко спал. На этот раз ему абсолютно ничего не снилось. Тетушка потопталась на пороге, положила на стол узелок с едой, и пошла обратно.

- Не стану его будить, – подумала она. – Опухоль сошла, выглядит паренек вполне здоровым. Попозже пришлю сюда Аниту.

Девочке не терпелось поговорить с Санди. Но она прекрасно помнила, как прошлый раз он орал про кораблекрушение. Поэтому долго бродила вокруг хижины, прислушиваясь и тихо ругаясь от нетерпения. Наконец, заглянув в окно очередной раз, она обнаружила мальчика, сидящим за столом. Он задумчиво смотрел на вареную картошку. Впечатление было такое, что он не знает – что с ней делать?

- Ничего себе, – пробормотала Анита.

И кинулась в дом. Марио поднял голову. В его глазах плескалась странная растерянность.

- Я ничего не помню, – наконец сказал он.

Он мог бы сказать ей: «я ничего здесь не знаю», но не решился.

- Совсем? – испуганно спросила девочка.

Марио кивнул.

- Когда этот негодяй Гомес меня ударил, я упал и ударился головой. Я помню имена, но не уверен, что смогу узнать тех, кому они принадлежат. Я начисто забыл – где живет Джованна? И какого цвета у нее глаза? Я не помню, где в этой хижине можно найти воду для питья? И как называется еда, которую мне принесла тетушка Хосефа – тоже не помню…

Мальчик догадался, что узелок на столе появился не сам собой. И он удачно приплел его к своему рассказу. В этом чужом мире ему не оставалось ничего другого, как изображать полную потерю памяти. «Больных на голову» всегда жалели и лишних вопросов им не задавали.

- Бедный, бедный Санди – горестно сказала Анита. – Как же ты будешь жить дальше?

Марио пожал плечами.

- Придется научиться всему заново, как маленькому ребенку. Уже то хорошо, что говорить и двигаться я не разучился. Хотелось бы еще знать – умею ли я плавать?

- Это легко проверить, – улыбнулась девочка. – Сейчас позавтракаем, и прогуляемся на берег.

- Я не голоден – поспешно сказал Марио.

Выглядеть полным идиотом, который не знает, что надо делать с едой, лежащей на столе, ему совершенно не хотелось.

- Как же, не голоден! - возразила Анита. – Вон, какой ты бледный. И круги синие под глазами. Это, наверно, от удара головой. Так что не выдумывай, а начинай-ка завтракать. Аппетит приходит во время еды.

- Ну-у… только если ты составишь мне компанию, – нашелся мальчишка.

Девочка улыбнулась и присела на стол. Марио внимательно следил за всеми ее движениями. Так же, как и девочка, аккуратно разрезал картофелину пополам, посолил и съел, закусив перышком зеленого лука. Невольно зажмурил глаза от непривычного, но приятного вкуса.

- Хорошо-о! Мне нравится.

- Это же самая обычная картошка! – удивилась Анита.

- Ну, уж повкуснее ламинарии будет! – выпалил мальчишка.

И испуганно замолчал, поняв, что таки ляпнул что-то лишнее. Девочка изумленно распахнула синие глаза.

- А когда это ты лопал сырую морскую капусту?!

- Э-э, давно. На спор с Гомесом. Дураком мелким тогда еще был, - с трудом выкрутился Марио.

Но Анита, похоже, ему поверила. Неодобрительно покачала головой, но ничего говорить не стала. И разложила по тарелкам жареную рыбу.

- Сегодня тетушке Хосефе в благодарность за удачное исцеление принесли такую толстую камбалу!

Мальчик озадаченно уставился на золотисто-коричневый кусочек.

- Это камбала?! Она как-то странно выглядит.

Девочка поняла его замешательство по-своему.

- Ну, подумаешь, немножко пережарила! Тоже мне, богатый гурман нашелся! Рыба вполне съедобная. Тетушка ела и нахваливала.

- Ты ее жарила?! – Марио даже привстал на стуле. - А зачем?

Анита поперхнулась, пристально посмотрела на своего внезапно поглупевшего приятеля и строго произнесла:

- Та-ак, мне это совсем не нравится. Ты не просто память потерял, ты самых простых вещей не понимаешь. Кажется, травяными отварами Хосефы это не вылечить. Пойду сегодня в город вместе с Джованной. Она собиралась зайти к лекарю, чтоб купить какие-то снадобья для своей матушки. Я тоже попрошу у него лекарство для твоей больной головы.

Марио мысленно взвыл и обозвал себя круглым болваном. Конечно же, люди на суше не едят сырую рыбу, как это делают морские жители. И как это он опростоволосился?! Чтобы не задавать больше глупых вопросов, Марио сунул в рот кусок побольше и принялся изо всех сил жевать.

Под сочувственным взглядом девочки и без того невеликий аппетит пропал окончательно. И мальчик был просто счастлив, когда завтрак, наконец-то, закончился.

- Ну что, прогуляемся к морю? – спросила его Анита, убирая посуду.

Марио охотно закивал. В глубине души ему казалось, что как только он войдет в воду, его странное перевоплощение пройдет, как кошмарный сон. И он снова станет сыном родной стихии! Но, увы! Этим мечтам не суждено было сбыться. Лишь только ребята подошли к полосе прибоя, как мальчишка сразу кинулся в воду, не сняв штанов и тельняшки. Он сделал несколько торопливых гребков. И с отчаянием почувствовал, что его руки и ноги двигаются в воде непривычно слабо. Марио попробовал было одним рывком, как сыновья моря, долететь до ближайшей скалы. Но налетевшая волна самым позорным образом перевернула его и выбросила на берег, шлепнув на гальку. Мальчик бросился в море снова.

Попытался нырнуть и сделать под водой глубокий вдох. Соленая вода хлынула в горло. В тот же миг его подхватили чьи-то маленькие, но сильные руки и вытащили на берег.

- Да ты что?! Утопиться решил, ненормальный?!

С волос и платья Аниты ручьями стекала вода. Она дернула Марио за плечо, утаскивая подальше от прибоя.

- Анита, скажи, что у меня на спине?- вместо благодарности, чуть не плача, пробормотал он.

- Ну, лопатки. Ребра тощие, как спицы. Карлос и Хосефа про тебя хором говорили, что не в коня корм.

Марио не отреагировал на шутку. Завел руку за спину и безнадежно начал там что-то щупать. А потом опустил голову и устало шлепнулся на землю. Последняя надежда растаяла, как дым, и Марио понял, что окончательно превратился в земного мальчишку. Потому что круглые отверстия жабр, что от рождения прятались под его лопатками, теперь бесследно исчезли.

- И как мне жить дальше? – прошептал мальчик, и глаза его наполнились слезами.

Анита решила, что ее друг продолжает переживать из-за внезапной потери памяти. Она присела рядом с ним и обняла за плечи.

- Знаешь, ты только не теряй надежду и не впадай в отчаяние. Ты жив, у тебя есть дом и верные друзья, и это – главное.

- Друзья? – удивленно повторил Марио.

- Ну, да, – серьезно ответила Анита. – Я твой друг. И я не оставлю тебя в беде. Ну, хочешь, я расскажу тебе какие-нибудь интересные случаи из твоей жизни? Вдруг ты их тоже вспомнишь! Вот, например, лет пять назад, когда я была совсем малышкой, тетушка Хосефа купила мне на ярмарке новое платье. А противный Гомес подставил мне подножку, и я упала в лужу. Тогда ты набросился на него, как лев! Хоть ростом был еще меньше, чем сейчас. Домой пошел с расквашенным носом, а я подбежала, чмокнула тебя в щеку и назвала «моим рыцарем». Или как ты поймал однажды такую большую рыбину, что смотреть на нее сбежалась вся деревня. Но ты не понес ее на рынок, а отдал нам с Хосефой. Видишь, как много хорошего я о тебе знаю? Так что – выше нос, Санди! Если тебе станет грустно, позови меня, и я напомню, сколько чудесного было в твоей жизни и придумаю, что будет еще. Я точно знаю, что один неудавшийся день — не причина думать, что завтра будет так же. А память к тебе постепенно вернется, я в этом уверена!

Девочка замолчала после длинной речи. А Марио смущенно пожал ее руку.

- Спасибо, Анита. Ты сейчас очень помогла мне. Да, пока живешь и дышишь – надо надеяться. Но я хочу сказать тебе правду…

- Анита! Хосе уже запряг мула в тележку, и готов отвезти нас в город. Ты едешь со мной?

Джованна подбежала к ребятам. Девочка поднялась и ободряюще улыбнулась приятелю.

- Потом мне все расскажешь, Санди. А пока я поеду в город и привезу тебе лекарство.

Анита и Джованна исчезли за краем скалы. Марио повернулся к морю и с грустным вздохом уставился на волны. Но на сердце у него почему-то стало легче.

- Хотелось бы мне знать, куда пропал Санди? – вдруг подумал он. – Неужели его забросило в глубины моря?! Надеюсь, моего знакомого не съест акула и не поймает кракен. Но, кто поможет нам разобраться в причинах этого недоброго чуда? И сделает так, чтобы все вернулось на свои места!

ГЛАВА 12. Но чуда не осталось на земле…

Ночная гроза отгремела и унеслась прочь за синюю линию горизонта. Веселое утреннее солнце осветило омытые дождем улицы Буэнос-Риаса.

По их мокрой брусчатке еще бежали проворные ручейки, унося к пирсу опавшие лепестки магнолий. На жестких гофрированных листьях пальм блестели прозрачные капли. Эвкалипты и кипарисы пахли терпко и лекарственно, и их аромат смешивался с крепким запахом моря, принесенный в город свежи бризом. Полосатые маркизы трепетали от порывов ветра, солнечные зайчики плясали на белых стенах домов. Знойный южный город, казалось, дышал полной грудью и радовался неожиданной прохладе.

А девушки, легко бегущие по узким, обсаженным зеленью улицам, весело улыбались. И у Джованны, и у Аниты в этот час было хорошее настроение, все беды и горести недавних дней напрочь забылись. Добрый старичок лекарь выдал им лекарства всего лишь за полцены. И теперь подружки собирались спуститься в портовую часть города, чтобы пройтись по недорогим лавочкам. Ах, лучше бы они этого не делали!

В это солнечное утро сеньор Мендоса тоже покинул свою гасиенду. Но не по собственному желанию. В городе его ждала встреча с поверенным по делам купцов и ростовщиков, которым задолжал его дядюшка. Ничего хорошего стряпчий Мендосе не сообщил. Долг был велик, и чтобы покрыть его Раулю потребовалось бы, по меньшей мере, продать собственное поместье. Не хватило бы даже таинственного золота из раковины, принесенной ему рыбаками. Впрочем, тратить свое золото на оплату чужих долгов он совершенно не собирался! Но и расставаться с имением тоже не хотелось. В самом отвратительном состоянии духа синьор Мендоса вышел из конторы. И пошел вниз по улице, плохо понимая, куда идет.

- Проклятье! – шипел он сквозь зубы, в ярости сбивая головки цветов на клумбах ударами своей трости. - Сейчас мне, как никогда, нужно то дьявольское золото из трюма затонувшего корабля. А от этого сопляка Гомеса, которого я нанял следить за неизвестным ныряльщиком, второй день нет никаких вестей. Еще немного, и я лишусь собственных земель…

Тут нога Мендосы, обутая в щегольский лаковый ботинок, угодила в лужицу дегтя. Хозяин гасиенды выругался и удивленно огляделся по сторонам. Ведя бесконечный разговор с самим собой, он не заметил, как забрел на припортовую улицу, круто сбегавшую вниз, к гавани. Впереди уже виднелись высокие мачты и белые паруса кораблей. Мимо Рауля, весело хохоча, прошли два молодых матроса. Потом, едва не задев его, проскрипела телега, груженная просмоленными канатами.

Мендоса скривился и сделал шаг, собираясь вернуться обратно, на вершину городского холма, где стояли дома местной аристократии. Как вдруг дверь ближней лавочки распахнулась, и из нее выпорхнули две девушки. Помладше и постарше. В одной из них, мрачный, как туча, хозяин поместья сразу же узнал Джованну. Он торопливо шагнул в тень большого платана, стараясь не показаться «старой знакомой» на глаза.

- Вот увидишь, Анита, если улов будет удачным, я вернусь сюда и куплю эту шаль, - рыбачка увлеченно беседовала с девочкой и прошла мимо Мендосы, даже не заметив его. Рауль жадным взглядом проводил ее легкую, стройную фигуру. Прежняя страсть всколыхнулась в его темной душе. Бешеные чувства вскипели и затуманили разум. В этот миг синьор Мендоса забыл даже про висящие на нем дядюшкины долговые обязательства.

- Эта дикая кошка, как ни в чем не бывало, веселится и скалит белоснежные зубки, - лихорадочно прошептал он. - Дважды я пытался укротить ее и потерпел неудачу!

Он зажмурился и хрипло застонал.

- Я хочу, чтобы она стала моей! Чтобы смотрела на меня ласково, испуганно и покорно. Чтобы эти смуглые руки и алые губы дарили свою нежность только МНЕ!

Охваченный жаром неутолимых мечтаний, Мендоса, крадучись, двинулся вдоль забора, преследуя ни о чем не подозревающих девушек. До его слуха долетел голосок Аниты:

- После шторма на берег нанесло, наверное, много сучьев и обломанных веток. Я схожу вечером к мысу, соберу хвороста для Хосефы и твоей матушки, Джованна.

Девушки скрылись за поворотом. Сеньор Мендоса устало потер лоб. Какая-то новая грязная затея начала складываться в его воспаленном мозгу. Но, возможно, он так ничего и не придумал бы, если бы из ближайшего кабака с шумом и грохотом не вывалился бы хорошо ему известный бывший пират. Педро Акулий Зуб с руганью, от которой покраснела бы и каракатица, попытался вернуться обратно. Хозяин заведения выскочил на крыльцо и визгливо заорал:

- А ну пошел вон отсюда, вельбот проклятый! Как шляться тут и почтенных гостей задирать – так это мы можем! А как за выпивку платить – так денег нет! В следующий раз – вызову полицию! Опять загремишь в кутузку, нищеброд чертов!

Вместо ответа Педро схватил с мостовой камень, явно намереваясь запустить его в тусклое окошко кабака. Но его кисть перехватила чья-то сильная рука.

- Любезнейший моряк, - синьор Мендоса обратился к старому пьянице подчеркнуто вежливо, - У вас, кажется, какие-то проблемы? А, помнится, вы сказали мне, что готовы взяться за любую работу. В том числе и такую, которая не приветствуется законом.

Педро хмуро уставился на него, соображая, что к чему.

- Ну, да, - проворчал он. - Ежели надо, могу и пугнуть, и украсть, и прибить кого следует. За хорошую цену, разумеется.

- Убивать никого не надо. Пока. А, что касается, украсть… Давайте-ка зайдем в это негостеприимное заведение и подробно обсудим мое предложение.

Придерживая старого злодея под локоть, Рауль втолкнул его обратно в двери. Бесцеремонно крикнул хозяину, оторопевшему при виде богатого клиента.

- Отдельный столик, бутылку лучшего рома и два стакана! Живее, дубина!

- Будет исполнено, ваша милость!

Через пару минут все заказанное уже стояло на столе, укромно примостившемся в самом темном и незаметном углу. Педро, по своему обыкновению, жадно хлебнул из горла. Мендоса плеснул горячительного себе в стакан, слегка пригубил, поморщился и веско произнес:

- Все, что я сейчас скажу, должно остаться между нами.

- Понял, не дурак, - проворчал бывший пират.

- Вот и хорошо. Ты бывал когда-нибудь в рыбацкой деревушке на побережье?

- Был как-то раз.

- А на мысу?

- И там случалось. Ха! Я ж говорил, что мы там фрегат потопили…

- Это к делу не относится. Слушай, меня внимательно, Акулий Зуб. На краю побережья, под мысом находится подводная пещера. И совсем недавно я узнал, что из нее ведет подземный ход…

Тут хозяин гасиенды наклонился к своему собеседнику и заговорил таким тихим шепотом, что услышать его мог только старый моряк.

Почти до самого вечера Марио прослонялся по берегу без особого дела. Прибежала Анита, отдала ему пузырек с какой-то темной настойкой и велела пить укрепляющее память снадобье три раза в день. И сразу же умчалась, сказав, что ее ждут неотложные дела. Мальчик вернулся в хижину. Там еще погрустил, нехотя пожевал обед, принесенный знахаркой. И неожиданно для себя уснул. Разбудили его громкие крики, доносящиеся с улицы. Испуганные люди, и первая среди них тетушка Хосефа, кричали, что Анита пропала!

- Она же совсем ненадолго отлучилась, - всхлипывала бедная знахарка. – Сказала, что только на мыс сходит - хворосту набрать. И вот уже третий час – нет, как нет!

По доброму круглому лицу тетушки Хосефы градом катились слезы. Толпа рыбаков, окруживших ее, тревожно зашумела.

- Может девочка споткнулась и в воду упала?

- А, может, в обетную пещеру пошла?

- Или ее Морской Дьявол к себе утащил?!

- Да что мы тут гадаем! – вскричал немолодой крупный мужчина – отец Аниты. – Идемте скорее на мыс! Может, мою девочку еще удастся спасти?!

Испуганный не меньше Хосефы, Марио побежал вслед за рыбаками. Он хоть и познакомился с девочкой совсем недавно, но уже успел привязаться к ней и понять ее чистое, доброе сердце. Сейчас мальчик беспокоился о ней, как о родной сестре. Море на краю мыса встретило людей тревожным гулом и тучей горьких, как слезы, брызг. Нигде не было видно и следа Аниты. Но одна рыбачка, вскрикнув, указала на маленькое алое пятно у края заливаемого волнами камня. Это оказалась косынка девочки. Отец Аниты молча закрыл лицо руками. Хосефа охнула и без памяти упала на песок.

Женщины захлопотали над ней.

- Идем назад, - глухо сказал один из рыбаков. – Тут мы уже ничем не поможем. Должно быть, девочка споткнулась, упала, и течение затянуло ее под скалу. Закажем у падре поминальную мессу.

Жители деревни ушли, погруженные в тяжелое молчание. Но Марио остался на берегу. Он снова попытался броситься в море и вновь был отброшен на берег непреклонной волной.

- Проклятое колдовство! – мальчишка пнул камень и от ярости даже не почувствовал боли. - Если бы я оставался собой, мне бы ничего не стоило поднырнуть под эту скалу и найти ту подводную пещеру. Вдруг Анита еще жива и только оглушена ударом волны?

Тут Марио замолчал, пораженный простой и ясной мыслью.

- А ведь я смогу попасть в пещеру. Надо только дождаться отлива! Пусть я больше не плаваю, как рыба. Но держаться на воде и нырять пока что умею! Следующий отлив должен произойти завтра. Морские Боги, дайте мне сил и терпения!

Пока же мальчику ничего не оставалось, как вернуться обратно в деревню и погрузиться в долгое тревожное ожидание.

Опечаленная Джованна возвратилась в свой дом. Ее мать задержалась у Хосефы, пытаясь вместе с остальными рыбачками хоть как-то успокоить безутешную женщину.

- Как горько и несправедливо! – прошептала девушка, открывая дверь и зажигая огонь. – Еще утром мы с Анитой весело гуляли по городу. Мне не верится, что девочки уже нет!

Джованна поставила свечу на стол. Взгляд ее упал на небольшую белую бумажку, лежавшую возле глиняной миски. Когда она уходила из дома, никакого письма там не было. Девушка вгляделась в неровно написанные буквы, и ее сердце словно бы сжала холодная рука. Послание гласило: «Если хочешь увидеть свою подружку живой и здоровой, приходи на закате в гавань. Надежный человек встретит и проводит тебя. О письме никому не рассказывай! Иначе девчонке будет плохо!»

Дрогнувшей рукой Джованна поднесла бумагу со страшными словами к свечке. Черные хлопья закружились в воздухе, как крылья ночных бабочек. Девушка прерывисто вздохнула. Сорвала с крючка шаль, набросила ее на плечи и выбежала из дома.

Солнце уже медленно, но верно катилось к горизонту. Рыбачка надеялась успеть в гавань до заката. И убегая в гору по извилистой дороге, молилась только о том, чтобы никто из знакомых не встретился ей по пути и не попытался остановить ее. В этом Джованне повезло. Дорога, ведущая в город, в этот час оказалась пустынной. Над лесом мачт уже гасли краски заката, когда девушка торопливо бежала вдоль пирса, перепрыгивая через разбросанный мусор и огибая тюки с товарами. Внезапно какой-то высокий, по самые брови закутанный в плащ мужчина остановил ее.

- Ищете свою маленькую подружку? – голос незнакомца показался ей неприятно вкрадчивым.

- Да… - от волнения у Джованны перехватило дыхание.

- Следуйте за мной!

Мужчина вполне галантно протянул ей руку в лайковой перчатке.

- Но кто вы?! И откуда знаете – кто похитил Аниту? Вы как-то с ним связаны?!

Рыбачка с огромным усилием овладела собой. И резко выкрикнула в лицо незнакомцу эти слова. Он только спокойно качнул головой.

- Не надо так шуметь и привлекать чужое внимание. Иначе вы рискуете никогда больше не увидеть девочку. Идемте, сеньорита Маркес. Скоро вы все узнаете.

Недоумевая и тревожась, Джованна последовала за зловещим проводником. Спустя короткое время они оказались у дальнего причала. Здесь стояла только одна яхта – стройное крепкое судно с потушенными огнями. Трап был уже сброшен на берег.

- Прошу вас, сеньорита Маркес, - незнакомец жестом указал на трап. – Ваша подружка сейчас находится на борту.

Глаза Джованны гневно сверкнули.

- Если хотя бы один волос упадет с ее головы!..

- Я же сказал – не надо лишних слов. Поднимайтесь же! Или вы не хотите встретиться с девочкой?

Оттолкнув протянутую ей руку, рыбачка сама быстро поднялась по трапу. Палуба была пуста. Но дверь каюты неожиданно распахнулась, и на ее пороге появился мужской силуэт.

- Где Анита?!

Мужчина шагнул ей навстречу. Свет причального фонаря упал на его лицо. И Джованна невольно вскрикнула, узнав в мужчине сеньора Мендосу.

- Это ловушка!

Девушка стремительно обернулась. Но трап уже был предусмотрительно убран. Незнакомец в плаще, приведший ее сюда, тоже бесследно исчез.

- Ты испугалась, красавица? – голос Мендосы был мягок и притворно вежлив.

- Точно у кота, решившего поиграть с пойманной мышкой, - мелькнуло в голове Джованны.

- Не бойся. Здесь тебе никто не причинит вреда. Раздели со мной скромный ужин, прошу тебя, милая.

Девушка не двинулась с места.

- Пожалуйста, - почти умоляюще прошептала она. – Скажите мне, где Анита?

- Ты все узнаешь в свой срок. А пока что – прими мое предложение.

Палуба под ногами рыбачки слегка качнулась. Она повернула голову и увидела, как берег быстро удаляется прочь, и фонари на причале становятся похожими на крошечных светлячков.

- Похоже, у меня нет выбора.

Девушка стиснула зубы и гордо вскинула голову.

- Вы – настоящий пират, сеньор Мендоса! Браво! Сражаться с беззащитными девушками вы научились в совершенстве!

- Ах, моя дорогая, любовь – это всегда битва! – ничуть не обидевшись, парировал хозяин яхты, подхватывая девушку под руку и увлекая ее в каюту.

Он сел за стол и налил вино в два бокала. Джованна медленно опустилась на стул, нервно комкая в руке край скатерти. Взгляд ее остановился на блестящем столовом ноже, который девушка заметила среди посуды.

- Итак, выпьем за продолжение нашего знакомства… - игриво начал Мендоса, поднимая бокал.

- Сначала скажите мне, где девочка! – прервала его пленница.

Рауль пожал плечами.

- В надежно скрытом месте.

Он протянул руку и коснулся плеча Джованны

- И если ты будешь послушна, моя милая, то вскоре, может, и увидишь ее. Ну же, не упрямься! Подари мне для начала свой поцелуй.

Хрустальный бокал полетел в лицо хозяину яхты. Он вскочил, сыпля проклятиями и размазывая по лицу кровь, смешанную с вином.

- Ах ты, дрянь! Слуги!..

Но рыбачка уже рванулась к двери, сжимая в руке нож.

- Попробуй только остановить меня, мерзавец!

Два дюжих матроса выскочили ей навстречу. От растопыренных рук одного девушка увернулась, а в другого успела метнуть свое оружие. Но столовый прибор, в отличие от рыбацкого ножа, не был предназначен для этого. И в цель не попал, а лишь пригвоздил рукав врага к дверному косяку. Тем временем Рауль опомнился и тоже кинулся ловить беглянку.

- Остановись, безумная! Тебе все равно некуда бежать!

С искаженным от горя и ярости лицом, девушка прислонилась к борту.

- Ты обманул меня, подлец! Но я никогда не стану твоей!

И с этими словами Джованна легко вскочила на фальшборт. Рванувшиеся было к ней матросы, испуганно замерли.

- Не смей! - заорал Мендоса.

Девушка разжала пальцы, которыми мгновение держалась за леер. И прыгнула в волны.

ГЛАВА 13. Когда тебе опять и пусто и печально…

- Идиоты! Кретины! Не смогли удержать одну девчонку! – в бешенстве орал синьор Мендоса и размахивал кулаками.

Он подскочил к борту, перегнулся, глядя в темную бездну.

- Камнем на дно, хозяин, - просипел один из матросов. – Только круги по воде пошли.

Рауль де Мендоса бессильно выругался и поплелся в каюту.

От удара о воду у Джованны на миг помутилось сознание. Волны сомкнулись над ее головой, она отчаянно замахала руками, пытаясь выбраться на поверхность. Это ей почти удалось, и девушка вынырнула, задыхаясь и судорожно гребя. Неподалеку мелькнул край кормы ненавистной яхты, и она в испуге нырнула снова. Еще через пару мгновений яхта исчезла в темноте подступающей ночи. Ветер усилился, волны стали выше, и Джованна совсем выбилась из сил. Теперь она взмахивала руками все реже и реже. Очередной вал снова накрыл ее с головой.

- К чему мне бороться за жизнь? – прошелестело в гаснущем сознании. – Анита и так уже пострадала из-за меня. Если я уйду, всем станет только лучше.

Намокшая и отяжелевшая от воды одежда тянула девушку вниз. Джованна закрыла глаза, холод морской пучины завладел, казалось, каждой клеточкой ее тела.Последнее, что она почувствовала, теряя сознание - как чьи-то сильные руки подхватывают ее и выносят на поверхность.

Лучи утреннего солнца осколками тысяч зеркал дробились и плясали в волнах. По стенам и крыше маленькой, крытой пальмовыми листьями хижине бежали солнечные зайчики. Один из них проскользнул внутрь и коснулся смуглой щеки спящей на циновке девушки. Джованна медленно открыла глаза.

- Что это? – прошептала она, обводя растерянным взглядом светлые стены из тонких досок, окно, сквозь которое в комнату влетали соленые брызги, и квадрат открытой двери, лучащийся светом тропического утра.

- Я утонула и попала в рай?!

Но песок на полу хижины и свежий ветер, сгибающий верхушки пальм за окном, были вполне земными. В комнату влетела парочка сверкающих бриллиантовым оперением колибри. Не обращая никакого внимания на девушку, они покружились над потолком, а потом припали к цветам, стоящим посреди стола в синей глиняной вазе, пища и отгоняя друг друга от самых «лакомых кусочков». Джованна невольно рассмеялась:

- Эти создания совсем не похожи на ангелов!

Девушка приподнялась на своем ложе, глубоко и с наслаждением вдохнула чистый морской воздух.

- Я жива! Но где я? Кто спас меня и перенес в это место?

Джованна отбросила в сторону край пестрого шелкового покрывала и смущенно охнула, покраснев. Из всей одежды на ней была лишь тонкая сорочка, а остальные промокшие и испорченные соленой водой вещи исчезли без следа. Рыбачка встала и еще раз внимательно огляделась. На плетеном стуле возле кучи циновок обнаружилось странное, но красивое платье. Серебристо-белое, расшитое какими-то блестящими пластинками, похожими на рыбью чешую. Рядом на столе лежал костяной гребень и нить жемчужного ожерелья. Недоумевающая, но обрадованная девушка быстро оделась и причесала спутанные волосы. Чуть поколебавшись, надела жемчуг и пожалела, что в хижине нет зеркала. Оказалось, что на столе, кроме цветов, стоит еще большая ваза со спелыми фруктами и лежит ломоть свежего хлеба. Тут же нашлись две половинки кокосового ореха, наполненные чистой водой.

- Я не в раю, но, кажется, где-то здесь прячется мой ангел-хранитель - улыбнулась Джованна, покончив с трапезой.

Она вышла из хижины. Ослепительно синие волны ударялись о берег. Теплый белый песок ласково щекотал босые ноги. Лохматые верхушки пальм почтительно склонялись под порывами ветра, словно приветствуя новую властительницу этого острова. Из небольшой рощицы позади хижины выбегал прозрачный ручеек и блестящей лентой стекал в море. Девушка запрокинула голову к небу и громко произнесла.

- Кто бы ты ни был, мой неизвестный друг и спаситель, я от всей души благодарю тебя! Пожалуйста, покажись мне!

Тишина. Только за далекой скалой вскрикнула одинокая чайка. Да какая-то рыба гулко плеснула у самого берега.

- Мой ангел либо очень скромен, либо улетел по своим делам. Ладно, придется подождать, – вздохнула Джованна. - В конце концов, даже если это не ангел, а Морской Дьявол, он все равно не такой мерзкий, как наш сеньор. Он позаботился обо мне. И ничего не требует взамен. Впрочем, все говорят, что дьявол живет в морских глубинах. Значит, это не его хижина…Но кто же тогда меня спас? Ведь я выпрыгнула с яхты очень далеко от берега. Ни один человек не способен проплыть такое расстояние! Да еще с грузом на руках. И лодки на берегу я тоже не вижу. Может, это был дельфин?

Тут она вспомнила, что в воде ее подхватили руки – и слегка смутилась. Ни один мужчина прежде не дотрагивался до нее…

Матросы, пытавшиеся удержать ее на яхте – не в счет. Это была обычная драка. А этим ее было не удивить. Отец умер рано, и защищаться приходилось самой. К тому времени, когда она из тощей загорелой до черноты девчонки, превратилась в красавицу, в поселке все усвоили, что лучше ее не трогать…

А замуж она так и не вышла. После смерти отца бедная мама долго болела. И единственной кормилицей в доме пришлось стать Джованне. А тут уже не до амурных дел… Да и молодые рыбаки не стремились привести в дом девушку, способную поколотить любого из них. Так что в свои двадцать с хвостиком она ни с кем даже не целовалась…

Джованна снова вздохнула. Иногда ей казалось, что она так и умрет, не узнав – что это такое? Она даже стала сторониться своих детских подружек, уже окруженных кучей ребятишек и донимавших ее вопросом – когда же все они погуляют на ее свадьбе? И дружила теперь только с Анитой, которую любовь пока не интересовала. При мысли о девочке, сердце рыбачки тревожно сжалось. Где она? Что с ней? Неужели Мендоса оказался таким чудовищем, что посмел причинить вред ребенку?! Джованна передернула плечами.

- Может я поторопилась прыгнуть за борт? – горестно прошептала она. – И мне следовало принять гнусные ласки этого мерзавца? Тогда бы я узнала хоть что-то о судьбе Аниты.

Острое чувство вины охватило рыбачку. Даже солнечный блеск и кипящая морская синева померкли перед ее глазами. Понурившись, она грустно побрела по пляжу. Резкий, звенящий крик морской птицы разрезал тишину. Девушка удивленно подняла глаза. Над самой ее головой парил, стремительно снижаясь, огромный белоснежный альбатрос. Он опустился на песок и внимательно посмотрел на рыбачку своими круглыми глазами-бусинами.

- Увидеть альбатроса – добрая примета, - вспомнились Джованне слова старого морского предания.

- Ты думаешь, все будет хорошо? – улыбнувшись, обратилась она к огромной птице.

Альбатрос качнул головой, так что его мощный желтый клюв почти коснулся песка. Снова трубно вскричал и, сорвавшись с места, воспарил над берегом. Девушка почувствовала, что охватившая ее тревога постепенно утихает. Чтобы окончательно успокоиться, она вернулась в хижину. Прибралась на столе и с сомнением посмотрела на оставшиеся в вазе плоды.

- Пожалуй, надо сходить в рощу и набрать еще фруктов. На ангела надейся, а сам не плошай!

Влажный зной леса веял дремотой. Лиловые, пурпурные и голубые цветы качались в траве. Слышалось меланхолическое гудение шмеля, запутавшегося в мшистых стеблях. Совсем рядом, певуче крича, пробежала лирохвостка. Волшебный свет, игра цветных теней и оцепенение зелени окружили Джованну. Ей опять показалось, что она стала героиней старой сказки, в которой девушка попала на волшебный остров к страшному с виду, но доброму чудовищу.

- Может, мой незнакомый друг вернется к ужину и разделит со мной эту трапезу, - подумала Джованна, срывая с ветки ароматные желто-розовые шары.

Она чувствовала, что ей все сильнее хочется встретиться лицом к лицу с таинственным спасителем. Тем более что в памяти, кроме объятий сильных, но добрых рук, выносящих ее из пучины, неожиданно всплыло ощущение нежного прикосновения чьих-то губ к ее щеке. От этого воспоминания Джованна вспыхнула не хуже, чем только что сорванный плод манго.

- Бог знает, что за фантазии! - смеясь и сердясь на себя, воскликнула она, торопясь к дому с тяжелым узелком в руках. За неимением корзинки фрукты пришлось завернуть в найденное в доме покрывало. День давно перевалил за половину, а морской берег был все так же пуст.

- Ну и ладно! – вздохнула девушка, раскладывая маленький урожай на столе. - Если кто-то улетел в небеса или от пущей застенчивости спрятался в морской пучине, ему же хуже. Весь этот чудесный ужин достанется мне одной!

Пока же до ужина было далеко. Палящее солнце уже полностью заливало маленькую хижину, и, глядя на весело пляшущие за окном волны, Джованна подумала, что неплохо было бы освежиться. Она вышла наружу и нерешительно подошла к полосе прибоя. Теплая волна накатила и по пояс обдала ее звонкими брызгами. Глядя на то, как вода мгновенно скатывается с блестящих чешуек, украшающих ее платье, девушка рассмеялась и прыгнула в волны. Она беспечно закружилась в воде, взмахивая руками и поднимая тучи брызг. Потом отплыла немного подальше от берега и легла на спину. Чудесная одежда держала ее на волнах, не хуже пробкового пояса. Джованна поплескалась еще немного, а потом сильными гребками поплыла вдоль пляжа. Она не заметила, как за пенным гребнем зловеще мелькнул острый спинной плавник. Узкое, вытянутое тело морской хищницы приближалось к девушке с неумолимостью жестокой судьбы. Тупая оскаленная морда уже почти коснулась ее ноги… Джованна заметила акулу и вскрикнула, в ужасе взмахнув руками и забившись в воде. В тот же миг раздался громкий всплеск, и синяя волна окрасилась в ярко-алый цвет. Изгибаясь в судорожных конвульсиях, хищница медленно опускалась на дно. Девушка тяжело перевела дыхание, не в силах пошевелиться от пережитого ужаса. Чья-то знакомая рука обняла ее за плечи и повлекла к берегу. Джованна машинально оперлась о мокрый камень. И застыла, не сводя глаз с того, кто выходил сейчас вслед за ней на сушу. Твердые, резкие черты лица и глаза цвета моря в ясную погоду. Густые светлые волосы мокрой копной падающие на широкие плечи. Вода ручьями стекала с его блестящей чешуйчатой рубашки, а он пытался засунуть в ножны у пояса испачканный акульей кровью большой кинжал с широким лезвием, но от волнения все никак не мог это сделать. Наконец, юноша справился с непослушным оружием и поднял взгляд на Джованну.

Их руки, лежащие на камне, почти соприкоснулись. Девушка готова была поклясться, что секунду назад она видела прозрачные перепонки на ладони незнакомца. Но теперь это была обыкновенная мужская рука, сильная и мускулистая, разве что с непривычно светлой кожей. Юноша отбросил со лба мокрую прядь и грустно произнес:

- Я напугал тебя? Прости. Наверно, я кажусь тебе морским чудовищем?

- Скорее Морским Богом, - тихо и без тени страха ответила Джованна.

Она осторожно коснулась его руки.

- Спасибо тебе за все! Это ведь ты спас меня, когда я прыгнула за борт? И подложил мне в сеть раковину с золотыми монетами? А ведь я даже не знаю твоего имени, дорогой мой «ангел-хранитель».

Последнюю фразу девушка произнесла, улыбнувшись чуть лукаво. Юноша смущенно улыбнулся ей в ответ.

- Меня зовут Леандр. И я не ангел. Да и не Морской Дьявол, как называют меня почему-то твои соплеменники. Я человек, такой же, как ты. Вот только дом мой находится не на суше, а в далеких глубинах моря.

- В глубинах моря, - эхом задумчиво повторила Джованна. – Отчего же ты покинул свой дом? Зачем приплыл на наши берега, рискуя быть пойманным в сеть, точно большая рыба?

Леандр усмехнулся.

- Поймать меня в сеть не так-то просто! А что касается того, зачем я пришел сюда…

Он вновь стал серьезен. И не отводя от девушки твердого и ясного взгляда, чуть волнуясь, произнес:

- Знаешь, впервые я увидел тебя в начале этой весны, в рассветный час, когда утренняя дымка лежит на волнах, словно розовая вуаль. Ты вытягивала сеть и смеялась, потому что она была полна рыбы. Восходящее солнце зажигало золотые искры в твоих волосах. Мне захотелось, чтобы ты всегда была такой счастливой и беспечной. Я подогнал к твоей лодке еще больше рыбы. Потом уплыл обратно, но все красоты морских глубин уже казались мне тусклыми и пустыми. Я стал возвращаться на твой берег. Прости, но иногда я тайно следил за тобой. Как ты сидишь вечером на камне и о чем-то мечтаешь. Или болтаешь с подружками. Или танцуешь на ваших праздниках. И я понял, что хочу быть рядом с тобой. Оберегать тебя от разных бед, от недобрых людей. Помогать тебе в трудный час. Ничего не требуя взамен! Я ведь даже показываться тебе не собирался. То, что мы все-таки встретились – просто случайность.

- Очень хорошая случайность! - торопливо воскликнула девушка. – Я рада, что встретила тебя, Леандр! Но, прошу, скажи мне, почему ты решил вдруг стать моим защитником?

Джованна произнесла эту фразу и смущенно примолкла. Ей показалось, что она уже знает ответ. И от этого знания сердце ее забилось тревожно и радостно. Леандр снова улыбнулся. И спокойно произнес:

- Потому что я полюбил тебя.

- Так значит, это любовь с первого взгляда? – не в силах удержать ответной улыбки, весело спросила девушка.

Юноша удивленно вскинул брови:

- А разве бывает другая?

ГЛАВА 14. У дома моего шумел прибой…

Джованна вздохнула, внезапно погрустнев:

- Я пока не знаю… У нас в поселке об этом не говорят. Люди сходятся друг с другом, чтобы не пропасть поодиночке. Надо ведь как-то выживать. Тем более что мужчины часто гибнут в море. И женщина, оставшись одна с кучей ребятишек, рада любому, кто снова позовет ее замуж. И любовь тут абсолютно не причем. Скажу тебе больше – я боюсь этого чувства. Мои родители любили друг друга, но отец рано умер. И мамина жизнь потеряла всякий смысл. Она ничему не радуется, и, мне кажется, думает только о том, как бы поскорее умереть. Мне совсем не хочется повторить ее судьбу… Если любовь приносит только несчастье – то зачем она нужна?

Юноша помрачнел.

- Счастье, как ни странно, тяжёлый труд, – сказал он. - А мы, в большинстве своём, удивительные лентяи. Мы не бережем даже то, что у нас есть…

Джованну смущал этот разговор. С одной стороны ей было приятно слышать о том, что она поселилась в чьем-то сердце. А с другой – ее это пугало. Она подумала, что было бы лучше увести разговор в какое-нибудь иное русло. И спросила:

- Скажи, а твои родители любят друг друга?

Юноша помрачнел еще больше.

- Мои родители давно расстались. Дело в том, что моя мама – дочь …. Впрочем, не важно. Она - русалка. Однажды она полюбила одного матроса, когда тот был еще молод и только начинал плавать на пиратских судах. Говорили, что она спасла его во время кораблекрушения. Они были вместе на протяжении нескольких лет, и у них родился сначала я, а потом еще один сын. Время шло – отец старел, как и положено смертному, а мама оставалась такой же юной и прекрасной. Она умоляла любимого бросить корабль и землю, и уйти к ней в глубину. Но он, как истинный мужчина, хотел бурной жизни и приключений…

- Но – каким образом он мог уйти в море? – удивилась девушка. – Люди не рыбы. Они не могут жить в воде!

- У матушки было волшебное зеркало. Не знаю точно, как оно действовало, но человек, посмотревшись в него, мог опуститься на морское дно безо всякого вреда для себя. Чтобы сберечь любимого и доказать ему силу своих чувств, матушка отдала ему зеркало. И они договорились, что через год встретятся на этом берегу, отец посмотрится в него и уйдет к ней и сыновьям. Но в назначенный срок он не явился. Что-то ему помешало. Может, он попал в тюрьму, а может быть, был ранен или застрял где-нибудь в плену. Матушка разгневалась. И решила покинуть навсегда эти прибрежные воды…

- Ну вот – видишь, как все печально! – огорчилась Джованна. - Мне кажется, ей бы совсем не понравилось то, что ты … влюбился в земную девушку.

- Ей и не понравилось, – признался Леандр. – Разумеется, она запретила мне даже думать о тебе - помня свой печальный опыт общения с людьми. Но я не послушался и остался на этом берегу, точнее на этом острове. Мой младший брат Марио не захотел меня покинуть. И мы стали жить здесь вдвоем…

Джованна смутилась еще больше.

- Кажется, я приношу всем одни несчастья… Зря ты вытащил меня из воды!

Юноша растерялся.

- Почему ты говоришь «всем»? Разве есть еще пострадавшие?

- Конечно! Во-первых, твоя мама. Во-вторых – твой брат. Разве ты можешь заменить ему семью? А в-третьих, моя маленькая подружка – Анита. Наш сеньор тоже решил, что любит меня. И украл девочку, чтобы шантажом добиться моего расположения. Это с его яхты я кинулась в открытое море…

Тут девушка грустно улыбнулась.

- Я еще не посчитала двух матросов, которых пришлось поколотить, чтобы они не мешали мне топиться… Вот и получается, что как бы ни были прекрасны твои слова, в грустном остатке мы имеем одни неприятности. К тому же, счастье бывает и само по себе. Оно у каждого свое. Это состояние - скорее внутреннее. Расцвел цветок, который ты посадил - счастье. Собрались за твоим столом друзья - счастье. Или, когда можно заниматься любимым делом. Счастья не нужно ждать - его нужно испытывать...

- Но, когда есть, кого любить – это тоже счастье, – возразил Леандр. - Когда тебя любят…

- Но я-то тебя не люблю! Наверное, если бы ты внимательнее присмотрелся к вашим морским девушкам, то нашел бы кого-нибудь, кто ответит тебе взаимностью…

Леандр нахмурился:

- Мне не нужны другие девушки! Неужели ты считаешь меня таким легкомысленным? К тому же любовь – сама по себе счастье. Пусть даже неразделенная.

Он помолчал мгновение и добавил другим тоном

- А тем двум матросам я бы с удовольствием добавил еще тумаков! И к твоему сеньору, Джованна, у меня давно есть особый разговор!

Произнеся эти слова, юноша словно бы невзначай коснулся рукоятки кинжала.

- Только не вздумай делать глупости! – быстро сказала девушка. – Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал еще и ты.

Леандр покачал головой, бережно обнял девушку за плечи и осторожно привлек к себе:

- Тогда и ты не произноси таких страшных слов, ладно? Про то, что я зря спас тебя. Джованна, если с тобой что-то случится, море навсегда померкнет для меня! Ты – тепло и свет, согревающий мою душу, даже когда я спускаюсь в самые темные глубины и бездонные впадины моей родной стихии.

- Правда? – прошептала девушка.

- Ну, да. Знаешь, ведь теплыми бывают не только волна в полдень или камни в жаркий день на берегу… Теплым бывает все - разговоры, взгляды, люди…

Это то особое ощущение, которое дает нам силы жить, верить, мечтать, любить… И ты подарила мне его! Прошу, не терзай себя! Во всех бедах, что недавно произошли, виновата не ты, а дурацкие обстоятельства или злые люди.

- Наверно, ты прав, - вздохнула Джованна, осторожно высвобождаясь из объятий юноши. - Но это не отменяет главного вопроса: как нам найти и спасти Аниту?

- Я что-нибудь придумаю! Брат скоро должен вернуться. Я послал его в твою деревушку, чтобы узнать, не нужна ли тебе какая-нибудь помощь? Может быть, он что-то знает о судьбе твоей подружки.

Леандр снова положил руку на рукоять кинжала и жестко произнес:

- А если нет, я сделаю все, чтобы проникнуть в дом Мендосы и лично вытрясти из этого мерзавца правдивый ответ!

- Только будь осторожен! А пока… - девушка тревожно посмотрела на небо. – Ветер крепчает. Пожалуй, нам лучше вернуться в дом.

- Не бойся. Шторма не будет, - уверенно ответил Леандр. – Он унесся к дальним островам Архипелага. Кстати, я поймал на ужин большую рыбину.

- Отлично! – улыбнулась Джованна. – Я зажарю ее на углях.

- Меня всегда удивляла способность земных людей свободно обращаться с огнем.

- Так ты никогда не ел горячего? Бедняжка! Самое время исправить эту досадную оплошность.

- Я весь в предвкушении!

Непринужденно беседуя, юноша и девушка пошли вдоль залитого лучами закатного солнца берега по направлению к хижине. Джованна мельком подумала, что уже не видит в Леандре ничего загадочного или потустороннего. Теперь ей казалось, что она разговаривает с давно знакомым парнем из своей деревни. Вот, правда, еще ни с одним из молодых рыбаков ей не было рядом так хорошо и легко.

Огонь в маленьком очаге давно погас, а в окно хижины уже заглядывали крупные звезды. Джованна устало вздохнула, опускаясь на циновку. Леандр бережно закутал ее в покрывало.

- Засыпай скорее, милая девушка. Пусть тебе приснятся самые добрые сны. Он встал, чтобы затворить дверь и с грустью произнес:

- Как бы мне хотелось, чтобы мы навсегда остались здесь с тобой. На этом сказочном берегу, где нет злых и жадных людей, где только ветер, море и лес.

- Даже самая прекрасная сказка когда-нибудь заканчивается, - пробормотала Джованна.

Она хотела сказать что-то еще, но сон уже закружил ее. Однако,девушка успела почувствовать, как Леандр присел на пол у ее изголовья. Его рука, поправляя подушку, на мгновение задержалась на ее волосах. А потом перед глазами завертелась россыпь золотых блесток посреди светлой волны. И Джованне показалось, что если бы не эта сильная рука, она увидела бы совсем другой сон – грустный или даже страшный. В нем ее бездыханное тело опустилось бы на морское дно, а душа – превратилась в жемчужину… А в этом сне она сидела с Анитой на берегу. И они говорили с ней о …любви.

- Люблю ли я?.. - Джованна посмотрела, щурясь, на светлое облако, за которым пряталось солнце. - Не знаю. Не знаю, люблю ли я вообще кого-нибудь…

- Так нельзя - никого не любить! - поразилась ее подружка. - Это плохо!

Рыбачка отпустила ей грустно-ироничный взгляд.

- Нет, не к тому, что плохо вообще, - поспешила девочка пояснить мысль. - Это плохо для тебя. Ведь люди всегда найдут кого-то другого, кто будет их любить, а ты останешься одна…

- Только у слабых людей есть потребность любить, - отрезала Джованна. - Любовь делает слабым.

- Нет, любить - это сила! - замотала головой Анита. - Это чувство, на которое нужна смелость. Любить, во что бы то ни стало. И нуждаются в ней все, а кто слишком боится, чтобы полюбить, тот становится несчастным. Неужели ты не замечала?

- Те, кто любят, тоже рано или поздно ими становятся, – возразила девушка. – И вообще – любовь – как ежик. Дотронешься – уколет. Не дотронешься – мимо пробежит. Поэтому я до сих пор не решила – ловить ли мне эту странную зверушку?

- Но разве это правильно – жить одной?

- Почему – одной? У меня есть мама. И друзья. Это даже надежнее. Ведь друзья - это не только те, кто сейчас рядом. Это и те, кто хотя бы однажды разделил наше горе, или радость! И не важно, на сколько частей. Важно только то, что они были, есть, и ещё будут.

- Интересно, где сейчас Санди? – спросила Анита.

И почему-то посмотрела в сторону моря…

Всю ночь мне снилось, как я чищу рыбу, Карлос рядом пляшет джигу, обнявшись с пивным бочонком, а Джованна выпрыгивает из волн и машет нам русалочьим хвостом. Разбудил меня все тот же золотисто-синий свет. Я покрепче зажмурил глаза и повернулся носом к какому-то камню в твердом намерении проспать еще не меньше пяти часов. Но истошный крик над ухом заставил меня подпрыгнуть:

- Доброе утро, морская пучина! Дамы и господа, начинаем утреннюю зарядку для тех, кто еще не ложился. А ну-ка рыбы, хвостики – поднять! Кальмары, осьминоги и прочие головоногие, щупальца – расправить! Кораллы – расти! Морские звезды – ползти! Дельфины – плескаться, медузы – мотыляться! Как, юноша, ты еще не встал? А ну, ПА-АДЪЕ-ЕМ!!!

Бешеная креветка Гастон кружился вокруг меня и, по своему обыкновению, молол всякую чушь. Я только тяжело вздохнул. Слабая мечта, что утром все мои морские приключения окажутся плодом ночного кошмара, развеялась, как дым.

- Выше голову, Санди! – снова возопил мой безумный приятель. - Что ты сидишь кислый, как тот старик, что закинул в море невод, а ему пришел ответ: «Извините, Сеть недоступна!» Гм! Опять забыл, что в этом мире сия шутка станет понятна только лет через триста. Короче, поднимайся и завтракай. Вон за той скалой я обнаружил чудненькую колонию устриц.

- Гастон, ты всегда так орешь или только по утрам? – простонал я.

- Я не ору! Я выражаю свою яркую индивидуальность, которая к тому же тяжело ушиблена об электрического ската. Грех упрекать бедного больного журналиста, все время путающего века и тысячелетья. Тебя б вот глючило периодически виденьями из Грядущего, я бы на тебя посмотрел!

- Все-все, прими мои глубочайшие извинения и приглуши звук, пожалуйста! – взмолился я.

Креветко хмыкнул, но ненадолго замолчал. Я отплыл за край скалы, действительно обнаружил там россыпь съедобных моллюсков и с удовольствием ими полакомился. А потом снова опустился на мягкий песок окаймленной подводными камнями площадки и подавил тяжелый вздох.

- По какому поводу депрессия? – немедленно встрял с новым загадочным словом Гастон. - У вас ярко выраженная тоска, повышенная тревожность, скрытый стресс и хроническая усталость? Я бы порекомендовал вам обратиться к бармену.

- Обратись сам… знаешь к кому! – вспылил я. – Лучше бы посоветовал мне, как вернуться на землю и стать самим собой.

- Так нет ничего проще! - беспечно отозвался креветко. - Выбирайся на берег в районе твоей сельской идиллии. Проберись в родную хижину и посмотрись в зеркало дочери Нептуна вместе с новоявленным братцем-близнецом. Чует мое сердце и восемь ножек, что он тоже не скачет от счастья, лишившись родной морской стихии.

- Постой-постой, ты уверен в том, что советуешь?

- Нет, конечно! Как я могу быть в чем-нибудь уверен, я же контуженный! Но остатки логики гласят, что если зеркало поменяло вас местами в процессе первого взгляда, то второй взгляд может все исправить.

- Звучит разумно - пробормотал я. – Ну что ж, морские глубины я посмотрел, пора возвращаться на берег. Надеюсь, путь будет не очень трудным. Вчера мы с тобой, приятель, еле выжили.

- Ничего! Выживем и сегодня! - бодро отозвался Гастон, - В крайнем случае – из ума.

- А это звучит обнадеживающе, особенно из твоих уст, - усмехнулся я. – Ладно, поплыли.

ГЛАВА 15. Там, где кончается терпение, начинается выносливость.

И мы двинулись в путь, держась верхних слоев воды. Все вокруг сверкало сказочным многоцветьем. Особенно хороши были коралловые полипы и рыбки, деловито снующие вокруг них. Мы с Гастоном обогнули длинный риф и оказались перед одинокой отвесной скалой. Внизу, на свободных от водорослей песчаных полянках, точно дыни на грядке, лежали морские огурцы, между ними ползали трепанги, было полно пестрых морских губок и ежей. На камне, чуть в стороне, трепыхались щупальца пышной бледно-розовой актинии. Морские коньки шахматными фигурками покачивались на ветках водорослей, цепляясь за них хвостами.

- Миленько, очень миленько! – тут же заголосил креветко. – Где-то тут жила моя знакомая золотая рыбка. Я, бывало, приплывал к ней и загадывал три желания.

- И что?

- Отгадывала!

- Тьфу, опять твои дурацкие истории! Скажи лучше, куда мне дальше плыть, чтобы я мог к родному берегу вернуться?

- Гм-гм! Сейчас соображу. Значит, если ты стоишь лицом к Северу, то сзади у тебя будет… спина!

- Это я и сам знаю! Где мой берег?!

- А зачем тебе берег? Тут так хорошо! Как говорил один мой знакомый рыбак: водичка изумительная, рыба вообще из нее вылезать не хочет.

- У тебя что – опять приступ начинается? Гастон, приди в себя! Ты же сам мне сказал, что я должен вернуться домой и посмотреться в волшебное зеркало одновременно с Марио.

- Я так сказа-ал?! А… да! Точно! Проклятые последствия контузии. Слушай, но я совершенно не помню, откуда мы с тобой вчера приплыли.

Вот это был удар! Я шлепнулся на камень, чуть не придавив сонного трепанга и в отчаянии взвыл:

- Гастончик, милый, но ты же такой умный! Вспомни, пожалуйста, где ты впервые меня встретил?

- Вроде бы – там. Или – там? Помню, еще скала была какая-то. А в ней – дырка.

- Пещера?

- Наверное. Я еще к ней подплыл и говорю: - Сим-сим, откройся! А мне в ответ: - Введите ваш Пин-Код!

- Ты опять?! Нашел время словечками из Грядущего сыпать.

- Я же не виноват, что они из меня сами, как икра из морского окуня выскакивают. Ладно, в общем, надо искать пещеру. Мне кажется, что твоя деревня где-то рядом. Как говорится: «Каждое утро в Африке просыпается газель. Она должна бежать быстрее льва, иначе погибнет. Каждое утро в Африке просыпается лев. Он должен бежать быстрее газели, иначе умрет от голода. Не важно, кто ты - газель или лев. Когда встает солнце, надо бежать». Ну, а в нашем случае – плыть!

Мы снова двинулись в путь. Я несся так, что водоросли с окрестных камней поднимало встречным током воды. А Гастон, уцепившись за мое плечо, болтал, как ни в чем не бывало:

- Я все думаю: как проходила эволюция? Какая-нибудь особенно дурная, но решительная креветка, пыхтя и отдуваясь, впервые вылезла из моря на необжитую сушу. И заявила: "Йа чилавег!" Да! Думаю, что все так и было! Лет через сто в вашем мире появится ученый, который подтвердит мою версию.

- Ты бы лучше за дорогой следил! Я туда я плыву или нет? Сейчас опять в какого-нибудь кракена врежемся!

- А что за ней следить? Если учесть, что дуракам счастье, а психам море по колено, то мы сегодня вообще бессмертны!

Я только рукой махнул и увеличил скорость. Через совсем короткое время мы, действительно, оказались у подножия подводной скалы. Среди нагромождения бурых валунов виднелся узкий лаз.

- Вроде бы ты сюда плюхнулся.

Креветко озадаченно потер глаз прозрачной лапкой, а затем разразился истошным воплем:

- Ой, и на кого ж ты меня, покидаешь, родименький?! На что мне без тебя моря и океаны, на что мне без тебя рассветы и туманы? Не уплывай, побудь со мно-о-о-ою!!!

Не зная, как реагировать на этот взрыв чувств, я растерянно погладил своего чокнутого дружка.

- Ну, Гастончик, не убивайся так. Если у нас все получится, Марио вернется к тебе в подводный мир. И мы иногда будем встречаться. Лунной ночью, например, вовремя прилива вы будете приплывать к нашему берегу.

- Правда? – всхлипнул безутешный креветко.

И взвыл с новой силой:

- Лунной ночью во время прилива… О-о, как красиво сказано! Санди, ты прямо поэт! О, зачем жестокая судьба разлучает меня с таким другом?!

- Все! Я поплыл!

Чтобы избежать нового приступа слез, я решительно посадил Гастона на край скалы и помахал ему рукой. Креветко еще раз вытер глазки и сказал совершенно спокойным тоном:

- Я пока туда-сюда поплаваю, разведаю обстановку. Удачи, парень!

И, дернув хвостиком, исчез среди камней.

Уже не удивляясь таким перепадам настроения «контуженого журналиста», я изогнулся и проскользнул внутрь. Конечно, я мог бы подняться на поверхность, чтобы окончательно убедиться, мой это берег или чужой. Но вдруг на берегу в этот час оказались бы люди? В облике «Морского Дьявола» мне не хотелось привлекать к себе внимание. А незаметно выбраться на мыс через подводный ход – совсем другое дело.

Хм! То, куда я попал, было даже не пещерой, а подводным гротом, из которого наверх уходило очередное узкое отверстие. Посередине небольшого, заполненного водой помещения, стоял стол на железных ножках с мраморной доской и две китайские вазы. Странные морские цветы, растущие в этих вазах, тихо раскачивались, как от дуновения ветра. Пол был усыпан жемчужинами, а возле входа лежали раковины…

Много любопытных рыб явилось посмотреть на меня. Они сновали между ножками стола, подплывали к цветам в вазах, как бы нюхая их, шныряли вокруг головы. Мраморный бычок заглянул в грот, испуганно махнул хвостом и уплыл. По белому песку выполз большой краб, поднял и опустил клешню, как бы приветствуя гостя, и устроился под столом. Интересно, известно ли это подводное жилище хоть одному живому существу? И кто его здесь устроил? Вряд ли это был человек. Ведь никто не может долго оставаться под водой - человеку необходим воздух… Я нагнулся и подобрал с пола одну жемчужину.

Я хорошо знал цену жемчуга. То, что лежало у меня на ладони, превосходило все, что я видел прежде. Безукоризненной формы, огромная, чистейшего белого цвета, она весила не менее двухсот каратов и стоила, вероятно, не менее тысячи золотых пиастров…

- Хм! Если бы мой старик знал об этой пещере, ему бы не пришлось выходить в море на утлом баркасе! – вздохнул я.

И снова огляделся. У стены пещеры был выступ, как бы естественная каменная скамья. Я с удовольствием разлегся на ней. Хотя она была каменная, но тело в воде почти не ощущало ее. Прежде, чем подниматься наверх, стоило немного передохнуть и подумать. Между тем, солнце почти зашло. И в гроте становилось темно. Легкое движение воды укачивало. Утомленный волнением дня и длительной гонкой, я начал дремать.

Надо было отдохнуть. В этом гроте, по крайней мере, можно было спокойно выспаться, не опасаясь ни акул, ни спрутов. Я уже почти заснул, как сквозь заволакивающую сознание мягкую пелену услышал какой-то странный звук. Больше всего он походил на плач. Сонная одурь мигом соскочила, и я растерянно завертел головой в поисках его источника. Кажется, он доносился откуда-то сверху. Ничего не понимая и тревожась все сильнее, я встал с каменного ложа и подплыл к дальнему углу грота. Жалобные звуки были здесь слышны сильнее. То, что сначала показалось мне отверстием, оказалось длинной трещиной, прорезавшей камень. Я увидел узкие, стертые ступеньки, уводящие наверх от морского дна. Мне ничего не оставалось, как пуститься в неизвестный путь. Поднимаясь по каменной лестнице, я почувствовал, что уровень воды стал постепенно понижаться. Вот она уже еле-еле касалась моей макушки, потом стала по плечи, по пояс. Я вдохнул сырой тяжелый воздух пещеры и порадовался, что после превращения сохранил способность дышать не только жабрами, но и легкими. Идти становилось труднее. Ступеньки были завалены принесенными течением водорослями и илом. Пару раз я даже поскользнулся и шлепнулся в мокрое месиво. Потом лестница сменилась корявым коридором, вырубленным в недрах скалы. Дорога петляла, но пока что, на мое счастье, ни разу не раздваивалась. Не знаю, сколько я шел. Способности «морского жителя» помогали мне легко видеть в полной темноте. И вдруг за очередным поворотом мелькнул огонек. Это был желтоватый слабенький свет копеечной свечки. Но я обрадовался ему, как родному, и одновременно испугался.

С одной стороны – раз есть свеча, значит, там – люди. А с другой – мало ли кто прячется в этих темных коридорах? От хорошей жизни сюда никто не полезет! Стараясь шагать максимально беззвучно, я двинулся вперед. Свет стал ярче. Я разглядел низкую арку входа в какое-то помещение, похожее на тюремную камеру. Двери там не было, но у края арки торчал очень удобный скальный выступ. Как раз годится, чтобы мне спрятаться и подглядеть, кто там свечки жжет? Я встал на четвереньки и медленно, вдоль стенки, прополз к своему укрытию. Потом осторожно высунул голову.

Царь Нептун и все Морские Боги! Напротив меня, вжавшись в каменный угол пещерки, сидела…Анита! Бледная, исхудавшая, заплаканная. Она тихо всхлипывала, а стороживший ее толстый дядька в засаленной тужурке стоял спиной ко мне, прихлебывая какое-то пойло из здоровенной кружки. И при этом все время ворчал, булькая и отфыркиваясь.

- Бррр! Проклятая сырость! А пивко-то хорошее! Буль-бль-бль-хррры! А ну не реви! Не реви, говорю, самому тошно. Вот до чего Акулий Зуб дожил – пигалиц малолетних по застенкам сторожит. Уфф-рр-ыы-блл, славное пиво! Тьфу! Мне бы сейчас на абордаж супротив королевского фрегата идти! Да по реям толстозадых купчин развешивать! Ы-ы-ы-х, нелегко пирату на берегу! А вот продамся Морскому Дьяволу! Продамся – и все! Пусть он только мне покажется. Вот житуха тогда пойдет!

Бандит отставил кружку в сторону, икнул, взял со стола бутылку, глянул на просвет и отбросил назад. Чуть не заехав мне по голове.

- Я б сеньора вашего скорее прикончил. Темный человек! Чего опять хнычешь? Да не боись, не велено пока тебя трогать. Потом не знаю, как хозяин скажет. Ух, горемычный, я горемычный! Сижу с тобой в норе, как крыса, а мне бы в бурю паруса вязать! Вот чую, что пора продать душу грешную…

Тут я неловко оперся рукой о камень и почувствовал, что он рассыпается под моими руками. Скальный выступ, за которым я прятался, от времени и морской влаги оказался хрупким, как источенное жучком дерево. Пытаясь удержать равновесие, я пошатнулся... и рухнул с грохотом на гору обломков, оставшуюся от моего укрытия.

- Хто здесь?! - страшно заревел бывший пират.

Тут я мысленно перекрестился, попрощался со всеми, кого знаю и люблю. И выпрямился во весь свой невеликий рост. От рассыпавшегося куска скалы поднялось облако пыли. И когда все рассеялось, картина была такая. Пират сидел, прислонившись к стене и выкатив глаза. Анита застыла в углу. Ну, а я стоял, обсыпанный пылью и облепленный водорослями и илом. Несколько мгновений никто не говорил ни слова. Глаза у бандита выкатывались все больше. Потом он приложил палец к губам и сказал:

- Тс-с! Все понял, тысячу акул мне в зад!

Он шипел и хрипел одновременно, сплющивал широкое красное лицо, подмигивал и чмокал.

- Продаю… - прошипел он, - Сказано-сделано!

Неужели сработало?! Он принял меня за Морского Дьявола! В чешуе, в грязи! У меня к тому же перепонки на руках и ногах не успели исчезнуть. Я повертелся и зарычал:

- Грррры!..

Пират вздрогнул и зашептал:

- Прямо сейчас и продаю… Ей богу, то есть, клянусь дьяволом, раздери меня кракен!

Я пискнул.

- Сеньор Морской Дьявол, - снова зашептал Акулий Зуб. - Ваше подводное величество, тут мне девчонку подсунули. Осмелюсь попросить – прихватите с собой, чтоб без лишних так сказать… Пятьдесят пиастров все таки. Вот они, ваши, ей богу! То есть, тьфу! Детишек-то я еще не того…не этого… Все больше взрослых. Ваше морское святейшество!

Я гугукнул.

- Вот я и говорю. Мне б кого на рею вздернуть! А детишки - это не мое… А душу – это я сейчас. Враз подпишем, якорь мне в глотку! Хде тут бумажонка была? Ага, я в нее табак завернул.

Он достал какой-то грязный и драный листок, кривым ножом, висящим на поясе, уколол палец и принялся водить им по бумажке туда-сюда.

- Сей минут! Вот так! Пальчик припечатать?

Пират вскочил, вытянулся и заорал:

- Осмелюсь доложить, бумага готова!... А почему я ничего не чувствую?! Хде жабры, плавники и прочая чешуя? Ваше морское величество, эй, давайте, обращайте меня!

Проклятье! А он не такой дурак, как кажется. Я растерянно переступил с ноги на ногу. Потом сделал шаг в сторону. Бандит тут же качнулся ко мне. Я дернулся обратно. Он сделал то же самое. Несколько мгновений мы молча кружились по пещерке. Глаза у пирата постепенно трезвели, и в них начинало разгораться нешуточное подозрение. Что же делать?

- Эй ты, морской, как там тебя? – рявкнул он, наконец. – Я тебе душу продал?! А ну, гони бутылку рома!

ГЛАВА 16. Действительность - рай для сильных и долбанутых…

- А вот она!

Чей-то звонкий голос за спиной врага эхом раскатился по стенам пещеры. Взметнулась рука, и на череп пирата обрушилась та самая бутылка, которую он опорожнил совсем недавно. Брызнули осколки. Бандит шлепнулся на пол с глупой ухмылкой. Марио перескочил через него, предварительно наподдав так, что враг треснулся затылком об пол, и вырубился окончательно.

Мальчишка кинулся ко мне:

- Ты цел? А что с Анитой?

Мы оба подскочили к девочке. И отхаживали ее, наверно, минут десять. Причем пока я не стряхнул с себя часть грязи, дело не сдвинулось ни на шаг. Наконец, Анита перестала дрожать, посмотрела на меня, на Марио, выслушала наши путаные объяснения и со вздохом сказала:

- Я мало, что поняла. Но теперь вы оба для меня – родные братья. Мальчики, спасибо вам! И пора уже отсюда выбираться.

- Ага! Точно! А эту штуку прихватим. Вдруг пригодится?

Марио взял со стола бумажку пирата, вгляделся в каракули и, несмотря на всю серьезность момента, громко расхохотался. «Шедевр прозы» старого бандита гласил:

- «Я, Педро Акулий Зуп, продался его святейшеству Морскому Дьяволу за просто так. Чего удыстоверяю. Окулий Зюб.»

Замусоленный и изорванный клочок был, оказывается, картой Архипелага! Причем, ужасно старой и сделанной пару веков назад. Но все острова, даже самые маленькие, обозначались на ней довольно четко. И многие из них были отмечены весьма выразительными крестиками.

- Где этот Акулий Зуб ее нашел? – озадаченно поинтересовался я.

Анита пожала плечами.

- Какой-то камешек выпал из стены, а вместе с ним и эта штука. Пират просто завернул в нее свой табак.

- Он не знал цены этой бумажки, - вздохнул я. – Если я все правильно понял, на этой карте обозначены места, где морские разбойники прошлого зарыли свои сокровища.

Девочка широко распахнула глаза. Марио недоверчиво покачал головой, но сказать ничего не успел. Акулий Зуб, до этого момента безмолвно развалившийся на полу, вдруг пошевелился и хрипло застонал.

- Пора убираться!

Выразив общее мнение, я схватил Аниту за руку, и мы втроем помчались по узкому коридору. Девочка держала свечу, прихваченную, как трофей, у врага. А карман на переднике зачем-то набила рассыпанным по столу нюхательным табаком. На наши вопросы она только сердито отмахнулась, мол, в хозяйстве пригодится. Теперь мы шли и, время от времени, чихали.

- Не туда! – предупредительно воскликнул Марио. – Этот тоннель ведет в подводный грот моей матушки.

- Ах, вот почему там было так красиво, - усмехнулся я. – Куда же нам теперь бежать?

- Смотри, в конце коридора лестница раздваивается. Поднимаясь к Аните, ты в горячке, должно быть этого не заметил. Одни ступеньки ведут под воду. Другие - петляют внутри горы, но выводят на берег. Идем туда.

Мы шли уже довольно долго, но погони, к счастью, не было слышно. Должно быть, старый пират еще не успел толком очухаться. Поэтому мы немного расслабились, пошли медленней и я, наконец-то, спросил Марио:

- А ты понял, что за штука поменяла нас местами?

- Теперь догадался, - вздохнул мальчик. – Матушкино зеркало. Брат что-то рассказывал мне о нем, но я многое пропустил мимо ушей. И, как оказалось, напрасно! Если бы я сразу понял, с чем имею дело, ни за что бы в него не посмотрелся!

- Тебе настолько не понравилось быть человеком? – грустно спросила Анита.

Марио задумался.

- Если честно, сначала - нет! Я был от этого просто в ужасе! Но потом мне показалось, что все не так уж плохо.

Он смущенно опустил глаза и даже немного покраснел:

- Когда я познакомился с тобой, Анита. Ты очень хорошо поддержала меня тогда на берегу!

Девочка застенчиво опустила ресницы, но метнула на Марио приветливый взгляд. Мне отчего-то стало немного грустно. И обидно! В конце концов, Аниту первым нашел я. И я догадался, как спасти ее от пирата. Девочке, кажется, передались мои чувства. Она обернулась ко мне, улыбнулась и сказала:

- Вот кто поддержал меня и спас в трудный миг – так это Санди! И как тебе только в голову взбрело прикинуться Морским Дьяволом?

- Сам не знаю, - пожал я плечами. – Ты лучше скажи, зачем тебя похитил и спрятал этот сухопутный черт. Педро Акулий Зуб, то есть.

Анита мгновенно посерьезнела.

- Он сделал это по заданию сеньора Мендосы. Я краем уха слышала их разговор. Кажется, наш синьор хотел шантажировать мной Джованну.

Я выругался вполголоса. Марио тревожно заметил:

- Ребята, но ведь это означает, что опасность грозит не только всем нам, но и Джованне, и моему брату тоже! Вдруг этот Мендоса прознает, что мы освободили Аниту из плена и начнет на нас охотиться?

- Тем более надо быстрей добраться до дома и снова заглянуть в волшебное зеркало, - решительно ответил я. - Гастон сказал, что второй раз может вернуть нас на свои места.

Марио весело хихикнул.

- Ты познакомился с нашей бешеной креветкой?

- Еще как! Вместе мы уже пережили столько приключений на дне моря!

Я рассказал пару эпизодов из моей подводной «одиссеи». А потом спросил мальчишку:

- А как тебе удалось добраться до пещеры? Ведь ты не умеешь плавать под водой, как раньше?

- Я просто дождался отлива и пешком проник внутрь горы. Знаешь, это так необычно - видеть кораллы и моллюсков на открытом воздухе, освобожденных от толщи воды! Я шел прямо через их заросли, как сквозь прекрасный, но смертельно опасный сад. Чтобы не изранить ноги – пришлось надеть чьи-то башмаки, которые я нашел в хижине.

- Ясно, - вздохнул я. – Ты прибыл как раз вовремя.

- Я беспокоюсь, что там с Хосефой? - подала голос девочка. – Ведь меня не было дома больше суток!

- Плачет тетушка Хосефа - невесело ответил Марио. – Думает, что ты утонула.

- Ох! Беда-то какая! Скорее бы нам отсюда выход найти!

И словно бы в ответ на эти слова в глубине каменного тоннеля показался свет…

Тропический полдень горел над затерянным в море островом. Волны плавно накатывались на берег, и легкий ветер теребил лохматые верхушки пальм. В безоблачно-синем небе плавно кружились чайки, и все, казалось, дышало мирным покоем. Но взгляд Леандра, устремленный к линии горизонта, был тревожным и напряженным.

- Уже которые сутки от Марио нет вестей, - мрачно сказал юноша. – Мне придется вернуться на ваш берег и самому разыскать его.

- Я с тобой! – торопливо воскликнула Джованна. – Мы еще должны найти и спасти Аниту.

- Я помню! Но тебе лучше остаться здесь. Пусть ваш сеньор продолжает думать, что ты погибла. Так будет безопаснее для тебя.

- Безопаснее?! Может, ты и прав, но я тут с ума сойду от ожидания! К тому же моя матушка тоже, наверно, не находит себе места от горя. Подумай, каково это – потерять сначала мужа, а потом дочь? Нет, Леандр, ты должен вернуть меня обратно!

- Да пойми же! - вспылил юноша – Если с тобой что-нибудь случится, я себе этого не прощу!

- Я способна постоять за себя!

- Ну, да! Именно поэтому ты кинулась за борт, когда оказалась в руках у бандитов! Нет, Джованна, ты останешься здесь!

- Попробуй меня удержать! Тогда я опять брошусь в волны и поплыву к своему берегу вплавь! И вообще! Почему ты указываешь мне, что делать? Ты мне пока что не муж, не брат и даже не жених!

В ответ на эту гневную тираду Леандр только развел руками и поднял глаза к небу:

- Царь Нептун, ответь мне: все земные девушки столь упрямы? Я ведь просто хочу защитить тебя, Джованна.

- Запирая меня на этом острове, как птицу в клетке?!

- С тобой невозможно спокойно разговаривать!

- Ну и беседовал бы тогда с какой-нибудь морской красавицей! Раз они всегда покорные и ласковые. Зачем тогда спасал такую упрямицу?

- Затем, что я… - начал Леандр, но не закончил и устало махнул рукой.

Молча повернулся и пошел в рощу. Джованна осталась на берегу одна. Она посмотрела вслед удаляющемуся юноше, и ей стало немного стыдно за свою горячность.

- Ну, вот. Обидела хорошего человека, - вздохнула девушка. - Своего друга и хранителя, между прочим. Наверно, матушка, права: у меня ужасный характер! Дерзкий, упрямый, жесткий, как высохший лист пальмы. Она, помнится, все переживала, что никто не хочет брать в жены такую, как я. Ну и ладно! Плакать из-за этого просто глупо. А на острове я все равно не останусь!

Чтобы немного успокоиться, Джованна пошла в хижину и начала прибираться. Но все валилось у нее из рук. В десятый раз рассыпав персики, она сердито топнула ногой и неожиданно для себя всхлипнула.

- Зачем же мы поругались? Или этот морской мальчишка - несносный строптивец или я - мегера? Пожалуй, верно, и то, и другое.

Тут внутренний голос лукаво шепнул на ухо Джованне, что из двух таких упертых остолопов вышла бы чудесная парочка. Девушка встряхнула головой, прогоняя неуместную мысль. Но все-таки произнесла со вздохом:

- То, как ты поступаешь по отношению к другим людям, вернется к тебе рано или поздно. Это закон жизни. Он не имеет ничего общего с наказанием или вознаграждением. Так устроен мир. Ты получаешь то, что посылаешь. Это неизбежно. Пожалуй, когда Леандр вернется, попрошу у него прощения.

- Можешь сделать это прямо сейчас.

Юноша, широко улыбаясь, заглядывал в дверь. В руках у него, как ни странно, был топор. Он сказал, поясняя:

- Когда живешь то в море, то на затерянном острове, приходится поневоле овладевать всеми умениями людей земли. Порой бывает непросто. Но зато теперь я без труда смогу вернуть тебя на родной берег.

- Ты построил лодку за такой короткий срок? – удивилась Джованна.

- Гораздо лучше! Пойдем со мной, ты все увидишь.

У самой кромки песка Джованна увидела удивительную картину. На волнах плавно покачивался небольшой плот. К плотно сбитым бревнам был прикреплен навес из пальмовых листьев, защищающий путешественника от палящего южного солнца. Но самым поразительным оказалось то, что в плот были впряжены … два дельфина! Веревки из пальмового волокна соединяли их с плотом. Веселые морские создания, похоже, не испытывали никакого беспокойства по этому поводу. Они качали головами, словно приветствуя юношу и девушку, и издавали звонкий треск.

- Мои друзья отвезут тебя домой, а я поплыву рядом, – улыбнулся Леандр.

- Как хорошо ты все придумал! – Джованна рассмеялась. - Карета морской богини! Спасибо, что все-таки согласился с моими словами.

В порыве благодарности она, неожиданно для себя пылко обняла юношу, но потом, смутившись, отступила назад. Леандр вздохнул. В глазах его промелькнула печаль, но он быстро справился с собой.

- Забирайся на плот, и трогаемся в путь! Через пару часов мы будем на месте.

Джованна вошла в воду, погладила мокрые и блестящие тела, и дельфины ласково потерлись о ее руки. Пока Леандр проверял упряжь, девушка задумчиво сказала:

- Теперь я вижу, что легенды – правда. Во многих наших сказаниях дельфины – добрые и мудрые создания. Наделенные тем же разумом, что и люди. Но почему они тогда не построили в морских глубинах свое государство?

Юноша выпрямился и ответил ей горячо, почти что гневно:

- О чем ты вообще говоришь?! Дельфины живут в прекрасном для себя мире. У них почти нет естественных врагов, кроме, как раз, людей. Огромные просторы моря, вдоволь еды. Что им еще делать, кроме как есть, играть и жить в своё удовольствие? Неужели ты думаешь, что их сделали ли бы счастливей ваши тесные и душные города? Игорные дома? Золотые рудники? Армия, суды, может, тюрьмы, со сторожевыми вышками и решетками на окнах? Или, по-твоему, они должны строить храмы? Может быть, их отличие от вас в том и состоит, что им хватает ума не заниматься всей этой ерундой!

- Ты прав, конечно, - чуть подумав, грустно согласилась Джованна. – Но я вижу, что ты невысокого мнения о роде человеческом.

- Это не совсем так. Хотя, по правде говоря, я мало знаю людей. И в силу особенностей своего происхождения мне постоянно приходилось от них таиться.

Леандр замолчал на мгновение, но все же закончил, смущенно улыбнувшись:

- Но стоило познакомиться с тобой, Джованна, как мое мнение о человечестве изменилось в лучшую сторону.

Девушка слегка покраснела и поспешила повернуть разговор в другую сторону:

- А как живет твой морской народ?

- Это был бы слишком долгий рассказ. А мы хотим вернуться на твой берег, как можно скорее.

Леандр подал Джованне руку, помогая ей взобраться на плот.

- Если же говорить коротко, есть у нас в подводном мире и города, и леса, и радость, и горе, и сложность жизни человеческой. Но нет, к счастью, одного!

- Чего же?

- Равнодушия к чужой беде. И жадного, истинно акульего желания на ней поднажиться! Люди моря готовы всегда протянуть друг другу руку в трудный час.

- Хотела бы я хоть ненадолго попасть в твой мир!

Юноша на мгновение задержал ладонь девушки в своей и тихо сказал:

- Да. Мне бы тоже этого хотелось.

А потом с размаху нырнул в воду, громко свистнул дельфинам, и стремительная скачка по волнам началась.

Море покрывали барашки, но волнение было не очень сильным. Джованна сидела, поджав ноги, на плоту. Иногда до нее долетали брызги, и время от времени плот слегка зарывался передним краем в волну. Леандр мчался рядом, и девушка видела его серебряную рубашку, мелькающую в морской синеве.

Солнце ярко светило, но на сердце у рыбачки было темно и смутно. Джованна и сама не смогла бы объяснить причин своего душевного состояния. Просто сейчас ей казалось, что день, проведенный с Леандром на острове, был самым счастливым днем ее жизни. Светлым, беспечальным, полным ласкового внимания и теплых бесед. И теперь ей никогда уже не быть такой же радостной и беспечной. Девушка подумала о том, что, найдя брата и разыскав Аниту, ее новый друг опять уйдет в свои морские глубины. И от этой мысли на душе стало еще горше.

- Неужели, когда-нибудь настанет время, когда судьба отойдёт в сторонку и скажет: "Вам достаточно испытаний. Живите спокойно... Будьте счастливы..." – подумала девушка.

ГЛАВА 17. Все мы в руках ненадежной фортуны…

Тем временем, высокая волна подняла плот, и Джованна увидела берег на горизонте и очертания знакомого мыса. Плот последний раз качнулся на волнах и зарылся носом в берег. Девушка спрыгнула в воду. Леандр распряг веселых морских созданий, и дельфины, совершив изящный прыжок на прощание, умчались вдаль. Юноша обернулся к рыбачке.

- Теперь тебе нужно бежать домой, чтобы успокоить матушку. И рассказать людям, о том, что девочку похитил ваш сеньор.

- О, да! – глаза Джованны гневно полыхнули. - На этот раз Мендоса не отвертится. Ему придется ответить за свои злодеяния перед всеми рыбаками!

- А я проникну в дом этого злодея.

- Каким же образом?

- Этот мыс источен потайными ходами, как палуба старого корабля жучком-древоточцем. Один из них ведет на гору, где живет ваш сеньор.

- Только будь осторожен! Прошу тебя, Леандр!

Джованна обняла юношу. Ей все меньше хотелось отпускать его от себя, хотя она ни за что бы не призналась в этом. Дочь земли и сын моря стояли на берегу, не подозревая, что из-за ближайшего камня за ними следят трусливые и злые глаза.

Гомес после драки и странной встречи сразу с двумя Санди зарекся ходить на мыс в одиночку. Но одновременно ему ужасно хотелось дармовых денег от сеньора Мендосы. Он посылал хулиганов из своей шайки на поиски «Морского Дьявола». Но те, разумеется, ничего и никого не находили. Сегодня подлый юнец, пересилив свой страх, решил сам посетить «опасное» место. Кто мог ожидать, что эта попытка увенчается успехом?!

- Дьявол, - шептал, как в бреду, Гомес, пристально глядя на Леандра. – Так вот ты какой! Из моря вылез, девку нашу откуда-то привез… Бежать к сеньору Мендосе! Срочно! Черт! Пока я до гасиенды добегу, он же опять под воду улизнет…

Решив все же не терять даром времени, шпион, проскользнув между камней, как ящерица, рванул со всей силы по берегу. Возможно, Леандр успел бы уйти. Но сегодня судьба была не на его стороне. Рауль де Мендоса в сопровождении пары охранников совершал конную прогулку вдоль моря.

- Сеньор Мендоса, - заорал Гомес, почти падая под копыта его коня и хватаясь за уздечку. – Я видел его! Морской Дьявол! А с виду, как человек… Он – там, у мыса.

Подлый юнец выдохнул и подхалимским тоном добавил:

- С ним Джованна. А вы наградите меня, сеньор?

Вместо награды он получил крепкий удар плетью.

- С дороги, кретин! Говоришь, у мыса? Эй, пришпорьте коней, болваны! Дьявол или человек, он не должен уйти!

Леандр и Джованна стояли под скалой, разомкнув объятья и по-прежнему глядя друг другу в глаза. Все предупреждения об опасности и слова прощания были сказаны, но они никак не могли заставить себя расстаться. Наконец, юноша сделал шаг назад.

- Мне пора, Джованна. Возвращайся в поселок и жди от меня вестей. Если случайно встретишь моего брата, попроси его задержаться на берегу.

Девушка молча кивнула. Ей показалось, что если она скажет хоть слово, голос дрогнет, и польются непрошеные слезы. Леандр повернулся, чтобы войти в волны. И услышал за спиной гадкий смешок.

- До чего трогательная парочка! Право, стоило упустить птичку, чтобы рыбка сама приплыла в твои сети.

И вслед за этим послышался тихий, но абсолютно отчетливый щелчок взводимого курка. Юноша обернулся в мгновение ока, рука сама рванула кинжал из ножен. Но Мендоса уже наставил дуло пистолета на побледневшую девушку.

- Не советую хвататься за оружие, мальчик. Иначе, твоя подружка может пострадать.

Он схватил девушку за руку и грубо притиснул ее к себе. Двое верзил с физиономиями отпетых головорезов так же вскинули оружие. Мендоса ухмыльнулся и окинул Леандра презрительным взглядом:

- Так ты и есть Морской Дьявол? С виду совсем не страшный.

- Что тебе от меня нужно? – тихо спросил юноша, напряженно следя за движениями врага.

- Мне нужно, чтобы ты спустился на дно этой бухты, нашел там затонувший корабль и принес мне все золото, что хранится в его трюмах.

- Я добуду тебе золото. Но сначала – отпусти Джованну!

Рауль хрипло расхохотался.

- Я что, по-твоему, похож на идиота? Если отпустить девчонку, ты нырнешь в свою проклятую пучину и больше не вернешься. Нет уж, пока ты таскаешь мои сокровища, красотка останется здесь. Я постараюсь ее утешить, если она расплачется.

- Не дождешься! – с ненавистью прошептала Джованна.

И попробовала вырваться из рук мерзавца. Но Мендоса только стиснул ее плечо еще крепче. И прицелился в Леандра.

- Скажи ему, чтоб поторопился. А не то я посмотрю, какого цвета кровь у Морского Дьявола!

Он кивнул своим прихвостням. Те, не опуская оружие, одновременно сделали шаг вперед, оттесняя юношу к воде.

Никто из них не видел, как из темной трещины в скале в нескольких метрах над берегом вышли трое подростков.

Сверху мы ясно видели бандитов на берегу и Мендосу, держащего под прицелом Джованну и орущего на высокого светловолосого парня в серебряной рубашке. Ясно, что это был брат Марио. Анита горестно ахнула. Мы с мальчишкой обменялись тревожными и отчаянными взглядами. Надо было срочно что-то предпринять. Но как отвлечь внимание врага?

- Всем – стоять! Бросай оружие! Полундррррра!!!

Пронзительный крик разлетелся над пустынным берегом. Даже Мендоса вздрогнул, а его злодеи растерянно завертели головами. В тот же миг что-то маленькое, ярко-красное вырвалось из воды и взлетело стрелой вверх, дико вопя:

- Руки за голову, лицом к стене! Работает группа захвата!

Один из бандитов поскользнулся от неожиданности, взмахнул руками и шагнул прямо в воду. А я уже летел вниз со скалы, распластавшись в стремительном прыжке. В одну секунду промчался под водой, крепко схватил врага за ноги и рванул на себя. Тот с воплем повалился в волны. Попытался встать, но я изо всей силы прижал его коленом и треснул по руке, выбивая пистолет.

А отважный Гастон прыгнул злодею на грудь и рявкнул:

- А ну, лежать! Пасть порву, моргалы выколю! Гы! А прикольно пугают в Грядущем.

Полностью деморализованный бандит обмяк и застыл в воде бездвижной тушкой. Второй рванулся ко мне, но сверху на него тут же прыгнул Марио и повис на плечах. Громила выругался, рванулся, стряхнул мальчишку и замахнулся на него. В тот же миг бурое облако окутало его голову и плечи. Анита, подобравшись к краю каменного обрыва, вытряхнула на врага весь табак из кармана. Бандит зашелся оглушительным чихом, завертелся на месте, роняя пистолет. Марио ловко подставил ему подножку, и тот рухнул, крепко ударившись башкой. Оружие загремело по камням.

Но главный враг не дремал! В миг нашего нападения на его сообщников, Мендоса грязно выругался и нажал на курок. Джованна повисла у него на руке, крепко вцепившись в кисть и выламывая ее. Удар выстрела и свист серебряной молнии кинжала Леандра слились в один звук! Девушке удалось сбить прицел врага. Юноша отшатнулся в сторону, и пуля, чиркнув по камню, ушла в воду. Но и его клинок не достиг цели! Ведь метнув кинжал, Леандр опасался попасть в Джованну. Рауль отшвырнул девушку в сторону и мгновенным движением подхватил упавшее оружие.

- Прощайся с жизнью, рыбье отродье!

Он рванулся к юноше, тот успел отшатнуться в сторону. Клинок, скользнув по серебряным чешуям рубашки, не причинил ему вреда. Теперь противники плавным шагом двигались по кругу друг напротив друга. И впившись друг в друга пронзительными, полными ненависти взглядами. Мендоса снова сделал резкий выпад. Леандр пригнулся и ушел от удара. Враг заскрипел зубами от досады. И тут же совершил обманное движение, делая вид, что собирается ударить юношу в бок снизу вверх. Леандр поверил и резко шагнул назад, пропуская клинок. Мендоса злобно ухмыльнулся и вдруг подпрыгнул, высоко занося кинжал. Он метил юноше прямо в горло! Леандр успел подставить локоть. Серебряная ткань треснула, брызнула кровь, но клинок на мгновение запутался в переплетении чешуй и нитей. В тот же миг кулак Леандра тяжело врезался в лицо врага. Мендоса захрипел и рухнул на песок, роняя кинжал. К несчастью, он упал рядом с пистолетом своего головореза. Злодей ловко перекатился и схватил оружие. Снова щелкнул взводимый курок…

- Сдохни, Дьявол!

Джованна вскрикнула. Но серебро сверкнуло в воздухе! И руку врага пригвоздил к земле тяжелый нож с широким изогнутым клинком.

- Кажется, я успел вовремя!

Карлос с растрепанной от ветра пегой бородой и в разорванной рыбачьей тужурке подбежал к нам, встал рядом, победно улыбнулся. Я глупо открыл рот и даже отпустил бандита, которого все это время продолжал держать, прижав к мокрой гальке. Марио и Анита радостно закричали. Все это время ребята стояли у скалы и боялись пошевелиться, чтобы не помешать смертельной схватке Леандра и Мендосы. Сыпля стонами и проклятьями, Рауль попытался подняться. И тут все увидели, выползающего из той же пещеры старого пирата. Акулий Зуб неловко спрыгнул на песок, поправил пистолеты за поясом. На лице его блуждала все та же безумная улыбка.

- Педро! – яростно заорал Мендоса. - Пристрели их! Слышишь, я тебе приказываю!

- Боцман Акулий Зуб! Слушай своего капитана и стой на месте.

Карлос произнес эти слова абсолютно спокойно. Но старый пират дернулся, завертел головой, увидел моего деда и радостно осклабился:

- О! Капитан Карлос Буревестник! Что за встреча! А я тут Морскому Дьяволу продался. Так я пойду, а? Что-то в глотке пересохло. Пивка бы опосля всех переживаний.

Дед милостиво кивнул. Мендоса разразился новым воплем.

- Нет! Стой! Убей их, я тебе приказываю!

- Никак нет, хозяин! - развел руками Педро. – Потому как ты мне больше не хозяин, раз капитан объявился. Гы! А я-то думал, что славный Карлос Буревестник так и сгинул в Королевской тюрьме. А он – вот! Бежал, значит! Не-ет, по этому поводу точно выпить надо!

Шатающаяся фигура пирата исчезла за камнями. Только тут мы сбросили оцепенение. Джованна кинулась перевязывать руку юноше. А я рванулся к деду. Он молча прижал меня к груди. Погладил по волосам жесткой заскорузлой ладонью.

- Я думал, ты не вернешься, - прошептал я, стараясь не расплакаться. – Думал, что твой баркас сгинул в морской пучине.

- Почти так все и было, – вздохнул Карлос. – Шторм разметал лодки нашей артели по всему Архипелагу. Мачта сломалась, баркас перевернулся. Я вцепился в него мертвой хваткой, и меня мотало по волнам, как щепку. Не знаю, сколько длилось это безумие. А потом…

Старик замолчал. И продолжил со вздохом.

- Видимо, она все-таки простила меня. Раз послала на помощь дельфинов.

- Дельфинов? – удивленно воскликнула Джованна, переглянувшись с Леандром.

- Ну, да. Целую стаю. Они толкали носами мою посудину, пока не прибили ее к какому-то островку. Я долго валялся там на травке, трясясь в лихорадке и глотая воду из ручья. А когда очухался, нашел пустую хижину, а в ней плотницкий инструмент.

Тут уже настала пора удивляться Леандру.

- Ничего себе совпадение! Это ж наш с братишкой дом. Выходит, мы разминулись ненадолго, когда я привез туда Джованну.

- Наверно. Я кое-как подлатал баркас и отправился домой. Но мой компас смыло за борт, и поэтому пришлось поколесить по Архипелагу, прежде чем я доплыл сюда. А доплыв, узнал от народа обо всех непотребствах, что творил здесь наш сеньор. Потом увидел свой развороченный сундук. Ох, Санди, выдеру я тебя за самоуправство, как пить дать! Кто-то из соседей сказал мне, что видел тебя вчера убегающим на мыс.

- Это был я, - смущенно подал голос Марио. – Дело в том, что мы тут с Санди, это самое… поменялись, в общем.

- Я уже понял… сынок, - улыбнулся Карлос.

И обнял морского мальчишку за плечи.

- Ну вот, давно не говорил таких долгих речей. Кажется, теперь вам все ясно ребятки?

- Не все – покачала головой Анита. - Простите, но кто такая она, про которую вы только что сказали?

Дед собрался ответить. Но его прервал визгливый вопль Мендосы. Злодею все-таки удалось освободиться. И теперь он, зажимая раненую руку, пятился от нас, шипя от боли и выкрикивая угрозы:

- Вы все равно все сдохнете! Забыли, что я пока еще владелец этой земли?! Как только я вернусь в город, я подниму на ноги, полицию, судей, королевскую гвардию! Вашу проклятую деревню сровняют с землей. А вы все сгниете на каторге! Запомните мои слова! Я Рауль де Мендоса, полновластный хозяин этого берега клянусь, что…

В чем еще хотел поклясться этот негодяй, мы так и не узнали. Проклиная нас, Мендоса дополз до полосы прибоя. Он выпрямился, вскинул здоровую руку…

Но синяя поверхность воды вдруг взметнулась гремящим валом. Огромная, увенчанная шапкой белой пены, волна обрушилась на берег. И смахнула с него сеньора вместе с его сообщниками так легко, как дождь смывает брызги грязи со стекол дома. Мы все невольно отшатнулись назад. А гигантская волна остановилась и рассыпалась тучей радужных брызг. На мгновение мне показалось, что в центре этого сияния я вижу стройную женскую фигуру с серебряными волосами и грустным взглядом синих глаз. Потом вал схлынул. И нигде больше не было видно ни Мендосы, ни его бандитов. Карлос провел морщинистой рукой по лицу. Он стирал морскую соль или…слезы?

- Спасибо, Селена, - так тихо, что слышал только я, прошептал он. - Ты все-таки простила меня. Пусть наши дети будут счастливее нас!

И словно в ответ на эти слова из синей морской дали донесся крик одинокой птицы.

ЭПИЛОГ. Кто услышал раковины пенье, бросит берег и уйдет в туман...

Мы снова стояли на берегу возле мыса. Но теперь на темные волны ложились алые краски заката. Марио тихо и быстро говорил о чем-то со старшим братом. Джованна застыла чуть поодаль и смотрела на юношу задумчиво и печально. Карлос сжимал в руках зеркало дочери Нептуна, тщательно завернутое в белую тряпицу. Вместе с нами были те, кому мы решились доверить тайну жителей моря. Тетушка Хосефа и Конхита, мать Джованны, пришли поблагодарить наших спасителей и попрощаться с ними.

- Пора! – дед вздохнул и шагнул к Марио, разворачивая зеркало.

Я встал рядом со своим названным братом. Старик обнял меня, потом его. Растрепал наши и без того лохматые волосы.

- Клянусь громом, как славно, что у меня теперь три сына! Один на земле, двое – в море.

Марио улыбнулся.

- Я буду часто приплывать сюда… отец. Мы еще увидимся. Обязательно!

Он подмигнул мне и шепнул тоном заговорщика:

- Береги карту! Нас ждут большие приключения!

Я кивнул. И взял в руки тяжелую холодную рукоять волшебного зеркала. Мерцающее, как луна над морем, стекло отразило наши взволнованные лица. А потом меня с ног до головы обдало ливнем соленых брызг, и ярко сверкнула уже знакомая вспышка! Я опять куда-то полетел, но Карлос успел вовремя подхватить меня, не давая упасть на камни. И, проморгавшись, я с радостью обнаружил, что на мне красуются родные, затертые до дыр парусиновые штаны и тысячу раз штопаная тельняшка. И на суше мне дышится привычно легко, а перепонки на руках и ногах исчезли без следа. В тот же миг на гребне накатившей волны появился Марио. Веселый, смеющийся в знакомой серебряной рубашке. Он нырнул, стрелой ушел в глубину и вынырнул снова… с Гастоном на плече.

- Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены! – тут же истерически заголосил креветко. - Дамы и господа, вы присутствуете при драматическом моменте расставания верных друзей. Не время и пространство разделяют их, а всего лишь равнодушная стихия. Я веду репортаж, а слезы душат и капают. Вот уже пропасть меж ними легла! Крылья расправил искатель разлук самолет... Стоп, я опять залез в другой век. В общем, прощай, дружище Санди, и не обессудь. Мы славно повеселились с тобой в синих морских глубинах. Эх! С кем же я еще так лихо буду кракена троллить?

Несмотря на изрядную порцию чепухи в прощальной речи, Гастон был не на шутку растроган. Я зашел в воду, протянул руку и погладил старого друга по вздрагивающей от избытка чувств красной спинке.

- Мне тоже жаль расставаться с тобой, приятель. Но ведь это же не навсегда. Помнишь, что я сказал, про нашу встречу лунной ночью по время прилива? Она непременно состоится!

Креветко всхлипнул и помахал мне на прощанье половиной своих лапок. Я вернулся на берег и протянул зеркало Леандру.

- Отнеси его обратно в море и отдай своей матушке. На земле эта штука может причинить немало бед.

Юноша серьезно кивнул, забирая у меня волшебный предмет. А потом окинул всех внимательным взглядом и улыбнулся светло и грустно:

- Час пробил. Ветер свежеет, и поднимается высокая волна. Нам пора уходить. Для вашего же счастья будет лучше, если никто не узнает о том, что недавно творилось на этом берегу.

Сказав это, он пошел к воде, но у самой кромки прибоя остановился и взмахнул рукой на прощание. В ту же секунду Джованна сорвалась с места и подбежала к юноше.

- Нет, нет постой! Не покидай нас так быстро!

Голос ее прервался, и она закончила фразу почти шепотом:

- Оставь мне хоть какую-нибудь память о прошлом, кроме боли.

Леандр ласково коснулся щеки девушки.

- У тебя останутся твои воспоминания о коротком счастье на нашем чудесном острове. И нитка жемчуга, что я собрал на морском дне. Мне будет радостно думать, что ты носишь мой подарок.

- Ах, жемчуг, это ведь слезы моря! Но в моей жизни было и так слишком много слез.

Девушка в отчаянии посмотрела вокруг. Казалось, что быстрым взглядом своих больших темных глаз она хотела разом окинуть каждый камешек на берегу каждый луч заката, которые были свидетелями ее горькой разлуки.

- Куда же ты поплывешь? – спросила она, вновь понизив голос до самого тихого шепота. - Куда вы с братом отправитесь и когда вернетесь?

- Пока не знаю, но подальше от этих мест. Здесь разлетелось слишком много слухов о «Морском дьяволе». Эти воды еще долго не будут безопасны. Что же! Пусть счастливая звезда укажет нам путь! А ты, Джованна, тоже будь счастлива среди друзей, которых дала тебе судьба.

Глаза девушки, проведшей всю жизнь вблизи моря, заблестели еще ярче, еще тревожнее. Она положила руку Леандру на плечо и вдруг порывисто воскликнула:

- Мы поплывем вместе! Я твоя и ничья больше! На мгновение он застыл, боясь поверить своему счастью. Но потом все же отрицательно качнул головой.

- Ты не понимаешь, что говоришь, Джованна! – с мольбой произнес юноша. - У тебя здесь мать, друзья, вся твоя жизнь.

- Матушка! – девушка обернулась. - Отпусти меня, прошу! Клянусь, что буду навещать тебя. Здесь мне уже не будет счастья!

И Конхита, ясно улыбнувшись, кивнула дочери.

- Иди, девочка моя. Да благословят все Морские Боги вашу любовь!

Леандр осторожно высвободился из объятий Джованны. Радость, боль, изумление, недоверие – целая буря чувств пронеслась по его лицу.

- Подумай, подумай еще! - с силой сказал он. - Ты навсегда покинешь светлые солнечные берега. Синева и холод морской пучины станут твоим домом, твоим единственным миром.

- Твой мир – это мой мир! Нет мне солнца, нет света на этой земле без тебя, Леандр!

Юноша просиял. Крепко прижал к себе девушку и поцеловал ее. А затем протянул своей невесте магическое стекло. Синяя вспышка затопила весь берег и отблеском дальней молнии растаяла за горизонтом. И мы увидели в волнах две держащиеся за руки фигуры в сверкающих серебряных одеждах. Леандр и Джованна улыбнулись, помахали нам и исчезли в темном колыхании прибоя. Мой «брат-близнец» на мгновенье задержался, вскинув руки над головой в прощальном жесте, а потом нырнул в воду.

- До свиданья, Марио! – крикнула Анита. – До скорой встречи! Я буду ждать тебя!

И эта туда же! Я только усмехнулся, а тетушка Хосефа вздохнула и покачала головой. Несколько минут мы смотрели, как последний огненный краешек солнца быстро опускается в волны.

А когда сумерки окутали берег, не спеша пошли домой. На душе всем нам было немного грустно и хорошо. Ведь новые друзья обещали скорую встречу. И я знал, что нужно сделать, чтобы никакие силы не помешали нам увидеться вновь.

***

Я опять стою в заветной пещере и смотрю на картины, украшающие ее стены. Теперь мальчишка верхом на дельфине кажется мне похожим на Марио, а танцующая на волнах девушка - точной копией Джованны. Потом я бережно достаю из-за пазухи и разворачиваю свой обещанный этому волшебному месту подарок – крутобокий маленький кораблик с белоснежными парусами. Ставлю его на плоский камешек и зажигаю свечу, прислушиваясь, как за каменной стеной все сильнее начинает завывать ветер, предвестник осенних штормов. Как-то там, в глубинах океана, переживут осень, а вслед за ней и зиму наши морские друзья? Впрочем, бурь и ураганов на дне не бывает, и это уже хорошо. Глядя на теплый оранжевый язычок пламени, я вспоминаю все приключения, что довелось нам пережить, и много интересных событий, которые произошли потом. Спустя пару дней после нашего прощания староста Хименес, забросил сеть в море и выловил целый мешок золота. По этому поводу падре неделю служил благодарственные молебны. А мы с Анитой тихо хихикали, зная, что за этот подарок надо не небеса благодарить, а Морского Дьявола. На эти деньги рыбаки выкупили у местных властей весь берег. И теперь никакой подлый сеньор не покусится больше на нашу землю. А оставшиеся сокровища люди разделили между собой.

Кстати, в те же дни я решился и показал Карлосу ту самую карту с изображениями островов и кладов. Дед похмыкал и сказал, что многие места ему знакомы, благодаря «грехам молодости». Но на старом баркасе такое путешествие не совершишь и поэтому надо покупать корабль. Вот теперь живу в ожидании весны и чудесного путешествия, полного приключений!

Хочется верить, что с первыми лучами весеннего солнца Леандр, Джованна, Марио и, конечно, чудак Гастон вернутся на наши берега. И мы вместе отправимся в путь! Анита тоже хочет плавать на корабле. И стать первой в мире девушкой-штурманом. Дед научил девчонку отлично разбираться в картах. К тому же мать Джованны переехала к Хосефе, и моя подружка жалуется, что от бесконечной болтовни двух кумушек ей порой хочется сбежать на необитаемый остров! А мой добрый старый Карлос все такой же серьезен и немногословен. И теперь с утра до вечера пропадает на верфи, где строится наш будущий корабль. Только иногда в полнолуние, когда вся морская гладь превращается в жидкое серебро, он бросает все, уходит на берег и задумчиво смотрит вдаль. И когда губы старого моряка беззвучно шевелятся, я знаю, чье имя он вспоминает в этот миг. А Карлос все вглядывается в темную линию горизонта, словно пытается разглядеть в ней серебряный отблеск волос и знакомый взгляд синих глаз. Но море хранит свою тайну.

Я последний раз, прощаясь, провожу ладонью по борту маленького кораблика. Потом беру свечу и, отворачиваясь от порывов ветра, выхожу из пещеры. Сегодня я вновь дойду до дома, сохранив заветное пламя. И помогу сбыться нашей мечте, в которой – море, паруса, команда верных друзей рядом и целая жизнь впереди!

Если вдруг покажется пыльною и плоской, злой и надоевшей вся земля, Вспомни, что за дальнею синею полоской, ветер треплет старые марселя. Над морскими картами капитаны с трубками дым пускали кольцами, споря до утра. А на утро плотники топорами стукнули – там, у моря синего рос корабль. Крутобокий, маленький вырастал на стапеле и спустился на воду он в урочный час. А потом на мачтах мы паруса поставили, и, как сердце, дрогнул наш компас. Под лучами ясными, под крутыми тучами, положив на планшир тонкие клинки, Мы летим под парусом с рыбами летучими, с чайками, с дельфинами наперегонки. У крыльца, у лавочки мир пустой и маленький, у крыльца, у лавочки - куры да трава. А взойди на палубу, поднимись до салинга и увидишь дальние острова.