Млим, блип, и другие кошачьи эмоции

Глава 1

В этот день Василий Пустышкин как обычно развозил молоко большими объемами. Больше десяти литров фермер доставлял всегда сам, мало ли… Дорога до пекарни Тани Блум заняла чуть больше получаса. Пустышкин вёл машину аккуратно, поглядывая на бидоны с молоком, которые стояли в кузове и мерно покачивались на поворотах. Он уже привык к этому маршруту: раз в неделю, тридцать километров по просёлку и тракту, чтобы отвезти свежее, ещё парное молоко в пекарню, где из него делали творог, сыр и еще те самые булочки, которые он любил.

Когда мужчина подъехал, на крыльце уже стояла Таня, улыбалась и махала рукой. Пустышкин заглушил мотор, вылез из машины и вдруг замер. Вот кого он точно не ожидал увидеть, так это Мусю.

На ступеньках, прямо у входа, важно сидела кошка. Сиамская, с тёмными ушами и мордочкой, с огромными голубыми глазами, которые искоса смотрели на него с выражением полного спокойствия и немного — с превосходством. Так и есть — Муся.

— А ты как здесь оказалась? — спросил Пустышкин вместо приветствия, присаживаясь на корточки.

Муся только чуть наклонила голову, будто говорила: «А что, нельзя?»

— Она к нам пришла вчера, — посмеялась Таня, гладя кошку. — Марафон наверно. Зашла во двор, понюхала, полежала на солнце и осталась. Я её даже не кормила, она сама нашла, где у нас молоко хранится. Крем поела, да мне не жалко.

— «Официально» она живёт у Асмаловского, — вздохнул Пустышкин. — Но на самом деле — у всех. И у меня, и у Овсеева. И у тебя теперь. Кошка на три фермы.

— Трёхфермерская, — улыбнулась Таня. — Звучит как титул.

Муся, услышав своё имя, поднялась, потянулась, потом снова села и начала умываться. Она делала это медленно, с достоинством, будто знала, что на неё смотрят.

Из-за двери выглянул мальчик. Лет десяти, светловолосый. С серьёзными глазами и таким же серьёзным, как у деда, выражением лица, и принялся наблюдать. Коля — так его звали дома, хотя в документах он был Клауссом, имя было немецкое. Ребенок держал в руках телефон и, судя по всему, снимал кошку.

— Засниму, как она умывается, — спросил он, не отрываясь от экрана. — Можно?

— Конечно, — улыбнулся Пустышкин. — Снимай. Это же Муся.

Коля подошёл ближе, присел на корточки и снимал, как Муся проводит лапой по уху, как она вылизывает грудь, как вдруг, на мгновение, замирает с высунутым языком. Пустышкин успел заметить этот кадр, и Коля, видимо, тоже, потому что он чуть не подпрыгнул:

— Я снял! Я снял млим!

— Что снял? — не понял Пустышкин.

Спева фермер принял это за ругательство. Коля подошёл к нему, показал экран. На фото Муся сидела с высунутым языком, который перекрывал нос, и казалось, что она улыбается.

— Это млим (mlem), — объяснил мальчик. — Когда язык перекрывает нос. А есть ещё блип (blep) — это когда язык просто высунут, но не перекрывает нос. Понимаете? Млим и блип — это разные эмоции.

— Эмоции? — переспросил Пустышкин. Под таким углом на кошачьи действия он еще не смотрел.

— Ну да, — серьёзно ответил Коля. — У кошек есть разные эмоции, и они выражаются языком и ушами. Вот, смотрите.

Он показал Пустышкину другое видео — Муся сидела, уши у неё были отведены назад и слегка прижаты.

— Это самолётные уши, — пояснил Коля. — Airplane ears. Когда она встревожена, или что-то ей не нравится. Но Муся спокойная, она просто так сидит, потому что ей комфортно.

Пустышкин смотрел на экран и не узнавал кошку. Он видел её сотни раз, но никогда не замечал разницы между… млим и блип, никогда не думал о том, что уши, отведённые назад, называются «самолётными». Ему казалось, что кошки просто сидят, просто умываются, просто смотрят по сторонам. А оказывается, у них есть целый язык. Да еще и наименованый.

— А ещё, — продолжал Коля, — вот, смотрите, как она села.

Муся, закончив умываться, сложила все четыре лапы под себя, компактно, ровно, так что её тело превратилось в почти правильный прямоугольник.

— Это cat loafing, — пояснил мальчик. — Когда кошка батонится. Она превращается в батон. Понимаете? Она убрала все лапы, и теперь она как хлеб. Моя сестра говорит, что это признак доверия. Когда кошка батонится, она чувствует себя в безопасности.

— Что ж, для сына пекаря это… хорошее наблюдение — вот и все, что смог выдать Пустышкин.

Фермер смотрел на кошку, которая сидела на крыльце и, вроде как, не обращала внимания на разговоры. В голове у мужчины вертелась странная мысль: а ведь он тоже когда-то был мальчишкой, который подмечал такие вещи. Это было где-то в середине девяностых, когда он сидел на полу в доме бабушки и читал толстую, с потрескавшимся корешком книгу о животных. В ней были носороги, слоны, крокодилы, козы, коровы. Он знал, как они выглядят, чем питаются, где живут. Но никто не рассказывал ему о их эмоциях. Никто не показывал, как слон радуется, или как коза выражает тревогу.

— Знаешь, — сказал Пустышкин, глядя на Колю, — в твои годы я читал книгу про животных. Толстую, с картинками. И там были носороги, коровы, слоны, крокодилы. Но я никогда не задумывался, есть ли у них… блип или млим.

— Млим — это только у кошек, — серьёзно сказал Коля. — У коров не бывает млим.

— У коров не бывает, — согласился Пустышкин. — А у тебя, смотрю, хороший глаз. И телефон.

— Я снимаю всё, что интересно, — улыбнулся Коля. — Вот так, как Муся сейчас.

Муся, действительно, уже почти закончила умываться. Она подняла голову, посмотрела на Пустышкина, на Колю, потом встала, потянулась и, неторопливо ступая, направилась к машине.

— Она вас ждёт, — сказал Коля. — Муся всегда знает, кто её повезёт!

Пустышкин забрал кошку, посадил на пассажирское сиденье, и она, свернувшись калачиком, закрыла глаза. А фермер стоял у машины и думал о том, что, хотя в детстве он не знал слов «млим» и «блип», он всё-таки чувствовал животных. Всегда знал, когда корова грустит, когда коза радуется, когда олень насторожен. Просто у него не было слов, чтобы это назвать. А у этого мальчика — есть. Здорово.

— Приезжайте ещё, — крикнул Коля, махая рукой. — Я вам покажу, как Муся делает «самолётные уши», когда её несёшь в кладовую. Это смешно.

— Приеду, — ответил Пустышкин, садясь за руль. — И ты мне ещё расскажешь, что такое «кошачий батон» и почему он так называется.

— Это потому, что она похожа на хлеб, — засмеялся Коля. — А батон — это хлеб.

— Понял, — сказал Пустышкин. — Батон. Кошка, которая батонится. Ладно, до встречи.

Мужчина тронулся с места, а Муся, свернувшись клубочком, тихо замурлыкала. Пустышкин, поглядывая на неё, подумал, что он, наверное, тоже когда-нибудь выучит, как называются такие вещи. И что, возможно, именно это — настоящее знание о животных: не сколько у них ног, а как они выражают себя. Даже если для этого нужно знать, что такое млим и блип.