Метафизическая коллекция

Глава 1

– Тьфу! – выйдя на улицу, сплюнул Степа.

Длинная струйка взлетела в воздух и, блеснув на солнце, ударилась в стену.

– Браво! – послышался восхищенный голос. – Превосходно исполнено!

– Обычное дело…

Степа плюнул еще. Ничуть не менее эффектно.

– Чудесно! – не без удовольствия услышал он. – Уникальный акт проявления разумной воли.

– Ничего особенного… – скромно заметил Степа и оглянулся. За спиной никого не было.

– Виртуозный бросок, утверждаю, как ценитель и коллекционер…

Степа опустил глаза и увидел… лимон с ножками!

– Внешность обманчива! – произнес лимон. – Просвещенный организм имеет право выбирать кожу, скорлупу, шкуру. Ты ведь пользуешься одеждой?

– Ага… – соображал Степа. – Но как быть…

– Тебя смущает разница в размерах?

Послышался легкий треск. Лимон на глазах подрос до величины среднего человека, и, видимо, за счет этого, вытянулся в длину. Стал, определенно, стройнее.

– Нравится? – поинтересовался он (а застывший от изумления Степа, преодолев себя, с трудом кивнул). – Это – элегантная оболочка… – объяснил лимон, похлопывая себя по бокам. Выяснилось, что кроме «ходилок» у него имеются еще и пара гибких, бледных «хваталок», похожих на клешни. – Я всего лишь напоминаю плод земного древесного растения рода цитрусовых. Перед тобой – остроумная, с большим вкусом исполненная имитация совокупности многих признаков. Сущность неизменна. Это вносит ясность и успокаивает, не правда ли?

– Успокаивает, да… – пробормотал Степа.

– Можешь поздравить себя и меня! – счастливым голосом объявил лимон с ножками.

– Если быть точным… – подумал Степа, – «объявила остроумная имитация совокупности признаков плода древесного растения»… и так далее…

– Чересчур длинно! – мгновенно откликнулся лимон. – Согласен на «лимон с ножками». В меру образное имя. Впрочем, для краткости можешь называть меня – Ли. Дядюшка Ли. Старина Ли. И нечего так удивляться, Степа! Разумеется, я умею читать мысли. Интуичить. Но делаю это крайне деликатно, по необходимости. Интуичить в одиночку считается невежливым. Прямой обмен мыслями предполагает взаимность. Так вот, утверждаю, как ученый и дипломированный телепат… имеет смысл поздравить друг друга!

– С чем?

– С потрясающей находкой! В моей коллекции – ценное прибавление.

– Что ж, поздравляю! – согласился Степа и огляделся. – Где прибавление?

– Как же… – взволновался дядюшка Ли, – серьезная метафизическая коллекция полнится сама по себе. Экспонаты множатся независимо от владельца. А тут – иной случай! Виртуозный бросок, мастерская техника… ты – мое прибавление!

– Не понял… – похолодел Степа. – Я? Прибавление в коллекции?

– Впечатляющий экземпляр! – потрясая бледными хваталками, воскликнул лимон с ножками.

– Что ж, я – почтовая марка? Или редкая монета?

– Ты непревзойденный метатель в цель. Пуляешь светлой, густоватой влагой, которая хранится во рту. Жертвуешь частью организма. И, таким образом, видимо, метишь объект? Или территорию? Земные собаки и кошки способны на нечто подобное. Но, поднимая лапу, исполняют это без вдохновения, не так экспрессивно. В некоторых потусторонних пространствах точный плевок ядовитой слюной – оружие. Способ нападения и защиты. Впрочем, неважно для чего ты плюешься, важно – как.

– Ошибка! – возмутился Степа. – Ничего я не собираюсь метить! И уж, тем более, нападать на кого-либо! Просто поплевываю по привычке и все.

– Бессмысленный акт – непредсказуем и, потому, уникален вдвойне! – восторженно трещал дядюшка Ли. – Что там… как форма абсурда он уникален в третьей степени! Ты – украшение в моем собрании метафизических редкостей. Впрочем, любая коллекция, примет тебя, как подарок.

– Как можно коллекционировать людей?! – возмутился Степа.

– Почему бы и нет? Можно и нужно коллекционировать все что угодно! – радостно сообщил дядюшка Ли. – Один мне знакомый ползучий господин собирает благоуханья и запахи. Любые, от ароматов свежего ветра, грибного дождя, реликтовых трав и священных растений, до запаха прошедших веков и еще не наступивших столетий, каждое из которых отличается в оттенках. Есть у тебя транслятор?

– Что? – удивился Степа.

– Прибор для дегустации летучей палитры. Я мог бы угостить тебя чем-нибудь простеньким. Сам я, конечно, ароматов не собираю, но в обменном фонде храню кое-что на всякий случай, мало ли?

– Нет… – вздохнул Степа. – Транслятора у меня нет.

– Счастливые вздохи и смехи коллекционирует поющий попрыгун из соседнего измерения. Могу дать его координаты, хотя это измерение временно закрыто для двуногих.

– Жаль… – горько усмехнулся Степа. – Я мог бы предложить что-нибудь неслабое из тяжких человеческих вздохов. С чего закрыли соседнее измерение?

– Предрассудки. Не огорчайся зря! – бодро лопотал дядюшка Ли. – Горькие вздохи, крики ужаса, скрежет зубовный и прочий негатив – никто не собирает. Во-первых, это считается дурным тоном и в некоторых пространствах официально запрещено. А во-вторых, существует реальная опасность утонуть, потеряться в чужих недомоганиях. Превратиться из собирателя в сочинителя.

– В таком случае с сегодняшнего дня я вступаю в ряды коллекционеров! – объявил Степа. – Начинаю собирать метафизический негатив! В наших пространствах это не запрещено.

– Нестандартный итог! – ужаснулся лимон с ножками. – О-о-о! – заскрежетал он и, скрестив бледные клешни, в отчаянии поднял их к небу.

– Чудесно! – закричал Степа. – Эта импровизация – будет украшением собрания звуковых сочетаний. Изумительный образчик нечеловеческого страдания. Ничего подобного в наших местах, разумеется, не найти.

– Пожалей себя и меня, Степа… – горевал дядюшка Ли, на глазах уменьшаясь в размерах. Мутная, бледная капля образовалась на его пористой лимонного цвета щеке.

– Акт выделения влаги, сопровождающий скорбную импровизацию? – безжалостно усмехнулся Степа. – Браво! Принимаю в свою коллекцию…

Весь день настроение Степы было чудесным. Еще бы! Перехитрить инопланетного пришельца, дипломированного телепата и ученого из потусторонней реальности? Не слабое дело! Есть чем гордиться.

Ближе к ночи, лежа в кровати, Степа услышал странные звуки. На кухне кто-то стонал. В коридоре вздыхали и всхлипывали. Под кроватью (Степа замер!) раздался скрежет – образчик нечеловеческого страдания.

Метафизическая коллекция негатива полнилась сама по себе. Экспонаты множились независимо от владельца.