Месть бобров

Глава 1

– Чёрт! – уже привычно выругался Губернатор, спустив босые ноги с постели и нащупав ими мокрые тапочки, кисшие в пока что небольшой луже возле кровати. Это означало одно, вода снова поднялась выше уровня подвала. Уже второй раз за три дня.

«Как некстати-то, ох, как некстати…» – мрачно думал Губернатор, шлёпая в мокрых тапочках в ванную комнату. Именно сегодня в Г-ск должен был прибыть Инквизитор. Лицом в грязь, в смысле, пятой точкой в лужу сесть пред столь высоким и почётным гостем, несущим избавление региону, в целом, и городу, в частности, не хотелось.

«С другой стороны, – прицельно сплёвывая зубную пасту в раковину, продолжал размышлять Губернатор, – оно и неплохо. Пусть видит, что проблем у нас – море, а денег на это нет. Может, скидку даст какую сезонную…»

Подтопления в Г-ске из внезапных давно превратились в традиционные. Началось всё ещё при прошлом губернаторе, достаточно неожиданно. И был даже найден козёл отпущения, а если быть точнее, – козлы…

– Ну, то есть, разумеется, не само копытное с рогами, а… его образ… перенесённый на другое жи… жи… зверя, – Губернатор вытер пот со лба большим клетчатым платком. Вся эта зоологическая катавасия давалась ему, филологу по первому и юристу по второму образованию, с трудом. К тому же за окном кабинета было серо, накрапывал дождик, а где-то вдали раздавался какой-то икающий звук. Всё это атмосфере дружеской беседы ни коим образом не способствовало.

Инквизитор в бордовой сутане в двадцать третий раз за время губернаторского спича скривился. Не то чтобы его достали путанные монологи о животных. За лет так дцать он привык к нелогичности хода мысли чиновников. Именно мысли. Как правило, в единственном числе. Серость и дожди Инквизитор считал, в принципе, нормой для данного времени года, а на всякие посторонние звуки во время работы никогда не отвлекался. Просто все власть держащие с одинаковыми клетчатыми платками и стандартными утираниями пота со лбов начинали несколько раздражать.

– Короче, склифософский! – резко бросил Инквизитор собеседнику. – Кто виноват? Что делать? И кому на Руси жить хорошо?

– А? – Губернатор неловко дёрнулся в кресле и снова утёр клетчатым платком пот. На сей раз в районе подмышек.

– На первый вопрос ответьте, – чуть смягчился Инквизитор.

– В общем, это всё бобры! – горестно воздел руки к небу Губернатор.

– Бобры?! – изумился Инквизитор. – В смысле бобры? Не понял…

– Ну-у… Мой предшественник как-то на одном из открытых заседаний обвинил бобров во всех смертных грехах…

– Так, так, так, так, – заинтересованно забарабанил пальцами по столу Инквизитор.

– В коррупции, там, в неграмотном строительстве, во вредительстве и членовредительстве… и… и… даже в том, что они в наших подъездах с... ссут!

– Ссут?! Хех! Павлины, говоришь?

– Бобры-с, – тихо поправил избавителя в бордовой сутане Губернатор.

– Да, бобры, конечно, бобры… Это я так. Метафорически. И что было дальше?

– Дальше… Дальше слова о смертных грехах бобров подхватили журнош… листы. К-корреспонденты газет, телеканалов, радио, Интернет-изданий, а за ними – народ. Бобры начали икать, а икающий бобр – это уже не бобр, а самое настоящие орудие мести.

– И какова была месть бобров? – Инквизитор очень медленно наклонил голову набок.

– Ну, какова, какова… Какова, ясное дело! Бобры объявили нам войну и стали плодиться и размножаться.

– И что с того? – поднял правую бровь Инквизитор.

– Много бобров – много плотин, много плотин – реки вспять. А там и до затоплений недалече…

– Подождите, подождите! – вскричал Инквизитор, встал со своего кресла и заходил по кабинету. – Но ведь ваш регион ровно два года назад получил лицензию на отстрел этих животных. Разве не так?

– Т-так, – Губернатор судорожно сглотнул и снова утёрся клетчатым платком, после в него высморкавшись.

– И как мне помнится, – тут Инквизитор подошёл к сидящему в кресле Губернатору и положил ему холодные руки на плечи, – отстрел бобров-таки состоялся…

– Да… – прошептал притихший Губернатор, которого холод пальцев избавителя в бордовом пронзил аж до самого желудка. – Но… некоторые остались живы и продолжают гадить честным людям... – тут глава региона заскулил, словно подбитый щенок. – У нас уже все поля затоплены, урожай сгнил, деревни топит, в подъездах тоже… тогойт… нас... сано.

– Убирать чище и мелиорировать не пробовали? – ледяным тоном поинтересовался Инквизитор, убрав руки с плеч Губернатора.

– Как можно-с? – развёл руками Губернатор. – Денег-то нет!

– Ну, а от меня? От меня вы-то чего хотите? – и Инквизитор устало взглянул на чиновника. Какие же все одинаковые! Везде. Что в Г-ске, что в N., что в П-гене. Все ноют, все с клетчатыми платками, все вечно утирают свой липенький пот.

– Обряд изгнания бы нам, – и Губернатор начал теребить свой сопливый клетчатый плат.

– Изгнания? – Инквизитор поднял сразу две брови. – Это можно. Это, я б сказал, даже нужно. С этого и надо было начинать! – и он весело хлопнул в ладоши.

Губернатор с надеждой посмотрел на своего избавителя в бордовой сутане.

– Вон! – заорал вдруг Инквизитор на главу региона. – ВО-О-О-Н!!!

– Но… но… – Губернатор от такой наглости потерял дар речи и даже сполз со своего кресла. – Но как же…

– В-О-О-О-О-Н!!! – второй раз заорал на Губернатора Инквизитор, указывая пальцем на дверь. – Охрана! – позвал гость в бордовой сутане. – Охрана, выведите вон этого… Да, да, вот этого! Его, короче! Не, не, не, не, – поднимая с колен охранников, проворковал Инквизитор, – и не благодарите! Это моя работа. Я просто выполняю долг. Выполняю долг… – и он отвернулся к окну.

Икающий звук почему-то внезапно пропал. И за окном в просвете серых туч заблестела правильная семицветная радуга.