Медяна

Глава 1

В самый разгар дня, когда летняя жара достигала своего пика и все живое пряталось в теньке и возле воды, не поддаваясь обаянию всеобщей расслабленности, Гаспар шагал вдоль уже знакомой речушки, которая стала спасительной нитью между озером и морем для небесной рыбы и, огибая холмы тоненькой льющейся лентой, скользила куда-то за пределы родных мальчику мест.

- Такая маленькая, а какая быстрая! - говорил Гаспар, перепрыгивая через речушку то на одну ее сторону, то на другую. - Сразу видно - дитя Лунного водопада! Такая утонченная, как прекрасная леди, но и не без характера: есть в ней что-то отцовкое, и где-то внутри у нее точно скрывается буря! И скользит она рядом, как маленькая змейка, блестя намокшей чешуей, мелькает в траве, и никогда-никогда ее не догонишь! - и после короткого молчания, очарованно добавил. - Такая маленькая, а какая стремительная! И вместе с тем волнующе плавная, и снова прыткая и такая живая! Как удивительно!

- И если у нее есть начало, - продолжал размышления мальчик, - то должен же быть и конец? Где же завершается ее путь? В каких просторах она исчезает, чтобы, пройдя путь в земле и небе, однажды появиться где-то далеко-далеко и продолжать скользить меж травы, журча новой жизнью? Увидеть бы это место!

Тут Гаспар остановился и решительно воскликнул.

- Так чего же ждать! Нужно как можно скорее раскрыть эту тайну! Что ж, друзья, жребий брошен! -процитировал он слова героя из одной книги. - Отправлюсь в путь сейчас же и во что бы то ни стало доберусь до конца реки!

Мальчик посмотрел на речушку, и в воображении мгновенно всплыли сцены из одного романа о приключениях путешественников-первооткрывателей.

- Но впереди ждет долгое плавание, поэтому, прежде чем пуститься в путь, надо смастерить как можно больше кораблей!

Сказав это, Гаспар мигом побежал в свой домик, достал стопку листов бумаги и, усевшись на полу, принялся складывать карманную флотилию. В скором времени новенькие, не превышающие величиной ладошку, белоснежные лодочки и кораблики, толпясь с судами побольше, тесно окружили своего маленького кораблестроителя, истратившего почти всю бумагу.

К речушке мальчик уже возвращался с туго набитой сумкой и, вытащив из нее наугад один из корабликов, торжественно опустил его на воду, и с этого момента путешествие можно было считать начатым.

- Что ж, пора отправляться в путь!

Корабль вышел из бухты и оказался во владениях морских волн. Они несут его, пенясь и с шумом ударяясь о борт, и вместе с ветром, раздувающим поднятые паруса, разгоняют корабль, и он мчится все быстрее и быстрее. Капитан стоит с гордо поднятой головой, и ему не страшны ни бури, ни штормы, ни рифы, ни скалы, он смотрит на бурную воду, как на подругу со вспыльчивым, своевольным нравом, и отдает одну лишь команду: "Вперед, и только вперед!".

Дни и ночи сменяют друг друга с воображаемой быстротой. Корабли поочередно напарываются на подводные пороги, опрокидываются и тонут, или идут на дно, захлебнувшись встречными волнами. Но никакие потери не страшны капитану! Он намерен достичь своей цели и отважно продолжает путь, преодолевая все невзгоды.

Речушка петляет и извивается, то сужаясь до тоненького ручейка, то разливаясь в широкий поток. То злится она, то журчит и поет. То затихнет, то вновь заявит о себе и набрасывается на корабли, швыряет о скалы или безжалостно проглатывает их.

И вот речная дорога течет уже далеко за пределами холмов. Впереди простирается равнина, вся в высокой траве и густо разросшихся цветах. Вдалеке можно разглядеть расплывчатые очертания гор, манящих к себе своим таинственным появлением, но речушка бежит в противоположную сторону, и они остаются позади. Здесь, на равнине, она истончилась до крохотного ручеечка, по которому движение даже самого маленького кораблика оказалось невозможным, и стала то и дело теряться в траве. Юркнет куда-то, и страшно становится Гаспару, боится, что потерял ее. И тут она вновь показывается, и движение продолжается.

С большим трудом миновав равнину, речушка расширилась и метнулась в сосновый лес, и как радостно было Гаспару, измотанному долгой пробежкой под жарким солнцем, шагнуть в его тень. От горячих лучей надежно укрывали раскидистые сосновые ветви. Веяло прохладой и приятными лесными ароматами. Речушка здесь больше не петляла, не ускорялась и не менялась в настроении, весь лес был опутан лабиринтами узеньких проторенных дорожек, одна из которых как раз была почти рядом с речушкой. Можно было спокойно идти с ней рядом, отдыхать и осматривать новые места, без необходимости намеренно пробираться сквозь заросли.

И все же не сходить с дорожки у мальчика плохо получалось. Он шел, стараясь разглядеть верхушки огромных сосен, постоянно спотыкаясь о корни и врезаясь в кусты. Один раз он так загляделся, что по пояс шагнул в ямку с крапивой. Потом Гаспар достаточно надолго задержался у одной старой сосны. Он несколько раз обошел ее по кругу, потрогал кору, поприслонялся к ней лицом и начал рассматривал снующих по ней муравьев. Они небольшими группками ползали туда-сюда и убегали от веточки, на которую мальчик пытался их посадить. Один муравечик все-таки забрался на нее, но быстро свалился и спрятался где-то в опавшей хвое. Муравьев пришлось оставить и бегом догонять уплывший кораблик, который едва не утонул, но был вовремя спасен. Тем временем речушка мерно дотекла до небольшого прудика и впала в него маленьким-маленьким водопадиком, все-таки взяв свое и забрав белоснежное судно с собой.

- Вот и все, - сказал Гаспар, присев на корточки. - Тайна раскрыта, окончено плавание. А какое место красивое ты выбрала для себя, речушка!

Он достал кораблик из прудика и положил в сумку. Нетронутых у него осталось всего три. Они лежали на самом верху, чтобы их не намочил погибший флот и не смяли шишки, которыми Гаспар набил сумку, пока шел по лесу. В обратный путь они идти не будут, поэтому впредь им, как памятным вещам, полагалось храниться до особых случаев.

-Темнеть начнет еще очень не скоро. Думаю, я здесь еще похожу. Плавание закончилось, но путешествие продолжается! Сколько всего интересного еще должно быть впереди!

Гаспар зашагал дальше по тропинкам, все так же вдохновлено любуясь всем-всем, что только попадалось на глаза, и глубоко вдыхая ароматы соснового леса. Но уединение его очень скоро было нарушено. Где-то правее, он различил отдаленные переговоры, движение, мычание, блеяние. Гаспар остановился и еще какое-то время вслушивался в отголоски далекой здешней жизни, к которой он никак не был причастен, а после решил пойти в другом направлении, обходя эту жизнь стороной, и вышел на проселочную дорогу, разделяющую лес надвое. Голоса и непривычные звуки стихли, и, казалось, ничего не должно было мешать мальчику вновь наслаждаться природой в полном уединении. Но очень скоро Гаспара забеспокоило одно необыкновенно странное чувство, которое больше не оставляло его. Эта дорога стала казаться ему до боли знакомой, будто однажды он уже здесь был, но совершенно не помнил когда. Он очень долго пытался отыскать хоть какое-нибудь воспоминание об этом, но в голове возникали только смутные короткие образы, и увидеть что-то большее ему не удавалось. "Еще одно потерянное и, должно быть, очень-очень важное воспоминание! Как же мне оно не дает покоя!".

Дорога закончилась, и когда Гаспар увидел, куда она его привела, он не смог поверить своим глазам. Словно в тайнике пологих берегов и темнеющих вдали сосен, сказочным и невиданной красоты зеркалом, было спрятано ярко-ярко голубое озеро. Вокруг ни души, ни ветерка, один только Гаспар, лишенный дара речи, и тишина.

Он медленно ступал по белому песку, подходя все ближе и ближе к завораживающему оку. Казалось, он попал в другой мир, куда-то невообразимо далеко от привычных мест. Ему представлялось, что он очутился в горах, дышит хрустальным звенящим воздухом, и находит озеро с прозрачнейшей водой, такое же голубое и прекрасное, как это. Представлял, что никто в целом свете больше не знает о существовании этого места, и такая мысль доставляла ему самое большое удовольствие: "Тайный мир! Нетронутая красота!" .

Гаспар еще долго расхаживал по идеально чистому берегу, отходил к кустам и деревьям, которые толпились далеко от воды, как осторожные зрители, разглядывал озеро с их стороны, и сочувствовал им о том, что они не могут подойти поближе. "Это самое прекрасное, что я когда- либо... Ох, Нет! Звезды все же намного красивее... и тот полет над морем. Нет-нет. Этому озеру ни за что с ними не сравниться! Но и подобного я никогда не видел! Без звезд и моря, это место, наверное, самое потрясающее из всех!".

- Ах, да как тут же так прекрасно! - воскликнул он. - Была бы со мной Винди! Она бы обязательно сказала: "Убийственно красиво!". Расскажу ей - точно не поверит, что такое место существует!

"Такое красивое,- размышлял Гаспар, уже сидя на берегу у самой воды, - а такое неподвижное. Словно в колдовском сне. Словно кто-то так позавидовал ему, его голубому взору, что решил заколдовать. Когда-то здесь все было таким живым, а сейчас все будто бы умерло. И что оно в себе хранит? Многое, должно быть, помнит. И все это озеру снится, снится... А оно никак не просыпается... Дремлют его воды и рыбы. В самом себе утонуло. Красивое, но хоть бы слабенькая рябь появилась, хоть бы маленькая искорка зажглась от солнца в его спящем, немом царстве...

Гаспар еще полюбовался на неоживающую сказку и решил сыграть в "камень-цель". Он набрал себе маленьких камешков, выбрал на воде "поле", и закинул в него первый "метеорит". Голубой лед задрожал, от места, куда упал камешек, испуганно стали разбегаться круги, а в это же мгновение мальчик прицелился, прищурив один глаз, и бросил второй камень, который совсем немного, но все же отклонился от "цели", и породил еще больше кругов.

- Метеорит летит в колечко, попади вторым в его сердечко, - приговаривал он. - Сердце мигом оживет, жизнь вокруг в движенье приведет!

Но и в этот раз второй метеорит не попал в "сердце". Не попал и в следующий раз. Но вот Гаспар закидывает новый камень, дует на последний, и тот пролетает над водой, оставляя после себя воображаемую огненную дугу, и с брызгами врезается в воду, попадая точно в "сердце".

- Ура! Ура! Ура!- запрыгал мальчик от радости. - Попал! Попал! И всего лишь с четвертой попытки! Всего с четвертой!

- И в цель попал метеорит, и сердце вновь забьется! - сказал Гаспар и посмотрел в небо, на солнце. - Ох! Но как же сегодня все-таки жарко! - пожаловался он. - Вот бы домой, к прохладе. Но хочется еще что-нибудь увидеть! Я так давно ничего не писал в "Солнечных приключениях"! Вот бы что-то произошло! - он опустил взгляд на озеро. - Сказочное. Даже прыгать туда не хочется... Но... Может хотя бы постоять там немножко... А потом еще куда-нибудь схожу...

Мальчик только снял ботиночки и опустил ноги на песок, как тот час же отпрыгнул.

- Горячий какой! - говорил он, стоя на ботиночках.

Гаспар уже вытянул носочек одной ноги, чтобы опустить его в воду, как вдалеке послышался громкий, короткий всплеск. Мальчик вздрогнул и одернул ногу обратно. Он посмотрел на озеро: по нему мерно расходись и плавно исчезали широкие круги. Стало тихо.

Мальчик начал приглядываться. Вдруг, прямо из воды вылетел камень и упал совсем рядом с ним. Гаспар даже отскочил на песок, но вновь встал на ботиночки. Всплеск повторился, и из воды показалась часть большого, чешуйчатого хвоста.

"Рыба! - удивился мальчик. - И такая огромная!"

Тут из воды вылетел второй камень и снова упал рядом Гаспаром. Следом за ним влетел в песок еще один, и еще... И все они приземлялись где-то рядом, не попадая, но и не проносясь совсем далеко от мальчика, точно существо под водой видело, где стоял незваный гость, и предупреждало, что ему тут не место, и лучше уносить ноги по-хорошему, как можно скорее, и не испытывать терпение неизвестной силы.

Всплеск снова повторился, и на этот раз из воды вышел хвостовой плавник, сверкнул брызгами на солнце и вновь скрылся.

"Прямо как тот небесный кит! Неужели там живет кто-то огромный! Намного меньше кита, но и совсем не похожий на обычную рыбу! Может это сом? Нимфа рассказывала, что сомы могут вырасти очень большими, и даже съесть меня́ получится! Страшно! Не хочу, что бы меня съел сом! И все же... Сомы ведь не умеют кидаться камнями... Ох, не по себе как... Снова! Снова показался! Какие высокие плавники! Нет, там не сом, у сомов таких плавников не бывает... Жутко! И снова! Кто же там! Тихо... Ой! Неужели плывет в мою сторону!".

"Приближается... - смотрел он на чье-то движение рядом с поверхностью воды. - Не по себе... И о ужас! О чем я думаю! Но с другой стороны... В конце концов, ничего ведь плохого... Это быстро... Оно даже ничего не заметит...".

И Гаспар начал медленно, внимательно следя за малейшими колебаниями, подносить ногу к воде. Плавники неизвестного существа скрылись из виду, все замерло и затихло. Вот до воды уже оставалось несколько сантиметров. "Вот и все... Почти достал... И ничего не случилось...".

Стоило ему об этом подумать, как мальчика с силой отбросила на песок чья-то холодная, чешуйчатая рука, обхватив его ступню. Гаспар даже опомниться не успел. Он ошарашенно смотрел перед собой и видел, как костлявые, перепончатые руки с длинными темными когтями, жадно врезались в песок и, сжимая его раскаленные горсти, тяжело, напряженно тянулись дальше к берегу. Когда руки были видны уже до локтей, из воды показались запутанные, взлохмаченные волосы, все в жухлых листьях и водорослях, по которым звучными потоками стекали холодные ручьи.

На берег медленно поднялась девушка с большими, широко распахнутыми, темно-желтыми глазами с кошачьим вертикальным зрачком.

"Русалка!" - воскликнул про себя Гаспар.

Она грозно предстала перед ним, являя острые и длинные, как сабли, клыки, обнаженные в два страшных, растянутых почти на все лицо, ряда. Она страшно, пристально смотрела на мальчика, подбираясь все ближе и ближе, сверкая спадающими с чешуи каплями. Что-то дикое читалось в ее взгляде, первобытное. Когда она была уже совсем близко и почти нависла над Гаспаром, он не шевелился и смотрел на нее, почти не дыша. Она, медленно наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, рассматривала лицо мальчика, пронзала его немигающим взглядом. Она то угрожающе замахивалась на него рукой, то лязгала клыками у его носа, то резко подавалась вперед головой и плечами, и вновь, неподвижно нависнув над ним, продолжала разглядывать. Но он лишь вздрагивал, смотрел на нее в ответ, не в силах оторвать от черт ее лица взгляда, и больше никак не реагировал на ее действия.

Через какое-то время она крайне недоверчиво сузила болезненно впалые глаза, и стала медленно отползать, обходя мальчика полукругом и незаметно втягивая клыки. Когда русалка отползла на достаточное ей расстояние, она прилегла на песок, упираясь в него торчащими ребрами и показав чуть меньше половины своего хвоста.

Они с Гаспаром долго, в гробовой тишине смотрели друг на друга, совсем не двигаясь. Клыки ее втянулись полностью, открыв взгляду сильно впалые щеки. Ее мертвенно-бледные губы неподвижно леденели на таком же бледном, с зеленовато-синим оттенком лице, с неровными, ползущими тонкими дымчатыми, вертикальными языками вишнево-фиолетовых следов от клыков.

Гаспар все смотрел на нее, замечая, что, когда их взгляды встречаются, в ее глазах начинают метаться недовольные, злые искры, а хвостовой плавник раздраженно двигается в воде. Но стоит ему отвести глаза в сторону, на хвост, на болтающийся у его основания проволочный пояс, с привязанным к нему каким-то кульком, как прожигающий недоверчивый взгляд несколько расслабляется и продолжает скрытно разглядывать мальчика.

Когда их взгляды снова встретились, русалка не выдержала и зло прошипела, дрожа от нижней губой.

- Беги уже.

Гаспар дрогнул от неожиданности и ничего не ответил.

- Предупреждаю в последний раз, - угрожающе шипела она, слегка вытянув передние клыки, - хочешь жить - беги.

Он растерянно посмотрел на нее, на песок, на пальцы ног, и вдруг проронил.

- Простите...

Русалка недоуменно нахмурилась.

- Простите, - повторил Гаспар. - Вы ведь так злитесь на меня из-за того, что я в воду камни кидал? Я ведь... Я ведь вас не задел...правда?

Русалка враждебно напряглась, втянула голову в плечи и, исподлобья глядя на мальчика, глухо зарычала.

- Не смей меня заговаривать! Забирай свои лапти и убирайся! В последний раз предупреждаю.

- Я никого не заговариваю, что вы...

- Вон!

-Но подождите! Я не хочу убегать!

Русалка, все дрожа от напряжения во всем теле, слегка наклонила голову вбок.

- Зачем мне, - продолжал Гаспар, - убегать? Я здесь еще... Не на все... налюбовался. Да, еще не на все! Я ничего больше не трону, честное-честное слово! Я только посижу еще немного и уйду!

Русалка недоверчиво оглядела его.

- Можете даже рядом остаться, если не верите. Вот увидите, я даже шевелиться не буду!

Она втянула клыки, опустила плечи и приняла прежнее положение, все с тем же подозрением смотря на мальчика и поддрагивая едва заметной полоской губ. Подавив несколько тяжелых вздохов, русалка глухо заговорила.

- Перед тобой чудовище. И тебе что, совсем не страшно?

- Передо мной нет чудовища.

- Неужели? Так приглядись,- сузила она глаза.- Кто же я еще по-твоему?

- Вы - русалка. Вы совсем не чудовище. Русалки добрые, я об этом много читал, и мне Нимфа рассказывала...

- Плохо читал, видимо. - оборвала его русалка. - Неужели я выгляжу дружелюбно, бестолковый мальчишка?

- Но вы ведь злитесь. Мне бы тоже не понравилось, если бы в меня кидали камни... Но я не в вас кидал! Я не хотел...

- По-твоему, все дело в жалких камнях?

Он наивно кивнул.

- Я тебя убить хочу, - процедила она, - раз ты все еще не понял.

- Это не правда...

- Ты за меня еще решать будешь! - закричала она. - Убирайся вон! Убью!

- Убью! - повторила она. - Молчишь? Ничего сказать не можешь? Неужто от страха наконец язык проглотил! Вот и убирайся! Убирайся!

- Вы... такая красивая, - прошептал он.

Русалка зло сморщила вздернутый нос и сдвинула брови.

- Замолчи и вон! Смеяться надо мной вздумал? - кричала она.

- Вовсе нет... Вы правда красивая...

-Ну разумеется! - с язвительной злобой ответила она. - Что во мне красивого? Все! Ничего слушать больше не желаю! - она напряглась и уже готова была броситься в его сторону, как остановилась, услышав его ответ.

- Глаза.

- Глаза, - все с той же наивностью повторил Гаспар, не получил ответа. - У меня иногда бывают похожие, только цвет другой.

- Правда-правда, - сказал он, снова не получив ответа. - У ваших цвет такой... Как мед! Как дикий мед! Глубокий, такой... А у меня голубые! Видите, как похожи! И носик у вас такой очаровательный! Правда-правда!

- Довольно уже! - глухо пресекла она. - Сладко врать все умеют... И нет у тебя никаких вертикальных зрачков... И твои глаза ни разу мои не напоминают ... - неслышно пробубнила она.

- Что? - переспросил мальчик.

- Ничего, умолкни! - грозно отрезала она и после долгого молчания добавила. - Так и быть, сиди. Даю тебе несколько минут...

- Правда? Спасибо вам большое!

- Тш! Еще один звук, и я за себя не отвечаю... - процедила она сквозь зубы, гневно дрожа нижней губой.

Мальчик широко улыбнулся и, усевшись поудобнее, стал смотреть на озеро. Русалка, не произнося не слова, тоже повернулась к воде, но ее взгляд был устремлен не на нее, а куда-то вдаль.

Они просидели так какое-то время. Гаспар тихо встал и уже честно собирался уходить, как русалка совершенно другим, спокойным голосом задумчиво заговорила, не отрывая глаз от озера.

- Красиво здесь, не правда ли?

Мальчик остановился.

- И вода такая голубая... - медленно продолжала она, переводя на него взгляд, и спросила. - Так и хочется в воду, не правда ли?

Гаспар улыбнулся и утвердительно кивнул, на что русалка ядовито усмехнулась.

- Ну, лезь. Только живым ты оттуда не выйдешь. Неужели тебе не показалось странным, что вода настолько голубая?

- Нет...

- Значит глупый. Озеро такое голубое оттого, что жутко ядовитое. Сейчас оно уже не так отравлено, но раньше вода в нем была совсем уж ядрено-бирюзовая. Люди здесь ходить не могли, воздух был до одури пропитан ядовитыми парами, от которого глаза слезились и дышать было невозможно. Кроме меня никого живого тут нет. Оглядись: весь берег пустой, все растения далеко от воды. Посмотри, где стоят сосны! На возвышенностях, где земля не пропитана ядом. Ни одна из них и близко к озеру не подпускает свой корень. На дне го́ры проржавевших железяк, которые медленно разьедает вода. Только вот таким детям, как ты, об этом всем почему-то забывают сказать. Они сюда целыми компаниями прибегают, и всех надо напугать, чтобы в воду не прыгнули. И у меня это хорошо получается... - протянула она, сщурив глаза.

- Ужас какой... - прошептал Гаспар. - Но если оно такое опасное, как же вы сами тут живете?

- Что бы здесь жить, у меня есть особая вещь, - сказала она и медленно достала что-то из-за проволочного пояса, завернутое в темные, облезлые тряпки. Гаспар подошел поближе, и русалка сняла их, и в ее руках остался предмет, весь в рассыпанных по нему красивейших жемчужинах и опутанный золотыми цветами и листьями.

- Магический рог! - воскликнул мальчик.

- Да. Подуешь в него, и вокруг появляется что-то вроде оболочки, покрова, он слегка переливается на свету, - сказала русалка, покрутив перед Гаспаром рукой. - Он-то и защищает от отравленной воды и позволяет под ней дышать. Стоит ему сойти, как ты сразу становишься уязвимым...

- Невероятно! Откуда он у вас?

- Не помню. Он давно уже у меня...

- Совсем-совсем не помните?

- Если я сказала, что не помню, значит, не помню. Ты всегда такой надоедливый?

- Извините...

- Кхм! Что, понравился? Глаз от него оторвать не можешь.

- Он очень красивый, я таких никогда-никогда не видел. Только что-то похожее, на картинках, но все это с ним и рядом не стоит. Этот Рог совсем другой...

- И силу его... должно быть...увидеть захотелось?

- Очень, даже не представляете, как ! - ответил Гаспар. - А это возможно?

Она кивнула.

- И прямо сейчас? Неужели!

- Разумеется... - сказала русалка. - Разумеется...

Чтобы колдовство могло распространиться на мальчика, она, едва заметно отведя глаза куда-то в сторону, протянула ему руку. Гаспар без всяких колебаний принял ее и нетерпеливо заулыбался. Русалка перевела взгляд на их сцепленные в замок руки и несколько секунд странно смотрела на них, а после молча поднесла к губам Рог, и, украдкой бросив взгляд на мальчика, подула.

Разлился обволакивающий и в то же время такой незаметный, прозрачный звук. Лицо девушки осветилось печально-нежным, трогательным выражением, на прикрытых веках заиграл солнечный свет. Жемчужины переливались, цветы горели, казалось, что свет исходил даже от воздуха.

Рог пел громко, не сдерживая своих порывов. Ноты его рвались из груди наружу бархатным плачущим воем, то крича от отчаяния, то немея в изнеможении. То вновь подымались они с новой силой, то вновь бессильно падали.

Разливался масляный свет, но так быстро погасло, и он не успел распространиться далеко. Мгновение слияния звука, света и воздуха прошло. Похолодевший взгляд русалки упал на Рог, снова завернутый в тряпки, и только Гаспар все стоял, почти не дыша, и поднимал глаза к небу, давая солнечным лучам и дальше литься, и скользить по его щекам.

Русалка осмотрела его и снова протянула ему руку.

- Пора, - сказала она.

- Да, пора, - счастливо ответил мальчик.

Он покрутил руками на солнце, хорошенько рассмотрел переливающийся покров, и радостно подошел поближе к воде, куда уже по пояс спустилась русалка, и решительно шагнул, набрав в легкие побольше воздуха.

Небо скрылось из виду. Берег оказался настолько крутым, что и кончики пальцев не смогли коснуться песка, и под ногами разверзлась холодная, бесконечная, темная бездна. Кругом было сложно разглядеть хоть что-то, кроме голубого вязкого тумана. Все, что Гаспар мог видеть - спутанные волосы русалки, слабо различимые плавники ее хвоста и тускло мерцающие чешуйки. Он старался держаться к ней как можно ближе и крепко сжимал ее холодную руку, постоянно боясь соскользнуть, хотя русалка и сама не собиралась его отпускать. А чуть больше, чем через минуту, Гаспар почувствовал, что у него начинает кончаться воздух, и стал дергать русалку за руку. Она остановилась.

- Не вырывайся. Дыши.

Но Гаспар лишь неуверенно смотрел на нее, хмурился и слабо шевелил рукой, пытаясь освободиться.

- Дыши, - повторяла русалка. - Я ведь дышу и разговариваю, значит и ты сможешь.

Еще несколько секунд мальчик качал головой и в нерешительности боролся с ней, но в конце концов уступил.

-Вдохни, - велела русалка.

Пришлось послушаться. Мальчик зажмурился и вздохнул. Он уже был готов захлебнуться, как вместо этого получил глоток воздуха. Это было так неожиданно, что несколько секунд он только неподвижно парил в воде, ошарашенно глядя на русалку широко раскрытыми глазами: "Дышу под водой? Дышу! Дышу!". Сначала, с непривычки, все следующие глотки он делал очень аккуратно. Но вздох за вздохом и вот Гаспар уже дышит глубоко, полной грудью, улыбаясь во все лицо и сияя от детского восторга и радостного трепета: "Поразительно как! Дышу под водой! Дышу под водой!". Русалка сказала, что покров поглощает весь кислород, который только можно отыскать в воде, и отдает своему обладателю, поэтому утонуть точно не получится.

- Никогда не дышал под водой, - заговорил Гаспар. - Невероятно! Об этом скажу Винди - ну, точно, ни за что мне не поверит! Вот оно как, смотреть на небо сквозь толщу воды! Пусть я и ничего здесь не вижу, но если подплыть поближе, то обязательно на глаза попадутся слабые, растекающиеся солнечные лучи! Пробиваются лучи, и я смотрю на них! Из воды! А была бы она попрозрачнее, то и небо бы видел сквозь воду! Совершенно по-другому бы оно выглядело! Рыба, я точно настоящая рыба! Как и вы, как и все, кто когда-нибудь смотрел на небо, на солнце из воды! О, а как бы отсюда выглядели звезды! И как жаль, что их ни сейчас, ни ночью не увидишь! Все скрыто голубым туманом! Жидкий, густой, мутный дым! Он как те деревья у Стражницы в Темном лесу - жадничает, сам небом любуется и никому не дает!

- Плывем уже дальше, - сказала русалка и потянула мальчика за собой.

Все глубже и глубже они погружались в толщу воды. Становилось все темнее и холоднее. И без того бледные жидкие лучи все слабели и слабели, пока не растворились совсем, и тогда голубая пелена окончательно застелила глаза. Остался только один свет, который начинал с этого момента восходить из других глубин, постепенно набирая силу, - свет внутренний. Он жил, отдавая свое тепло и свечение покрову Гаспара и русалки, и у последней был ничтожно слаб, бледен и холоден, как и все вокруг, и его было практически не видно. От мальчика же свечение исходило яркое и теплыми потоками обдавало русалку. Оно шутливо, как лучики солнца, играло на ее чешуйках. Та обернулась. Она не отрываясь смотрела на Гаспара, на его улыбчивое лицо, светлые глаза, с детским интересом и призраками разочарованности глядевшие по сторонам, будто бы что-то особенное видели в этой голубой темноте.

Русалка врезалась рукой в песок, едва не поранившись о ржавый прут.Гаспар почти упал на нее, но успел вовремя вынести вперед руку. Русалка легонько оттолкнула его и кое-как, неудобно вывернулась, плохо управившись с хвостом, который заметался в разные стороны и поднял столбы желтой пыли. Она отплыла от дна, и выпрямилась, и сказала Гаспару со сдержанным, почти бесстрастным лицом.

- Вот мы и здесь. Долго без движения тебе оставаться нельзя - замерзнешь, поэтому для начала обплыву с тобой все озеро.

- Мне совсем не холодно, - ответил мальчик. - Но я только с радостью!

- Вода такая мутная, - говорил Гаспар, проплывая с русалкой над очередным сгнившим костром из каких-то досок и разъеденных водой рамок без стекол. - Я почти совсем ничего не вижу.

Под ними показались очертания циферблата от развалившихся часов. Стрелки его давным-давно застыли и потерялись во времени, и указанное ими мгновение, когда-то обозначавшее особую секунду чьей-то жизни, теперь было лишь мертвым напоминанием о ней.

- Разумеется мутная, - отвечала русалка, - в таком-то состоянии вода никогда не будет прозрачной.

- Так тоскливо... - сказал Гаспар. - И вы одна здесь живете?

- Не совсем, - ответила русалка. - Да и тоски я не чувствую. Мне есть с кем иногда поговорить.

- Вот как. Это замечательно!

- Скажите, - спрашивал мальчик, - а что случилось с озером?

- Мне-то откуда знать? Я не настолько давно здесь живу.

Гаспар пожал плечами.

- А каким оно было раньше? Вы знаете? Или тоже нет?

- Живым и обычным, - ответила она. - Самым обыкновенным озером, где всегда было людно, деревня ведь рядом. Потом, видимо, кто-то туда что-то бросил, и все остальные подтянулись за ним. А потом и вовсе отходов туда повыливали. Точно мы уже никогда не узнаем. Но как бы то ни было, теперь, место которое всегда связывалось с жизнью и бытом, превратилось в могилу, где люди хоронят свои воспоминания.

Каждый, кто с тех пор приходил сюда, отдавал озеру частичку себя: фотографию, которая когда-то заставляла улыбаться, а теперь причиняла невыносимую боль; символ разрушенной или просто не осуществимой мечты, от которой пришлось отказаться; рукопись; старые вещи, которые когда-то имели свою ценность, даже совершенно обыденную, но теперь были лишь пыльным и никому ненужным пережитком прошлого, хламом; здесь хоронили любовные письма, телеграммы; здесь хоронили себя. И кто знает, кого было больше: тех, кто уходил отсюда свободным от внутренних тягот, или тех, кто сбросил свою боль в попытке хоть куда-нибудь от нее деться, но принимал за это на себя тяжесть еще большую, уходя с ощущением своей собственной слабости.

Озеро теперь задавлено непосильным грузом воспоминаний, и, даже если когда-нибудь вода здесь снова станет идеально чистой и в ней заведутся рыбы, оно уже никогда не оживет по-настоящему.

- Сокровищница воспоминаний... - прошептал Гаспар.

- Не сокровищница, а кладбище, гробница, - глухо произнесла русалка. - И все, что найдено тобой здесь - навсегда утеряно для других.

- А вы? - спросил мальчик. - Вы в этой гробнице ее ст...

- Часть, - закончила за него русалка, и свет ее покрова стал еще тусклее.

- Куда мы теперь? - спросил мальчик, после долгого, нависшего над ними молчания.

- Покажу, где живу. Там и останемся.

Они приплыли к старому вагончику, с выгравированным потемневшим номером - 229201. Внутри, казалось, не было ничего необычного: ободранные старые сиденья вдоль проржавевших стенок, дырявая кое-где крыша, выбитые окна. Только вот вода здесь была теплее, чем в любой другой части озера, и прозрачнее настолько, что в плывущую тень уходили только дальние углы.

- А почему здесь так светло? - спросил мальчик, заглянув в вагон.

- Не имею ни малейшего понятия, - ответила русалка.

Она заплыла в вагончик первая, и, стоило ей там оказаться, как Магический Рог начал светиться. Русалка сняла пояс, и, словно держа в руках большое светящееся сердце, чьи лучи, как ни старались их скрыть жалкие оборванные тряпки, проливались даже сквозь самые маленькие щелочки и дыры, рассеивая темноту, спрятала Рог в самый дальний угол, и чем-то его накрыла, скрыв свет. Русалка повернулась и окинула взглядом Гаспара, который держался за ржавый дверной проем руками и ногами, чтобы не уплыть.Он точно что-то особенное видел в том углу, будто бы, почти не дыша, он с кротким, праведным трепетом лицезрел некое таинство, такое недоступное его пониманию, но в то же время до ноющей, лихорадочной боли во всем его существе знакомое и такое родное и близкое. Словно что-то сокровенное там было и притягивало его. На мгновение ей показалось, что его зрачки действительно вертикальные.

"От чего он так смотрит? - спрашивала себя русалка. - Я всего-то Рог спрятала".

- Оставайся здесь и ни шагу внутрь, - сказала она и выплыла из вагончика.

Вернулась русалка сначала с одним, а потом и со вторым грузом на цепях, какие, раньше, обыкновенно надевали на ноги пленникам и заключенным.

- Ногу, - велела она, опустив мальчика на сиденье, и протянула руку. - С ними точно не уплывешь под потолок.

- Как вы в одиночку смогли принести их? - удивленно спросил Гаспар, стараясь хоть немного поднять уже закованные ноги. - Я могу лишь сидеть здесь и высунуть немного голову в окно! Тяжеленные!

- В том-то и дело. Только у меня получается их поднять, - ответила русалка, кинув на Гаспара немигающий взгляд.

Она устроилась в конце вагончика и выжидающе наблюдала за мальчиком, который с любопытством осматривался. Гаспар часто хотел подняться, подплыть к другой стенке, к крыше, чтобы разглядеть какую-то деталь поближе, но русалка коротко говорила, что он не увидит ничего нового и что вагончик со всех сторон одинаковый. Мальчик не спорил с ней, хотя и был не согласен. Такое занятие ему быстро наскучило, и он хотел уже было что-то сказать, но русалка его опередила.

- Что ж, - сказала она. - Как впечатления?

- Потрясающе, - вздохнул Гаспар. - Никогда не забуду, какого это - так долго быть под водой и чувствовать себя ее частью. Но все-таки тоскливо тут: ни света, ни рыб. Никого, кроме вас нет. И, знаете, когда вы рассказывали, что это кладбище. Это так странно, и я этого не понимаю... Не знаю, что чувствую. Как будто находишься среди стольких воспоминаний, и смотришь на них и то и дело пытаешься сберечь свои или наоборот - найти свое... Не понимаю,- нахмурился он.

- Мне другое понятнее, - сказал он. - Вот, знаете, я думал, что солнечный свет останется с нами даже в воде, и мне стало так страшно, когда мы вдруг очутились в голубой темноте. И вот мы плывем, плывем, кругом только туман и ничего, ничего больше не видно. Но вдруг от нас с вами начинает исходить свет, и этот туман рассеивается. И теперь мы больше в озере и даже не в воде. Мы будто звезды и тонем в атмосфере диковинной планеты, падая все ниже и ниже, и растворяется наш желтый хвост.

Мне подумалось, что вы - звезда, которая случайно сорвалась с небес и упала в это озеро; звезда, которая сорвалась с небосклона и упала прямиком в голубую атмосферу темной планеты. Разбилась оболочка, родная вышина теперь так недоступна. И обыкновенной рыбой вы стать не пожелали, и все гаснете, и гаснете, и гаснете... А вода все жжет и жжет... А ваши сестры все видят и не меньше вашего тоскуют и боятся. Им за вас так страшно. И чтобы вы не погибли в этих неизвестных землях, они послали вам Волшебный Рог. А ваш покров такой блестящий, весь в синеватых искрах. Это чтобы вы чувствовали, что родной дом совсем рядом, и чтобы вы не чувствовали себя совсем уж одиноко: тепло сестер всегда остается вокруг вас.

И вы становитесь Блуждающей звездой, которая пленным спутником кружит вокруг чужой планеты совсем-совсем одна. И тут вдруг всплеск и зарево - во тьму попал кто-то еще. А это маленькая звезда - это я. Меня тоже занесло к этой планете, но моя оболочка еще не разбилась.

И вот я в этой атмосфере, и ничего мне не видно, и только одна надежда - вы. И вы становитесь Путеводной звездой, стараетесь как можно сильнее меня толкнуть, чтобы я вылетел из атмосферы. Чтобы хоть кто-то все-таки вернулся домой. Без вас мне не найти отсюда выхода, но без вас мне и уйти теперь нельзя. И что же делать? Только если на землю вас вытащить... Но рыбы ведь не умеют жить на земле: им либо в небе, либо в океане, и только бы не в темноте! Но может, можно на земле и рыбу научить жить...

И мы вдвоем плывем вокруг планеты, две звезды, и ищем своего пристанища. Падаем все ниже и ниже в этой атмосфере, разгоняясь и раскаляясь, исчезая и появляясь вновь.

"Все ниже, и ниже, и ниже..." - почти обреченно повторяла про себя русалка.

- Земля той планеты все ближе и ближе, и если мы столкнемся с ней, то вы - погаснете совсем, а я - стану вами. Бездонная планета, глотающая звезды!

Ах если бы мы были где-нибудь в другом месте! Тогда мы вспыхнем, разобьется звездная оболочка, и мы обратимся в рыб земных, и этот мир нам станет новым домом.

Но здесь... Но здесь мы обречены на погибель.

И что нам делать? Да только разогнаться и вырваться из этого круга. Но как же это будет больно и сложно. Пламень охватит, с целой жизнью придется распрощаться, пусть и не жизнь это вовсе! Зато потом - рассвет и бесконечная весна! И как же это будет здорово! Весна, весна, весна, весна, весна!

"Весна... Весна...Весна..." - глядя в пустоту повторяла русалка.

Какое-то время они не говорили. Потом уже разговор начал постепенно налаживаться: Гаспар делился впечатлениями всего дня, рассказывал о чем-то совершенно простом и обыденном из своей жизни, хвастался, сколько всего уже изучил с Нимфой; русалка разговорилась и рассказывала мальчику о попавших в озеро воспоминаниях, которые засвидетельствовала, описывала тех, кто эти воспоминания закидывал, и особенно много говорила о том, как часто ей приходится пугать людей, которые по какой-то причине даже не делятся друг с другом тем, что в озере живет чудовище.

- Не хотят, чтобы их засмеяли, - презрительно сморщила она нос.

А тем временем солнце уже скрылось за соснами, небо потемнело. В самом разгаре был вечер.

- Темнеет, должно быть, - почувствовал Гаспар, глядя через разбитое окно в почти черную пустоту. - Надо бы мне домой...

Русалка плавно шевельнула хвостом и прищурилась.

- Я, наверное, пойду, - сказал мальчик. - Даже не заметил, как быстро время пролетело...

- А с чего ты взял, что я тебя отсюда выпущу? - прозвучал откуда-то из противоположного угла чужой голос.

Гаспар непонимающе обернулся в сторону русалки.

- Чего же ты не улыбаешься? - продолжила она, начав медленно подбираться к нему. - Останешься здесь навсегда и больше никогда не увидишь воздуха.

- Вы ведь шутите, правда?

- Ни грамма, - искря глазами, надвигалась русалка.

- Помнишь, что я тебе говорила в самом начале? - продолжала она, каждым своим движением заставляя Гаспара отползать от нее в угол, насколько это позволяли грузы.

- Забивайся-забивайся, глупая мышка, - говорила она. - Двери нет, а грузы-то есть. Тебе с ними ни за что не выплыть, а действие Рога скоро закончится...

Расстояние между ними до ничтожного сократилось. Она была уже в шаге от мальчика, прижавшегося к стене, и, угрожающе понизив голос, спросила.

- И от чего же тебе до сих пор весело? Ты же так хотел тут побыть.

- Хотел... Но мне... Мне... Мне никак нельзя здесь оставаться, - пролепетал Гаспар. - Мне домой нужно, к Нимфе...

- Ты, кажется, не понимаешь, - темнело ее лицо, выделяя словно демонически засветившиеся желтые глаза, неспешно обнажались клыки. - Говорю ведь, не уйдешь ты никуда и дома своего больше не увидишь.

- Но вы ведь так не поступите... Вы ведь совсем другая! Я ведь знаю... Вы ведь отпустите меня...

- И по какой это же причине, мой наивный маленький друг, я тебя должна отпустить?

- Вы и не собираетесь меня держать! И меня Нимфа ждет! Если останусь у вас и не вернусь, она будет очень переживать... А я не хочу заставлять ее волноваться. К тому же, я слово дал, что больше не буду ее расстраивать... А я свое слово держу! - отвечал Гаспар, чувствуя, как голос его падает.

Русалка угрожающе сузила глаза, клыки показались уже на половину.

- Ты думаешь, меня это хоть сколько-нибудь интересует? Нимфа тебя ждать будет, говоришь. А о чем ты раньше думал, когда заговорил с чудовищем, да еще и лез с ним в воду, и без всякой опаски позволил надеть себе кандалы на ноги?

- Но ведь...

- Отвечай!

- Не знаю! - испуганно выпалил он.

- Не знаешь? Не знаешь! А может это была глупость? Неосторожность? Любопытство! Тогда какое же это страшное любопытство! Уму непостижимо! И что же теперь? Ты на дне, на ногах гири, перед тобой чудовище, которому достаточно один раз зубами лязгнуть, и от тебя в мгновение ока и костей не останется!- кричала она, страшно потемнев и рассекая воду резко белеющими клыками в два ряда.

- И что же, неужто подобное безрассудство стоит твоей жизни? Неужто ты свою жизнь настолько не ценишь, что готов тратить ее на подобные ничтожества, бестолковый мальчишка! Хоть бы секунду думал головой! Добрая... Добрая, говоришь... Так смотри же теперь, куда тебя это "добрая" завело. За него тебе придется дорого заплатить... - глухо прорычала она и резко замахнулась на мальчика.

Она схватила его за ногу, от чего у Гаспара все похолодело и задрожало внутри. Что-то страшно звякнуло, треснуло. Он стал судорожно пытаться вырваться. Тут она схватила вторую ногу , и снова что-то треснуло... Мальчик испуганно вырвал ноги, и сильнее прежнего зажался в угол, прижав к груди колени.

Он дрожа, с ужасом взглянул на русалку.

Она со спокойным лицом, задумчиво смотрела на него, тяжело и неодобрительно вздыхая. Гаспар нервно перевел взгляд на ее руки, и увидел, что в одной из них она держала две сломанные цепи с грузами, и тут же почувствовал отсутствие прежней тяжести на ногах - кандалов на них действительно больше не было.

Русалка демонстративно уронила цепи на пол вагончика и неспеша опустилась на сиденья с против мальчика, все не отрывая от него глаз. Они смотрели друг на друга в тишине, она - свысока и со снисходительностью, он - с недоумением и испугом.

- Что, испугался наконец? - выдала она.

Гаспар только непонимающе моргнул и ничего не ответил.

- Глупый мальчик, - бросила русалка и отвернулась к выбитому окну. - Уходи уже. А не то в самом деле никуда не выпущу.

Он не говорил. Только спустя некоторое время, когда успокоилось дыхание, Гаспар заикаясь, едва слышно проронил.

-Т-так... в-вы...сп-пециально меня... н-на... н-напугали?

- Разумеется специально, - ответила русалка. - Кто в здравом уме людей есть будет?

Гаспар тихо сидел в углу, глядя в одну точку на полу вагончика, и, когда испуг наконец начал спадать, сказал.

- Вот это вы уме-еете. Я чуть в обморок не упал!

- И поделом, - отрезала русалка. - Больше не полезешь неизвестно куда.

- Не полезешь? - переспросила она, строго посмотрев на мальчика.

Гаспар отрицательно замотал головой: "Сурово как смотрит... Лучше с ней не шутить...".

- Вот и прекрасно. А теперь - прощай. Всплыть ты и без меня можешь.

- Сейчас... Погодите... - сказал он, стараясь окончательно оправиться от потрясения.

Через какое-то время Гаспар спросил.

- А где вы так научились? Ну... п-пугать...

- Нигде, - ответила она. - Чем ты слушал? Я же сказала, таких бездарей-детей, как ты, здесь море. Еще и взрослые иногда сюда тащатся. О чем они́ думают, мне вообще сложно понять.

- Вот как... Значит на них и научились...

- Угу, - нехотя произнесла русалка.

К тому времени, как она снова начала прогонять Гаспара, он уже практически оправился, и в нем оставался только беспокойный, но легкий осадок.

- Хорошо, хорошо. Уже ухожу, ухожу... - ответил ей мальчик и, вынеся одну ногу за дверь, вернул ее назад. - Ой! Стойте! Совсем забыл!

Послышался тяжелый вздох.

- Что еще? - спросила русалка.

- Как вас зовут? - поинтересовался Гаспар.

Русалка отвернулась от окна странно посмотрела на него.

- А не перестаралась ли я? Или это тебя просто ничему жизнь не учит? - и сухо добавила. - У меня нет имени.

Мальчик даже обрадовался.

- А можно я тогда сам вам имя придумаю? Можно?

- Это долго.

- Нет, нет! На самом деле, я уже придумал! Можно я буду называть вас Медяна?

- Лучше б у твоих рефлексов такая скорость была. Медяна... Медяна? Откуда такое странное имя?

- Это от слова мед, дикий мед! Мед - Медяна! Я ведь вам еще на берегу говорил. Когда я вас впервые увидел, сразу заметил, что у вас глаза похожи на него! Ну, цвет очень похож, даже не очень, а точь-в-точь такой же! Я его как раз вчера пробовал. Сладкий такой!

- Меня-то и в честь меда... - пробубнила русалка. - Ладно, будь по-твоему. А теперь вон.

- Здорово как! Тогда, я пойду... Но я еще вернусь, честное-пречестное!

- Вернешься - сожру. Брысь.

- До свидания!

Гаспар выплыл из вагончика и вынырнул из воды, встречая уже истекающий вечер. Вся влага мигом скатилась с покрова, и на берегу мальчик стоял уже сухим. Сзади проскользнул легкий всплеск. Мальчик взял сумку и уже собирался уходить, как о чем-то вспомнил, повернулся и закричал, что было сил.

- Медяна! Медяна послушайте! У меня после путешествия ещё кораблики остались! Я вам один здесь поставлю, чтобы вы уж точно знали, что я обязательно вернусь! Если сильно задержусь, на нем вы и сами сможете ко мне приплыть по рекам сновидений! Они протекут в любое место, к любому человеку! Куда только захотите! Возьмите его, пожалуйста! До свидания!

***

Гаспар вернулся к холмам поздно, когда на темном небе уже горели звезды. Нимфа ждала его довольно долго и обеспокоенно топталась на месте встречи, крепко сжимая в руках кольцо лампы. Она была вот-вот готова не выдержать и отправиться искать ученика, как услышала его оклик. Горячо отругав мальчика за опоздание и приняв почти слезные извинения, Нимфа стала расспрашивать, где он был и что делал. И когда успокоившийся Гаспар с воодушевлением начал рассказывать о своих приключениях и дошел до произошедшего на озере, описав его в самых ярких подробностях, она почему-то начала бледнеть, а к концу повествования и вовсе опустилась на траву.

Ночь прошла без новых рассказов от нее, уроков и любимых Гаспаром рассуждений. Они лишь тихо прогуливались по холмам, держась за руки, и смотрели на звезды. Мальчик иногда пытался начать разговор, но Нимфа лишь тяжело вдыхала и выдыхала прохладный ночной воздух, отвечая что-то едва слышное и несуразное. К середине ночи она отвела его домой, выпила с ним чай и уложила Гаспара спать. Он попросил ее не уходить в деревню, и Нимфа прилегла рядом. Уснуть она так и не смогла, даже после того, как мальчик рассказал ей целых две сказки.

Возле озера же, утром, в небольшой, спрятанной камышами, кустами и деревьями, заводи, из стороны в сторону русалка легонько толкала кораблик, внимательно следя за тем, чтобы он не утонул. Потом она закрыла его в заранее подготовленной банке и надежно спрятала в тайнике, где кораблик Гаспара мог бы всегда оставаться нетронутым.