Мечты, или почему необходимо делать по-другому

Глава 1

– Ты посмотри, новички прибыли, – сказала одна фигура, в сером балахоне, другой, махнув лопатой в сторону пугливой стайки. – Молоденькие какие, полные надежд. Яркие.

– Как и мы когда-то, – отвечала ей фигура в таком же сером одеяние, натянув посильнее капюшон, спрятав гнойные глаза. Он очень стыдился их. Собеседница рук своих не стеснялась. Закатав рукава повыше, оголив кожу с кровоточащими гнойными струпьями, она крепче ухватилась за лопату, сказав с деланным весельем.

– Ай, хватит. Хватит грустить, пошли. Могилка сама себя не выроет. И смотреть на них больновато, пускай балахончики примерят сначала, а дальше поможем им.

Тем временем новички осторожно и пугливо оглядывались, словно воробушки. Чуть пугни – улетят. Все, как один, получили свои лопаты и серые одежды, но пока никто не решился их надеть.

– Как-то тут странно, темновато и мрачновато. Такое ощущение, что единственное яркое пятно – это мы. – Неуверенно сказал один из них, с красивыми пальцами пианиста.

Место спокойствия, действительно, не внушало. Они стояли на небольшой возвышенности. Насколько хватало глаз, тянулось поле, окружённое темным лесом. Повсюду сновали фигуры с лопатами, в знакомых темных балахонах. Солнце, закрытое облаками, не давало ни тепла, ни света.

– Не говори глупостей, – резко прервали его.

– Ах, – испуганный вздох. – Да они ж могилы роют! – паника в группе нарастала.

– Хватит! Хватить бояться. Посмотрим, все узнаем и решим, что тут и как делается. – Прервала панику девчонка из группы, с огромными прекрасными глазами. – Темновато и мрачновато говоришь, – она усмехнулась. – Ничего, облака разойдутся, солнышко выйдет, и все будет хорошо. – Почти весело сказала она с наигранной уверенностью. Этого хватило, чтобы волна облегчения прокатилась по стайке новичков.

– Оно не выйдет, – раздался грубый голос. Мужчина, подошедший к ним, как и все обитатели этой долины, одет был в серый балахон, в руках – лопата. Было в нем что-то необычное. Он не был стар или сгорблен, как остальные, наоборот, мускулист, прям и силен, только лицо – все в морщинах. И волосы седые. – Оно не выйдет. Не здесь. – повторил он ровно. Пристально посмотрел в красивые глаза новенькой. Она выроет себе могилу первой – мелькнула мысль, и он ушел.

– Ребят, наденьте балахоны, легче становится! – сказала новенькая, уже облачившаяся в серое одеяние. Свет ее исчез, прекрасные глаза немного померкли, но, в целом, выглядеть она стала счастливее и более умиротворенно. Все, как один, надели на себя балахоны.

– Ну что, новички, легче вам стало, - улыбаясь, подошла знакомая фигура со струпьями на руках, глядя на них с одобрением. Рядом появилась слепая фигура.

– Еще как, – выдохнули они.

– А что это у нас тут? Почему не надеваем балахон? – с укоризной было сказано в сторону пианиста.

– Ну, это… Я не хочу. Зачем ..

– Ах, не хочет он, – прервала его фигура в капюшоне, сильно закрывшем лицо. – Не имеет значения, что ты хочешь. Здесь, в Долине, такие правила. Раз дали балахон – надевай! И лопату держи, не выпуская. Теперь она с тобой до конца! – несколько торжественно сказала фигура. – Вот так, молодец.

– Что ж пошли, покажем мы вам как тут все устроено, – весело сказала фигура со струпьями. – Ваши места уже готовы.

– Наши места? – поближе подобравшись к провожатым спросила фигура, что потеряла красоту своих глаз.

– Конечно. Те места, где вы будете копать себе могилы. – Весело и буднично прозвучал ответ.

– Да, не пугайтесь вы так, – засмеялись провожатые. – Все так делают, это естественный ход вещей. Сами поймете.

– Сами поймем зачем копать могилы? – больше удивленно, чем испуганно, спросил пианист.

– Конечно, – раздраженно ответила слепая фигура, – пойдет время и вдруг тебе станет плохо.

– Обязательно станет, – встряла со струпьями.

– Так вот, плохо тебе, а ты раз и могилку копаешь. И легче тебе становиться, намного легче.

– А дальше что?

– Ложишься в нее. – Терпеливо, словно учитель нерадивому ученику, пояснила фигура.

– А потом?

– Тс, какой любопытный! – раздражённый ответ. – Никто не знает, что будет потом. – Разозлилась фигура с прогнившими глазами, но получив тычок под ребра, мягче продолжила. – Говорят, после того как уляжешься, наступит такое умиротворение, что ты будешь счастлив. Понятно?

– Вот зачем мы копаем могилы! – торжественно произнесли фигуры и остановились перед пустым участком, где новеньким предстояло копать себе могилы. Кто с энтузиазмом, кто – с сомнением, но все, как один, принялись за работу.

***

– Что ворон считаем? Почему не копаем? – с ласковым упреком сказала фигура со струпьями. Струпья стали более отвратительны на вид, но фигуру нисколько это не смущало – естественный ход вещей.

– Что не так с ним? – указав на холм, спросил пианист. Он накинул капюшон, который помог скрыть гниющие уши, но не гниющие пальцы рук. – Странный какой-то. То закапывает, то откапывает свою могилу. Он говорил, что солнце здесь никогда не появляется.

– Да чудак он. Не обращай внимание, продолжай копать, – напирали струпья. – Вон одна из твоей группы уже лежит одна, отдыхает. Смотри какое умиротворенное лицо.

– И вправду уже лежит. Сложно не обращать внимание. Смотрите! – после неудачной попытки выкинуть свою лопату, мужчина начал грозить небесам. Те издевательски громыхнули. В отчаянье он схватился за балахон, дергал и дергал его, но не смог снять. Мужчина рухнул на колени, поднялся и принялся зло закапывать могилу.

– Сколько раз я уже видела эти мучения, – с сочувствием сказала фигура. – А мог бы прилечь и спокойненько отдохнуть.

– А почему вы не приляжете?

– Так это. У нас миссия. Мы должны встречать новеньких, и помогать им. Без нас вы не справитесь, – сказала фигура со струпьями, закровоточившими сильнее обычного. – Ох, мне пора, – и она быстро скрылась из виду.

А фигура с гнилыми ушами и пальцами рук продолжила наблюдать за неестественными действиями мужчины, который сначала со слезами на глазах копает свою могилу, а потом со злостью закапывает.

«Нужно подойти к нему и спросить. Почему он так поступает? Почему солнца нет? Нет, вдруг помешаю. Нужно дождаться удачного момента». Пианист перестал копать и стал наблюдать.

Со временем мужчина стал меньше откапывать, больше закапывать. Без отдыха, без продыху упрямо делал свое дело, зная, что за ним наблюдают.

«Подойду, когда закопает». – Решил новенький, не зная, что за ним наблюдают.

Слепой мужчина и женщина со струпьями наблюдали за ними.

– Что ж будет, дорогой?

– Известно, что будет.

– Да, известно. Может это мы делаем что-то не так?

– А что мы можем? – печальный ответ.

«Он закапал могилу. Все нельзя больше мне тянуть».

Мужчина не стоит в бездействие, он пытается бросить лопату, но та упряма, не желает расставаться с хозяином. Мужчина берет лопату в обе руки: один удар об колено, другой, третий. Треск!! Лопата сломана! Мужчина смеется, срывает с себя серый балахон. Долину озаряет яркий свет, возмущенно гремят небеса, и мужчина исчезает.

Новенький стоит в недоумении. Пытается бросить лопату – та не поддается. Пытается сорвать балахон – не получается. И он со злостью начинает закапывать могилу. Уши и длинные пальцы рук его начали постепенно заживать.

– История повторилась.

– Повторилась, – соглашается слепой. – И повториться вновь. Похоже мы не можем без местность знаменитости.

– Пойдем, дорогой, пора новичков встречать. Они уже облачились в серые балахоны.

Аплодисменты. Громкие и искренние! Сегодня победы в конкурсе удостоился один из старых завсегдатаев клуба. Его рассказ был такой глубокий и интересный, что жюри его выбрало единогласно.

Мужчина спокойно и ровно сказал слова благодарности. И с благодарностью принял поздравления.

Это был его первый законченный рассказ. И первая победа. Он чувствовал глубокое удовлетворение и силы творить дальше.