Машенькины сказки

ВОРОБЬИ

Воробей опустился на подоконник, несколько раз подпрыгнул, чирикнул и искоса взглянул на Машеньку.

- Как дела? – спросила девочка.

- Прескверно, - отвечал воробей. – Забот полон рот. Время птенцов выводить, а мы с хозяйкой никак места для гнезда не найдем. Хорошие-то места давно позанимали всякие выскочки. А порядочные воробьи, как известно, всегда ни с чем. Вот такие у нас проблемы.

- А разве найти подходящее место так трудно? – удивилась Машенька.

- Еще бы! – сердито чирикнул воробей. – Ведь нельзя же заводить потомство, не подумав об удобном доме. А что такое удобный дом? Он должен быть сухим, светлым, защищенным от ветра, а главное совершенно безопасным в смысле кошачьей угрозы. Ты понимаешь, о чем я говорю?

- Да-да, - кивнула Машенька, - и я, кажется, знаю такое место. Не уверенна только, подойдет ли оно.

- Гм, - недоверчиво сказал воробей. – Я тоже в этом не уверен. Но попытка – не пытка. Итак, что ты нам можешь предложить?

- Фонарь, - сказала Машенька, - уличный разбитый фонарь против нашего подъезда.

- Я так и думал! – саркастически улыбнулся воробей. – Очень мило! Жить в фонаре! Такое могло прийти в голову только ребенку. Впрочем, я и не ждал от тебя ничего дельного.

- Вы не подумайте, - смущенно сказала Машенька, - это очень хорошее место. Фонарь не горит с самой зимы, и вам неплохо там можно устроиться.

- Что ж, проверим, - буркнул воробей, - но только для того, чтобы не обидеть тебя. Сам-то я прекрасно знаю, что это совершенно для нас неприемлемо.

И он улетел.

Через два дня Машенька опять сидела у окна, и воробей опустился на подоконник вместе с воробьихой. Вид у них был усталый, но довольный.

- Ну, как ваше гнездо? – спросила Машенька.

- Прекрасно! – чирикнул воробей, - постройка идет полным ходом! Все соседи полопались от зависти, когда увидали, какое я отхватил себе место! И есть с чего! Эти пустые головы целыми днями летали мимо фонаря, и никто не догадался заглянуть внутрь. У них для этого просто не хватало воображения. Но у меня-то глаз наметан!

- Да-да, - сказала воробьиха и с гордостью посмотрела на своего мужа, - мой Чив просто сокровище! Вы и представить себе не можете, как у нас мило! Так сухо, так светло и главное, ни одна кошка не доберется. Наши крошки будут в полной безопасности!

- Дорогая моя! – важно сказал воробей. – Давно пора понять, что никто лучше меня не умеет устроить семейный очаг.

И он гордо поднял свой хохолок.

- Я рада за вас, - сказала Машенька и улыбнулась.

СПИЧКИ

Ах, как здорово было на кухне! Игрушечные кастрюли, тарелки и кружки были расставлены на столе так же, как это бывает во время настоящего обеда. Кролик, кукла Дашка и Медвежонок сидели на стульях с подвязанными салфетками, ожидая, когда начнется пиршество. Машенька важно расхаживала между ними в синем мамином переднике и строго говорила:

- Сидите спокойно! Сейчас тесто подойдет, и будем пироги печь!

И все с нетерпением ждали, когда бумажка, положенная в кастрюльку с водой, размокнет и расползется. Пироги обещали быть очень вкусными.

Тут мама заглянула в дверь и сказала:

- Ты поиграй, Машенька, а я за молоком сбегаю к тете Зое.

Машенька сначала расстроилась, но потом вспомнила, какая она большая и согласилась.

- Ты иди-иди, - сказала она маме, - ты меня не отвлекай. Я готовлю!

Мама ушла, а Машенька принялась за дело. Бумажку отжала, раскатала ее на противне и поставила в игрушечную плиту. Вот какая мастерица! Ничего не забыла! Даже белоснежная свежевыглаженная штора, свысока поглядывавшая на весь кухонный народ, прониклась к ней уважением: вот какая помощница растет! А о Кролике, кукле Дашке и Медвежонке говорить нечего – те просто рты поразевали от удивления: ай, да Машенька! Вот как все у нее ловко выходит.

Машенька от важности даже покраснела немного и вдруг слышит: хи-хи-хи, хи-хи-хи. Кто же это смеется? Машенька оглянулась и видит – спички лежат на подоконнике и заливаются вовсю: хи-хи-хи!

Машенька губки надула и спросила:

- И что это вас, уважаемые, так рассмешило?

- По правде говоря, Машенька, мы над тобой смеемся, - отвечают спички. – Какая ты смешная! Хи-хи-хи!

- Отчего я смешная? – еще больше обиделась Машенька.

- А как же не смешная? Пироги в печку положила и ждешь, когда они испекутся. И невдомек тебе, что без огня ничего у тебя не выйдет!

Вот так незадача! Машенька аж растерялась. Ведь и в самом деле что-то не то выходит. Какая может быть выпечка без огня?

- Что же мне делать? – спросила Машенька.

- А ты сомни газету и положи в печку вместо дров, - зашептали спички. - Потом чиркни одной из нас по коробку, как это мама делает, и все будет у тебя так, как это на самом деле бывает: и огонь в плите и пироги на столе.

- Какие вы славные, спички! – обрадовалась Машенька и побежала за газетой. Принесла и сделала, как ее спички научили. Потом взяла коробок и зажгла об него спичку. Была у спички бурая головка, и вот, расцвел вместо нее крохотный огонечек.

- Ты-то мне и нужен, - сказала Машенька, - будешь мне помогать.

Поднесла Машенька спичку к газете, и та сразу вспыхнула. Огонечек вырос, надулся и стал ужасно важным.

- Фу ты! – сказал он. – Какая ты, Машенька, недогадливая девочка! Много ли проку от одной газеты? Принеси мне побольше бумаги, тогда я твой пирог мигом испеку.

- Не слушай его, Машенька! – заволновалась штора. – Он тебя обманывает! Разве можно в такой маленькой плитке разводить такой большой огонь? Как бы не было беды!

Услышав такие слова, огонь уставился желтыми злыми глазами на штору и прошипел:

- А тебя, старая тряпка, никто и не спрашивает! Машенька сама большая и знает, что ей делать.

- И правда, - согласилась Машенька. – Как висела, так и виси, а в чужие разговоры не суйся.

Принесла Машенька еще газет.

- Вот и славненько! – обрадовался огонь. – Какая милая, послушная девочка! – И он накинулся на газеты. А потом стал расти, расти и, наконец, сделался таким большим, что достал до подоконника. Казалось бы, чего ему еще желать? Но вдруг, совершенно неожиданно для Машеньки, огонь принялся лизать своим жарким языком штору. А та вдруг занялась и пошла полыхать ярким пламенем.

- Стой! Стой! – закричала Машенька. – Больше не расти! Ты и так слишком велик для моего пирога. Ты его сожжешь!

- Отстань! – отозвался огонь. – Как ты мне надоела! Носишься со своим глупым пирогом. А кому он нужен? Я слишком голоден, чтобы заниматься такими пустяками.

И огонь стал подбираться к кухонному шкафу. Девочке стало страшно.

- Ты злой и нехороший! – крикнула она. – Я с тобой больше не играю!

Машенька заплакала и убежала в комнату. И чем бы все кончилось, не известно. Огонь был такой голодный, что всерьез собирался съесть весь Машенькин дом. Так бы оно и было, если б мама задержалась хоть на минутку. Но, к счастью, она уже входила в дверь.

Увидев, что творится на кухне, мама подбежала к шторе и выплеснула на огонь все принесенное молоко. Негодник сразу съежился, заюлил, а потом и вовсе потух.

А Машенька с тех пор больше никогда со спичками не играет, потому что знает: хоть она и большая девочка, огонь ее все равно слушаться не станет. Вот когда она станет такой же взрослой, как мама, тогда другое дело!

КВАКИН, ЗОЛУШКА И ДРУГИЕ. Глава 1. Машенька и ее друзья

Кукла Даша

Хотите еще историю про Машеньку? О том, как она побывала на балу у Золушки? Но прежде надо рассказать о маленьком кукольном городке в ее комнате. На первый взгляд может показаться, что комната эта самая обыкновенная. Так думают все, даже Машенькина мама. На подоконнике – горшки с цветами. Над кроватью – полочка, на которой чинно, рядком сидят все Машенькины куклы. Такой вид она имеет, конечно, далеко не всегда, а лишь тогда, когда мама заставляет дочку наводить в ней порядок. Сказать по правде, Машенька не очень любит этим заниматься. И не потому, что она какая-нибудь там неряха. Просто «порядок» разрушает всю игру. И как взрослые этого не понимают?

- Машенька, - спрашивает мама, - а почему ты забросила на шкаф куклу Дашу?

- Мамочка, - говорит ей Машенька, - никакой это не шкаф, а это самая высокая в мире гора. Называется Меру. Я про нее в мультиках смотрела. А Дашка, она ведь путешественница! Вот она и отправилась на эту гору, чтобы все сфотографировать.

- А почему на шкафу твои тапочки?

- Мамочка, это никакие не тапочки. Это живые облака. Нам о них воспитательница в детском саду рассказывала. Дашка забралась на Меру и там познакомилась с живыми облаками. Разве это не понятно?

- Понятно, - говорит мама, - а зачем ты вытащила в коридор игрушечный поезд?

- Мамочка, я же тебе говорила! Здесь за дверью у нас станция. Где же быть поезду, как не на станции?

- Но он мне мешает убираться. Поставь его на подоконник.

- Что ты такое говоришь? - Машенька делает круглые глаза. — Это вовсе не подоконник, а Дикий-дикий лес. Разве поезда водятся в диком лесу?

- Ах, горе ты мое, - говорит мама нетерпеливо. – Так задвинь его под кровать что ли…

- Под кроватью у нас пустыня, - возражает Машенька. – В пустыне поезда тоже не водятся. Там только верблюды живут. И еще такие маленькие электрические лисички с заячьими ушками.

- Почему электрические? – не понимает мама.

- Но они как твой фен, с проводами, - разъясняет Машенька. – Только маленькие. Поэтому и зовут их фенеками.

Мама почему-то начинает смеяться и уходит на кухню. А Машенька разводит руками и говорит игрушкам: «Вот такие они взрослые! Ни-че-го не понимают. Все им надо растолковывать».

Хотите познакомиться с Машенькими друзьями поближе? Нет ничего проще! Надо только заглянуть в ее комнату, когда она играет. Это непременное условие! Потому что, когда Машеньки в комнате нет, и там царит образцовый «порядок», то и знакомиться на самом деле особенно не с кем. Ну, кому, скажите, положа руку на сердце, интересны пластиковые игрушки?

Чудеса начинаются, когда Машенька садится на пол и раскладывает все игрушки вокруг себя. Вот тогда ее комната… Впрочем, что я говорю! Какая комната? Никакой комнаты уже нет! Стены ее раздвинулись до горизонта, а потолок превратился в небосвод. Оглядевшись вокруг, вы поймете, что оказались в маленьком и очень уютном городке. И живут в этом городке все хорошие Машенькины знакомые – ее куклы и другие игрушки. Разумеется, что все они живые, а не пластиковые. Все умеют разговаривать, петь песенки и даже шутить. Возиться с ними весело и интересно. Поэтому Машенька и проводит здесь все свое свободное время. У нее есть даже свой домик. Он очень похож на тот, где она живет со своей мамой. Только совсем крошечный. Вокруг разбит небольшой садик.

Дальше по улице стоит красивый трехэтажный дом, в котором живет Барби. Особой надобности представлять ее нет. Кто в наше время не знает Барби? Это весьма энергичная, деловая и современная особа. И она очень любит комфорт. Чего только нет в ее домике! И гараж с машиной, и бассейн, и даже лифт. Машенька ходит к Барби в гости и беседует с ней о разных серьезных хозяйственных делах. Зачастую она встречает здесь Кена. Это большой друг Барби. И живет он неподалеку – на противоположной стороне улицы. Надо только дорогу перейти. Дом у Кена чуть поменьше, чем у Барби. Зато его машина гораздо больше. На ней можно выезжать за город на веселые пикники. А Барби и ее друзья любят пикники и отправляются на них при первом удобном случае. И Машенька старается не пропускать ни одной поездки.

Рядом с Кеном в маленьком уютном домике с крылечком и мансардой живут кукла Даша и ее маленькая собачка Тяф. Даша настоящая красавица. У нее смуглая кожа, большие выразительные карие глаза, нежно-розовые губки и озорная короткая челка. Больше всего ей нравится путешествовать – то и дело она отправляется в дальние поездки и привозит оттуда множество интересных фотографий. Что-что, а фотографировать Даша умеет. Этому искусству могут поучиться у нее даже взрослые. Машенька обожает ходить к Даше в гости и слушать ее рассказы.

Через дорогу от Даши живут два друга – Димка и Митя. Они очень похожи, только Димка чуточку повыше, а Митя чуточку потолще. У Димки большие голубые глаза, а у Мити маленькие и карие. Димка носит яркие жилеты, штанишки до щиколоток, кепи и кроссовки, а Митя любит белые «народные» рубашки с вышитыми воротничками, картуз и мягкие сапожки. А во всем остальном они схожи между собой как два брата. И увлечения у них общие. Митя любит собирать из конструктора всякие мудреные механизмы: подъемные краны, автомобили, тракторы, локомотивы, катера, вертолеты и самолеты. Что до Димки, то тот предпочитает возиться с электрическими моторчиками, проводами, переключателями, разноцветными лампочками, транзисторами, микросхемами. Домик у двух друзей не совсем обычный: они собрали его из прочного небьющегося стекла. Жилые комнаты на втором этаже, а весь первый этаж отдан под мастерские. Сквозь прозрачные стены обитатели городка в любую минуту могут видеть Димку и Митю, которые мастерят какой-нибудь очередную хитроумную машину. Если бы друзья были взрослыми мужчинами, они бы наверняка все вокруг заполнили своими поделками. Но Димка и Митя – два смышленых, живых кукольных мальчика. И поступают они не так, как взрослые. Им, к примеру, больше нравится мастерить автомобиль, чем кататься на нем. Сделают что-нибудь, немного поиграют, а потом разбирают на детали, чтобы построить взамен кухонный комбайн или вообще какой-нибудь «тридепринтер». Они ведь все умеют!

Нам осталось рассказать о двух последних домиках, тех, что в самом конце улицы (ведь Машенькин кукольный городок совсем небольшой и состоит только из одной улицы). Домики стоят друг против друга и при этом они совсем разные. Один домик бревенчатый, с резными наличниками, ставенками, завалинкой и ажурной верандой. И живет здесь крепенькая, круглощекая, веселая кукла по имени Веснушка. Она очень любит петь и плясать и поэтому постоянно напевает какую-нибудь песенку. Только не подумайте, что она завсегдатай вечеринок или вообще бездельница. Совсем наоборот! Ведь вместе с ней живут ее друзья: рыжая корова по имени Огонек и поросенок-обжора, которого зовут Фиг. Так что у Веснушки большое хозяйство.

Второй домик похож на большой красивый торт, такой он весь разноцветный и праздничный. У него малиновая остроконечная крыша со шпилем и изумрудные стены. Двери в этом домике голубые, оконные рамы – кремовые, а большая каминная труба – шоколадного цвета. Внутри дом такой же разноцветный и яркий, как снаружи. Всюду здесь расставлены мягкие диванчики, креслица, миниатюрные столики с модными журналами, шифоньеры с нарядами и зеркала. В настенных шкафчиках хранится куча всякой косметики, особенно много флакончиков с духами. Сразу можно догадаться, что здесь живет большая модница. Так и есть! Зовут ее Роза Барбоскина. У нее длинные белокурые волосы, большие голубые глаза и вздернутый носик. Сказать, что она с утра до вечера только и делает, что занимается своей красотой, нельзя. Роза веселая общительная кукла. Она любит играть, ходить в гости, возиться в своем садики, где у нее множество всяких цветов. Но будем до конца откровенны – вертеться перед зеркалом нравится ей больше всего. «И чего она там хочет найти? - удивляется порой Машенька. – Ведь сколько не всматривайся, видишь только саму себя». Наверно, так оно и есть, но все-таки Машенька чуть-чуть лукавит. Она-то прекрасно знает, что если, к примеру сделать прямую челку, то у тебя одно лицо, а если зачесать волосы назад – совсем другое. И с сережками ты смотришься совсем не так, как без них. Наблюдать за всеми этими переменами весьма увлекательное занятие. Может быть, поэтому Розе Барбоскиной оно никогда не надоедает? А еще она очень любит смотреть мультики. Про кого? Конечно же про саму себя! Когда по телевизору показывают очередную серию «Барбоскиных» Розу от экрана не оторвать. Другие куклы тоже любят этот задорный сериал. На следующий день они иногда подсмеиваются над Розой: «Видела, что вытворяют твои братья и сестры? Вот озорники!» «Это не мои братья, - вздыхает она, - они сами по себе, а я сама по себе. У каждого своя жизнь». И это правда. Вы ведь сами знаете, что про многих обитателей кукольного мира созданы мультфильмы. И про Дашу есть мультсериал, и про Барби с Кеном… Но это вовсе не означает, что нарисованные герои являются точными копиями кукольных. Они очень даже могут различаться. Даша, например, терпеть не может мультики про себя и совсем-совсем их не смотрит. А Барби к ним равнодушна. Если она, к примеру, на кухне и делает ягодный мусс, а по телевизору крутят очередную серию про ее тезку Барби, она иногда, между делом, поглядывает на экран. Почему бы не посмотреть, раз показывают? Надо же следить за модой!

Не стоит думать, что все Машенькины друзья живут по соседству. Кое-кто хочет быть поближе к природе. Если вы отправитесь гулять по Дикому-дикому лесу, то, возможно (если не заблудитесь), отыщите на одной из его полянок большую избу. Здесь живет любимый Машенькин плюшевый мишка по имени Тит Титыч. Было время (очень и очень давно), когда девочка не расставалась с ним ни днем, ни ночью и даже таскала за собой во двор. Тогда Тит Титыч был участником всех ее игр. И это время не прошло для него бесследно. Помните детский стишок: «Уронили Мишку на пол, оторвали Мишке лапу…»? Тит Титыч до сих пор уверен, что это как раз про него. Когда и при каких обстоятельствах он лишился лапы, об этом Машенька старается не вспоминать. Хотя, может быть, и на самом деле не помнит, ведь она была тогда вдвое младше, чем теперь. А забыть о том, что произошло полжизни назад, не такое уж мудрёное дело. (Если не верите, спросите об этом у вашей бабушки). Впрочем, конец у нашего стихотворения совсем не такой грустный, как начало: «…Все равно его не брошу, потому что он хороший». С Тит Титычем так и вышло. Никто его не бросил. Вскоре мама пришила лапу на место. Так что все закончилось благополучно, только мишка стал немного прихрамывать. По этой причине или по другой, только с годами он сделался большим домоседом. В кукольном городке его редко встретишь. Но Машенька о Тит Титыче не забывает – регулярно навещает старого мишку в его Диком-диком лесу. Тит Титыч всегда радуется, когда она приходит к нему в гости. Он усаживает девочку за стол, ставит самовар на сосновых шишках и поит Машеньку вкусным травяным чаем с медом диких пчел и вареньем из лесных ягод.

Кроме кукол и медведя есть у Машеньки еще один веселый друг – поющий паровозик по имени Тишка. Надеюсь, вы видели забавный сериал про Тишку и его друзей? Тогда вы знаете, что Тишка умеет не только гонять на своих быстрых колесиках везде, где только пожелает (никакая железная дорога ему не нужна!), но может также распевать веселые песенки. Конечно, Машенькин Тишка не совсем такой, как его двойник в телевизоре. Ведь мы уже говорили, что мультик – это одно, а игрушка – совсем другое. Каждое утро, Тишка дает гудок и отправляется в путь. Вам интересно узнать, куда? Так просто на этот вопрос не ответишь. Ведь понятно, что, когда Машенька играет с Тишкой, она может отправить его куда угодно, даже в самую что ни на есть сказочную страну (это только маме кажется, что дальше прихожей он уехать не может). Та же самая Даша, где только с Тишкой не побывала. Но сама Машенька больше всего любит ездить на своем паровозике в соседний магазин. Называется он «Мир игрушек». Только в Машеньких фантазиях он предстает совсем не таким, каким видят его взрослые. Да и что особенного могут увидеть взрослые? Для них это просто торговый зал с витринами и стеллажами, на которых выставлены игрушки. А для Машеньки – это огромный город с игрушечным населением. И кого здесь только нет! Если прийти туда утром, то и за целый день со всеми не перезнакомишься. Машенька даже название для него придумала – Куклогорск. Если с кем-нибудь из обитателей этого города очень крепко подружиться, он может переселиться к Машеньке в дом. Надо только убедить маму, что эта новая игрушка хорошо воспитана. Именно так в ее кукольный городок однажды приехали на Тишке Барби, Кен и Роза Барбоскина.

У Тишки тоже есть свой домик, называется он депо. Уже из названия видно, что этот домик особенный и не похож на другие. Во-первых, здесь всего один этаж, ведь паровозики, даже поющие, не умеют карабкаться по лесенкам. Во-вторых, здесь всего одна комната, да и та без дверей. Тишки не нужны кроватки, столы, платяные шкафы и кресла. Ему не нужна даже ванна. Так что одной комнаты вполне хватает. Тишка не любит ночевать в депо. Больше всего ему нравится путешествовать. И мы обязательно совершим вместе с ним увлекательную поездку. Но не сейчас. Прежде нам надо познакомиться с еще одной любимой Машенькиной игрушкой – с куклой Екатеринкой.

Глава 2. Екатеринка и Квакин

Екатеринка

«Вот, значит, как, - воскликнет какой-нибудь читатель. – Ещё одна кукла! Мало Машеньке тех, что есть? Ведь их у нее целых четыре (надеюсь, вы не забыли как их зовут?): Барби, Даша, Веснушка и Роза Барбоскина (и это не считая Кена, Димки и Мити). Но почему это вас так удивляет? Всем известно: чем больше у человека друзей, тем интереснее ему живется. С куклами почти тоже самое. Чем их больше, тем увлекательнее и разнообразнее получаются игры.

А с Екатеринкой игры почему-то всегда выходят по-особенному захватывающими. Может быть, всему виной ее происхождение? Дело в том, что все остальные Машенькины куклы пришли к ней в дом прямиком из игрушечного магазина. Когда-то все они стояли там на полках, запечатанные в красочную упаковку, в окружении таких же барби, даш, веснушек и барбоскиных. И только в Машенькином доме, когда игрушки оказались в кукольном городке, созданном ее фантазией, каждая из них обрела свой характер и свою индивидуальность.

С Екатеринкой все было по-другому, потому что она родилась не на фабрике игрушек. Екатеринку сделала одна из маминых подруг, которая в детстве так любила играть в куклы, что не смогла с ними расстаться, даже когда повзрослела. Да-да! Она сама их мастерит, сама выдумывает и шьет им платья. Этих кукол в ее доме множество. И ни одна из них не похожа на другую. Поэтому на всем свете нет другой такой куклы, как Екатеринка. Этим она чем-то похожа на человека. Может быть, от того Машенька и поселилась вместе с Екатеринкой? Да, я ведь забыл об этом упомянуть – тот маленький домик, который мы описали в первой главе, принадлежит не только Машеньке, но и Екатеринке тоже. Или, если уж быть до конца точным, то не только Екатеринке, но и Машеньке. Ведь Машенька появляется здесь только по вечерам, когда возвращается из детского садика, и еще по воскресеньям. А Екатеринка живет в нем постоянно.

Волосы у Екатеринки рыжие-рыжие и непослушные, как она сама. Если бы она заплетала косички, то они бы забавно торчали в разные стороны. Но дело в том, что с косичками Екатеринка возиться не любит. Утром соберет волосы в два пучка, ленточками перехватит и так ходит целый день. Впрочем, пучки все равно торчат: один влево, а другой вправо.

Глаза у Екатеринки огромные, синие. Большими глазами кукол, в общем, не удивишь, они встречаются у них гораздо чаще, чем у людей. Но у Екатеринки они все-таки особенные – задумчивые и немного печальные. С чего бы Екатеринке печалиться? И о чем ей, собственно, задумываться? Никто об этом не знает, но задумывается Екатеринка постоянно. Наденет, она, к примеру, на ногу один ботинок, возьмет в руки другой – и задумается… Пять минут так может просидеть. Машенька на нее даже сердится иногда. «Екатеринка! – кричит она, - ты что же все еще не обулась? Сколько можно копаться? Горе ты мое луковое!» Екатеринка только вздохнет в ответ и начинает завязывать шнурки. Она вообще не очень разговорчивая и даже в пререкания никогда не вступает. Но не подумайте, что она всегда делает то, что ей говорят. Как раз наоборот! Упрямства в ней столько, что хватило бы на двух кукол. Если уж что задумала, обязательно настоит на своем.

Платьев Екатеринка не любит и рубашки тоже не признает, предпочитает им водолазки, свитера (потому что не любит возиться с пуговицами) и широкие юбки. Колготки она тоже не любит и ходит в чулках, либо в ярко-красных, либо в фиолетовых. Случается, что Екатеринка по рассеянности надевает иногда разные чулки, но, обнаружив это, ни капельки не расстраивается. Подобные пустяки ее, на самом деле мало занимают. Машеньку порою сердят эти, как она сама говорит, «Екатеринкины фокусы» и она старается учить ее «хорошим манерам». Вы спросите: откуда Машенька сама узнает о хороших манерах? Конечно же от мамы! Та то и дело делает ей замечания: «Машенька, не вертись за столом!» или «Машенька, не болтай ногами!», «Не говори с полным ртом!» и прочее и прочее. Все мамы во все времена всегда говорили своим дочкам одно и тоже. Но это не напрасный труд! Если бы в детстве непослушным девочкам не объясняли, что и как можно делать, а что и почему делать нельзя, откуда бы тогда брались хорошо воспитанные мамы? И пусть Екатеринка пока не очень поддается воспитанию, со временем она тоже исправится. Хотя, если быть до конца откровенным, порою Машеньку охватывает сомнение. Уж очень Екатеринка «сложный ребенок». «Просто руки, порой опускаются, - жалуется Машенька, - такая она у меня… своенравная».

Если не верите, послушайте историю о Квакине, которая произошла совсем недавно. Кто такой Квакин? Это тот еще фрукт! Появился он в Машенькином доме совершенно неожиданно и не по ее желанию. Попросту говоря, ей его подарили. Сама Машенька, когда просит у мамы новую игрушку, всегда обращает внимание на манеры и воспитание. Вот, например, Кен, с первого взгляда видно, какой он положительный: надежный, красивый, уверенный в себе. Он никогда не позволит себе грубость, а в случае какой-нибудь оплошности обязательно извинится. Именно с такими мальчиками и должны дружить уважающие себя девочки! С Димкой и Митей дело чуть сложнее. Димка смотрит на вас широко открытыми голубыми глазами. На первый взгляд, кажется, что это просто пай-мальчик, но, если присмотреться повнимательнее, замечаешь, что он не без хитринки. А в Митю так и всматриваться не надо. Сразу понимаешь, что он тот еще озорник, даром что занимается серьезными делами. Впрочем, Машенька считает, что немного поозорничать порой дело позволительное, главное, что бы «дети знали границы» (так говорит Галина Николаевна, Машенькина воспитательница в детском саду, и Машенька с ней согласна; она и сама порою любит поозорничать, но при этом она всегда помнит, «что можно», «что нельзя, но можно, если очень захочется» и «что нельзя ни при каких обстоятельствах»).

С Квакиным все иначе, потому что Квакин – настоящий хулиган. Если задуматься, его можно за это даже пожалеть, поскольку таким его сделал неведомый мастер. Вы уже догадались, что, подобно Екатеринке, Квакин, что называется «штучный товар». Ни в одном магазине такую игрушку не купишь. Почему? Да потому что ни одна уважающая себя кукольная фабрика не будет выпускать для детей игрушку-хулигана. Ведь игрушки должны учить детей добру и хорошим манерам. Это же очевидно! Но мастеру, который сделал Квакина, это было невдомек. Наверно, в детстве он сам был хулиганом, а потом, когда вырос, продолжал потихонечку хулиганить исподтишка. Как бы то ни было, вид у Квакина самый что ни на есть разбойничий. Представьте себе густую рыжую шевелюру, которая никогда не знала расчески. Волосы торчат во все стороны, словно иголки у растревоженного ежа. Глаза у Квакина водянисто-зеленые. Правый глаз он всегда немного прищуривает. Во-первых, для того, чтобы метко стрелять из рогатки (она вечно торчит у него из кармана), а, во-вторых, из-за того, что при встрече он всегда криво улыбается одной половинкой рта. Брови у Квакина густые, нос картошкой, а под глазом красуется большой синяк. Рубашка у него вечно в каких-то пятнах, ведь мыть руки он не любит, а просто обтирает их об себя. И еще он обожает короткие штанишки на лямочках и кеды на длинных шнурках (они вечно волочатся за ним по земле).

Вот такой Квакин. Нечего и говорить, что он сразу не понравился всем куклам. Машеньке он тоже не сильно приглянулся, но не могла же она отказаться от подарка! После праздника она собрала своих друзей и стала с ними совещаться, где им поселить вновь прибывшего. Неизвестный даритель почему-то не догадался подарить в придачу к Квакину еще и домик, где бы он мог жить.

- Мне кажется, - сказала Машенька, - кто-нибудь мог бы пустить Квакина к себе, пока мама не купит ему отдельный домик.

- Очень мило, - сказала Барби, которая вообще терпеть не могла хулиганов, - нам придется жить под одной крышей с озорником и бездельником, от которого даже «спасибо» не услышишь. А что, если он захочет выстрелить из рогатки в мою люстру? Или того хуже, намажет жиром ступеньки. Ему ведь забавно будет посмотреть, как я кувырком покачусь со второго этажа.

- Вряд ли он на это решится, когда познакомится со мной, - сердито заметил Кен. – В любом случае я не советую селить Квакина в моем доме. Это может скверно для него кончится.

- Зачем же сразу думать о Квакине плохо, - возразила Екатеринка, - он ведь еще никому жиром ступеньки не мазал, да и люстру пока никому не разбил.

- Зато Квакин разбил мое окно! – пожаловалась Даша. – А когда я стала его стыдить, он только рассмеялся своим гаденьким смешком и сказал: «Было о чем жалеть! Теперь мыть придется на одно окно меньше».

- Можно поселить его у нас, - предложила Екатеринка.

- Нет-нет, - поспешно сказала Машенька. – Ты же знаешь, как поздно я иногда возвращаюсь из детского садика! Еще разбужу его ненароком.

- У меня домик маленький, - сообщила Веснушка, - и кровать всего одна. Могу Квакина в сарае поселить вместе с Огоньком. Только учтите, она у меня корова бодливая. И на рога может поднять!

- Никаких рогов! С ребенком так обращаться недопустимо, - решила Машенька.

- Квакин он ведь мальчик, - резонно заметила Роза Барбоскина. – Пусть мальчики его у себя и устраивают.

- Мы, конечно, можем рискнуть, - сказал Митя, - только у нас в мастерской разные механизмы. Если с ними нарушать технику безопасности, можно себе ногу сломать, или даже шею.

- Его еще и током шарахнуть может, - поддержал друга Димка, - если этот ваш Квакин полезет, куда не просят.

— Вот вы все какие! Только о себе и думаете! - рассердилась Екатеринка. – А еще о своих машинах, окнах и люстрах. Что же Квакину на улице спать, под кустом? Попробуйте сами хоть ночку так провести. Тогда вы не только окна из рогаток бить будете, но и поджог устроите.

- О-хо-хо, вот не было печали, - вздохнула Машенька (точно так же вздыхала ее бабушка, когда Машенька решила ей помочь и нечаянно высыпала в тазик с вареньем два килограмма муки). – Что же нам делать? Екатеринка, пожалуй, права. Разбитые окна еще не самое страшное. После пожара нам и вовсе никаких окон мыть не придется.

Куклы глубоко задумались. К счастью, как раз в это время мимо, весело напевая песенку, проезжал паровозик Тишка. Он захотел узнать, почему друзья сидят такие озабоченные, словно все пути их движения перекрыты красными огнями светофоров. Когда ему все растолковали, Тишка на минутку задумался, а потом крикнул:

- Придумал! За моим депо стоит старый вагон, у которого еще в прошлом месяце отлетели колеса. Ездить в нем нельзя, а жить очень даже можно. Надо его только чуть-чуть доусовершенствовать – отломать два оставшихся колеса.

- За этим дело не станет! – весело сказал Митя – Мы с Димкой его живо доусовершенствуем.

Предложение паровозика всем понравилось. И куклы тотчас принялись обустраивать для Квакина дом. Вместо колес его установили на четыре кубика. Митя живо собрал из конструктора легкую алюминиевую лесенку с перилами. Кен отдал Квакину свою старую кровать и телевизор, Барби – платяной шкаф и сервант, Даша с Розой принесли посуду и постельное белье.

Когда все было готово, Машенька отправилась к Квакину, который, засунув в карманы свои кулаки, с независимым видом прогуливался у границы Дикого-дикого леса.

- Дом у тебя теперь есть, - сказала она, - можешь заселяться туда, когда захочешь. Он вон там, возле депо.

- Была охота возиться, - криво усмехнулся Квакин, - я б и так перекантовался. Чай не в первой под забором ночевать.

- Под заборами спать не хорошо, - сказала Машенька, - можно простудиться. И вообще это не красиво.

Квакин только презрительно хмыкнул в ответ. Никакого «спасибо» куклы от него так и не дождались.

- Все-таки он настоящий хулиган, - сокрушенно пожаловалась Машенька Барби. – Никакого воспитания! И в кого он только такой уродился?

- В своего безголового мастера! В кого же еще? – отвечала ей кукла.

Впрочем, Квакин все-таки поселился в своем вагончике. Вечером, когда ему надоело шляться без дела, он с тем же независимым видом, с кулаками в карманах неспеша протопал до конца улицы и остановился перед вагоном. Покачиваясь на носках, он некоторое время критически рассматривал его с разных сторон и, наконец решил:

- Ничего себе хибарка! Клёвая.

Квакин забрался внутрь и не снимая своих кед улегся на кровати. Через минуту он уже спал. Видимо, умаялся с дороги.

Глава 3. Душевный разговор

Квакин

Так в кукольном городке появился еще один житель. Нельзя сказать, что это сильно обрадовало его соседей. Потому что Квакин как был, так и остался хулиганом. Разгуливая по улице, он ни с кем не здоровался и никому не уступал дороги. Если его о чем-либо спрашивали, Квакин только усмехался или отвечал какой-нибудь дерзостью. Почти каждый день приходили известия о его новых выходках. Барби рассказывала, что, увидев ее милую белую кошечку с черными ушками, которая растянулась на веранде, Квакин принялся кидать в нее комьями грязи. В кошку он не попал, но испачкал сушившееся белье.

Даша негодовала по другой причине. Квакин взял без спроса из машины ее фотоаппарат. Целый час он возился с ним в своем вагончике, а потом подкинул обратно.,

- Он его сломал? – возмущались куклы.

- К счастью, нет, но он сотню раз сфотографировал себя в зеркале и при этом кривлялся, как только мог! Думаете, мне приятно было смотреть потом на его физиономию? Тоже мне Кривлякин нашелся!

В мастерской Димки и Мити Квакин связал веревками две двери, а потом позвонил в электрический звонок. Друзья старались изо всех сил, но так и не смогли выйти, потому что каждый тянул в свою сторону.

Розе Барбоскиной Квакин устроил другую пакость – пробрался в её дом и тихонько подменил содержимое во флаконах с косметикой. И вот, когда Роза захотела побрызгаться своими любимыми духами, из пульверизатора ее окатило, чем бы вы думали? Чесночной настойкой! Пришлось ей потом принимать ванну и тщательно оттираться мочалкой, а все вещи отправить в стирку. Но и это не все! Квакин стащил у Розы кучу всяких интересных косметических наборов с тушью для ресниц, помадой и тенями. С этой добычей он направился прямиком в сарай к Веснушке, где спала ни о чем не подозревавшая корова Огонек. Не известно, как Квакину удалось с ней поладить (конечно же хитростью и коварством!), но только простодушная корова позволила ему вытворять над собой всякие «художественные убожества» (так выразилась потом рассерженная Веснушка). Сначала Квакин испачкал ее пудрой, отчего Огонек в одночасье побелела, словно вывалялась в муке. Глаза ей Квакин обвел специальным порошком, который светится в темноте, рога выкрасил в зеленый цвет, да еще приклеил к нижней губе кусок пакли, похожий на растрепанную бороду. Можете представить, как перепугалась ничего не подозревавшая Веснушка, когда на рассвете заглянула к себе в сарай! Она-то хотела пожелать доброе утро своей любимой корове, а вместо этого увидела неизвестное науке чудище с волчьими глазами! Чтобы успокоить подругу, Роза Барбоскина отпаивала ее потом тремя чашками горячего какао. Нетрудно вообразить, как рассердились куклы, узнав обо всех этих проделках!

- Что тут долго раздумывать? – сказал Димка. – Надо взять этого Квакина-Кривлякина за шиворот и провести с ним серьезный физиономоразбивательный разговор! Вот увидите, он сразу станет как шелковый!

Кен и Митя горячо поддержали этот педагогический план, они даже предложили дополнить его фингалоподбивательными разъяснениями и зубовышебательными внушениями. Однако Машеньке такой радикальный метод перевоспитания не понравился.

- Мальчики, - строго сказала она, - чтобы я больше таких грубых слов от вас не слышала. Надо сделать так, чтобы Квакину стало стыдно. И тогда он исправится.

- Квакину стыдно? – проворчал Кен. – Ой, не смешите мои старые тапочки! Скорее небо позеленеет.

- Давайте устроим ему бойкот! – предложила Барби. – Не будем с Квакиным разговаривать, здороваться, играть. А если случайно столкнемся, просто перейдем на другую сторону улицы. В конце концов он поймет, что соседей надо уважать и исправится.

- И в гости его приглашать не будем! – сказала Роза Барбоскина.

- И на машине не станем катать! – добавила Даша.

- Я так даже смотреть в его сторону не буду! – вставила Веснушка.

- Исправится он, как же! – усмехнулся Димка. – Особенно он расстроится от того, что мы перестанем с ним здороваться. Экое наказание! Просто дрожь берет.

- Ничего у вас не получится, - сказала Екатеринка. – От всего этого Квакин только больше станет озорничать. – Ему ведь просто скучно одному, вот он и вытворяет всякие глупости.

- Что же ты предлагаешь? – спросила Машенька.

- Очень просто! Надо с ним подружиться. Ведь, если мы станем его друзьями, он не сможет нам пакостить.

- Хорошо тебе говорить! – сказала Барби, - ведь он не кидал грязью в твою кошку.

- И не издевался над твоей коровой! – воскликнула Веснушка.

- И не портил твои любимые вещи! – добавила Роза Барбоскина.

В конце концов было принято предложение Барби: Квакину объявили бойкот.

Одна только Екатеринка не присоединилась к общему решению. Она, как выразился Кен, осталась «при своем особом мнении».

- Когда соседи не здороваются при встрече и отворачиваются, словно вообще не видят друг друга, - объяснила Машеньке Екатеринка, - получается некрасиво. От этого и начинается всякое баловство, вроде кидания комьями грязи в кошку.

На другой день, когда Машенька была в детском саду, Екатеринка достала из шкафа заранее приготовленную конфету и отправилась к вагончику Квакина. Как она и ожидала, хулиган был дома. Вернее сказать, он слонялся вокруг своего вагончика и скучал. С утра он немного попинал ржавую консервную банку, воображая, что это мяч. Но вскоре ему это надоело. Потом он принялся палить во все стороны из рогатки, как будто его атакуют неведомые враги. «Неприятели» вскоре бежали, а один из камешков угодил в собственное Квакинское окошко и разбил его вдребезги. Почему-то это не доставило ему такого удовольствия, как бывало, когда он разбивал чужое окно. Квакин спрятал рогатку и задумался. Он никак не мог решить, что будет лучше: забраться на крышу Розы Барбоскиной и отвинтить телевизионную тарелку, или покататься без разрешения на Дашиной машине. То есть, и то и другое, конечно, было плохо, но в представлении Квакина «лучшим» было то, что казалось ему забавнее. Ведь все, что он делал, делилось на «забавное» и «скучное». Скучно было умываться, прибирать в доме, читать книжки, работать в саду и еще многое и многое из того, чем обычно занимались «другие». Забавно было лазить по деревьям, забираться в чужие дома, дергать за хвост кошек, кидаться камнями, пугать ночных прохожих, орать во все горло. Такое вот странное было у Квакина представление о «забавном». Впрочем, как я уже говорил, виноват в этом был его мастер, сам любивший втихую похулиганить и передавший эту страсть своей игрушке.

Заметив Екатеринку, Квакин засунул руки в карманы и стал с независимым видом насвистывать какой-то хулиганский мотивчик. Он думал, что Екатеринка, подобно всем другим куклам, молча пройдет мимо и даже не посмотрит в его сторону. Но она, напротив, остановилась возле вагончика, чуть-чуть наклонила голову и стала его разглядывать своими задумчивыми печальными глазами. Это ему не понравилось.

- Тебе чего? – спросил Квакин. – По шее захотела?

- Не-а, - сказала Екатеринка. – А вы всем бесплатно раздаёте?

- Чего?

- Ну, по шее. Всем, кто не попросит?

- Во, во, - сказал Квакин, - кто попросит, и без спроса. Так что вали отсюда, пока не получила.

- А я вам мешаю?

- Чего? – не понял Квакин.

- Ну, хулиганить. Всякие шалости затевать.

- Глупости! Я если чего затеваю, мне никто помешать не может.

- А сейчас вы чего затеваете?

- Чего, чего! Что хочу, то и затеваю, - рассердился Квакин. – Чего ты привязалась?

- Ничего я не привязалась. Очень нужно мне привязываться, - сказала Екатеринка. - Просто стою и с вами беседую. По душам. А вам разве не нравится?

- Чего?

- Когда с вами по душам просто так разговаривают.

- А со мною никто просто так не разговаривает, - признался Квакин. – На меня, это самое… орут. Или еще того… ругаются.

- Так значит, вы больше любите, когда на вас орут?

- Чего ты несешь? Что я совсем чокнутый? – шмыгнул носом Квакин. - Когда орут, могут и отдубасить. Что в этом хорошего?

- Тогда давайте по душам беседовать.

- Очень мне надо с тобой беседовать, - проворчал Квакин. – Тоже мне персона!

Но потом спросил:

- А по душам, это как?

- Хотите конфету?

- Чего?

Екатеринка достала из сумочки большую шоколадную конфету и протянула ее Квакину.

- Ты это чего? – не понял он. – Мне что ли?

- Конечно, - сказала Екатеринка. – Я вас угощаю.

- Просто так?

- А почему бы и нет? Ведь мы с вами не орем друг на друга, а беседуем по душам.

- А-а, - протянул Квакин. Он взял конфету, развернул ее, бросил фантик на землю, засунул конфету в рот и принялся жевать.

- Вкусная! – сказал он.

- Вам нравятся конфеты?

- А кому они не нравятся?

- Так вы приходите к нам на чай, - сказала Екатеринка. – Мы вас угостим конфетами, вареньем и даже, может быть, пирожным.

- Кхы-кхы-кхы, - закашлялся Квакин. От неожиданности он чуть не подавился. – А когда приходить?

- Так сегодня вечером и приходите. Часикам к пяти. Машенька, когда из детского садика возвращается, она сразу с нами чай садится пить. И Барби обещала заглянуть. Вы ведь знаете Барби? У нее такая беленькая пушистая кошечка…

- Кхы-кхы, - опять закашлялся Квакин.

- Придете?

- Не знаю, - хмуро отвечал её собеседник. – Если только не буду занят.

- Чем вы можете быть заняты? – возразила Екатеринка. – Опять какие-нибудь шалости или проказы? Так вы их на потом отложите. Попьете с нами чайку и идите хулиганьте себе спокойно на сытый желудок. Придёте?

- А Машенька ругаться не будет? – с опаской спросил Квакин.

- Что вы! Она будет только рада. Вы же ей стекла пока не били и по ночам ее не пугали. Поэтому она к вам хорошо относится.

- А эта самая… Барби. Она на меня сердится, наверно?

- Совсем чуть-чуть. Самую малость. Да и за что ей сердиться? За те два пододеяльника, четыре простыни и восемь наволочек, которые вы ей грязью извозили? Такие пустяки! Даже смешно вспоминать. Вот она, как вспомнит, так и начинает смеяться…

- Ладно, - сказал Квакин. – Я приду.

Он повернулся и пошел в свой вагончик.

- Не опаздывайте, - крикнула ему вслед Екатеринка. – В пять часов!

Глава 4. Чаепитие

Барби и Кен

Квакин, разумеется, опоздал и явился полшестого. Но винить его за это не стоит, потому как никаких часов у него отродясь не бывало. Таким его мастер создал. Рогаткой он его снабдил, синяком под глазом - тоже, а вот о часах не подумал. Видимо, они в образ не вписывались. Впрочем, никого, кроме Екатеринки Квакин дома не застал. Потому что Машенька обычно приходила домой в шесть часов, а гости собирались сразу после нее.

- Прекрасно, что вы про нас не забыли, - сказала Екатеринка. – Поможете мне лучины для самовара наколоть?

- Наколоть можно, - сказал Квакин. – Только ты это… не выкай мне больше. Что я пижон какой или франт, что ты мне выкаешь при каждом слове?

- Ладно, - рассмеялась Екатеринка, - только как мне тогда тебя звать?

- А то не знаешь? Я Квакин.

- А имя у тебя какое-нибудь есть?

- Не-а, - сказал Квакин. – Имени у меня нет. Да оно мне и на фиг не нужно. Зачем мне имя какое-то? С ним только одна дразнилка получается.

- Хорошо, Квакин, - вздохнула Екатеринка. – Вот тебе чурбачок, а вот – топорик и молоточек. Помощь нужна?

- Справлюсь как-нибудь и без подсказки, - проворчал Квакин и ушел в сарай.

А тут как раз и Машенька из детского садика вернулась. Она раньше обычного приехала, потому что ее Барби на своей машине подвезла.

- И где наш самовар? – спросила Машенька. – Почему он еще не пыхтит и не горячится?

- Сейчас запыхтит, - ответила Екатеринка. – Вот только лучинки из сарая придут.

Машенька удивилась. Она хотела спросить, как это они сами собой придут, но тут вошел Квакин с целой охапкой тоненьких палочек. По правде сказать, увидев его, Машенька еще больше удивилась, а Барби так та вообще от изумления не нашлась, что сказать.

- Квакин мне помогает, - сообщила Екатеринка. – Потому что, если его попросить, он всегда готов помочь. Правда, Квакин?

- Что, мне трудно что ли? - шмыгнул носом Квакин и утерся грязным кулаком. – Я не только лучинки колоть, я и заборы красить умею. И вообще…

- Надо же, - сказала Машенька, - а я не подозревала, что у тебя столько талантов. Хотя мне о тебе уже много чего рассказывали… Наверно, не вся информация до меня доходит.

- Конечно, не вся, - усмехнулась Барби, - мы могли бы в два раза больше рассказать, да не хотели расстраивать. А то ты еще бессонницей замучаешься.

Тут самовар запыхтел, и Екатеринка предложила:

- Давайте, что ли за стол садиться. Время чаевничать.

Достали они из серванта чашки и блюдца, из буфета – конфеты и печенье, а из сумки Барби – маленький медовый тортик. Машенька стала чай разливать. Квакин уже за конфетами потянулся, но Машенька его остановила:

- Ты бы пошел, Квакин, руки что ли помыл, а то они у тебя такие грязные, словно ты с прошлой недели до мыла не прикасался.

- А я и не прикасался, - сказал Квакин. – От этого мыла одни неприятности. Оно то в глаза лезет, то под ногами скользит. Запросто можно навернуться и шею себе сломать. Я его в своем доме начисто отменил.

- Но это ты поторопился, - не согласилась Машенька. – Мыло – вещь необходимая. Без него никакой чистоты быть не может, а получается сплошная антисанитария. Кто руки не моет, тот в любой момент может в больницу попасть из-за расстройства живота. Нам в детском садике об этом каждый день говорят.

Квакина ее доводы не убедили. Но спорить он не стал. Только буркнул себе что-то под нос и ушел в ванную.

- У него, наверно, на руках все еще та грязь, которой он мое белье измазал, - предположила Барби.

- Может быть, и так, - согласилась Екатеринка, - но, если ты будешь об этом каждую минуту вспоминать, оно ведь чище не станет. Лучше нам найти другую тему.

Тут Квакин вернулся и все стали молча пить чай с конфетами, печеньем и медовым тортом. А молчали потому, что тема для разговора никак не находилась.

Наконец Машенька сказала:

- Здорово, Квакин, что ты к нам заглянул и Екатеринке помог. У нас все друг другу помочь стараются. Сегодня ты кого-то поддержал, завтра тебя поддержат. Правда, хорошо?

- Угу, - отозвался Квакин.

- А у тебя-то, Квакин, какие дела? – спросила Барби. – Что ты, к примеру хотел завтра сделать?

- Я-то? – задумчиво произнес Квакин и шмыгнул носом. – Не знаю. О завтра я еще не думал. А сегодня ночью хотел у Розки Барбоскиной с крыши телевизионную тарелку скрутить.

— Это зачем же? – удивилась Машенька.

- А чего она все время у телевизора торчит? – объяснил Квакин. – А так щелкнет пультом, а там – ничего. Забавно.

- Не вижу в этом ничего забавного, - сказала Барби. – Это и не дело вовсе, а какое-то вредительство.

- А ты что же, прямо ночью собираешься на крышу лезть? – спросила Екатеринка. – Это, наверно, опасно.

- Ясно дело опасно, - подтвердил Квакин. – Оступиться, к примеру, можно. На землю сверзиться.

- Может быть, тебе фонариком посветить?

- Екатеринка! – всплеснула руками Машенька, - о чем ты говоришь? Разве это хорошо по ночам телевизионные тарелки скручивать?

- Так и я о том, что по ночам опасно, - поддержала Екатеринка. – Ночью вообще никаких дел не должно быть, ночью спать надо.

- Но это смотря какие дела, - вставила Барби. – Если такие, как у твоего приятеля, так ночь для них самое время. Тебе ночью что, спать не хочется?

- Еще как хочется, - признался Квакин. – Иной раз вот кажется, что угодно отдашь, лишь бы поспать. Но надо идти…

- Бедненький, - пожалела его Екатеринка, - у тебя, наверно, гип… гипто…. гипертрофированное чувство долга. Вот!

— Это как?

- Ну это значит, что если ты что-то решил, то уже ни за что не передумаешь. Раз цель поставил – то хоть умри, но сделай!

- Точно, - согласился Квакин – я такой. Я, это самое, целеустремленный.

- Только цели у тебя какие-то мелкие, - сказала Барби. – Мелко плаваешь, Квакин! Что это за цель такая – телевизионную тарелку у девочки стянуть, пока она спит?

- Почему мелкая? – обиделся Квакин.

- Не знаю, - сказала Барби, - наверно, тебя на большее не хватает.

- А мы тебе хорошую цель можем подсказать, - поддержала Машенька, - и помочь, если потребуется.

Квакин задумался и думал минуты три не меньше. А для него это было совсем немало, потому что обычно он свои решения принимал мгновенно и тут же старался претворить их в жизнь.

- Хорошо, - сказал он, - не буду у Барбоскиной тарелку откручивать…

Глава 5. История про роботов

Однажды Кен заглянул в мастерскую к Димке и Мите и завел с ними такой разговор.

- У нас с Барби скоро юбилей. Год, как мы познакомились и подружились.

- Неужели? – удивился Димка.

Димка и Митя

- Да, Машенькина мама сначала Барби Машеньке подарила на день рождения. А через месяц меня из магазина принесли, потому что Барби друг потребовался.

- Здорово, поздравляем вас, - сказали Димка и Митя.

- Хочу я Барби к празднику сюрприз устроить, - говорит Кен. – Я в одной книжке прочитал, что сейчас научились таких электрических и механических помощников делать, которые все-все по хозяйству делать умеют. Даже конструкторы такие бывают.

- Знаем мы про такие конструкторы, - сказал Митя. – И про помощников электромеханических тоже знаем. Они роботами называются.

- Мы и собрать такого можем, - сказал Димка. – Только нам он, вроде, ни к чему.

- Вам ни к чему, а Барби такой помощник очень пригодился бы, - сказал Кен. – Предположим, приходите вы к ней в гости. Все в гостиной соберутся, разговаривают или в игры настольные играют, а Барби на кухне возле плиты. А так бы она роботу поручила торт приготовить, кофе сварить и сама бы вместе со всеми развлекалась.

- Это хорошая идея, - сказал Димка. – И мы ради Барби можем потрудиться. А чего бы ей еще хотелось?

- Ну, к примеру, в саду за цветами ухаживать или в доме порядок наводить.

- Хорошо, сказал Митя, - мы попробуем. Приходи к нам через неделю. Посмотрим, что получится.

Кен ушел, а вскоре слухи о новом замысле Мити и Димы дошли до Даши. И очень ей эта идея понравилась. Но по другой причине. Даша больше не о гостях думала, а о Квакине. Надо признать, что после памятного чаепития у Машеньки Квакин стал вести себя получше. Стекла, например, бил не каждый день, а одно в неделю или даже реже. Представьте себе, удалось растолковать ему значение некоторых культурных слов, вроде «спасибо» и «здравствуйте», только он все равно употреблял их выборочно, можно сказать, с трудом цедил сквозь зубы. С куклами он сходился с трудом, в играх их почти не участвовал, а если даже являлся на какое-нибудь мероприятие, держался в стороне от всех с независимым видом, словно хотел сказать: утомили меня ваши детские забавы! Не удивительно, что куклы по-прежнему относились к нему настороженно, даже с опаской.

Даша особенно Квакина недолюбливала и за дом свой волновалась. Она ведь частенько бывала в отлучке – то в одно путешествие отправлялась, то в другое. А что, если Квакин в ее отсутствие заявится? Да что-нибудь учудит? С кого потом спрашивать? А что, если он в самом деле пожар устроит?

Думала Даша думала, как помочь этому горю и придумала. Пришла она однажды к Мите с Димкой и спрашивает:

- Чем это вы занимаетесь?

- Дело у нас очень важное, - говорит Димка, - мы, это самое, куклу делаем механическую, робот называется.

- А что она умеет?

- Да, все что захочешь! Гостей может встречать, на стол накрывать.

- Он и готовить сможет, - сказал Митя, и за садом ухаживать. Вот какой робот у нас будет. Вежливый и работящий.

- Понятно, - сказала Даша. – А можете вы такого робота сделать, который не только вежливые слова говорить умеет, но при случае, если что, и отругать сможет?

- Можем, конечно, - пожал плечами Димка. – Только зачем нам такой некультурный робот, который бранится и хамит?

- Ну, предположим, я куда-нибудь отъехала, а ко мне в дом кто-нибудь без приглашения явится. Надо же ему объяснить, что лучше в доме не задерживаться, а потом прийти, попозже.

- Это мы легко можем устроить, - сказал Митя. – Тут ничего сложного нет. Надо только программу чуть-чуть переписать.

- Или вот другая ситуация, - говорит Даша. – Вы говорите, что ваш робот готовить умеет. А собачью еду он, к примеру, приготовить сможет?

- Для чего?

- Ну, допустим, я в какое-нибудь путешествие отправлюсь, а ему поручу своего Тяфа кормить.

- Это тоже можно сделать, - сказал Димка.

- Или вот еще вы про сад говорили. А у меня никакого сада нет. Мне только лужайку перед домом подстригать надо. Можно это дело вашему роботу поручить?

- Да запросто! – сказал Митя. Робот все может делать. Надо только над программой поработать.

- Очень хорошо! – обрадовалась Даша. – Сделайте мне такого робота. Пусть он за моим домом следит, пока я в отъезде буду.

Митя с Димкой взялись за дело с удвоенной энергией. Митя делал робота для Барби, а Димка – для Даши. Внешне они друга от друга ничем не отличались, но зато характер имели каждый свой особенный. Чтобы не перепутать машины, друзья придумали различать своих роботов при помощи галстуков. У робота Барби галстук был зеленый, а у робота Даши – красный.

Накануне Барбиного юбилея Митя и Димка засиделись в своей мастерской допоздна – ведь надо было отладить программу. Наконец все было закончено.

- Уф, - сказал Димка, - успели! А теперь пошли спать. Я так устал, что, кажется, до завтрашнего вечера не проснусь.

- Что там вечер, - возразил Митя. – Я до послезавтрашнего утра готов спать. Да только ничего не выйдет, ведь завтра рано утром явится Кен и обязательно нас разбудит.

- Давай мы ему все объясним, чтобы он нас не беспокоил, - предложил Димка.

- Давай! Это ты здорово придумал!

Друзья взяли диктофон, надиктовали на него свое послание, а потом отправились спать.

И все было бы хорошо, если бы утром в воскресенье Машенька не задумала печь блины. Вы спросите, какое эти блины имели отношения к двум роботам? Самое прямое. Ведь Машенька, конечно, не собиралась съедать все свои блины сама. «Ну-ка, Екатеринка, - приказала она кукле, - пойди отнеси Мите и Димки два десятка горячих блинчиков. Они нам недавно стиральную машину починили. Надо их отблагодарить».

Екатеринка положила горячие блины в горшочек, бросила сверху большой кусок масла, потом завернула горшок в полотенце и отправилась к дому Димки и Мити. Но едва она вышла за калитку, как столкнулась с Квакиным. Он слонялся по улице и думал, чем ему занять себя до обеда.

- Привет, - сказала Екатеринка. – Что ты бродишь, как неприкаянный?

- Хочу и брожу, - сказал Квакин. – Я ведь не нанимался все время дома сидеть.

- Ну, броди, броди, а я вот Димке с Митей горячие блинчики несу. Если хочешь, можешь меня проводить.

- Чего тут провожать-то? Через дорогу перешла – и на месте. Но, если хочешь, пойдем.

На самом деле Квакину давно хотелось побывать в мастерской Димки и Мити. Но он побаивался туда заглядывать после проделки с верёвкой и двумя дверями и еще одного случая, о котором не любил вспоминать. Теперь он прошел за компанию с Екатеринкой. Едва они оказались в мастерской, голос из динамика произнес: «Даша и Кен! Ваши роботы готовы. Берите их и пользуйтесь на здоровье. Нажмите кнопку и отдавайте приказы. А нас просим не беспокоить, так как мы очень устали. Только смотрите не перепутайте, у робота Барби зеленый галстук, а у робота Даши – красный. Ваши Димка и Митя».

- Ага, - скахал Квакин, - теперь ясно, чем они занимаются по вечерам.

- Я про этих роботов от Машеньки слышала, - сообщила Екатеринка. – Они здорово по хозяйству помогают. Может быть, мы с Машенькой тоже себе такого заведем.

Она поставила горшочек на стол и собралась уходить. А Квакин в уголке присел и сделал вид, что у него шнурки на кедах развязались.

- Ты иди, я тебя сейчас догоню, - сказал он Екатеринке. Но едва Екатеринка вышла из мастерской, Квакин живо вскочил и поменял местами галстуки – зеленый повесил на шею роботу Даши, а красный – роботу Барби. Ему забавно было посмотреть, что из этого выйдет.

Глава 6. История про роботов (окончание)

Веснушка

А получилось вот что. Едва Екатеринка с Квакиным вышли из мастерской, туда заглянул Кен. Он ведь торопился вручить Барби ее подарок. Выслушав послание двух друзей, Кен взял робота с красным галстуком и отнес его в дом к своей подруге.

- Что это такое? – удивилась Барби.

- Это твой новый помощник, - сказал Кен. – Димка и Митя его специально для меня сделали. А я его тебе дарю на память о нашей первой встрече.

- Так это ты для меня постарался! – обрадовалась Барби. Ах, Кен, милый, какой ты молодец!

- Пользуйся на здоровье!

- А что он умеет делать?

- Да все, что угодно! Можешь его в сад пристроить работать, можешь – на кухню тесто месить или пироги печь, или возле двери поставь гостей принимать.

- Надо же какая полезная вещь! – удивилась Барби. Я как раз сегодня в гости Веснушку пригласила. И Машенька обещала заглянуть вместе с Екатеринкой. Так что твой помощник очень кстати. Для начала поручим ему гостей встречать. Он с этим справится?

- Должен справиться. Димка обещал научить его светский манерам: разговор поддерживать и разные смешные истории рассказывать Так, что бы гостям не скучно было в гостиной в ожидании обеда сидеть.

- И что мне надо сделать?

- Ничего особенного. Распорядись только, а все остальное он и сам сообразит.

Барби нажала на кнопку и приказала:

- Встань возле калитки и встреть гостей.

После этого Кен и Барби отправились на кухню, а робот вытянулся возле калитки, заложил руки за спину и стал ждать. Вскоре появилась Машенька с Екатеринкой. Екатеринка хотела позвонить в электрический звонок, но тут робот шагнул вперед и спросил у нее:

- Вы уверены, что вам надо нажимать на эту кнопку?

Машенька удивилась, но ответила:

- Конечно, уверены. Мы ведь хотим сообщить Барби, что пришли.

- А я думаю, вы ошибаетесь, - сказал робот.

- Почему вы так думаете? – спросила Екатеринка.

- Потому что вам нужна другая калитка, в другом доме и, может быть, даже в другом городе.

- А, по-моему, это у вас что-то не то с логикой, - сказала Машенька. – Зачем нам калитка в другом городе, если мы пришли в гости к нашей Барби, которая живет вот в этом доме? Кто вы вообще такой и с какой стати взялись нам указывать?

- Я робот, - сказал робот. – Я новый помощник Барби и с логикой у меня все в порядке.

- Если вы помощник, то пойдите к Барби и сообщите ей, что пришли гости. Она нас ждет.

- Нет, - сказал робот.

- Что значит нет?

- Она вас не ждет. Она вообще не желает вас видеть. Отправляйтесь туда, откуда пришли. У Барби сегодня не приемный день.

- Вот это новость! А когда же у нее приемный день?

- Вам сообщат об этом отдельно, - сказал робот. – Но учтите, что всю ближайшую неделю и половину следующей Барби никого не принимает.

- Чепуха! – сказала Екатеринка. – Она сама нас пригласила.

- Никакой чепухи, - сказал робот, - вы неверно истолковали ее слова. Так что ступайте туда, откуда пришли и вообще держитесь подальше от этого дома.

- Нет, каково это слышать! – возмутилась Машенька. – Передай своей хозяйке, что мы с ней тоже не желаем знаться.

- Обязательно передам, - сказал робот. – Она очень обрадуется. А теперь отойдите от забора. Вы заслоняете красивый вид и портите всю панораму.

Машенька и Екатеринка отошли в сторону и остановились, так как не знали, что им дальше делать. Тут появилась Веснушка. Она бежала в припрыжку и весело напевала про себя песенку. Веснушка вообще была очень веселая кукла. Целыми днями она хлопотала по хозяйству, но делала это весело, с воодушевлением и соседи часто слышали ее звонкий голосок, который словно жаворонок высоко взмывал над крышей ее домика. Но сейчас Веснушка была вдвойне веселой, потому что, во-первых, переделала все намеченные на сегодня дела, а, во-вторых, предвкушала приятный вечер в гостях у Барби. Ведь Барби была очень радушная хозяйка, которая умела занимать, угощать и развлекать всех, кто к ней приходил. Так что ходить к ней в гости было очень интересно. Веснушка чуть-чуть задержалась и спешила. Поэтому не заметила, что следом за ней увязался поросенок Фиг. Этот Фиг на вид был очень милый и забавный, но имел некоторые привычки, которые не всем в городке были по вкусу. Он тоже любил ходить в гости к Барби и лакомиться упавшими яблоками в ее саду. Но сама Барби не очень его жаловала. И вовсе не потому, что ей было жалко яблок, а из-за того, что Фиг почему-то очень полюбил валяться на ее клумбах. Понятно, что Веснушка не собиралась брать Фига с собой. Но поросенок, хотя и не получил приглашения, все-таки увязался следом за своей хозяйкой, и тихонечко крался за ней в некотором отдалении.

Веснушка пробежала мимо Машеньки и Екатеринке и даже не поздоровалась с ними, так как их не заметила. Она потянулась к звонку, но тут из кустов навстречу ей шагнул робот.

- Стоп! – сказал он. – Прежде, чем предпринять дальнейшие действия, подумайте об их последствиях.

- Что это значит? – удивилась Веснушка. – Какие могут быть последствия? Барби узнает, что я пришла, обрадуется и пустит меня в дом.

- В ваших рассуждениях две очевидные ошибки, - заметил робот.

- Интересно, какие?

- Когда Барби узнает, что вы пришли, она НЕ обрадуется и НЕ пустит вас в дом.

- Но почему?

- Ваше лицо кажется мне подозрительным.

- Мое лицо? Да кто вы такой, чтобы судить о моем лице? Я вообще вас в первый раз вижу.

- Я представляю здесь интересы хозяйки. Я новый помощник Барби.

- По-моему, вы не тот, за кого себя выдаете, - заявила Веснушка. – Я даже начинаю подозревать, что вы обычный самозванец

- Вы опять рассуждаете нелогично, - возразил робот. – Если бы я был самозванец, то я бы стоял с той стороны калитки и пытался бы проникнуть внутрь. Но я стою здесь, а это означает, что меня, в отличие от вас, действительно позвали. Так что отойдите и не принуждайте меня к грубым ответным действиям.

Не зная, что подумать, Веснушка отошла от калитки и тут заметила Машеньку с Екатеринкой.

- Нас тоже не пустили, - сказала Машенька. Что будем делать?

- Этот робот отправил нас туда, откуда мы пришли, - пожаловалась Екатеринка. – Пойдем домой?

- Никуда я не пойду! – возмутилась Веснушка. – Если Барби почему-то разонравилось мое лицо, я хочу узнать об этом от нее самой, а не от какого-то робота-обормота.

Тут к калитке подбежал Фиг. Он встал на задние лапки и посмотрел сквозь прутья решетки в сад. Робот заметил поросенка, внимательно оглядел его со всех сторон, а потом быстро распахнул калитку и сказал:

- Заходи, Тяф, хозяйка будет тебе очень рада.

Фиг не стал ждать второго приглашения и быстро затрусил по направлению к саду. Прежде всего он решил подкрепиться яблочками, а потом вздремнуть на клумбе с левкоями.

Веснушка проводила поросенка удивленным взглядом.

- Глазам своим не верю! – сказала она. – Кажется, привычки у нашей Барби за одну ночь сменились на противоположные.

Тут она заметила на балконе Кена и позвала его.

- Привет! – помахал ей в ответ Кен. – Хорошо, что вы пришли. А почему не заходите?

- У нас подозрительные лица, - сказала Веснушка.

- Нам велели держаться подальше от этого дома, - добавила Машенька.

- И нам здесь совсем не рады, - вставила Екатеринка.

- Какой вздор! Кто вам все это наговорил?

- Кто-кто? Ваш новый помощник.

Кен быстро сбежал вниз и приказал роботу пропустить гостей в дом, что тот и сделал с большой неохотой.

- Это новая модель, - объяснил он. – Видимо, произошел какой-то сбой в программе. Я попрошу Димку еще раз все проверить.

Кену было очень неудобно, что произошла такая ошибка и он всячески старался загладить бестактную выходку робота. Барби тоже расстроилась. Ведь ее гостей продержали за порогом, да еще наговорили им всяких грубостей.

- Этот робот не оправдал моих ожиданий, - пожаловалась она. – Оказалось, что он совершенно не умеет обращаться с гостями. Поэтому я отошлю его на кухню. Пусть занимается чаем. А мы пока давайте пройдем в гостиную и поболтаем. Гости охотно последовали за хозяйкой. Машенька и Веснушка очень любили обсуждать с Барби всякие проблемы. Екатеринка в этих разговорах обычно не участвовала. Но зато она любила забираться в высокое кресло у окна и весело болтать в воздухе ногами в ожидании десерта. Так что в отношении любителей «поболтать» недостатка не наблюдалось.

Пока гости и хозяева были заняты в гостиной, робот-помощник трудился на кухне. Первым делом он достал из холодильника несколько яиц и ловко разбил их одно за другим в большую кастрюлю. Потом он вылил туда же бутылку молока, бутылку «пепси», добавил подсолнечное масло, пакет муки и несколько ложек клубничного варенья. Получившуюся смесь он тщательно перемешал при помощи миксера и вынес ее во двор. Поросенок Фиг тотчас подбежал к кастрюле и принялся с аппетитом уплетать получившееся блюдо, продемонстрировав таким образом прекрасный аппетит. Здоровый вид поросенка, его жизнерадостное чавканье и веселое прихрюкивание, как видно, доставили роботу-помощнику большую радость. Но он решил не довольствоваться сделанным. Вернувшись на кухню, робот достал из коробки большой кремовый торт, приготовленный для гостей, и тоже вынес его во двор.

- Кушай, Тяф, кушай, - ласково произнес он и поставил торт на землю рядом с кастрюлей.

Фиг подозрительно покосился на кремовые розы. Как видно, такими лакомствами его прежде не кормили. Потом разок-другой лизнул их и довольно хрюкнул. Очевидно, торт пришелся ему по вкусу, так как поросенок бросил кастрюлю и всецело сосредоточился на нем. Прикончив один за другим все кремовые цветочки, он с наслаждением вгрызся в сладкий бисквит, осыпанный орешками и пропитанный сладким сиропом. За этим занятием его и застала Барби, которая, не дождавшись чая, отправилась посмотреть, чем занят на кухне ее помощник.

- Что это значит? Почему ты отдал наш торт этому гадкому поросенку? – возмутилась она.

- Собачек надо кормить, - возразил помощник. – Плохо, когда собачки голодают.

- Где ты видишь хоть одну голодную собаку? Если кто здесь умирает от голода, так это я и мои гости! Почему ты до сих пор не подал нам чай.

- Гости – это большая проблема! – заявил робот помощник. – Чем меньше гостей, тем меньше проблем.

- Гости проблема? А мне кажется, что самая большая проблема на сегодня – это ты.

- Я не могу быть проблемой, - возразил робот. – Меня создали, для того чтобы их решать.

- Пока что у тебя не очень получается, - покачала головой Барби. – Вижу, что на кухне тебе делать нечего. Пойди покоси траву на лужайке перед домом. Хоть это ты умеешь?

Отправив робота во двор, Барби повязала фартук и принялась сама готовить угощение для гостей. Поскольку торт безвозвратно погиб, она решила сделать хотя бы бутерброды из остатков тех продуктов, которые ей удалось отыскать в холодильнике.

Робот тем временем взял в сарае газонокосилку и немедленно приступил к работе. Это был очень исполнительный робот. В чем-чем, а в лени его нельзя было упрекнуть. Услышав звук работающего мотора газонокосилки, Барби удовлетворенно кивнула. Хоть какая-то польза от робота все-таки будет!

Закончи с бутербродами и заварив в чайнике чай, Барби отправилась в гостиную. Сидевшие там гости начали проявлять уже признаки нетерпения. Разговоры и вообще общение, конечно, очень важны, но лучше заниматься ими на сытый желудок.

Расставив на столе чашки с чаем, Барби выглянула в окошко. То, что она там увидела, ее совсем не обрадовало: робот ходил по двору вслед за газонокосилкой и скашивал все без разбора. Половина клумб уже лишились своих цветочных уборов, а те, что остались, находились на волосок от гибели.

- Да что же это такое! – всплеснула руками Барби, - Кен, Кен, беги скорее сюда, посмотри, что творится.

Кен тотчас явился на зов. Он огляделся по сторонам и сразу догадался, что ему надо сделать. И минуты не прошло, как он уже был во дворе. Кен быстро подошел к роботу и нажал кнопку на его груди.

Робот тотчас остановился.

- Отработался, - сказала Барби.

- Да, - заметила Екатеринка, - здорово он тебе помог.

Такие вот дела творились в доме Барби. Но еще более удивительные события происходили в доме Даши. Еще утром, узнав, что Даша собралась куда-то ехать на машине и забрала с собой Тяфа, Квакин решил пробраться к ней в дом и «поближе с ним познакомиться». Что он подразумевал под этими словами он и сам точно не знал. Хотя Квакин и был настоящим хулиганом, чужих вещей он не присваивал. Они ему были не нужны. Разве что на время. Например, возьмет велосипед, покатается, а потом бросит. Или книжку с картинками заберет, посмотрит и оставит на скамейке или где придется. Возвращать вещи он не считал нужным. К тому же хозяевам не очень нравилось, что кто-то берет их вещи без спроса. Бывало, они сильно раздражались, сердились, так что Квакину могло и влететь под горячую руку. Поэтому он предпочитал «знакомиться» с вещами, когда их хозяева отсутствовали. Вот и теперь он тихонечко приблизился к забору, и вдруг перед ним, словно из-под земли, вырос робот-помощник с зеленым галстуком на шее. Он предупредительно распахнул калитку и вежливо произнес:

- Проходите, пожалуйста. Хозяйка просила ее извинить, она временно отсутствует. Но вы можете подождать ее в гостиной.

От неожиданности Квакин замер на месте. Он, конечно, отличался некоторой наглостью (все хулиганы отличаются наглостью, иначе им просто не выжить в этом суровом мире), но все же предложение его смутило.

- Гм, - сказал Квакин, - если Дашки нет, так, может быть, я как-нибудь потом… в другой раз….

- Ни-ни-ни! Замахал руками робот-помощник, - никаких «других разов».

Что было делать Квакину? Он пожал плечами и вошел. Робот проводил его до дома и предупредительно распахнул дверь.

- Проходите, не смущайтесь, чувствуйте себя как дома.

- Гм, - опять сказал Квакин. Он присел на краешек дивана и осмотрелся. В доме у Даши, в отличие от других, было мало мебели. Она не признавала никаких излишеств и ограничивалась самым необходимым. Но зато все стены в комнатах были завешаны разнообразными интересными предметами и напоминали собой музей. Здесь было сувениров и фотографий, привезенных из далеких поездок, гербарии и коллекции бабочек. Бабочки еще в прошлый раз привлекли внимание Квакина. Ему очень хотелось потрогать их руками и, может быть, даже взять несколько штучек на память, но присутствие робота его почему-то остановило.

Помощник между тем все время находился поблизости.

Усадив гостя, он тотчас поинтересовался у него:

- Вам чаю, кофе, какао, сок или, быть может, газированные напитки?

- Во-во, - сказал Квакин, - мне сока с газировкой.

Робот включил телевизор, чтобы гость не чувствовал себя оставленным, а сам отправился на кухню. К своему удивлению, он правда не нашел там ни пепси, ни соков. Ведь Даша вела здоровый образ жизни и предпочитала всем напиткам обычную воду. Впрочем, чай и кофе она держала для гостей. Робот быстро вскипятил воду, бросил в нее пакетик чая и принес ее Квакину.

- Пепси нет, но зато есть чай, - радостно сообщил он. – Может быть, хотите перекусить?

- Кхе-кхе, - откашлялся Квакин, - можно, конечно. Конфет или пирожное…

- Одну минуту, - сказал робот и вновь умчался на кухню. Он облазил все шкафы, но никаких конфет и никаких пирожных не обнаружил. Даша не жаловала сладости, так как считала (и не без основание), что они портят фигуру, а кроме того не совсем положительно влияют на зубы. Зато помощник обнаружил много салатных листьев и сухих хлебцев, подсушенных в тостере. Он порезал салат, нашел несколько яблочек и приготовил маленькие тосты. Все это он поставил перед Квакиным и самым радушным голосом предложил ему «откушать». Квакин съел парочку для приличия.

- Если вам что-то нужно, берите, не смущайтесь, - продолжал робот.

Квакин бросил взгляд на коллекцию бабочек и неожиданно почувствовал, что всякое настроение возиться с ней у него почему-то пропало. Потому что одно дело, когда берешь вещь сам, и совсем другое, когда ее тебе, можно сказать, навяливают. А Квакин, что бы там про него не говорили, все всегда делал «под настроение».

Поскольку пауза затянулась, робот решил, что пора занять гостя светской беседой.

- Между прочим, - сказал он, - у нас в городке произошел недавно один забавный случай.

- С кем? – заинтересовался Квакин.

- С одним хулиганом по имени Квакин, - сказал робот. – Может быть, слышали о таком? Известный шалопай и обормот.

- Слышать-то я о нем слышал, - ответил Квакин. – Но лично мы с ним не знакомы.

- Этот Квакин никогда ничему не учился, - продолжал робот, - попросту говоря, он полный неуч, оболтус и совершенный невежда. И при этом вечно лезет туда, куда его не просят.

- Зачем же он это делает? – спросил Квакин.

- Да просто так, - объяснил робот, - от безделья. И вот представьте, этот самый Квакин забрался однажды в дом к Мите и Димке. А Митя и Димка предполагали, что он к ним заглянет при случае и притом обязательно без приглашения. Поэтому они сделали специальную конфету. По виду она как обычная шоколадная, только внутри вместо сладкой начинки – перец: красный пополам с черным. Квакин, понятно, об этом не догадался. Он как увидел конфету, сразу в рот к себе засунул. И жевать начал. Представляете, какое лицо у него сделалось, когда он начинку распробовал? Вот умора!

И робот стал смеяться. Он предполагал, что изрядно повеселил гостя своим рассказом. Однако Квакин смеяться не стал.

- Ничего в этом забавного нет! – сказал он. – И совсем не смешная история. Знаете, как от перца рот и горло горит? Мне пришлось потом целую бутылку воды выпить.

- Тогда я еще одну забавную историю про Квакина расскажу, - предложил робот. - Просто живот надорвешь от смеха.

- Не надо мне ваших глупых историй! – рассердился Квакин. – Сами себе рассказывайте и сами живот свой надрывайте. А я лучше потом зайду, попозже, когда Даша дома будет.

- Да не беспокойтесь вы так, посидите немного, - уговаривал его робот, - хозяйка вот-вот должна вернуться. Через часик или через два. Самое большее, через четыре.

- Нет, я уж лучше потом, - сказал Квакин и ушел.

Даша, когда узнала о том, что в ее доме произошло, очень удивилась.

- Надо же, - рассказывала она. – Квакин заходил и ничего не взял. И ничего не испортил. Посидел, чаю выпил и восвояси отправился. Вот, что значит, хороший помощник! Он любого хулигана на место поставить сумеет.

Глава 7. О том, как Даша и Барби ходили друг к другу в гости

Барби и Даша соседи, а соседи должны ходить друг к другу в гости. Хотя бы иногда. По крайней мере, Барби так считает. Ведь для чего тогда жить по соседству, если хотя бы раз в неделю не приглашать друг друга на чашечку чая? Она и приглашала. Всякий раз, когда они где-нибудь встречались. Только Даша на самом деле заходила к ней не часто. У нее было много разных дел и времени на то, чтобы просто так «распивать чаи» не оставалось. Но случилось, что однажды она не смогла отказать и согласилась.

- Ты не поверишь! – сообщила Барби Кену. – Даша приняла мое приглашение. Сегодня вечером обещала зайти, посидеть на веранде и полюбоваться на закат солнца.

- Хорошая новость, - сказал Кен. – Надо приготовиться к ее приходу. Что ты решила подать к чаю?

Барби задумалась.

- Недавно я узнала новый рецепт пирожных, - сообщила она. – Хороший случай его испробовать.

И она взялась за дело. Весь вечер в ожидании гостьи, она провела на кухне и все время колдовала возле плиты. Пирожные получились на славу! По крайней мере, Кен утверждал, что таких вкусных ему давно не приходилось пробовать. А Кен знал толк в пирожных и всегда говорил правду.

В условленный час явилась Даша. Ради такого случая она даже надела платье, хотя обычно предпочитала ходить в джинсах. А на шее у Тяфа красовался новенький ошейник.

- Ты и собаку с собой взяла? - спросила Барби, обнимаю гостью и обмениваясь с нею поцелуями.

- Конечно, - сказала Даша, - как я смогу наслаждаться закатом, если знаю, что Тяф заперт дома и тоскует по мне?

- В самом деле, - согласилась Барби, - какой уж здесь закат? Только я не знаю, чем мне его занять.

- О, не бери в голову, - успокоила ее Даша. – Тяф сам найдет себе занятие. Он у меня не привередливый.

- Ну, тогда все в порядке, - ответила Барби. – Проходите в гостиную, я сейчас накрою там столик.

- Разве окна в твоей гостиной выходят на запад?

- Нет, конечно, они смотрят на юг.

- Как мы тогда увидим закат?

- Ах, да, - вспомнила Барби. – У нас же в программе еще закат. Тогда я накрою на веранде.

Так она и сделала. Обе уселись в мягкие кресла и Барби завела разговор о путешествиях. Она прекрасно знала, что гости только тогда чувствуют себя раскованно и комфортно, когда речь заходит об интересных и хорошо знакомых им предметах. А уж Даша о путешествиях могла говорить до бесконечности. И она действительно начала рассказывать. Она говорила вдохновенно и увлеченно. Барби слушала ее с большим вниманием. Но в самый патетический момент, когда Даша начала описывать свои впечатления от извергающегося на далеком острове вулкана, Барби вспомнила о своих пирожных (на самом деле она о них ни на минуту не забывала, но это так положено – в определенный момент званного вечера хозяйка должна как бы невзначай вспомнить о блюде, над которым в ожидании гостей корпела часа два, а то и три).

- Ах, - воскликнула она, - чуть не забыла! Я же испекла пирожные. Так, пустячок, конечно, но годится на легкую закуску. Сейчас я принесу и чай заодно заварю.

- Погоди, - сказала Даша, - я еще не рассказала тебе, как мне удалось укрыться от лавового потока!

- Не беда. Успеешь. У нас впереди уйма времени!

Она стала расставлять на столе сервиз, в котором было множество красивых, изящных вещичек: чашечек, блюдечек, крышечек, ложечек, ножичков, масленок, молочников, сахарниц.

Даша с изумлением смотрела на нее и недоумевала: «Неужели, для того чтобы съесть пирожное, надо столько дополнительных предметов?»

- Ну вот, все готово, - объявила Барби, усаживаясь напротив гостьи, спиной к окну, - теперь можешь продолжать свой рассказ. Ты говоришь, что вулкан разошелся не на шутку и плевал горячей лавой, словно взбесившийся чайник?

- Постой, мы же собирались любоваться закатом, - напомнила Даша. – По-моему, сейчас самое время.

- Ты права, - согласилась Барби и повернулась к окну.

- Мы что же, будем смотреть на закат через стекло? – удивилась Даша.

- Разве оно мешает? – в свою очередь удивилась Барби. – Я его два дня назад помыла.

- Нет, так нельзя! – решительно заявила Даша. Она схватила с блюда парочку пирожных, подбежала к окну и распахнула его настежь. Потом уселась прямо на подоконник и устремила свой взгляд на запад, где полыхало окрашенное закатом небо… Она смотрела вдаль и машинально откусывала от пирожного один кусок за другим.

Нечего и говорить, что поданное в гостях угощение следует есть совсем не так: сначала надо взять ложечкой маленький кусочек и положить его на язык: посмаковать мину-другую с задумчивым, отрешенным выражением лица; потом произнести что-нибудь вроде «Бесподобно!», «Никогда такого не пробовал!» или «Это лучше, чем в ресторане!». Хозяйке ваши слова будут как любимая музыка. Но и этого недостаточно. Хорошо, если в разговоре, то и дело будет упоминаться главное блюдо. Надо похвалить отдельно тесто, начинку, крем, пропитку, узор… И обязательно, обязательно спросить у хозяйки, как ей удалось создать «такое чудо гастрономического искусства»? А потом выслушать ее подробный рассказ, во всех деталях, описывающий процесс приготовления блюда. Тут вам не дежурная тема. Это, без всякого преувеличения, минута ее торжества. Или, вы думаете, хозяйка зря в ожидании гостей столько времени провела у плиты?

Но Даше все эти условности были неведомы. Через четверть часа она начала прощаться.

- Как, ты уже уходишь? – удивилась Барби.

- Но ведь закат закончился, - резонно заметила Даша.

- Да, это точно, - вздохнула Барби. – И как тебе…?

Она скромно замолчала, ожидая, что гостья похвалит ее пирожные.

- Закат был красивый, - вежливо сказала Даша, - но…

- Но? – повторила Барби.

- Я знаю место, где он гораздо, гораздо величественнее. Хочешь, я покажу тебе?

- Конечно, хочу, - сказала Барби. – Ты приглашаешь меня в гости?

- В гости? Пожалуй, что так, - улыбнулась Даша. – Приходи завтра ко мне ровно в восемь вечера.

И она ушла, ни словом не упомянув о пирожных. Барби хотела сама попробовать свое блюдо, отправилась на кухню, но не нашла ни одного кусочка. Оказалось, что Тяф, пока подруги сидели в гостиной, забрался на стол и съел все пирожные до последнего.

- Не беда, - сказала себе Барби, - по крайней мере я знаю, что собаке моя стряпня точно понравилась.

А Кену она на другой день сообщила:

- Представляешь? Даша пригласила меня в гости.

— Это что-то! – сказал Кен. – Надеюсь, вы проведете интересный вечер.

- Я хочу надеть свое новое красное платье. Как думаешь, оно подойдет?

- Будет в самый раз.

Следующим вечером Барби в красивом вечернем платье и босоножках появилась возле Дашиного дома. Хозяйка уже ожидала ее во дворе. На ней была футболка и джинсы, за спиной – маленький рюкзачок.

- Ты немного задержалась, - сказала она. – Придется поторопиться.

- Поторопиться? – удивилась Барби.

- Ну да. Мы же не можем сказать солнцу: «Не спеши, закатись, пожалуйста, на пять минут попозже». Поэтому пошли.

И, не заходя в дом, они отправились прямиком в Дикий-дикий лес. Разумеется, ни в какие рамки не укладывалось, чтобы кукла в длинном вечернем платье шла в дикий лес по некошеной траве. Но Барби не сказала на этот счет ни единого слова. Она ведь была в гостях и знала, как себя следует вести в подобных обстоятельствах!

- Постой, - сказала Даша, когда они добрались до берега лесного ручья. – Я знаю здесь один родничок. У него удивительно вкусная вода. Она нырнула в кусты и вскоре вернулась с полной флягой родниковой воды.

- Долго еще идти? – спросила Барби.

- Совсем чуть-чуть. Сейчас только медом запасемся.

- Разве здесь есть магазин? – удивилась Барби.

- Зачем мне посредники? - возразила Даша. – Я беру прямо у производителей.

Через минуту они оказались возле высокого дуба.

- Видишь дупло? – спросила Даша. – Там живут лесные пчелы.

Она ловко забралась на дерево и через минуту возвратилась с баночкой меда.

- Как ты не боишься лазить к пчелам? – воскликнула Барби.

- Они мои хорошие знакомые, - объяснила Даша.

- И они тебя никогда не кусают?

- За что? Кусают всяких жадин, которые отбирают у пчелок весь мёд. Ну, а мне много не надо – ложку-две и довольно.

Куклы поднялись на холм и увидели еще один дуб. Он был высокий и раскидистый.

- Почти пришли! – объявила Даша. – Осталось только на дерево забраться.

- О чем ты говоришь! – ужаснулась Барби. – Я не умею лазить по деревьям. К тому же я в платье. Да и для чего все это? Разве отсюда нельзя посмотреть, как солнце скрывается за деревьями.

- Посмотреть можно, - согласилась Даша. – Но сверху все видно намного лучше. Не сомневайся, я ведь уже много раз проверяла.

Она достала из рюкзака джинсы, футболку и протянула подруге.

- Переодевайся быстрее, а то опоздаем!

Пришлось Барби снять свое красивое платье, надеть Дашины джинсы, а потом лезть вслед за ней на дерево. Впрочем, это оказалось проще, чем она ожидала. Ветки росли почти от самой земли, и взбираться по ним было совсем не трудно.

- Кажется, успели, - сказала Даша, когда они оказались на крепкой толстой ветке высоко над землей. – Занимай место в первом ряду и наслаждайся видом.

Вид и вправду открывался замечательный. Солнце уже коснулось верхушек деревьев, и все небо на западе пылало багровым цветом.

Куклы устроились на ветке. Даша разлила по кружкам родниковую воду и достала золотистый кусочек пчелиных сот.

— Попробуй! – предложила она. Это тебе не магазинный мед в стеклянной банке!

Она разломила соту и дала Барби половину. Потом отщипнула кусочек от своей части, положила в рот и стала медленно жевать. Барби последовала ее примеру. Мед был нежный, ароматный и замечательно сладкий. Вода была холодная, ядреная и тоже очень вкусная. Алый закат между тем разгорался перед их глазами. С высоты это зрелище казалось еще более величественным. И хотя Даша наблюдала его далеко не в первый раз, оно неизменно казалось ей захватывающе прекрасным.

Но вот закат догорел. Краски стали быстро гаснуть. Небо на востоке потемнело.

- Пора возвращаться! – сказала Даша. Она выплюнула кусочек воска, оставшийся от сот, и спрятала в рюкзак пустые кружки.

Домой они возвращались в темноте. На пороге Барби ожидал Кен.

- И как тебе понравилось в гостях? – спросил он.

- Ни на что не похоже, - призналась Барби. – Даша, конечно, большая оригиналка! Надо же было додуматься: заманить меня в лесную чащу, да еще к тому же затащить на дерево!

- Оригинально, ничего не скажешь, - согласился Кен. – Но ты забыла рассказать про закат. Как он тебе? Понравился?

- Закат был красивый, - вздохнула Барби. – Плохо только, что он так далеко. Наш домашний закат мне больше по вкусу.

- Почему?

- Потому что после него не надо в темноте с дерева слезать и сквозь чащу пробираться.

Глава 8. Необыкновенные очки

Роза Барбоскина

Розу Барбоскину разбудил звонок в дверь. Было так рано, что даже птицы еще спали. «Опять Квакин хулиганит! – сердито подумала Роза. – Ну, я ему сейчас задам!» Она выбралась из постели, набросила халат и пошла открывать. Но никакого Квакина за дверью она не увидела. А увидела Веснушку, одетую в дорожное платье.

- Привет, Барбоскина, - сказала Веснушка. – Послушай, мы ведь с тобой подруги?

- Да, вроде бы, да, - зевнула Роза. – А в чем дело?

- Можешь помочь? Мы с Машенькой, понимаешь ли, кур решили завести.

- Каких еще кур?

- Ты что не знаешь, какие куры бывают? Пестренькие, беленькие, хохлушки… Они еще яйца несут.

- Да знаю я все про кур, - ответила Роза. – Видела их в мультиках.

- Вот-вот, - обрадовалась Веснушка. – Я Машеньке и говорю: корова у меня есть, поросенок тоже есть. А кур нет. Не порядок. Надо исправлять. Поэтому мы едем в Куклогорск.

- Ясно, - сказала Роза, хотя на самом деле не до конца понимала, куда клонит Веснушка.

- Я сначала сомневалась, - продолжала Веснушка. – Ведь нельзя просто так взять и уехать! Я же ни какая-нибудь там Даша. У меня не ветер в голове. У меня дом, хозяйство, скотина всякая. Это ведь тебе не шутка!

- Действительно, - согласилась Роза.

- Я и решила, раз Барбоскина моя подруга, она мне поможет. Тебе ведь не трудно присмотреть за скотиной?

- Мне? – удивилась Роза.

- Ну, да. Ты же рядом живешь.

- Мне, конечно, не трудно, - неуверенно произнесла Роза. – Но только, понимаешь ли, я совсем не представляю, как надо присматривать за скотиной…

- Да брось ты! – сказала Веснушка. – Все ты прекрасно представляешь. У меня и скотины пока не много. Корова и поросенок! Огонек корова смирная, послушная. Ее надо только утром на лужок выгнать и следить, что бы она в Дикий-дикий лес не забралась. А то она повадилась туда за ягодами и грибами ходить. А я волнуюсь – еще с волками повстречается…

- Что ты такое говоришь? – замахала руками Роза. - Какие у нас в лесу волки? Да их там отродясь не бывало.

- Если не бывало, не значит, что и впредь не будет, - возразила Веснушка. – Я уж и не знаю, как ее от этой безответственной привычки отучить. Даже перед сном песенку ей напеваю про Серенького Козлика. Но пока никакого прогресса не просматривается.

- Ладно, - сказала Роза. – С коровой понятно. Что-нибудь еще?

- Еще поросенок. Но с ним совсем просто. Главное, чтобы Фиг никуда со двора не улизнул. Он у меня озорник. Так и норовит в какую-нибудь историю ввязаться. Поэтому я его без надзора стараюсь не оставлять.

- Хорошо, - согласилась Роза. – Я за ним присмотрю. Как раз сегодня я не собиралась никуда из дома уходить.

- Прекрасно! – обрадовалась Веснушка. – Я знала, что на тебя можно положиться.

Веснушка убежала на станцию, а Барбоскина пошла одеваться. Какой же здесь сон, если надо за скотиной смотреть? Потом она отправилась в дом к Веснушке и открыла сарай. Огонек и Фиг уже стояли возле двери и ждали, когда их выпустят.

- Доброе утро, - сказала Роза. – Сегодня я вами командую. И вы должны меня слушаться. Ты, Фиг, отправляйся к кормушке, а потом можешь заниматься чем хочешь. Но со двора ни ногой!

Фиг нисколько не возражал. Он всегда был очень послушным, когда его приглашали к кормушке. Но это не означает, что он собирался так же послушно исполнять другие приказания Барбоскиной. «Сначала позавтракаем, а там посмотрим, что делать!» - решил он про себя.

Огонек также охотно пошла за Розой. Большой луг за домом нравился ей гораздо больше, чем темный сарай. Правда существовали и другие привлекательные места, ведь свет клином на этом лужке не сошелся.

На улице Роза и Огонек повстречались с Квакиным, который с независимым видом шагал куда-то по своим делам.

- Здорово, Барбоскина, - сказал он. – Ты зачем без спроса чужую корову взяла?

- Тебе-то какое дело? – не очень дружелюбно спросила Роза. Как мы знаем, она находилась с Квакины в достаточно натянутых отношениях.

- Да так. Все вокруг твердят: «Квакин, не трогай это! Квакин, не бери чужое», а сами что? Скажу Веснушке, что ты с ее коровой гуляешь.

- Ну и говори, ябеда, - сказала Роза. – Между прочим, она же меня об этом и попросила.

- А-а, - сказал Квакин. – А сама она где? В отъезде что ли?

— Это не твое дело!

- Ошибешься, Барбоскина, - усмехнулся Квакин. – Теперь уже мое.

- Ой-ой-ой, - сделала большие глаза Роза. – Какие мы сегодня грозные!

Она отвела Огонька на луг и привязала ее длинной веревкой к дереву.

- Пасись здесь до вечера! – строго сказала Барбоскина. – И, мне кажется, лучше тебе на время забыть о Диком-диком лесе. Прошел слух, что там недавно поселился серый волк. И не какой-нибудь там игрушечный, а самый настоящий – с зубами и когтями! И представь себе, больше, чем мороженное и пирожное он любит маленьких рыжих буренок.

Розе хотелось пробудить в сердце легкомысленной коровы хотя бы легкое чувство тревоги, но, кажется, это не очень ей удалось. Огонек покосилась на нее своим левым глазом и презрительно фыркнула: «Знаем, мол ваших серых волков! Вы ими лучше детей грудных пугайте!»

Оставив Огонька пастись на лужке, Роза зашагала обратно. Неподалеку от дома она столкнулась с Митей и Димкой. У обоих глаза скрывались за большими очками-консервами. Такие надевают обычно лыжники, ныряльщики или мотоциклисты. Но этим странность их вида не ограничивалась. Друзья не шли как это принято у нормальных кукол и людей по дорожке, а осторожно крались вдоль забора, словно боялись, что их заметят.

- Привет! – сказала Роза. – А что это с вами такое?

Но вместо того, чтобы поздороваться, друзья вдруг подскочили, как будто их шарахнули из-за угла пыльным мешком, а Димка предупредил:

- Осторожно, слева приближается подозрительный объект. То ли неизвестный науке зверь, то ли инопланетянин с кошмарной планеты Хапа.

- Сигнал принят! – отозвался Митя. – Оружие держу наготове.

И он прицелился в Барбоскину из пальца.

- Как страшно! – сказала она. – А что, вы с сегодняшнего утра решили больше не здороваться?

- Объект разговаривает, - доложил Димка. – Он способен к членораздельной, осмысленной речи.

- Не терять бдительности! – распорядился Митя. – Инопланетянин может скрывать свою злобную сущность под какой-нибудь безобидной внешностью.

- Приказ понял, - сказал Димка. – Соблюдаю безопасную дистанцию.

И он отступил на два шага.

- Очень смешно! – сказала Роза. – Между прочим, глупая игра.

- Ха! – отозвался Димка. – Объект идентифицирован. Никакой опасности нет. Это, кажется, наша соседка.

Митя стащил с головы очки и весело произнес:

- Привет, Барбоскина!

- Если бы вы не занимались ерундой, то услышали бы, что я еще пять минут назад с вами поздоровалась.

- Никакой ерундой мы не занимаемся! – возразил Димка. – Мы, к твоему сведению, проводим серьезный научный эксперимент.

- Тоже мне экспериментаторы! Очки надели и важничаете.

- А что? Думаешь, это обыкновенные очки? Это, если хочешь знать, настоящее чудо технической мысли. ЭМОВР-1 называется.

- Какой ещё «мавр»? Что вы мне голову морочите?

- Эх ты, шляпа! Не «мавр», а ЭМОВР, - поправил Митя. – Экспериментальная модель очков виртуальной реальности! Поняла?

- Да где ей! – махнул рукой Димка. – Девчонка – она и есть девчонка!

Конечно, Розе Барбоскиной не очень понравилось, что ее обозвали «шляпой». Сначала она решила обидеться и даже пожаловаться на грубиянов Машеньке, но потом любопытство взяло вверх, и она спросила:

- А что это такое, вир… виртуа-а-альная реальность?

- Ну, к примеру, - сказал Митя, - то, что сейчас вокруг тебя, это обыкновенная реальность. Ты видишь ее такой, потому что лучи света отражаются от предметов и попадают к нам в глаза. Но если ты наденешь «эмовр», все изменится.

- Почему?

- Начать с того, что очки блокируют, то есть, попросту говоря, не пропускают часть лучей. Что из этого следует?

Роза задумалась.

- Ну, наверно, - предположила она, - если очки часть лучей не пропускают, значит, я не увижу некоторых предметов.

- Молодец, Барбоскина! Соображаешь иногда, - похвалил Димка. – Однако это еще не все! «эмовр» не только блокирует внешние лучи, но также создает свои собственные. Что из этого следует?

- Следует, что я смогу увидеть в них то, чего на самом деле нет! – догадалась Роза.

- Правильно! Вот это то, что ты видишь, хотя оно и не существует, и называется «виртуальной» или «видимой» реальностью. Например, сейчас. Ты замечаешь вокруг нас какие-нибудь инопланетные объекты?

Роза осмотрелась и сказала:

- Нет, никаких инопланетных объектов я не замечаю. Да и откуда им здесь взяться? Мы же у себя дома, а не на какой-нибудь там выдуманной планете Хапа!

- А теперь попробуй «эмовр»!

Митя протянул кукле свои очки. Стоило той их надеть, как весь мир вокруг внезапно преобразился, причем самым что ни на есть удивительным образом. Нет дома остались на месте, но они сделались совершенно на себя непохожими, словно к их созданию приложил руку какой-нибудь полусумашедший архитектор. Небо вдруг потемнело и стало каким-то темно-фиолетовым, а облака — зелеными. Но еще более удивительные превращения произошли с лицами ее собеседников: глаза у них сделались огромными и в них зажглись кроваво-красные зловещие огоньки, головы облысели, а изо рта выросли кривые клыки.

От всего этого Роза почувствовала неподдельный страх. Она стащила с лица очки и поморщилась:

- Бр-р! И ничего там нет хорошего в вашей виртуальной реальность. Жуть какая-то!

- Эх ты, Барбоскина! - сказал Димка. – Самого главного не уловила. В обычной реальности все старое и знакомое, а там — на каждом шагу опасности, приключения, неожиданные встречи. Идешь до дома и не знаешь, то ли ты жив останешься, то ли тебя съедят по дороге.

- Чего же здесь хорошего? - удивилась Барбоскина.

- Тебе этого не понять! - сказал Митя. - Одно слово: девчонка!

Глава 9. Необыкновенные очки (окончание)

Огонек

Митя и Димка натянули свои «эмовры» и отправились дальше, а Роза вернулась домой. Никто из них не заметил Квакина, который сидел в кустах. Ведь когда это было ему нужно, Квакин мог вести себя очень тихо. Он слышал весь разговор, и он его сильно заинтересовал.

«Вот это прикол! - сказал себе Квакин. - Если, скажем, незаметно подсунуть очки Барби и Кену, то они перестанут друг друга узнавать. Барби приходит в гости, говорит: "Привет, Кен!", а вместо Кена из дверей вываливается какое-нибудь чудовище с десятью глазами и зубами до пояса! Крик, визг… Вот умора! Или Барбоскина полезет, к примеру, в шкаф за своими духами, а там тридцать три паука в банках. И у всех кресты на спинах, словно они того… ядовитые! Офигенная шутка...»

Оставалось придумать, как незаметно подсунуть «эмовр» предполагаемой жертве. Ведь, ясное дело, что Барби, Кен и Барбоскина не должны были догадываться о проделке, иначе пропадала вся ее «соль». Квакин целый час ломал над этим голову. Но чем больше он думал, тем яснее понимал, что замысел его достаточно трудно осуществить. «Допустим, - рассуждал он про себя, - подхожу я и говорю: "Привет, Барби! У меня тут такая штука забавная есть. Ты ее нацепи себе на голову, да и забудь про нее". Только не выйдет! Эти девчонки так нелепо устроены, что ни о чем другом кроме своих причесок, шляпок, бровей, ресниц и прочей подобной белиберды думать не могут». Можно было попробовать другие варианты, к примеру, натянуть кому-нибудь «эмовр» на лицо, пока тот спит. Но Квакин понимал, что проделать такой фокус незаметно практически невозможно. «Получится какой толк или нет – еще бабушка надвое сказала, - резонно заметил он, - а по шее можно схлопотать по полной». Квакин уже хотел оставить свой замысел, но тут совершенно неожиданно его осенила свежая идея. «Ха! – воскликнул он. – А не испытать ли нам "эмовры" на Огоньке и Фиге?» Эта операция не сулила ему никаких особенных проблем, и Квакин немедленно приступил к ее осуществлению.

Прежде всего надо было незаметно стянуть «эмовры» из мастерской Мити и Димки и сделать это по возможности так, чтобы подозрения пали не на него, а на кого-нибудь другого. «Ну, это мы в два счета!» - сказал себе Квакин. Он пробрался в сад к Барби и нарвал там целый мешок яблок. (Сделал он это, конечно, без разрешения, хотя получить его от Барби не составляло никакого труда; она ведь была не жадная и позволяла рвать яблоки со своих яблонь всем, кто ее об этом просил). Вслед затем Квакин отправился к дому Веснушки и заглянул через забор. Поросенок уже покончил с завтраком и теперь бегал по двору в поисках добавки. «Эй, приятель! – позвал Квакин. – Хочешь яблочко?» Фиг тотчас просунул пятачок между досками и всем своим видом дал понять, что относится к прозвучавшему предложению в целом положительно. Квакин дал ему самое красное и спелое яблоко, подождал, пока Фиг с ним расправится, а потом предложил: «Айда со мной! Я такое место знаю! Там всякой вкуснотищи выше головы. Можешь хоть до утра объедаться». Фигу эта идея явно пришлась по душе. Когда Квакин открыл калитку, он весело хрюкнул и резво потрусил за ним к дому Мити и Димки.

Друзья уже закончили испытания своих «эмовров» и отправились куда-то по своим делам. Виртуальные очки они оставили на верстаке в мастерской. Квакин их сразу разглядел через прозрачные стены. Он дал Фигу еще одно яблоко, подождал, пока тот его схрумкает, а потом ловко бросил в окошко третье. Спелый плод упал на стол, неподалеку от виртуальных очков. «Слушай, приятель, - зашептал на ухо Фигу Квакин, - принеси-ка эти вещицы. Они мне во, как нужны! А я тебе за каждую еще по два яблока отвалю». Поросенок веселым хрюканьем изъявил свое согласие. Квакин открыл окно, подсадил Фига на подоконник и сразу отошел в сторону, чтобы никто ненароком не подумал, что он лазит в чужие мастерские.

Фиг подхватил зубами оба «эмовра» за ремешки и притащил их Квакину. «Молодчага! – похвалил тот. – Держи свою награду. Ты её честно заработал». Простодушный поросенок сунул голову в мешок и принялся одно за другим уничтожать ворованные яблоки. Минута была удобная, и Квакин воспользовался ей, чтобы осуществить первую часть своего коварного замысла. Он быстро натянул один из «эмовров» на мордочку Фига и крепок затянул ремешки. «Это чтобы тебе жизнь серой не казалось, - объяснил Квакин. - А то живешь в своем сарае и ничего, кроме корыта, не видишь. Посматривай по сторонам, приятель, расширяй свой кругозор!»

Совет был хорош, но Фиг ему не последовал. Отскочив от мешка, он с громким визгом бросился наутек, как будто вместо яблок там лежали змеиные яйца, и из каждого выглядывала головка маленькой кобры. «Эк, как его разобрало!», - усмехнулся Квакин и поспешил следом. У дома Машеньки он столкнулся с Кеном.

- Что это такое с Фигом? – спросил тот и подозрительно посмотрел на хулигана. - Пронесся мимо как пуля. Чуть с ног меня не сбил. Хвост трубой. Только я его и видел.

- А это он так по утрам тренируется, - сказал Квакин. – К соревнованиям готовится. На приз журнала «Мурзилка».

- Каким соревнованиям?

- К общегородским, - сообщил Квакин. – По телеку еще на прошлой неделе объявление читали. Гонки на выживание называются.

- А почему он визжал, словно его режут?

— Это он так себя пугает. Пуганные в два раза шибче непуганных бегают. Вот Фиг сам на себя орет и сам же от себя убегает.

- Интересная методика, - сказал Кен.

Он отправился по своим делам, а Квакин свернул на лужок, где паслась Огонек.

- Эй! - окликнул ее Квакин, - слыхала про Серого Волка? Хорошая новость: сегодня он переселился из Дикого-дикого леса в наш город. Не веришь? Сейчас я его тебе покажу.

Он быстро приладил второй «эмовр» на нос корове и затянул ремешок на затылке. Огонек перестала жевать траву и с любопытством стала рассматривать Квакина.

- Ну, чего ты на меня уставилась? – спросил он. – Беги давай, сматывай удочки. Волки они знаешь какие? Зубами – щелк! Только рожки да ножки останутся.

Чтобы еще больше напугать корову, Квакин встал на четвереньки и принялся выть по-волчьи.

И тут Огонек преобразилась. Морда у нее вдруг сделалась сердитой, глаза налились кровью. Она пригнула голову к земле, выставила вперед рога и стала наступать на Квакина.

- Ты чего это такое изображаешь? Бодаться что ли задумала? - удивился Квакин. – Порядочные коровы так не поступают. Это даже не честно! Коровы должны от волков убегать. Обо этом во всех книжках пишут. Дуреха ты необразованная!

Вы думаете Огоньку стало от этих слов стыдно? Как бы не так! Она кинулась вперед, и едва не сбила Квакина с ног. Веревка удержала ее на безопасном расстоянии, но ненадолго. Еще один рывок – и она лопнула.

- Помогите! – закричал Квакин. Он бросился наутек. Огонек мчалась за ним огромными скачками, будто разъяренная волчица за маленьким теленком. Возле дома Розы Барбоскиной она все-таки настигла своего обидчика и как следует поддала его рогами под зад. Квакин словно футбольный мяч перелетел через забор, пронесся над цветочными клумбами и кубарем вкатился прямо в открытое окно.

Роза сидела за столом вместе с Барби и разливала чай.

- Что ты себе позволяешь, Квакин? - рассердилась Барби. – Мало того, что врываешься без приглашения, так еще вместо двери в окно запрыгиваешь!

- Не до церемоний теперь, когда по улицам бешенные коровы носятся, - проворчал Квакин, потирая ушибленные места.

- Какие ещё коровы? Что ты глупости выдумываешь?

- Не знаете какие коровы бывают? С копытами и рогами! И к тому же психически неуравновешенные. Такая корова похуже волка будет. Видели, как меня через забор чебурахнула? Повезло, что у меня голова крепкая.

- Она у тебя, Квакин, не крепкая, а пустая, - возразила Барби. – Вот ты и несешь всякий вздор.

- А вы пойдите сами поглядите!

Не зная, что подумать, куклы вышли из дома и открыли калитку. И сразу увидели Огонька. Едва Барби с Розой показались на улице, она опустила голову, выставила рога и кинулась на них. Трах-тарарах! От такого удара калитка едва не слетела с петель. Хорошо, что Барбоскина успела ее захлопнуть.

- Что это такое с Огоньком? – удивилась Барби. – Ее словно подменили. Кажется, она и в самом деле немного не в себе.

- Надо эту корову на цепь посадить, - сказал Квакин. – Она опасна для окружающих.

- А, по-моему, это ты опасен для окружающих! – возмутилась Роза. – Кто на Огонька «эмовр» натянул? Признавайся! Твоих рук дело?

- Уже и пошутить нельзя.

- Ты, Квакин, прежде чем шутки шутить, лучше бы о последствиях подумал. Что теперь прикажешь делать? А если Огонек кого-нибудь покалечит?

- Может, еще и не покалечит, - сказал Квакин. – Побегает немного и спать пойдет. Тогда мы с нее очки снимем.

Но Огонек явно не собиралась ложиться спать. Она сердито мычала, рыла копытом землю и готова была наброситься на всякого, кто попадался ей на глаза. Митя и Димка возвращались к себе, когда Огонек, словно тигр из засады, кинулась на них из переулка.

- Полундра! – завопил Димка. – Спасайся, кто может!

Сам он стремительно забрался на ближайшее дерево, а Митя на то, что росло возле дома Барбоскиной.

- Какой умник нацепил на корову наш «эмовр»? – возмутился он.

- Неуместные ты, Митя, вопросы задаешь, - сказала Барби. – Кто у нас еще кроме Квакина так шутить умеет?

- Да за такие шутки мы его сейчас на улицу вытолкаем! Иди, снимай с коровы очки.

- Как же я сниму, братцы? – удивился Квакин. - Она ведь никого к себе не подпускает.

- Нам какое дело? Как надел, так и снимай!

- Никуда я не пойду. Я с этой коровой с самого начала характерами не сошелся.

- Ты не только с коровой, ты ни с кем характерами не сошелся!

- Что же поделаешь, - вздохнул Квакин. – Такой вот я трудный ребенок. Думаешь, мне легко живется? Я, может быть, от своего скверного характера больше других мучусь.

Куклы приуныли. Но тут послышался гудок паровоза. Это Тишка вернулся из Куклогорска. Он привез Машеньку с Веснушкой, да еще четырех курочек с петушком. Вскоре все они появились возле Барбоскиного дома. Машенька увидела Митю с Димкой и удивилась:

- Мальчики, а что вы на деревьях делаете?

Веснушка тоже удивилась и спросила у Розы:

- Кто на мою корову какие-то глупые очки надел? Разве я ее тебе для этого оставила?

- Так это же не я, а Квакин! – крикнула из-за забора Барбоскина.

- Не важно, кто надел, - сказала Барби. – Важно, как теперь их снять. Потому что у Огонька от этих очков совсем ум за разум зашел. Она теперь на всех прохожих словно бешенная собака кидается.

- Прячьтесь скорее, - посоветовал Димка, - а то она и вас на рога подымет. Чтобы эту дикую корову усмирить, нам теперь сети с капканами потребуются, а, может быть, ещё и водометы.

- Никуда я прятаться не буду, - возмутилась Веснушка. - И никаких капканов и сетей ваших мне не надо. Я как-нибудь без них со своей буренкой договориться сумею.

И Веснушка стала ласковым голосом подзывать корову к себе:

- Огонек, Огонек! Лапочка моя ненаглядная, - ступай сюда, посмотри, что я тебе из города привезла.

Услышав голос хозяйки, корова перестала рыть копытом землю и коситься на окружающих злыми глазами. Веснушка осторожно подошла к ней и почесала между рогами.

- Бедная ты моя бедная, - приговаривала она. – И каких только пакостей не натерпелась ты от этого Квакина-Кривлякина. Если в следующий раз захочешь его немного пободать, я тебе мешать не буду. А сейчас спать пора. Пошли в наш сарайчик.

И Огонек покорно потрусила за ней в сторону дома. Но прежде, чем уйти, Веснушка сняла с коровы «эмовр» и бросила его на землю.

- Забирайте ваши очки! – крикнула она Мите и Димке. – Эх вы, горе изобретатели!

- Постой, - сказал Димка. – Надо еще с Фига «эмовр» снять. Мы его давеча возле Дикого-дикого леса встретили. Квакин и на него очки нацепил.

- Ничего, - сказала Веснушка. – Никуда он не денется. Как время ужина придет, сам домой вернется. Не было еще такого случая, чтобы Фиг пропустил кормежку. А Квакину вашему передайте: если он еще раз вздумает такие шутки шутить, я его собственными рукам на рога к Огоньку посажу!

- Слышал, Квакин? – спросила Барби.

- Слышал, - сказал Квакин. – Не буду больше над Огоньком подшучивать. Что я глупый с бешенными коровами связываться?

Глава 10. Урок сказочноведения

По субботам и воскресениям Машенька в детский сад не ходит (должны же воспитатели хоть немного отдохнуть от детей). В эти дни она дома и проводит все время со своими игрушками. Вот тогда и начинается настоящая светская жизнь! Куклы затевают пикники, походы и даже настоящие путешествия. Но с недавнего времени появилось кое-что новое. Ведь осенью Машенька идет в школу, и игры теперь у нее другие – взрослые.

По субботам после завтрака все куклы собираются в саду возле Машенькиного домика. Там теперь открылась школа Веселого сказочноведения. Вы не подумайте, Машенькины друзья не из тех кукол, что не видят дальше своего носа. Они и телевизор смотрят, и книжки по складам (вслед за Машенькой) читают. Но все-же некоторым не мешает кое-что повторить. А кого-то надо и подтянуть. Димку, например, который не любит «девчачьих» сказок про всяких там красных шапочек и царевен несмеян. Но более всех в «подтягивании» нуждался, конечно, Квакин.

- Послушай, Екатеринка, - сказала однажды Барби, - надо нам твоего дружка хоть немного прибрать к рукам.

- Для чего надо? – спросила Екатеринка.

- А что он такой неотесанный? Ни сказать, ни поговорить толком не умеет. Только знай себе посвистывает, словно какой-нибудь Соловей-разбойник.

- А если ему Соловей-разбойник симпатичен? Чем это плохо?

- Ничем, - сказала Барби. – Плохо, что твой Квакин за всю жизнь лишь одну сказку про разбойников осилил. Ты, вот что! Приводи-ка его на Машенькины занятия. Мы в эту субботу как раз будем «Золушку» разбирать. Пусть Квакин про балы послушает и про красивую придворную жизнь. Может быть, тогда хотя бы руки перед обедом мыть научится.

- А разве Золушку не за то Золушкой прозвали, что она вечно была в золе перепачкана? – спросила Екатеринка. – От такой сказки хорошие манеры сами собой не появятся.

- Сами собой, может, и не появятся, - согласилась Барби. – Но, если Машенька даст твоему Квакину парочку уроков, какой-нибудь толк от этого обязательно будет. Ты и сама можешь наши разговоры послушать. От этого для тебя только польза.

- Ладно, - вздохнула Екатеринка, - приду, раз вы приглашаете.

И действительно, в ближайшую субботу, она, как обещала, привела Квакина на урок веселого сказочноведения. Все куклы расселись за столиками вокруг Машеньки. Некоторые принесли с собой книжки, другие – сладкие пирожки и прочую выпечку, ведь после веселых занятий Машенька всегда устраивала веселое чаепитие.

- Ну что ж, - сказала Машенька. – Хорошо, что никто сегодня не пропустил урока. Ведь, если мы посидим вместе часок и поговорим о любимых сказках, мы от этого сделаемся добрее и отзывчивее. Ведь правда, Квакин?

Квакин громко шмыгнул носом, а потом сказал:

- Угу.

- Я рада, что ты думаешь, как все, - похвалила его Машенька.

А теперь, - продолжала она, - кто мне скажет, почему мачеха не хотела пускать Золушку на бал?

- Потому что у ней места в карете было только на четверых! – крикнул Димка. – Кареты тогда были совсем-совсем небольшие. Можно сказать, крохотные.

- Глупости ты говоришь, - не согласилась Веснушка. – Просто она Золушку, бедняжку с самого детства возненавидела. И ей только тогда было хорошо, когда Золушке плохо.

- Ну, а бал то здесь при чем? – спросил Митя.

- А как же! На балу всегда можно познакомиться с каким-нибудь интересным, остроумным мужчиной. Золушка в него влюбится, а он возьмет и предложит ей стать своей женой.

- Тогда мачехе и двум ее глупым дочкам самим придется стирать белье, таскать воду и вообще заниматься хозяйством, - сказала Екатеринка.

- Правильно! – поддержал ее Кен, - поэтому они и придумывали для Золушки самую разную работу. Лишь бы она дома осталась, и по-прежнему всех их обслуживала и обстирывала.

- А мачеха с дочками даже пальцем о палец ударить не желали, - вставила Даша. – Все надеялись на Золушку.

- Надавать бы ей оплеух, - пробасил вдруг Квакин, - сразу бы в норму вошла! Это я вам отвечаю.

- Кому надавать оплеух? – спросила Машенька.

- Мачехе, конечно, а то, кому же? – пояснил свою мысль Квакин и шмыгнул носом.

- А фея-крестная знала, что принц обязательно влюбится в Золушку? – спросила Барби.

- Откуда ей было знать? – пожал плечами Кен.

- Ну, а ты, Квакин, как думаешь?

- Может знала, …а может и нет, - отозвался Квакин, - кто их там разберет.

- А за что принц полюбил Золушку?

- За то, что она была не такой, как все! – сказала Екатеринка.

- Понаехали во дворец всякие, навроде мачехиных дочек! – поддержал Квакин. – Какой от них прок?

- Ты считаешь, принцу было интересно с девушкой, которая совсем не знала придворной жизни?

- Далась вам эта придворная жизнь! – хмыкнул Квакин, - ничего в ней такого особенного нет. Скукота сплошная.

- А ты откуда знаешь? - удивилась Барби.

- Знаю, раз говорю, или, ты думаешь, я совсем темный? - спросил Квакин.

- Молодцы, - сказала Машенька. – Все сегодня хорошо подготовились. Или у кого-то остались вопросы?

- У меня остались, - сказала Роза Барбоскина. – О чем, интересно, Золушка разговаривала с принцем во время своего первого танца?

- Болтала о каких-нибудь пустяках, - заявил Димка. – О нарядах или косметике. Все девчонки болтают о пустяках, когда танцуют.

- Много ты понимаешь, - возразила Даша. – Золушка сказала принцу что-то такое, что-то такое красивое, что он и думать о других забыл…

- И сразу решил на ней жениться!

- А почему бы и нет?

- Да вас хлебом не корми, только дай выскочить замуж за принца. Все девчонки одинаковые.

- Вовсе не все! – заметила Екатеринка. – Я вот ни о каком принце никогда не мечтала.

- Ты, может, и не мечтала, - согласился Димка, - потому что ты всегда была с небольшим прибабахом.

- Ты это самое, - насупился Квакин, - пургу-то не гони. А то еще схлопочешь ненароком.

- Мальчики, прекратите, - строго сказала Машенька. – Вы ведь на уроке. И потом, если у кого-то остались вопросы, вы сможете их задать самой Золушке. Завтра она к нам приезжает.

- Кто приезжает? – удивились все. – Золушка? Это та самая?

- Ну, конечно же нет, - рассмеялась Машенька. – Та самая живет в своей сказке и ей оттуда отлучаться нельзя.

- Так кто же тогда к нам приедет?

- Сейчас я вам объясню, - сказала Машенька.

И вот что она рассказала. Оказывается, ее мама тоже была когда-то маленькой девочкой и училась в школе. И там у нее была подруга. Самая-самая задушевная. Такая, с которой делишься самыми своими сокровенными мечтами. Потом они выросли – мама и ее подруга – и разъехались по разным городам. Там они вышли замуж, и у каждой родилась дочка.

- У каждой подружке по одной дочке? – уточнил Квакин.

- Разумеется! Одна дочка – это я, - объяснила Машенька. – А другая – Анжелика. Она такая же большая, как я, скоро в школу пойдет, но только мы никогда не встречались.

- Как интересно! – сказали куклы. – Но при чем здесь Золушка?

- Ах, какие вы непонятливые! – воскликнула Машенька. – Я же ведь об этом как раз и рассказываю.

И она продолжила свою историю. Мама Машеньки и мама Анжелики жили каждая в своем городе, но они никогда не забывали друг о друге – звонили по мобильнику, обменивались фотками по WhatsApp, но этого оказалось недостаточно. Они все равно скучали.

- И тогда, - они решили встретиться, - сказала Машенька. Так что завтра мамина подруга приезжает к нам в гости. Анжелика едет вместе с мамой. А вместе с Анжеликой в путешествие отправились ее любимые куклы. Сначала они к нам приедут, а потом мы к ним. Вот так оно у нас все интересно получается.

- Так вот оно что! – закричали куклы. – Значит, к нам едут гости! И уже завтра! И ты молчала?

- Я молчала? – обиделась Машенька. – Да я последний час только и делаю, что говорю.

- А что же Золушка? – опять спросил Митя.

- Ах, эти мальчишки, до чего же они порой бывают непонятливые, - покачала головой Барби. – Тебе же объяснили, что к нам в гости едут Анжеликины куклы. И одна из этих кукол – Золушка! Или я не права?

- Так оно и есть, - подтвердила Машенька.

- Так что же мы здесь сидим? – вскочила Роза Барбоскина. – Нам ведь надо приготовиться! Мне, например, срочно нужно сделать прическу.

- А мне прибраться в доме, - сказала Веснушка.

- А мне приготовить тесто для кексов, - вспомнила Барби.

Все поспешно разошлись.

- А мне, - вздохнула Екатеринка, - никуда не надо.

- И мне тоже, - сказал Квакин. – Столько шуму из-за какой-то малявки. Подумаешь Золушка! Будто мы Золушек не видели…

Вся суббота и утро воскресения прошли в хлопотах. Ведь не каждый день приходится принимать такую представительную кукольную делегацию! Тут нельзя ударить в грязь лицом. Куклы прибирались в своих домиках, примеряли новые платья и делали прически. Что касается мужской половины кукольного городка, то она отнеслась к предстоящему приезду гостей гораздо спокойнее. Правда Кену тоже пришлось поучаствовать в хлопотах. Барби попросила его помыть и почистить свою машину, поскольку решено было вести гостей на пикник на опушку Дикого-дикого леса. Димка и Митя проверяли цветомузыку, ведь вечером планировались танцы. Только Квакин ничем не занимался и всем своим видом демонстрировал, что ему нет никакого дела до заезжей Золушки и всех ее товарок.

Глава 11. Приезд Золушки

Золушка

И вот пришло время встречать гостей. Машенька в окружении всех своих кукол («Словно почтенная мать семейства», - сказала она) отправилась на станцию. Ждать пришлось не долго. Сначала издалека донеслась знакомая песенка:

«Привет, дружок! Поехали с нами!

С тобой мы станем лучшими друзьями.

Нас ожидает дорога с тобой,

Только ты на месте не стой.

Едем, мчимся всё быстрей,

Всё быстрей и веселей…»

Конечно, это был паровозик Тишка! Он весело катился по дорожке и тащил за собой два голубых вагончика. Заметив Машеньку и ее друзей, он дал пронзительный гудок и лихо притормозил возле перрона.

— Принимайте! – доложил он. – Доставил в лучшем виде!

- Сейчас выйдет Анжелика! – прошептала Машенька.

Действительно, дверка приоткрылась и из-за нее выглянула… веселая медвежачья рожица. Медвежонок был маленький, темненький, с большими, задорными глазками.

- Здра… - начал он и внезапно пропал с глаз. Он исчез так стремительно, как будто кто-то потянул его за шиворот. Дверца стала закрываться. Но потом послышалась возня и появилась другая медвежачья мордочка, на этот раз беленькая, но с такими же задорными глазками.

- Здравствуйте, - сказал медвежонок. – Вот мы и приехали!

Машенька уже совсем было собралась ответить, но тут мордочка исчезла. И чей-то строгий голос произнес:

- Снорр, Зия! Дайте мне немедленно ваши лапы и не путайтесь под ногами. Пропустите вперед тетю Анжелику!

Дверь вагона в третий раз распахнулась. На этот раз за ней оказалась светловолосая девочка лет шести, ростом чуть повыше Машеньки, с маленьким вздернутым носиком и зелеными глазами. Это была «тетя» Анжелика!

- Привет! – сказала она и весело помахала рукой.

Все приготовились дружно ее поприветствовать, но тут Квакин всех опередил.

- А Золушку с собой привезли? - спросил он.

- А как же! – ответила Анжелика. – Куда же без Золушки?

- Понятное дело, - пояснил Квакин Екатеринке, - в пути всякое может случиться. Может, что постирать или зашить придется…

- Ты бы Квакин не лез вперед старших со своими глупостями, - одернула хулигана Машенька.

Она обняла Анжелику и обе девочки расцеловались. Они встретились в первый раз и теперь с любопытством оглядывали друг друга. Но потом вниманием Анжелики завладели Машенькины спутники. Все они громко здоровались и поздравляли гостей с удачным завершением путешествия.

— Все твои куклы? – спросила Анжелика. – Здорово! У меня дома их тоже много. Но мама разрешила взять с собой только парочку. Знакомьтесь, Брэн Миша.

Тут из вагона показалась маленькая стройная кукла с роскошными каштановыми волосами и голубыми глазами. На ней было дорожное платье в синюю клетку с цветочками и меховая накидка, а на ножках – коричневые туфельки в форме забавных медвежачьих мордочек. В одной руке у Брэн Миши была очаровательная голубая корзиночка с розовой крышечкой, а другой она крепко держала за лапу темненького медвежонка.

- Здравствуйте! - радостно приветствовала она встречающих. – Очень, очень рада вас видеть. А это мои маленькие друзья – Снорр и Зия. Я за ними присматриваю и вообще их воспитываю. Если они станут вас доставать, обращайтесь ко мне.

Снорр галантно шаркнул ножкой и поклонился, а Зия присела в книксене. Видно было, что они старались вести себя как воспитанные дети, хотя на деле были порядочными сорванцами.

Машенькины куклы стали здороваться с вновь прибывшими. Каждый старался по-своему показать, как он рад приезду Брэн Миши, несмотря на то что до этого мало кто подозревал о ее существовании.

- Что это у нее с ушами? – громко спросил Квакин у Екатеринки.

- Ах, Квакин, - воскликнула Машенька и всплеснула руками, - ну, чтобы тебе помолчать?

Хотя Машенька и сама с любопытством рассматривала необычную гостю, она испугалась, что бестактность Квакина ее заденет. Но Брэн Миша ничуть не обиделась.

- Ничего, ничего, - сказала она, - многим с непривычки это кажется странным, но у меня действительно медвежьи ушки. Такой уж я появилась на свет!

Брэн Миша сняла с головы дорожную косынку, что бы новые знакомые могли ее лучше рассмотреть. Ушки были достаточно большими, но аккуратными и очень милыми. Брэн Миша умела забавно ими шевелить. Анжелика была довольна эффектом, который произвела ее кукла и стала рассказывать, какая Брэн Миша расторопная хозяйка и как ловко она управляется со своими малышами.

Все так заслушались, что не сразу заметили Золушку, которая тоже вышла из вагона. Это была голубоглазая блондинка с очень милым открытым лицом. Машенькины куклы с любопытством рассматривали ее наряды. Отправляясь на станцию, они даже поспорили между собой. Веснушка считала, что на Золушке будет какое-нибудь из тех старых платьев, которые она носила в доме злой мачехи. Роза Барбоскина, напротив, полагала, что Золушка приедет в роскошном бальном наряде. Однако на Золушке оказалось дорожное голубое платье. Туфельки тоже были голубые, но, увы, не хрустальные. В руках Золушки держала голубую сумочку в форме кареты из тыквы, наверно, той самой, что отвезла ее на бал.

Всем Золушка очень приглянулась. Она была такая скромная и предупредительная. Чувствовалось, что предстоящая свадьба с принцем совсем не вскружила ей голову. Только Квакин остался недоволен. Засунув руки в карманы, он долго рассматривал платье гостьи, а потом громко произнес:

- Какая же она Золушка, если на ней нет ни одного пятна сажи?

Машенька стрельнула в его сторону глазами, но Золушка только рассмеялась.

- Многим хочется увидеть мои старые платья, - сказала она. – Мой жених принц Чарминг собирается поместить их в городской музей. Глупости, конечно, но кто захочет, сможет их там рассмотреть.

Паровозик Тишка дал прощальный гудок и уехал отдыхать в депо, а гостей Барби пригласила в свой просторный дом. Оттуда через час все должны были отправиться на пикник. Машенька отправилась вместе с Анжеликой. По дороге она показывала ей свои владения, то есть, попросту говоря, знакомила со своей комнатой и игрушками.

Квакин хотел вернуться в свой вагон и, как он выразился, «немного всхрапнуть». Он вообще не хотел идти на чай.

- Что я там не видел? – говорил он Екатеринке. – Девчачьи нежности. Все эти охи, ахи, поцелуйчики, обнимашки…

Машенька в глубине души была рада такому решению, но Екатеринка стала возражать.

- Теперь тебе уже нельзя уйти. Миша и Золушка могут подумать, что обидели тебя своими ответами. К тому же на пикнике потребуется мужская сила.

- Ладно, так уж и быть, уговорила, - сказал Квакин. – Помогу, раз без меня не обойтись.

Выезд состоялся через час. Гости разместились в просторном фургоне Кена, а всех остальных довезли до места пикника на своих машинах Барби и Даша. Большая поляна Дикого-дикого леса располагалась в получасе езды от кукольного городка. Здесь к большому восторгу Снорра и Зии машина Кена превратилась в настоящий походный дом. Сзади размещалась небольшая кухня с плитой и холодильником, где можно было разогреть и сервировать блюда, сбоку откидывались удобные диванчики. Рядом установили большой стол. Еще один столик можно было поставить прямо на крышу. Но и это не все! Из-под днища машины выдвигался бассейн. При желании в этот бассейн съезжали с крыши по специальной водяной горке. Снорр и Зия сразу захотели проверить насколько этот способ удобный и остались очень довольны. С визгом и смехом они взлетали по лесенке на крышу, а потом лихо скатывались вниз, поднимая целые фонтаны брызг. Не удивительно, что вскоре в бассейне осталась только половина воды.

Пока малыши резвились, куклы накрывали на стол. Готовясь к приезду гостей, они напекли целую гору пирожков, печенья, кексов и прочих сладостей, а Барби изготовила огромный торт.

- Мы доставили вам столько хлопот! – сказала Золушка.

- Пустяки, - ответила Машенька, — это были приятные хлопоты.

- Нам тоже предстоит поработать, - сказала Анжелика. – Ведь совсем скоро свадьба Золушки. Ожидается чуть ли не тысяча гостей!

- Ах! – воскликнули все. – Тысяча гостей! Просто невероятно.

— Все это лишнее, - сказала Золушка. – Я предлагала принцу устроить маленькое семейное торжество, а потом сразу отправиться в свадебное путешествие. Но моя будущая свекровь-королева была категорически против.

- Ее можно понять, - сказала Брэн Миша. – Ведь женится ее единственный сын.

- Да, - вздохнула Золушка, - большого торжества нам, похоже, не избежать. Король решил заодно устроить бал-маскарад. Хотя маскарад на свадьбе – это немного странно.

- Действительно, - согласилась Барби.

- Зато весело, - сказал Димка. – На королевской свадьбе все обычно бывает чопорно и скучно, но, когда лица гостей скрыты под масками и никто не знает, как зовут его соседа, можно здорово повеселиться.

- Надеюсь, что вас я смогу узнать, - сказала Золушка.

- Нас? – спросила Роза Барбоскина.

- Конечно. Я вас всех приглашаю. Мне будет очень приятно.

Новость необычайно обрадовала Машенькиных кукол. Ведь не каждый день можно погулять на королевской свадьбе!

- А когда будет торжество? – спросила Даша.

- День еще точно не определен, - сообщила Анжелика.

- Но мы обязательно известим вас заранее, - пообещала Золушка.

Тут начались рассуждения о праздничных платьях и праздничных блюдах. Все хотели поделиться своими рецептами. Куклы так увлеклись разговором, что думать забыли о чае.

Квакин, которому вся эта болтовня о свадьбе и маскараде была не очень интересна, уселся один за стол и пристроился к торту, который Анжелика привезла с собой, чтобы угостить Машеньку. Торт оказался очень вкусным и очень понравился Квакину. Он сначала отвалил себе четвертушку, потом еще четвертушку, потом еще… Это была настоящая героическая битва с тортом, потому что Квакин все ел и ел, а торт все не кончался и не кончался. Но в конце концов Квакин победил, хотя и не без труда. Если честно, то последние куски дались ему совсем не так легко, как первые. Пришлось даже сделать над собой некоторое усилие. Но Квакин был не из тех, кто отступает перед трудностями. Не зря он называл себя «целеустремленным». Однако, когда вскоре после этого Екатеринка предложила приятелю пирожок с повидлом, Квакин особенного энтузиазма не проявил. Надкусив пирожок, он отложил его в сторону и сказал:

- Что-то мне не очень хорошо. Наверно, пирожок не пошел. Пойду-ка я пройдусь…

Глава 12. Тит Титыч

Брэн Миша, Снорр и Зия

- И я с тобой, и я! - воскликнул Снорр.

- Валяй, - согласился Квакин. – Если, конечно, не боишься ходить по Дикому-дикому лесу.

- Не боюсь, - сказал Снорр. – Я ведь настоящий лесной медведь. Только так получилось, что я еще ни разу не бывал в лесу.

Квакин со Снорром вылезли из-за стола и скрылись за деревьями. Вслед за ними увязалась Зия.

- Шуруй отсюда, - сказал Квакин.

- Нам девчонки не нужны, - поддержал Снорр. – Сиди и слушай про наряды и про свадьбы.

- Не хочу про наряды, хочу в Дикий-дикий лес! – заныла Зия. – А если меня не возьмете, я расскажу Брэн Мише, что ты ушел без спроса.

- Ладно, шут с ней, - сказал Снорр. – пусть идет, если хочет. А то сейчас такая беготня поднимется: «Снорр, смотри не промочи ноги!», «Снорр, не лазь по деревьям!», «Снорр не вздумай есть ягоды и грибы!»

- Мне-то что, - сказал Квакин. – Но если тебя съест дикий-дикий волк, то чур не обижаться!

- Что, у вас здесь водятся дикие волки?

- А то… Лес-то дикий. Их здесь тьма-тьмущая.

- Я волков не боюсь! – заявил Снорр, но голос его почему-то прозвучал не очень уверенно.

Действительно, лес, светлый и не страшный возле опушки, с каждым шагом становился все гуще и темнее. Зия ухватила брата за лапу и спросила с опаской:

- А дикие-дикие медведи у вас здесь тоже водятся?

- Еще бы! – сказал Квакин. – Кто бы тогда стал есть диких-диких волков?

- А медведи едят волков?

Квакин задумался:

- Ну, не то, чтобы это было их любимое блюдо… Но чего не сделаешь с голодухи.

- А медведей они едят? – спросила Зия.

- Не-а, - сказал Квакин. – Разве что каких-нибудь заезжих, совсем не диких медведей.

- Хорошо, что мы настоящие и дикие! – обрадовался Снорр.

- Да, мы очень дикие, - поддержала Зия. – Мы даже рычать умеем.

- И кусаться! – заявил Снорр.

- Что ж, посмотрим, как это у вас получится, - сказал Квакин. – Здесь поблизости живет один очень дикий медведь. Я давно собирался его изловить для зоопарка. Да все как-то было не досуг. То на волков охотился, то на львов. А сегодня, вроде, важных дел никаких. Можно обтяпать. Не боитесь?

- Нет, - сказал Снорр. – Я ужас, какой храбрый.

За этим разговором наши искатели приключений добрались до лесной опушки, где располагалась избушка Тита Титыча. Он с утра отправился в лес за малиной, но к обеду вернулся и прилег отдохнуть. Даже на улице был слышен его богатырский храп.

- О, - сказал Квакин. – Дрыхнет наше чудо-юдо. Ну, как? Целиком будем брать или только шкуру позаимствуем?

- А-а-а зачем нам шкура? – спросил озадаченный Снорр.

- Ясно, значит целиком, - решил Квакин. – Это сложнее. Со шкурой я бы и один управился. А тут придется всем троим поработать. У каждого будет своя роль. Зийка, ты дразниться умеешь?

- Чуть-чуть, - скромно потупилась Зия.

- Тогда будешь читать дразнительные стихи. Я тебе скажу какие. Сноррик, ты когда-нибудь выкуривал из дома диких-диких медведей?

- Не-а, - признался медвежонок.

- А быстро бегать умеешь?

- Умею.

- Тогда у тебя будет самая легкая роль – отвлекательно-заманивающая. Встань напротив двери и жди. Ну, а выкуривать, - тут Квакин тяжело вздохнул, - выкуривать, как всегда, придется самому. Вечно мне достается самая трудная и опасная работа.

Квакин подвел Зию к приоткрытому окошку. Подученная хулиганом, она громко позвала:

- Тит Титыч, старый бездельник, ты меня слышишь?

Храп смолк, видно дикий-дикий медведь проснулся и стал прислушиваться. Тогда Зия громко прокричала дразнительные стихи, которым ее научил Квакин:

- Мишка Тит залег в берлогу –

Проворонил свою ногу.

Кто бездельничал зимой –

Будет прыгать на одной.

Из-за двери послышалось сердитое ворчание.

- Так, - сказал Квакин, - дразнительная часть операции прошла успешно. Переходим к выкуривательной. Скажу вам по секрету, никто лучше меня не умеет выкуривать медведей!

И тут, надо отдать ему должное, Квакин нисколько не преувеличивал. В карманах у него всегда лежали различные приспособления, необходимые для всевозможных хулиганских проделок: трубка и кусок промокашки, чтобы плевать исподтишка в сидящих впереди пассажиров поезда, бумажная бомба, которую можно было быстро наполнить водой, а потом швырнуть под ноги прохожему, цветные мелки, чтобы мазать ладонь, а потом пятнать в толпе впередиидущих, кнопки, которые он незаметно подбрасывал на стул, пугач, светящиеся краски, которыми можно было намалевать оскаленный череп и до смерти напугать ночью какую-нибудь старушенцию. Для выкуривания у Квакина была заготовлена хорошо зарекомендовавшая себя «дымовуха» - раздавленный пластмассовый шарик для настольного тенниса. Еще загодя он плотно обмотал его фольгой. Теперь оставалось только чиркнуть спичкой и поджечь. Квакин дождался, когда из-под фольги повалил густой едкий вонючий дым и швырнул свою «дымовуху» в окошко. В ту же секунду сердитое рычание перешло в яростный рев. Можно было подумать, что в домике укрывался не один, а целый выводок диких-диких медведей. Все они явно пребывали в скверном расположении духа и горели желанием поквитаться со своими обидчиками.

У Зии от страха душа ушла в пятки. Но Квакин только захихикал и радостно потер свои ладошки.

- Так, - прошептал он, - выкуривательная часть операции также прошла без сучка без задоринки. А теперь нам лучше всего спрятаться.

Он схватил Зию за лапу и затащил за сарай. И как раз вовремя! Дверь с грохотом распахнулась, и Тит Титыч выкатился на улицу. Глаза у него слезились от едкого дыма, но он сразу увидел Снорра.

Медвежонок стоял у калитки и ждал сам не зная чего. Ведь Квакин так и не объяснил ему, в чем состоит отвлекательно-заманивающая роль. «Сам догадаешься, если не дурак», - сказал ему хулиган и ухмыльнулся.

И действительно, едва Снорр увидел разъяренного Титыча, который размахивал, словно дубиной, своей тростью, он сорвался с места и, голося во всю мочь от страха, помчался обратно к машине.

- Ах ты, хулиган, дармоед, негодный мальчишка! – ревел Тит Титыч, я тебе сейчас покажу, где раки зимуют!

И он изо всех сил запустил вслед озорнику свою клюку. К счастью, от дыма и охватившего его гнева, он не смог как следует прицелиться, иначе Снорру могло бы сильно не поздоровиться. Он со всех ног улепетывал к машине, а Тит Титыч, прихрамывая на одну ногу, помчался следом.

Все это ужасно рассмешило Квакина.

- Ты видела, как он разозлился? – спрашивал он у Зии. – Правда забавно?

- Ничего забавного здесь нет! – возмутилась Зия. – Снорр мог получить порядочную взбучку, а ведь он здесь совершенно ни при чем.

- Правильно, - сказал Квакин. – Так и было задумано. А иначе он отдубасил бы этой клюкой тебя или меня. Хочешь сказать, что так было бы лучше?

- Ничего я не хочу сказать, - отвечала Зия. – Знаю только, что ты поступил скверно. И я с тобой больше играть не буду.

- Подумаешь, - сказал Квакин. – Не очень-то я от этого расстроился.

Снорру между тем удалось ускользнуть от старого и хромого медведя, который вскоре потерял его след и побежал совсем в другую сторону.

Запыхавшись, медвежонок прибежал к машине. Его вид взволновал девочек и кукол.

- Что такое? - спросила Анжелика.

- Ничего особенного, - застеснялся Снорр.

- Ничего особенно? – строго спросила Брэн Миша, - да не тебе лица нет. Ну-ка признавайся, что вы там с Зией натворили. Где она, кстати?

Хочешь – не хочешь, Снорру пришлось во всем признаться.

- Что это вы вздумали заниматься таким баловством, да еще в гостях? – рассердилась Анжелика. – Разве можно так обращаться со старым медведем?

- Квакин тоже хорош! – сказала Машенька. – Сам хулиган отпетый, да еще детей в свои проделки втянул.

- Вы должны извиниться перед Титом Титычем, - решила Брэн Миша.

- Извиниться я готов, - с опаской произнес Снорр, - но захочет ли он меня слушать?

- Я пойду с тобой.

- И я, - решила Золушка.

Даша взялась их проводить. Вслед за Снорром они отправились к избушке медведя и вскоре повстречались с Зией.

- А где Квакин? – спросила Даша.

- Не знаю я где ваш Квакин, - сказала Зия, - я с ним больше не вожусь.

Но Квакин вскоре им тоже повстречался.

- Как тебе не стыдно? – накинулась на него Даша, - вытворяешь такое со старым медведем, да еще детей заставил проказничать.

- Да, ладно, - сказал Квакин, - я только пошутить хотел. – Кто же мог подумать, что этот Титыч совсем шуток не понимает. Подумаешь, «дымовуху» ему подбросили. Да мне эти «дымовухи» сто раз подкидывали. Что же из-за этого по лесу за детьми бегать? Да палками в них кидаться? Тоже мне «нежная душа».

- Ты, Квакин, обо всех по себе судишь. Не все же такие толстокожие, - покачала головой Даша. – А теперь пошли с нами, будем вас с Титом Титычем мирить.

Но никакого Тита Титыча в избушке не оказалось.

- Куда же он делся? – спросила Брэн Миша.

- Наверно, в лесу заблудился, - проворчал Квакин.

- Зря ты так, - покачала головой Золушка, - вместо того чтобы смеяться над старым Мишкой, лучше бы ему помог. Видишь, как в избушке не прибранно? Тит Титыч хромает, да и видит, наверно, не важно. По всем углам паутина. Надо ее обмести, из печки старую золу убрать, да полы помыть.

— Вот еще! – не согласился Квакин. – Я к нему не нанимался полы мыть. Я и у себя дома полы не мою. Да и что толку? Вы золу выбросите, а он снова нажжет.

- Ладно, Квакин, - сказала Даша, - никто тебя полы мыть не заставляет. Без тебя справимся. А ты вот что – бери топор, да наруби дров. С топором-то ты обращаться умеешь? Или тебе показать?

- Получше некоторых умею, - буркнул Квакин и пошел рубить дрова.

Пока Брэн Миша обметала паутину, Золушка засучила рукава и выгребла из печки золу. Даша помыла окна, а потом Золушка подмела полы. Работа у нее в руках спорилась. Сразу стало видно, что помолвка и предстоящая свадьба с принцем ничуть не изменили ее работящего характера. Тем временем Снорр натаскал из родника воды в кадку, а Квакин нарубил дров. Золушка растопила печь, Брэн Миша с Зией начистили целый чугунок картошки

Уборка еще не была закончена, когда пришел Тит Титыч и притащил в подоле своей рубахе целую кучу опят. Оказалось, что, потеряв из вида Снорра, он по пути домой набрел на лесную поляну со множеством грибов. Тут Тит Титыч и думать забыл про нанесенную обиду и снова пришел в хорошее настроение.

Встретив в своем доме трех красивых кукол, он сильно удивился. А когда увидел, какой они навели марафет, так вообще смутился – долго тер о мокрую тряпку лапы, чтобы не наследить, а потом не знал, куда сесть. Брэн Миша отобрала у него грибы и тут же поджарила их на сковородке с луком. Все уселись за стол и стали обедать.

- Я вообще-то медведь отходчивый, - признался Тит Титыч Брэн Мише, в которой сразу почувствовал родственную душу. – Я только в первую минуту злой. Такой лютый делаюсь, что прямо зверь. Даже перед соседями стыдно.

- Мы-то вас хорошо понимаем, - говорила Даша, - Квакин он такой хулиган, что кого хочешь из себя выведет.

- Да, озорник он известный, - согласился Тит Титыч. – И чувствую, что когда-нибудь он попадется мне под горячую лапу. И тогда случится такое, о чем не только он, но, может быть, даже я сам пожалею.

- Подумаешь, - ворчал в углу Квакин, - была охота связываться с этим медведем. У него никакого чувства юмора нету. Шутить интересно с тем, кто шутки понимает. Тогда смешно. А когда в тебя клюкой кидают или, хуже того, поленом, то тут какие шутки? Тут ничего смешного нет. Только зуботык и взбучка получаются.

Глава 13. Баловники

Короткий визит Анжелики взбудоражил все кукольное общество. Ее мама провела в гостях два дня и уехала вместе с дочерью обратно в свой город. Перед расставанием девочки решили поменяться куклами, но не насовсем, а только до будущей встречи. Машенька отпустила с Анжеликой Дашу. Взамен та оставила в доме у новой подруги Брэн Мишу, Снорра и Зию. Все они поселились в домике Даши.

После отъезда Анжелики в течение нескольких дней Машенькины куклы только о гостях и говорили. Обсуждали пикник, случай с Титом Титычем, костюм Золушки. О Золушке вспоминали с особенным удовольствием. Оказалось, что она всем очень понравилась. И даже Квакин в разговоре с Екатеринкой вынужден был признать, что Золушка «девчонка хоть куда», ни какая-нибудь там «задавака», и что с ней «очень даже можно иметь дело».

От Золушке разговоры переходили обычно на предстоящее свадебное торжество, которого ожидали с большим нетерпением. Всем хотелось побывать во дворце, поглядеть на короля и королеву, пусть игрушечных, но у которых «все как у настоящих». Мечтали также познакомиться с принцем Чармингом. Судя по портрету в медальоне Золушки, который она давала посмотреть всем желающим, тот был «настоящим красавчиком». Но одно дело портрет, а другое – живое общение.

Однако день проходил за днем, а приглашения все не было. Машенька несколько раз звонила Анжелике и от нее узнала, что свадебное торжество уже несколько раз переносилось по просьбе королевы-матери. Той хотелось устроить все наилучшим образом, что бы «перед другими королями стыдно не было». А настоящего совершенства, как известно, очень трудно добиться. То королеве не нравились музыканты, то повара, то главная дворцовая зала, в которой срочно затеяли ремонт. И поскольку поездка постоянно откладывалась, о ней стали говорить все реже. Куклы обратились к своим повседневным делам.

Однажды, как обычно по утрам, Екатеринка осталась в доме одна. Она лежала на диване у телевизора, смотрела одним глазом на экран и думала, чем бы заняться.

Ближе к обеду в дверь постучались. Это была Брэн Миша со Снорром и Зией.

- Послушай, Екатеринка, - попросила она, - я хочу поменять в большой комнате Дашиного дома натяжной потолок. Димка и Митя мне помогают. Можно, дети пока посидят у тебя?

Екатеринка не возражала. Тем более, что медвежата принесли с собой краски и кисточки. Они устроились за столом в большой комнате и принялись рисовать. Зия нарисовала лесную полянку с зеленой травкой и разноцветными цветочками. Над цветами летали большие бабочки и стрекозы. Были здесь и веселые пчелки, которые собирали с цветов нектар и пыльцу. Снорра влекли другие сюжеты. Он изобразил город с многоэтажными домами. По оживленным улицам мчались куда-то быстрые машины. Но этого ему показалось мало. Снорр спросил у Екатеринки:

- А в больших городах самолеты летают?

- А как же! – рассеянно отвечала кукла, - где же им еще летать, как не в больших городах?

- А теплоходы там плавают?

- И теплоходы плавают.

Тогда Снорр нарисовал на небе реактивный самолет, а одну из улиц покрасил синей краской. Теперь это была река и по ней плыл огромный теплоход с тремя трубами. И из всех труб валили клубы черного дыма.

- Видала? – похвастался медвежонок.

Зия посмотрела и спросила:

- А почему у тебя сточные воды от завода текут прямо по улице?

- Где ты увидела сточные воды? - возмутился Снорр. – Если хочешь знать, это река! К тому же и не завод у меня вовсе, а теплоход. Эх ты, малявка! Ничего не понимаешь.

- Никакая я не малявка! – возразила Зия. – Все равно, черное небо – это плохо. Небо должно быть голубое.

Тут в дверь опять постучали. Оказалось, прилетел дятел, исполнявший в кукольном городке обязанности почтальона.

- Машеньке письмо, - сообщил он.

- Здорово! – обрадовалась Екатеринка. – Наверно, это от бабушки. Машенька уже давно его ждет.

Кукла попыталась выяснить, кто автор письма, но у нее ничего не получилось. Адрес был написан письменными буквами, а Екатеринка знала только печатные, да и то не все.

Она положила письмо на стол и стала дальше смотреть телевизор.

Тут в дверь в третий раз постучали. Это был Димка с каким-то прибором.

- Миша у тебя? – спросил он.

- Миша у себя дома, а у меня только дети, - объяснила Екатеринка. – А что это такое? Примус что ли?

- Примус! Скажешь тоже, - хмыкнул Димка. – Это тепловая пушка.

- А зачем она тебе? – заинтересовалась Екатеринка. - По воробьям стрелять?

- Не собираюсь я ни по кому стрелять. Это печка такая электрическая. Мы сначала ей полотно разогреем, а потом на потолок натянем, - объяснил Димка. – Ты что, никогда не видела, как потолки натягивают?

- Не-а, - сказала Екатеринка.

- В следующий раз позову тебя, посмотришь!

Димка совсем было собрался уходить, но тут заметил на столе письмо и глаза его загорелись.

- Ух ты, - воскликнул он. – Какая красивая марка. Подари ее мне!

Димка вечно чем-то увлекался. Последние две недели он собирал марки на тему космоса. У него уже было три штуки: с космической станцией, ракетой на старте и спутником. Между тем на конверте была наклеена марка с луноходом, который отважно катился по дну лунного моря.

- Как я тебе подарю? - спросила Екатеринка. - Ведь эта марка приклеена к конверту. А в конверте письмо.

- А зачем тебе конверт с маркой? – спросил Димка. – Марку наклеивают, чтобы письмо дошло до адресата. А когда письмо дошло, никакая марка ему уже не нужна, да и конверт не нужен. Письмо читают, а конверт выбрасывают. Ты письмо оставь, а конверт отдай мне.

- Так-то оно так, - заколебалась Екатеринка, - но письмо-то не мое, а Машенькино. Как бы она не рассердилась.

- Машенька, как начнет читать письмо, так сразу обрадуется и побежит к маме, а о конверте она даже не вспомнит.

- Ладно, бери, - согласилась Екатеринка, - но, если Машенька будет искать, я отберу его обратно.

Она вскрыла конверт. Внутри оказался красивый листок с золотым тиснением, на котором что-то было написано красивыми золотыми буквами.

- Надо же, - удивилась Екатеринка, - таких красивых писем бабушка еще никогда не присылала. Наверно, решила поздравить Машеньку с 1 сентября.

Письмо она положила на стол и пошла было к телевизору, но тут в дверь опять постучали. Это был Квакин.

- Собирайся скорей, - сказал он, - у меня есть одна задумка. Ты должна помочь.

- Какая ещё задумка?

- Хочу на крыше вагона прокатиться.

- Глупая задумка, - не одобрила Екатеринка. – Кататься на крыше вагона вредно для здоровья. Можно так на землю сверзиться, что потом долго-долго придется подклеиваться и подшиваться.

- Никто здесь сверзиваться не планирует, – возразил Квакин. – Падают только всякие неумехи, вроде тебя, которые и на крышу без посторонней помощи не залезут. А я, если хочешь знать, уже два дня на свой вагончик без всякой лестницы забираюсь.

- Тогда зачем тебе я, если ты и так все можешь?

- Ну, как тебе сказать, - замялся Квакин. – Мой вагончик он ведь без колес и ниже настоящего. Меня только в одном месте подсадить надо, а дальше я уже сам.

- Ох, ты горе мое, - сказала Екатеринка. – Хорошо, давай я с тобой пойду, а то ты еще всяких глупостей наделаешь.

Кукла велела медвежатам вести тихо и не озорничать. И пообещала подарить им за хорошее поведение по шоколадке.

Снорр и Зия очень любили шоколад и пообещали, что они будут молодцами. И тут случилось непредвиденное! Когда Екатеринка открывала дверь, возник сквознячок. Легкий ветерок подхватил письмо и бросил его на пол. Никто этого не заметил.

После ухода Екатеринки Снорр критически посмотрел на свой рисунок. Он почему-то нравился ему теперь меньше, чем прежде. Тогда Снорр взял зеленую краску и стал закрашивать дым, а заодно и трубы. Реку он перекрасил в коричневый цвет. Так сама собой получилась зеленая елка, на которой, словно новогодние игрушки, переливались разными цветами легковые машинки. Снорр пририсовал снизу Деда Мороза с большим мешком подарков и показал сестре.

- Во, что у меня получилось!

- Что это, разбойник на большой дороге?

- Сама ты разбойник! Где ты его увидела?

- А кто же тогда машины грабит? Посмотри вон, целый мешок набрал.

- Ничего ты не понимаешь, - обиделся Снорр. – Сама рисуешь всякий вздор, а потоми других с толку сбиваешь.

— Это я тебя сбиваю? – удивилась Зия. – Сам нарисовал непонятно что, а я виновата.

- Не хочу больше рисовать! – объявил Снорр. – Давай лучше в Новый год играть.

- Давай, - тут же согласилась Зия. – А как?

- Будем новогодние украшения делать. Хочешь я тебя научу, как вырезать снежинки?

- Научи!

- Мне нужны бумага и ножницы.

Ножницы вскоре нашлись. Они лежали на туалетном столике. А за бумагой Снорру пришлось отправиться в соседнюю комнату.

Вскоре оттуда донесся его радостный возглас:

- Нашёл.

Он вернулся и показал листочек, на который с помощью золотого тиснения были нанесены красивые буквы.

- А нам можно его брать? – засомневалась Зия. – Вдруг это какая-то нужная бумажка, и нам потом влетит от Машеньки или Екатеринки.

- Ничего нам не влетит! – Если бы это была какая-нибудь нужная бумага, Машенька положила бы ее в стол или на стол. А эта бумажка валялась на полу возле двери. Сразу видно, что ее хотели выбросить, только до мусорной корзинки не донесли.

Успокоив этим замечанием сестру, Снорр сложил листок в несколько раз, пока из него не получился маленький треугольничек. Потом он взял ножницы и фигурно обрезал его края. Вроде бы ничего особенного, но, когда листочек вновь развернули, получилась красивая пушистая снежинка!

- Ух ты! – Зия чуть не задохнулась от восхищения. Она захотела сделать такую же. Однако другого листочка им найти не удалось.

- Ничего, - сказал Снорр, - можно взять наши. Так получится даже красивее.

Медвежата принялись старательно складывать свои рисунки и через минуту все перепачкались в краске.

Снорр взглянул на сестренку и стал смеяться:

- А у тебя нос красный! Словно у клоуна в цирке.

- А у тебя уши зеленые как у инопланетянина! – не осталась в долгу Зия.

- Давай в инопланетян играть!

- Давай, а как?

- Ты будешь аборигенка с примитивной планеты Дор, а я космическим пиратом, с планеты Блук. Я захвачу тебя в плен и потом продам в рабство.

Но Зия не захотела быть примитивной аборигенкой. Она тоже решила стать космическим пиратом.

- Тебя в пираты не возьмут, - заявил медвежонок, — это не девчачье дело.

- Тогда это глупая игра, - сказала Зия, - а я в глупые игры не играю.

- Раз так, будем играть в салочки, - решил Снорр. - В салочки всем можно играть, даже девчонкам.

Они стали носиться по дому и салить друг друга. Игра получилась ужасно веселая. Особенно забавным было то, что при каждом касании на шкурке оставался цветной отпечаток. Так что вскоре они стали пятнистыми, как два маленьких леопарда. Немало лишних пятен появилось также на стенах и на красивых Машенькиных шторах.

Екатеринка между тем старалась отговорить Квакина от его «задумки». Это оказалось непросто, но зато ей удалось его задержать. Сначала они пошли к дому Квакина, и тот показал, как легко он забираются на крышу вагона. Екатеринка ему сразу не поверила, так что Квакину пришлось три или четыре раза демонстрировать свои достижения. Пока они так упражнялись, Тишка дал прощальный гудок и укатил со станции вместе со всеми своими вагонами. Так Квакину и не удалось в этот раз покататься на крыше.

Когда Екатеринка вернулась домой, она просто за голову схватилась, такой она обнаружила там бедлам и кавардак.

- А ну, пострелята, быстро в ванну, - крикнула она, - будете мыться до тех пор, пока не вернете свой естественный окрас. Не то Миша вас не узнает и отправит в зоопарк как неизвестных науки зверят. А я пока постараюсь отмыть эти комнаты. Боюсь, Машенька тоже не узнает свой дом, когда вернется из детского садика. И с какого перепугу вы вдруг стали все пачкать?

- Мы играли, - сказала Зия.

- Играли? А это что такое? – Екатеринка подняла с пола захватанную лапами снежинку, которая была какого угодно цвета, но только не белого.

- Мы играли в Новый год и вырезали снежинку, - сообщил Снорр.

- Ладно, я повешу ее на стену. Пусть дожидается Деда Мороза.

Медвежата побежали в ванну, а Екатеринка схватилась за тряпку и принялась оттирать стены. Шторы она бросила в стиральную машину.

Медвежата между тем старательно терли друг друга мочалками. И вскоре доказали, что мыло может творить чудеса. Им действительно удалось вернуть свой «естественный окрас». Так что, когда Брэн Миша зашла за своими малышами, у нее ни на секунду не возникло сомнения, что это именно ее медвежатки, а не какие-нибудь там леопарды приблудные! Вопрос о зоопарке даже не возник.

Глава 14. Приглашение на свадьбу

Что касается письма, то Екатеринка за своими хлопотами о нем в этот день совершенно забыла. Только следующим утром она принялась искать листочек, который достала из конверта, но его нигде не оказалось.

— Вот это да! – удивилась кукла. – Куда же он мог запропаститься? Ведь я точно помню, что оставила его на столе.

Екатеринка перерыла все ящики, заглянула под диван и даже в корзину с грязным бельем. Письма нигде не было.

Лишь в субботу утром кукла сообщила Машеньке:

- Тебе пришло письмо от бабушки. Только оно случайно потерялось.

- Как могло такое случиться? – огорчилась девочка. – Я ведь так ждала её письма! Куда оно могло подеваться?

- Ума не приложу, - вздохнула Екатеринка. - Наверно, его украли.

- Кто его мог украсть? Или ты пускала в дом посторонних?

- Никого постороннего не было, кроме Брэн Миши, Димки, Квакина, да еще Снорра и Зии. Они сидели и рисовали, пока я… пока я отлучилась по делам.

- Так эти озорники играли здесь одни? Впрочем, не думаю, что они могли вскрыть конверт с чужим письмом.

- Вскрывать конверт они не стали бы, но листочек могли взять… по ошибке.

- А разве письмо прислали без конверта?

- Конверт, конечно, был, - сказала кукла, - только его унесли из-за лунохода.

- Какого еще лунохода?

- Ты что не знаешь, какие бывают луноходы? На колесиках с большой антенной. А вокруг круглые горы. Эти, как они…

- Кратеры, - подсказала Машенька. – Только при чем здесь бабушка?

- Бабушка тут не при чем, - согласилась Екатеринка. – Просто Димка собирает марки, и я подумала…

- Ты подумала! – всплеснула руками Машенька, - честно говоря, я сомневаюсь, что ты вообще способна думать. Так значит, ты вскрыла мое письмо и отдала конверт Димке, потому что он собирает марки?

- Ага, - подтвердила Екатеринка.

- А само письмо, куда дела?

- Положила на стол.

- Зови этих сорванцов!

Екатеринка выбежала из дома, но вскоре вернулась с вестью о том, что Брэн Миша с детьми и Веснушкой уехала на какую-то экскурсию.

- А чем они занимались? Это-то тебе хотя бы известно?

- Известно, - кивнула Екатеринка. - Они рисовали, играли в пятнашки и еще вырезали снежинки.

- Вырезали снежинки? – насторожилась Машенька.

- Так они мне сказали. Вот, кстати, одна из них висит на стене.

Машенька схватила разноцветную снежинку и стала ее внимательно рассматривать.

- Поздравляю, - сказала она через минуту, — это и есть бабушкино письмо! Но как я его прочитаю, если здесь вместо буковок сплошные дырки?

- Не знаю, - развела руками Екатеринка.

- Не знаешь? А где обрезки со стола?

- Какие обрезки?

- Ну, если резали бумагу, должны были остаться обрезки. Куда ты их дела?

- Выбросила в мусорную корзину.

Машенька перевернула корзину и высыпала ее содержимое прямо на письменный стол. К счастью, мусора оказалось немного и все обрезки быстро нашлись. Но вы думаете легко сложить разрезанное на части письмо? Попробуйте порвать на куски какую-нибудь записку, а потом собрать ее вновь. Посмотрим, что у вас получится. Скорее всего вы бросите это безнадежное занятие, не доведя его до конца. Но Машенька была упорная девочка. Пусть не без труда, но дело продвигалось у нее вперед. Через полчаса кропотливой работы пазл (как выразилась Машенька) был собран. Девочка наклеила обрезки на кусок липкой прозрачной пленки из набора для аппликаций, перевернула и стала читать по складам. Да-да, Машенька была не только упорная, но и очень умная девочка! Представьте себе, она могла читать даже письменные буквы. Что же у нее получилось?

Мы нынче счастьем так полны, что им желаем поделиться.

Невеста в статусе жены должна впервые появиться…

- Что? – воскликнула Екатеринка. – Бабушка выходит замуж, а как же дедушка?

- Жених впервые выйдет в свет уже совсем законным мужем, - читала дальше Машенька, -

И будет яркий маскарад, переходящий плавно в ужин…

- Маскарад? – так значит, это письмо не от бабушки?

- Конечно, нет! – сердито сверкнула глазами Машенька, — это приглашение от Золушки!

- И когда будет свадьба? И где? Там написано?

- Представь себе, приглашение для того и присылают, чтобы сообщить, где и когда состоится торжество!

И Машенька продолжила читать:

На нашей свадьбе видеть Вас среди гостей мы будем рады

Смотрите ниже день и час, а место торжества – там рядом.

- Должно быть внизу листа, - подсказала Екатеринка.

- Торжество начинается в королевском дворце, вечером в субботу, - прочитала Машенька. – Просьба не опаздывать, иначе пропустите самое интересное.

- Вечером в субботу? – девочка и кукла посмотрели друг на друга широко открытыми глазами, - так это же сегодня!

Машенька бросила взгляд на настенные часы:

- И поезд отходит через тридцать минут!

Она села на стул и на минутку задумалась.

- Так, - сказала она, - я собираю вещи, а ты лети стрелой, зови Барби, Кена, Барбоскину, Мишу, ну и всех, кого еще встретишь. Пусть бегут на станцию. Кто не успеет, тот, увы, пропустит самое интересное.

Екатеринка сорвалась с места и сломя голову помчалась в домик Барби, ведь он находился по соседству и бежать к нему было ближе всего. Тут она принялась звонить в звонок и стучать в дверь, но ей никто не открыл.

- Так, - решила Екатеринка, - Барби куда-то уехала. И, конечно, не одна, а с Кеном. Значит и к Кену заходить не буду, раз его нет. Чтобы времени не терять!

И она помчалась дальше. На первый взгляд, Екатеринка решила все правильно, ведь Кен был большим другом Барби. Они часто проводили время вместе. Если бы Барби действительно куда-то уехала, то, скорее всего, вместе с Кеном. Тут все рассуждения верные. Но почему Екатеринка решила, что Барби куда-то уехала, мы объяснить не можем. Потому что на самом деле она собиралась печь пудинг и забежала на минутку к Кену, чтобы забрать у него свою кулинарную книгу. А Кен предложил ей выпить чашечку кофе. В тот момент, когда Екатеринка звонила в дверь, они сидели на веранде и болтали о всяких пустяках. Из-за этой отлучки Барби так и не узнала о приглашении Золушки.

Екатеринка тем временем забежала к Димке и Мите. Но их она тоже не застала дома. Друзья испытывали свою новую машину, которая могла не только ездить и плавать, но даже (как предполагали создатели) лазить по деревьям. Для испытаний им само-собой пришлось отправиться в Дикий-дикий лес. И тут случилась осечка: машина хорошо ездила и неплохо плавала, но лезть на дерево отказывалась наотрез! Сколько изобретатели не бились, пришлось им уступить. Из-за этих хлопот Димка и Митя тоже не узнали о приглашении Золушки.

Екатеринка между тем продолжала исполнять поручение Машеньки. «У Миши я сегодня уже была! – вспомнила она. – Она уехала вместе с Веснушкой на прогулку. Значит и к ним заходить не стоит». И она помчалась прямиком к Розе Барбоскиной. Роза была дома. По обыкновению, она рассматривала в зеркале свое лицо и размышляла, как сделать его красивее. Нет, вы не подумайте, она никогда не сомневалась в своей красоте! Но что-то, что-то ей все-таки немного не нравилось. И постепенно Роза склонилась к заключению, что это нос. «Да, - говорила она себе, - носик у меня, конечно, очень миленький. Но надо признать, что у Барби он чуточку красивее. Что же с ним делать?» И Роза тихо вздыхала.

И тут, словно маленький ураган, в комнату ворвалась Екатеринка.

- Что ты сидишь? – закричала она. – Скорей, вставай, бежим, а то поезд уходит.

- Что? Куда? Зачем? – всполошилась Роза.

- Зачем? Куда? – передразнила Екатеринка. – С луны что ли свалилась? Свадьба!

- Какая свадьба?

- Не твоя же! Золушкина, конечно! Опоздаем – все пропустим! Давай на станцию!

И Екатеринка выбежала вон.

Роза проводила ее удивленным взглядом, а потом заметалась по комнате. Она хватала то одну вещь, то другую. Наконец подбежала к туалетному столику, одним махом ссыпала все что на нем стояло в хозяйственную сумку и помчалась вслед за Екатеринкой. При этом она совершенно забыла, что на ней домашний халат и тапочки. Конечно, если бы Екатеринка все ей толком объяснила, Роза вполне успела бы переодеться, да и вещи в дорогу собрать. Но у той была такая оригинальная манера передавать приглашение, что тут не мудрено было растеряться.

По пути на станцию Екатеринка встретилась, с кем бы вы думали? С Квакиным! Вместе с ним были Снорр и Зия. Они, к слову сказать, в последнее время довольно часто проводили время вместе. Правда тайком от Брэн Миши, которой совсем не нравилась эта дружба.

- Ума не приложу, - жаловалась она Барби, - что они нашли в этом хулигане? Их к нему прямо как магнитом тянет.

- Да, на твоем месте я была бы настороже, - соглашалась Барби. - Ничему хорошему он их не научит.

Разумеется, она была не совсем права. Кто бы еще, кроме Квакина, мог научить Снорра так метко и далеко плевать? Или свистеть в два пальца? Или мастерить самострелы? Этим утром Квакин как раз взялся обучать брата и сестру как стрелять из рогатки. А тут даже Барби должна бы была признать, что в этом искусстве Квакин просто не знал себе равных.

Увидев, Снорра и Зию, Екатеринка, наверно, могла бы сообразить, что Брэн Миша уже возвратились в городок и что она вполне может заглянуть к ней по дороге, но эта мысль почему-то не пришла ей в голову.

- Эй, эй! – закричала она еще издали, - что вы тут стоите? Почему до сих пор не на станции?

- А чего мы там не видели? – удивился Квакин. Он ведь жил рядом с депо и мог хоть целый день любоваться на станцию из окна своего вагона.

- Поезд уходит! Опаздываем!

- Куда опаздываем? – заинтересовался Снорр.

- Куда, куда? На свадьбу. Золушка замуж выходит. Не сядем на поезд, все пропустим.

-Ура! – закричала Зия. – Едем на свадьбу! Побежали быстрее.

И они побежали. Снорр и Зия побежали изо всех сил, а Квакин просто так – за компанию. Он почему-то не был уверен, что Золушка обрадуется, увидев его среди гостей.

- А мне тоже можно ехать? – спросил он на всякий случай.

- Можно, можно, - заверила его Екатеринка. – Золушка приглашение прислала. Всех зовет.

- А-а, - сказал Квакин. – Тогда поехали.

Когда они примчались на станцию, Машенька уже была там. Она успела собрать кое-какие вещи и побросать их в сумку на колесиках. Поезд должен был прибыть через несколько минут.

Увидев Екатеринку и ее спутников, Машенька так удивилась, что даже не сумела как следует рассердиться.

- Что это? – спросила она. – Кто это с тобой?

Екатеринка оглянулась. Она подумала, что сзади бежит какой-нибудь неизвестный. Но никакого неизвестного не оказалось.

— Это Квакин, Снорр и Зия, - доложила она. – Повезло – случайно столкнулась с ними на улице.

Однако Машенька совсем не считала, что ей повезло. Она-то ведь ждала совсем других спутников. А что до Квакина, так он вообще был последним из тех, кого бы она хотела видеть на свадьбе.

- И это все? – набросилась Машенька на куклу. – Я же просила тебя позвать Барби, Кена и Брэн Мишу с Димкой. На худой конец хотя бы Розу.

- Барбоскина в курсе, - сообщил Квакин, - вон она бежит со всех ног. Если не навернется, через минуту будет.

- Других никого не было, - вздохнула Екатеринка. – Я никого не застала. Видно, у них, есть дела поважнее, чем по свадьбам разъезжать. Тем хуже для них! Пусть торчат здесь, раз не хватило ума дождаться приглашения.

Тут вдали послышался свисток паровоза. Приближался поезд. Машенька схватилась за голову:

- Все пропало! Барби, Кен и Брэн Миша самые разумные и опытные из нас. Они всегда знают, что делать, что сказать, куда пойти. А с вами я опозорюсь на все кукольное королевство. Лучше уж вообще не ехать.

- Как это не ехать? – возмутилась Екатеринка. – Я что же зря носилась из дома в дом, высунув язык, словно какая-нибудь собачонка? К тому же Золушка и Анжелика обидятся. Скажут, что ты зазналась. Со старыми подружками водиться не хочешь.

- Я же еще и виновата останусь? – взорвалась Машенька. – А кто скажи, на милость, порезал приглашение?

Екатеринка пожала плечами. Она всегда так делала, когда Машенька задавала ей глупые вопросы, вроде: «Куда это делась моя любимая голубая чашка? И что это за осколки лежат в мусорном ведре?»

- А вы, озорники, - девочка набросилась на медвежат, - если еще раз что-то возьмете без спроса с моего стола, получите хорошую взбучку. Марш домой с моих глаз!

Снорр и Зия ужасно расстроились, но не решились спорить – такая Машенька была сердитая. Тут к перрону подбежала Роза Барбоскина, вся растрепанная и босая, потому что потеряла по дороге оба своих тапка.

— Вот и я! – доложила она. – Не опоздала?

Тишка уже стоял у перрона и громко «разводил пары», то есть шипел и свистел, как настоящий паровоз. На самом деле эти звуки были просто записаны на флэшку, ведь никакой топки и никакого бака с водой у него не было. Передвигался паровозик при помощи электромоторчика, который, как известно, не шипит и не свистит. Но вся эта «шумовая имитация» нужна была ему для того, чтобы пассажиры понимали: поезд вот-вот тронется в путь.

Машенька вздохнула:

- Даже смешно подумать, какой вздор у нас получился. Хоть вовсе не езжай… Но Золушка действительно обидится. Ладно, поехали!

Глава 15. Знакомство с факиром

Алле Гопкинс

К Тишке, как обычно, были прицеплены два вагона. Больше ему и не требовалось. В каждом – по четыре купе на четыре пассажира. Но и эти купе редко бывали заняты полностью. Места оставалось достаточно, так что при желании можно было ехать втроем, вдвоем или вообще в одиночку. Многие так и поступали.

Когда Машенька поднялась в вагон, она увидела, что в первом купе сидит полный господин со смуглым лицом, большим ртом и огромными глазами. Брови у неизвестного были сурово насуплены. Все это вместе придавало ему весьма сердитое выражение. На голове у незнакомца красовался большой белый платок с черными горошинами, который держался при помощи обруча. Для тех, кто не знает, сообщаем, что такой головной убор называется куфия. Его очень любят носить в южных странах, где всегда жарко. Сердитый господин был один, но зато вез с собой целую кучу чемоданов. Они стояли на полу, занимали верхние полки и все багажное отделение. На стене красовался роскошный фиолетовый халат с золотыми звездами, весь обшитый блестками. Рядом висел кинжал в серебряных ножнах с длинной гнутой ручкой. Квакин успел разглядеть также большой кувшин на нижней полке, обложенный со всех сторон подушками. На столике перед окном стояла ваза с конфетами. Рядом лежали зефир, пастила, пирожные, шоколадки. Видно, что пассажир собирался как следует перекусить.

- Здравствуйте! – вежливо поздоровалась Машенька.

Но сердитый господин вместо ответа высунул голову в коридор и весьма неодобрительно осмотрел всю компанию. Очевидно, Машенька и ее спутники пришлись ему не по вкусу. Потому что пассажир еще сильнее нахмурил свои брови и еще больше насупил свое и без того сердитое лицо.

- Терпеть не могу детей! – пробасил он, - от них вечно шум и озорство!

И он с грохотом захлопнул дверцу своего купе.

- Здрасьте-пожалуйста, - сказал Квакин. – А нам не очень-то и хотелось знакомиться. Все равно там не было места!

Пассажир во втором купе совсем не походил на первого. Это был веселый сухонький старичок с густой бородой и усами. Весело топорщась во все стороны, седые волосы скрывали всю нижнюю половину его лица. Над бородой торчал длинный нос картошкой, на который были водружены огромные очки. Спереди половина головы у старичка была лысая до самого темени, зато на затылке задорно торчали длинные волосы. Глазки у него были маленькие, близко посаженные, но живые и добрые. И вообще весь вид его почему-то сразу располагал к общению.

- Здравствуйте, - сказала Машенька, - ничего, что устроимся в соседнем купе? Там, мне кажется, никого нет?

- Очень, очень буду рад! – быстро проговорил старичок, вскакивая и прижимая к груди свои маленькие сухие ладошки. – Проходите, располагайтесь, не смущайтесь. Места здесь предостаточно.

- Вы, наверное, доктор? – спросила Роза Барбоскина, заметившая на крючке белый халат.

- Совершенно верно! Разрешите представиться: Карл Карлович Щетинкин, кукольный мастер высшей категории. Ремонтирую, клею, зашиваю, привинчиваю, собираю, штопаю. Вот вам, милочка, - обратился он к Машеньке, - нужно что-нибудь подвинтить или подклеить?

- Нет, спасибо, - отвечала девочка, - мне ремонт пока не требуется.

- Ну, это временно, - добродушно рассмеялся доктор Щетинкин.

- Вы так думаете? – спросила Екатеринка.

- Разумеется! Вы заметили, кто едет с нами в вагоне в соседнем купе?

- Похоже, это дядя из цирка? – предположил Квакин.

- Великий и бесподобный факир Алле Гопкинс собственной персоной, - подтвердил доктор. Одна беда – он уж-ж-ж-асно несдержанный и страсть какой раздражительный. Как что не по нем – сразу в драку. Особенно он не терпит шалунов и шутников.

- Среди нас таких нет, - заверила Машенька и выразительно посмотрела на Квакина.

- А что он делает, если повстречается с шалуном? – спросила Екатеринка.

- От вида шалунов его просто в дрожь бросает! – сообщил доктор Щетинкин. – Глаза у него, если заметили, и так не маленькие, а тут сразу делаются огромные, как тарелки. Лицо сначала белеет, потом краснеет. И он начинает шумно дышать, словно в груди у него кузнечный мех или, по крайней мере, маленькая паровая машина. И еще он громко кричит.

- Ой, мамочка! – воскликнул Квакин. – Еще и кричит?

- А вы как думали? И кричит он обычно только два слова: «Р-р-разорву!» или «Р-р-растопчу!»

- Ужас какой! – сказала Екатеринка.

- Преувеличивает, конечно, - покачал головой доктор. – Никого он еще не разорвал и не растоптал, но частенько случается, что шалунам от него достается на орехи. Без мелкого ремонта потом никак не обойтись. Так что обращайтесь без церемоний, - благожелательно закончил доктор, - всегда рад помочь по первому требованию.

- А-а вы и носы ремонтировать умеете? – спросила вдруг Роза Барбоскина.

- И носы, и ручки, и ножки, - подтвердил доктор Щетинкин. – Даже голову могу поменять, если пожелаете. Но только зачем? У вас такая миленькая головка, что лучше, пожалуй, и найти нельзя.

- Вы так считаете? – сказал Роза и улыбнулась. – Ей было приятно, что ее красоту похвалили. Однако потом она вспомнила про свой халат и растрепанную прическу, смутилась и постаралась побыстрее проскользнуть в купе вслед за Машенькой.

- Так, - сказала девочка, - осталось еще два купе. Мы их займем. Роза Барбоскина поедет со мной. Квакин пусть отправляется в соседнее. А ты, Екатеринка, с кем поедешь?

Екатеринка задумалась.

- Пожалуй, поеду с Квакиным, - решила она. – Ты же сама слышала. В этом вагоне ехать не безопасно. Надо за ним присматривать, а то еще попадет в историю…

- Присматривай, - согласилась Машенька. – Не думаю, что от этого выйдет большой толк, но мы, по крайней мере, попытаемся. Ты только смотри, сама в историю не попади.

Между тем наступило время отъезда. Тишка откашлялся и громко объявил:

- Внимание, с первого пути отправляется поезд в Куклогорск. Просьба пассажирам занять свои места, а провожающим покинуть вагоны!

Никаких других поездов, кроме него самого, на станции не было, да и путь в наличии имелся всего один, но так было положено. Тишка немного подождал, давая время провожающим покинуть вагоны. Никто их, однако, не покинул. То ли провожающие в последнюю минуту сами решили стать пассажирами, то ли их не оказалось вовсе. Тогда Тишка дал веселый гудок и тронулся в путь. Немного отъехав от станции, он во весь голос затянул свою походную песенку…

- Поехали, - сказал Квакин.

- Ага, - согласилась Екатеринка.

- Долго ехать будем?

- Пока не приедем.

- Долго, - вздохнул Квакин. – А что путешественники обычно делают?

- На полках лежат, стук колес слушают, еще в окошко смотрят, а если совсем невмоготу становится, чай пьют с конфетами.

Квакин улегся на полку, заложил руки за голову и стал смотреть в потолок.

Он смотрел, смотрел, смотрел целых полчаса, а потом сел и пожаловался:

- Неинтересный потолок какой-то. Дома я в своем вагончике хоть весь день в потолок могу смотреть, а здесь и десяти минут не выходит. Надоело!

- А зачем ты в него уставился? Подумаешь, потолок! – сказала Екатеринка. - Ты в окошко смотри. В путешествиях все самое интересное за окошком происходит.

Квакин сел на диванчик и стал глядеть в окно. Но и это занятие показалось ему не особенно захватывающим. Покинув станцию, поезд вскоре въехал в Дикий-дикий лес, который тянулся и тянулся без конца. В окнах мелькали деревья, быстро проносились лесные опушки…

- Да, - вздохнул Квакин, - на редкость впечатляющее зрелище.

- Ага, - согласилась Екатеринка. – Будет потом, что рассказать.

- А я бы сейчас чайку попил.

- Я бы тоже не отказалась. С конфетами.

И тут в дверь купе постучались.

- Что стучать-то? - сказал Квакин. – Не заперто.

Дверь отъехала в сторону и за ней оказался маленький полненький коротышка в синей форме с круглым личиком и маленьким носиком кнопкой. На левой щеке у него была родинка.

- Кто вы такой? – подозрительно спросил Квакин. – Почему-то я вас раньше не видел.

- Я ваш проводник по фамилии Сидоров, - объяснил коротышка, - еду в первом вагоне.

- А я вас знаю, - объявила Екатеринка. – Когда мы месяц назад с Машенькой в Куклогорск путешествовали, вы тоже были проводником. Только родинка тогда была у вас на правой щеке.

- Так то был не я, - обиделся проводник Сидоров, - это был мой сменщик Иванов. Мы с ним по очереди дежурим.

- А для чего вы дежурите? – поинтересовался Квакин.

- За порядком следим, ну, и, если там пассажирам чего-то надо, мы иногда помогаем, - сказал проводник Сидоров. – Оказываем, так сказать, содействие. Вот вам, например, чего-нибудь надо?

- Надо! – сказала Екатеринка. – И даже очень. Мы чаю хотим с конфетами.

- С шоколадными, - добавил Квакин.

- Чаю? – удивился проводник Сидоров и стал чесать себе затылок (от этого фуражка съехала ему на самый нос). – По правде говоря, весь чай мы еще по дороге сюда выпили. Остался только кипяток.

- Ладно, шут с ним, с чаем этим, - сказал Квакин. – Вы главное конфеты тащите. И побольше. Мы уж как-нибудь с ними и без чая справимся.

- А конфеты мы пассажирам не раздаем, - заявил проводник Сидоров. – По инструкции не положено. Пассажиры сами должны их с собой возить. В чемоданах. А мы только следим, чтобы нормы провоза багажа не нарушались.

- Что же нам одну воду горячую пить? – расстроилась Екатеринка.

- С конфетами мы как-нибудь уладим, - пообещал Квакин. – А кипяток когда будет?

- Через полчасика приходите в первый вагон, - сказал проводник Сидоров. – Я сейчас печку растоплю. Как раз закипит.

Он ушел, а Квакин покрутил головой и заметил:

- И воду мы сами должны на себе таскать. Хорошо устроились!

Но через полчаса он все-таки отправился в первый вагон и вернулся с двумя граненными стаканами кипятка в подстаканниках. Они уселись возле окошка и стали болтать ложками в воде.

- Не вкусный какой-то чай получается, - вздохнула Екатеринка. – Даже пить неинтересно.

- Ничего, - усмехнулся Квакин, — это дело поправимое. Сейчас мы у Гопкинса конфет попросим. Видала, сколько у него на столе лежало? Пусть поделится!

- Поделится он! Жди! – покачала головой Екатеринка. – Он скорее сам пополам разделится, чем хотя бы одну конфетку даст. Жадюга страшный. С первого взгляда видно.

- К каждому пассажиру свой подход нужен, - сказал Квакин. – Он тебе не даст. Мне, может быть, не даст, а официальному лицу еще как даст!

- Так-то официальному, - заметила Екатеринка. – Где ты его найдешь?

- А мы его сейчас живо нарисуем, - пообещал Квакин. – Вот это видела?

И он показал кукле форменную фуражку проводника.

- Откуда она у тебя? – удивилась Екатеринка.

- У Сидорова позаимствовал. Он в своем купе на полке лежал и храпел. Фуражка ему сейчас, вроде как, без надобности.

- Стащил что ли? Разве Машенька не говорила тебе, что чужое брать нехорошо? – нахмурилась Екатеринка.

- Так то брать! – сказал Квакин. – А я не взял, а позаимствовал. Почувствуй разницу. Сейчас дельце с конфетами провернем и на место положим. Он даже не заметит.

- Ничего у тебя не получится. Гопкинс тебя в пять секунд вычислит.

- Меня-то? Да не в жизнь! Вот смотри и учись.

Квакин надел на голову фуражку, отправился к первому купе и постучал.

- Кого еще принесла нелегкая? – раздался сердитый голос. Дверь открылась и на пороге появился недовольный Алле Гопкинс.

- Проверка багажа! – объявил Квакигн. – Предъявите для досмотра ваши вещи!

- Мои вещи? С какой стати?

- А мы за нормами следим, - сказал Квакин.

- Какими еще нормами?

- Провоза багажа. Нам по инструкции положено. А если нормы нарушаются, приказано отбирать лишние конфеты, пряники, шоколадки, пирожные и прочие сладости.

- Что за вздор? – удивился Алле Гопкинс. - Первый раз слышу о такой ерунде.

- Никакая это не ерунда, - возразил Квакин. – Это инструкция. Официальный документ. Руководство железной дороги волнуется, что от чрезмерного употребления сладкого у наших дорогих пассажиров могут испортиться зубы.

- Чушь! Какое вашему руководству дело до моих зубов? Хочу их порчу, хочу – берегу. Это мое личное дело.

- Что значит личное дело? Вы какие-то глупости сейчас говорите, гражданин факир, - с невозмутимым лицом произнес Квакин. – Если у вас разболятся зубы, вы будете хмурым и недовольным. А хмурых и недовольных в тот день, когда женится любимый сын короля, на улице просто не должно быть! Так что попрошу не препятствовать досмотру.

Квакин вошел в купе и огляделся.

- Так-так, - сказал он. - Что я вижу? Зефир! Пастила! Рахат-лукум. И, боже мой, пирожные! Целых восемь штук. Это никуда не годиться! Мне придется отобрать у вас половину.

- Как это половину? – возмутился Алле Гопкинс. – Да я не отдам вам ни одного.

- В таком случае, я ссажу вас с поезда, - пригрозил Квакин.

- Меня? С поезда?

- Вас, конечно, ведь это вы, а не я нарушаете инструкцию по провозу багажа.

Обезоружив факира этой угрозой, Квакин достал из кармана пакет и стал ссыпать в него сладости: конфеты, зефир, пастилу, а вслед за ними и пирожные.

- Я буду жаловаться! – возмущался Алле Гопкинс. – Это неслыханная наглость. Просто грабеж средь бела дня.

- Ничем не могу помочь, - заявил Квакин. – Инструкцию надо соблюдать.

Набив пакет, он вышел из купе и вежливо произнес:

- Счастливого вам пути!

- Вместо ответа разъяренный факир с грохотом захлопнул перед его носом дверь.

- Ну, вот, - сказал Квакин, вернувшись в свое купе. – А ты говоришь, не поделится!

- Ты даешь, Квакин! – рассмеялась Екатеринка. – Ловко все устроил! Боюсь только, что ты за это дело ещё схлопочешь.

- Может, схлопочу, а может и нет, - усмехнулся Квакин. - Поживем – увидим! А пока давай чай пить.

Глава 16. Подозрительные пассажирки

Дризелла и Анастасия

Когда с чаепитием было покончено, Квакин сказал Екатеринке:

- Ладно, ты сиди, смотри в окошко. А я стаканы обратно отнесу. Заодно разведаю, кто в первом вагоне едет.

- И я с тобой! - загорелась Екатеринка. – Не хочу в окошко смотреть. Что я леса не видела?

- Не-е, - сказал Квакин. - Разведывать надо осторожно. Всей ватагой ходить не годится – застукают однозначно! Лучше здесь жди. Если что, потом расскажу.

- Еще чего! – не согласилась Екатеринка. – Кто ты такой, чтобы мне приказывать? Вот скажу Машеньке, что без спросу в другие вагоны бегаешь!

- А она нам этого не запрещала!

- Давай пойдем и спросим?

- Не заводись, – примирительно сказал Квакин. – Пошли, если хочешь. Только, чур, потом без обид. Я тебя предупреждал.

Они осторожно прошли мимо закрытого купе Алле Гопкинса и нырнули в тамбур.

В первом вагоне было тихо. Из открытых дверей ближайшего купе доносился богатырский храп. Это спал проводник Сидоров. Квакин подошел ко второму купе и постучал. Дверь открылась, и появилась дама в длинном темно-зеленом платье и широкополой шляпе с вуалью.

- Чего вам надо? – спросила она, не поднимая вуали.

- Ничего особенного, - сказал Квакин. – Так, по долгу службы заглянули. узнать, может, чего требуется?

- Вы не стесняйтесь! – сказала Екатеринка, - заказывайте, а мы потом скажем, есть у нас это или нет.

- Ничего мне от вас не надо! – отрезала незнакомка и захлопнула у них перед носом дверь.

- Подозрительная какая-то кукла, - заметила Екатеринка. – Платье, вроде, приличное и при шляпе, а лицо прячет. Не к добру это!

- Ничего, разберемся, - пообещал Квакин, - мы их всех на чистую воду выведем.

Он подошел к третьему купе и стукнул разик в дверь. Она тотчас распахнулась, словно пассажир только и ждал, когда к нему заглянут. Это была высокая девица в ярком желтом платье и с огромным зеленым бантом на голове.

- Чаю хотите? – спросила Екатеринка. – Только у нас заварка кончилась.

- Нужен мне ваш чай, как прошлогодний снег, - фыркнула кукла. – Но, если вы найдёте в этом скучном поезде мороженщика или продавца сладостей, можете послать его сюда. Скажите, что я не прочь подкрепиться чем-нибудь вкусненьким.

- Хорошо, - пообещал Квакин. – Как увидим, обязательно пришлем.

- Ну? – спросила Екатеринка, как только дверь за незнакомкой закрылась.

- Картина понемногу проясняется, - сказал Квакин. – А чтобы все стало совсем понятно, надо наш разговор чуть-чуть подшоколадить.

- Как это «подшоколадить»? – не поняла Екатеринка.

- Сейчас узнаешь. Принеси мне конфет из нашего купе.

Екатеринке стало любопытно. Она убежала и вскоре вернулась с полным кульком конфет. Квакин велел ей постоять в сторонке, а сам подошел к последнему купе и постучал. Ему открыла кукла в ярком лиловом платье. Лицом она очень походила на свою соседку, только у нее были медные волосы. И если первая сжимала свои губы, словно ей в супе попал черная горошинка перца, то вторая, складывала их бантиком и сладенько улыбалась. У первой волосы были зачесаны назад, а у второй лоб закрывала длинная челка.

- Конфеты нужны? – спросил Квакин.

- Чего? – удивилась незнакомка.

- Ну это… - сказал Квакин. – Сладости заказывали? А то, если не надо, я унесу.

- Надо, надо, конечно, - поспешно остановила его кукла. – Только не я их заказывала. Это, наверно, моя сестра. Ой! – воскликнула она и поспешно закрыла рот ладошкой. – Матушка ведь запретила нам говорить, что мы сестры.

- А мне-то чего? – пожал плечами Квакин и протянул ей пакет. - Все тебе? Или половину сестрице отнести?

- Еще чего! Она бы со мной не поделилась, - и кукла принялась набивать рот конфетами.

- Вкусные! – сказала она.

- У нас еще есть, - сказал Квакин. – Ты только скажи, кому надо прислать.

- Дризелла я. Меня зовут Дризелла…

- Понятно, - кивнул Квакин. Он собрался было уходить, но в дверях остановился и спросил:

- Может, матушки вашей чего принести?

- Не надо ей ничего рассказывать! – испугалась Дризелла. – Она, если захочет, сама себе все достанет.

- А чего это она у вас такая скрытная?

- Да все из-за Золушки! – призналась Дризелла. И опять зажала себе рот ладошкой:

- Ой, я опять что-то не то ляпнула! Матушка ведь запретила нам говорить о Золушке. Ты никому не скажешь?

- Чего там! - хмыкнул Квакин. – Мне до этой вашей Золушки никакого дела нет.

Екатеринка ждала его возле купе проводника.

- Картина вырисовывается, - заявил Квакин.

— Это как?

- Ясность, говорю, полная. Все в ажуре. Сестры в этом вагоне едут и ихняя мамаша.

- Думаешь?

- Что значит, думаешь? Доподлинно знаю!

- Отчего же они тогда в разных купе? – удивилась Екатеринка. – Мамы всегда ездят вместе со своими дочками. Они должны за ними наблюдать и делать замечания. А если дочки остаются одни, они могут натворить всяких глупостей.

- Наверно, они не хотят, чтобы другие подумали, что они едут вместе, а вот для чего им это надо – вопрос! - сказал Квакин. - Чувствую только, что против нашей Золушки что-то затевается.

Квакин снял фуражку, положил ее рядом со спящим Сидоровым, после чего они отправились в свой вагон.

- Куда это вы ходили? - подозрительно спросила Машенька, которая как раз выглянула из своего купе.

- Да так, - по поезду погуляли, в соседний вагон заглянули, - сказала Екатеринка.

Тут вдруг дверца первого купе распахнулась и появился Алле Гопкинс, весь красный от возмущений.

- Самозванец! – закричал он. – Куда ты унес мои конфеты?

- Ваши конфеты, - сказал Квакин приобщены к делу как вещественное доказательство вашей несознательности.

- Кто несознательный? Я что ли?

Алле Гопкинс подхватил Квакина за его рыжие вихры и тряхнул несколько раз о стену с такой силой, что у того искры из глаз посыпались.

- А ну прекратите немедленно! - возмутилась Екатеринка. – Не смейте бить ребенка.

— Вот именно, - поддержала Машенька. – Он хоть и хулиган порядочный, но мы вам его дубасить не позволим.

- А как вы мне можете не позволить? – спросил Алле Гопкинс.

- Да очень просто! – скажу Тишке, чтобы он остановился и высадил вас в этом самом Диком-диком лесу. Будете потом до города пешком добираться.

- Ха-ха-ха, - расхохотался Алле Гопкинс. – Да с чего это вас Тишка слушаться будет? Он, между прочим, на работе и обязан доставить меня на место назначения согласно купленному билету.

- Очень даже послушается, - строго сказала Машенька. – Потому что это мой паровозик. Мне его мама купила. А вас он везет только потому, что я в эту игру играю. А если я играть не захочу, то и вы никуда больше не поедете. Понятно?

- Понятно, - ответил Алле Гопкинс. – А вот с этим дрянным мальчишкой вы тоже играете?

- Играю… иногда, - сказала Машенька.

- Тогда следите за ним получше, чтобы он всяким там хулиганством поменьше занимался и у честных пассажиров конфеты не отбирал. Или в ваших играх это разрешается?

- Не разрешается, - сказала Машенька. – Это он самодеятельность проявил. Но я сама с ним разберусь без вашей помощи.

Алле Гопкинс бросил Квакина на пол и опять заперся в своем купе.

- Доигрался! - накинулась на Квакина Машенька. – И зачем я тебя только с собой взяла? Чтобы ты меня перед честными куклами позорил? Если будешь так себя вести, я пожалуюсь на тебя королю, и он прикажет запереть тебя в тюрьму на все время праздников.

- Не надо меня в тюрьму, - попросил Квакин. – Я уже исправился и больше ничего такого делать не буду. Только если бы мы послушными были, мы бы вообще ничего не узнали из того, что сейчас знаем.

- Да что вы такого знаете! – махнула рукой Машенька. – Небось, какую-нибудь чепуху.

- А вот и не чепуху, - обиделась Екатеринка. – Мы узнали, кто с нами в соседнем вагоне едет.

Она стала рассказывать про подозрительную даму и двух ее дочек, которые прячутся в разных купе.

- Так ты говоришь, одну из них зовут Дризелла? – спросила озадаченная Машенька.

- Так она себя назвала. А ты что-нибудь про нее знаешь?

- Еще бы не знать, - сказала Машенька. – Это сводная сестра Золушки. А вторую девицу, наверно, зовут Анастасия. А их матушка тоже особа известная - если мне память не изменяет, леди Тремейн. Только зачем они, интересно, пробираются на бал-маскарад к Золушке? И к тому же тайком!

Тут в коридор выглянул доктор Щетинкин.

- Ну-с, - сказал он с улыбкой Квакину. – Вы, кажется, имели честь поближе познакомиться с факиром Алле Гопкинсом?

- Имел такую честь, - подтвердил Квакин. - А вы как узнали?

- Несложна задачка. Вижу, вихров у вас поубавилось. Да еще под глазом что-то синеется. Не фингал ли случайно? Может быть, помощь моя требуется?

- Не-а, - сказал Квакин. – Волосы отрастут, а фингал сам пройдет через неделю. А врачам я не доверяю…

- Ту-ту! – пропел паровозик Тишка, - а не пора ли нам отдохнуть и немного подзаправиться?

- Пора! – решил он и стал сбавлять скорость.

- Остановка! – доложила Роза Барбоскина. – Пойдемте разомнем ножки.

Тишка притормозил у маленького полустанка. Кругом теснились высокие деревья и только возле самой дороги стояла палатка с вывеской «Чай – кофе», а под навесом располагалось несколько столиков.

Пассажиры один за другим выходили из своих вагонов и рассаживались за столиками. При ближайшем рассмотрении оказалось, что за прилавком в палатке стоит кукла-неваляшка с ярко раскрашенным улыбающимся лицом.

- Проходите, гости дорогие, - кричала она, - не смущайтесь, располагайтесь. Кому чай? Кому кофе? Кому какао?

- Мне, мне какао! – обрадовался паровозик Тишка. – Самого горячего и, пожалуйста, в мою любимую кружку.

- Для вас, как всегда! – с улыбкой произнесла неваляшка и подала паровозику большую как ведро кружку с двумя ручками. Полную густого какао.

- А мне, пожалуйста, чаю, - сказала Машенька.

- И мне чаю, - сказал Квакин. – Терпеть не могу какао.

- А я, пожалуй, угощусь кофе, - сказал доктор Щетинкин. – Кофе бодрит и снимает усталость. Очень полезно для тех, кого утомляют путешествия.

- Меня, меня ужасно утомляют путешествия, - пожаловалась Дризелла. – Дайте мне две кружки кофе, но только с сахаром.

- Зачем тебе еще сладкого? – проворчала вторая девица, которую, как утверждала Машенька, звали Анастасия. – Ты уже съела столько конфет, что на десять человек могло хватить.

- Каких еще конфет? – подозрительно спросил Алле Гопкинс.

- Вам-то какое дело? – насупилась Дризелла. – Съела и съела, у вас не украла.

Она взяла свою чашку и ушла за дальний столик.

- Дай мне горячего шоколада, - распорядилась дама из первого вагона.

- Извините, но шоколад мы не готовим, - сказала кукла-неваляшка. – Возьмите вместо него стаканчик воды…

- Тогда налейте с газом.

- А мы такой не держим. У нас только одна вода – из соседнего ручья. Мы ее в чайнике кипятим, а потом в ней чай и кофе завариваем.

Факир спросил:

- А кофе у вас какой?

- Есть черный, а есть с молоком.

- Мне нужно такое кофе, в котором много-много молока и совсем-совсем мало кофе. Попросту говоря, налейте в блюдечко молока.

- А как же кофе? – удивилась неваляшка. – Класть его в молоко или нет?

- Ни в коем случае, - сказал факир. – Моя Жнути его на дух не переносит.

Тут все заметили, что Алле Гопкинс вышел на прогулку на сам по себе, а с большим кувшином. Водрузив его на стол, факир поставил рядом блюдечко с молоком, потом достал из кармана дудочку и стал наигрывать веселый мотивчик. Из кувшина, как это всегда бывает у факиров, показалась змеиная голова. Оглядевшись вокруг, Жнути заметила молоко. Она быстренько выбралась из кувшина и принялась лакать его своим раздвоенным язычком.

А факир, глядя на нее, приговаривал:

- Пей, Жнути, пей. Если потребуется, папочка еще купит тебе кофе.

Все расселись за столиками со своими стаканами и чашками. Вокруг было тихо. Только в лесу куковала кукушка.

- Хорошо! – сказала Машенька.

- Да, - согласился Карл Карлович Щетинкин. – Чувствительное место!

- Ту-ту, - пропел паровозик и громким голосом объявил:

- Внимание. Поезд отправляется через пять минут! Просьба пассажирам занять свои места.

Пассажиры отставили чашки и один за другим стали забираться в вагоны…

Глава 17. Доктор Щетинкин

Едва поезд тронулся, в купе Квакина заглянула Машенька. Вместе с ней пришли Роза и доктор Щетинкин.

- Послушай, Квакин, - недовольно сказала Машенька. – Я посмотрела на твой синяк и решила, что надо с этим что-то делать. Нельзя с таким лицом на праздник приезжать.

- А если я не хочу ничего делать? – спросил Квакин.

- Тогда, дружок, с первым же поездом я отправлю тебя обратно.

- Ладно! – буркнул Квакин. – Делайте, что хотите.

Доктор открыл свой чемоданчик, порылся в нем, достал несколько тюбиков, палитру и пластинку пластыря с ватой.

- Сейчас мы все устроим! – пообещал он. – К вечеру и думать забудешь про свой фингал.

Он выдавил на палитру чуть лекарства из каждого тюбика и стал перемешивать.

- Что это за мазь такая разноцветная? - спросила Екатеринка, с интересом наблюдавшая за его манипуляциями.

— Это и не мазь вовсе, - рассмеялся доктор. – Это обыкновенные краски.

- Вы что же, красками лечите? – удивилась кукла.

- Что тебе не нравится? Вот мы получили натуральный цвет. Теперь замажем больное место… и оставим сохнуть до вечера.

- А с глазом ничего не будет? – спросил Квакин.

- С глазом? Все нормально будет. Никто ничего не заметит, - успокоил доктор Щетинкин.

- Жалко, - сказала Роза Барбоскина. – Не то бы мы для Квакина черную ленточку приготовили, какая у одноглазых пиратов бывает. Тогда бы и с маской не пришлось заморачиваться.

- Точно! - согласилась Машенька. – Лицо у нашего Квакина и так пиратское. Кто не глянет, сразу поймет, что перед ним настоящий разбойник.

- Правда? – спросил Квакин. Ему очень польстило, что его сравнили с пиратом.

- Правда-правда, - подтвердила Екатеринка. – Ты и без повязки очень даже на разбойника похож. А с повязкой так вообще за морского волка сойдешь. Только ты с повязкой по темным переулкам не ходи.

- Почему?

- Чтобы тебя за настоящего грабителя не приняли. Еще напугаешь кого-нибудь.

- Что же вы мне тогда синяки замазали? - огорчился Квакин. - Придется теперь новые рисовать.

- Ты это брось, - сказала Машенька. – Никаких новых синяков нам не надо. И вообще, если доктор что-то сделал, значит это правильно.

- Спасибо большое за хорошее мнение о докторах, - поблагодарил Щетинкин, - а чтобы вы и впредь не сомневались, расскажу вам одну поучительную историю. Пришла ко мне как-то медведица и стала жаловаться на свои проблемы. Она ведь жила в доме у мальчика, который больше всего любил купаться. Вместо того, чтобы мыться раз в неделю, как это делают все нормальные дети, он готов был принимать ванну хоть каждый день. Видели вы, когда-нибудь таких мальчиков?

- Нет, - сказал Квакин. – Мы больше водимся с такими мальчиками, которых в ванну никакими калачами не заманишь. А если они порой и умываются, то не чаще, чем раз в неделю.

- Так вот этот мальчик тащил с собой в ванну все, что попадалось ему под руку. Он и с книжками готов был купаться, и с заводными собачками, и с машинками на электрических моторчиках. Понятно, что для многих его игрушек купание оканчивалось разными неприятностями. Нашей плюшевой медведице банные процедуры тоже ничего хорошего не сулили. Как раз наоборот. Намокнув, она шла ко дну, а потом, чтобы прийти в себя ей приходилось долго сохнуть на веревке. Причем подвешивали ее за уши, что, согласитесь, удовольствие весьма сомнительное. Она меня и попросила:

- Доктор, а нельзя ли мне лапы заменить? А то я со своими лапами ни на спине, ни на животе плавать не умею. Умею только нырять, а выныривать обратно у меня уже не получается.

- Почему нельзя, - говорю, - можно! Сейчас благодаря науке такие чудеса можно вытворять, какие раньше даже волшебной палочке были не по силам. Короче, взял и пришил ей ласты моржа. Во-первых, с ними плавать сподручнее, а во-вторых, и материал более подходящий – пластик водонепроницаемый.

Медведица ушла, вернее уползла от меня очень довольная. Но через некоторое время опять возвращается.

- Доктор, - говорит, - вы мне в прошлый раз такие хорошие лапы прикрутили, что я теперь даже на поверхности держаться могу. Одно плохо – тело мое плюшевое быстро в воде намокает и такое делается тяжелое, что я его никакими ластами удержать не могу. Нет ли у вас, случайно, какого-нибудь другого, более, так сказать, соответствующего моей среде обитания.

- А как же, - говорю, - какой бы я был, по-вашему, кукольный доктор, если бы у меня в запасе не было двух-трех на всякий случай. Вот, например, сейчас имеется в наличие очень хорошее тело от резинового крокодила. Готовы меняться?

А медведица мне отвечает:

- Я, доктор, сейчас в таком состоянии, что даже на тело осьминога готова поменяться. Короче, пришивайте или что там у вас – приклеивайте, без всяких разговоров.

Ну а мне, что? Трудно что ли? Оформил все в лучшем виде. Медведица уползла очень довольная, но вижу, через неделю опять ко мне на прием записалась.

- В чем дело, - спрашиваю, - есть какие-нибудь претензии?

- Никаких, - отвечает, - плавать я теперь научилась так хорошо, что даже разучилась нырять. У меня лишь с рулением пока осечки выходят. Плыву, в одну сторону, а попадаю в другую. Если бы был у меня настоящий хвост, а не этот, извиняюсь за выражение, клочок ваты, то было бы совсем хорошо. Нет ли у вас какого-нибудь лишнего в запасе?

- Почему нет? – говорю. – Нас докторов такими пустяками в тупик не поставишь. Хотите хвост акулы?

- Валяйте, - говорит, - в моем положении привередливость совсем не к месту. Тут надо нос по ветру держать, а хвост – пистолетом.

Короче, приклеил я моей медведице акульей хвост и отправил ее, как говорится, в большое плаванье. Теперь уж, думаю, она ко мне не вернется, так как у нее есть все, что необходимо. Но, представьте себе, через какое-то время моя медведица опять является на прием.

- А теперь-то что вас не устраивает? – спрашиваю я у нее.

- Ну, прежде всего, - говорит, - мне не нравиться моя шея.

- А что с ней не так?

- Да что это за шея! – махнула она лапой или, вернее сказать, ластой. – Не вытянуть ее не осмотреться: что там твориться на морских просторах?

- Да, - соглашаюсь я, - проблемы не шуточные.

- Но если уж быть до конца на чистоту, - говорит мне медведица, - то и голова моя раздражает меня в последнее время до крайности.

- А с головой-то что не так? – удивился я.

- Да все, доктор, те же старые проблемы: громоздкая, неповоротливая и, главное, в воде намокает. Такая она, знаете, тяжелая в воде становится, что все тело перевешивает. Не голова, а, извините за выражение, камень для утопленника. Мне бы что-нибудь полегче, поизящнее, что-нибудь такое, что подобает моему новому водному образу жизни.

Тут, признаться, я крепко задумался.

- С шеей, - говорю, - еще куда не шло, это проблема решаемая. Но с головой все намного сложнее. Сами понимаете, голова никогда лишней не бывает. Это такая вещь, которая на дороге не валяется. Есть у меня, правда, парочка стареньких кукольных головок. Куклы, они ведь такие – ради красоты и голову готовы поменять, лишь бы выглядеть моложе.

— Вот не знаю, - засомневалась моя медведица, - с кукольной головой, мне кажется, я буду выглядеть несколько легкомысленно. Нет ли у вас чего-нибудь другого, более соответствующее моему изначальному медвежьему облику.

- Если для вас это так важно, - говорю, - могу предложить змеиную голову на лебединой шее. Как вам такая идея?

- Идея хорошая, - одобрила медведица. – Думается, это как раз то, что надо! Давайте без всякого промедления претворим ее в жизнь.

- И как? Претворили? – спросил Квакин.

- А вы сомневались? Так моя медведица и живет с тех пор со змеиной головой.

- И что вы сделали с медвежьими остатками? - спросила Екатеринка.

- Какими остатками?

- У вас ведь остались медвежьи лапы, туловище, хвост, голова…

- А-а, с этими! Туловище и хвост я держу в своей кладовке.

- Зачем? – спросил Квакин.

- Вдруг кому потребуется! Предположим, какому-нибудь гиппопотаму надоест его старое тело. Захочется что-нибудь поизящнее, с бурой шерсткой…

- Понятно.

- Голова тоже поначалу в кладовке лежала, - продолжал доктор. – Но не долго. У меня по соседству один бульдог живет знакомый. Он раньше был злой, как собака. Ему казалось, что у него вид не очень солидный. Что его недостаточно уважают. Когда он увидел медвежью голову, так сразу впился в нее чуть ли не всеми своими зубами.

- Поставьте ее мне, - говорит, - вместо старой. – Тогда уж меня точно все зауважают. Пришлось уступить.

- Теперь уважают? – спросила Екатеринка.

- А как же! – попробуй такого не уважь! Одно плохо – голова тяжеловатая получилась, ходить неудобно. Он, может быть, и тело медвежье к ней бы взял, но оно в его будке не помещается.

- А лапы? – спросила Екатеринка.

- Лапы я с собой вожу. Вдруг какому-нибудь понадобятся. Такие вещи все время под рукой должны быть.

- Ладно, - сказала Машенька, - а сейчас всем спать. Тихий час!

- Какой еще тихий час? – недовольно переспросил Квакин. – Что это за нововведение? У нас с роду никаких тихих часов не было.

- А сегодня будет, - объявила Машенька. – Потому что вечером бал и праздник намечается. И кто сейчас спать не ляжет, того я в 9 часов в кровать отправлю. Так что марш без разговоров по своим постелям, то есть, полкам. Через пять минут я проверю.

Все разошлись по купе. Квакин с ворчанием улегся на верхнюю полку, объявил, что никаких «тихих часов» он не признает и через пять минут заснул, как убитый.

Глава 18. Конкурс невест для принца Чарминга

Данесса Олени

- Приехали! Приехали! – весело пропел паровозик Тишка и дал громкий гудок.

- Где же приехали, когда лес кругом? – удивилась Екатеринка. – Она сидела в своем купе и прилежно смотрела в окошко.

Но как раз в этот момент Дикий-дикий лес кончился. Такая у него была особенность – внезапно начинаться и так же внезапно заканчиваться, как только Машенька говорила, что «лес остался позади».

Екатеринка и Квакин первыми побежали в тамбур.

- А как же вы, доктор, - спросила Машенька, - почему не собираетесь?

- У меня столько чемоданов, что одному не управиться, - сказал Щетинкин. – Поэтому не зачтите за труд – если увидите носильщиков, пришлите ко мне парочку.

- Зачем так много?

- Второго для Алле Гопкинса. Он бедолага тоже самостоятельно не справится, - объяснил Щетинкин.

Когда Машенька в сопровождении всех своих кукол вышла на перрон, первая, кого она увидела, была Анжелика. Но, как оказалось, пришла она не одна.

- А вот и наша Даша! – закричала Роза Барбоскина. – Привет!

- С приездом вас! – сказала Анжелика. Все стали обниматься и целоваться. Один Квакин не захотел, чтобы его целовали.

- Тоже мне нежности! – проворчал он. – Что я девчонка что ли?

Квакин отошел в сторону и тут увидел хорошенькую куклу в ярком цветном топе и такой же юбке, которая скромно стояла в сторонке. У нее были фиолетовые волосы и большие карие глаза. Над прической поднимались двое аккуратных рожек.

- А это что? – удивился Квакин. – Маскарад уже начался?

- Я не что, а кто, - возразила кукла. – И это вовсе не маскарадные, а мои настоящие рожки. Меня зовут Данесса Олени, я подруга Брэн Миши. Можете познакомиться с моим олененком. Его зовут Спринт.

Тут только Квакин заметили, что из-за спины Данессы выглядывает маленькая забавная мордочка с золотыми рожками и милой белой челочкой над глазами.

– Где же моя Миша? - спросила Анжелика. – Что-то я ее не вижу.

- Очень, очень печально, - трагическим голосом произнесла Екатеринка. – Но она не приедет,

- Вы меня пугаете! - встревожилась Данесса, - с Мишей что-то случилось?

- Да ничего с ней случилось, - поспешила успокоить куклу Машенька. – Просто на поезд опоздала. Может и подъедет еще.

- Жалко, - вздохнула Даша. – Самое интересное пропустит.

- Самое интересное это что? – опять спросил Квакин. – Бал-маскарад что ли?

- Бал-маскарад, - само собой, - сказала Анжелика. – Но тут и другая интрига намечается.

- Какая еще интрига? – заинтересовалась Машенька.

- Кто станет невестой принца Чарминга.

- А интрига это что? – спросил Квакин.

- Какой же ты темный, Квакин, - вздохнула Даша. – Самых простых вещей не знаешь. Интрига – это тайна, загадка.

- Так бы и говорили! - недовольно произнес Квакин. – А то интрига какая-то… Что темнить-то?

- Но ведь все знают, что принц женится на Золушке, – удивилась Роза Барбоскина. – В чем тут загадка?

- Принц-то, конечно, женится, - согласилась Данесса Олени. – А вот кто будет его невеста, в этом как раз никакой ясности пока нет.

- Не может быть! – засмеялась Екатеринка. – Принц что не знает, на ком он женится?

- Совершенно верно, - подтвердила Анжелика. – И, между прочим, здесь нет ничего смешного.

– Как он может не знать, раз его невеста Золушка? - не поверила Машенька. - Или принц Чарминг передумал? Тоже мне кавалер! Раструбил по всему кукольному царству, что женится на Золушке, а потом на попятный?

- Принц здесь не причем, - сказала Анжелика. – Золушка сама отказалась.

- Золушка отказалась? Ну, тогда я вообще ничего не понимаю!

- Ах, это такая таинственная история, - грустно произнесла Данесса. – Без колдовства явно не обошлось.

- Сплетники всему виной! – решительно заявила Даша. – Злые языки они… они хуже всякого колдовства!

- Языки-то чьи? – спросил Квакин. – Они что, сами по себе болтают, или у них хозяева имеются?

- Кто же здесь разберется! – опять вздохнула Данесса Олени.

- И разбираться нечего! – отрезала Даша. – Все сплетни из дворца идут!

И она рассказала, как все произошло. С ее слов выходило, что, когда принц Чарминг объявил родителям о намерении жениться на Золушке, те почему-то не очень этому обрадовались. В особенности выбором сына была недовольна королева. И хотя прямо она ничего не говорила, но за глаза не раз намекала, что Золушка хочет присвоить себе то, что ей по праву не принадлежит. А всем известно, что любое королевское слово не пропадает втуне. Его тотчас подхватывают и передают из уст в уста. Таким образом речи королевы вскоре стали известны всем без исключения. Дошли они и до самой Золушки. Тогда она пришла к принцу Чармингу и сказала ему:

- Милый, ты ведь знаешь, какие слухи распространяются обо мне по всему королевству?

- Мало ли о чем болтают всякие бездельники, - отвечал ей Чарминг, - не стоит обращать на это внимания.

- Но они утверждают, что я тебя недостойна!

- Какой вздор! Я даже слышать его не хочу, - возразил принц Чарминг. – И как ты можешь быть недостойной? Ведь никто, кроме тебя не смог надеть на ногу хрустальную туфельку! Разве это не явный знак?

- В том-то и дело, милый, - вздохнула Золушка, - что я этой туфельки не примеряла! Ведь все, о чем ты говоришь, произошло не со мной, а со сказочной Золушкой. Да, все мы знаем из книжек и мультфильмов, как Золушка взяла вверх над своей мачехой и ее дочками. Но у нас в Куклогорске ничего подобного не происходило! Я не танцевала на балу во дворце и не теряла туфельки. Ты не объявлял о своем желании жениться на ее хозяйке. Ни одна кукла в нашем городе этой туфельки не примеряла. И согласись, не все готовы вот так, на слово поверить, что им она могла бы не подойти.

Так говорила наша Золушка, и принц Чарминг был сильно смущен ее словами.

- Что же нам делать? – спросил он.

- Мы должны предоставить такую возможность всем желающим, - решила Золушка. – Пусть сегодня же по телевизору в выпуске новостей объявят, что ты готов жениться на той кукле, которой придется впору хрустальная туфелька.

- Но я ни к чему подобному не готов! – ответил принц. – Я люблю только тебя, Золушка. Тебя одну! Мне нет дела до других, пусть даже их ножки будут вдвое стройнее и миниатюрнее твоих. Ведь не в ножках в конце концов дело!

- Дорогой Чарминг, - сказала Золушка. – Я думаю так же, как ты. Сам знаешь – я выбрала бы тебя из тысячи других, кем бы ты не оказался. И совершенно не важно, в конце концов, принцем или нет. Но, увы, мы себе не принадлежим. Ты можешь жениться лишь на той, кому подойдет хрустальная туфелька, а я должна доказать, что действительно достойна великой судьбы, выпавшей на мою долю. Такой сюжет у нашей сказки. Смирись с этим и сделай, как я прошу.

- Она так и сказала? – переспросила Роза Барбоскина. – Ах, как это красиво!

- Красиво то оно красиво, - сказала Даша, - да только наша Золушка сильно рискует, и может так получиться, что останется она без жениха. Два дня назад по телевизору сообщили, что король устраивает во дворце бал-маскарад. На этот бал могут явиться все желающие. Еще до полуночи принцу доставят из кунсткамеры хрустальный башмачок, и каждая кукла, которая окажется на балу, сможет примерить его на свою ножку.

- Каждая? – воскликнула Екатеринка. – Даже я?

- Все без исключения, - подтвердила Анжелика.

- Надеюсь, ты не сделаешь такой глупости? - строго сказала Машенька.

- А как же Золушка? Вот бедняжка! – вздохнула Роза Барбоскина.

- Она тоже будет среди приглашенных. Но никто, даже принц, не знает,

какую маску она выбрала. Золушка вместе со всеми примерит туфельку, но она будет в этом испытании далеко не первой.

- А если какой-нибудь из кукол повезет? – спросила Екатеринка.

- То тогда эта кукла и станет невестой принца!

- Невероятно!

- Бедный Чарминг! – сказала Машенька.

- Бедная Золушка! – вздохнула Роза.

- По-моему, она поступает как последняя дуреха, - заявил Квакин. – На месте принца я бы задал ей хорошую взбучку.

- Ты, Квакин, лучше помолчи, если ничего не понимаешь - посоветовала Даша.

- Однако пора нам отправляться, - сказала Анжелика. – А то к балу подготовиться не успеем.

Рядом с платформой стоял небольшой микроавтобус. Все забрались внутрь, а Даша сел за руль.

- Куда мы сейчас поедем? – спросил Квакин.

- В магазин матушки Готель! – ответила Анжелика. – Каждому надо подобрать карнавальный костюм. Без маски во дворец не пропустят.

- Всю последнюю неделю мы только ими и занимались, - сообщила Данесса: шили, вырезали, клеили, раскрашивали…

- А мы ничего не знали! – вздохнула Машенька. – Вот и приехали без костюмов и масок.

- Ничего, дело поправимое, - успокоила ее Анжелика. – Конечно, в последнее время ужасный ажиотаж. Все хорошие карнавальные костюмы давно расхватали. Но я велела кое-что для вас отложить.

Все стали забираться в микроавтобус.

- Ой, а я забыла! – воскликнула Машенька. – Мы должны были найти носильщиков для нашего хорошего знакомого доктора Щетинкина!

- Не волнуйтесь, - успокоила Анжелика. - Принц Чарминг прислал на станцию своих слуг. Они позаботятся обо всех.

Действительно, на перроне появилось несколько носильщиков в синих робах с большими тачками.

- Тогда все в порядке, - успокоилась Машенька, - отправляемся.

Глава 19. Маскарадные костюмы

Матушка Готель

Как уже говорилось, кукольное царство располагалось в игрушечном магазине. Здесь было множество стеллажей с полками, которые представлялись нашим героям многоэтажными домами. Теснясь друг к другу, они почти соприкасались остроконечными крышами. Переулки были такими узкими, что в них с трудом расходились двое прохожих. А сами дома напоминали скорее крепостные башенки. В одной из них и помещалась лавка матушки Готель, торговавшей париками, фальшивыми бородами, гримерными красками, масками и карнавальными костюмами.

Дом был трехэтажный с серыми, увитыми плющом стенами. Анжелика толкнула тяжелую дверь, зазвенел колокольчик, и они оказались в большой полутемной комнате. Со всех сторон их окружали развешенные на крюках вдоль стен разнообразные костюмы: Красной Шапочки и капитана Крюка, Вини-Пуха и Пяточка, Али Бабы и Алладина, Русалочки и Василисы Прекрасной… Были здесь также звериные маски и платья всех фасонов. У кукол буквально глаза разбежались. За всем этим великолепием они не сразу заметили хозяйку лавки матушку Готель - уже немолодую женщину с великолепными длинными черными волосами и огромными темными глазами. А одета она была в свободное длинное платье из темно-гранатового атласа.

- Наверно, вы не просто так ко мне заглянули? – спросила хозяйка. Голос у нее был низкий и чуть хрипловатый.

— Это вы точно подметили, - ответил Квакин. – Мы вообще по магазинам просто так не ходим.

- Сегодня вечером нам бы хотелось изменить свою внешность, - сказала Машенька. – Нужны костюмы, в которых нас никто не узнает.

- Ваше желание легко исполнить, - сказала матушка Готель. – Начнем с прически. Какой парик хотите примерить?

- У меня пепельные волосы, - пожаловалась Машенька. – А всегда хотелось какой-нибудь другой цвет, повеселее.

- Тогда возьмите вот этот голубой!

Машенька так и сделала. Как только ее коротенькие косички скрылись под длинными голубыми локонами, лицо совершенно преобразилось.

- Здорово! – захлопала в ладоши Анжелика. – С этими волосами ты сама на себя не похожа.

- Не хотите попробовать себя в костюме Мальвины? – предложила матушка Готель.

- Не знаю, - неуверенно произнесла Машенька. – Давайте попытаемся.

Они скрылись за портьерой. В это время Екатеринка увидела на полке большой бумажный пакет и заглянула в него. Внутри оказалось прекрасное белоснежное платье, все в блестках и снежных узорах, а также великолепная фата до самого пола.

- Ух ты! – восхитилась она.

Из-за ширмы появилась Машенька. На ней было короткое кукольное платьице, из-под которого задорно выглядывали кружевные панталончики. Белые гольфы и огромный голубой бант на голове дополняли наряд. Лицо, подкрашенное белилами, казалось фарфоровым.

- Ну как? Получилось у меня сменить образ? – спросила Машенька.

- Если оденешь маску, тебя точно никто не узнает! – заверила Анжелика.

Машенька долго рассматривала себя в зеркале, но потом согласилась:

- Хорошо, пусть будет Мальвина.

- А ты чего хочешь? – спросила матушка Готель у Розы Барбоскиной.

- Мне кажется, если скрыть мой нос, я буду не так сильно на себя походить, - сказала Роза.

— Это не трудно! Хочешь, мы переоденем тебя в Буратино?

- Хочу!

Хозяйка увела Барбоскину за портьеру. Вскоре, постукивая деревянными башмаками, развязной походкой в зал вошел угловатый мальчуган в коротких штанишках, яркой рубашке и с таким же разноцветным колпачком на голове. Волосы были светлого желтоватого цвета и походили на свитки стружки из-под рубанка. Но главное, у него был длинный деревянный нос, совершенно скрывавший собственный нос Барбоскиной. Поэтому она осталась очень довольна своим новым обликом.

- Мне нравится этот костюм, - заявила она. – А тебя, Квакин, мы нарядим пуделем Артемоном!

- Еще чего! - презрительно хмыкнул Квакин. – Тоже мне, нашли ручную болонку!

- Артемон не болонка! – возразила Екатеринка. – Он один дрался с целой сворой полицейских псов.

- Все равно не хочу быть собакой! – стоял на своем Квакин. Он выбрал прекрасный пиратский костюм: черная шелковая рубашка, узкие кожаные штаны, заправленные в ботфорты, пояс с серебряной пряжкой, за который можно было заткнуть старинный пистолет, морской кортик на роскошной перевязи, камзол с отворотами и двумя радами золотых пуговиц, а также широкополая шляпа с черной лентой на тулье. Ко всему этому прилагался еще парик – длинные черные волосы, заплетенные сзади в косичку.

Квакин уже представлял, как он, широко расставляя ноги, войдет в бальную залу, и как с первого взгляда каждый почувствует в нем настоящего морского волка, но тут Машенька заявила свой протест.

- Никаких пиратов, никаких грабителей с большой дороги!

- Почему? – возмутился Квакин.

- Во-первых, потому что в этом костюме ты будешь плохо себя вести. Я же тебя знаю – обязательно ввяжешься в драку, будешь грубить напропалую, всем наступать на ноги и толкаться. А мне и так довольно с вами хлопот, зачем брать на себя другие? Кроме того, всякий тебя сразу узнает, какую бы маску ты на себя не напялил. Хочешь, мы нарядим тебя в костюм Пьеро?

- Пьеро? – мрачно переспросил Квакин. – Это тот, которому все раздают зуботычины и затрещины? Спасибо! Таким придурком я никогда не оденусь.

- У меня есть на примете один костюмчик, - сказала матушка Готель. – В нем полагается вести себя тихо и незаметно, но при этом вид у тебя будет достаточно злодейский. Никому даже в голову не придет отпускать в твой адрес сомнительные шуточки.

- Тащите, - согласился Квакин.

Матушка Готель увела его за портьеру. Вскоре несостоявшийся пират появился в весьма необычном облике. На нем была черная рубашка, красный жилет, черное жабо и красный шейный платок. На плечо была наброшена длинная, до пят черная накидка с красной подкладкой. Но главные изменения произошли с лицом, которое буквально стало неузнаваемым. Матушка Готель покрыла кожу слоем пудры, а глаза обвела фиолетовой тушью. Волосы у Квакина оказались взъерошенными больше обыкновенного и буквально стояли дыбом. Клыки удлинились и кончики их выглядывались из-под губ. Кроме того, он обзавелся длинными, словно когти, кроваво-красными ногтями. Вид получился жутковатый, так что Екатеринка даже слегка испугалась.

- Квакин, это ты? – на всякий случай спросила она.

- А то, - отвечал Квакин.

- Что это такое? – поморщилась Машенька.

- Костюм вампира, - объяснил Квакин. – Последний писк вампирской моды.

- Гадость какая! Я в такой компании находиться не желаю. На балу держись от меня, пожалуйста, подальше.

- Не хотите со мной водиться – и не надо, - сказал Квакин. - Я никому не навязываюсь.

- Теперь ты! – обратилась Анжелика к Екатеринке. – Выбрала себе костюм?

- Выбрала, - сказала Екатеринка. – Хочу вот этот. – И она указала на пакет.

- Здесь костюм феи Берилюны, - сообщила матушка Готель. - Только я не могу его отпустить.

- Почему?

- Его уже выбрали. Скоро явится посыльный.

- Какая жалость! – расстроилась Екатеринка. – Он мне так понравился, так понравился, что я прямо плакать готова от досады.

- Дался тебе этот костюм, - нетерпеливо произнесла Машенька. – Выбери что-нибудь другое. Хочешь быть Лягушкой-царевной?

- Не хочу! Она зеленая.

- Придумай что-нибудь другое!

- Хочу быть первобытным ребенком в шкурах и с дубиной.

- Такого костюма у меня нет, - сказала матушка Готель. – Зато есть костюм маленького трубочиста.

- Соглашайся, - подтолкнул Екатеринку Квакин. – Можно будет не умываться сегодня вечером.

- Чтобы все показывали на меня пальцем и дразнили грязнулей?

- Как я устала с вашими капризами! – воскликнула Машенька. – Если ты сейчас же себе что-нибудь не выберешь, я отправлю тебя вечером спать.

- А костюма феи-крестной у вас нет? – спросила Екатеринка.

- Увы, все феи закончились. И костюмчика Динь-Динь тоже нет. В этом году почему-то все хотят быть феями. Но зато есть костюм Маленькой Бабы Яги. Хочешь примерить?

Екатеринке не очень понравилась эта идея, но, увидев сердитое лицо Машеньки, она вздохнула и покорно пошла за портьеру. Через десять минут она появилась с бумажным пакетом в руках.

- Примерила? – спросила Машенька.

- Примерила.

- И как?

- Сносно.

- А что же ты нам не показалась?

- Обойдетесь. Увидите во время маскарада.

- Еще одна обиженная! – проворчала Машенька. – Умеете вы превращать веселье в скучную нудятину.

- Скажите, госпожа Готель, - спросила Данесса, - а моя корона королевы лесных эльфов уже готова?

- Только что принесли, - сообщила хозяйка магазина. – Хотите примерить?

- Конечно! – сказала Данесса. - Посмотрите, идет она к моим рожкам или нет.

Машенька, Анжелика и Даша отправились вместе с Данессой за портьеру. Тут Квакин ущипнул Екатеринку за руку и отвел ее к ящику, в котором лежал костюм феи Берилюны.

- Давай свое платье, - прошептал он.

- Ты чего? – удивилась Екатеринка.

- Давай быстрей, пока никто не смотрит.

Екатеринка протянула ему свой пакет. Квакин быстро достал костюм Маленькой Бабы Яги, вытряхнул из синего пакета костюм феи и поменял их местами.

- Что ты делаешь?

- Ты же хотела быть феей!

- Очень хотела.

— Вот и будешь.

- Но разве так можно?

- Можно, если очень хочется. Сами виноваты, что всех фей раздали своим. А мы что же, должны теперь ведьмами перебиваться?

Тут появилась Данесса Олени в платье королевы лесных эльфов и высокой короне из сосновых шишек, увитой плющом и украшенной лесными ягодами. Корона искусно скрывала ее рожки. У других тоже оказались красивые костюмы: Анжелика переоделась Снежной Королевой, а Даша – индейцем.

- Теперь мы все готовы к балу, - сказала Анжелика. – Можно хоть сейчас идти во дворец.

- Я пока не пойду, - заявила Екатеринка. – Где это видано, что бы Баба Яга приходила к самому началу праздника?

На самом деле она просто не хотела показывать другим свой костюм.

Машенька не стала спорить.

- Как знаешь! – пожала она плечами. – Мы отправимся на бал, а ты сиди в фургоне. Присоединишься, когда пожелаешь. Можешь вообще не ходить. Не понятно только, зачем ты сюда приехала.

Итак, Анжелика, Денесса Олени, Роза Барбоскина и Квакин отправились на праздник. Екатеринка дождалась, когда друзья скрылись из глаз, достала из пакета костюм феи Берилюны и натянула его на себя. Потом она надела серебряную маску, которая скрыла все ее лицо, накинула на голову фату и в таком виде пошла в королевский дворец. Найти его было не трудно, так как туда со всех сторон стремилось множество народа. И кого здесь только не было! Казалось, вдруг в одном месте собрались все герои сказок и все герои мультфильмов.

Миновав ворота, гости попадали в большой королевский парк, ярко освещенный множеством разноцветных фонариков. Здесь их встречала громкая музыка, угощения и веселая толкотня. Куклы теснились возле обеденных столов, на которых были выставлены прохладительные напитки и различные сладости. Другие, парами или по одиночке прогуливались по аллеям и вели ничего не значащие разговоры. Все уже знали о решении, принятом Золушкой, и эта новость обсуждалась на разные лады. Большинство сходилось на том, что Золушка поступила неблагоразумно. Не стоило ей отказываться от счастья, так внезапно свалившегося в руки и подвергать рискованному испытанию брак с принцем Чармингом. Но вместе с тем многие куклы явно были обрадованы возможностью еще раз помериться с Золушкой размером своей ножки. «А может быть…», думали они и с нетерпением поглядывали на двери дворца, которые должны были раскрыться ровно в девять часов.

Затерявшись в толпе, Екатеринка, стала прохаживаться по аллее. Она надеялась вот-вот встретить Квакина в образе вампира, но он почему-то не попадался ей на глаза. Его не оказалось даже возле столов, где раздавали шоколадные конфеты, лимонад и стаканчики с мороженым. Не было нигде и Буратино с Мальвиной.

Глава 20. Факир, принц и почтенная публика

Принц Чарминг

Екатеринка повсюду искала Квакина и удивлялась тому, что его нет. А между тем Квакину в эту минуту было не до неё. Всем его вниманием завладел факир Алле Гопкинс. Ведь Квакин не забыл нанесенную им обиду. Вернее, он тотчас вспомнил о ней, едва только заприметил массивную фигуру артиста, важно шествовавшего через толпу. Вслед за ним носильщик в синей робе толкал тележку с чемоданами.

- Прошу вас, господин Гопкинс, отпустить меня домой, - бубнил он с недовольным лицом. – Мой рабочий день давно кончился.

- Помолчи, бездельник, - сердито отвечал ему факир. – Что мне самому таскать свой реквизит? К тому же меня должны встретить придворные и представить его величеству.

«Ага! – сказал себе Квакин, а вот и наш сосед по вагону пожаловал. Самое время свести с ним счеты». Воспользовавшись тем, что носильщик смотрел в другую сторону, он незаметно стянул с тележки кувшин, в котором, как ему было хорошо известно, факир держал свою ручную змею Жнути. Миг – и тот оказался под его длинным плащом.

- Половина дела сделана, - сказал себе Квакин. – теперь дело за второй.

Увидев неподалеку цветочника, Квакин ловко перевернул кувшин прямо в корзину с розами. Спящая Жнути тихо шмякнулась на дно. После этого пустой кувшин вернулся на тележку носильщика. Никто манипуляций Квакина не заметил. «Пусть теперь дудит в свою дудочку пока не лопнет, - злорадно подумал он. – Посмотрим, что у него получится».

Тем временем Але Гопкинс разыскал обер-гофмаршала – самого главного сановника, распоряжавшегося устройством бала – и сказал ему:

- Ваше высокопревосходительство, я знаменитый факир. И я специально прибыл на торжество, чтобы порадовать зрителей своим выступлением.

- Вы, должно быть, тот самый Алле Гопкинс, о котором мне говорил принц Чарминг, - недовольно отвечал обер-гофмаршал. – Вам уже давно следовало явиться во дворце. Или считаете, король должен скучать, пока вы соизволите собратья?

- Виноват, ваше высокопревосходительство, - отвечал факир. – Носильщик нерадивый попался. Едва ногами ворочает.

- Меня это не интересует, - отвечал обер-гофмаршал. Ваш номер в программе перед началом бала. Готовы выступить через четверть часа?

- Могу хоть прямо сейчас! – заявил Алле Гопкинс.

- Отлично! Тогда я позову их величества.

Обер-гофмаршал скрылся за дверью дворца. Вскоре появились слуги. Они вынесли на крыльцо три кресла: для короля, королевы и принца Чарминга. Через минуту двери распахнулись и появилась королевская чета. Король был низенький и кругленький, а королева высокая и худая. Король все время улыбался и шутил, а королева по большей части молчала и только презрительно поджимала губы. Что до принца Чарминга, то это был высокий и красивый молодой человек с мужественным открытым лицом. Едва королевская семья заняла свои места, за креслами встали четыре бравых гвардейца с ружьями в руках.

Обер-гофмаршал спустился с крыльца и сердито сказал цветочнику:

- Что ты стоишь, словно столб? Быстро неси корзины к трону её величества. Королева не может дышать одним воздухом с толпой. Ей нужны благовония и благоухания от цветов.

- Сию минуту, ваше высокопревосходительство! – вытянулся в струнку цветочник, а потом одну за другой отнес корзинки с розами к ногам королевы.

— Вот, ваше величество, - лучшие цветы из моей оранжереи, - сказал он, подобострастно склоняя голову.

Но королева не обратила на него внимания.

Обер-гофмаршал громко объявил:

- Сейчас выступит заклинатель змей, знаменитый факир Алле Гопкинс. Он покажет восточный танец со змеями!

Алле Гопкинс раскланялся. С важным видом он извлек из карманов брюк свою дудочку и принялся дудеть в нее. Он дудел-дудел, однако змеиная голова из кувшина все не появлялась. Среди публики послышались смешки.

- Наверно она оглохла! – посочувствовал кто-то.

- Играй громче! Она, видно, заснула, - советовали другие.

- Проверь веревочку на пуговице! – крикнул Квакин. – Без нее твоя бумажная кобра не работает.

Все расхохотались. Заливисто смеялся король, улыбнулся принц, тихо прыскали гвардейцы за его спиной. Даже надменное лицо королевы тронула легкая усмешка.

Алле Гопкинс покраснел от злости.

- Я тебе покажу как упрямиться! – бормотал он. – Сейчас ты у меня попляшешь!

Он открыл свой чемоданчик и извлек из него кочергу.

- Чего это он делает? – спрашивали зрители.

- Кочергу достал. Наверно, сейчас костер разжигать будет.

- Скажите, зачем ему костер?

- Суп сварит змеиный.

Но факир никакого костра разжигать не стал, а принялся шуровать кочергой в кувшине.

- Да нет там никакой змеи! – крикнул кто-то. Сплошное надувательство. Видно, она ушла гулять.

- Еще бы не уйти! Тут приляжешь отдохнуть, а тебя кочергой по голове!

- Вы закончили, господин Гопкинс? – ледяным тоном спросил обер-гофмаршал.

- Нет! – яростно прошипел факир.

Потом он поклонился королю и спросил:

- Ваше величество, я могу заклинать не только змей, но также и кукол. Разрешите я покажу свое искусство гипноза!

- Гипноза? Мне кажется, это будет забавно! А ты как думаешь, дорогая?

Королева снисходительно кивнула.

Получив разрешение, Алле Гопкинс повернулся к обер-гофмаршалу.

- Ваше высокопревосходительство, посмотрите, что у меня есть.

Все конечно захотели узнать, что такого необыкновенного есть у факира. Зрители вытягивали шеи. Квакин встал на цыпочки. Обер-гофмаршал тоже заинтересовался и повернулся к Гопкинсу. Оказалось, что тот держит в руках блестящий серебряный шарик на длинной цепочке. Алле Гопкинс принялся раскачивать его и при этом говорил, пристально глядя прямо в глаза:

- Вы не обер-гофмаршал, вы и не кукла вовсе, вы бабочка!

- Ничего подобного, - возразил обер-гофмаршал, - я…

- Не спорьте, - настаивал на своем Алле Гопкинс. – Вы бабочка. У вас четыре красно-бурых крыла, и на каждом – большой павлиний глаз. Вы любите порхать над цветами и собирать сладкий вкусный нектар.

- Да нет же… - начал было обер-гофмаршал, но потом стал с недоумением оглядывать свои руки и ноги.

- Шут знает, что такое! – воскликнул он. – Я действительно бабочка с крыльями и хоботком!

Тут он принялся махать руками и перепрыгивать с одного места на другое. Никакой бабочкой обер-гофмаршал в действительности, конечно, не стал. Но ему самому казалось, что он порхает над полянкой со множеством красивых цветков и собирает нектар. Так бывает со всеми, кого загипнотизировали. Ведь они видят и чувствуют не то, что происходит на самом деле, а то, что им внушает гипнотизер. А он может внушить все, что угодно. Даже то, что вы волк или, больше того – шагающий экскаватор!

Глядя на «порхающего» обер-гофмаршала, одни зрители стали смеяться, другие громко зааплодировали. Даже Квакин несколько раз хлопнул в ладоши. «Молодец Гопкинс, - великодушно признал он, - умеет отчебучить что-нибудь этакое…»

Алле Гопкинс раскланялся. Он был доволен. Пусть и немножко неожиданным образом, но ему удалось вернуть расположение публики. И в эту минуту внезапно раздался пронзительный крик. Господи! Кто же мог так неистово вопить? Оказалось, что это кричит королева. И не спроста! Их величество хотела взять розу и неожиданно увидела, как из корзинки высунулась змеиная голова.

Ну и переполох здесь поднялся! На всех лицах застыло выражение ужаса. Король кубарем скатился с высокого крыльца, гвардейцы покидали свои ружья и бросились наутек. И только принц Чарминг не растерялся! Он протянул руку, крепко схватил змею за горло и вытащил ее из корзины. Жнути (это была, конечно, она) громко шипела. Но это все, на что она оказалась способна. Ведь цапнуть принца она не могла.

- Ах вот ты где! – закричал Алле Гопкинс. – Девочка моя, а я-то думал, куда ты подевалась?

- Так значит, это ваше? – строго спросил принц.

- Так точно, ваше высочество! Сбежала плутовка.

- Тогда забирайте и постарайтесь впредь змеями не разбрасываться.

Алле Гопкинс подхватил свой кувшин, почтительно приблизился к принцу, и через минуту Жнути исчезла под его крышкой.

- И еще, - сказал принц Чарминг. – Праздник только начался. Нам требуется распорядитель. Не могли бы вы вернуть обер-гофмаршала?

- Сию минуту, ваше высочество! – воскликнул факир.

Он подошел к обер-гофмаршалу, который с блаженной улыбкой на лице, прыгал по аллее на одной ножке, схватил его за плечи и пристально глядя в глаза, приказал:

- Ваше высокопревосходительство, просыпайтесь! Вы снова обер-гофмаршал!

- Чушь собачья, - отвечал обер-гофмаршал, - я бабочка с большими красно-бурыми крыльями и хоботком.

- Да нет же, - настаивал факир, - вы распорядитель праздника! Давайте возвращайтесь к своим обязанностям.

- Еще чего! – возмущался обер-гофмаршал, - терпеть не могу эти ваши праздники. Я люблю летать над цветочками и пить нектар.

- Нет никаких цветочков! – решительно заявил Алле Гопкинс. – Кончайте ребячится и идите работать!

Тут обер-гофмаршал стал удивленно осматриваться по сторонам.

- Ничего не понимаю! – пробормотал он. – Кажется, я действительно обер-гофмаршал! Кто бы мог подумать!

Раздался удар колокола, а вслед за тем часы на Главной башне пробили девять раз. В ту же минуту двери во дворец распахнулись. Толпа хлынула внутрь. Из-за чужих спин Квакину удалось разглядеть Большую бальную залу, в которой должен был состояться судьбоносный бал. Изнутри зала освещалась множеством свечей. Наверху, в специальной ложе располагался оркестр, почти такой же большой, как в парке. Королева и принц Чарминг встали в дверях и громко приветствовали гостей, которые чинно проходили перед ними. Взгляд принца впивался в лицо каждой маски, переступавшей порог дворца. Понятно, что он пытался узнать свою любимую Золушку, но пока ему явно не везло. Королева величественно кивала и без конца повторяла одну и ту же фразу: «Мы вам очень рады. Проходите, пожалуйста!»

Глава 21. Бал-маскарад

Дракулаура

На балконе показался король и махнул своим платком. В ту же минуту зазвучала громкая музыка, и первая пара (Это был принц Чарминг с куклой в костюме египетской мумии) закружились посередине зала. Их примеру последовали другие. Масок было великое множество и потому пары получались необычайно разнообразные: ведьмы кружились с солдатами, Красные Шапочки с Волками, гномы с Белоснежками, Василисы Прекрасные с Кощеями Бессмертными. Словом, бал задался с самого первого танца.

Квакин задумался, кого бы ему пригласить, и тут рядом остановилась весьма примечательная маска Малинового Ангелочка. Это была тоненькая кукла с длинными черными волосами, в которых ярко выделялись малиновые пряди. На ней было коротенькое малиновое платье, черные колготки и высокие малиновые ботильоны. За спиной – черный крылья, в которых кое-где выделялись малиновые перья. Лицо куклы закрывала малиновая маска, а в прорезях видны были большие черные глаза.

- Ха, - сказал Квакин, - что это за прикид?

- Вообще-то я ангелочек, - сказала кукла, - разве не видно?

- Ты больше похожа на снегиря, только клюва не хватает.

- И совсем не похожа, - сказала Малиновый Ангелочек. – А ты, наверно, изображаешь трубочиста.

- Скажешь тоже! Я страшный вампир. Этот, как его граф из Транс… Трансании. Вот!

- Дракула, что ли из Трансильвании? – с насмешкой спросила кукла.

- Во-во! Он самый! Со мной держись настороже. Раз – и выпью всю кровь.

- У ангелов крови нет. Мне так кажется, - сказала кукла.

- А-а-а, ну тогда потанцуем?

- Давай.

Они отправились танцевать.

- А она вкусная? – спросила Ангелочек.

- Кто?

- Кровь.

- Конечно, - сказал Квакин. – Ничего вкуснее не бывает. Мне иногда друзья говорят: «Квакин, то есть, тьфу, Дракулаша, хочешь мороженого или пирожного? Принесем тебе хоть целые горы. Или конфет каких-нибудь, хоть шоколадных?» А я им отвечаю: «Нет, братцы, от конфет зубы портятся. Принесите-ка мне лучше литровую бутылочку свежей крови! Ничего вкуснее не бывает».

- Фу, какая гадость, - сказала Ангелочек. – Терпеть не могу кровь. Даже смотреть на нее не могу.

- Чего же ты ешь?

- Фрукты и овощи.

- Тоже мне ангел, - протянул Квакин. – Овощи любой дурак может есть.

- Ты же не можешь!

- Потому что я не дурак. И ты всю жизнь только их и ела?

- Все 1600 лет, что себя помню.

- 1600 лет? – восхитился Квакин, - здорово придумано. Надо будет запомнить.

- Но мне на самом деле столько. Ангелы ведь не стареют.

- И вампиры тоже не стареют! – вспомнил Квакин.

- А во что ты любишь играть?

- Ну, у меня разные игры, - не сразу нашелся Квакин. – Больше всего мне нравится всякие шутки шутить. То одного разыграешь, то другого. Они сначала сердятся, а потом до них юмор доходит, и смеяться начинают. Ну, ты говорят, Квакин, то есть Дракула, даешь! А еще я в гости люблю ходить…

- По ночам что ли?

- И по ночам и днем.

- А разве днем тебе солнце не мешает? Я слышала, вампиры его не очень жалуют.

- Да, - есть такие трудности, - согласился Квакин. – Придешь к кому-нибудь в гости, а они уже того – все спать улеглись. Ждешь, ждешь, пока откроют, а потом плюнешь и лезешь через окошко.

- Знакомые проблемы! – подхватила Ангелочек. – Мне тоже солнце порой надоедает. Так что я без зонта из дома не выхожу. А еще меня зеркала достают.

- Чего так?

- А я в них себя не вижу!

- Что, совсем?

- Пустое место! Даже причесаться как следует не могу.

- Тогда тебе надо очки купить, - посоветовал Квакин. – Говорят, помогает.

- От этого не помогает. Вампиры, …ну и ангелы, конечно, они ведь в зеркалах не видны.

- Правда?

- А ты что не знал? Какой же тогда Дракула!

- Ладно придираться, - сказал Квакин. – Я ведь не девчонка. На кой мне вообще эти зеркала? Я в них сроду не гляделся. Чего там нового увидишь-то?

- Разве не интересно узнать, как ты выглядишь?

- Вон, кстати, еще одна старушенция идет, - сообщил Квакин.

- Какая еще старушенция?

- Мумия ожившая. Тебе ведь полторы тысячи лет? А ей, наверно, все пять тысяч!

Ангелочек оглянулась.

- Нет! – сказала она. - Никакая это не старушенция! Это же Клео де Нил.

- А ты чего с ней знакома что ли? – удивился Квакин.

- А то нет! Она, как и я, из Монстер Хай.

- Чего, чего? Какого еще Хай?

- Школа такая! Привет, Клео! – крикнула Ангелочек.

- Привет Ула Д., - отвечала египетская мумия, проходя мимо них.

Тут музыка смолкала.

- Ладно, - сказала Ангелочек. – Мне пора. Приятно было познакомиться. Я думала, вампиры страшные, а ты ничего – милашка.

- Милашек за ухом чешут и по спинке гладят, - обиделся Квакин. - А я, когда голодный, могу и руку до локтя отхватить. Ты мне палец в рот не клади.

- Не буду, Квакин, – со смехом пообещала Малиновый Ангелочек, - то есть, извини, граф, хотя, если говорить на чистоту, до Дракулы тебе еще расти и расти.

Она скрылась в толпе. Квакин оглянулся и увидел куклу в костюме королевы эльфов. Он, конечно, сразу узнал Данессу Олени.

- Привет, - сказал он, - ты случайно не знаешь маску, с которой я танцевал?

- Немножко знаю, - сказала Данесса.

- И кто она такая?

- А ты не догадался? Это же Дракулаура, дочка графа Дракулы. Она в Монстер Хай вместе с другими монстрами учится.

- Теперь понятно, почему она Ула Д., - сказал Квакин…

Тем временем Машенька и Анжелика стояли на балконе самого верхнего этажа дворца и толковали о предстоящей свадьбе Золушки.

- Интересно, состоится эта свадьба или нет? – спросила Машенька.

- Кто же теперь знает? - покачала головой Анжелика. – Даже мы не знаем, хотя играем с тобой в эту игру. Видишь, как все обернулось!

- И где теперь Золушка? Ее кто-нибудь видел?

- Она здесь, среди гостей, - уверенно сказала Анжелика. – Только теперь не известно, в каком она костюме.

– А раньше ты знала? – спросила Машенька.

- Конечно. Я его и придумала. Но представь – он пропал неизвестно куда. Бедняжке пришлось срочно выбирать другой.

- Постой! – воскликнула Машенька. – А кто-нибудь еще знал об этом костюме?

- Может, кто-то и знал.

- А о том, что Золушка его поменяла, им известно?

- Нет, - покачала головой Анжелика, - матушка Готель только мне одной об этом сообщила.

— Значит, того, кто танцует теперь в ее костюме, вполне могут принять за Золушку?

- Могут! Но какая, в конце концов, разница?

- Никакой, - согласилась Машенька. – Но мне вдруг пришло в голову… Я придумала, как закончится наша игра!

Глава 22. Интригантки

Леди Тремейн

Фея Берилюна, то есть Екатеринка, искала в королевском парке Квакина или кого-нибудь еще из своих знакомых, но никого не могла найти. Зато сколько ей повстречалось неизвестных масок! «Да, - говорила себе Екатеринка, - теперь я знаю, что такое столица и что такое королевская рез… резу… разоденция! Здесь столько, столько… разодетых в пух и прах гостей и столько колонн, что просто голова кругом идет. Настоящее столботворение!»

Неожиданно на одной из аллей Екатеринка, к своей великой своей радости, увидела знакомую маску. В тени деревьев стоял вампир, весь с головы до ног закутанный в черный плащ.

- Наконец-то! – воскликнула она. – Хоть одно родное лицо! А я весь парк обегала, разыскивая тебя. Ты что прячешься?

Маска кивнула.

- От кого?

Маска сделала неопределенный жест, указывая куда-то в сторону дворца.

- Ты прячешься от Машеньки? – догадалась Екатеринка.

Вампир вновь кивнул и поманил ее за собой. Екатеринка пошла следом. Несколько раз она пыталась заговорить, но вампир упорно отказывался отвечать. Только знаками призывал к тишине. Это поведение наконец показалось Екатеринке не совсем обычным.

- Что ты все молчишь? – спросила она. – Здесь нас никто не услышит. И куда ты меня привел?

Хороший вопрос! Оглядевшись, кукла поняла, что они не приближались к дворцу, а скорее удалялись от него и очутились теперь в самом глухом уголке парка, где почти не было фонарей и куда едва доносились звуки музыки.

И тут вампир неожиданно схватил Екатеринку за плечи, с силой притянул к себе и пристально посмотрел ей в глаза.

- У тебя нет языка, ты не можешь говорить и кричать! – властно произнес он голосом Алле Гопкинса. – Ты немая как рыба! Поняла?

Екатеринка кивнула. Ей стало страшно, но при всем желании она не могла произнести ни единого слова. «Что это со мной?» - c ужасом подумала она. Бедняжка, конечно, не знала, что факир ее загипнотизировал.

- А сейчас ты пойдешь за мной, - тем же властным голосом продолжал Алле Гопкинс.

– Пойдешь, куда я скажу, и сделаешь все, что тебе прикажут! Ты поняла меня?

Екатеринка вновь кивнула. Как и все, кто находится под гипнозом, она совершенно лишилась силы воли. Представьте себе, если бы факир приказал ей сейчас прыгнуть в озеро или, к примеру, залезть в горящую печь, она бы безропотно подчинилась. Но, к счастью, у Алле Гопкинса были в отношении нее совсем другие планы.

Они вышли к дальнему пруду, на берегу которого в тени деревьев одиноко возвышался маленький павильон. Мнимый Квакин тихонько постучал в маленькую дверцу у черного входа – сначала три раза, а потом, после короткой паузы, еще дважды. Как видно, это был условный знак. Дверь немедленно открылась, и Екатеринка увидела двух масок – лешего и водяного.

- Заходи и ложись в постель! – приказал Алле Гопкинс.

В темной комнате, освещенной только слабым огнем ночника, Екатеринка увидела широкую кровать под балдахином. Она послушно забралась на нее, а леший и водяной тотчас набросили сверху одеяло. После этого свет ночника и без того слабый, уменьшили еще наполовину. Под балдахином сгустилась тьма, и разглядеть, кто там лежит, стало невозможно. Тихо открылась дверь и появилась четвертая маска. Это была кикимора!

- Доктор пришел? – спросила она.

- Да, матушка, - сказала кукла в маске лешего.

- Пусть заходит. А вы пока что скройтесь!

«Где-то я уже слышала этот голос! – подумала Екатеринка. – Вот только где?»

- Я тоже спрячусь, - сказал Алле Гопкинс. – Лучше мне с ним не встречаться.

Послышались шаги, и в подвал спустился доктор Щетинкин со своим чемоданом. Он удивленно огляделся и спросил:

- А где же больная?

- Она здесь доктор, здесь! – сказала кикимора. – Лежит в постели и считает минутки до вашего прихода. Ее судьба в ваших руках.

- Оказывать помощь это мой долг, - заверил доктор. – Но кто вы такая, сударыня? Почему-то ваше лицо мне никого не напоминает.

- И не мудрено, Карл Карлович, - посетовала кикимора. - Всему виной этот глупый костюм. Пришлось надеть его, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Тут она сняла с себя маску.

- Леди Тремейн! – воскликнул доктор. – Чем обязан нашей встрече?

- Карл Карлович, вы должны помочь мне в одном деликатном деле, - вкрадчивым голосом сообщила мачеха Золушки.

- Деликатном? Постараюсь, если это в моих силах.

- Ах, доктор, не сомневайтесь! Я ведь не случайно к вам и обратилась! Только пообещайте, что все останется между нами.

- Врачебная тайна для меня священна! – торжественно провозгласил доктор Щетинкин. - Но прежде и вы мне пообещайте, что не потребуете ничего предосудительного.

- Ну что вы, - промурлыкала леди Тремейн. – О чем таком предосудительном я могу вас попросить?

Голос у нее был такой сладенький и фальшивый, что всякий должен был догадаться – на уме у мачехи какая-то каверзная задумка! Увы, Щетинкин, кажется, ничего не заподозрил. Если бы Екатеринка могла, она бы обязательно сообщила ему, что дело здесь нечисто. Но гипнотизер внушил ей, что она лишилась языка. И хотя на самом деле он никуда не делся, Екатеринка совершенно разучилась им пользоваться.

- Я только хочу, - продолжала между тем леди Тремейн, - чтобы вы исправили оплошность, которую допустили мои дочери.

- А что они такого натворили?

- Вы ведь знаете, какой ажиотаж поднялся на этой неделе, когда наш наследный принц объявил, что намерен жениться, а в жены возьмет ту куклу, которой придется в пору хрустальная туфелька?

- О да, - кивнул доктор, – до меня доходили кое-какие слухи на этот счет. Но вам, наверно, известно больше. Ведь это ваша падчерица Золушка так решила.

- Не произносите при мне имя этой интриганки! – с негодованием воскликнула мачеха. – С юных лет я старалась быть для нее родной матерью. Можно сказать, души в ней не чаяла. Отдавала все самое лучшее. Порою даже жертвовала ради нее родными дочерями. Жалела сиротку! И что я получила взамен? Черную неблагодарность!

- Да что вы такое говорите! – изумился доктор Щетинкин. – Неужели это правда?

- Судите сами! Не знаю уж как ей удалось вскружить голову принцу. Впрочем. не в этом дело – повезло, так повезло. Но зачем плести небылицы про то, как плохо тебе жилось в родной семье? Вот, например, малютка любила сидеть у печки. Бывало, хлебом не корми – дай покопаться в золе! Вывозится вся, как чушка, а я потом – стирай ее платья! Конечно, и побраню по-матерински - не без этого. И что она теперь сделала в отместку? Всем и каждому рассказывает, будто бы я каждый день (вы только подумайте!) заставляла ее выгребать из печки золу. Да еще к тому же взвалила на нее всю стирку, готовку и уборку по дому! Надо же так все исказить и переврать.

- Невероятно! – сказал доктор Щетинкин. – Кто бы мог подумать, что Золушка на такое способна!

- Золушка? Да она способна на что угодно, лишь бы досадить мне и моим бедным девочкам.

- Так она и сестер своих обижала? – еще больше удивился Карл Карлович.

- Еще как, доктор! Она ведь настоящая тиранка. В детстве она отбирала у них все игрушки. Бедняжки вынуждены были прятаться от неё под кроватью, чтобы немножко поиграть щепочками или старыми башмачками. А их платья? Как только замечала что-то новенькое, сразу присваивала себе. То у Дризеллы из рук выхватит, то к Анастасии в шкаф заберется. Случалось, что и по два платья зараз на себя напяливала, лишь бы никому другому не достались.

- Ужас какой! – согласился доктор. – Бедные девочки.

- Не говорите, доктор, - всхлипнула леди Тремейн. – Они ведь у меня простенькие, бог большого ума им не дал. Вот она и пользуется их простодушием. Представьте себе, когда Дризелла узнала о намерении принца жениться… Ну, вы понимаете меня, всю эту историю с хрустальной туфелькой.

Карл Карлович кивнул.

- Так вот, - продолжала мачеха, - Дризелла отправилась к Золушке и спросила у нее: «Как ты думаешь, мои ножки меньше, чем ножки моей сестры?» - «Это трудно утверждать наверняка, - сказала ей в ответ Золушка, - но мне кажется, что твои все-таки будут чуть-чуть покрупнее». «Так я и знала! – расстроилась Дризелла. – Значит Анастасия выйдет замуж за принца и оставит всех нас в дураках, вернее в дурах». Когда Дризелла ушла, к Золушке явилась вторая моя дочка Анастасия и задала точь-в-точь такой же вопрос. Учитывая предыдущий разговор, Золушка могла бы ее заверить, что ее ножки меньше, чем у сестры. Но она (представьте себе, какое коварство!) состроила грустную мину и сказала: «У тебя нет никаких шансов, сестра, - ножка Дризеллы на целый размер меньше твоей». Понятно, что эти слова повергли бедняжку в шок.

- Но почему Золушка сказала им одно и тоже? – спросил доктор Щетинкин.

- А вы не поняли? Она хотела их поссорить! Ведь она постоянно плела в моем доме интриги и думала только о том, как всех нас позлить. Для вида она прикидывалась этакой простушкой, которой все помыкают, но на деле у нее был злобный и мстительный нрав. При случае эта крошка с невинным лицом умела очень даже больно укусить.

- Вы рассказываете грустные вещи, сударыня, - вздохнул доктор Щетинкин. – Хотя, признаться, мне не раз приходилось убеждаться, что под маской порядочной женщины, порою даже почтенной матери семейства, может скрываться безжалостная тиранка. Но что случилось дальше?

- Что случилось дальше? Анастасия пошла к Дризелле и предложила ей поменяться ножками.

- Поменяться ножками?

- А что вас удивляет? Ведь вам лучше других известно – для нас, кукол, такой обмен не составляет большого труда. Нужна только помощь хорошего лекаря. Так получилось, что как раз в то время у нас в доме гостил доктор Безручкин. В тайне от меня дочки стали слезно умолять его о помощи, и он легко дал себя уговорить. Короче говоря, злосчастный обмен состоялся: Анастасия получила ножки Дризеллы, а Дризелла – ножки Анастасии. Обе надеялись победить в испытаниях. И представьте себе, как они расстроились, когда узнали, что Золушка просто посмеялась над ними. Своего принца она, конечно, никому не уступит. Надо совсем из ума выжить, чтобы добровольно отказаться от короны.

- Как это не грустно, но вынужден с вами согласиться, - вздохнул доктор Щетинкин. – Я только не возьму в толк, какой помощи вы ждете теперь от меня?

- Какой помощи? Но, по-моему, это очевидно! Мы хотим, чтобы вы все вернули на место. Понятно, что принца моим дочерям не получить, но, по крайней мере, пусть каждая из них впредь пользуется своими собственными ногами. А поскольку доктор Безручкин нас покинул, вся надежда теперь на вас.

- То есть, они хотят, чтобы все было по-старому! Но позвольте узнать, чем Дризеллу не устраивают ноги Анастасии?

- Все очень просто, - сказала леди Тремейн. – Они действительно, оказались больше. И теперь Дризелла не может влезть ни в одни свои старые туфли!

- Но разве заодно с ножками ей не достались все туфли ее сестры?

- Достались! Да только какой в них прок? Или вы хотите, чтобы Дризелла надела желтые башмаки к красному платью? Или зеленые к синему?

- Да, - согласился доктор Щетинкин. – Проблема кажется неразрешимой. Что же, я готов вам помочь! Кто из ваших дочерей лежит сейчас в постели?

- Анастасия, доктор. Она так стесняется своего положения, что даже слова сказать не может.

- Понимаю, - кивнул Щетинкин.

Екатеринка хотела крикнуть, что она совсем не Анастасия. Что ее вполне устраивают ее ноги и она не намерена менять их на чьи-то другие, пусть даже это будут ножки самой Золушки. Но бедняжка не смогла произнести ни единого слова. А доктор тем временем стал готовиться к операции.

- Подайте сюда мой чемоданчик с инструментами, - велел он. – И позовите Дризеллу. Пусть она ложится рядом с сестрой. Прямо сейчас и приступим…

- Я позову ее, - сказала леди Тремейн и тихо выскользнула из комнаты…

Глава 23. Чьи это ножки?

Переговорив с Анжеликой, Машенька вместе с Розой Барбоскиной принялась разыскивать Екатеринку. Они побывали в бальной зале, обошли вокруг дворца, и наконец отправились бродить по парку. Но Екатеринки нигде не было. Машенька начала сердиться.

- И где прикажешь ее искать? – спросила она.

- Может быть, в павильоне, где примеряют туфельку Золушки? – предположила Роза.

- С нее станется, - проворчала Машенька. - Она не раз доказывала, что способна на любые глупости!

От павильона тянулся длинный хвост очереди. Однако обходить ее Машеньке не пришлось, так как у самого входа она увидела вампира-Квакина.

- Привет, - сказала она, - присматриваешь себе очередную жертву?

- Очень надо, - отвечал он, - что, я пластика не пробовал?

- А Екатеринка где? Что-то я ни одной Маленькой Бабы Яги не встретила.

- Так она же теперь… - начал Квакин и осекся.

- Что теперь?

- Ничего. Я просто так.

- Ты давай-ка не темни тут, - сказала Машенька. – Я уже и так догадалась, что она себе чужой маскарадный костюм присвоила. Только не знаю пока какой.

- Феи Берилюны, - признался Квакин. – Мы его потихонечку в магазине стянули. А вместо него костюм Бабы Яги пристроили. Никто и не заметил.

- Очень хорошо вы поступили, - покачала головой Машенька. – Нечего сказать! Вечно мне приходится за вас краснеть. Ну, и где эта Берилюна? Что-то я с ней не сталкивалась.

- Да и я тоже, - вспомнил Квакин. - Может заблудилась?

- Где она могла заблудиться? Пойдем, поможешь ее найти. А ты, - обратилась Машенька к Розе Барбоскинй, - постой здесь. Вдруг Екатеринка объявится. Ты теперь знаешь, в какой она маске.

Они еще побродили по парку, но все их поиски были тщетны. Машенька уже начала не на шутку волноваться. Но тут навстречу попалась маска доктора – в белом халате, надвинутой на глаза белой шапочке и марлевой повязке до самых глаз.

- Доктор Щетинкин! – воскликнула Машенька. – Как я рада, что вас повстречала!

- А как ты догадалась, что я это я? – удивился доктор.

- Даже не знаю как, - развела руками Машенька, - наверно, во взгляде что-то знакомое промелькнуло.

- Понятно. Надо было мне еще темные очки надеть. А зачем я вам нужен?

- Я повсюду ищу свою куклу Екатеринку. Вы с ней не пересекались?

- А как она сейчас выглядит?

- На ней маска феи Берилюны.

- Феи Берилюны? – переспросил доктор. – Но, позвольте, кажется, совсем недавно я видел одну фею Берилюну. Вы точно уверены, что это ваша кукла, а не какая-нибудь другая?

- Вы мне покажите, где та, которую вы видели, а я уже потом разберусь, она это или не она.

- Что ж, извольте, - согласился доктор Щетинкин и повел их на окраину парка к темному павильону.

- Странное место, - сказала Машенька. – Что Екатеринка здесь потеряла?

- Вы знаете, я тоже этому удивился, - согласился доктор Щетинкин. – Но тем не менее место оказалось почему-то весьма привлекательным. И не для одной только феи Берилюны.

- Заперто! – сказал Квакин, подергав дверь.

- А почему вы этому удивляетесь? – спросил доктор Щетинкин. – Быть запертой это нормальное состояние двери. Зачем устраивать дверь, если она постоянно открыта?

- Может быть, у вас и ключ от этой двери имеется? – подозрительно спросила Машенька.

- С какой стати? – отвечал доктор. – Хотя позвольте, я поищу в карманах. Порой там находишь преудивительные вещицы.

Он стал рыться в карманах и вскоре действительно вытащил целую связку ключей.

— Вот ведь незадача! – пробормотал он. – Еще бы вспомнить, откуда они у меня! Впрочем, я почти наверняка уверен, что не один из этих ключей не подойдет к замку.

Однако, вопреки пессимистическому прогнозу, третий или четвертый ключ легко вошел в замочную скважину. Доктор дважды повернул его, замок щелкнул и дверь открылась.

- Ха! – воскликнул Квакин.

- Надо же, получилось! – смущенно сказал Щетинкин. – Но раз дверь открылась, я думаю, можно войти.

- В самом деле, - согласилась Машенька, - не стоять же нам на улице.

Внутри царила непроглядная темнота.

- Эй! Есть здесь кто-нибудь? – позвал Квакин.

Послышались какие-то сдавленные звуки, похожие на мычание.

- Здесь кто-то есть! – прошептала Машенька.

- Мне почему-то кажется, что тут должен быть фонарь.

Доктор пошарил за дверью и действительно отыскал масляный фонарь. Квакин чиркнул спичкой и зажег огонь.

Они увидели большой альков, внутри которого, поверх одеяла лежала кукла в костюме феи Берилюны. Руки и ноги у нее были связаны, в рот засунуто полотенце, так что она не могла кричать.

- Ах, боже мой, какой ужас, - запричитал Щетинкин. Он торопливо развязал узлы, стянул с лица маску.

- Екатеринка! – обрадовалась Машенька. – А мы тебя везде ищем. Что с тобой произошло?

- Кто тебя связал? – спросил доктор Щетинкин. Голос его был полон сочувствия.

- Не смейте прикасаться ко мне! – крикнула Екатеринка. – Кто меня связал? Вы меня и связали!

- Что за чепуха? Зачем доктору тебя связывать? – удивилась Машенька.

- Потому что он в сговоре!

- С кем в сговоре?

- С леди Тремейн и ее дочками! Они задумали ноги у меня открутить и себе приделать.

- Что за вздор!

- А доктор им помогал!

- Бедняжка бредит, - покачал головой Щетинкин. – Слишком много переживаний за один день.

- Ничего я не брежу, - возразила Екатеринка.

- Да зачем им сдались твои ноги? – спросила Машенька.

- Не знаю! Может быть, они меня с кем-то перепутали.

- Верно! – хлопнул себя по лбу Квакин, - с тем, кто в этом костюме должен был на балу танцевать. И я даже знаю, кто это был.

- Золушка! – выдохнула Машенька.

- Точняк! – согласился Квакин.

- А вы что скажете, доктор? – спросила Машенька.

- Звучит дико, но… достаточно убедительно.

- Вы что же в самом деле открутили у Екатеринке ее ноги?

- Мне кажется, вопрос неправильно сформулирован, - заметил доктор.

– А как же я, по-вашему, должна его формулировать?

- Сначала надо проверить, свои у девочки ноги или чьи-то чужие. Если окажутся чужие, тогда уже надо выяснять, откуда они взялись, и кто в этом виноват. А если свои, то тогда…

- Понятно, - сказала Машенька и поднесла фонарь к кровати. – Давай быстрее смотри, чьи сейчас у тебя ноги.

Екатеринка долго терла коленки, пересчитала все пальцы, даже пятки пощупали.

- Вроде мои, - сказала она неуверенно, - чужие я бы сразу почувствовала…

- Чего же ты тогда ерунду всякую несешь, если сразу почувствовала, - накинулась на нее Машенька. – Ой, простите доктор, мне так неудобно. Она меня совсем задурила.

- Ничего, бывает, - сочувственно произнес доктор. – Девочке надо как следует выспаться.

- Но я же собственными ушами все слышала, - пробормотала Екатеринка. – Вот на этом самом месте доктор…

- Помолчи лучше, - прикрикнула на нее Машенька. – Если хочешь знать, мы бы тебя никогда бы не нашли, если бы доктор нам не помог.

- Ладно, - сказал Щетинкин, у меня есть идея!

- Какая? – спросил Квакин.

- Давайте мы закончим пока со всеми этими тайнами-мотальнями, закроем дверь на ключ и прямиком отправимся в примерочный павильон. Если я не ошибаюсь, до полуночи осталось всего ничего. А это значит, что великий вопрос «Кто станет женой принца Чарминга?» разрешится с минуты на минуту.

- Хорошо, - согласилась Машенька. – Мне нравится ваше предложение. В любом случае, здесь нам больше делать нечего…

В примерочном павильоне, в дверях которого застыли два арапчонка, царило необычайное оживление. На бархатной подушечке перед серебряной скамейкой лежала хрустальная туфелька. Каждая желающая могла присесть на скамеечку, снять обувь и попытаться натянуть на свою ступню заветную туфельку. И действительно, от желающих буквально отбоя не было. Ведь наградой счастливой обувательнице туфельки была рука самого принца Чарминга! Не удивительно, что в павильоне за вечер побывало не меньше сотни претенденток. Увы, всех их ожидало более или менее горькое разочарование. Туфелька никому не подошла.

Когда Машенька со своими друзьями вошла в павильон на серебряной скамейке сидела королева лесных эльфов. Рядом стояли Анжелика, Даша и Роза Барбоскина. Король, королева и принц тоже были здесь. Они восседали в креслах рядом с примерочной скамейкой и могли видеть всех претенденток.

- Я пришла сюда только для того, чтобы посмотреть на эту легендарную туфельку и подержать ее в руках, - заявила Данесса Олени.

- Раз ты здесь, можешь ее примерить, - сказал обер-гофмаршал.

- Нет, - покачала головой маска, - я и так королева. Зачем мне еще становиться принцессой?

Она ушла и ее место заняла Малиновый Ангелочек. Она разулась и попробовала вставить свою ножку в хрустальную туфельку.

- Надо же, - сказала она, - совсем чуть-чуть не подошла. И правильно – эта обувка для настоящего ангела. А я, если говорить на чистоту, совсем не ангел.

Когда она ушла, появилась египетская мумия.

- И эта тоже здесь! – проворчала Екатеринка.

Увы, Клео де Нил туфелька тоже не пришлась впору.

- Вижу, что за последние пять тысяч лет куклы сильно измельчали! – сказала она.

Больше желающих устраивать примерку не оказалось.

Глава 24. Хрустальная туфелька

- Мы заканчиваем, ваше высочество? – спросил обер-гофмаршал.

- До полуночи остается еще четверть часа, - заметил принц Чарминг. – И мне, кажется, я слышу голос какой-то претендентки.

Оказалось, что явилось сразу три маски: кикиморы, водяного и лешего.

- Пропустите, пропустите нас, - кричала кикимора, - мы имеем право!

При виде туфельки они стали толкаться и оттаскивать друг друга от скамейки.

- Пусти нас, пусти, ты, старая обманщица! Это мы должны были мерить туфельку, а не ты! – кричали леший и водяной.

- Да кто вам мешает, мерьте на здоровье. Это никому не запрещено!

- Действительно, - сказал обер-гофмаршал, - все желающие могут попробовать. Так что незачем поднимать шум. Кто будет первым?

- Я, я буду первой! – объявила кукла в костюме водяного. Она плюхнулась на скамейку, скинула ласты и попыталась втиснуть свою ступню в хрустальный башмачок. Попытка закончилась неудачей.

- Подвинься, теперь моя очередь! – потребовала кукла в костюме лешего. – Она стащила со своей ноги лапоть и попытался надеть туфельку. Результат был тот же. Леший даже заплакала от досады.

- Ну, - спросила кикимора, - все? Дайте теперь мамочке.

- Не дадим! – закричали водяной и леший. – Ты обманщица! Ты говорила, что эти ножки будут нашими! Вы с доктором нас провели!

- Помолчали бы лучше, бесстыдницы!

Кикимора сбросила маску и поклонилась принцу:

- Ваше высочество, вы позволите?

- Леди Тремейн? – удивился принц.

- В сказке я не мерила туфельку, - сказала леди, - потому что считалась женой главного лесничего. Но в нашем кукольном королевстве такой куклы нет и никогда не существовало. А между тем у мамочки может оказаться более изящная и миниатюрная ножка, чем у ее глупых дочек.

Леди Тремейн откинула полу плаща, чтобы продемонстрировать свои, как она выражалась «изящные и миниатюрные» ножки. В павильоне на минуту воцарилась гробовая тишина, а потом раздался громкий смех. Смеялись все, включая маленьких арапчат при входе. Улыбка пробежала даже по лицу обер-гофмаршала, который в силу своей должности должен был оставаться невозмутимым.

Только принц Чарминг сохранил полную бесстрастность.

- Извините леди, - сказал он. – Но, мне кажется, вы несколько переоценили свои шансы.

Мачеха обвела всех присутствующих непонимающим взглядом, а потом посмотрела на свои ноги. Вот незадача! Оказалось, что те бесследно исчезли. Впрочем, не это удивило леди Тремейн, а то, что вместо маленьких изящных ножек Золушки, она неведомо как обзавелась двумя мохнатыми медвежьими лапами.

- Глазам не верю! – пробормотала она. – Что… что это такое?

Хохот усилился.

- Я глубоко ценю ваше желание, сударыня, стать моей женой, - сказал принц Чарминг. – Однако должен заметить – вы избрали не совсем правильный путь к моему сердцу.

Леди Тремейн в ярости переводила взгляд с одного смеющегося лица на другое. И вдруг увидела доктора Щетинкина.

- Что это такое, я вас спрашиваю? – закричала она.

Карл Карлович так смутился, что, казалось, готов был провалиться сквозь землю. Он растеряно прижимал руки к груди.

- Ума не приложу, леди, как такое могло случиться, - лепетал он. – Произошла чудовищная ошибка… Вы знаете, в комнате было темно. Я мог что-то перепутать. Но ведь левая у вас слева, а правая справа? Слава богу! Хоть тут все нормально.

Его слова вывели мачеху из себя.

- Нормально! – завопила она. – Ты это называешь «нормально»! Жалкий лекаришка! Ты насмеялся надо мною! Я тебя со свету сживу! Я тебя по судам затаскаю! Ты мне за это заплатишь!

- Какая жалость, леди…, - егозил доктор. – Вы так рассержены… Я понимаю… Но только если вы меня… То я не смогу все поправить… Вам придется с этим жить… Я сожалею…

- О чем он там бормочет? – спросила мачеха.

- Очевидно доктор намекает, - перевел принц Чарминг, - что, если вы осуществите ваши угрозы, он не сможет вернуть вам обратно ваши прежние ноги. Так что придется вам какое-то время пожить с этими… конечностями…

- До выяснения ситуации, так сказать, - добавил обер-гофмаршал. – Пока высокий суд вникнет во все обстоятельства, допросит свидетелей и экспертов, которые помогут ему уяснить суть этой… э-э-э… врачебной ошибки. Думаю, на все уйдет года три, не меньше.

- Три года! – ужаснулась леди Тремейн. – Да, это просто заговор какой-то. Вы все, все! Ополчились против меня. Но ничего, я найду на вас управу… Я напишу… Я пожалуюсь… Вы еще услышите обо мне…

Шипя от бешенства, мачеха выбежала из павильона. Вслед за ней бросились ее дочки. Их напутствовали новые взрывы хохота.

- Кажется, это была последняя попытка, ваше высочество, - сказал обер-гофмаршал. – Сожалею, но испытание не удалось. Прикажите унести туфельку?

Но тут выяснилось, что на хрустальный башмачок претендует еще одна особа женского пола. Из-за того, что внимание всех присутствующих было привлечено к леди Тремейн, никто не заметил, откуда она появилась. Но факт остается фактом – возле заветной подушечки, опираясь на клюку, стояла закутанная во всякую рвань маленькая старушка – настоящая Баба Яга. Внешность у нее оказалась самая невзрачная: с головы свисали редкие седые космы, лицо было морщинистое и темное, словно подошва, рот щербатый, за спиной красовался маленький горбик. Кроме того, Баба Яга была несколько кривобока и сильно прихрамывала на обе ноги. На левую, потому что она была короткая, а на правую, потому что та была «костяная», то есть совершенно не гнулась в коленке.

- Милок, - прошамкала старуха, обращаясь к принцу, - дошла до меня вешточка, что ты вроде шениться собрался.

- Собрался, - подтвердил принц Чарминг. – Только вот невесты пока подходящей не нашлось. А ты, бабушка, здесь для чего?

- Так ведь я, милок, кхы-кхы, тоше замуш собралась. Могу с Кощеем сговориться, а могу и за тебя выскочить. Мое дело молодое, кто приглянется, за того и пойду. А ты, што скашешь?

- Условие для всех одно! – заявил обер-гофмаршал. – Ножка должна соответствовать…

- Знаю! – махнула рукой Баба Яга. – Слыхала я про ваши нормативы! Тащи свою туфельку! Мне бы только усесться поудобнее. Эх годы, годы. Лет двести назад я знаешь какая прыткая была? Но ничего, я и теперь еще бабка хоть куда! Годков сто еще потрепыхаюсь, так што ты, милок, обо мне не беспокойся.

Бормоча себе под нос, Баба Яга кое-как стащила с левой ноги тяжелый деревянный башмак. Ступня у нее была массивная и уродливая. Но старуха быстро сбросила с ноги толстый шерстяной носок из грубой шерсти и сунула ногу в туфельку.

Все застыли от удивления. В павильоне воцарилась мертвая тишина.

- Надо же подошла! – ахнула королева.

- А по другом и быть не долшно! – прошамкала старуха. – Я ведь с самого детства ушасть какая машенькая была. Так што, милок, радуйся и ликуй. Кончилась твоя холостая шизнь.

- Говорил я тебе! – закричал король на королеву. – Надо было Золушку в невестки производить, а ты все нос воротила: это не так, то не этак, наша – да не наша! Вот теперь и получила себе невестушку. Живи и радуйся!

- Да кто же мог предвидеть, что так все получится! – оправдывалась его жена, с которой вдруг слетела вся ее королевская спесь.

- А вы что скажете, ваше высочество? – спросил обер-гофмаршал.

- Уговор дороже денег, - сказал Чарминг. – Обещал жениться, значит женюсь.

- Тогда подойдите под благословение к вашему дорогому батюшке.

Принц протянул Бабе Яге руку, та цепко ухватилась за нее. Вдвоем они приблизились к трону, на котором восседал король. Принц по-прежнему был спокоен, но Баба Яга не скрывала своей радости. Она громко хихикала, строила глазки и гримасничала, изображая из себя невесту. При этом она сильно припадала на левую ногу, а правую приволакивала за собой, словно она ей была чужая. Смотреть на это зрелище без слез было невозможно. Многие куклы утирали глаза платочками, а король так тот вообще плакал навзрыд.

- Что мне сказать? – всхлипывая, произнес он, - раз уж так получилось, живите… у-у-у… счастливо… Но только мужем и женой я вас…у-у-у… не объявляю…

- Как же так, папа? – удивился принц, - ты же дал королевское слово.

- Дал, - заливаясь слезами, согласился король, - но женой твоей эту даму объявить не могу. Мне родительская любовь не позволяет. Пусть решают те, кто эту игру придумал, и кто в нее сейчас играет.

И тут все куклы посмотрели на Машеньку и Анжелику.

Девочки отошли в сторонку и начали тихо между собой переговариваться. Все терпеливо ждали их решения.

— Значит так, - сказала Анжелика. – Мы посовещались и решили, что обещание надо выполнять.

- Потому что обманывать не честно, - поддержала Машенька.

- Поэтому объявляем вас мужем и женой.

- Будьте счастливы!

- Ура! – закричал доктор Щетинкин. – Поздравляю вас ваши высочества! А теперь пусть невеста сбросит маску!

- Да-да! – поддержала Екатеринка. – Пусть покажет свое настоящее лицо!

- Вы этого хотите, мой принц? – спросила Баба Яга.

- Зачем? – улыбнулся Чарминг. – Я ведь точно знаю, какое лицо я увижу. Самое прекрасное в мире лицо, которое не скроешь ни под какой маской.

И тут Баба Яга рассмеялась веселым мелодичным смехом. Она сорвала с головы драный платок, и по ее плечам рассыпались прекрасные белокурые волосы. Она отвязала деревянную ногу, стащила чулки, потом сняла с рук перчатки, избавилась от горба и, наконец сбросила с лица уродливую маску. Все, кто был в павильоне, в один голос закричали:

- Золушка! Неужели это она? Ни за что бы не поверили. Вот это актриса!

Королева так расчувствовалась, что прижала невестку к груди.

- Милочка моя, никогда не думала, что ты и мой сын окажетесь такой хорошей парой.

- Ура! Ура! - кричали все. – Принц нашел свою суженную!

- Принесите нашей любимой невестке подвенечное платье, - приказал король. – Начинается свадьба. Будем танцевать до утра!..