Мартин и Леди

Мартин и Леди

***

Мартин резко проснулся. Воздух до боли вздул лёгкие и затрепетал в них испуганной птицей: вдох-выдох, вдох-выдох – мелкие, резкие хлопки.

Во рту пересохло. В темноте Мартин нащупал стакан, и стекло мелко застучало о его зубы. Прохладная вода успокоила нервы, дрожь постепенно прошла. Мартин вытер со лба пот.

Ему снова приснился этот кошмар.

"Что за глупости, – Мартин выдавил улыбку. – Я слишком стар, чтобы бояться монстров. Тем более мою любящую, прекрасную Леди".

Взгляд задержался на зеркале, висевшем рядом: в свете луны Мартин напомнил себе приведение – такое же бледное и потустороннее. Вылитый мертвец, если бы не тёплые карие глаза, земные и знакомые. Мартин поправил взлохмаченные волосы.

Ну что за нелепица! Ему стало стыдно. Лишь бы Леди спала, лишь бы не знала о его сне – она бы расстроилась. А спала ли Леди вообще? Он никогда не спрашивал.

Сладкий аромат цветов из раскрытого окна прогнал последние остатки дурных видений. Мартин потянулся и широко зевнул. Солнце уже раскинуло по небу первые рассветные лучи: слишком рано, чтобы вставать, и слишком поздно, чтобы вновь уснуть.

В доме раздавалось мерное тиканье часов и сопение слуг, а с улицы маняще звали птичьи трели. Мартин оделся и вышел в сад. Золотые вставки чёрного костюма весело поблёскивали в солнечном свете.

Август, садовник, уже работал лопатой – он всегда слыл ранней птахой. Мартин приветственно кивнул ему, но отвлекать не стал. Вместо этого он нырнул в кусты, чтобы сократить путь к ротонде – его любимому месту в саду. Беседка стояла в уединении, вся обвитая цветущим вьюнком. А в ней...

Уже ждала она.

Леди.

– Мартин, – она повернулась к нему неторопливо и грациозно. Леди не выглядела удивлённой. Наверное, она и сейчас смотрела на саму себя через обожающие глаза верного слуги.

Мартин моргнул и почти сразу кинулся к ней.

– Моя Леди, – подбежав, он почтительно поклонился и поцеловал кончики её пальцев – чтобы дотянуться, ему пришлось встать на цыпочки.

Леди мягко улыбнулась:

– Зачем такие формальности? Ты знаешь, что не обязан.

– Я выражаю вам своё почтение. Я делаю это не потому, что должен – я этого хочу.

Её понимающий взгляд прогнал последние остатки страха ночи, даже стыд за нелепый кошмар – рядом с ней просто не было места чему-то неприятному.

Мартин вздохнул.

– Вы давно не спите?

– Давно.

Он не стал уточнять, почему.

– Может быть, мне сделать для вас чай?

– Давай просто постоим здесь – утро такое чудесное.

– Конечно, моя Леди. Как скажете.

– Ты слышишь эти волшебные трели?

Мартин закрыл глаза и прислушался. Куда прекраснее птичьих голосов для него было почти неслышимое дыхание Леди. Он слегка прислонился к её руке, наслаждаясь теплом и исходившим от неё сладким ароматом лилий.

– Сегодня ты снова отправишься во внешний мир, – сказала она.

Мартин нехотя открыл глаза и отстранился.

– Да...

– Ты расстроен?

– Вы же знаете, Леди. Вы всё про меня знаете.

– Не печалься, мой голубок, – она утешительно коснулась его щеки. – Даже когда твоё тело далеко, твоя душа всегда со мной, в моём сердце.

– Вы правы, Леди. И все же я предпочту быть с вами и душой, и телом.

Леди мягко рассмеялась его шутке. В рассветных лучах она походила на ангела: свет нимбом обрамлял её голову, и вся её гигантская фигура казалась невесомой и излучала величественное спокойствие, нежную силу и незыблемую доброту. И почему люди боялись к ней идти?

– Леди... Можно вас спросить?

– Что такое, Мартин?

– Сколько ещё слуг вы хотите пригласить в наше поместье? – Леди взглянула на него, и Мартин разом смутился. – Я имею в виду... неужели вам недостаточно нас?

– Голубок, – Леди умилённо покачала головой, словно он сказал самую смешную нелепицу в мире. – Каждый из вас – моё сокровище, уникальная жемчужина в прекрасном ожерелье. Наша семья растёт не потому, что я вам больше не рада – просто моё сердце такое большое, что в нём хватит места на многих. В конце концов, мы хотим людям счастья, не так ли?

– Это так, моя Леди. Простите, я был эгоистичен.

– Не извиняйся, мой милый. Просто помни – чем полнее наша семья, тем больше людей найдут здесь свой дом. Но не все достойны нашего рая – лишь те, у кого золотое сердце, как у тебя.

Леди мягко коснулась груди Мартина пальцем, и он тут же прижал ладони к месту прикосновения, словно силясь поймать ускользающее чувство их мимолётного контакта.

– Я найду вам самого прекрасного, самого доброго и чистого душой человека. В этот раз я не подведу вас, обещаю.

– Не обещай раньше времени, голубок. Тебе ли не знать, как тяжело найти тех, кого примет моё сердце.

– Смею сказать, у меня есть опыт, – Мартин хитро сузил глаза.

– Я знаю. Не зря ты мой лучший ловец душ.

Он растаял от похвалы, не в силах перестать желать ещё:

– О, я обладаю долей очарования, не правда ли?

– Правда, – кивнула Леди и поцеловала его в лоб. – Наша семья рассчитывает на тебя, голубок.

Щёки Мартина залились румянцем.

Утро слуги посвящали своим обязанностям. Мартин и его друг Томас – невысокий черноволосый паренёк в такой же элегантной форме, как и у Мартина, которая неприлично его красила, – смахивали пыль с мраморных статуй и украшений. Время от времени до них доносилось хихиканье горничных – то Наоми и Мария поливали цветы: почти каждый уголок поместья украшали растения, пышно распускавшие бутоны вне зависимости от сезона.

Мартин неторопливо протирал изящно расписанную вазу, когда получил шлепок по заду.

– Ай! – Мартин дёрнулся от неожиданности, но кое-как удержал хрупкую вазу.

Томас тут же притворился, будто бы ни при чём, но брови Мартина уже свелись к переносице. Он неодобрительно покачал головой.

– Томас-Томас... А я-то думал, переходный возраст заканчивается после первой сотни лет. Ты так страстно хочешь, чтобы Леди тебя наказала?

– Ой, да ладно тебе, Мартин, – Томас по-ребячески надул губы. – Ты же знаешь, Леди находит мои игры уморительными.

– Правда? Какая жалость. Ну, если Леди не желает тебя усмирить, это сделаю я.

Внезапно ухмыльнувшись, Мартин хлопнул в ответ тряпкой Томаса по попе и сразу же отскочил, хохоча.

– Ауч! – тот с разыгранной болью схватился за уязвлённое место.

Томас потянулся, чтобы вновь шлёпнуть Мартина, но тот ловко увернулся. Так они и загарцевали по залу, пытаясь задеть друг друга и звонко хохоча. В пылу битвы они даже не заметили, как наткнулись на стол: ваза рухнула с дребезгом.

Друзья быстро переглянулись. Глядя на осколки, Мартин заключил:

– Что ж, виноват ты.

– Какое предательство, – Томас громко вздохнул. – Стоять мне теперь на горохе.

Однако их глаза озорно поблёскивали. Пару секунд друзья сдерживались, прежде чем вновь рассмеяться.

– Ладно, давай уберём это безобразие, – отсмеявшись, сказал Мартин.

Он собрал осколки, и они с Томасом приложили разбитые кусочки друг к другу – те по волшебству склеились без малейшей трещинки: видимо, Леди уже знала о их проделке.

Леди всегда всё знала – она смотрела их глазами и слышала их ушами. "И даже, наверное, чувствовала наши пинки под зад", – с долей неловкого смущения подумал Мартин, но тут же отогнал эту мысль: раз Леди не остановила их, значит, была не против.

– Везёт же тебе, – сказал Томас.

– Почему?

– Как почему? Сегодня ты снова отправляешься во внешний мир.

Мартин пожал плечами:

– Я бы предпочёл остаться дома с Леди. – Он аккуратно поставил вазу на место.

– Ну, не знаю, – протянул Томас. – Мне кажется, там весело. Как думаешь, Леди когда-нибудь доверит мне поиски, а?

Мартин фыркнул и шутливо прищурился:

– Тебе? Ну, может, лет через тысячу. И то, если перестанешь подкидывать пауков в кровати горничным.

– Я? Никогда! Девчонки так забавно визжат при виде мохнатых лапок.

– Вот-вот.

В зал прошли Наоми с Марией и, весело помахав Мартину и Томасу, скрылись с пустыми лейками. Пока Мартин провожал их взглядом, Томас продолжил:

– Ой, да ладно тебе, мы с тобой два сапога пара! А вообще, я серьёзно. Думаю, у меня бы отлично получилось! Знаешь, я тебе немного завидую.

– Завидуешь? – Мартин удивлённо посмотрел на него.

– Ага. Ты видишься с новыми людьми. Там опасность, приключения, а тут...

– А тут дом, – Мартин тепло улыбнулся. – Во внешнем мире довольно скучно, поверь. Я отправляюсь туда только по просьбе Леди.

– Может, нам тогда махнуться ролями?

– Хорошая мысль, друг. Я бы не отказался от выходного, если ты сумеешь её уговорить.

– Что это был за шум? – в зал вошёл недовольный Джованни, весь, как обычно, вымазанный краской. Он изящно скрестил руки на худой груди и поджал губы. – Я пытался работать в тишине, когда услышал табун лошадей, скачущих по коридору. Оказалось, это вы двое.

Мартин слегка склонил голову в извинении:

– Прости, Джованни. Мы, кхм, немного заигрались.

Томас поддакнул с долей иронии:

– Да, прости, Джо, что оторвали тебя от очередного шедевра.

Джованни посмотрел на него подозрительно, чувствуя насмешку. Мартин тут же вмешался:

– Над чем ты сейчас работаешь?

Лицо Джованни смягчилось, и он вновь стал похож на нежную фарфоровую куклу.

– Секрет. Скоро увидишь.

– Только не очередной портрет Леди, пожалуйста, – попросил Томас. – У нас уже весь главный холл ими увешан.

Джованни возмущённо выпятил грудь, как рыцарь, защищающий даму сердца. С его строением трепетной бабочки выглядеть хоть немного угрожающе не получилось.

– Тебе не нравятся портреты Леди?! – воскликнул он.

– Нет-нет! – Томас тут же примирительно вскинул ладони. – Я просто подумал, может, напишешь натюрморт для разнообразия? Или... о, знаю, меня! Как я сыплю соль в сахарницу на кухне, например. Вполне жизненный сюжет!

– Хмпф! Тебе бы всё шутки шутить.

Мартин тепло улыбнулся:

– В этом весь Томас. За столько лет ты мог бы и привыкнуть.

– Привыкнуть? – возмутился Джованни. – К нему?! Да если бы я знал, что тут живёт эта бестия, я бы ни за что с тобой не пошёл!

Томас по-дружески ткнул Джованни локтём в бок, мягко, совсем слегка:

– Да ладно тебе, Джо, ты бы без меня со скуки умер.

– Ну вот, теперь останется синяк, – поморщился Джованни и обратился к Мартину: – Так ты сегодня уезжаешь? В этот раз раньше, чем в прошлый.

Мартин кивнул:

– У меня... давно не было удачных дней.

– Ты справишься, Мартин, – Томас ободряюще положил ладонь ему на плечо.

– Люди в последнее время такие подозрительные, – Мартин вздохнул. – Я просто не понимаю, почему они не хотят присоединиться к нашей Леди. Тут настоящий Рай.

В голове неприятной вспышкой возник сегодняшний сон, и Мартин непроизвольно коснулся сердца.

– Дураки потому что, – без тени сомнения ответил Томас.

Джованни покачал головой:

– Я тоже был скептичен поначалу. Им надо увидеть это место своими глазами, поговорить с Леди, услышать её нежный голос и ощутить её присутствие, чтобы понять.

– А к твоему возвращению мы попросим девчонок приготовить твой любимый черничный пирог, – добавил Томас.

Мартин улыбнулся:

– Спасибо.

Забота друзей развеяла неприятные воспоминания о кошмаре. Этот жуткий образ наверняка был вызван разочарованием от череды неудач. Не стоило думать об этой глупости, и уж тем более кому-то о ней говорить. Невидимые струны души тянулись от его сердца к сердцу Леди, такие же живые и крепкие, как всегда.

Чёрная карета уже ждала у ворот. Роджер, конюх, похлопал вороную лошадь по гладкому боку и сказал:

– Кони сытые, довольные, готовы к путешествию. Удачи, Мартин. Пусть у тебя все получится.

Джованни поморщился, потирая виски:

– Не думаю, что сегодня самый удачный день для поездки: у меня мигрень, а ты знаешь, как болит моя голова перед грозой.

Мартин одарил его улыбкой:

– Все будет хорошо: на небе ни облачка, – он кинул последний взгляд на белоснежный особняк.

– Главное, будь осторожен.

Поместье утопало в зелени и звенело фонтанами, окружённое густым непроходимым лесом, абсолютно волшебное, как пустынный мираж или сладкий сон, но, в отличие от них, настоящее – гостеприимная обитель прекрасной Леди. И только Мартин мог указать к нему дорогу.

Пора.

Он забрался в экипаж. Три стука о крышу кареты, и она тронулась без возницы, скрипя гравием, а ворота поместья открылись сами собой. Новый день поиска добрых людей для Леди: новая охота для ловца душ.

Экипаж почти беззвучно остановился посреди городской улицы. Мартин выглянул в окно, изучая пейзаж: громоздкие дома и редкие деревья. Местные вороны с любопытством разглядывали незнакомца, сидя на столбах, а редкие прохожие ёжились и спешили пройти мимо, лишь завидев чёрную карету.

Где же тот человек, чья душа достойна нежиться в сердце Леди? Может, этот лысый толстяк? Нет, он не красив, а Леди не терпит уродства. Может, эта пожилая женщина у прилавка? Нет, она слишком стара, а Леди нужна молодость. Может, этот паренёк в тёмном переулке? Но у него недобрый взгляд, а Леди ждёт людей лишь с чистыми помыслами. Ах, как же ей трудно угодить!

Мартин вышел из кареты, и вороны разом взмыли над ним, оглашая округу громким карканьем.

– Ого! Никогда не видела столько ворон сразу, – одинокая девочка с удивлением посмотрела на чёрную мельтешащую тучу над головой.

– Это они меня встречают, – тихо засмеялся Мартин. Одна из ворон подлетела к нему и запрыгала рядом. – Её я зову Черничкой.

Девочка с любопытством разглядывала Мартина, почти нагло, без страха:

– А я тебя знаю. Ты детей крадёшь.

– А? Почему ты так решила? – удивился он.

– Мне мальчишки рассказывали, что неделю назад чёрная карета забрала Лизку. И больше её никто не видел!

Мартин добродушно фыркнул:

– Что за глупости! Я не забираю детей – дети слишком маленькие, а моя Леди приглашает только взрослых. Твоя Лиза наверняка просто болеет, вот мама и не пускает её на улицу.

– А она их ест?

– Кто? – не понял Мартин.

– Твоя Леди.

– Ах. Что ты, конечно, нет. Она очень добрая.

– А ты меня украдёшь?

Мартин медленно покачал головой. Ну что за странное создание он встретил: непоседливое, любопытное и дерзкое. Если б была его воля, он бы её забрал. Но, увы, Мартин следовал правилам.

– Нет. И я не краду людей, – он снова улыбнулся. – Со мной все идут добровольно.

– Жаль... Я бы хотела, чтобы меня украли.

– Может быть, когда ты подрастёшь, мы снова встретимся, и я приглашу тебя в нашу семью, — сказал он. – У нас хорошо: каждый день полон смеха и развлечений, на столе всегда вкусная еда, есть конюшня и милые пушистые кролики. Ты любишь кроликов?

Девочка кивнула.

– А сладкое? У нас лучшие в мире сладости. А какие вкусные пироги, м-м-м! Так что расти быстрее, и я тебя заберу.

Девочка пнула придорожный камень в канаву.

– Ну-у-у, это долго. Ты к этому времени станешь старым и страшным.

– Открою тебе секрет, – Мартин остановился и заговорщически к ней наклонился. – На самом деле я старее этого города: я видел, как он только строился. Так что сохрани для нас своё золотое сердечко, хорошо?

Девочка немного отпрянула.

Внезапно сердце Мартина сжалось от неприятного предчувствия. Он услышал обеспокоенно зовущий голос Леди: "Мартин, Мартин...". Тяжёлая капля упала ему на макушку, заставив вздрогнуть. За разговором он и не заметил, как скрылось солнце.

– Ох, моя Леди... – с беспокойством проговорил Мартин, глядя на сгустившиеся тучи.

– Что такое? – поинтересовалась девочка.

– Джованни был прав... кажется, начинается гроза.

Стремительно темнело. Раздался гром, вгоняя Мартина в панику.

"Мартин... быстрее!".

– А кто такой Джованни? – вновь спросила девочка, но он её уже не слушал.

– Мне надо срочно вернуться в экипаж!

Яркий удар молнии, новый раскат грома – и Мартин в страхе закрыл голову руками. Дождь забарабанил по мостовой, превращаясь в настоящий ливень.

– Нет-нет-нет! – Мартин бросился к карете.

Он чувствовал, как натянулись струны его души, готовые вот-вот отделиться от тела из-за небесных ножниц. Лошади испуганно заржали. Его руки уже сжимали дверцу кареты, когда грянула новая вспышка. Внутри что-то оборвалось, и разум затянула тьма. Тело Мартина с глухим стуком упало на мостовую. Угасающим сознанием он услышал, как закричала девочка.

В следующий миг Мартин повис невесомый и бестелесный, слепой и глухой. Всё, что он ощущал – это присутствие рядом близких: Джованни и Томаса, Марии и Роджера… Он хранился в сердце Леди. В безопасности. Мартин тут же расслабился и забылся в спокойствии, убаюканный мягкой пульсацией и ощущая незримую полноту каждой частички этого места. Оно обволакивало его душу теплом, таким родным и любящим, слегка щекочущим, слегка тянущим, почти что… кусающим? Почти что болезненным.

Мартин очнулся, чувствуя дорожную тряску и слыша цокот копыт. На мгновение ему показалось, что он в своей карете, однако в нос ударила резкая вонь нашатыря и спирта, и Мартин понял, где он и куда его везут. Он приподнялся на локтях к изумлению врача.

– Со мной всё в порядке! – Мартин вымученно улыбался, заготовленной речью отвечая на удивлённые возгласы. – Я не мёртв. Просто обморок, мне уже лучше, – он встал с носилок. – Нет пульса? Не может быть! Моё сердце бьётся – слышите? Никакой скорой помощи не требуется. – чужие голоса воспринимались им как фоновый шум, его немного тошнило. – Со мной такое случается, – он пошёл вперёд, не обращая внимания на врачей. – Видите ли, я боюсь гроз… немного перенервничал, ха-ха. Всё хорошо.

На подкашивающихся ногах Мартин вылез из кареты скорой помощи: спрыгнул с подножки прямо на ходу, не дожидаясь полной остановки. Он пробежал вперёд несколько спотыкающихся шагов прежде, чем выровнять походку. Врач не стал его останавливать, да и Мартин даже не оглянулся – он желал скорее найти свой экипаж. Дождь закончился, однако небо всё ещё хмурилось и ворчало. Ворона Черничка спустилась к Мартину с крыши дома, чтобы указать ему дорогу. Она каркнула и полетела вдоль улицы, в конце которой уже нетерпеливо фыркали запряжённые в чёрную карету лошади. Мартин забрался в экипаж и, наконец-то, выдохнул спокойно.

Он весь был заляпан уличной грязью. Мартин никому и никогда бы не позволил видеть слугу Леди в таком неподобающем виде. Он три раза стукнул по крыше кареты, и экипаж направился к дому.

Соседнее сиденье пустовало. Сердце Мартина разрывалось от мысли, что Леди огорчится.

Городской пейзаж заволок густой туман, и вот уже экипаж ехал через лес, пока не остановился перед поместьем. За воротами его поджидали Томас и Роджер.

– Мартин! – Томас подскочил к нему и заключил в объятия, однако тут же обеспокоенно спросил: – Ты в порядке, дружище? Что-то ты бледный...

Мартин молча кивнул.

– Привёз кого-нибудь, или?.. – Томас с любопытством заглянул в карету.

– Нет. В этот раз нет. Джованни был прав: я попал в грозу.

– Ох. Теперь понятно, почему ты такой грязный, – Томас отряхнул свой костюм, который запачкался во время горячего приветствия. – Хорошо, что всё обошлось.

Роджер забрал лошадей и повёл их в стойло. Увидев поникшие плечи Мартина, Томас тут же ободряюще улыбнулся:

– Эй, ты чего? Не грусти, в следующем веке ты точно кого-нибудь приведёшь! Леди терпелива.

– О, так вот ты какого обо мне мнения? – фыркнул Мартин. – Хотя понимаю: сложно относиться ко мне серьёзно, когда я грязный, как свинья.

Томас рассмеялся, и его заразительный смех заставил Мартина улыбнуться.

Мартин ощутил аромат лилий, и светлое чувство овладело им – то неслышно подошла Леди. Забыв о своём жалком виде, он бросился к ней в низком поклоне.

– Леди! Моя Леди, простите меня! Я снова никого не привёл... – с грустью воскликнул Мартин.

– Я за тебя переживала, – услышал он вместо укора.

Она никогда не злилась на него, но Мартин всё равно чувствовал себя виноватым.

– Леди, я знаю, вы разочарованы, – сказал он, не поднимая головы. – Завтра я попытаюсь ещё. И послезавтра, если понадобится. И много, много дней ещё...

– Мой голубок, – она мягко его остановила. – Я сильно испугалась, когда потеряла контакт с твоим телом, но теперь я счастлива, что ты цел. Это главное для меня.

Мартин наконец-то решился поднять взор к её светлому лику. В мире не было таких ангелов, как она: Леди была кем-то из сказки, из сбывшейся мечты, из самого Рая, и её глаза лучились неизбывной любовью и нежностью к её слугам на протяжении столетий, а то и больше – Мартин не знал, сколько ей лет. Вот почему он так боялся, что в ней поселится печаль. Вот почему он хотел её защитить.

Леди продолжила, мягко его подтолкнув:

– А теперь иди умойся и переоденься. Мы будем ждать тебя в гостиной.

Мартин принял горячую ванну, переоделся в чистое и надушился лёгким ароматом нарциссов – Леди любила эти цветы и говорила, что Мартину они идут. Он всё ещё чувствовал себя виноватым и неловким из-за глупого провала.

Когда он вышел в гостиную, слуги сидели на мягком ковре полукругом, в центе которого, элегантно подогнув под себя ноги, возвышалась Леди. Подол её платья разлился вокруг неё лазурным озером, в которое впадал светлый водопад её волос. Она походила на непорочную деву со средневековых гравюр, которые Мартин помнил: ту самую, к которой из леса прибегали дикие единороги, чтобы преклонить перед ней колена. Вся тревога Мартина испарилась в одночасье.

Он сел к остальным, и Мария протянула ему фарфоровую тарелку с большим куском черничного пирога и налила ему чай из узконосого заварника. Мартин вдохнул терпкий аромат и сделал глубокий глоток. Они собрались здесь не как хозяйка и её слуги, а как одна большая, любящая семья: как мать и её дети.

Леди открыла книгу.

– А что сегодня мы будем читать? – спросил Томас, который уже отъел половину своего куска.

– Не перебивай, – шикнул на него Джованни. – Леди как раз собиралась начать.

– Давным-давно... – начала она, и Мартин заслушался её мелодичным голосом.

Вместо того, чтобы следить за повествованием, его мысли плыли совсем в другом направлении. Он задумался: что такое "давным-давно" для Леди? Интересно, видела ли она рождение этого мира, или же она сама молода по сравнению с мирозданием? Как он, Мартин, непутёвый малыш для Леди, так и она, возможно, для вселенной лишь дитя. Читал ли ей кто-нибудь сказки? Хотя, наверное, тогда и письменности-то не было...

Мартин положил голову ей на колени.

Он вспомнил своё прошлое. Иногда оно являлось ему туманными образами, нечёткими и ускользающими, размытыми годами. Когда-то давно он так же лежал на коленях матери, а она, кажется, отталкивала его, поглощённая заботой о его братьях и сёстрах. Мартин знал, что любил их, хотя и не помнил ни одного лица. Он часто бедокурил, несмотря на тяжёлую руку отца и болящую от розг спину. Эта же рука заботливо теребила его волосы, когда он делал что-то правильно.

Помнил Мартин и то, как рыдал, когда покидал дом.

Слипающимися глазами Мартин видел, как зевает Томас, как уютно устроились Мария и Наоми у Леди под боком, слышал скрип карандаша Джованни по бумаге и догадывался, что сладкоежка Август тянется за добавкой пирога.

Как же ему повезло засыпать под крылом у Леди.

***

Сад цвёл и благоухал. Август отлично знал своё дело, однако Мартину всё равно нравилось проводить время с клумбами, да и Леди поощряла его увлечения. Он надел рабочий костюм и перчатки, вооружился секатором, лейкой и лопатой.

Зарывшись по локоть во влажную почву, Мартин чувствовал себя счастливым: растения любили его деликатные руки, в которых сохранилась память крестьянских времён.

– Снова возишься в саду? – спросил Томас, присев рядом с ним на корточки.

– Я хотел обновить клумбы на могилах. Думаю посадить гибискусы у надгробия Фелиции, – Мартин погладил холодный камень. – Она любила их яркие расцветки.

– Бедная Фелиция, – Томас вздохнул.

– Не стоит переживать – она ведь всё ещё с нами, в сердце Леди.

– Только вот уже не поговорим… Да упокоит Леди её душу, – Томас оглядел другие цветущие могилы. – Я так скучаю по ребятам.

– Я тоже... – Мартин украдкой смахнул слезу, оставив на щеке грязное пятно. – Зато им хорошо, они теперь ближе всех к Леди. Здорово, правда? На моей могиле она обещала посадить нарциссы. А на твоей, уверен, будут синие гладиолусы.

– Ну, знаешь, я ещё не готов стать цветочным удобрением.

– И вряд ли станешь, – Мартин засмеялся, пытаясь проглотить непрошенный комок в горле. – Тут, в поместье Леди, надо постараться, чтоб палец поцарапать. Это же не внешний мир.

– На самом деле…

– Что такое?

– Я собираюсь попросить Леди.

– Попросить что?

– Отправиться с тобой.

Мартин удивлённо заморгал:

– Зачем?..

– Я просто подумал... В последние десятилетия у нас совсем не было пополнения. Может, ну, тебе нужна помощь? Честно, я справлюсь!

– Томас, ты... – Мартин нахмурился.

– Ну а что? Вместе веселее! Привнесу немного хаоса в твою обычную рутину. Может, мы даже найдём новый подход к заманиванию... я имею в виду, приглашению в нашу семью! Как тебе, а? К тому же мне интересно посмотреть, как изменился мир, пока меня не было.

– Любопытной Варваре... – Мартин щёлкнул Томаса по носу, смахивая с него божью коровку. – Я не думаю, что Леди понравится эта идея.

– Давай хотя бы попробуем! Ты же замолвишь за меня словечко?

– Зачем? Она и так все про тебя знает, – Мартин с невозмутимым видом вернулся к цветам.

Томас недовольно подбоченился:

– Да успеешь ты цветы посадить! У тебя вечность в кармане.

– У тебя тоже.

– Ну Ма-а-артин...

– А почему сам к Леди не пойдёшь? Волнуешься?

– Тебя она послушает, я знаю.

Томас стоял у Мартина над душой, пока тот не закончил сажать гибискусы.

– Вот же ты упёртый баран! Я таких когда-то пас, – сказал ему Мартин, на что Томас издал извинительное "бее!" и помог ему убрать инструменты в сарай. – Ты думаешь, Леди так недовольна мной, что приставит ко мне помощника? – спросил Мартин с лёгкой иронией.

– Я уверен, Леди тебя просто обожает. Но ты слишком старомоден, а ей нужна свежая кровь, хе-хе!

– Ага, и из всех слуг она выберет тебя: самого неусидчивого и несносного, – фыркнул Мартин, снимая перчатки и переодеваясь в свой обычный костюм.

– А кого ещё? Не Джованни же. Ткни его – и он рассыплется. Ну, если судить по его же словам, – Томас рассмеялся, и Мартин не сдержал улыбки:

– Что ж, твоя правда, ты не самый плохой вариант. Хотя я за тебя волнуюсь, очень.

Мартин и сам не заметил, как за разговорами они дошли до покоев Леди.

Потолок возвышался над ними узким небосводом: высокий, как и двери, которые были раза в три выше человеческого роста. В поместье никогда не запирали замки – даже в комнату Леди.

Перед дверью Мартин слегка поколебался прежде, чем постучать.

"Войдите", – ответил мягкий голос.

– Прошу, – Мартин нарочито вычурно пригласил Томаса внутрь, и они с ним нырнули в успокаивающий полумрак.

Когда глаза Мартина привыкли к темноте, он увидел Леди, сидящую на кровати. Плавными движениями она расчёсывала длинные, струящиеся волосы, её величественная фигура отражалась в огромном зеркале, а рядом с ней – маленькие, почти кукольные фигурки Мартина и Томаса. Леди никогда не зажигала свет в своих покоях – это было единственным тёмным местом во всём поместье. Мартин начал:

– Госпожа, Томас хотел спросить вас кое-о-чём.

– Леди! – тот спешно поклонился, еле сдерживая волнение. – Можно мне?..

– Я знаю, что ты хочешь попросить, – Леди отложила расчёску и жестом пригласила их подойти ближе. – Мартин прав. Я волнуюсь за тебя, моя драгоценность.

Томас встал перед ней на колено.

– Я буду в порядке, госпожа. Я знаю, я люблю ребячиться, но на самом деле я совсем не ребёнок. Я уверен, что помогу. Я хочу быть полезным. И...

Леди покачала головой:

– В мире сейчас неспокойно: идёт война.

– Тем более! – Томас вскочил. – Мартину опасно идти одному!

Мартин содрогнулся:

– Война?..

За свою жизнь он видел достаточно войн, и стать свидетелем ещё одной вселяло в него лишь тревогу и тоску. Голос Леди полнился состраданием:

– Я знаю, как болезненно это для тебя, Мартин. Однако именно в это тяжёлое время люди нуждаются в нас. Им нужно убежище. Если из этого ада мы вытащим хоть одну чистую и добрую душу – это будет нашей маленькой победой.

Мартин закусил губу. Он знал, что Леди права, но идти в самое пекло, под пули и штыки, тем более с Томасом, казалось ему самоубийственной идеей.

– Леди, поверьте, нам будет безопаснее вдвоём, – убеждал её Томас. – Раз Мартин всё равно должен пойти, не лучше ли будет, если кто-то сможет прикрыть ему спину?

– Но что, если я потеряю вас обоих? Мартин привык к опасностям внешнего мира, и даже его я отпускаю с тяжёлым сердцем.

В темноте этой комнаты Мартин видел, как горели глаза Томаса. Внезапно для себя, Мартин сказал:

– Леди, я... я не спущу с него глаз. Обещаю.

Повисло недолгое молчание. Мартину казалось, что Леди изучает саму его душу, хотя она и так уже хранилась в её сердце.

– Хорошо, – наконец, кивнула Леди. – Позаботься о нём. – Она обратилась к Томасу: – Возможно, удовлетворив любопытство, тебе будет приятнее вернуться в тепло нашего дома. Только будьте очень, очень осторожны, и при любой опасности сразу же возвращайтесь ко мне. Не уходите далеко от кареты. Вы поняли?

– Да, Леди, – Мартин и Томас поклонились в благодарности.

Когда они вышли, Мартин скрестил руки на груди и в задумчивости покачал головой:

– Не знаю, радоваться мне или плакать. Я чувствую себя полным дураком, что согласился на эту авантюру, да ещё и помог тебе уговорить Леди.

– Всё будет хорошо, – махнул рукой Томас. – Рассматривай это как приключение!

– Я не хочу, чтобы это приключение плохо кончилось.

В карете Томас прильнул к окну, наблюдая за густой серой дымкой.

– Там всегда такой туман? – спросил он.

– Нет, – ответил Мартин, закинув ногу на ногу. – Только когда мы выезжаем из владений Леди. Так же было, когда я тебя вёз к ней пару столетий назад, помнишь?

Томас снова кинул взгляд на туман:

– Несколько веков… Не могу поверить, что прошло так много времени. Да я уже древний старик! И ни одной морщинки. Как думаешь, мне бы пошла борода? – он рассматривал в стекле своё отражение.

Мартин усмехнулся:

– Я думал, тебе нравится вечная молодость.

– Ага… Ой, смотри, туман рассеялся!

– Наверное, мы приехали.

Когда они вышли из экипажа, вороны привычно взмыли вверх, а в ноздри тут же ударил запах дыма.

– Что за вонь… – поморщился Томас.

– Похоже, что-то горит. Давай не будем отходить далеко от кареты.

– А как мы тогда найдём новых слуг для Леди? – Томас растерянно оглядел пустующую улицу.

Мартин вспомнил, что был тут раньше. Только теперь все окна домов закрывали ставни и занавески, на мостовой не играла одинокая девочка, и небо заволок дым, а не тучи. Мятый тряпичный ком, – или, может, человек? – лежал на дороге, облепленный крысами. Томас хотел его осмотреть, но Мартин мягко его остановил.

– Всё так изменилось… – пробормотал Томас.

Ворона опустилась Мартину на плечо, и он погладил её мягкую головку.

– Это Черничка, – ответил он на удивлённый взгляд Томаса. – Я так зову каждую ворону, которая меня встречает.

– Эй, смотри! – внезапно Томас указал на фигуру, появившуюся из-за угла.

Девушка в помятом платке передвигалась осторожно, перебежками, прижимая к груди свёрток.

– Мисс! – крикнул ей Томас, и та испуганно застыла. – Прошу, мисс, мы вас не обидим.

– Томас, тише, ты её спугнёшь! – Мартин обаятельно улыбнулся и помахал рукой.

Девушка несколько секунд стояла, словно размышляя, сбежать ей или нет, затем медленно подошла.

– Ты мне кого-то напоминаешь... – осторожно сказала она Мартину.

Его лицо тут же озарилось узнаванием:

– Это же ты! Та девочка, которую я встретил несколько лет назад. Ты сохранила для нас своё золотое сердечко! – он радостно взял ладони девушки в свои, и Томас на лету поймал выпавший из её рук свёрток.

– Погоди! – она высвободилась. – Я... я думала, что всё это выдумала, что ты мне приснился. Ты точно такой же, каким я тебя помню!

– Старик Мартин.... Всегда сладок, как черничное варенье, – поддразнил Томас и вернул ей свёрток, в котором оказался хлеб.

– А ты кто? – спросила она Томаса, и он тут же вытянулся по струнке.

Мартин улыбнулся с лёгким поклоном:

– Это Томас, мой друг. Мы – слуги Леди, доброй и милостивой госпожи. Она была бы счастлива видеть тебя среди нас. Ты же, кажется, хотела, чтобы мы тебя украли? – его глаза заблестели.

Он кожей чувствовал исходящие от девушки невинность и доброту, почти не запятнанные суетной жизнью и ужасами войны.

– Так вы... вы действительно крадёте людей?

– Кто придумал такие страшилки? – Томас фыркнул. – Леди просто предлагает работу. Очень выгодную, между прочим! У нас всё прекрасно: роскошный особняк, приятная компания и, главное, мир и благодать.

Мартин кивнул:

– Томас прав. Находиться у Леди в услужении все равно, что жить с самой доброй матерью на свете: у нас есть всё, о чём мы могли бы мечтать. Мы живём как одна большая, дружная семья, вдали от любого зла. Хочешь, мы возьмём тебя с собой?

– Да, пойдём с нами! – Томас ухватил девушку за руку и повлёк в сторону кареты, однако через пару шагов она остановилась.

– Я не знаю...

– Что такое? – Томас склонил голову. Лошади нетерпеливо заржали.

Девушка с тревогой посмотрела на карету, на ворон вокруг.

–Этот кэб… похож на катафалк... Я ведь ещё не мертва?

– Нет-нет, ты живее всех живых, – тихо засмеялся Мартин. – И с нами ты не умрёшь ещё много, много лет. Леди подарила нам вечную молодость – поэтому ты видишь меня таким, как при нашей первой встрече. Подвоха нет.

Девушка покачала головой и горько усмехнулась:

– Жизнь научила меня не верить в столь щедрые подарки.

– Тебе не обязательно решать сейчас, – понимающе сказал Мартин. – Просто посмотришь, как мы живём, и всё: мы вернём тебя в любой момент.

– У меня сестра одна дома, – девушка прижала хлеб к груди.

– Леди всегда устраивает щедрый пир для гостей! – добавил Томас. – Ты ведь, наверное, голодна? – В животе у девушки заурчало. – Так я и думал. Уверен, Леди не будет против, если ты возьмёшь с собой что-то и для сестры. А, может, вы захотите остаться с нами вместе! Кстати, как тебя зовут?

– Я...

Позади неё раздался шум. Томас заглянул ей за плечо и внезапно изменился в лице. Он закрыл девушку собой ещё до того, как Мартин услышал первые выстрелы. Пуля пролетела мимо щеки Мартина, чудом её не задев. Однако Томасу повезло меньше. Мартин почти физически ощутил, как дрогнули нити их душ. Он знал, что это значит.

– Томас! – воскликнул он, подхватывая его тело.

Краска быстро уходила с лица друга, зато руки Мартина окрашивались кровью, горячей и липкой.

Мерзкое тепло.

"Ма... – Томас харкнул красным себе на подбородок, – Мар...".

Девушка лежала рядом с пустым взглядом – несмотря на попытку Томаса её защитить, пуля попала ей в голову.

Мартин не чувствовал тяжести друга. Весь мир сузился до одной цели: вернуться домой. Мартин затащил Томаса в экипаж и заколотил по крыше, оставив на ней красные следы. Карета двинулась.

Томас хватал ртом воздух, задыхаясь и захлёбываясь собственной кровью. Всё вокруг пропиталось ею. Мартин придерживал голову друга, оставляя кровавые отпечатки на его щеках.

"Держись, – шептал Мартин одними губами, – Леди знает, что делать. Она тебя спасёт. Лишь бы успеть...".

В ответ Томас издал несколько хрипов – эти жалкие обрывки дыхания гадко пародировали его смех.

Томас умирал.

Ещё никогда в жизни Мартин не чувствовал себя таким беспомощным.

Туман быстро сгущался вокруг кареты, но не так быстро, как хотелось Мартину. "Леди... Леди, пожалуйста, помогите ему", – молил он.

"Я сделаю всё, что в моих силах, – услышал он её голос, – Лишь привези его скорее домой. Душа Томаса возвращается ко мне, я почти не чувствую его тела".

"Он задыхается, Леди. Мне страшно".

"Я тоже боюсь за него, милый. Будь сильным".

"Будь сильным", – повторил Мартин, глядя в стекленеющие глаза Томаса.

Слуги обступили экипаж. Они помогли Мартину осторожно вытащить Томаса из кареты. Леди взяла его на руки и прижала к груди. Её светлое платье тут же покрылось бурыми пятнами.

Леди несла Томаса, словно мать больного ребёнка. Следом за ней тянулись плачущие и охающие слуги, и Мартин – среди них. Он молчал. Он очень боялся, что хрипы – это последнее, что он слышал от Томаса.

Леди принесла Томаса в больничные покои и положила на широкую кровать. Он уже толком не дышал, лишь судорожно подрагивал конечностями. На посиневшем лице не осталось и капли былого румянца. Томас походил на труп. Новый камень, новая клумба. Мартин с ужасом отогнал от себя эту мысль.

"Нет, никаких гладиолусов, – сказал он себе. – Леди справится. Живи, Томас, живи...".

Томас смотрел в пустоту.

Леди нежно коснулась его груди. Лёгким движением пальцев она проникла в неё и извлекла пулю – ничтожно маленький кусок металла. Мария подбежала к Леди с тазиком, в который из лёгких полилась кровь. Мартин отвернулся. Наоми стояла наготове с полотенцем – от него пахло лечебными травами.

Леди склонилась над Томасом. Она совершала движения, которых Мартин не понимал. Они походили на поглаживания и ласкания. Иногда Мартину казалось, что от Леди тянутся тонкие белые нити, проникающие Томасу под кожу, но когда он моргал, видение исчезало.

Наконец, Томас задышал. Мартин тут же кинулся к кровати.

– Томас!

Веки друга затрепетали и открылись. Однако Томас не выглядел радостным: в его глазах читался ужас.

– Всё в порядке, Томас, – утешающе сказал Мартин, поглаживая его ладонь. – Ты тут, с нами, ты дома. Ты в безопасности.

Леди кивнула и с улыбкой потянулась к Томасу, но тот испуганно дёрнулся от неё. Её взгляд тут же наполнился глубокой печалью – это взволновало Мартина.

Что произошло? Почему Леди так расстроена? Ведь Томас выжил, всё обошлось. Дурное предчувствие холодом проникло ему под кожу.

– Моя Леди... – начал он, но умолк, когда она приложила палец к губам.

– Томас, тебе нужен покой, – сказала Леди. – Ты чуть не умер сегодня. Пожалуйста, Наоми, Мария, дорогие, позаботьтесь о нём.

Девочки кивнули.

– Мартин.

Мартин обернулся к ней.

– Дай ему отдохнуть.

Томас крепко сжал его руку, словно не желая отпускать. Он пока не мог говорить, лишь открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба. Мартин улыбнулся ему, сжал руку в ответ, а затем мягко высвободил ладонь.

– Как скажете, Леди.

Уходя, Мартин обернулся. Лицо Томаса выражало растерянность, страх и немую мольбу. На огромной белой постели он выглядел совсем крохотным, беззащитным чёрным пятнышком. Мария с Наоми суетились вокруг него, снимая кровавые наволочки. Сердце Мартина сжалось от вины и жалости: Томас чуть не погиб, и всё из-за него! Если б он только получше за ним следил, если б вообще не соглашался на их авантюру! Какой же он дурак! Дурак и почти убийца.

– Выздоравливай, друг, – тихо сказал Мартин, уходя вслед за Леди.

Несколько дней Леди почти не отходила от Томаса. Каждый раз, когда Мартин заходил его проведать, она сидела у его изголовья и нежно гладила его чёрные волосы. "Мартин...", – начинал Томас, но, глядя на Леди, замолкал. Мартин пытался его развеселить, как мог: сыпал шутками, рассказывал последние сплетни, приносил приготовленное Марией печенье. Румянец вернулся к Томасу, однако его взгляд оставался серьёзным. Мартин всё ещё чувствовал себя крайне виноватым перед другом и перед Леди.

В этот раз Томас был один. Мартин поставил в вазу пышный букет белых роз.

– Помнишь, как Август по ошибке посадил красные розы? – спросил он вместо приветствия. – Мы с тобой потом весь день их перекрашивали.

– Ага, – Томас сел на кровати. – Джо не понравилось, что мы спёрли его кисти.

Мартин хихикнул:

– Одолжили. И белила тоже. Зато Леди была счастлива.

– Мартин, – Томас огляделся по сторонам, проверяя, не слышит ли кто их: – Мне надо с тобой поговорить.

– Я понимаю, – лицо Мартина тут же помрачнело. – Прости меня, Томас. Я очень виноват в случившемся. Ты чуть не умер из-за меня...

– Нет-нет, я не об этом. Ты не виноват.

– А о чем же? – Мартин удивлённо на него посмотрел. – Тебя что-то беспокоит? В последнее время ты сам не свой.

– Скажи... – обычно уверенный Томас словно не знал, с чего начать. – Тебе когда-нибудь снились странные сны?

– Странные сны? – нахмурился Мартин, сразу припомнив свой ночной кошмар.

– Да. Про Леди, например. Страшные сны.

– Всем нам иногда снятся кошмары. Думаю, мне стоит сделать тебе ромашковый чай – он успокоит твои нервы, особенно после пережитого.

Томас покачал головой:

– Знаешь, когда я умирал, моя душа, она... она полностью вернулась в сердце Леди.

При мыслях о сердце Леди внутри Мартина разлилось тепло.

– Так ты видел Фелицию и остальных? – спросил он с надеждой.

– Нет. Но… я кое-что понял. Кое-что почувствовал, – Томас побледнел и тихо, но твёрдо сказал: – Леди ела меня, Мартин. Я не думаю, что от Фелиции или других что-то осталось.

– Что за... что за глупости, – вырвалось у Мартина с нервным смешком.

– Я не шучу. Это было больно. Очень больно. И страшно.

Волосы Мартина зашевелились.

– Может, ты принял за боль ошеломляющую любовь Леди? – спросил он.

– Я же не идиот! – Томас яростно затряс головой. –Ты хоть слышишь себя?! Какая любовь, чёрт возьми?! От меня словно куски живьём отгрызали! Хуже всего – я не мог понять, что пропадает, так как тут же забывал. Оставалась одна пустота.

Мартин тяжело задышал. То, что говорил ему Томас, слишком походило на правду. Слишком напоминало ему его собственный сон. И всё же...

– Это же Леди. Наша любящая, милая Леди. Да она бы в жизни нас не тронула. Неужели ты думаешь, что Леди причиняет нам вред?

– Я не думаю, Мартин. Я знаю. Я это видел. Я ощущал! И сейчас она нас тоже...

Повисло короткое молчание. Внутри Мартина все сжалось от боли. Он вспомнил, как каждый раз при вспышке молнии оказывался в сердце Леди. В полусне её объятия грели, но стоило начать просыпаться – обжигали. Мартин всё это знал. Зачем Томас говорил ему это так прямо?..

Дрожащим голосом Мартин сказал:

– Но... если она делала это на протяжении веков, то сколько... сколько от нас осталось? Сколько осталось от меня?..

– Откуда ж я знаю?! Надо срочно рассказать другим!

– Погоди! – воскликнул Мартин: – Ты же... ты же понимаешь, что Леди слышит нас прямо сейчас?

– А, чёрт... – глаза Томаса испуганно округлились, и он нервно посмотрел на дверь. – Я всегда об этом забываю.

– Давай не будем торопиться и сначала поговорим с ней.

– Поговорим?! Ты с ума сошёл! И что она тебе скажет? "Да, милый Мартин, я ем твою душу! Спасибо, очень вкусно", – так, что ли?!

В голове Мартина пронёсся миллион образов. Один из них предстал перед ним особенно чётко: его друзья, одинокие и потерянные, скитались по улицам – без дома, без еды, без Леди. А вокруг – война. Мартин покачал головой:

– Сеять панику тоже не стоит. К тому же Леди знает о том, что... мы знаем. Нет смысла скрываться.

– Раз она знает, то нам тем более надо торопиться, – Томас встал с кровати.

– Но что будет с другими? – спросил Мартин, придержав его рукав. – Выживут ли тепличные цветы на морозе?

– О чём ты?

– Все они попали сюда, потому что мир был слишком груб и жесток. Джованни кашляет от каждого сквозняка, да и Мария уже давно отвыкла от тяжёлой работы.

– И что?

– Они же как дети. Нужен ли им выбор? Подумай сам: если б Леди была чудовищем, то не стала бы тебя спасать. Да что там: если б не она, мы бы с тобой даже не познакомились! Я бы умер много веков назад. Леди… Леди не хочет нашей смерти. Она собрала нас вместе. Кто так заботится о простом корме?

– Мартин, да что с тобой не так?! Ты ждёшь, чтобы она нас слопала? Я не хочу превратиться в ничто! Не хочу, чтобы исчезли Джованни, Наоми, другие ребята… чтобы исчез ты.

Мартин отвёл взгляд:

– Даже если это правда… то это произойдёт не скоро.

– Но произойдёт же! – Томас ошарашенно смотрел на друга, словно видя его впервые.

– Я… я всё же поговорю с Леди, – заключил Мартин.

– Дурак!

Томас выбежал из больничных покоев. Некоторое время Мартин в задумчивости смотрел на букет белых роз, а затем медленно направился к ротонде.

Он знал, что Леди уже ждала его там.

Когда Мартин подошёл к Леди, та обернулась. От неё всё так же сладко пахло лилиями.

– Вы могли свободно говорить при мне, – сказала она печально, без тени злобы. – Томас уже давно хотел рассказать тебе правду.

– Почему... почему вы его не остановили? – Мартин посмотрел ей прямо в глаза.

Леди слабо улыбнулась:

– Я никого не держу насильно. Да и зачем мне вмешиваться в личные разговоры?

– Для чего вы его вылечили? – Мартин с горечью сжал кулаки.

– Потому что Томас – моя драгоценность. Он член нашей семьи, и я знаю его лучше всех, ведь каждая его частичка хранится во мне.

– Не хранится – исчезает! Вы нас поедаете! – воскликнул Мартин в отчаянии. – Всё это время я вёл невинных ягнят к вам на заклание.

Мартину хотелось, чтобы Леди дьявольски расхохоталась над его наивностью. Чтоб её любящий голос стал похож на звериный рык, чтоб она отрастила когти и безжалостно разорвала его в клочья. Однако Леди опустилась перед ним на колени, и лёгкий ветерок привычно тревожил её волосы.

– Такова цена нашего рая, голубок, – грустно сказала она. – Без этого всё зачахнет. Наш дом не может существовать сам по себе, для его поддержания мне нужно много сил.

– И я в конце тоже?..

– Да. Мне жаль.

Леди нежно обняла его. Мартин не отстранился.

– Знаете, Леди, я почти не помню своего прошлого. Наша встреча – единственное оставшееся воспоминание того времени. Это потому что я забыл, или потому что другой части меня уже нет?

– Ты просто забываешь, – она мягко гладила его волосы.

Мартин прильнул к её груди.

– Как бы я хотел забыть правду о вас. Но нет, пожалуйста, не заставляйте меня забыть – я знаю, вы можете. Мне… мне важно помнить, – он горько усмехнулся. – Вы такая любящая, и в то же время такая жестокая… Я не понимаю вас, Леди. Но, наверное, и не должен.

Совсем недавно гостиная полнилась смехом и мелодичным голосом Леди, читавшей сказки, а теперь – плачем. На мягком диване безутешно рыдала Мария, и Наоми, сидя рядом, утешающе гладила её плечо, сама еле сдерживая слёзы. Джованни нервно грыз ногти, напрочь испортив безупречный маникюр. Его картина, – наконец-то дописанный шедевр, – теперь стояла в углу, никому ненужная. В особняке царили суета и паника.

– Я поговорил с Леди. Она скоро подойдёт, – сказал Мартин. – Леди не собирается нас здесь удерживать.

Томас посмотрел на него из-под нахмуренных бровей:

– Спасибо ей, наверное, – буркнул он.

– Так это правда? – Роджер сидел на подоконнике, спрятав лицо в ладони.

Мартин кивнул.

– Не могу поверить, что всё происходит на самом деле! – всхлипнула Мария. – Получается, и Фелиция... и все... – она снова затряслась в рыданиях.

– И что нам теперь делать?.. – растерянно спросил Август.

– Как, что?! – ответил Томас. – Валить отсюда! Без вариантов.

– Я соберу вещи, – сказал Роджер, поднимаясь.

– А как же... сад... – Август почти испуганно посмотрел то ли на Роджера, то ли в окно на цветущие клумбы, которые он многие годы заботливо лелеял.

Роджер закатил глаза:

– Да к чёрту сад! Цветочки тебе что, дороже жизни?!

– Но куда нам бежать? – спросила Мария. – Кроме этого дома у нас ничего нет...

– Прошу, хватит! – воскликнул Джованни, схватившись за волосы. – Мне кажется, я схожу с ума!

Пока они спорили, Мартин смотрел на картину Джованни. Его взгляд скользил по каждому знакомому лицу, с любовью изображённому тонкой кистью художника. Мартин и Томас, Джованни и Роджер, Мария и Наоми – все в неведении смотрели с полотна в застывшем мгновении счастья. И Леди посередине, в тумане призрачной вуали, раскрыла над ними ладони.

– А ты, Мартин? – вопрос Томаса вывел его из задумчивости. – Что ты решил?

– Я жду Леди.

Словно по его зову, воздух наполнился ароматом лилий. Леди вошла грациозно и спокойно. Слуги застыли. Их прежние любовь и обожание сменились страхом – Мартин видел это в их напряжённых лицах.

– Леди, – он вежливо поклонился, и некоторые слуги неуверенно последовали его примеру.

– Мои дорогие, – сказала она. – Я знаю ваше решение.

– Да, – Томас кивнул. – Мы уходим.

– Прямо сейчас? – взволнованно спросил Август.

– А чего ждать? – Томас сурово посмотрел на Леди. – Прощального ужина с нами в меню?

– Томас, я знаю, ты злишься, – сказала она – Как и многие из вас.

– Злюсь?! – перебил её Томас. – Да я в ужасе! Вы лгали нам! Пользовались нами! Изображали любящую мамочку, а на деле, пока читали нам сказки, уничтожали наши души! Я ведь любил вас!

– Томас, пожалуйста, не кричи на Леди, – вмешался Мартин.

– Почему ты её защищаешь?!

– Мои дорогие, не ссорьтесь, – остановила их Леди. – Вы – не пленники. Вы пришли ко мне добровольно, и можете покинуть в любой момент.

– Отлично, – сказал Томас. – Так я и поступлю.

– Я тоже, – присоединился Джованни. – Леди, вы моя муза, но теперь я боюсь вас. Для художника нет ничего страшнее, чем потерять свою душу и пропасть без следа.

– И я с вами, – Роджер отвёл взгляд. – Не хочу исчезать.

Мартин смотрел, как все они один за другим отворачивались от Леди. Она не злилась, не запугивала, не брала под контроль их тела и не пыталась остановить. Лишь с каждым новым отвержением становилась всё печальнее и как будто бледнее. Её гигантская фигура вдруг показалась Мартину маленькой и хрупкой. Он выдохнул:

– Я... я не думаю, что стоит уходить.

Все посмотрели на Мартина с удивлением, и только Томас своим взглядом словно вонзал в него стальные иглы, точно понимая, к чему он клонит.

– Почему?.. – тихо спросила Мария.

– Он не хочет, чтобы мы спаслись, – мрачно ответил Томас. – Я должен был догадаться. Ты всегда был ближе к Леди. Ты всегда любил её больше нас.

– Ты не прав! Я люблю тебя. Я люблю всех вас. И Леди... Леди любит нас, только по-своему. Да, Леди?

Она молчала.

– Какой странный способ показать любовь! – возразил Джованни.

– Леди, прошу вас, скажите им! – Мартин сжал подол её платья, однако она покачала головой:

– Я никого не держу, Мартин. Не могу. Их души уже не принадлежат мне: они свободны.

В этот раз у ворот поместья стоял не один, а несколько экипажей. Леди обратилась к слугам на прощанье:

– Я выпущу вас в безопасном месте. С него вы можете начать свой путь. И помните: если что-то случится, я всегда буду вас ждать.

– Спасибо, Леди, – ответил Томас. – Но мы вряд ли вернёмся.

– Томас… – начал Мартин.

– А тебя я не прощу, – сказал он строго и, помолчав, добавил: – Я буду скучать по тебе. Очень.

С этими словами Томас крепко его обнял.

– Я тоже, – прошептал Мартин, в последний раз ощущая тепло своего друга. – Сильно-сильно. Но я рад. Рад, что ты уходишь.

– Да... Прощай. Уже вряд ли свидимся, Мартин. Если, конечно, ты не решишь меня навестить. Может, даже узнаешь меня с бородой, – он усмехнулся.

– Надеюсь, – ответил Мартин, пытаясь улыбнуться. – Мне будет не хватать твоих шуток. Мне будет всех вас не хватать.

Наконец, они отпустили друг друга.

– Прощайте, мои дорогие, – Леди помахала им рукой.

Кареты уезжали, растворяясь в тумане, а за ними тянулись еле видимые нити. Мартин кусал губы, глядя им вслед. Внутри него клокотал вулкан. Души покидали сердце Леди, и её облик, сотканный из них, распускался, словно вязание, всё больше теряя свою человечность.

Давным-давно она явилась Мартину, словно ангел – а ангелы не походили на людей.

– Леди, Леди, моя Леди... – он протянул к ней дрожащую руку и нежно коснулся трепещущей полупрозрачной плоти: Мартин сам не знал, было ли то её лицо. Своим тихим голосом он пытался обуздать кипящие в нём боль, страх и обожание. – Я не оставлю вас. Я... я ваш верный рыцарь. Ваш слуга, ваш голубок, миледи.

В горле застрял ком, и Мартин проглотил горько-солёные слёзы. Он прильнул к Леди, позволив её монструозным щупальцам обвиться вокруг тела.

– Я навеки ваш. Мы... мы построим новый дом, создадим новую семью. Я найду новых людей, таких же чистых и хороших. Не плачьте, Леди...

Хотя плакал только Мартин.

***

Чёрная карета остановилась на городской улице.

Мартин вышел из неё, поправив элегантную чёрную форму, не обращая внимания на косые взгляды. Ворона Черничка опустилась ему на плечо. Он обаятельно улыбнулся и протянул руку:

– Здравствуйте, я Мартин, слуга Леди. Моя госпожа очень добра, и жизнь рядом с ней покажется вам раем. Не желаете ли присоединиться к нашей семье?

Томас

***

Томас тихо ступал по мраморному полу, изредка оглядываясь. Его тёмная фигура слишком выделялась на молочном фоне стен, и даже цветущие лианы, оплетавшие высокие колонны, не давали прикрытия.

Потолок возвышался над Томасом как небесный купол: разве что ветер не гнал по нему нарисованные облака. Когда Томас только попал сюда, то чувствовал себя настоящей букашкой среди этого громадного великолепия, однако теперь он привык и уже не щурился от яркого блеска бесчисленных фонтанов.

За прошедшие годы Томас исследовал в особняке каждую щёлочку, заглянул в каждую комнату и обшарил каждый шкаф. И только одно место оставалось тёмным и неизведанным – покои Леди.

Огромная белая дверь, а за ней – тьма.

Томас достал из кармана ножницы и повертел в руке, собираясь с духом. Вот Леди удивится, когда он провернёт свою шутку! Может, даже разозлится. Томас никогда не видел её злой.

Он содрогнулся, представив возможные последствия. В конце концов, Леди – древнее и могущественное существо, и наверняка не потерпит того неуважения, которое Томас задумал. Отчитает ли она его? Сдерёт ли с него кожу? Подвесит ли над пропастью? Или, может, вырвет сердце? Томас не мог сказать наверняка. Но ему было очень любопытно.

Он приложил к двери ухо, прислушиваясь: за дверью царила тишина. Никаких признаков жизни.

Мартин возник за спиной тихо, как кошка:

– Том? Что ты тут делаешь?

Томас вздрогнул и резко обернулся, но тут же растянул рот в широкой улыбке, быстро пряча ножницы за спину:

– Мартин, друг мой! Меня чуть удар не хватил. Ты так незаметно подкрадываешься, – ловким движением он засунул ножницы в рукав: лишь бы Мартин не заметил!

– Я тебя везде искал. Марии нужна помощь на кухне.

Томас фыркнул:

– На кухне? Ну уж нет! Я не собираюсь получить кочергой по башке.

Мартин удивлённо поднял бровь, и Томас пояснил:

– Это из-за соли. Лариса пообещала, что если я ещё хоть раз сунусь на кухню, она меня лично в гроб положит.

– Она просто шутит. Да и сладкая яичница оказалась не так уж плоха. И всё же, что ты здесь делаешь? Леди сейчас отдыхает, не буди её.

– Я и не собирался её будить, – Томас хитро прищурился.

– Только не говори мне, что ты...

– Хочешь в соучастники?

Мартин покачал головой, и Томас надул губы:

– Ой, да ладно, неужели тебе не интересно, что там?

– А если Леди проснётся?

– Ага, так и знал, что тебе тоже интересно, – Томас с удовольствием смотрел, как меняется лицо Мартина от внутренней борьбы, происходившей в нём. – Ну, или хотя бы Леди не говори.

– Уверен, она и так всё узна… – Мартин осёкся. – Ладно, не скажу.

Томас кивнул и осторожно толкнул дверь. К счастью для него, петли не скрипнули.

Тонкий луч света из коридора тут же поглотила тьма, которая первые мгновения казалась непроглядной. Томас осторожно шагнул вперёд.

Мартин с опаской заглянул внутрь вслед за ним.

– Только, ради Бога, не шуми, – низким шёпотом попросил он.

Томас вытянул руки, пытаясь нащупать хоть что-нибудь впереди себя, однако пальцы хватали пустоту. Он слышал, как позади мягко ступает Мартин.

Когда глаза немного привыкли ко мраку, Томас понял, что комната напоминает пустую коробку: ни окна, ни шкафа, только зеркало и огромная кровать, в которой лежала Леди. Из-за неестественной бледности её плохо различимая фигура мягко светилась. Размытый силуэт казался подвижным, по его поверхности проходили волны, делая границы нечёткими и живыми, словно множество маленьких существ копошились на ней. Томас моргнул, и наваждение спало.

Длинные волосы Леди тянулись с кровати, шёлковыми нитями покрывая пол. Томас чудом не запутался в них.

Он лишь слабо видел, как к нему подошёл Мартин. Мартин приподнялся на цыпочки и протянул руку, будто желая дотронуться до Леди, однако застыл в нерешительности.

Томас раскрыл ножницы.

«Щёлк!».

– Эй, ты что делаешь? – шепнул Мартин, когда Томас отрезал первый локон.

Томас не ответил, продолжая кромсать струящиеся пряди. Мартин издал глухое "ох" и в ужасе попытался отнять ножницы, но Томас не дался.

– Мы соучастники, помнишь? – тихо прошипел Томас.

– Да ты с ума сошёл!

Мартин кряхтел от напряжения в попытках вырвать ножницы. Томас упёрто тянул их на себя, и даже подумывал дать Мартину в глаз, но тут Леди вздохнула. Этот лёгкий звук показался Томасу громом. Они оба застыли, затаив дыхание. Ножницы выскользнули из ладоней Мартина, и Томас тихо притянул их к себе, боясь издать лишний шум.

Леди так и не проснулась. Томас подождал ещё несколько мгновений и расслабился. Некоторое время тишину разрезали лишь звонкие щелчки ножниц.

Когда Томас закончил, Мартин растерянно поднял одну из обрезанных прядей. Немного поколебавшись, он спрятал её в нагрудный карман, где обычно хранил часы. Томас понимающе хмыкнул.

Мартин тихо закрыл за собой дверь, когда они с Томасом вышли из покоев Леди, морщась от яркого дневного света.

– Ты сумасшедший, – сказал Мартин.

– Думаешь, Леди будет в бешенстве?

– В этот раз ты переплюнул сам себя!

– Сочту за комплимент.

– Это не комплимент! Да ты просто!..

– Ой, да ладно тебе, Мартин! Леди уже десятилетиями ходит с одной и той же причёской. Я просто внёс немного разнообразия.

Мартин выглядел так, словно хотел его задушить.

– Просто зачем? – спросил он.

Томас пожал плечами, и Мартин недовольно покачал головой:

– Леди узнает, кто это сделал.

– Ты обещал не рассказывать!

– Я и не расскажу.

– Как думаешь, что она с нами сделает?

– С нами? Это ты затеял!

– Зато ты сувенир прихватил.

Мартин густо покраснел.

– Это другое!

– Да ладно тебе, это останется между нами.

Мартин громко выдохнул.

После недолгого молчания, он сказал: – Ладно, вернёмся к делам. На кухне всё ещё нужна твоя помощь.

– О, снова включил мистера зануду, – Томас нехотя последовал за ним. – Хорошо, только держи Ларису подальше от кочерги или поварёшки.

Не успели они войти на кухню, как Томаса тут же направили к серванту.

– Почему так долго? – Лариса недовольно на него зыркнула.

Томас загремел тарелками. Тончайший фарфор чуть не треснул под его пальцами.

– А почему так строго? – шутливо спросил он. – Эй, Берт, как ты вообще выживаешь в этом дамском царстве? – Томас повернулся к рыжему повару, который неспешно нарезал овощи. Тот лишь фыркнул.

Томас закатил глаза.

– Вот оно, женское влияние… Совсем его в кабалу загнали. Я вот подумал... – обратился он к Мартину, неся посуду в обеденный зал. – Зачем мы вообще занимаемся всей этой ерундой: моем полы, накрываем на стол, – когда Леди всё это может сделать по щелчку пальцев?

– Тратить магию на это? – спросил Мартин, пересчитывая блюда.

– А почему бы и нет? Оп – и пол чистый! Оп – и ужин готов! – На каждый "оп" Томас гулко ставил тарелку на стол.

– А ты тогда на что?

– Ну уж точно не пыль протирать, – закончив с фарфором, Томас перешёл к сервировке серебряных приборов, которые по праздникам менялись на золотые.

– Не боишься растолстеть от безделья? – хмыкнул Мартин.

– Я? От безделья? Да никогда в жизни! Я не могу сидеть сложа руки.

– Поэтому Леди и держит их занятыми полезными делами.

Мария принесла поднос с уткой, запечённой в грушах. Великолепие стола не произвело на Томаса особого впечатления: Леди каждый день готовила им настоящий пир, – однако живот непроизвольно заурчал. К тому же нос дразнили ароматы свежей выпечки и яблок. Персики сочились липким соком от одного к ним прикосновения. Томас быстро облизал испачканные пальцы.

Овощи и фрукты выращивались самими слугами. Откуда появлялась остальная еда, он не знал.

Наконец, всё было готово.

Как только последняя чашка оказалась на столе, а свежий букет калл – в вазе, Леди, словно по сигналу, грациозно вошла в зал. Несмотря на внушительный рост, она обладала на удивление лёгкой походкой. Иногда Томасу казалось, что Леди и вовсе не касается земли.

Мартин улыбнулся ей радостно, с обожанием. Томас толкнул его локтём в бок, хитрым взглядом указывая на короткие волосы Леди. Благостное выражение Мартина тут же сменилось беспокойством.

Остальные слуги перешёптывались в недоумении.

– Томас, Томас, – покачала головой Леди, однако в её голосе не было ни капли осуждения. – Как так можно.

– А что я?

– Я ценю твои навыки парикмахера, однако этот поступок оставил меня в замешательстве.

– Вы по поводу волос? Я как раз хотел сказать, что вам идёт. С чего вы взяли, что это я?

– Мой дорогой, твоя душа находится в моём сердце. Я чувствую каждое твоё движение или смелый порыв.

Томас вздохнул:

– Да уж, от вас ничего не утаишь. Ладно, каюсь. Я виноват и пристыжен.

– Я вижу твоё раскаяние.

– Значит, я прощён? О, спасибо, моя Леди. Вы как всегда великодушны к своему старому доброму Томасу.

– Не совсем, – возразила Леди.

– Да? – Томас напрягся: до этого она никогда его не наказывала. Неужели сейчас?..

– После обеда придётся содрать с тебя кожу.

– Правда?! – глаза Томаса округлились.

Слуги ахнули.

– Конечно, нет. Встанешь в угол.

– Вы серьёзно? – Томас разочарованно выдохнул.

Мартин фыркнул от подавляемого смешка.

– Ты тоже, Мартин.

– А в чём я провинился, моя Леди? – он удивлённо поднял на неё взгляд.

– Ты сам знаешь, голубок.

Мартин смиренно вздохнул:

– Да, Леди. Как скажете.

Все сели за стол, посмеиваясь и шушукаясь.Томас недовольно ковырял вилкой утиную грудку и гонял по тарелке виноград. Он сам не понимал, отчего так расстроился.

К концу обеда волосы Леди уже полностью отрасли, и Томас и Мартин ушли стоять в угол залы под тихие смешки остальных.

– Вот видишь, от неё ничего не утаишь, – сказал Мартин, заняв место возле мраморной стены.

Томас сложил руки за спиной:

– Так неинтересно: Леди всегда всё знает, – от скуки он раскачивался на носках.

– И всё равно позволяет нам шалить, – улыбнулся Мартин.

– Просто мне бы хотелось, ну... по-настоящему, что ли. Чёрт, да меня в приюте сильнее наказывали! Как думаешь, почему в её покоях так темно?

Мартин задумался:

– Я не уверен. Когда-то Леди сказала мне, что темнота напоминает ей дом.

– Даже представлять не хочу, что это за дом такой.

– Возможно, Леди родилась, когда звёзды ещё не горели.

Томас вздохнул, глядя на идеально чистый угол:

– Как поэтично. Интересно, сколько нам ещё здесь торчать? Пять минут? Десять? Столетие?

– Тебе что, надо в туалет?

– Угу.

Внезапно за их спинами раздался шум и топот. Томас обернулся. К ним подбежал обрадованный Август:

– Фелиция! Фелиция вернулась!

Томас тут же сорвался с места. Лишь краем уха он услышал растерянное "эй, погоди!" от Мартина.

Ждать? Ну нет!

Фелиция!

Томас заскользил по полу, как по льду, чуть не сбив бедную Марию. "Фел приехала!" – крикнул он ей через плечо. Оседлав перила, Томас быстро преодолел лестницу и выскочил в сад. Цветы мялись под его ногами.

Не успела Фелиция выйти из экипажа, как Томас тут же заключил её в объятия.

– Фел!

– Отпусти, задушишь! – она со смехом попыталась его оттолкнуть, однако Томас не отступил. Некоторое время они шутливо боролись, и только когда Фелиция расслабилась в его объятиях, он медленно разжал хватку и отстранился, оглядывая подругу с ног до головы.

Фелиция изменилась: её кожа загорела и обветрилась, тёмные глаза блестели. А ещё она непривычно пахла: чем-то колючим, незнакомым или давно позабытым. Томас вдохнул полной грудью: этот аромат разбавлял цветочную сладость, пропитавшую поместье.

Леди подошла незаметно.

– С возвращением, моя радость, – сказала она.

За ней подоспел и Мартин:

– Привет, Фелиция. Тебя не было целый месяц. Ты кого-то нашла? – с надеждой спросил он.

Фелиция расстроенно покачала головой:

– Нет, пока без новичков.

Мартин погрустнел:

– Понятно. Что ж... – он с беспокойством поглядел на Леди, но та лишь нежно улыбнулась Фелиции:

– Ничего страшного, милая. Тебе понравилось море?

– Ты была на море? – глаза Томаса загорелись. – Вот повезло!

– Что в этом такого? – удивился Мартин.

Томас начал объяснять:

– Море такое большое, оно такое... – он выжидающе посмотрел на Фел.

– Солёное, – закончила она, улыбаясь.

– Именно!

Мартин засмеялся:

– Попроси Леди сделать наш пруд солёным, вот и будет тебе море.

– Ой, да это не то! – Томас разочарованно махнул рукой, вновь переключив внимание на Фелицию: – А ты видела дельфинов? Или гигантских кальмаров? Плыла на корабле? Или...

Мартин его перебил:

– Томас, дай ей хотя бы отдохнуть. Уверен, что она нам всё расскажет позже.

– Не волнуйся, Мартин, я не устала. На самом деле, было довольно весело. И да, я видела дельфинов.

Подошли и остальные. Томас ревниво смотрел, как служанки обнимают Фелицию, радуясь её возвращению.

Мария захлопала в ладоши:

– Ой, а давайте пикник устроим, пока мы все вместе! А то потом Мартин уедет… И к тому же погода просто отличная!

Томас хмыкнул: погода всегда была отличная.

– Прекрасная идея, – согласился Мартин.

Леди кивнула.

– Тогда я попрошу Берта и Ларису приготовить пирожные! – Август побежал на кухню. – Много пирожных!

– А я заварю чай! – Мария последовала за ним. – Фелиция, принесёшь пледы?

Наоми, тихо стоявшая рядом, взяла Фелицию за руку, увлекая за собой в особняк. Томас хотел пойти за Фел, но подумал, что ещё успеет поговорить с ней наедине, без всей этой сладенькой суеты.

Сад, как всегда, был в самом цвету. Лишь на несколько дней до и после Рождества во владениях Леди выпадал снег, который быстро таял, не оставляя за собой весенней грязи. Томас обожал играть в снежки, особенно с Мартином. Ему нравился холод. Правда, местный снег почти не морозил кожу, хотя в одну зиму болезненный Джованни всё же умудрился схватить насморк.

В остальное время в их мире царило лето. Без гроз, ветра и дождя – всегда идеальный день для пикника.

Пышные кусты давали приятную тень. Разноцветные бабочки садились на одежду, превращаясь в живые броши. Особенно они полюбили Фелицию, которая всегда вплетала гибискусы в свою чёрную косу.

Леди устроилась на мягкой траве среди слуг. Её вуаль поблёскивала на солнце, скрывая лицо. Мартин с почтением налил чай в хрупкую чашку, которая казалась кукольной в её изящных руках.

Томас уселся между Фел и Августом. Август вежливо отодвинулся в сторону, продолжая уплетать пирожные.

Довольный Томас тоже взял пирожное с кремовой розочкой и с аппетитом откусил.

– Так что там по поводу дельфинов? – спросил он, вытирая крем с носа.

– Ничего особенного, – ответила Фелиция. – Они все дни сопровождали корабль.

– Это для тебя ничего особенного! Как ты вообще на корабль попала?

– Проникла на борт тайком, – Фелиция хитро прищурилась и выдержала паузу прежде, чем продолжить: – Я остановила карету в порту: там всегда полно народу.

– В порту? – неодобрительно поморщился Мартин. – Прости меня, но искать там добрые души – гиблое дело.

– Не всегда, – возразила она. – Там много разных людей. Конечно, есть и мошенники, и ночные бабочки, и просто дурные – таких много, но не все. Я чувствовала, что мне повезёт – и оказалась права.

– Продолжай, пожалуйста, – попросил Август.

– Так вот, я долго присматривалась к прохожим, но никто не подходил: одни толкались, другие ругались или просто зло глядели. От шума на пристани у меня аж уши заложило. И вот когда я уже собиралась уходить, то увидела юношу. Ещё бы я его не заметила! Он нёс мешок и под его тяжестью упал прямо передо мной.

– Ох, бедняжка, – Мария подсела к Фелиции с другой стороны.

– Я еле вытащила его из-под мешка. И как он его тащил? А с виду такой худенький, кожа да кости, и одет бедно. Но симпатичный. И глаза добрые, правда, грустные. Едва дотронувшись до него, я сразу поняла – вот оно.

Слуги слушали Фелицию, затаив дыхание. Она продолжала:

– Я хотела с ним поговорить, но не успела. Его с криками обступили матросы, все торопились на борт. Судно вот-вот отплывало. Так что я взяла дело в свои руки.

– И ты оставила свой экипаж на берегу?! – всплеснула руками Мария.

– Да, – просто ответила Фелиция. – Я не могла уйти с пустыми руками. Этот юнга идеально подходил. Я спряталась среди тюков. У меня получилось поговорить с ним лишь поздно ночью, после отбоя. Как он меня испугался! Позже во время плаванья мы много общались втайне от остальных матросов. Сначала он меня побаивался, но не долго. Я рассказала ему о своей жизни, а он мне о своей. Мне редко встречались такие славные и добрые люди. Ему очень понравилась идея присоединиться к нам. Думаю, он был готов отправился со мной хоть на край света.

– Так почему же он сейчас не с нами? – мягко спросила Леди.

Фел замялась:

– Он мне рассказал, что у него больная мать, и они вдвоём живут на его жалованье. Я не могла забрать его с собой. Кто бы тогда позаботился о старушке?

– Но тебя не было целый месяц, мы так волновались!

– Да. Корабль отплыл далеко в море, и мне пришлось добираться на нём до ближайшего порта, где уже ждали мои лошади. Один матрос чуть не выкинул меня за борт! Вот шутник, – Фелиция поправила ярко-розовый цветок в своей косе.

– Какой ужас! А если бы на тебя действительно напали? – обеспокоенно спросила Мария.

Фелиция пожала плечами:

– Уверена, ничего бы не случилось. К тому же, я умею за себя постоять, и у меня всегда в кармане нож.

– Так себе оружие!

Дожевав пирожное, Томас перебил Марию:

– Ты слишком переживаешь. Фел мастер своего дела, не хуже Мартина. А, может, лучше, – он хитро прищурился, глядя на друга.

Фелиция улыбнулась и слегка толкнула Томаса в бок:

– Льстец! Мартин явно лучше меня. В конце концов, это он меня сюда привёл.

Мартин благодарно улыбнулся ей. Томас мечтательно вздохнул:

– Как же, наверное, здорово: плыть на корабле, слушать шум моря и крики чаек. Может быть, даже попасть в шторм…

– Шторм? – удивился Август. – Чего же тут хорошего?

– Так приключение...

– Ага, если не утонешь, – заметил Роджер.

Томас спросил:

– Леди, а вы сами когда-нибудь были во внешнем мире?

Она мягко кивнула.

– А почему сейчас не покидаете поместье?

– Здесь есть всё, что мне нужно: моя семья, – Леди ласково обняла сидящих рядом Ларису и Наоми.

– Как же вы жили до нас? – слегка шутя, спросил Томас.

– Мне было трудно, – серьёзно ответила Леди. – Вы же наполняете моё существование.

Девочки засмеялись и сильнее прижались к Леди.

Тут Томас почувствовал, как по его руке ползёт что-то скользкое, и дёрнулся. Это оказался длинный розовый червяк, выползший из-под листа.

– А мне сегодня снились черви, – внезапно вспомнил Томас.

– Какие? Дождевые? – спросил Август.

– Нет, белые такие, длинные…

– Фу! – скривилась Мария. – Ну не за столом же!

Томас засмеялся. Он схватил червяка и тут же кинул им в Марию. Тот угодил ей прямо на передник. Мария закричала и замахала руками, расплескав весь чай.

– Томас! – воскликнул Мартин, тут же подбежав к Марии с салфеткой.

– Что, уже и пошутить нельзя?

Фелиция, поймав бедного червяка, водрузила его Томасу на голову.

Некоторое время спустя Томас критично рассматривал себя в зеркало и приглаживал по-птичьему торчащие волосы. Он не вышел ростом, зато его тёмно-карие, почти чёрные глаза, длинные ресницы и выдающийся орлиный нос делали из него красавца. Томас вспомнил, как отец часто говорил ему: "Ну, орёл!". "Да, не так уж плох," – решил он, но затем помрачнел: все здесь были, как на подбор – взять того же Мартина.

В последний раз поправив чёрный с золотом пиджак, Томас направился навестить Фелицию.

Девочки-служанки жили отдельно от мальчиков-слуг. У каждого в доме была своя маленькая личная комната, и каждый обживал её по-своему. Томас ленился ходить за книгами через бесконечные залы, так что он перенёс к себе полбиблиотеки. На полу пролегала железная дорога – звезда его коллекции заводных моделей. Эту игрушку подарил ему Мартин пару месяцев назад, когда вернулся из очередной поездки. Он сказал, что до этого нигде таких не видел, и что это – абсолютная новинка. Мартин еле уговорил торговца её продать. Теперь красный маленький поезд мог часами наворачивать круги по комнате, пока Томас читал или изобретал новую шутку.

Томас встал перед дверью, ведущей в комнату Фелиции. Он хотел постучать, но заметил, что дверь приоткрыта, и тихонько заглянул внутрь.

В комнате царил порядок. На стене висели карты и атласы, а на столе, среди витых ракушек, стоял небольшой глобус, помеченный флажками. На нём Фелиция, должно быть, отмечала места, в которые собиралась отправиться.

Сама же она, повернувшись спиной к двери, сосредоточенно полоскала в ведре тряпку, время от времени поправляя слегка взлохмаченные волосы. Ему захотелось дёрнуть за косичку, чтобы услышать звонкий, как колокольчик, голос.

Томас протянул руку.

– Не смей! – строго сказала Фелиция.

– Я же ещё ничего не сделал!

– Я тебя слишком хорошо знаю. Можешь помочь, раз уж тебе заняться нечем! Тут столько пыли скопилось, пока меня не было.

– Да я просто видом любовался.

Фелиция фыркнула, однако поправила жёлтый передник, стряхнув с него возможные пылинки.

– Да? И как он тебе?

– Попа великовата.

В него тут же полетела мокрая тряпка.

– Ой! За что?! – спросил Томас с обидой, стряхивая капли с одежды.

– Чтобы глупости не говорил!

– Да я просто хотел сказать, что ты красивая! Тебе идут эти веснушки, и...

Томас прикусил язык, поняв, что звучит как полный дурак. Чтобы снять напряжение, он всё же дёрнул Фелицию за косичку.

– Ай! Да когда ты повзрослеешь?

– А я тебе что, таким не нравлюсь?

– Нравишься.

– Ты мне тоже, – легковесно выпалил Томас, однако от её слов его внутренности сделали вираж. – Готов поспорить, ты скучала по мне.

– Конечно. Где ж я ещё такого клоуна найду?

Фелиция засмеялась, но Томас ничуть не обиделся.

– Ой, простите, милая леди. Должно быть, у вас полно воздыхателей во внешнем мире!

– Может быть.

– Правда? – Томас насторожился.

– Нет, конечно! Куда мне? Моё место здесь. Но, если по-честному… Я иногда мечтаю о семье – там, во внешнем мире. Может быть, даже о детях

Томас расслабился и ухмыльнулся.

– А что, неплохая идея. Домик у моря, все дела... Или как там в книжках пишут?

– Да при чём тут книжки! – Фелиция надула щёки. – Раньше я жила у моря, и лучше места пока не нашла. Я даже присмотрела утёс с замечательным видом. Ты думаешь, это глупо?

– Нет, вовсе нет! А тебе что... – Томас замялся. – Здесь не нравится?

Фелиция покачала головой.

– Тут очень хорошо. Это так, просто фантазии.

– Только Мартину о них не говори, а то он в обморок упадёт. Знаешь, я бы сам не отказался от домика у моря. С тобой. Представляешь, как Леди рассердится, если мы сбежим?

Фелиция вновь засмеялась. Какой же у неё всё-таки восхитительный смех. Томас продолжил:

– А что такого? В приюте я был мастером побегов. Ух, как меня ненавидели воспитатели!

– И поэтому ты сбежал от них сюда? А теперь планируешь сбежать отсюда.

– Я пока ничего не планирую. Или ты серьёзно насчёт моря?

– Не боишься состариться?

– Состариться? – не понял Томас.

– Ну да. Это же благодаря Леди мы вечно молодые, а обычные люди стареют. Вот стану я сварливой старухой… Сразу от меня сбежишь, умник!

В этот раз они засмеялись вместе.

– А вообще, тебе бы пошла борода, – сказала Фелиция сквозь смех. – Будет, за что дёргать! Не всё же за мою косу.

Этой ночью Томас долго не мог уснуть – он всё думал о Фелиции. Прокручивал в голове её образ: посмуглевшую кожу с едва заметной россыпью веснушек, чёрное плетение волос и новый для него запах моря. Сейчас, наверное, Фелиция была в лёгкой сорочке. Вот бы она вышла на балкон – тогда лунный свет падал бы на её обнажённое плечо, с которого сползла лямка. И если бы Томас тоже вышел на балкон, она улыбнулась бы ему таинственно и лукаво, как умела, и приподняла краешек подола, который лишь слегка прикрывал её пышные бёдра...

Где-то ниже живота Томас испытал странное чувство, которое не мог понять. Оно было некомфортным и одновременно приятным, и всё никак не могло раскрыться, и от этого Томас разочарованно вздохнул.

Когда он уснул, ему снова снились черви.

Дни шли своим чередом, и Томаса всё больше беспокоило это щекочущее чувство. Он старался не подать вида, как раздосадован, когда Фелиция снова собралась уезжать.

– Может, ну его? – спросил Томас, пока она поправляла на себе шляпку. – У Леди и так полно слуг. Зачем ей ещё?

Фелиция покачала головой:

– Это ведь не только для нас, но и для людей. Тут же настоящий рай! Только не говори, что ты жадничаешь.

– Нисколько. Просто не понимаю, зачем нам столько народу.

– А почему бы нет? Леди говорит, что чем больше, тем лучше. Большой семьёй жить веселее – тебе будет, кого разыгрывать.

– Ты сейчас прямо как Мартин.

– Почему?

– Обычно он повторяет слова Леди.

Фелиция пожала плечами.

– Мне пора, – сказала она.

– Я тебя провожу.

Томас последовал за ней по коридору, вдоль скучных молочно-мраморных стен и мимо высоких пальм, стоявших повсюду в больших горшках.

По пути они наткнулись на Джованни, который выходил из своей мастерской.

– О! Фел! – воскликнул он, потирая тонкий нос и размазывая по нему краску. – Я тебя как раз искал. Не могла бы ты мне ещё попозировать?

– Может быть, я тебе попозирую? – перебил его Томас скорее агрессивно, чем шутливо.

Фелиция, однако, кокетливо улыбнулась:

– Только не обнажённой – я ведь порядочная девушка.

– Обна... – Томас чуть не задохнулся.

– Нет-нет, – покачал головой Джованни. – Это для общего портрета. Я недавно начал писать грандиозное полотно. Думаю, оно займёт у меня не один год. На нём...

– Это всё замечательно, Джо, но Фел торопится, – перебил его Томас.

– Ах да, – Джованни очнулся от своих мыслей и посмотрел на Фелицию. – Уже уезжаешь?

Она кивнула:

– Обещаю, в этот раз я ненадолго.

– Надеюсь. А то однажды ты совсем упорхнёшь.

– Не волнуйся, Леди за мной присматривает.

Томас нетерпеливо взял Фелицию за руку и повёл за собой, однако, как только они вышли в сад, он замедлился.

– Ты чего вдруг плетёшься, как улитка? – спросила она.

– Растягиваю момент, – Томас шёл нарочно крохотными шажками.

Фелиция упёрла руки в бока. Шляпка съехала ей на лоб.

– Да я всего на день уезжаю, дурашка! – она вновь поправила шляпку.

– В прошлый раз ты исчезла на месяц. Эх, хотел бы я поехать с тобой…

– Может, я попрошу Леди, чтобы она тебя отпустила.

– Правда? – глаза Томаса загорелись.

– Да. Вместе веселее. И спокойнее.

– Обещаю, я тебя защищу, – Томас довольно улыбнулся.

Они подошли к экипажу, который заранее подготовил Роджер. Фелиция встала перед каретой, глядя на Томаса из-под полы шляпки. Несколько цветов выбились из её косы.

– Знаешь, Фел… Рядом с тобой я странно себя чувствую. Поцелуй меня, – прямо попросил Томас.

Фелиция растерянно на него посмотрела, а затем улыбнулась и чмокнула его в щёчку.

– Нет, не так.

Томас приблизился к ней. Казалось, она тоже потянулась к нему. Они и раньше были близки, – дурачились и обнимались, – но теперь это ощущалось как-то по-другому. Интимно. Здешняя сладость всё ещё не вытеснила морской аромат, исходящий от Фел. Томас подался к её губам.

– Не могу, – Фелиция отстранилась. – Ты же мне как брат.

Он оторопел:

– Но ведь ты сама мне говорила про семью и домик у моря.

– Это была только шутка, понимаешь? Фантазия. Леди бы не одобрила.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что здесь нет детей. Ох, я даже не уверена, что смогу... – Фелиция густо покраснела. – Мне нужно подготовиться. Я... я поцелую тебя, когда вернусь. Хорошо?

Томас неохотно кивнул.

– Ладно. Ты уж соберись с духом.

Фелиция кивнула в ответ. Томас смотрел, как она забирается в экипаж и уезжает. Ворота медленно закрылись за ней.

Ещё один день нужно было придумывать, чем себя занять. "Вечером Фелиция вернётся с рассказами о новых приключениях, – подумал Томас, – А мне о чём ей рассказать?".

Он пнул траву. Возвращаться в особняк не хотелось. Играть тоже. Скука, скука, сплошная скука.

Бутоны медленно покачивались на тонких стеблях под нежным солнцем. Мраморные скульптуры прекрасных дев и юношей смотрели на Томаса пустыми глазами, такими же, как у Леди. В саду веяло почти сонным спокойствием. Как бы хотелось оказаться там, где всё по-другому.

Подошёл Мартин.

– Фелиция уже уехала? — спросил он.

– Ага.

– Как жаль. Девочки подготовили для Леди сюрприз – они надеялись, Фел к ним присоединится.

– Пусть не обманывают себя, Мартин. Леди знает каждый наш шаг, никакого сюрприза не получится.

Мартин лишь пожал плечами.

Кованый забор был довольно высоким. Томас отошёл, как следует разбежался и, подпрыгнув, ухватился за густой плющ, оплетавший прутья. Растение хрустнуло, но выдержало.

Приложив немало усилий и несколько раз чуть не соскользнув на траву, Томас наконец оседлал верхушку забора.

– Ты что, сбегаешь? – спросил Мартин.

– Нет. Хочу кое-что проверить. Как далеко простирается лес?

– Не очень далеко.

Мартин подошёл и с лёгкостью открыл ворота одним прикосновением: петли почти не скрипнули.

– Так было бы проще, – заметил он.

Томас хмыкнул:

– С тобой всегда всё просто, даже скучно, – он спрыгнул с другой стороны. – Лес ведь конечен, да? Я просто уткнусь в стену или вновь выйду к особняку. Или всё же возможно попасть в город?

– Вот и проверишь. Только возвращайся через калитку, а то ещё костюм испачкаешь.

– А вдруг я не вернусь? – поддразнил Томас.

Мартин слегка нахмурился:

– Почему?

– Волки съедят.

Его лицо тут же смягчилось.

– Тут не водятся волки.

– Медведи?

– Нет.

– Постараюсь найти.

Мартин фыркнул:

– В зверя превратится Лариса, если вновь опоздаешь к обеду. Пожалуйста, не расстраивай её.

– Да ладно, – отмахнулся Томас. – Я ей просто нравлюсь, вот и бесится.

– Ну да, ну да. Скажи ей об этом.

– Если что, можешь съесть мою порцию.

С этими словами Томас махнул Мартину рукой и нырнул в лесную тень.

И Фелиция, и Мартин как-то же оказывались во внешнем мире. Или дело было в карете? Следы колёс и копыт были ещё свежи на земле. Он шёл по ним, слегка насвистывая, чтобы себя развлечь. Интересно, сумеет ли он догнать Фелицию?

В лесу было тепло и приятно, впрочем, как и везде во владениях Леди. Пахло хвоей и пряными травами, и повсюду прыгали солнечные зайчики. Томас сорвал сосновую иголку и разжевал, наслаждаясь терпким вкусом на языке.

Чем дальше он уходил от особняка, тем слабее слышалось пение птиц. В конце концов Томас оказался в полной тишине, лишь ветки хрустели под его ногами. Лес сгустился, и теперь уже мало света попадало под его кроны. Идти стало тяжелее, и след кареты затерялся. Да она и не смогла бы проехать в такую чащу.

Томас вгляделся в землю – по ней не ползали муравьи. Над цветами не порхали бабочки, по веткам не прыгали белки. Томас подумал, что в лесу не осталось никого, кроме него.

Под ногами заструился туман. Пройдя немного дальше, Томас остановился. Он словно очутился перед серой стеной – так плотно сгустился туман.

Мгновение поколебавшись, Томас сделал глубокий вдох и, задержав дыхание, нырнул в густую пелену. Ему казалось, он вот-вот задохнётся, однако через несколько шагов туман рассеялся.

Томас огляделся. Впереди синими полосами маячил просвет. Постепенно вернулось и пение птиц, и жужжание пчёл. Бабочки вновь запорхали над его головой. Наконец, Томас вышел к знакомому забору. В воздухе витал нежный аромат роз, успокаивающе шумели фонтаны.

Томас разочарованно вздохнул и засунул руки в карманы. В этот раз он прошёл через калитку.

В полдень слуги часто собирались в гостиной.

Мария сидела на мягком диване, старательно вышивая на канве веточки шиповника. Томас хранил в сундуке уже больше десятка подаренных ею рукоделий: он просто не знал, куда их девать. Время от времени Мария поглядывала на шиповник в вазе, который любовно поставил перед ней Август. Сам же он задремал рядом с ней. Наоми заботливо положила ему под голову подушку и шикнула на Роджера, который уж слишком рьяно доказывал Берту, что лошади Леди не относятся ни к одной существующей породе.

– Я прав, так ведь, Леди? – спросил он, и та кивнула. – Вот видишь!

Леди молчаливо и почти бездвижно наблюдала за слугами с высоты своего роста. Даже на простом стуле она выглядела, как королева на троне.

Томас расставил шашки на доске.

– Почему ты всегда выбираешь белые? – спросил он Мартина, сидящего напротив него.

Мартин пожал плечами:

– Не знаю. Наверное, белые мне милее. Если хочешь, можешь начать первым.

– Да нет, мне без разницы. Чёрные так чёрные.

Мартин смахнул с глаз волосы, чтоб не мешали обзору, и сделал ход. Вид у него был сосредоточенный, брови слегка нахмурены. Даже в такой, казалось бы, простой игре, он серьёзно обдумывал каждый шаг.

Некоторое время раздавались звонкие удары шашек о доску.

Томасу нравилось играть с Мартином – правда, тот предпочитал шахматы, где у каждой фигуры своя роль. Томасу же нравились шашки, где у каждого был шанс стать дамкой. И он намерился им воспользоваться.

– Оп-оп-оп – дамка! – Томас довольно скрестил руки на груди.

– Разве? – Мартин хитро прищурился и быстро съел выстроенную чёрными шашками лесенку.

– Эй! Как так?! – Томас разочарованно ударил кулаком о коленку.

– Просто кто-то не умеет думать наперёд! – засмеялся Мартин. – Ещё разок?

– Мои родные, – Леди встала. – Прекратите играть. Я должна сказать вам что-то важное.

– Что такое? – Томас поднял взгляд от шашек.

Обычно спокойное лицо Леди помрачнело. Она сделала паузу, и слова её наполнились болью:

– Фелиция умерла.

Томас издал смешок, ужасно неуместный и самому ему противный. Все посмотрели на него, как на сумасшедшего.

– Умерла? – переспросил Томас.

На языке появилась горечь, к горлу подкатил ком.

– Да.

Он резко встал, опрокинув стол: шашки разлетелись по полу. Август проснулся, в испуге хлопая глазами.

– Как так?! Вы ведь...

Мартин, сам бледный, как полотно, покачал головой:

– Леди была далеко, Томас. Это тут мы в безопасности.

Крупные слёзы закапали с подбородка Томаса. Леди встревоженно сказала:

– Мартин, Роджер. Отправляйтесь во внешний мир и заберите Фелицию домой.

– Да, Леди.

Томас вытер слёзы кулаком и последовал за ними:

– Я с вами!

– Нет, – Леди мягко остановила его, положив руку ему на плечо. — Тебе лучше остаться здесь.

– А если с ними тоже что-то случится?!

– Всё будет хорошо, – Мартин пытался звучать как можно спокойнее, но дрожь выдавала его: – Лучше пока подготовьтесь к похоронам.

Томас удивлённо на него посмотрел. Он не хотел готовиться к похоронам. Он хотел видеть Фелицию. Однако мягкая рука Леди пригвоздила его к месту. Томас почувствовал, словно бы подобное происходило с ним когда-то давно: тогда он тоже стоял, беспомощный и бессильный, и кто-то удерживал его за плечо.

Леди и слуги проводили Мартина и Роджера до кареты. Томас помог Мартину подняться в экипаж. Лошади нервно фыркали и били копытом. Погода впервые за много лет помрачнела: небо приготовилось плакать вместе со всеми.

Карета уехала.

– Какой кошмар! – всхлипнула Мария. – Что же с Фел случилось? А ведь я ей говорила!..

Наоми утешающе гладила подругу по спине, пока та тихо плакала, уткнувшись ей в грудь.

Ожидание казалось Томасу вечностью. Все молчали. Пару раз в воздух поднимались робкие фразы, но они быстро умирали и поглощались гнетущей тишиной.

Наконец, раздался знакомый топот копыт.

Дверь кареты открылась, и из неё показались сначала спина Роджера, а затем и огромный тканевый куль, который он с Мартином выносил. Томас не сразу понял, что это накрытое тело.

Томас подбежал к Фел и хотел было сорвать покрывало, но бледный как смерть Мартин покачал головой. Томас посмотрел на него широко раскрытыми глазами, его зубы стучали, как при ознобе. Он лишь дотронулся до руки Фел под тканью – её ладонь оставалась всё такой же мягкой и нежной.

Леди осторожно приняла тело Фелиции. Оно безвольно повисло под тканью, как тряпичная кукла. Томас увидел, как на землю летят несколько красных капель.

Август сказал, заикаясь и давясь слезами:

– Я... я принесу лопаты...

– Я помогу выкопать яму, – Роджер отправился с ним в сад.

Джованни с тревогой посмотрел на хмурое небо, затем потёр виски:

– Наверное, мне нужно выбрать подходящий портрет...

Томас всё смотрел на накрытое чёрной тканью тело Фелиции, о котором он ещё этой ночью так страстно мечтал.

Леди велела слугам не подходить к ней и Фел. Она сняла ткань и склонилась над телом, делая что-то, чего Томас не понимал. Мартин сказал, что Леди возвращает красоту Фелиции, и что Томасу действительно пока лучше не смотреть.

Так что Томас занялся гробом.

"Это шутка", – упрямо повторял он про себя, приколачивая изящную обивку к гладким доскам. Всё казалось таким нереальным. Томас не мог поверить, что совсем скоро сюда ляжет Фел. Ей будет очень тесно в этой коробке. Душно и плохо... Она любила простор.

И море.

Томас двигался, как во сне, почти не замечая никого вокруг, пока больно не попал себе молотком по пальцам.

Мария принесла огромную корзину розовых гибискусов, срезанных с любимого куста Фел.

Все собрались в саду. Роджер, самый сильный из них, аккуратно положил Фелицию в гроб. Лёжа на шелках среди бутонов, она напоминала спящую принцессу. Слуги по очереди подходили к ней и нежно целовали в лоб, но она не пробуждалась. Сам Томас медлил, слушая всхлипы и добрые прощальные слова. Он старался не смотреть на вырытую яму, рядом с которой стоял гроб. Неужели ещё немного, и Фелиция исчезнет там навсегда, скрытая новым кустом легкомысленных гибискусов?

В саду всё стихло, даже птицы не щебетали на ветках.

Томас неохотно подошёл к гробу и вгляделся в безмятежные черты Фел. Как живая.

Он медленно поцеловал её холодный лоб – Фел даже не дрогнула. "Это ведь последний раз, когда я её вижу", – страшное осознание поразило Томаса.

"Не таким должен был стать наш поцелуй, – с болью думал он, глядя на опускающийся в землю гроб. – Каким угодно, но только не таким".

Разбухшее небо разразилось дождём.

Впервые за долгое время Томас безутешно рыдал, как младенец. Он стоял на коленях, а Леди гладила его по голове. Вцепившись в её подол, Томас оставлял на нём мокрые следы. Другие слуги тоже прижались к Леди со всех сторон, словно цыплята к матушке-наседке, ища тепла и утешения.

– Не плачьте, мои родные. Пусть тело Фелиции и покоится в земле, но её душа до сих пор в моём сердце.

– Значит... она здесь? Мы можем с ней поговорить? – Томас в надежде посмотрел на Леди, но она медленно покачала головой:

– Увы, это невозможно. Но я чувствую её присутствие глубоко внутри себя, – Леди мягко коснулась своей груди. – Моя милая звёздочка.

Томас шмыгнул носом:

– Вы просто нас утешаете!

– Я говорю правду, моё сокровище. После смерти вы все окажетесь со мной.

– Как... как она себя чувствует? – спросил Томас сквозь рыдания, вытирая кулаком щёки. – Хотел бы я поговорить с тобой, Фел... Ещё хоть раз... Почему я так по-дурацки с ней попрощался?!

Волна новых рыданий захватила его.

– Томас, Томас, успокойся, – Мартин горько улыбнулся. – Леди сказала, что Фел в порядке. С ней все хорошо. Она с нами, она тут... В её сердце. В наших сердцах.

Леди кивнула. Томас не мог увидеть за вуалью, плачет она или нет.

Несколько лет прошло с тех пор, когда Томас в последний раз видел Фелицию. Жизнь шла своим чередом – мирным и однообразным. Боль не пропала, но притупилась.

Теперь Томасу приходилось разговаривать лишь с розовыми цветами на её могиле. Август за ними хорошо ухаживал. Вот и сейчас они приветственно качнулись, словно радуясь визиту. Томас сорвал один из бутонов и понюхал.

«Как ты там, Фел? – спросил он. – Не слишком скучаешь?».

Конечно же, ему никто не ответил.

«Грустно, наверное, без тела».

Томас часто думал о том, каково Фелиции в чужом сердце. Он пытался расспросить об этом Леди, но та отвечала, что он сам всё узнает, когда умрёт – если умрёт.

Томас чувствовал себя кораблём, попавшим в мучительно долгий штиль.

Странно было жить без Фелиции.

Постояв ещё немного в неловком молчании, Томас вернулся в особняк. Стоило помочь девочкам с уборкой, но ему не хотелось. По пути в комнату Томасу встретился Джованни, протиравший запачканные краской руки.

– Эй, Том! Мне нужна твоя помощь.

– Что такое, Джо?

– Пойдём. Это не займёт много времени.

Томас знал, что фраза "это не займёт много времени" для Джованни могла означать хоть целый день. С другой стороны, куда ему было торопиться? Любопытство взяло вверх, и Томас проследовал за ним в мастерскую.

В нос тут же ударил аромат дельфиниумов, перебивавший даже запах краски. Голубые цветы стояли повсюду: у стен и мольбертов. Они прикрывали дописанные и только начатые холсты, в основном с образами Леди или садовыми пейзажами. За многие годы Джованни успел написать изрядное количество полотен – часть из них украшала стены особняка, а часть так и пылилась среди цветочных горшков и грязных палитр. Томас фыркнул: он не видел смысла увековечивать то, что и так каждый день видел вживую.

Посреди мастерской на тяжёлом дубовом мольберте стояло большое полотно, покрытое тканью.

– Помнишь, я говорил, что пишу общий портрет? – спросил Джованни.

– Ну да, – ответил Томас, ступая по заляпанному краской полу.

– Вот он, – Джованни откинул ткань с холста.

Томас не смог подавить тихий возглас восхищения: на действительно огромном полотне, словно проявившиеся из тьмы за их спинами, на него смотрела вся семья во главе с Леди.

– Картина ещё не дописана, – поморщился Джованни. – Не обращай внимания на огрехи.

"Какие огрехи?" – хотел спросить Томас, однако вместо этого снисходительно сказал:

– Согласен, пока не шедевр.

Джованни нахмурился:

– Ну да.

– Так зачем ты меня позвал?

– Ты больше всех общался с Фелицией. Правильно ли я её изобразил? Прошло столько времени: я начинаю забывать, как она выглядела.

Фелиция сразу выделялась среди остальных. Джованни очень точно её изобразил – даже веснушки не забыл добавить. Томас вгляделся в тонкие мазки портрета: ямочки на чуть полных щеках, блестящий пронзительный взгляд и яркая улыбка. Фелиция смотрела на него, как живая, только кое-где недописанные и размазанные черты придавали изображению потусторонний вид.

Томас отстранился, чтобы рассмотреть всё в целом:

– А где остальные? Кто ушёл.

Джованни поморщился:

– Тут только живые. А Фелиция... Решил её не замазывать. Думаю, это было бы неуважительно по отношению к ней. К тому же пришлось бы менять композицию.

Внутри Томаса всё заклокотало:

– Так Фел же тоже с нами, в сердце Леди, – резко сказал он. – Как и все остальные.

Джованни кивнул, но без энтузиазма. Томас попытался успокоиться. Он продолжил рассматривать картину.

– У тебя очень точная память, Джо. Фел тут почти такая, какой я её помню.

– Просто у меня сохранилось много этюдов.

– Отдашь мне парочку?

– Конечно, – Джованни указал на стоящие в углу полотна.

Томас принялся их разбирать. Джованни продолжил возить кисточкой по холсту.

Он сделал действительно много рисунков с Фел, и ни одного, где она позировала без одежды. Томас выдохнул с облегчением: "Значит, Фел меня просто дразнила", – подумал он, задерживая взгляд на очередном наброске. Рядом с ним образовалась уже целая стопка рисунков, которые он решил забрать.

Внезапно ему попался его собственный портрет:

– Эй, а почему у меня нос такой большой? – возмутился Томас.

– Ты что, себя в зеркало не видел?

– Видел, и он совсем не такой!

– Ну, знаешь ли, я не привык приукрашивать реальность.

– Неудивительно, что тебя не брали на выставки.

Щёки Джованни побагровели, и Томас понял, что перешёл черту.

– Прости! Я просто пошутил.

– Несколько работ я продал престижным галереям. Не говоря уже о персональных выставках!

– Это очень здорово, Джо. Слушай, если ты был таким успешным, зачем ты присоединился к Леди?

Джованни отложил палитру и вздохнул, как будто собрался объяснять малышу очевидные вещи:

– Потому что, помимо искусства, во внешнем мире есть остальная жизнь.

Томас непонимающе поднял брови, и Джованни пояснил:

– Светские встречи, ответственность за фирму...

– Ты был владельцем фирмы?! – у Томаса отвисла челюсть.

– Семейный бизнес. Отец хотел, чтобы он перешёл мне, – Джованни поморщился.

– Тогда я тем более не понимаю.

– И не поймёшь. Всё, чего я хотел – чтоб меня оставили в покое. Давление окружающих было невыносимо. Мартин буквально вытащил меня из петли. Здесь же, у Леди, я могу сосредоточится на том, что по-настоящему люблю – на своём творчестве.

– И ты так легко всё бросил? Неужели ты не скучаешь по родным?

– Нет, – легко ответил Джованни. – Мне хватает внимания Леди.

Томас задумался:

– Интересно, как там мои родители.

– Твои родители? – удивился Джованни. — Они же умерли.

– Правда? — Томас был в шоке.

– Да. От чахотки.

– Почему я об этом не знаю?

Джованни посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Ты же сам мне и рассказывал.

– Не может быть! Я совсем этого не помню.

Джованни пожал плечами и вернулся к холсту:

– В любом случае, ты здесь столько лет, что они всё равно уже в могиле.

Томас замер. А ведь действительно: он же здесь не один год и даже не одно десятилетие... Нормальные люди столько не живут. И даже если б его родители не погибли от болезни, и Томас захотел бы попрощаться с ними... он всё равно уже всё пропустил.

– Да, ты прав, – выдохнул Томас.

От осознания того, что он старше своего отца, ему стало не по себе.

– Конечно, я прав. Чего это ты вдруг их вспомнил?

Томас покачал головой:

– Ничего, просто... Как время пролетело.

– Ну, нам тут о времени беспокоиться не приходится.

Весь остаток дня Томас думал о своей семье. Не о той, с которой он жил здесь, с Леди – а о настоящей, во внешнем мире. Томас вспоминал яркие отрывки своего прошлого: тётушку в широкополой шляпе, гостившую у них почти каждое воскресенье; игры и драки с мальчишками во дворе; неудобный выходной костюм, из-за которого чесалась спина; папины наручные часы, которые Томас однажды разобрал из интереса; имбирные пряники в магазине напротив... Всё это напоминало разрозненные паззлы, которые никак не собирались в цельную картину. Часть воспоминаний могла стереться со временем. Но как Томас забыл самое главное?

Родители умерли от чахотки.

С этими мыслями Томас лёг на кровать и тут же крепко заснул.

Ему редко снились сны. Иногда он просыпался в холодном поту и с ноющим чувством в груди: несколько секунд перед глазами стояли кошмарные образы чего-то вьющегося и неприятного, пробиравшегося ему под кожу, – но в основном Томас просто проваливался в безмятежное небытие.

В этот раз всё было иначе.

Томас снова оказался у серых кирпичных стен приюта. На заднем дворе мальчишки играли в камешки.

– Эй, Том! – крикнул один, лопоухий и щербатый.

Как же его зовут?.. А, неважно.

Солнце озаряло двор, но его лучи как будто впитывались в блеклую сухую землю, делая мир вокруг тусклым и неинтересным. Тут росла трава – такого же пепельного цвета, как и пыль под ногами.

– Снова пытался сбежать?

Томас на мгновение задумался, а потом понял, что да. Он улыбнулся:

– Ещё бы. Старым пердунам не удержать мою дикую натуру, – Томас потёр всё ещё ноющий от ремня зад. – Чёртово место! Тут так скучно.

– Это твоя третья попытка за неделю.

– Всего лишь? Теряю форму. Сколько ещё мне тут торчать?

Внезапно Томас вспомнил, что у него есть дом. Вот же дурак! Зачем же он здесь, в этом гадком сиротском приюте? Наверное, родители места себе не находят. Ух, уж отец задаст Томасу взбучку за то, что тот шляется, где ни попадя – обед наверняка уже остыл.

– А если я возьму сейчас и убегу? – спросил Томас, как бы не веря своему открытию.

– Беги, – мальчишка пожал плечами и бросил камень, почему-то в Томаса. – Все равно тебя поймают.

Томас не обиделся. Забор не выглядел таким уж высоким: подпрыгни – и ты уже на другой стороне. Томас засмеялся от осознания того, как всё просто.

– Мы будем по тебе скучать, – раздался голос другого сироты у него за спиной.

"Ничего, переживут, – решил Томас. – Я буду их навещать. Может быть, даже усыновлю кого-то, когда вырасту...".

Он обезьяной забрался по прутьям, спрыгнул с другой стороны и побежал вдоль знакомой улицы, прямо к дому.

А вот и он. Томас не помнил, чтобы здание было таким зелёным.

"Наверное, это из-за болезни, – подумал он. – Во время болезни все зеленеют".

Дверь оказалась открытой. Томас заскочил внутрь и сразу остановился, заметив, как тут непривычно темно. Зашторенные окна почти не пропускали свет, и вокруг царила душная рыжеватая полутьма. В воздухе витала пыль и едко пахло лекарствами.

В гостиную вошёл отец.

– Том? – спросил он, кашляя в платок. – Где тебя черти носили?

Томас растерянно огляделся. Что-то не нравилось ему в зловещей тишине комнаты.

– А где мама?

– Спит. Не буди её.

– Но я хочу её увидеть.

Отец хрипло вздохнул. Он пошёл вглубь дома, и Томас последовал за ним. Фигура отца казалась размытой и слишком тёмной. Только мятый белый платок с красно-коричневыми пятнами выделялся в его жилистом кулаке.

Отец остановился возле чёрного дверного проёма.

"Покои Леди", – подумал Томас.

– Не буди её, – строго повторил отец и ушёл.

Томасу было плевать. Он бросился к постели.

– Мама!

Мама хрипло застонала и закашляла. Даже во тьме он видел каждую деталь её бледно-зелёного лица, потрескавшиеся тонкие губы и неровные движения больной груди.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Томас, сдерживая внезапно подкативший к горлу ком.

– Хорошо. Мне уже совсем хорошо, – ответила мама, закашляв. – Я уже почти поправилась. Так легко стало...

Снова кашель.

– Мама, мама, мамочка... Только не спи, мне говорили, что, когда так хорошо, спать нельзя! Не спи, пожалуйста, не спи!

– Не бойся, Томас, мой мальчик, я не засну, – она обняла его, прижав к груди, которая сотряслась от новой волны тяжёлого кашля. – Лучше ты поспи вместо меня.

Она всё кашляла и кашляла, окропляя постель алыми каплями. Казалось, её грудь вот-вот разорвётся. Томасу стало страшно. Он хотел позвать отца, побежать за врачом, только вот теперь уже он лежал в постели и дико кашлял, а мама гладила его волосы и приговаривала: "Томас… Том, мой мальчик..."

– Томас, – позвал возникший из ниоткуда Мартин: возможно, он уже давно тут стоял и выжидал, сливаясь со тьмой в своём чёрном костюме, – Как ты, друг?

Мартин протянул Томасу стакан с водой. От тёплой влаги в груди сразу стало легче, боль стихла.

– Спасибо... – Томас поискал глазами родителей, но их нигде не было. Вся комната погрузилась в кромешный мрак.

– Пойдём.

Немного поколебавшись, Томас встал и вышел за Мартином из посеревшего дома. Небо хмурилось, и вокруг с карканьем носились неспокойные вороны. У порога их ждал чёрный катафалк.

– Тут уже давно всё мертво, – покачал головой Мартин.

– А я? – спросил Томас и проснулся.

***

С каждым днём Томасу казалось, что время тянется всё медленнее и всё больше напоминает сладкую патоку, в которой он увязал, словно мошка. Даже постоянные праздники и пикники совсем его не развлекали. Однажды во время очередной шутки Томас поймал себя на том, что повторяется – он перепробовал уже столько всего, что не смог придумать ни одного нового розыгрыша.

Томас набрал из мешка в короб крупные зёрна и проследовал за Мартином в авиарий, в стеклянных стенах которого росли настоящие райские джунгли с высокими деревьями, пышными папоротниками и журчащим по камням водопадом.

Часть птиц летала свободно, а часть уютно устроилась в изящных клетках с тонкими прутьями. Попугаи в ярком оперении передразнивали друг друга, над цветами носились крохотные неугомонные колибри. Томас отмахнулся от одной из них, как от комара.

По мощёной дорожке вальяжно расхаживал павлин, волоча за собой хвост. В какой-то момент он раскрыл его, и солнечный свет заиграл на изумрудном узоре.

Томас рассыпал на землю зерно и сел на скамейку, глядя на небо сквозь стеклянную крышу.

Мысль о внешнем мире не давала ему покоя. Интересно, как изменился мир за столько лет? Сохранился ли его дом? Кто там теперь живёт? Или дом снесли и на его месте построили что-то другое? Томас мог узнать это лишь одним способом.

– Леди говорит, я слишком несносный для внешнего мира, – пожаловался он. – Думаю, на самом деле она боится, что это я не вынесу его. Но это не так! Я не ребёнок. Мне уже... – Томас в задумчивости начал считать по пальцам. – Чёрт, я даже уже не знаю, сколько я здесь.

Мартин присел рядом. Он со спокойным наслаждением наблюдал за птичьим полётом. Один из попугаев сел на его плечо, и Мартин погладил его жёлтую головку.

– Она просто беспокоится за тебя, вот и всё, – сказал Мартин.

– Даже слишком. Я имею в виду, почему я всё время сижу дома? Она же отпускает тебя.

– Я старше.

– А сколько должно быть мне, чтобы получить такую привилегию? Триста лет? Пятьсот? Да ладно тебе, Мартин, дело не в возрасте, – Томас пнул проходящего мимо павлина, и тот недовольно закричал.– Почему я тоже не могу искать для Леди новых слуг?

Мартин помедлил, осторожно подбирая слова:

– Тут надо обладать особым складом характера. Нужно быть спокойным, терпеливым... – Мартин посмотрел на обиженного павлина. – Уметь убеждать. Не все готовы довериться незнакомцу и сесть с ним в чёрный экипаж. И уж тем более отдать душу неизвестной Леди.

– А что тут такого? Я же за тобой пошёл.

Мартин проигнорировал его слова и продолжил:

– К тому же, во внешнем мире опасно. Вспомни, что случилось с Фелицией.

От воспоминаний о Фел сердце Томаса сжалось. Он стиснул зубы.

– В таком случае Леди могла б уж сразу посадить меня в одну из таких клеток, – Томас кивнул на ближайшую, с красивой позолотой.

– Разве это место похоже на клетку? – удивился Мартин. – Тут, у Леди, мы как у Господа за пазухой: у нас шикарный дом, райский сад, вкусная еда и её любовь. Она приняла даже меня, чумазого крестьянского мальчишку. Тебя спасла от сиротского приюта, заменила тебе родителей. Да она относится к нам лучше, чем некоторые матери к своим детям, а ведь мы простые слуги.

– Да, мне и правда повезло. Только этого мало, – Томас посмотрел на клетки над их головами, сквозь прутья которых просачивалось солнце.

– Куда уж больше?

– Не знаю, – Томас вздохнул.

Мартин внимательно в него вгляделся.

– Я тоже, – наконец, сказал он.

Они помолчали.

– Знаешь, Мартин... – прервал тишину Томас. – Иногда я чувствую себя, как в кукольном домике.

– Что ты имеешь в виду?

– Тут всё такое… идеальное. И я идеальный.

Мартин фыркнул.

– Нет, я серьёзно! Я прекрасно выгляжу, даже шалю как-то… в рамках, что ли. Словно красивая кукла. А мне хочется почувствовать себя живым.

– И как же?

– Тоже не знаю. Сделать что-то… Измениться?

Мартин вздохнул. Попугай на его плече вспорхнул и улетел.

– Ты ведь понимаешь, что все эти проблемы лишь у тебя в голове? Возможно, тебе просто скучно.

– Только не говори, что ты предлагаешь мне найти новое увлечение.

– А почему бы нет?

Томас горько хмыкнул:

– Какое же? Вышивать крестиком? А, может, мне полюбить мыть посуду? Да, мне скучно! Ты-то ездишь во внешний мир каждую неделю. Ты видишь других людей, новые места... А для меня ничего не меняется уже много лет.

Мартин вспылил:

– Ты всё время жалуешься, жалуешься и жалуешься! Ты... ты просто неблагодарный мальчишка! Ты как избалованный ребёнок, который плачет, получая дорогие игрушки.

– Нет! Это не так, – Томас вскочил на ноги.

– А как же? – Мартин поднялся за ним. – Леди столько тебе дала. А что ты для неё сделал?

– Ну, не знаю, – Томас начал раздражаться. — Может быть, отдал ей свою душу?

Мартин горько хмыкнул:

– И получил вечную молодость, любящую семью и счастье. А мог бы прозябать в приюте! Да ты был бы давно мёртв, если бы не она. Это подарок, Томас, не жертва! Твоя душа всё равно никому не нужна, – он осёкся.

– Ох, правда?! – Томас по-настоящему разозлился и оттолкнул Мартина, – Говори за себя, Мартин.

– Тогда почему ты вообще пришёл к ней?

– Мне некуда было идти.

– А теперь есть, куда уходить?

Томас не ответил. Ему хотелось хорошенько поколотить Мартина.

– Лучше не продолжай, Мартин. Или я тебя ударю. Честно.

Мартин сжал зубы и некоторое время стоял с трясущимися руками, затем глубоко вздохнул.

– Прости. Мне не стоило этого говорить, – наконец, сказал он, немного успокоившись.

– Это ты меня прости. Не знаю, что на меня нашло.

– Иногда на нас всех что-нибудь находит. Давай больше не будем об этом, хорошо? Сделаем вид, словно ничего не было.

– Угу, – вяло кивнул Томас, хотя он совсем не собирался забывать этот разговор.

Мартин часто называл сад Леди райским, и не зря: когда Томас разглядывал библейские картины, изображавшие Эдем, то находил много общего – разве что ягнята не ходили бок о бок со львами. В этом чудесном месте все цветы цвели независимо от сезона, а новые сочные фрукты созревали почти сразу, едва слуги успевали собрать прошлый урожай. Томасу нравился сад всем, кроме одного – это место было ещё и кладбищем. Леди не выделила отдельного места для могил. С другой стороны, где как не в Раю обитать мертвецам.

В следующий раз, когда Томас пришёл навестить Фелицию, то заметил Мартина, копавшегося в земле у её могилы.

– Что делаешь? – Томас опустился на корточки.

– Обновляю клумбы.

– Я думал, этим Август занимается.

– Решил помочь. Может, посадим рядом с Фел ещё один гибискус? Она любила их яркие расцветки.

Томас оценивающе посмотрел на клумбу. Цветы оживляли их маленькое кладбище, и в то же время он не мог выкинуть из головы, чьими телами они питались. Лишайник незаметно крошил могильные камни. Иногда Томасу казалось, что ещё немного – и растения сотрут последние следы существования его друзей.

– Так могилы совсем видно не будет, – сказал он.

– Бедная Фелиция, – Мартин с печалью окинул взглядом скрытые цветами надгробия. – Меня утешает лишь мысль о том, что все они до сих пор с нами, в сердце Леди.

– Если бы Леди давала нам с ними пообщаться.

Мартин слегка укоризненно посмотрел на Томаса:

– Нам всем бы этого хотелось. Но она не может, Томас.

– Почему?

– Как ты собираешься говорить без тела?

– Ну, через Леди, например. Магия и всё такое.

– Не всё так просто.

– А я-то думал, что живу в сказке, – съехидничал Томас.

Мартин устало вздохнул. Томас поднялся на ноги и сказал:

– Знаешь, с того момента, как умерла Фел, у нас в семье не было пополнения.

– Ты намекаешь на то, что я плохо выполняю свою работу? – нахмурился Мартин.

– Нет, что ты. Просто ты... немного старомоден. Без обид. К тому же теперь ты единственный из всей семьи ищешь новых людей. Думаю, тебе бы не помешала помощь!

– Что ты затеял?

– Я собираюсь попросить Леди отпустить меня с тобой.

Мартин удивлённо заморгал. Томас продолжил:

– Представь, как весело нам будет вместе! Да и меньше шансов, что случится что-нибудь... ну, как с Фел. Соглашайся. Я всё равно от тебя не отстану.

– Звучит как угроза.

– Это она и есть. Я ведь могу и особняк от тоски разнести.

Мартин молчал, задумчиво вороша землю.

– Ну Ма-а-артин!..

– Ты просто хочешь увидеть внешний мир, не так ли?

– Так что, замолвишь за меня словечко?

– Вот же упрямый баран. Зачем тебе моё участие?

– Леди меня не послушает, а вот тебя – да.

Томас и сам не мог поверить, что и Мартин, и Леди согласились на его авантюру.

Карета нырнула в туман, и окно словно окатили серой краской. Томас прильнул к стеклу. Напрасно он щурился, силясь разглядеть что-либо снаружи: плотная пелена скрыла всё подчистую.

Мартин расслаблено сидел напротив, положа ногу на ногу.

Когда-то давно Томас ушёл в лес, чтобы догнать Фел, и тогда туман не выпустил его из владений Леди. Он не мог поверить в то, что вскоре окажется во внешнем мире.

– Тут всегда такой туман? – спросил он.

– Только когда мы пересекаем границу нашего мира. Ты уже забыл? Когда я вёз тебя к Леди.

Томас кивнул. Он оттянул кожу под глазом, рассматривая своё отражение в стекле.

– Прошло так много времени... а я даже ничуть не состарился. Ни одной морщинки.

Мартин улыбнулся:

– Нашёл, из-за чего страдать.

– Как думаешь, мне бы пошла борода?

Кажется, кто-то говорил Томасу, что да.

– Вряд ли, – ответил Мартин. – Старость никого не красит.

– Эй, смотри, туман рассеивается!

Наконец-то Томас смог разглядеть призрачные силуэты зданий, которые стремительно обретали плотность и осязаемость. Туман исчез, открыв город и предзакатное небо.

Карета остановилась, и Томас спрыгнул на твёрдую землю. В воздух с карканьем поднялись вороны.

В глубине души Томас надеялся увидеть дом, но место оказалось совсем незнакомым. Это был точно не его родной город, и, возможно, даже не его страна. Здания поднимались гораздо выше, чем он помнил: некоторые, казалось, доходили до неба, как соборы, только выглядели намного проще и напоминали могильные плиты.

В ноздри попал иной, отличавшийся от привычной ему сладости, запах: интригующий и страшный. Томас вспомнил день, когда Берт случайно сжёг мясо в духовке. Он закашлялся.

– Похоже, что-то горит, – с беспокойством проговорил Мартин. – Не отходи далеко от кареты.

Улица пустовала. Лишь на тёмной дороге в буром пятне лежал труп, облепленный крысами. Томас сделал к нему шаг, но Мартин его остановил.

– Как же всё изменилось... – выдохнул Томас. – Где мы находимся?

– Пока сам не уверен. Хотя, мне кажется, я здесь уже бывал.

– Ты что, сам не знаешь, где окажешься?

– Леди знает.

Ворона опустилась на плечо Мартина.

– Это Черничка, – представил он птицу, заставив Томаса нахмуриться.

– Не думал, что ты дружишь с воронами.

Мартин улыбнулся и погладил её по перьям:

– Ничего не могу поделать, они сами меня встречают.

– Надеюсь, твои друзья не в обиде за то, что я их гонял.

Ворона недовольно каркнула. Спокойствие Мартина казалось тревожным – в этом разрушенном войной городе он выглядел почти как дома.

Томас нервно огляделся вокруг. Несмотря на мрачную атмосферу, ему хотелось исследовать каждый уголок этого места. Он подошёл к витрине магазина с одеждой непривычного фасона.

Внезапно в отражении стекла Томас заметил девушку, вышедшую из-за угла улицы, и обернулся.

– Эй, мисс! – воскликнул он.

Мартин тут же вытянулся, словно охотничья собака, взявшая след. Девушка застыла в страхе. Томас рванул было к ней, но Мартин вовремя придержал его за рукав. Его глаза блестели.

– Не спеши, а то спугнёшь, — сказал он, а затем помахал девушке. – Не бойтесь, мисс, мы вас не тронем. Напротив, у нас есть к вам предложение.

Девушка с сомнением подошла. Она сжимала в руках шуршащий свёрток с хлебом и чем-то ещё, чего Томас разглядеть не смог.

– Привет! – он протянул ей руку, но девушка не пошевелилась. Она пристально смотрела на Мартина.

– Я тебя где-то видела... – осторожно сказала она.

Лицо Мартина просветлело:

– Ты же та девочка, которую я встретил несколько лет назад! Ты так изменилась, я и не узнал сразу. И ты сохранила своё золотое сердечко!

– А ты всё такой же! Как такое возможно? – она опасливо отступила.

– Ого, вы знакомы? – обрадовался Томас.

– Да, мы уже встречались во внешнем мире. Прошу, не бойся меня, – обратился к ней Мартин.

– Я думала, мне это приснилось. Ты говорил, что похищаешь людей!

– Нет, я не...

– А то! – Томас подмигнул девушке. – Наш Мартин самый опытный похититель.

Мартин недовольно на него зыркнул, однако Томас продолжил:

– Кстати, меня Томас зовут. Очень рад встрече. Я уже целое столетие не видел новых людей! Скажи, а какой сейчас год?

Девушка удивлённо открыла рот. Мартин вновь недовольно посмотрел на Томаса, а затем повернулся к ней с лёгким поклоном:

– Прошу нас простить. Я знаю, это звучит фантастически, но мы не отсюда. И мы можем забрать тебя с нами, если хочешь.

– Так вы действительно похищаете людей?

Томас покачал головой и замахал руками:

– Нет-нет, это я просто пошутил! На самом деле, мы предлагаем что-то вроде работы. Мы слуги одной волшебной дамы, это благодаря ей мы вечно молодые. Можешь считать нас кем-то из сказки.

Видя недоумение на лице девушки, Мартин кивнул:

– Госпожа заботится о нас и оберегает нас. Мы живём в настоящем раю, вдали от всех ужасов внешнего мира – например, войны. И мы всегда сыты, – мягким движением он указал на пакет в руках девушки, и она сильнее прижала его к груди.

– Ну да, в поместье Леди мы едим сплошные пирожные, – подтвердил Томас. – Если честно, меня от них уже тошнит.

– Прошу, пойдём с нами, – внезапно, но нежно Мартин ухватил ладони девушки в свои. Свёрток полетел на землю, и Томас еле успел его поймать.

Девушка хотела закричать, но Мартин обезоруживающе улыбнулся, и она медленно закрыла рот. Его улыбка заставляла таять сердца, это точно. Мартин продолжил сладко говорить девушке про жизнь с Леди, осторожно ведя её в сторону кареты. Томас шёл за ними, всё ещё держа свёрток в руках.

Лошади нетерпеливо заржали.

– Позвольте помочь, – Мартин открыл дверь кареты, приглашая девушку сесть.

– Нет, я не могу оставить свою сестру! – пробормотала она.

– Мы обязательно за ней вернёмся, – уверил её Мартин.

– Погоди, – перебил его Томас. – А где твоя сестра?

– Она дома. Одна.

– Давай я прямо сейчас сбегаю за ней?

– Нам нельзя ждать, Томас, – возразил Мартин с явным недовольством в голосе.

Томас лишь махнул рукой:

– Я быстро! Представляешь, как бедная девочка перепутается, если не дождётся своей сестры? Леди будет только рада ещё одному человеку, – он ободряюще улыбнулся девушке, – Мы устроим настоящий пир в честь вашего приезда! Ты ведь расскажешь мне всё-всё, что произошло за это время в мире, правда? Кстати, как тебя зовут?

Тут Томас увидел в конце улицы вооружённых людей. Один из них вскинул руку. Томас ещё не до конца понял, что это значит, но осознал, что действовать должен быстро. Он прикрыл девушку собой.

В грудь словно ударили чем-то тяжёлым. Томас недоумённо моргнул. Необычайная слабость охватила его. Ноги подкосились, и Томас упал прямо на руки подоспевшего Мартина. Он попытался сказать, что всё в порядке, однако вместо слов из горла вырвалось кровавое бульканье. Томас с ужасом ощутил металлический вкус, заполнивший рот.

Он чувствовал, как Мартин затаскивает его в карету и что-то ему говорит. Томас плохо осознавал происходящее. Мир вокруг расплывался и уносился куда-то далеко-далеко. Ощущение приближавшейся смерти казалось настолько безболезненным, что до смешного страшным. Томас то ли смеялся, то ли плакал, но по большей части просто пытался дышать. «Скоро я встречусь с Фел, – подумал он. – Хоть что-то хорошее».

Когда Леди взяла Томаса на руки, его словно бы подхватило облако. Несмотря на боль, он почувствовал себя легко и спокойно. Или, может, это просто его сознание уплывало куда-то вверх. Наверное, его родители тоже отдыхали сейчас, как он, где-то там, на небесах. Так же лежали на воздушной постели…

Очень сильно не хватало воздуха.

Томас чувствовал движение Леди вокруг себя. Было щекотно и неприятно. Несмотря на это, Томас инстинктивно потянулся к ней всем своим существом. Леди мягко коснулась его...

…и отхватила кусок.

Томас дрогнул.

Что-то пропало: знакомое и любимое. Томас сразу забыл, что это было – оно навеки стёрлось из его существования.

Леди вновь потянулась к нему.

Дикий страх охватил Томаса. Он хотел закричать, отстраниться, дать бой или убежать, но это было доступно лишь телу. Каждый укус длился незаметный миг, и они всё множились, превращаясь в невыносимые секунды. Томаса словно резали чем-то острым, то ли калёным, то ли обжигающе-ледяным: и явно адским. Черви из его снов – щупальца Леди – жадно впивались в его естество, отрывая по частице. Они продвигались всё глубже, к самой сердцевине. К тому, что делало Томаса по-настоящему Томасом.

Другие души парили рядом с ним, лишь слегка касаемые Леди.

«За что, Леди?! Это потому, что я умираю? – душа Томаса вибрировала от паники, ярости и боли. – Так вот она какая, ваша любовь! Прекратите, нет... Не троньте меня!».

Он злился, он молил, он исчезал.

Леди не волновали его протесты.

В отчаянии, среди всего этого ужаса Томас вдруг почувствовал ласковые прикосновения нежных рук. Древнее воспоминание колыхнулось в сознании. "Мама?.. Мама!".

Дышать стало проще. Веки Томаса затрепетали.

Мама, – нет, Леди, – нет, тонкие черви, поглощавшие его мать, – склонились над ним.

– Томас, мой мальчик, ты жив.

Черви извивались, заставляя женский образ плыть и меняться, пока взгляд не сфокусировался на Леди. Томас забыл, чьё место она заняла.

«Нет! Нет! Ты отобрала у меня... что-то», – Томас хотел взвыть от тоски и боли, однако издал лишь жалобный всхлип. Грудь болела не только от недавней раны: внутри поселилась тянущая пустота.

Мартин тут же кинулся к его кровати и взял его ладонь.

– Томас! Всё в порядке, ты тут, с нами, ты дома. Ты в безопасности.

«Нет! Мы не в безопасности! Она монстр, монстр!», – Томас сжал руку Мартина и открыл было рот, чтобы выкрикнуть правду, но посмотрел на Леди, тянущуюся к нему, и невольно дёрнулся в страхе.

– Томас, тебе нужен покой, – сказала Леди. – Ты чуть не умер сегодня. Пожалуйста, Наоми, Мария, дорогие, позаботьтесь о нём. Мартин, дай ему отдохнуть.

– Как скажете, Леди, – Мартин кивнул и высвободил ладонь, за которую Томас так отчаянно цеплялся.

Все дни Леди караулила Томаса у постели. Просыпаясь ночью, он видел её бледный силуэт. Она улыбалась и гладила его по волосам, шепча: "Спи, моё сокровище".

"Сокровище". Когда-то это прозвище заставляло его довольно улыбнуться и гордо выпятить грудь. Теперь же в этом слове ему слышались другие ноты: жадные, собственнические. Драконы ведь тоже любили свои богатства.

Её спокойный пустой взгляд вселял ужас.

И всё равно Томас засыпал.

Днём к нему приходили Мартин и другие слуги. Они подбадривали его и шутили, только теперь Томасу было не до смеха. Он поверить не мог, что все это время они веселились в логове хищника.

«Что ещё во мне исчезло, чего я не помню? – мрачно думал он. – Теперь никогда не узнаю. Почему она меня не убила?».

И ещё один вопрос не давал ему покоя. Могла ли она спасти Фел… или просто не стала?

Дверь скрипнула. Томас дёрнулся, но тут же выдохнул. В комнату вошёл Мартин – не Леди. Улыбающееся лицо друга показалось из-за пышного букета роз.

– Помнишь, как Август по ошибке посадил красные розы? – спросил он, ставя цветы в вазу. – Мы с тобой потом весь день их перекрашивали.

– Как там та девушка?

– Кто? – не понял Мартин.

– Там, во внешнем мире. Когда стреляли.

– А. Она умерла.

Томаса поразило, с какой лёгкостью эта фраза слетела с губ Мартина. Мартин продолжил:

– Я понимаю, ты расстроен, но тут нет твоей вины. Мы не смогли бы ей помочь. Главное, что ты уцелел.

– Мартин, – Томас огляделся по сторонам, проверяя, не слышит ли их кто: – Мне надо с тобой поговорить.

Лицо Мартина тут же приняло печальное выражение:

– Прости меня, Томас. Я не должен был соглашаться на эту авантюру. Ты чуть не умер из-за меня...

– Нет-нет, я не об этом. Ты не виноват. Понимаешь… Когда я умирал, я... моя душа очнулась в сердце Леди.

– Ничего себе! – глаза Мартина загорелись радостью. – Почему ты сразу не сказал? Ты видел Фелицию и остальных?

От одной мысли о судьбе погибших слуг у Томаса к горлу подступила тошнота.

– Нет, и я не думаю, что от них что-то осталось, – с трудом выдавил он.

– Что ты имеешь в виду?

Томас практически прошептал:

– Леди пожирала меня, Мартин.

– Не шути так, – Мартин нервно хмыкнул.

– Я бы о таком не шутил! Это было больно, очень больно. И страшно.

– Может, тебе показалось? Не каждый вынесет ошеломляющую любовь Леди.

Щёки Томаса запылали от негодования. Как Мартин мог ему не верить?

– Я же не идиот! – Томас яростно затряс головой.

Но Мартин упрямо стоял на своём:

– Это же Леди, Томас. Наша милая, любящая Леди. Она бы с тобой никогда так не поступила.

– Да? Скажи это тому, что от меня отгрызли! Я это видел, Мартин! Ощущал! Остальных это тоже касается. Она монстр! Только не пойму, почему она меня спасла?

– Вот видишь, что-то не сходится. К тому же, я с Леди много веков. Если бы она ела мою душу всё это время… я бы уже исчез, верно?

– Может быть, она тебя бережёт. Ты же приводишь ей новых людей, – Томаса посетило страшное осознание.

– Но Фелицию это не спасло.

– Фелицию убили. Надо срочно рассказать другим!

– Погоди! – воскликнул Мартин: – Леди же знает весь наш разговор.

– Вот чёрт! – Внутри Томаса всё похолодело. – Что же нам теперь делать?

– Давай не будем торопиться и сначала поговорим с ней.

Томас аж рот открыл от удивления:

– Да ты с ума сошёл! И что ты надеешься от неё услышать? "Да, милый Мартин, я ем твою душу", ‐ так, что ли?

Мартин остался пугающе невозмутим.

– Если бы Леди хотела нас убить, она бы это сделала. Подумай лучше об остальных.

– О чём ты говоришь?

– Не стоит сеять панику. Мы же жили как-то до этого. Может быть, остальным правду и вовсе знать ни к чему.

Томас посмотрел на Мартина, как в первый раз.

– Скажи мне, что ты шутишь.

– Подумай сам. Они же как дети!

– И что?

– Разве тепличный цветок выживет на морозе? Они отвыкли от внешнего мира, Томас. Перед тем, как что-то предпринять, нам надо хорошенько всё обдумать. И, конечно же, поговорить с Леди.

– Да не собираюсь я с ней разговаривать! Ты думаешь, я ей доверяю после того, что пережил?! – гнев кипел в крови Томаса.

– Прошу, не заводись.

– Ещё чего! Мне непонятно, почему ты так спокоен! Я вот не хочу исчезнуть! И не хочу, чтобы исчез ты.

– Я… я всё же поговорю с Леди, – наконец, сказал Мартин.

– Дурак! – Томас вскочил с кровати. Мартин растерянно отступил, и Томас выбежал из больничных покоев. Время не терпело – ведь каждую секунду крохотные частицы их души растворялись в ничто.

Он ворвался в гостиную, спугнув сидевших на диване горничных.

– Ах, Томас, ты совсем выздоровел! – обрадовалась Мария. – Как щёки зарумянились!

Томас резко её перебил:

– Позовите всех! Я такое узнал! Леди пожирает наши души! Надо рассказать остальным! – Видя, как девочки удивлённо переглядываются, он добавил: — Да быстрее вы!

Они поспешно спрыгнули с дивана и без лишних слов побежали выполнять приказ.

Томас напряжённо ждал, кусая губы.

– Что такое, Том? – спросил его подошедший Джованни, из-за спины которого с любопытством выглянул Август. – Ты зачем пугаешь девочек всякой чепухой? Мария и так впечатлительная.

– Слушайте все. Я должен рассказать кое-что важное.

– Уже слышали, – Роджер прислонился спиной к стене. – Ты говоришь, Леди ест наши души?

– Да!

– Бред, – фыркнул Джованни.

– Тебе это, наверное, приснилось, – обеспокоенно сказала Мария. – Тебя так страшно ранили!

Наоми подошла к Томасу потрогать лоб, но он от неё отмахнулся.

– Да я здоров! Я всё осознал, когда умирал. Сердце Леди вовсе не то, о чём мы думали! После смерти мы исчезнем. Превратимся в ничто.

– Снова твои шуточки, – нахмурилась Лариса. – Такие слухи о Леди распускать!.. Совсем не смешно.

– Я смертельно серьёзен. Леди разрушает наши души и стирает воспоминания. Я забыл смерть своих родителей – такое нельзя забывать. Вот скажите, а вы помните своё прошлое?

– Ну… – начал Роджер. – Я был конюхом.

– Ты и тут конюх. А что ещё? – настаивал Томас.

– Да ладно тебе, уже столько лет прошло.

– Дело не только во времени. Вот ты, Мария, чем занималась? Где жила? Помнишь своих родных?

Мария замялась, её взгляд испуганно заметался от одного лица к другому.

– Ну же! –воскликнул Томас. – Вы же чувствуете правду! Знаете её вот тут, – он ударил себя кулаком в грудь. — Вам ведь тоже снились странные сны? Про червей?

Слуги неуверенно закивали: сначала один, потом второй. Кто-то просто стоял.

– Да, – сказал Август. – Но я думал, это просто кошмары.

– Я тоже, – согласилась Мария. – Очень их боюсь...

– Это наши души страдают внутри её сердца! Леди – один большой паразит.

– Какие громкие слова! Сны ничего не доказывают, – Лариса скрестила руки на груди. Давайте лучше дождёмся Мартина — послушаем, что он скажет.

Мартин вошёл в гостиную. Он встал у двери, рассеянно скользя взглядом по слугам, а затем опустил голову.

– Мне тоже снились эти сны, – тихо сказал он. – Я поговорил с Леди. Она сейчас подойдёт.

Томас посмотрел на Мартина, как на предателя. Роджер покачал головой:

– Даже если это правда, думаешь, Леди так легко нас отпустит? Наши души уже у неё! Как мы их вернём?

– А если никак? – запаниковал Август.

– Леди не станет нас неволить, – ответил Мартин. – А вот и она.

Когда она грациозно вошла в гостиную, слуги тут же потупили взоры.

– Добрый день, мои дорогие, – ласково сказала она. – Я слышала, вам плохо спалось? Если вас что-то беспокоит, вы всегда можете рассказать мне прямо. Бессмысленно шептаться по углам.

Слуги смущённо замялись. Роджер неловко кашлянул, словно стыдясь своих недавних слов.

– Не волнуйтесь, я не сержусь, – Леди нежно провела рукой по волосам Августа, лаская его, как ребёнка, и мягко уселась на удобный диван. – Мария, милая, не подскажешь, сколько сейчас времени?

– Ох, уже почти пять! – спохватилась Мария. – Наверное, мне стоит приготовить чай.

Запинаясь, она направилась прочь из комнаты.

Роджер хмыкнул, а Август невольно потянулся к Леди за новой лаской. Ещё бы, ведь она сидела перед ним вся такая прекрасная, добрая и нежная, как мать. Всё быстро возвращалось к привычному складу вещей.

Собрав всю волю в кулак, Томас шагнул вперёд:

– Леди! Скажите правду: вы нас пожираете? – в отчаянии воскликнул он.

Все замерли. Мартин вздрогнул, а Мария обернулась, застыв рядом с ним у двери. Леди неторопливо поправила воздушную вуаль.

– Да, – спокойно кивнула Леди.

Повисло гробовое молчание.

– Так это правда? – охнул Август и отстранился.

– Всё не так страшно, – сказал Мартин, подходя к Леди. – Леди делает это очень медленно и безболезненно. Мы проживём ещё много веков.

– Ты знал?! – Роджер был в шоке.

– Нет. Я был так же удивлён, как и вы. Но Леди мне всё объяснила, – Мартин с надеждой посмотрел на неё.

– Да, мои нежные голуби. Мне нужно много сил, чтобы поддерживать себя и это место, – Леди окинула рукой пространство вокруг: высокий, похожий на небо потолок, мягкий ковёр, пышущие жизнью цветы, полные света окна и своих слуг – их семью. – Без ваших душ наш рай не сможет существовать.

– Но какой ценой! – возмутился Томас.

Мартин пожал плечами:

– Мы так жили уже не одно десятилетие. Неужели сейчас что-то изменилось?

– Конечно, изменилось! Леди, вы лгали нам!

Леди печально покачала головой:

– Я никогда не говорила неправды, моё сокровище. Я не могу.

– Я вам не сокровище. Мартин сказал, что вы не станете нас удерживать, верно?

– Да.

– И вы отдадите мне душу обратно? Всё, что от неё осталось.

Леди вновь кивнула.

– Отлично, – Томас выдохнул. – Тогда я ухожу. Нам всем надо уходить.

– Всем? – испуганно переспросил Август.

– Погоди, – Мартин приблизился к Томасу. – Подумай сам. Вспомни про тепличные цветы.

– Помню. Только мы не цветочки, Мартин. Мы люди. Нас не надо окучивать, а потом собирать урожай.

– Ты, должно быть, уже забыл, как плохо во внешнем мире. А ведь твоя рана только-только зажила.

Томас непроизвольно дотронулся до груди. Мартин продолжил:

– Внешний мир жесток, и могилы в нашем саду это доказывают. Как не хотелось бы это отрицать, но тут – наше убежище.

– А воспоминания? – спросил Томас. – Ты что, так легко готов забыть своё прошлое? Своих родных?

Голос Мартина стал совсем тихим:

– Возможно, это к лучшему. Мы все пришли к Леди из-за трудной жизни. С кем-то очень плохо обращались. Кто-то потерял близкого и не смог вынести разлуки. Зачем будоражить болезненное прошлое, если можно сосредоточиться на радостном настоящем? Сохранить лишь наши счастливые совместные воспоминания.

– Нет, я не согласен, – твёрдо сказал Томас. – Прошлое – такая же наша часть. Посмотри на картины Джованни – он совсем перестал рисовать что-то, кроме этого места! Вся его мастерская уставлена портретами Леди и пейзажами с фонтанами и кустами роз. А как же другая жизнь? Как художник может творить без души и прошлого?

Джованни тихо охнул. Томас распалился:

– А ты, Мария? Неужели ты не хочешь детей? Внуков? Фелиция вот хотела. А теперь слишком поздно. И даже после смерти я её не увижу. Потому что её больше нет. Совсем.

– Томас, не надо так... – попросил Мартин, на его лице отразилась боль.

– Почему же? Это правда! Болезненная, горькая правда. Ты пытаешься сделать вид, будто всё в порядке, но это не так, и теперь ты точно это знаешь. Мы здесь как вечные дети: играем каждый день, ни о чём не заботимся. Не меняемся. Леди всё решает за нас. Мне надоело быть несмышлёным ребёнком.

– Леди заботится о нас. Да, по-своему, но...

– Я хочу оставить след в этом мире, Мартин. Я не хочу, чтоб моя могила заросла цветами и была забыта, словно меня никогда и не существовало. Я не хочу исчезнуть в небытие.

Мартин возразил:

– Но нам некуда идти. Во внешнем мире ни у кого из нас не осталось ни жилья, ни имущества, ни денег – ничего. Все наши близкие давно умерли. Нас ждут только бедность, старость и мучительное одиночество.

Томас прямо посмотрел на Леди, которая молчаливо сидела и наблюдала за ними из-под призрачной вуали.

– Нет. Мы не будем одни. Мы создадим свою семью. Будем жить... у моря. Да. Мы справимся. И сохраним наши души.

– Это лишь сладкие фантазии, Томас.

– А что ещё мы можем сделать? Сидеть сложа руки, чтобы Леди доела наши души?

Слуги взволнованно зашептались. Томас окинул их взглядом и отчеканил:

– Не знаю, как вы, а я ухожу.

– И я, – внезапно отозвался Джованни.

– Я тоже ухожу, – присоединился Роджер. – Не хочу исчезнуть.

– Простите, Леди, – виновато пробормотала Мария.

Один за другим слуги соглашались с Томасом: кто-то яро, а кто-то неуверенно и робко. Лишь Мартин молчаливо стоял возле Леди.

– А ты? Ты не уйдёшь? – спросил у него Томас.

Мартин покачал головой.

– Мартин, от тебя ничего не останется.

– Я знаю. Это... это не страшно. В конце концов, за всё надо платить, верно?

– Ты в своём уме?

Мартин продолжил дрожащим голосом:

– Леди укрыла нас от всех невзгод, создала нам настоящий рай. Она холила нас и лелеяла. Если бы не Леди, я бы не познакомился с тобой, с Джованни, с Фелицией, со всеми остальными... Леди свела нас всех вместе, подарила безопасность, уют и тепло. Разве это не стоит маленькой жертвы?

Томас не мог поверить своим ушам.

– Да что ты несёшь?! Какая маленькая жертва?! Очнись! Твоя душа – это ты сам!

– Я счастлив здесь, Томас. А когда я исчезну, мне будет уже всё равно. Я знаю, что моя любовь к Леди – последнее, что от меня останется.

– Ты точно потерял разум...

Леди впервые за все это время подала голос.

– Значит, вы всё решили, – спокойно сказала она.

– Да, – и Томас, и Мартин кивнули.

– Тогда завтра я отпущу вас во внешний мир – тех, кто решил уйти. Как и обещала, я не стану вас удерживать. Не смогу.

***

Лариса помогала Марии упаковать вещи.

– Неужели мне придётся это оставить? – в растерянности спрашивала Мария, сжимая в руках рукоделие.

– Всё не поместится! – твёрдо заявила Лариса. – Наоми, принеси ещё чемодан.

Мария печально провела пальцем по вышитым ею подушкам.

– А ведь недавно мы в этой комнате читали сказки...

– Ты уверена, что хочешь уйти?

– Да.

Томас смотрел на знакомые стены особняка с болью в сердце и в то же время с радостным предвкушением.

В саду Август плакал над цветами, в последний раз поливая свои сокровища. Томас ободряюще положил ладонь ему на плечо:

– Не печалься, ты ещё вырастишь цветы, свои собственные. Разве тебе не интересно, какими они будут без магии Леди?

Август всхлипнул и вытер слёзы, размазав их по пухлой щеке.

Погода оставалась такой же радостной, и могильные камни нагревались на солнце. Томас подошёл к разросшимся гибискусам.

– А я уезжаю. Будешь скучать? – игриво сказал он кусту, но тут же посерьёзнел: – Мне страшно, Фел, – признался Томас. – Я ведь и правда не имею ни малейшего понятия, как мы будем жить во внешнем мире. Там ведь война. А они... Мартин прав, они как дети.

Куст молчал. Томас понимал, что говорит в пустоту, которой стала Фелиция. Однако он надеялся, что хотя бы воспоминание о ней не даст ей окончательно раствориться.

– Но мы справимся. Обещаю. Я себе не прощу, если окажусь не прав.

Томас в последний раз окинул взглядом сад, вдохнул его сладкие ароматы и ощутил мягкий тёплый ветерок, ласкающий кожу.

– Бывай, Фел, – Томас потеребил листья куста, словно волосы. – Пусть у нас всё получится.

Роджер запрягал лошадей в карету, то и дело заботливо поглаживая их чёрные бока.

– Таких лошадей нет внешнем мире, – с сожалением сказал он Томасу.

– Наверняка там есть много других вещей.

– Лучше бы им быть хорошими, – Роджер закатил глаза.

– Я не знаю, что нас ждёт. Давай просто не сдаваться, хорошо? Вместе нам все по плечу.

Наконец, все кареты стояли готовые к отбытию. Леди и Мартин вышли их провожать.

– Я выпущу вас там, где вы сможете безопасно начать свой путь, – сказала Леди.

– Вы такая добрая с нами, даже теперь, после того, как мы раскрыли вашу сущность – сказал Томас.

– Потому что вы всегда для меня мои голубки, мои сокровища. Я буду ждать вас с раскрытым сердцем, если вы решите вернуться.

– Спасибо, Леди, – ответил Томас. – Но можете не надеяться на это.

– Томас… – начал Мартин.

– А тебя я не прощу, – резко сказал он и, помолчав, добавил: – Я буду скучать по тебе. Очень.

Томас заключил Мартина в объятия.

– Какой же ты дурак, любящая ты душа. Навещай меня, пока я не умер. Мы ведь... больше не увидимся... после смерти.

– Обязательно, – Мартин прижался к нему, как в последний раз – нет, в последний раз. – Я тоже буду по тебе скучать. Сильно. Больше, чем ты можешь себе представить. Но я не прошу тебя остаться.

– Вам пора, – сказала Леди. – Будьте счастливы, голубки.

Кареты тронулись.

– Правильно ли мы делаем? – неуверенно спросил Август, однако его вопрос остался без ответа.

Томас выглянул в окно, на туман, заволакивающий поместье, в котором он жил долгие годы. Его дом растворялся, уступая место неизвестности. Где-то там, за серой стеной, Леди ждала вместе с верным слугой.

"Я не вернусь, – подумал Томас. – Прости, Мартин".

Пастух

На поляне у леса мирно паслись овцы. Время от времени Мартин посохом подтягивал к себе то одну, то другую из них, чтобы те не разбредались в разные стороны.

День только начался, а в животе уже урчало. Мартин опустился на траву и развязал узелок: кусок хлеба и луковица. Не спеша он принялся есть. В последнее время еда казалась ему безвкусной, несмотря на то, что он постоянно испытывал голод. Мартин вздохнул и не стал доедать.

Руки чесались от пота и блошиных укусов. Жара изматывала, и даже шляпа не спасала от нещадного зноя. Веки смыкались сами собой. Мартину хотелось спрятаться где-нибудь в тени и забыться в глубоком сне, он постоянно тёр глаза, чтобы не провалиться в дрёму.

Подошедший ягнёнок схватил его за штанину и начал жевать. Мартин освободил рваную ткань. Ягнёнок недовольно заблеял. Мартин притянул его к себе и утешительно обнял, уткнувшись носом в мягкий бок: нежная шерсть пахла домом. Он вдохнул родной запах как можно глубже.

От проходивших мимо странников Мартин слышал, что в соседний город пришла чума. Сердце кольнула тревога, и его мысли невольно возвратились к семье. Живы ли они, здоровы? Он не получал от них вестей с тех пор, как ушёл из дома на заработки. Скучали ли они по нему? Мартин надеялся, что да. Он по ним – очень. Однако домой Мартин вернуться не мог – он теперь взрослый, а, значит, сам за себя: в семье и так много лишних ртов.

Мир расплывался в полуденном мареве. Мартин прилагал все силы, чтобы держать глаза открытыми. Он сам не заметил, как начал грезить наяву: и уже не солнце грело его кожу, а тепло печки, когда холодной зимой они с братьями и сёстрами жались друг к другу, ожидая возвращения отца. Мартин заботливо выискивал у сестры цепких вошек, пока один из малышей радостно гремел вылизанным до блеска горшком из-под черничного варенья. Самый младший орал на руках матери, которая сетовала, что они не померли ещё при рождении. Мартин знал, что она не серьёзно. У неё были огрубевшие мозолистые ладони, которые становились нежнее шёлка, когда она его обнимала.

Как же хорошо было тогда, всем вместе.

Проснулся Мартин оттого, что ягнёнок выскочил из его рук.

«О нет!», – сердце Мартина бешено забилось. Недавно волк утащил его овцу. Мартин схватил посох и побежал за ягнёнком в сторону леса, от испуга позабыв про остальное стадо.

Всё, что он видел перед собой – блеющее белое пятно, исчезающее в лесной чаще.

«Погоди! – кричал ему Мартин вслед. – Тебя волки съедят, дурак этакий!». «А меня побьют», – подумал он: Мартин до сих пор был в синяках за прошлый недосмотр. В этот раз его могли побить гораздо сильнее, или, что ещё хуже – выкинуть на улицу.

Мартин содрогнулся при мысли о голодной мучительной смерти, особенно, если он доживёт до зимы.

Лес сгущался. Ветки царапали руки и лицо, а босые ноги Мартин изодрал в кровь. Он уже не видел впереди овечку. Какое-то время Мартин ещё бежал, надеясь услышать знакомое блеяние.

Постепенно к нему пришло страшное осознание: он заблудился. Мартин остановился, тяжело дыша. Он оставил стадо без присмотра, и теперь стоял один посреди страшного глухого леса. Ему некуда было идти и некуда возвращаться. Теперь его точно загрызут дикие звери, и никто не найдёт его косточки.

Вековые деревья возвышались над ним, словно насмехаясь над его беспомощностью. Мартин заплакал.

И тут, когда он потерял всякую надежду, услышал блеяние.

Мартин не поверил своим ушам. Морщась от боли в истерзанных ногах, он пошёл на звук. Что-то светилось меж стволов деревьев. Мартин вышел на поляну, и тут же зажмурился от яркого света, а когда открыл глаза, то увидел прекрасную деву, на коленях которой мирно устроился сбежавший ягнёнок. Незнакомка нежно поглаживала его мягкую шерсть. Вся её фигура, казалось, была соткана из воздуха и света и слегка колебалась, как вызванный зноем мираж.

Чем дольше Мартин на неё смотрел, тем отчётливее видел её прекрасный образ: нежные черты, величественную осанку, тонкие, мягкие руки. Только сейчас он осознал, какая она огромная.

Мама рассказывала Мартину сказки про страшных злых великанов, которые ели непослушных детей. Однако эта леди не походила на монстра.

На самом деле, она была самым прекрасным созданием из всех, кого видел Мартин. Настоящий ангел, только без крыльев. Возможно, именно её изобразили на витраже церкви, в которую он когда-то ходил вместе с мамой.

– Здравствуй, дитя, – сказала великанша.

Её нежный голос лился в уши, как серебряный ручей.

Мартин понял, что неприлично долго на неё смотрит, и смутился. Руки до боли сжали посох. Собрав всю волю и остатки храбрости в кулак, он вымолвил:

– Кто вы? – его собственный голос показался ему слабым и тихим, как у мышонка.

– Я? – дева на мгновение замерла, словно задумавшись. – Я Леди.

– Леди? Это ваше имя?

Она кивнула:

– Можешь так меня звать. Это твоя овечка?

– Да! Спасибо, что поймали её, – Мартин замялся и, спохватившись, глубоко поклонился: – …миледи.

Леди улыбнулась:

– Не миледи, а просто Леди. Я не ловила твою овечку, она сама ко мне прибежала. Можешь взять её, если хочешь.

– Спасибо, ми... Леди. Вы очень добры.

Поколебавшись, Мартин неуверенно подошёл к даме.

Леди, – какое всё-таки странное имя, – была явно знатного происхождения и наверняка богата. Мартин сразу это понял, несмотря на её скромный наряд – простое нежно-голубое платье. От неё сладко пахло цветами. Рядом с ней Мартину стало стыдно за свой невзрачный вид и луковую вонь. Он встал в нерешительности, боясь случайно её испачкать.

Ягнёнок, видимо, устав ждать, сам спрыгнул с её коленей и принялся щипать траву.

Леди протянула к Мартину руку. Её ладонь была размером с его голову. На мгновение он испугался и даже отпрянул. Однако Леди приподняла его шляпу и мягко поправила волосы, ничуть не брезгуя вшей. Казалось, она пристально рассматривала его своими светлыми, почти бесцветными глазами. Мартин хотел потупить взор, но не смог отвести взгляд от её прекрасного лица.

– У тебя добрая душа, – сказала Леди. – И в тебе бьётся золотое сердце.

Мартин покраснел от неожиданной похвалы. Он не мог поверить, что такая благородная дама, как Леди, разговаривает с ним и даже дотрагивается до него. Возможно, его всё же загрызли волки, и он попал на небеса.

– Вы ангел? – спросил Мартин.

– Нет, милый. Я – Леди. А как тебя зовут, голубок?

– Мартин, госпожа. Значит, я не умер… – он с облегчением сглотнул, слюной смочив пересохшее горло.

– Мартин… – Леди медленно перекатила имя на языке, словно пробуя на вкус. – Тебя-то я и искала.

Мартин удивлённо захлопал глазами:

– Меня?

Происходящее всё больше напоминало сказку. Он слегка себя ущипнул, и Леди улыбнулась его проверке:

– Это не сон, нет-нет. Я правда тебя ждала. Я здесь уже довольно давно...

– Наверное, вы меня с кем-то спутали. Я простой пастух.

Леди окинула взглядом его залатанную одежду и грязные босые ноги.

– Да, я вижу, – ответила она. – Могу я взять твою руку, Мартин?

Он кивнул.

Леди осторожно, словно прикасаясь к чему-то драгоценному и хрупкому, взяла его ладонь в свою. Кончиками гигантских пальцев она утешительно провела по его мозолям и синякам. Её кожа была бледной и мягкой, почти нереальной.

Мартин застыл, не зная, что делать. Он боялся пошевелиться, боялся произнести хоть слово – боялся прервать этот волшебный момент.

– Да, именно ты мне и нужен, – наконец, сказала Леди. – Хочешь стать моим слугой?

Мартин опешил:

– Слугой, госпожа? Я ведь ничего не умею, кроме как пасти овец: ни читать, ни писать.

Леди продолжала мягко держать его руку в своей.

– Этому я тебя научу. Я живу в большом доме посреди леса. Это настоящий рай, но там нет никого, кроме меня. Мне очень нужны люди с такими чистыми и светлыми душами, как у тебя. Ты поможешь мне их найти. Мы будем жить все вместе большой дружной семьёй. Ты этого хочешь?

– И что для этого нужно?

– Ничего, только твоё доброе сердце.

Больше всего на свете ему захотелось быть с ней. Мартин кивнул и почувствовал, словно бы тяжкий груз спал с его плеч.

Леди была похожа на принцессу, достойную самого прекрасного принца, богатого дворянина или храброго рыцаря. А Мартин был лишь нищим вшивым пастухом. И всё же Леди выбрала его.

– Это было бы замечательно, моя Леди.

Посох выпал из его рук. Туман медленно сгущался вокруг них, пока в груди разливалось тепло. Теперь Мартин кому-то принадлежал. Кто-то нуждался в нём, как нуждался и он. Мартин осознал, что больше не один.

Он дома.

Когда туман рассеялся, на лесной прогалине не осталось ни Леди, ни Мартина. Только ягнёнок жалобно блеял рядом с покинутым пастушьим посохом.