Мартин и Деревянная Шкатулка

Глава 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вокруг было очень шумно. Мартин открыл глаза. Ничего не видно. Зажмурился. Опять открыл. Фокус слегка проявился, но мутность осталась. Кроме света в глазах плясали пятна: чуть выше зелёные, чуть ниже серые, желтые и темно-коричневые с пестрыми вкраплениями.

— Смотри, какая красивая птичка! — колокольчиком прозвенел детский голосок.

Девочка показала пальцем в сторону небольшой закусочной, чуть выше на фонаре сидел деревянный муляж птицы.

— Это соловей, Элизабет! Как думаешь, кто его создал?

— Может, Джепетто?

— Может, и он, родная — улыбаясь, кивнула мама.

— Мама, а можно я поиграю рядом с птичкой?

— Хорошо, только не уходи никуда. А я принесу тебе мороженое, — ответило светлое пятнышко.

Блестящее пятнышко приблизилось и начало быстро мерцать из одного угла в другой, весело хохоча и напевая песенки хрустальным голоском.

Мартин попробовал повернуть голову. Шея не слушалась.

— Смотри, прикольно сделали! — отметил голос внизу напротив.

Мартин опустил взгляд. Два мутных черных силуэта медленно качались из стороны в сторону, и вскоре начали отдаляться, растворившись в дымке. За ними появлялись другие, пестрые пятна, черные, сверкающие как звездочки, и все они останавливались и говорили о прекрасной работе мастера, сотворившем соловья и установившем его на фонарный столб.

Мартин понимал, что речь идёт о нем, но не имел ни малейшего представления о том, как он появился на свет в виде птицы. Был ли он чем-то ещё до того, как превратился в деревянного соловья. Почему-то он был точно уверен, что фигуркой из дерева был не всегда.

Наконец, когда светлое пятно вокруг стало тускнеть и превратилось в темень, глаза Мартина начали фокусироваться. Из темноты вышли образы, из них — вещи: вот лавочки, вон улица, стали отчётливо видны камни брусчатки. Мартин попробовал опять пошевелиться — голова повернулась, тело дернулось. Он был движим. Инстинктивно он взмахнул крыльями и взлетел.

Звезды осветили заснувший город. Ветер ласково щекотал крылья. Мартин впервые вздохнул. Облетев город, он увидел, что среди закрытых створок в одном окне горит свет. Соловей приблизился, взмахнув против ветра, остановился на лету и приземлился на подоконник. Сунул клювик в щель, он увидел человека. Тот мастерил что-то, шлифуя деревянную дощечку.

Немного погодя, соловей приоткрыл створку окошка и заглянул внутрь. В комнате было множество разных зверюшек — все деревянные. Они будто дремали, другие, казалось, были недвижимы и неживые.

Каждую ночь соловей прилетал и следил за работой старика. Он создавал странные, порой причудливые вещи — кораблики, солдатиков, птиц и зверей, а иногда и кукол.

Когда первые лучи Солнца только собирались коснуться створки, мастер заканчивал работу, забирал с собой маленькую шкатулку на столе рядом с собой, и уходил.

Мартин успевал вернуться на свое место ровно до восхода солнца. С первыми лучами он вновь превращался в деревяшку и не мог двигаться, хоть и все слышал и понимал. Каждый раз в одно и то же время приходила девочка и играла, блестящим пятнышком прыгая под Мартином и смеясь.

И каждую ночь он летел к заветному дому и наблюдал за работой мастера. Наконец, немного осмелев, Мартин заглядывал в само окно, чтобы лучше рассмотреть, что же делает мастер. В одну ночь, расставив фигурки на столе, мастер вышел из комнаты. Вернувшись через некоторое время, он занес с собой малыша. Кудрявый белокурый мальчик, казалось, спал. Мастер положил ребенка на стол у деревянных игрушек, взял одну из них, в виже ежика с грибочками на колючках, покрутил, затем, кивнув самому себе, вытащил нож и небольшой пузырек. Затем, вытащил нож. Держа пузырек над ребенком, старик вскрыл вонзил нож ему в грудь. Вышел яркий перламутровый свет, засасываясь в фигурку ежика.

— Девяносто восемь.

Ежик зашевелился и запищал.

— Ну-ну, ни так это и больно. Теперь тебе вечно будет шесть лет, и слушать никого не надо больше. А у меня один восход Солнца, осталось только двое и я снова стану молодым, — сказал старик, прикрыв глаза фигурке. Ежик, всхлипывая, уснул.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Однажды, когда Солнце было особенно ярким, а день особенно жарким, Мартин услышал знакомый голос девочки, только в этот раз он был не хрустальным, а крикливым и надрывистым.

— Нет! Я говорю, не хочу!

— Но, милая, маму надо слушать.

— А я говорю, что не буду! Я как ногой топну, как, как уйду, узнаешь!

— И куда же ты пойдешь? — ласковым, уставшим голосом спросила мама.

— А вот далеко уйду! Навсегда!

— Ну, не злись, милая, маму надо слушать.

— А я разозлилась, — не переставала девочка.

— Элизабет…

— Я не хочу идти в школу! Я хочу играть!

— Элизабет, встань! В школе хорошо, сегодня вы будете рисовать.

— Никогда не буду больше рисовать.

— Никогда-Никогда?

— Никогда-никогда. И тебя не хочу видеть!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В ту же ночь, как и в другие, Мартин прилетел последить за работой старика. В этот раз мастер был очень нервным, казался больным и уставшим. Еле-еле он держал резак в руках, пытаясь гладко отшлифовать фигурку белочки.

Наконец мастер встал, отряхнул щепки и вышел. Через некоторое время он внёс в комнату девочку. Мартин вздрогнул, он вспомнил яркие блёстки — эта та самая девочка с площади.

Положив девочку рядом с фигуркой белочки, мастер взял нож и вскрыл ее грудь. Из раны вылетела светлая, почти прозрачная струйка дыма и впиталась в фигурку. Белочка зашевелилась. Старик прикрыл глаза девочки ладонью, и фигурка уснула.

Мартин, не дыша, следил за стариком. Тот, усадив белочку на деревянную дощечку, встал, подошёл к столику, открыл шкатулку, взял оттуда пузырёк с зелёной жидкостью и, подойдя к телу девочки, открыл ей рот. Изо рта девочки вышел зелёный пар. Старик вздохнул свежо и с силой молодого мужчины. Закупорив сосуд, он положил его в шкатулку.

Услышав шорох, он резко повернул голову, но увидел лишь открытую створку окна.

На утро соловей проснулся от восторженных возгласов новых проходящих пятен.

— Какие красивые фигурки! Смотри! Белочка и соловей, как настоящие!

— Что случилось? — спросила белочка.

— Ты ничего не помнишь? — ответил Мартин, — ты была девочкой.

— Что такое девочка? — спросила белочка, — кто ты?

— Я не знаю. Но я видел тебя. Ты часто тут играла.

— Больно смотреть.

— Пройдёт. У меня было так же. Ты поспи, а ночью мы обязательно разберёмся.

Когда настала ночь, Мартин вновь расправил крылышки и взлетел.

— Давай и ты попробуй! Сейчас ты движима! — прокричал он белочке.

Белочка с лёгкостью спрыгнула с деревянной дощечки, куда её посадили, на землю.

— И что теперь?

— Я точно тебя помню! И знаю, откуда ты появилась! Ты играла в куклы! Тебя зовут Элизабет и ты девочка с хрустальным голосом! У тебя есть мама, она светлая и яркая! Беги за мной!

— Мама, — мечтательно произнесла белочка. Она вдруг вспомнила, что была маленькой девочкой, вспомнила маму, которая, точно сильно волнуется и ищет ее. Элизабет согнула спинку, закрыла мордочку лапками и горько заплакала.

— Я хочу домой, — всхлипнула девочка.

— Я помогу тебе! Я знаю, кто нас превратил в игрушки, — сказал Мартин, — иди за мной! — Элизабет вытерла слезы и жалобно посмотрела на соловья.

— Мне страшно.

— Чтобы справиться с чародеем и вернуться к маме, ты должна быть храброй и сильной! У нас еще есть время, ты можешь успеть стать настоящей девочкой!

— И что нужно делать?

— Следуй за мной! — Мартин взмыл вверх. Элизабет собралась, спрыгнула со столба и поскакала за соловьем, стараясь не потерять его из вида.

В доме мастера горел тусклый сине-зеленый свет. Мартин и Элизабет спрятались за створкой и наблюдали. Мастер, как обычно, сидел за своим столом и вырезал фигурки различных зверей. Наконец, он вышел из комнаты.

Мартин юркнул внутрь комнаты. Осмотревшись, он кивнул белочке:

— Элизабет, спрячься вон за той фигуркой на столе. Притворись недвижимой. Когда мастер войдет, у него в руках будет шкатулка, она-то нам и нужна. А я сяду на люстру сверху. Как только мастер положит шкатулку — хватай ее и беги прочь из дома. Я тебя подстрахую.

Белочка резво прыгнула на стол, села рядом с другими фигурками и замерла.

— Ох, почти готово. Вот и сотая душа, — приговаривал мастер, входя в комнату, — теперь-то я съем всех непослушных детей и стану снова сильным и молодым еще на сотню лет.

Подойдя к столу, старик аккуратно вытащил шкатулку, положил ее на стол прямо перед Элизабет и открыл. Яркий перламутровый свет заполнил комнату, ослепил Элизабет и Мартина. Мастер прищурился и отвернул голову. Внутри самого сосуда мерцали, будто светлячки, души. Они пытались вырваться из заточения и бились о внутренние стенки. Элизабет дернулась, подпрыгнула, схватив лапками сосуд, и прыгнул в сторону, но не удержав равновесие, споткнулась. Мастер вскрикнул, вытянул руки — скрюченные пальцы удлинились и извивались как змеи, схватили белочку, которая вот-вот вскочила на окно. Элизабет, прижав сосуд лапками, пыталась освободиться, но с каждым движением хватка змеевидных пальцев была все сильнее.

Мартин спикировал на мастера, начал царапаться. Мастер зашипел, отбросив белочку, и старался схватить соловья.

Элизабет ударилась о стену и потеряла сознание. Сосуд упал неподалеку от белочки.

Мартин, прицелившись, клюнул мастера прямо в глаз. Старик заорал от боли, потекла кровь. Мартин подлетел к белочке.

— Элизабет! Проснись же, очнись быстрее! Скоро взойдет солнце! Ты должна успеть вскрыть сосуд!

Элизабет не отвечала. Мартин толкнул ее, пытаясь расшевелить. Старик, прикрывая ладонью один глаз, сбивая все на своем пути, ринулся в сторону Мартина.

Соловей схватил сосуд лапками, вылетел из домика, поднялся вверх и бросил. Разбившись об асфальт, из сосуда вылетело перламутровое пламя. Раздался крик. Из мастерской выбежал старик, держась за грудь, упал и разбился о брусчатку, расколовшись на множество деревянных щепок.

Соловей успел влететь в окно и потерял сознание.

Наутро Мартин и Элизабет проснулись. Они были в старом ветхом доме. Рядом сидели дети, кто-то плакал, были и юноши и молодые девушки. Никто не помнил, как они оказались в этом доме.

— Пойдем, Элизабет, — сказал Мартин, — я отведу тебя к маме.

— А как мы ее найдем? — спросила Элизабет, — а другие дети?

— Мы обратимся в полицию, — уверено ответил Мартин, — они точно нам помогут.

В полиции уже знали о пропаже Элизабет и сразу позвонили маме. Мама, рыдая, обняла дочку и поблагодарила молодого юношу, нашедшего Элизабет в ветхом доме, где она, как рассказала потом, спряталась от грозы. Хотя грозы в эти дни не было.

Но что не придумают дети от испуга?

Элизабет с тех пор всегда слушала маму и никогда-никогда не отходила от нее далеко и не убегала. Ведь в мире есть много мастеров, голодных чародеев и колдунов, которые не прочь полакомиться маленькими непослушными детьми.