Маленькие серые глазки

Глава 1

Маленькие серые глазки

Маленькие серые глазки с опаской смотрели на мир. Он был огромным, белым и колючим. Снег падал с неба пушистыми хлопьями и забирал тепло из лапок. Вокруг сверкали разноцветные огоньки - красные, жёлтые, синие, зелёные. Они мигали то быстро, то медленно, словно подмигивали друг другу. А ещё то и дело раздавались громкие хлопки - бах! бах! - и в небе вспыхивали золотые и серебряные звёзды. Они рассыпались искрами и гасли, оставляя после себя только запах дыма.

Она думала, что небо сердится. Каждый хлопок заставлял её маленькое сердечко подпрыгивать и замирать, а потом биться так часто, что на секунду даже становилось тепло.

Одна лапка уже не слушалась. Вчера, когда стемнело, что-то огромное и железное проехало мимо и задело её. Сона даже не поняла, что это было - может, большая машина, а может, и сам Пёс Мороз на своих санях, только очень невежливый. Лапка болела, и она старалась лишний раз на неё не наступать.

В животе урчало. Не просто урчало - там пела грустная песенка. "Куша-а-ать, куша-а-ать", - тянул голодный животик. Последний раз Сона нашла на снегу что-то серое, жёсткое и невкусное, и тогда голод чуть-чуть затих, чтобы через час завыть снова.

Но Сона знала, что она красивая. Она видела своё отражение на стекле, около разноцветной ёлки, которую нарядили люди. Шубка у неё была чёрная, а на груди - белое пятнышко, как первый снег. Хвост пушистый, как ёлочная кисточка. "Совсем скоро я вырасту, - думала она, - и стану большой, как те важные собаки, что ходят с людьми на верёвочках. Тогда меня тоже будут гладить и давать вкусняшки".

Но маленьких собак на улице она почти не видела, тем более на верёвочках.

"Мама, неужели людям не нравятся щенки?" - спросила она однажды. Она лежала на мягкой подстилке, а на ковре сидел человеческий малыш и кидал мячик.

"Нет, моя дорогая, - ответила мама, - нравятся. Иногда даже больше, чем взрослые собаки. Только люди бывают разными. Одни любят, когда тихо, другие любят, когда весело. А ты у меня весёлая и громкая, как колокольчик".

И правда, она любила играть. Но иногда человеческий детёныш бил её пухлой ладошкой, а Сона в ответ легонько прикусывала его за пальчик - просто чтобы поиграть. И тут же поднимался такой крик, что стёкла дрожали. А хозяйка, мама того малыша, бросалась к щенку с красной лакированной туфлей в руке. Однажды она так сильно махнула, что Сона отлетела к стене и больно стукнулась спинкой.

Тогда мама вскочила с лежанки, прижала уши к голове и зарычала - грозно, но не зло. Женщина замерла, потом опустила туфлю и буркнула:

- Фу! Плохая собака!

Она подхватила своего малыша и ушла в другую комнату. А мама тут же подбежала к Соне, облизала её лоб и прошептала:

- Тише, тише, моя хорошая. Люди иногда злятся, но они не хотят нам зла. Просто их детёныш маленький и не понимает, что делает тебе больно. Мы же умнее, правда?

Сона уткнулась носом в мамин тёплый бок и забыла про боль.

Они жили в уютном доме, где пахло супом и стиральным порошком. Мама всегда говорила: "Не шали, не лай без дела, люди любят тихих собак". И Сона старалась. Она почти никогда не лаяла. Почти.

Но однажды, когда хозяйка что-то готовила, из-под шкафа выскользнула маленькая серая тень. У неё был острый носик, длинный хвост и два чёрных глаза, словно бусинки. Она замерла на середине кухни, принюхалась, чихнула и юркнула к хлебнице.

Сона никогда не видела таких созданий. Оно пахло остро, чуточку сырно и очень таинственно. И двигалось так быстро, что у неё захватило дух! Внутри неё что-то щёлкнуло, как пружинка. Лапы сами упёрлись в пол, шёрстка на загривке встала дыбом, и из груди вырвался звонкий, радостный лай:

- Тяф-тяф-тяф! Кто ты? Давай играть? Я догоняю!

Она прыгала вокруг мышки, припадала на передние лапы, виляла хвостом. Мышка метнулась под стол, Сона за ней - и сшибла стул. Хозяйка обернулась, но стул уже начал падать на красную туфлю. Она охнула и сильно-сильно разозлилась.

- Ах ты, негодница! - крикнула она. - Посиди на лестнице, остынь!

Она схватила Сону за шкирку - крепко, больно - и выставила за дверь. Сона скулила у двери, скребла коготками, но никто не открывал. Голоса за дверью стихли. Она поняла: её забыли.

Сона ждала долго. Наверно, целых пять минут. За это время на улице стало совсем холодно, и она съёжилась в комочек, спрятав нос между лап. А потом она увидела воробушка. Тот прыгал по снегу, как заводная игрушка, и так смешно наклонял голову, что Сона забыла про грусть. "Поймать бы его!" - мелькнуло в голове, и она побежала вниз по лестнице. Ступеньки были ледяными и скользкими, но она, крадучись, прыгнула за воробьём.

И тут случился бабах.

Сбоку как будто что-то очень громко лопнуло и выпустило ярко-красные искры. Они рассыпались вокруг шипящими змейками, и Сона в ужасе отпрянула. Сердце колотилось так сильно, что она не слышала даже собственного лая. Она бросилась вперёд, не разбирая дороги, перепрыгивая через сугробы и пряча голову от каждого нового хлопка. А когда, наконец, выдохлась и остановилась, вокруг было совсем незнакомо. Дома не те, огни не те, и воробей... пропал.

Прошла ночь. Наутро она снова потрусила по снегу - на трёх лапах, потому что четвёртая всё ещё ныла. Снег скрипел под подушечками, а снежинки падали на нос и таяли, щекоча до чиха. Она прошла мимо заснеженных качелей, мимо горки, с которой с визгом съезжали дети, и вышла на площадь. Там стоял маленький домик, откуда вкусно пахло булочками, и толпились люди - закутанные в одежду, с красными от мороза носами. Они смеялись, перебрасывались снежками и забирали булки из домика, отдавая взамен какие-то бумажки.

Сона остановилась. Животик снова запел свою голодную песню. Она быстро поняла, что люди не любят бродячих собак, - иногда даже кричали на неё и "фукали". Но редко кто-то бросал кусочек чего-то съестного. Главное было не попасть под ноги и не наступить на что-то, что взрывается. Вчера кто-то кинул в её сторону петарду, и было так страшно, что она бежала, казалось, быстрее ветра.

Но сегодня она почему-то искренне надеялась именно на вкусности. Может быть, потому что в воздухе витал какой-то особенный запах - и что это был за запах Сона так и не смогла понять. Она села на снег в сторонке и стала смотреть на толпу.

И её заметили.

- Мам, смотри! Бродяжка! - крикнула девочка в розовой шапке.

"Бродяжка? Меня не так зовут", - удивилась Сона.

Но женщина, мама девочки, не обратила на неё внимания. Она смотрела на витрину позади неё. Другая женщина повернулась, но её взгляд прошёл поверх Соны - будто бы её и не было.

Сзади кто-то громко шмыгнул носом, и Сона обернулась. Прямо за её спиной стояла девочка. Она была очень худенькая, в старой куртке с дырками на локтях, в шапке, из-под которой торчали рыжие прядки. Но у неё были огромные серые глаза - точь-в-точь как у Соны. Такие же грустные, настороженные и... отчаянно голодные.

Девочка подошла к прилавку и тихо сказала женщине за ним:

- Можно, пожалуйста, одну булочку?

Женщина посмотрела на неё, потом на пустые руки и спросила:

- Можно. Но денег-то у тебя нет, да?

Девочка опустила голову. Она даже перестала дышать, сжалась в маленький комочек, как замёрзший воробей.

Женщина за прилавком задумалась. Она взглянула на девчушку и задержала взгляд на её руках - тонких, синих от холода.

А потом вдруг улыбнулась:

- А петь умеешь?

- Петь?.. Да, - еле слышно ответила девочка, обнимая себя от внезапного порыва ветра.

- Тогда спой мне, а я накормлю и тебя, и твою собаку.

- А у меня нет... - начала говорить девочка, но тут её глаза упали на Сону. Та сидела на снегу и смотрела на неё, чуть махнув хвостом.

Девочка нахмурилась, словно решала для себя что-то очень-очень важно, а потом улыбнулась и кивнула:

- Ах, да, моя собака.

Женщина одобрительно кивнула:

- Тогда пой.

Девочка легонько подозвала Сону, и та подбежала к ней, сев подле ног. Новая хозяйка была совсем маленькой, ростом немногим выше Соны. И эта кроха зажмурилась, пытаясь вспомнить хоть одну песню, и вдруг тихо-тихо затянула что-то печальное и нежное - про снег, про звёзды, про то, что всё будет хорошо.

Сона подняла голову и, сама не зная зачем, стала подвывать ей в такт. У неё получалось - негромко, но красиво, как у маленькой скрипки.

Люди вокруг стали оборачиваться. Девочка в розовой шапке подошла ближе, прислушалась и тоже начала подпевать - сначала робко, а потом всё громче. И вот уже несколько человек стояли вокруг и покачивались в ритме.

"Какой у моей хозяйки голос, - подумала Сона, - приятно воет, почти как мама".

Кто-то бросил на снег круглую блестящую монетку. Сона тут же подскочила, обнюхала её и закружилась вокруг, радостно тявкая. А следом полетела ещё одна монетка, и ещё.

- Папа, смотри! У них даже собака поёт! Кидай монетку!

Мужчина в пушистой шапке полез в карман и тоже бросил звенящий кружок. Теперь уже несколько человек стояли вокруг и не просто слушали, а смеялись, хлопали, кто-то даже танцевал, притоптывая валенками. Девочка пела, Сона подвывала, а монетки падали в шапку, которую протянула продавщица из домика с булочками. А иногда кто-то кидал Соне кусочек сыра или колбасы, и она ловко ловила их на лету.

Но вдруг девочка закашлялась - сильно, до хрипоты, и согнулась пополам. Сона испуганно прижалась к её ногам. Женщина, что работала в лавке, подбежала к девочке. Все знали эту булочницу. Говорили, что когда-то её булочки были горько-солёными - от слёз, которые она прятала в тесто. Но теперь они пахли только теплом и корицей. Вдова жила одна, и у неё было много места в доме, но ещё больше - в сердце.

Она взяла девочку за руку и мягко сказала:

- Пойдём. Мы идём домой.

- Куда? - неверяще прошептала девочка.

- Домой, - повторила женщина и посмотрела на Сону. - А ты? Ты тоже идёшь?

Сона радостно взвизгнула и заковыляла за ними на трёх лапах, виляя хвостом, как новогодним флажком. Снег хрустел, гирлянды переливались, и вдалеке снова ахнул салют, но теперь он не пугал - он как будто праздновал чудо.

И Сона поняла: вот оно, то самое волшебство, о котором говорила мама. Не в волшебной палочке, а в тёплых руках, в улыбке, в том, что кто-то сказал: "Ты идёшь?"

Она шла в новый дом, с новой хозяйкой, и знала, что эта ночь навсегда останется самой тёплой в её маленькой собачьей жизни.