Лука на острове Буяне

Глава 1. Новый берег

Плот очень долго бросало с волны на волну. Студеная, ледяная вода пробивала мышцы и кости колючим холодом. Лука не мог толком вздохнуть и все силы уходили на то, чтобы дрожащими пальцами цепляться за край ломанной доски, дрейфующей посреди океана.

От соленой воды в горле и во рту пересохло. Прежде золотистые волосы слиплись в один большой грязный и мокрый ком, липнущий ко лбу и шее. Ему было страшно, но он так устал, что дрожание собственного тела и плеск волн вокруг стали единственными реально существующими вещами.

Он просил, да не просто просил, а умолял океан остановиться. Молил перестать бросать его с волны на волну и прибить наконец его маленькое, еле живое тельце к берегу. И воды услышали его.

Под досками затрещала галька. Лука приподнял уже шедшую ходуном от усталости голову. Он был на каменистом берегу неизвестного острова. Выше, прямо на пригорке, мерцал огнями город. Белые стены опоясывали остров словно змеей, но сейчас, в ночной мгле больше походили на вытянутую призрачную вуаль.

На трясущихся руках, дрожа от холода, Лука подтянул свое тело с плота на берег и перевернулся на спину прямо на гальке.

Звезды над его головой тихо поблескивали своим переливчатым сиянием. Они были холодны и безразличны, даже к такому маленькому существу как он.

Прежде чем закрыть глаза Лука заметил как чья-то тень ложится на его лицо. Почувствовав чьи-то нежные, шершавые руки, поднимающие его с земли, мальчик провалился в сон.

Ему снился корабль. Большой, с белыми парусами. С набитыми жемчугом, шелком и украшениями трюмом. Снился дедушка с его каштановой густой бородой в шитом дорогими нитями кафтане. Снилось море. Ласковое, родное. И дом. Навсегда потерянный и разбитый горем.

Порывисто вздохнув, он распахнул глаза. Лука лежал на лавке прямо у горячей печи. Печка грела спину, а к пяткам теснилось огромное и уродливое ярко-рыжее существо, которое оказалось большим и пушистым котом с кривой мордой.

Это была изба. Небольшая, но хорошо ухоженная и нарядная. Белые скатерти на столах были вышиты красными и синими нитями с неизвестными ему узорами. На печи лежала подстилка из соломы с наваленными сверху пуховыми одеялами. Одно из таких же лежало и на нем. За окном с голубыми ставнями был виден берег и припорошенные снегом деревья в отдалении.

Почувствовав шевеления мальчишки, кот спрыгнул со скамьи. Он потянулся, скребя массивными лапами деревянный пол, и вальяжной походкой отошел в сторону.

Только когда он обвил пушистым хвостом хозяйскую ногу, Лука понял, что за ним все это время наблюдали.

В углу комнаты, покручивая в руках большой голубой топаз, поблескивающий под светом свечей, стояла пожилая женщина. Лицо было округлое и миловидное, но глаза ярко-желтые и хищные, как у орлицы. Она стояла беспокойно покусывая окрашенные красной помадой губы. Выбившиеся из-под платка седые волоски ложились на ее лицо.

– Очухался наконец, молодой? – мягко спросила она подходя ближе.

Лука сел, зарылся поглубже в одеяло и одновременно со страхом и любопытством уставился на нее.

– Не переживай, мальчонка, я тебя не трону, – сказала она с усмешкой наклонившись к нему. – Как звать то тебя?

Лука выглянул из-под края одеяла и хриплым дрожащим голосом сказал:

– Я Лука.

– Здравствуй, Лука. Ну и как же ты здесь очутился?

Лука опустил край одеяла. Тепло дома после ледяной воды невольно заставило его расслабиться. Миловидное лицо старушки не внушало страха даже своим проницательным янтарным взглядом. Сделав глубокий вдох он все же сказал.

– Мой дедушка – купец. Он возит с заграницы шелка, жемчуга и много всего, что очень ценится. Даже сам Царь покупает товары да дочерей своих наряжает. Много кораблей у деда и часто берет он нас с собой в плаванья.

– Нас?

– Да, нас. У меня три брата и сестренка. Папенька на войне погиб солдатом, а маменьку хворь скосила, когда мне и десяти дней от роду не было, – он говорил опустив голову, нервно теребя в руках край одеяла – Вот мы все и остались у деда и бабули. Как подросли, он стал нас в море брать. Мы как раз возвращались с севера, когда…когда…

Он не мог рассказать дальше. Слова от тоски и грусти застряли где-то в горле.

Женщина села рядом с ним на скамью и приобняла его за тонкие плечи.

– Корабль затонул? – мягко спросила она.

Лука кивнул и шмыгнул носом, тут же утерев его краем грязной, но уже сухой рубахи.

– Я упал с борта. Не знаю, выбрались ли остальные. Меня отнесло океаном и выбросило здесь.

Она крепче сжала его плечи и прижала к груди. Почувствовав ее нежное и ласковое тепло, он прильнул к ней крепче, цепляясь за края сарафана, вновь и вновь шмыгая носом.

Некоторое время они сидели так молча. Огонь потрескивал в печи. Рыжий кот точил о доски когти, а за окном тихо завывал ветер.

Старуха гладила Луку по голове, степенно качая и убаюкивая. Наконец он успокоился, поднял маленькое, облитое слезами лицо и вновь утерел его рукавом рубахи. Женщина, мягко убрав его руку, сняла с печи горячий платочек и заботливо вытерла мальчику лицо.

– Оставайся пока у меня. Место есть. Я тебя умою, спать положу, покормлю хорошенько.

– Не могу, – покачал головой Лука – А если братцы и сестрица живы? Если деду удалось выбраться? Я должен их разыскать.

– Но как же ты будешь их искать посреди океана?

Лука открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашелся что ответить, от чего только сильнее поник.

– Не унывай. Ты же не на простой остров попал, да не у простой старухи оказался. Здесь повсюду бродит волшебство и помогает людям. Особенно тем, кто ищет дорогу, – она осторожно коснулось краем пальца его кончика носа – Но здесь есть и опасности. И у меня найдется то, без чего тебе впредь будет не обойтись.

Глаза Луки округлились. Он вытянулся как струнка и тут же сказал:

– И что же?

Женщина мягко улыбнулась и встала. Она подошла к большому сундуку, вставила ключ в замок и откинула крышку. Вернувшись к Луке она вновь села на скамью и вещь за вещью стала выкладывать на стол.

– Эти вещи могут показаться тебе странными, но они пригодятся тебе в дороге, уж доверься знающему человеку. Пока побудь здесь. Подрости, поучись у меня всему. А как окрепнешь – сразу в путь.

Лука тут же интенсивно закивал головой. Только недавно он потерял всякую надежду, а теперь ему дают, пусть и сказочный, но шанс. Может, если он станет старше и мудрее, да научится у этой статной женщины ее знаниям он сможет разыскать своих родных?

Женщина мягко улыбнулась. Ее ладонь легла на первую вещь и Лука внимательнее в нее вгляделся.

– Это венец. Не оловянный, а из чистого золота. Он кажется таким прекрасным, но на самом деле вещь волшебная. Страшная. Кто на голову свою его натянет, тут же жизни лишиться и уснет вечным сном.

Лука вздрогнул, но тут же взял себя в руки и приготовился слушать дальше.

– Это, – она указала на замотанную в узел цепь – Цепь из стали. Да не простая. Это защита. Как увидишь опасность, обтяни ее вокруг древа и она послужит тебе настоящим щитом.

Лука кивнул. Женщина взяла его руку и вложила в нее голубой топаз, нагретый ее ладошкой.

– А это мой последний подарок. Камень, да не простой. Он укажет тебе дорогу ко мне. Где бы ты не находился.

Лука сжал камень в руке и поднял глаза на старушку. Его губы дрогнули, растягиваясь в слабую, но ясную улыбку:

– Спасибо вам…эм…

– Яга, – ответила она ему – Можешь звать меня Яга.

Глава 2. Огник.

Очень скоро Лука пообвыкся к жизни с бабой Ягой. Не слыхал он доселе сказок о этой старушке, да потому и не знал о всех делах ее. Яга заботилась о нем как и обещалась: поила, кормила, одевала.

Ночью он спит рядом с ней свернувшись калачиком на перине из соломы прямо на беленой печи. Спит с кошмарами, родню все свою видит. Утром его первым делом будит ярко-рыжий кот по кличке Ярмут. Днем по дому возится, воду из колодца носит. А вечером в окошко на сказочный белоглавый город смотрит и пузо рыжему чешет.

Да что за ум был у этого кота! Все мальчику показывал, везде наставлял, да правилам учил. Много законов было в доме Яги. Нельзя было носиться по дому целыми днями, громко смеяться, да в старухины дела лезть. Вот нарушит Лука запрет, Ярмут хвостом своим словно огненным вихрем взмахнет и мордой нахмурится. И знает тогда мальчонка, что в углу ему стоять, и не просто, а на коленях да на крупе гречневой.

Лука был мальчиком по натуре скромным и тихим. Любил сказки бабкины слушать и помогать ей во всем. Лишь один запрет душу с каждым днем все сильнее трепал – за забор ни шагу без Яги.

Много она обещалась, что научит его, проведет, да видно так пригрела к себе, что отпускать не захотела. А время шло. И месяц вот пошел, за ним второй. Отступила зима. Весна капелью запела.

Лука день за днем с Ягой позавтракает, соберет на полянке рядом травки душистой и старуху в путь проводит.

Каждый день бабка в город уходила. Кого-то лечила, кому-то помогала. Гости у нее бывали, да не простые. Как-то пришел здоровенный детина, да такой лохматый, что перепугал мальца и тот под лавку вместе с котом и спрятался.

Не знал Лука, что за нелюди странные к ним захаживают, да и дел бабки Яги не ведал. Знал, что добрые. Она так говорила.

Как-то, когда уже с берегов снег сошел, проводил Лука старуху в город. Встал у ворот в огромных сапогах, да рубахе ниже пояса. Кудри золотые ветер треплет, а кот к ногам трется. Скрылся силуэт Яги, да Лука не в дом, а юрк и за колидку.

Кот шипит, ругается, а Лука приговаривает:

– Да одним глазком погляжу, что за город дивный.

Ярмут цепко когтями в сапог схватится и мяучит жалобно. Мальчик сжалился, наклонился, почесал кота за ухом и сказал:

– Что ж, Ярмут? В заточении теперь у Яги оставаться? Может в городе что-то интересное найду? Авось родных поведаю, будь живы, да в места здешние забрели.

Ярмут хвостом замахал, да когти отпустил. Шевеля пушистыми лапищами в дом забежал, а потом вернулся. В зубах сумка, а в сумке - Яги подарки

Лука сумку на плечо закинул, вздохнул полной грудью и в путь подался. А кот незаметно за ним двинулся.

Идет Лука по каменистому берегу. Ветер с океана под рубашку забирается, холодом кусает. Прошел мальчонка выше, на пригорок, а оттуда в лесок, что прямо у белых стен города качается.

Ступает он по влажной почве, средь талых сугробов, да видит свет впереди. Тот брезжит, ластится, к себе зазывает.

Мальчонка шаг ускорил, кот за ним меж деревьев бежит. И вдруг видит Лука, печь посреди леса стоит. А у печи существо, ну чистый черт. Кожа красная, словно обгорелая. На голове рога козлиные, а сзади хвост как у осла.

Сидит на земле черт, пирожки из глины лепит, да в печку складывает. Та уже черным дымом задыхается.

– Что ж ты делаешь?! – воскликнул Лука, схватил ветку и вытянул глиняные комья. Те по земле рассыпались, печь выдохнула, да огонь пуще прежнего разожгла.

А черт стоит, улыбается и хвостом своим машет.

– Кого я вижу? Сын Яги? Да, много старушенция о тебе рассказывала.

– Она не старушенция, – топнул ногой Лука – Ты то кто такой?

– Я Огник, демон огненный, – молчал черт, руки у груди скрестил и прошелся кругом – Ах мальчонка, вот юнец. Выбрался в лес, да совсем один. Вот беда то будет, коль заблудится, да волки съедят. Волк то не трусишка! Ам и съел мальчишку!

Рассмеялся огник, да так расхохотался, что на землю упал.

Лука губы сжал, разозлился, но совета попросил:

– И как мне без волков к городу пройти?

– Все просто, – сказал черт, с земли вставая.

Взял он кусок глины пострашнее, в руку Луке засунул и сказал:

– Встретишь волка, ему в рот сунешь. Он пастью хрясь и зубы переломает!

Вновь расхохотался Огник, да так громко, что птиц всех с деревьев распугал.

– И совсем не смешно, – буркнул Лука, уже собираясь дальше в дорогу выдвигаться.

– Да смешно-смешно тебе. Вижу, стоишь, улыбаешься. Мой тебе совет: ты бабке Яге то доверяй, не подводи. Домой возвращайся.

– Это не мой дом, а я не ее сын. Меня к берегу прибило.

– Ах вон оно как! – воскликнул черт широко распахнув глаза – Ну раз так то ступай-ка ты прямо в море. Там царя морского встретишь, он рыбок пошлет родных твоих искать!

Вновь загоготал Огник. Лука надулся, плюнул, да пошел дальше по лесу, а смех черта ему вслед меж деревьями разносился.

Кусок глины в руках повертел, да в сумку упрятал. Авось и пригодится.