Луговой чекан

Глава 1

Иногда стадо — сплошь «клоны». Все коровые пятнистые, все козы белые. Но фермер Пустышкин любил разнообразие. Поэтому когда у одной из его белых коз родилась чёрная с белыми полосами на морде дочка, он не стал её выбраковывать, а оставил. Назвал Василисой — красивое имя для красивой козы. Вася (почти тезка фермера) была спокойной, а когда подросла — давала хорошее молоко, и её необычный окрас только радовал глаз.

Но у этого окраса оказался недостаток. Летом, в мае и июне, когда просыпались мошки и слепни, Василиса стала их главной мишенью. Чёрная шерсть притягивала насекомых, как магнит. Коза не находила себе покоя: отбивалась хвостом, трясла головой, пыталась спрятаться в тень. Пустышкин видел её страдания и даже думал перекрасить её чем-нибудь безопасным, но руки не доходили.

— А ты у меня несчастливая, — говорил он козе, натирая её специальной мазью. — Красивая, но мухи тебя любят, ох ё…

Василиса все терпела. Она ходила на выпас урывками, старалась держаться ближе к реке, где ветер сдувал насекомых, и возвращалась в загон раньше других. Молока от этого стало меньше, и Пустышкин уже начал подумывать, не продать ли её, пока не начался полный упадок сил. И у него, и у козы.

Но однажды июльским вечером на реке появился Василисин спаситель. Сначала — только слышали его. Длинное, отрывистое «чек-чек», похожее на сухой щелчок. Пустышкин сначала подумал, что это кузнечик, но звук был слишком ровным и повторялся через равные промежутки. А через пару дней он увидел и саму птицу.

Пташка вроде соловья сидела на ветке ивы, склонённой над водой, и высматривала добычу. Птица была серой, размером с воробья, с чёрной головой и белыми полосами по бокам над глазами, почти как у Василисы, только меньше и чётче. Она то и дело взлетала, ловила мошек и возвращалась на ветку.

— Луговой чекан, — узнал Пустышкин серого труженика. — Читал про таких. Охотятся на насекомых, часто сидят на кустах. Но что он здесь делает? Настойчиво так…

А чекан заметил Василису. Коза стояла по брюхо в воде, отбиваясь от слепней, и чёрная шерсть её по-прежнему привлекала мошек со всей округи. Птица, видимо, почуяла стабильный источник пищи. Она слетела с ветки, пролетела над водой и села прямо на спину Василисы. Коза вздрогнула, но не сбросила её. Тогда чекан начал клевать мошек, сидевших на чёрной шерсти. Осторожно, быстро, ловко.

— Ну и ну, — выдохнул Пустышкин, наблюдая из-за куста. — Вот это сотрудничество! Как у тари и буйвола.

С того дня чекан стал постоянным спутником Василисы. Он прилетал каждый день, садился на её спину, голову, даже на рога, и методично собирал насекомых. Коза, которая раньше мучилась от мошек, теперь стояла спокойно, даже жмурилась от удовольствия. Ей больше не нужно было трясти головой и отбиваться хвостом — птица делала всю работу за неё.

— Чек-чек, — доносилось с выпаса.

Защитник уже сдесь.

— Чек-чек, — отвечал Пустышкин, подходя к ним. — Зачекай свою продугу.

Чекан не боялся и человека. Он разрешал себя разглядывать, фотографировать и даже иногда садился на руку, если в ней было угощение — крупный слепень. Василиса, привыкнув, перестала обращать на него внимание. Она паслась, пила воду, жевала траву, а птица сидела у неё на спине и чистила её шерсть, выискивая насекомых.

И молоко у Василисы пошло. Сначала немного, потом больше, а через неделю Пустышкин с удивлением заметил, что коза даёт на поллитра больше обычного. Он подумал, что это совпадение, но когда чекан улетел на два дня — появились и мошки, — надои снова упали. А когда птица вернулась, видимо задержал ветер, — опять поднялись.

— Ты не просто птица, — сказал однажды Пустышкин чекану, который сидел на заборе и чистил перья. — Ты — личный санитар Василисы. И может быть, даже друг. Мой-то точно!

Так и фермер начал его подкармливать. Насыпал на дощечку мелких мучных червей, которые покупал для птенцов. Чекан сначала осторожничал, но потом привык и стал брать угощение прямо с ладони, как и слепней.

Так и жили они всё лето: чёрная коза с белыми полосами на морде и серая птица с чёрной головой и такими же белыми полосами. Василиса больше не страдала, чекан был сыт, а Пустышкин получал отличное молоко. Иногда он подходил к этой странной паре, садился на траву и смотрел, как птица ловит мошек, а коза стоит неподвижно и жмурится от удовольствия. И думал: «Вот она, природа. Сама находит решение. А мы, люди, только смотрим и удивляемся».