Лохмач Александр

Глава 1

В этот раз фермер Пустышкин загрузил свой джип под завязку. Полтонны козьего молока и творога — это не шутка. Бидоны, перехваченные пластиковыми зажимами, стояли плотно, как солдаты в строю. Между ними, и на них, лежали упаковки с творогом. Василий проверил крепления, захлопнул заднюю дверцу и сел за руль. Дорога предстояла долгая — сначала в пекарню к Тане Блум, а потом в «особняк», как он называл комплекс зданий на окраине посёлка.

«Особняк» был на самом деле чем-то вроде частного детского сада. Владелец, пожилой мужчина, эдакий граф с добрыми глазами и густыми бровями Брежнева, планировал открыть там ещё и начальные классы. Но пока что это было место, куда привозили детишек, где их кормили, поили и занимались с ними. И молока им нужно было много.

Пустышкин подъехал к воротам, вышел из машины и сразу увидел пса. Александр! Ризеншнауцер, высокий, лохматый, с чёрной, густой шерстью, которая свисала космами, закрывая глаза и лапы. Пес стоял в вольере у входа и, увидев знакомый джип, начал радостно вилять хвостом. Хвост у него не был купирован, как у большинства псов этой породы, и он махал им, как метёлкой, разгоняя пыль.

— Здорово, Лохмач, — сказал Пустышкин, подходя ближе. — Соскучился?

Александр, услышав голос, заскулил, прижался грудью к сетке и стал тереться о неё, пытаясь дотянуться до руки. Большие глаза — темные и честные, с обожанием смотрели на фермера — пес просто радовался. Пустышкин всегда привозил ему немного творога, и собака, казалось, ждала этого больше, чем любого другого угощения от хозяина.

— Ну, подожди, — бросил Василий, открывая багажник. — Сейчас я тебе творожка дам.

В этот момент к воротам подъехала ещё одна машина. Грузовая, с логотипом фирмы доставки. Шипение шлагбаума, скрип шин, и грузовик остановился. Из него вышли двое грузчиков и направились к воротам, чтобы поставить ящики.

И в этот момент Александр изменился.

Пес мгновенно перестал вилять хвостом. Его уши прижались к голове, глаза сузились, и из глубины груди вырвался такой низкий, утробный рык, что Пустышкин вздрогнул. Собака прыгнула на сетку вольера — и та, сварная, из толстых прутьев, прогнулась под её весом. Александр стоял на задних лапах, прижимаясь к сетке, и рычал так, что грузчики замерли на месте.

— Стой, — крикнул Пустышкин, делая шаг назад. — Ты же не злой.

Но Александр был в тот момент очень зол! Он рвался сквозь сетку, и его шерсть встала дыбом, делая его ещё больше и страшнее. Казалось, что черная тень вот-вот порвёт преграду и выскочит.

Из дома степенно вышел хозяин, сверкнув золочеными ручками парадной двери. Он увидел картину — грузчики замерли у ворот, Пустышкин стоит с бидоном в руках, а Александр рвётся к незнакомцам.

— Тише, — ласково проговорил пожилой мужчина, подходя к вольеру. — Тише, Саша. Это не враги.

Собака все не успокаивалась. Она продолжала рычать, и только когда хозяин открыл калитку и вошёл внутрь, когда Пустышкин подошёл ближе и протянул руку с творогом, Александр, чуть успокоившись, сел. Грузчики продолжили движение.

— Что это было? — спросил Пустышкин, переводя дух.

Хозяин усмехнулся, погладил собаку по голове и ответил:

— Ты не знаешь, Василий, но Александр вырос на твоём молоке. Я его кормил им всегда, с тех самых пор когда он был щенком. Он запомнил твой запах. Знает тебя, доверяет. А этих, — он кивнул на грузчиков, — он никогда не видел. Вот и защищает. Тебя. Свою территорию.

— Но он же просто Лохмач, — удивился Пустышкин. — Я думал, он такой… добрый. На нем вон, дети катаются.

— Он добрый, — ответил хозяин. — Он — добрейшая собака. Но внутри него зверь. Он помнит, кто его кормил, кто заботился о нём. Но и чужих знает. И если кто-то чужой подходит, он защищает своего. Сетку погнул, видишь? И это не рабица, это сварная. Он сильный, когда надо.

Пустышкин ошалело смотрел на Александра, который теперь мирно сидел у ног хозяина, ел творог, довольно вздыхая. Его шерсть уже не стояла дыбом, хвост мирно лежал на земле. Пес был снова таким же, как всегда — лохматым, уютным, почти домашним.

— А я и не знал, — выдохнул Пустышкин. — Думал, он домашний пуфик.

— Не такой уж пуфик, — посмеялся хозяин. — Он — страж. Но он имеет право выбирать, кого охранять. И тебя тоже выбрал. Как кормильца.

Грузчики, наконец, занесли ящики, и Александр даже не взглянул на них — он лежал у ног Пустышкина и пережёвывал последний кусок творога. Пустышкин погладил его, поднялся и сказал:

— Я, наверное, завтра ещё приеду. Творога привезу.

— Привози, — кивнул хозяин. — Он будет ждать.

Старик посмеялся, сверкнув чистыми глазами из-под густых бровей.

— И, кстати, если увидишь, что кто-то чужой к тебе подходит — не бойся. Александр рядом. Он не просто лохмач.