Лоэль и драконы

Глава 1

1. Поединок с драконом

Это было, а может, и не было, в те стародавние времена, когда на земле ещё жили последние драконы...

В один из пасмурных дней уходящего лета Лоэль из охотничьего племени лепаров сидел на обомшелом камне на краю селения.

Солнце уже поднялось над пиками гор, и золотые лучи пробились сквозь тяжёлую пелену туч, коснувшись земли и трав, и крыш невысоких домов. Они, словно ласковой рукой погладили растрёпанные русые волосы Лоэля — невысокого, загорелого парня в тёмной рубашке и шерстяной безрукавке. Лоб его охватывал простой кожаный ремешок, а потертые на коленях штаны украшали заплаты. Зато охотничий нож на поясе явно вышел из рук хорошего мастера: ладный и крепкий, с удобной, оплетенной шнуром костяной рукоятью.

Рядом с Лоэлем на камне лежала старая холщовая сумка с запасом нехитрой еды на полдня и мехом с водой.

То и дело мимо проходили односельчане, занятые своими утренними делами. Деловито покрикивая на мулов и вертевшихся под ногами пёстрых собак, громко здоровались друг с другом. И быстро отворачивались, заметив Лоэля.

Он же старался не смотреть ни на них, ни на красивых девушек, что спускались мимо него к реке, пересмеиваясь на ходу… Некоторые из них оглядывались, о чём-то шептались между собой, потряхивая пустыми кожаными вёдрами.

Лоэль сердито нахмурился, отвернувшись от них. Он давно уже отвык беспечно смеяться и шутить, как бывало раньше. И всё чаще его называли угрюмым… Что поделаешь, люди не любят тех, кого хоть краем коснулось горе.

В крайней хижине сейчас его мать и брат. Мать, верно, снова уговаривает Даана поесть немного похлёбки. А тот молча отворачивает исхудавшее лицо и запавшими глазами безразлично смотрит в пустую стену… И нет такой силы на свете. что заставила бы мальчишку улыбнуться. С тех пор, как его покалечил на охоте дикий бык, Даан перестал быть похож на самого себя.

Теперь-то Лоэль понимал, что крылось за словами шамана племени...

… Тогда, в начале лета, шаман сделал невозможное: волшебством сохранил жизнь умиравшему от страшной раны Даану. И вышел во двор, за час постарев на десять лет.

Лоэль подскочил к нему, измученный долгим ожиданием и неизвестностью — и нетерпеливо спросил о судьбе брата.

— Будет ли жить?

Страшный, волнующий вопрос. И долгое молчание старика-шамана. У Лоэля от страха и волнения разом вспотели ладони.

— Будет-то будет, — ответил, наконец, шаман. И почему-то отвернулся. И ушёл прочь...

Теперь-то Лоэль понимал. Нет и не будет радости в доме, пока младший братишка лежит, не имея возможности бегать и играть, как его ровесники. И нет средства ему помочь, раз даже шаман бессилен сделать большее.

Перед глазами мелькнул подол зеленоватого платья и звонкий озорной голос пропел:

— Зачем ты сидишь здесь, Лоэль-осторожный?..

Лоэль поднял голову.

Лейза. Ну, конечно, кто же ещё! В новом платье, расшитом по подолу голубыми единорогами, хранителями невест; рыжие волосы украшены зелёной лентой. В цвет глаз, что смеялись, дразнили, звали…

Вот бесстыдница!.. Другая на её месте ходила бы, не смея поднять глаз на мужчину, как и положено просватанной невесте. Ведь все знают: на празднике сбора урожая станет Лейза женою Акдалу — сыну вождя соседнего селения. Так нет же! С самого сватовства упрямо заговаривала она с Лоэлем на глазах у подруг, настырно смотрела в глаза. Хотя знала, что всё селение перешёптывается у них за спиной…

Но Лейза никого не боялась!

Лоэль помнил: в детстве они часто играли вместе, и она никогда не уступала ему по части озорства и проказ. Случалось, их наказывали обоих, но девчонка никогда не плакала, только зелёные глаза сверкали от злости и обиды. И не было такого, чтобы она предала Лоэля или наябедничала большим…

Но выросли они — и встала между ними неодолимая преграда. По старому обычаю, молодой девушке не пристало разговаривать с парнем иначе, как в присутствии родни или старшей подруги. А много ли скажешь, коли слушают чужие уши? Вот и стали они с Лейзой понемногу отдаляться друг от друга. «Здравствуй"» да «до встречи» — вот и всё, что говорили обычно...

Да. А потом приехал свататься горделивый Акдал, и Лейза по обычаю отдала ему свои бусы...

Отчего ж Лоэль сам не посватался к ней раньше Акдала? Была бы теперь красавица Лейза его законной женой… Да только вот молчало сердце его, да и ныне молчит. Друг ему Лейза, всё на свете сделал бы для неё Лоэль, и в огонь, и в воду бы кинулся… Но жениться без любви?

Может, в глубине души Лейза была обижена за это невнимание, может, она вот так старалась ему отомстить?.. Ведь знал Лоэль, зачем так упорно преследовала его девушка. Зачем так бесстыдно, завлекающе смотрела в глаза. Приедет Акдал за своей невестой, и Лейзины подружки непременно расскажут о нахальном сопернике, вздумавшем отбивать чужую невесту. И по древнему, веками освященному обычаю, вызовет разгневанный жених Лоэля на поединок.

Да. Какая же свадьба без зрелища?.. Соберутся судить поединок старейшины обоих селений, придут взглянуть на потеху и старые, и молодые… Под сенью священного дерева, обнажённые по пояс, сойдутся с ножами в руках Лоэль и Акдал. И приговорят кому-то из них духи уйти в вечные чертоги...

Но Лоэль не хотел участвовать в таком поединке. Неравным он выйдет, нечестным. Старше и опытнее его Акдал, побывавший к тому же в настоящей битве. Разве может ему противостоять простой охотник? Слишком походило это на жертвоприношение. А быть жертвой Лоэль не желал.

Лейза между тем продолжала не то говорить, не то петь, и слова звучали, словно тихая музыка:

— Зачем ты сидишь здесь, Лоэль-осторожный?

Зачем одиноко на камне грустишь?..

Для смелого сердца всё в жизни возможно.

Захочешь — и ввысь, как орёл, полетишь!

Захочешь — сразишься с зубастым драконом,

Что золото где-то в горе стережёт.

У счастья-удачи свои есть законы,

Тому, кто их знает, всегда повезёт!

Кого же ты ждёшь здесь, Лоэль— осторожный?

Подругу ли сердца, что с детства мила?

Коль крепко поверишь, что чудо возможно,

Твоей станет та, что чужою была!

Опять на охоту собрался, как видно.

Вот здесь доверять не боишься судьбе…

Я замуж иду. Неужель не обидно,

Что стану женою, Лоэль, не тебе?..

С тобою мы связаны нитями дружбы,

Отбрось боязливость, не к месту она.

За счастье бороться и можно, и нужно,

О том — все сказанья во все времена!

— Что ж ты молчишь, Лоэль? Или считаешь зазорным поговорить со мной?

— Доброе утро, Лейза-быстроногая! — отозвался Лоэль в ответ. — Да хранят тебя единороги. Что скажет Акдал, когда вернётся из путешествия к священному камню?

Лейза взглянула на него, насмешливо подбочась.

— Правду говорят о тебе, Лоэль, будто ты боишься собственной тени!.. Вернётся Акдал, и тебе придётся с ним драться, как велит обычай. Надеюсь, за это время ты не разучился держать в руках нож?

Лоэль ответил, всё также не вставая с камня:

— Я не стану драться с Акдалом. И не потому, что боюсь. — Он замолчал, тщательно подбирая слова. Не хотелось обижать девушку, но он понимал: время этих слов пришло. — Просто этот поединок не имеет смысла, Лейза. Ты выбрала Акдала, так пусть духи благословят вас обоих. А я не стану мешать. И, если надо, уйду из селения. Мир велик, в нём сыщется место и мне.

— Ты боишься!.. — топнула ногой Лейза.

Лоэль вздохнул. И поднял на девушку глаза:

— Меня часто называют осторожным, но трусом ещё никто не звал. Я не хочу биться с твоим Акдалом, потому что у меня есть ещё мать и брат., о которых я должен заботиться. Ведь отца уже нет… вот уже две зимы...

Лейза смутилась. Но прежде, чем она нашла, что сказать в ответ, он быстро добавил:

— Тебе лучше уйти отсюда. Если, конечно, не хочешь побеседовать со старым Файо. Он скоро будет здесь. Ведь солнце уже миновало гребень горы.

Лейза досадливо тряхнула рыжими волосами, взмахнула ведром — и, не прощаясь, побежала вниз по тропинке...

Хмурый Лоэль остался молча ковырять землю носком башмака. Всё чаще он посматривал на проход между двумя домами...

Наконец, на тропинке между ними появилась длинная, тощая фигура старика с рогатой палкой в руке. Белые лохмы волос смешно торчали в стороны, а крючковатый нос напоминал клюв хищной птицы. Ничто на свете не могло укрыться от внимательного, цепкого взгляда обладателя носа, ведь это был Файо, прославленный охотник во всём селении.

Одежда его была почти такой же, как у Лоэля, а плечи покрывал меховой плащ из шкуры горного леопарда, порядком уже потёртый и залатанный. За широким поясом Файо торчал небольшой топор с отполированной временем рукоятью. Притороченная сбоку к поясу, висела и небольшая кожаная сумка; в ней старик носил сухари и маленький мех с вином.

— Вижу, ты здесь сидишь с самого восхода солнца, — проворчал он вместо приветствия. — Не терпится пойти со мной на охоту?

— Ты сказал прийти — я пришёл, — кратко ответил Лоэль.

Старик, как видно, остался доволен ответом. Простуженно кашлянув, коротко бросил:

— Идём!

И ходко зашагал прочь от селения.

Некоторое время они молча поднимались по извилистой тропе между чахлых деревьев.

Наконец, Лоэль не выдержал.

— Мы идём — куда? — спросил он, стараясь не отстать от длинноногого Файо.

Старик махнул рукой в сторону гор.

— Туда.

— Ты хочешь поохотиться на горного леопарда? — В голосе Лоэля сквозило изумление. — Но почему мы не захватили с собой ни копья, ни луки со стрелами?

Файо замедлил шаг.

— Нет. Я хочу помочь тебе, как обещал. Вылечить твоего брата.

И, поймав непонимающий взгляд Лоэля, сердито нахмурился.

— Я понял, — поспешно сказал Лоэль. — Ты знаешь целебную траву?

— Ничего ты не понял!.. Пусть шаман ведает травами! — рассердился Файо, ударив по земле палкой. — Слушай меня, Лоэль!.. Я расскажу тебе. Я давно хотел рассказать… Есть предание, я слышал его от своего деда, а тот — от своего, так что уходит оно корнями в дремучую давность. Есть в горе пещера, а в ней — круглый грот. А в гроте том бьёт ключом волшебная вода. Ею можно исцелить любой недуг, лишить силы любое колдовство и проклятие. Одно плохо, охраняют ту воду пещерные драконы. И если у тебя достанет духа пойти со мной туда, твой брат снова станет здоровым и сильным.

— Неужели и вправду есть такая вода? — усомнился Лоэль.

Файо сердито насупился.

— Мой дед не стал бы обманывать!.. Волшебная вода существует!.. И мы её добудем, как добываем на охоте зверя: хитростью, а не силой!

Лоэль непонимающе взглянул на старика.

— Но ты сказал, пещеру охраняют драконы. Почему же мы идём туда почти безоружными?

Файо невесело усмехнулся.

— Потому, сынок, что сражаться с драконом бесполезно. Всё равно, как выйти с копьём против нашего шамана. Хоть он и не дракон, ты не удержишь копья в руке. Драконы владеют таким колдовством, какое ни одному шаману не снилось. Победить их простым оружием невозможно. Но можно попытаться перехитрить.

— Но как можно перехитрить дракона? — недоумевал Лоэль.

В ответ Файо вытянул из-за ворота плетёный шнурок, на котором болталась маленькая подвеска: то было искусно вырезанное из дерева изображение дракона. Ощеренные зубы, шипастый гребень вдоль спины, а вместо глаз — красноватые прозрачные камни.

— Вот амулет, его дал мне могущественный шаман в соседнем селении. Он поможет нам незаметно проскользнуть в пещеру. Будь уверен, сынок, мы выйдем оттуда живыми и невредимыми, и с полным мехом волшебной воды!

И старый Файо уверенно пошёл вперёд. А за ним, немного приотстав, поплёлся Лоэль...

***

Горы приближались; на сияние снежных пиков вскоре стало невмоготу смотреть, глаза слезились. Но Файо невозмутимо шагал, опираясь на рогатую палку, и Лоэлю волей-неволей приходилось следовать за ним.

Наконец, они вскарабкались по узкой, крутой тропе на каменную площадку. Напротив них в небо острым зубом вонзалась высокая отвесная скала, в которой зияла широкая расщелина с неровными краями. Пещера!

При одном взгляде на черноту этой дыры Лоэль почувствовал себя неуютно. От неё исходила неясная угроза и хотелось немедленно спрятаться в укрытие.

Файо, видимо, почувствовал то же самое. Молча показав Лоэлю на громадный валун возле от входа в пещеру, он знаками велел затаиться за камнем и ждать.

Лоэлю не пришлось приказывать дважды. И так по спине бежали тревожные мурашки. Он бросился к валуну — и замер за ним. Потом, услыхав незнакомый шорох, осторожно выглянул наружу.

То, что он увидел, заставило похолодеть.

Из тёмного зева пещеры на свет выходил большущий дракон!

Точно такой, каким его изображал амулет. Вздымался шипастый гребень на крутой спине, покачивался длинный гибкий хвост с костяными иглами. Серебряно блестела на солнце гладкая чешуя на боках и вытянутой шее.

Узкая маленькая голова близоруко рассматривала наглеца, посмевшего нарушить покой пещерного стража.

Файо поднял топор наизготовку. И, пригнувшись, пошёл навстречу чудовищу.

«Что ты делаешь, Файо, — чуть не крикнул ему Лоэль. — Не подходи близко!.. Неужель взаправду веришь в силу амулета?»

А Файо крался уже возле самых драконьих лап. Медленно отводя топор назад, выбирал миг для решительного броска.

Дракон наблюдал, забавляясь, медленно поводя рогатой головой.

Вот Файо ринулся вперёд, широким замахом рубя чудище по основанию шеи.

Этот удар расколол бы надвое череп тигру, но драконьей броне не причинил никакого вреда. Лезвие топора соскользнуло по гладкой чешуе, и рукоять едва не вырвалась из рук охотника.

Дракон с неожиданной лёгкостью отпрянул назад. И зашипел, словно насмехаясь над человеком.

Файо перехватил рукоять и нанес новый удар.

Дракон взревел, разметая могучим хвостом камни. И громадная лапа с сабельными когтями ударила охотника наотмашь.

Выронив топор, Файо отлетел к подножию скалы. Пошатываясь, вскочил, ища глазами топор. На найдя, выхватил из-за пояса нож.

Дракон неторопливо подступал, не обращая внимания на нож в руке Файо. А зря.

Неуловимое движение руки, меткий бросок — и остриё ножа вонзилось точно в глаз ящеру!

Хлынула струёй багряная кровь.

«Ай да Файо! — воскликнул по себя Лоэль. — Ослепитель дракона! Да об этом в селении сложат песни!»

Файо звериным прыжком отскочил назад.

Но дракон не упал. Лишь оглушительно ревел, мотая головой из стороны в сторону. А его хвост с длинными иглами яростно бил обо что попало. О От его ударов словно песчинки, летели в пропасть мелкие и крупные камни, сверху покатилось, подпрыгивая, несколько валунов.

Горное эхо подхватывало драконий рёв — и разносило окрест.

«Только бы не начался обвал», — с тревогой подумал Лоэль, вжимаясь в скалу.

Когда он выглянул снова, Файо стоял совсем близко от него. Оружия в руках охотника не осталось. Вместо него тот сорвал с себя пятнистый плащ и встал наготове, поджидая врага.

«О великие духи! Почему он не бежит? На что надеется?»

Меж тем полуослепший дракон тяжело зашагал навстречу охотнику. Зубастая пасть угрожающе раскрылась.

Файо коршуном метнулся вперёд — и стал хлестать по рогатой морде.

Замотав головой, чудовище отступило назад.

Охотник посунулся подобрать упавший топор...

«О, нет!.. Файо, берегись!» — крикнул Лоэль.

Но было поздно.

Дракон быстро качнулся вперёд — и страшная пасть сомкнулась, разом отделив голову Файо от туловища...

Лоэля охватил леденящий ужас. В безмолвной панике он смотрел на жующее чудовище, и на человеческое тело, распростёртое в луже крови...

И понимал, что с ним будет то же самое. Спасения нет...

Внезапно дракон прервал свою страшную трапезу и стал принюхиваться. Широкие ноздри раздувались, вбирая запахи, чудовище поводило головой из стороны в сторону… Должно быть, налетевший ветер донес ему слабый запах Лоэля.

Лоэль отпрянул назад и прижался спиной к скале. Из-под ноги выкатился маленький камешек. В отчаянии Лоэль молча взмолился духам, чтобы дракон его не учуял и не услышал… Но разве духи станут слушать молитву простого человека? Они и шаманов то не всегда слушают...

До напряжённого слуха Лоэля донеслись тяжёлые шаги и шуршание: то шуршала о камни чешуя драконьего хвоста.

Дракон приближался.

Лоэль изо всей силы вжался в скалу, желая слиться с ней вместе. Только бы дракон его не заметил! Только бы прошёл мимо!

Но дракон остановился именно у валуна. И, конечно, с высоты своего роста сразу увидел за ним дрожащего от страха человека.

Длинная серая морда с жёлтыми немигающими глазами уставилась на Лоэля. Широкая зубастая пасть приоткрылась. Лоэль увидел длинный красный язык, похожий на змеиный...

— Аэрварг ааг, — прорычал дракон. — Оуэк ааг. Уарг!!

Лоэль понял, что дракон обратился к нему на своем драконьем языке. Больше того: парень обнаружил, что этот язык понимает!

— Ты пленник Аага, — услышал Лоэль. — Ааг — это я! Ступай за мною!

Рука Лоэля сама собой потянулась к ножу на поясе. Он вовсе не желал становиться чьим то там пленником. Хотя и понимал: нож для дракона— всё равно что комариный укус...

— Аорр! — приказал ему дракон. — Смотри на меня!..

Лоэль замер. Прямо перед ним был жёлтый, немигающий глаз с чёрным, вертикальным зрачком. Он посмотрел в него — и уже не мог отвести взгляд. Глаз завораживал, приковывал, повелевал...

И Лоэль забыл, кто он, и для чего...

Медленно опустилась его рука с ножом. Лоэль отлепился от скалы — и сделал шаг навстречу дракону. За ним — другой...

И пошёл — медленно, словно во сне, в чёрную расщелину пещеры.

Во мрак. И в драконий плен.

2. Пленники золота

Постепенно морок рассеивался.

Лоэль обнаружил, что идёт тёмным коридором пещеры; позади раздавались тяжёлые драконьи шаги.

Очнувшийся разум подсказал броситься в сторону и прижаться к холодной влажной стене. Здесь начинался другой коридор, такой же сырой и тёмный, как первый. Лоэль не рискнул бежать по нему, опасаясь, что дракон услышит его по звуку шагов. И стоял, затаившись, чувствуя спиной острые выступы и неровности камня...

Было слышно, как дракон ищет его во мраке.

Лоэль представил, как тот сопит и топчется, тяжело поворачиваясь из стороны в сторону. И в нём вспыхнула отчаянная надежда: вдруг чудовище потеряет его след и пройдёт мимо?!.. Готовый взмолиться кому угодно, он зажмурил глаза…

А открыв вновь, увидел две красноватые точки, тлевшие, подобно раскалённым углям. Вскоре из них повалил чёрный дым, густой и едкий. словно дымила неисправная печь. Лоэль начал задыхаться… и зашёлся неудержимым надсадным кашлем. Голову сдавил невидимый обруч, в глазах потемнело, и сознание стало медленно гаснуть. Полузадохшийся, Лоэль упал на холодный каменный пол...

… Он очнулся в полутьме пещеры. На неровном каменном потолке плясали отсветы огня и метались огромные тени. Откуда-то невнятно слышались мужские голоса. Голова кружилась и болела, во рту пересохло, да и чувствовал себя Лоэль совершенно разбитым.

В последний раз, помнится, ему было так худо, когда он упал со скалы на охоте. Тогда рядом оказался старик Файо; вытащив Лоэля, он наложил ему на лоб повязку, пропитанную соком травы…

Файо… Даан…

Воспоминания путались, сплетаясь в непонятный клубок образов.

Вот рассвирепевший бык несётся, поднимая копытами пыль…

А вот Даан смеётся, поймав в реке большую рыбину. Над головой братишки — яркое весеннее солнце, и звонкий смех рассыпается, словно бубенчики…

Вот Файо сердится, постукивая об землю палкой, и седые волосы смешно торчат из-под надвинутой меховой шапки…

А это Лейза, пляшет свой первый Танец цветов, и усмехается лукаво. Конечно, ему, Лоэлю…

И снова Файо, теперь уже залитый собственной кровью…

И тут же вплетается беззаботный голос Лейзы:

«Захочешь — сразишься с зубастым драконом,

Что золото где-то в горе стережёт.

У счастья-удачи свои есть законы...»

Несмотря на свинцовую тяжесть и боль в голове, Лоэль приподнялся со стоном и попробовал сесть. Тошнота усилилась. Поневоле пришлось снова лечь и смежить веки: так было всё-таки легче.

— Прошу тебя, друг, открой глаза… — услышал вдруг он тонкий мальчишеский голос. И с трудом посмотрел на говорившего.

Рядом на коленях стоял мальчик-подросток, пожалуй, ровесник Даана. Во взгляде мальчишки плескалось сочувствие, он протягивал Лоэлю глиняную кружку.

— Пей, друг.

— Эй, желтолицый!.. Какого дерьма возишься с этим полудохлым? — долетел из полутьмы грубый низкий голос. — Нас и так много!

— Ишь, охотников нынче за золотом развелось… — поддакнул второй голос, потоньше. — Не хватало ещё делиться!

Не обращая внимания на голоса, паренёк помог Лоэлю сесть, и вновь протянул кружку. Полную прохладной воды.

Лоэль жадно сделал несколько глотков, и лишь потом огляделся по сторонам.

У противоположной стены горел сложенный из камней очаг. Дым от него поднимался к потолку и зависал там тёмными клубами.

А возле очага, не то греясь, не то наблюдая за игрой огня, сидели двое мужчин. На фоне пламени их фигуры казались чёрными.

Один — худощавый и гибкий, как обезьяна, с длинными руками и ногами, был коротко стрижен и лопоух. Другой — небольшого роста, с пышной огненной шевелюрой и движениями охотящегося кота. Первый носил длинные штаны и кожаную безрукавку на голое тело, второй был одет так же, как и соплеменники Лоэля, то есть в шерстяную рубаху, штаны и плащ из шкуры зверя.

Лоэль перевёл взгляд на мальчишку, поившего его водой.

У того были красивые, словно подведённые углём, узкие глаза и короткие растрёпанные волосы цвета воронова крыла. Распахнутый ворот чёрно-красной рубашки оставлял открытой тонкую шею и часть груди, на которой висели странного вида металлические подвески. Форма их напомнила Лоэлю зазубренные наконечники копий.

Справа в нише раздалось покашливание.

Лоэль взглянул в ту сторону — и обнаружил четвёртого обитателя пещеры. Тот сидел, скрестив ноги, в нише, на груде звериных шкур, и отсюда казался застывшей тёмной глыбой. Лоэль заметил лишь длинные густые волосы, падавшие на плечи сидевшего.

Он снова посмотрел на мальчика.

— Ложись, друг, я полечу тебя, — вдруг сказал тот. — Ты надышался драконьим дымом, и если не помочь, можешь умереть.

— Да пусть подыхает, туда ему и дорога! — послышался всё тот же грубый голос.

Лоэль нахмурился, сделал движение вскочить… Но тут в ушах зазвенело, пещера бешено закружилась — и наступил полный мрак.

***

Вновь он очнулся от ощущения прохладно-мокрой тряпки на лбу. Не открывая глаз, смахнул её прочь. Но тряпку тут же положили на лоб снова; а когда Лоэль попытался стряхнуть её опять, рука наткнулась на чужую тонкую руку, не желающую уступать.

Пришлось разлепить непослушные веки.

Опять тот мальчишка с узкими глазами! И чего ему нужно, зачем не оставит в покое?

— Отстань, — прошептал Лоэль.

Мальчик покачал головой.

— Нет, друг, ты должен жить. Видишь это?

И он показал на ладони некий маленький причудливый предмет.

Лоэль прищурился — и при слабом отсвете очага узнал деревянную фигурку дракона, ту самую, что носил Файо.

— Откуда это у тебя?

— Ааг принёс, — хмуро ответил мальчик, отдавая ему подвеску. — Твой? Зачем ты его носишь?

Лоэль некоторое время молчал, всматриваясь в изображение дракона. Потом проговорил тихо:

— Это… не моё. Это носил Файо. Тот, который погиб. Он верил, что амулет спасёт его от драконов. А дракон… съел Файо.

Мысль о том, что старика больше нет, накатила неожиданной волной. Больше некому дать совет, некому ворчать и рассерженно стучать палкой о землю. Файо больше нет. Никогда уже не позовёт он Лоэля на охоту, никогда не войдёт, пригнувшись, в их с матерью хижину...

К горлу подкатил ком.

Лоэль отвернулся, чтобы мальчик не увидел скатившейся по щеке слезы.

— Твой друг, он был магом? — услышал он словно издалека.

Отвечать не хотелось, но и молчать показалось неправильным. В конце концов, мальчик называл его другом.

— Я не знаю, что такое маг, — произнёс он наконец неохотно. — Но Файо был охотником. Он… хотел помочь мне проникнуть в гору. И для того попросил у шамана амулет.

— Друг, это не амулет, а манок, призывающий дракона. Выходит, твой Файо этого не знал?

Если б в пещере сверкнула молния, это бы не так поразило Лоэля, как слова мальчика.

— Как?! Но ведь Файо говорил… будто это делает человека невидимым… Ему сам шаман сказал!

— Значит, шаман обманул. — Голос мальчика звучал твёрдо, без всякой тени сомнения. — Это не амулет, а совсем наоборот… Я знаю, что говорю. Клянусь даром моего отца и своим, это драконий манок! Ими пользуются заклинатели змей или драконов… Но для обычного человека они очень опасны. Поверь мне.

Лоэль невидящим взглядом уставился на огонь очага, не замечая спящих на полу мужчин.

Всё происшедшее внезапно стало понятным и неслучайным.

«Файо, доверчивый Файо! Кому ты поверил — пройдохе из соседнего селения! Почему не пошёл к нашему старому шаману, а предпочёл того, кому выгоднее было погубить, чем помочь?»

Стало ясно, что дракон знал об их приближении с самого начала. И ждал, предвкушая расправу над глупыми людьми, которые сами сунулись в пасть.

«О Файо, Файо! Как подвела тебя твоя мудрость! Ты, как дитя, поверил сказке врага — и вот лежишь где-то там, у порога драконьей пещеры, чтобы не встать никогда… О Файо, Файо!»

— Бросить бы этот манок в огонь, — продолжал мальчик, — да нельзя: магия может ударить того, кто попытается его уничтожить. Лучше оставить там, где никто не найдёт. Хотя… отец говорил, такие вещи находятся сами.

Лоэль с любопытством посмотрел на него.

— Откуда ты и как тебя зовут? Какого племени ты сын?

Мальчишка гордо расправил плечи.

— Я — Вийяс, сын Ганеса, четвёртого потомка Луйяду. Мой отец, да светит ему солнце в стране светлого Данну, владел даром Неба и учил ему меня, недостойного.

Выслушав речь мальчишки, Лоэлю захотелось потрясти головой. Он ровно ничего не понял, кроме того, что тот назвал ему своё имя. Должно быть, далеко лежала земля Вийяса.

— Спасибо тебе, Вий… йяс… — попытался он выговорить незнакомое слово. — В моём селении меня звали Лоэль. Имя моего отца тебе ничего не скажет, он был таким же простым охотником, как и я.

— Лоэль?! — подскочил один из других обитателей пещеры, до этого вполне спавший, завернувшись в шкуру. Оказывается, он слышал весь разговор. — Неужто? То-то чудилось, голос больно знакомый!

И невысокий парень с огненной шевелюрой, подойдя ближе, присел возле Лоэля. Тот на время онемел.

Нет, этого просто не могло быть! Да и как может говорить и двигаться человек, умерший ещё прошлой весной?

Лоэль даже закрыл глаза — и снова открыл.

Морок не исчезал.

Брат Лейзы, что ушёл с дарами замирения в соседнее племя — и не вернулся назад...

— Актай? Откуда ты здесь?.. Не может быть! Ты же погиб под обвалом!

Актай усмехнулся знакомой лисьей усмешкой.

— А ты видел это? — Помолчав, он добавил: — Да никакого обвала и не было. Просто налетели два громадных дракона — и унесли в когтях меня и ещё двоих из отряда.

— Почему же остальные наврали про обвал? — не понимал Лоэль. — А про драконов никто не заикнулся!

Актай посмотрел на него, как на ребёнка.

— Драконий морок, — пояснил он. — Они славно умеют насылать чары. Наши шаманы им в подмётки не годятся. — И, хитро улыбнувшись, прибавил: — А ты, видать, парень не промах. Тоже Золоту решил поклониться?

— Нет, — опешил Лоэль. — Да и зачем оно мне, золото?

— Как — зачем? — пришёл черёд удивляться Актаю. — Драконье Золото — это власть! Вон, Валан и Атсо понимают. — Он кивнул на двух спящих у очага. — Валана, правда, сюда продали, но зато Атсо пришёл сам.

Лоэль слушал — и не верил своим ушам.

Оказывается, есть люди, которые приходят к подземелье драконов не за таинственной исцеляющей водой, а за сокровищами, что лежат в горе. Больше того: они готовы отдать за эти сокровища всё на свете. Даже свою свободу!

— Ты ещё молод, и не знаешь силы Золота, — снисходительно вещал Актай. — А оно живое, оно обещает каждому власть над миром. Кто я такой в нашем селении? Один из многих. А коли вернусь с Золотом — возьму в жёны любую девушку, хотя бы и дочь вождя. Мне станут завидовать! Я стану богатым и уважаемым!

Лоэль смотрел на него — и не узнавал. Тот ли это Актай, весёлый и проказливый малый? Откуда эта алчность в глазах? Зачем такая страстность в голосе?

— Разве золото может быть живым? — усомнился он.

— Может, — кивнул Актай.

— Да, может, — эхом откликнулся Вийяс. — Когда проживёшь здесь подольше, сам Его услышишь. Оно станет с тобой говорить и рассказывать тайны пещеры. Я вот заключил с Ним союз, и Оно каждую ночь показывает мне сны о подземных чудесах...

«Да их всех поразило безумие! — понял Лоэль. — Духи украли их разум. Разве может кусок золота заговорить?»

Вскоре он убедился: о чём бы ни заходила речь у пленников дракона, разговор неизменно скатывался на тему золота. Каждый хвастал тем, как он распорядится сокровищем, когда оно попадёт к нему в руки, совершенно не смущаясь тем, что золото находится под охраной свирепых драконов. Оно наделялось ими такой невиданной силой, что казалось: говорят о могущественном шамане или духе.

— Оно ведь живое! — объяснял Лоэлю Валан, гибкий и худощавый парень с длинным некрасивым лицом. — У Него свой разум, Оно само выберет себе хозяина. Надо только подождать. И попросить хорошенько!

Сам бывший раб мечтал вырваться отсюда — и стать свободным и уважаемым человеком у себя на родине, где-то по другую сторону гор. Хотя его племя подчистую истребили соседи.

Его перебивал важный и надменный Атсо; младший сын вождя, он грезил о власти, которую непременно даст ему Золото. Разве сможет противостоять ему тогда старший брат, несправедливо ставший новым вождём?

Лоэль старался уходить от таких разговоров. Хмурый, часами сидел он у очага, обхватив колени — и в языках пламени видел родное селение и рыжие волосы проказницы Лейзы. Здесь трудно было считать дни, но наверно, Праздник урожая уже миновал, и Лейза теперь жена горделивого Акдала.

А он, Лоэль, всё томится здесь… Но есть ли смысл жить, коли знаешь, что никогда не выйдешь из подземелья?

А потом его стали посещать странные сны — не о матери и Даане, не о родных местах, а о большом гроте, где лежал круглый кусок чего-то большого и блестящего. Оно манило, шептало, шипело по-драконьи:

«Заключи союз со мной, Лоэль из племени лепаров! Твоя семья ни в чём не станет нуждаться. Мать станет ходить в дорогих одеждах, а у брата будет самый лучш-ший скакун… А ты — ты будеш-шь богат и уважаем, любая девушка отдаст тебе свои бусы… Если захочеш-шь, можешь и отобрать у Акдала Лейзу… С моей помощ-щью… Заключи с-союз-с...»

— Не нужно мне ничего, Драконий морок! — каждый раз отвечал Лоэль. — Не надо мне союза с тобой, Дух алчбы и зла! Вот найду волшебную воду — и уйду из твоего подземелья.

«Ищ-щи, ищ-щи… — шипело в ответ. — Пока не забудешь кто ты. Пока не забудеш-шь… Забудеш-шь...»

И Лоэль просыпался — с тяжёлой головой и тоской в сердце. Как же ненавистна была ему эта сырая полутьма, как хотелось вернуться к яркому солнцу!

Сколько он прожил уже здесь? Наверняка снаружи уже зима.

Постепенно стало забываться, как он сюда попал, и кто он.

Золото шептало в уши уже наяву, мол, Лоэль не человек, а дракон, который однажды вернёт себе настоящее обличье.

«Скоро вырастут крылья, и ты полетишь в небо — счастливый и сильный!»

Мысли ворочались туго, думать не хотелось. Часто клонило в сон.

«Может, и впрямь я дракон?.. Да какая разница...»

Но однажды сквозь давящую пелену пробился другой сон: о зелёной листве, которую колыхал весенний ветер, о синем небе с белыми перьями облаков...

Напротив Лоэля сидел лохматый седой старик и сердито хмурил кустистые брови.

— Дух тебя дери, парень! — заговорил он в сердцах. — Я, видать, напрасно сложил свою старую голову?

Лоэль растерялся, не в силах припомнить этого человека.

И это ещё сильнее рассердило старика.

— Уже и меня позабыл?! Драконом стать захотелось?.. А ну, посмотри туда! — И он протянул вперёд худую морщинистую руку, указывая куда-то вдаль. — И помоги тебе духи вспомнить.

Лоэль взглянул — и замер, увидев… себя!

… — В сторону, Даан! Беги в сторону! — услышал он свой отчаянный крик. — Даан!!

Но обезумевший от страха светловолосый мальчишка то ли не слышал, то ли не хотел понимать, — и из последних сил мчался прямиком к старой берёзе на краю поляны.

За ним, опустив рога к земле, несся во весь опор разъяренный дикий бык; в буром боку его торчал обломок копья.

Лоэль бросился наперерез быку, поднимая копьё...

«В сторону, Даан!»

Поздно!

Могучие рога взметнулись, подбрасывая мальчишку в воздух — и отшвырнули на несколько шагов, крепко приложив о ствол дерева.

Худенькое тело беспомощно сползло в траву.

— Даан… Нет!!! — закричал Лоэль, вонзая копьё в толстую шею быка...

… И сел с колотящимся сердцем, с недоумением оглядывая темноту пещеры.

«Даан… Файо… — прошептал он, охватив руками голову. — Как же я мог забыть?! Вода — вот зачем я здесь! О, сгинь, проклятое колдовство! Теперь я вспомнил себя. И я найду воду!»

3. Фея Аситель

— Эй, Вийяс, — негромко проговорил Лоэль однажды, наблюдая, как паренёк чертит что-то непонятное на полу пещеры. — А зачем нас тут держат? Если сожрать, так чего тянут?

— Ха, сожрать! — откликнулся вместо сосредоточенного Вийяса Актай. — Еды у драконов и так хватает. Слышал, что Золото шепчет? Мы — будущие драконы. Всякий, кто проживёт в пещере семь лет, сам обрастет чешуей и обзаведётся хвостом. Понятно?

Лоэля всего передёрнуло.

— Обереги духи!.. И что мы, семь лет просидим тут взаперти? Плесенью можно покрыться, а не чешуей!

Сзади засмеялись басом.

Он обернулся — и увидел могучего телом, широкого в кости Атсо; сын вождя далёкого племени редко снисходил до беседы с остальными, высокомерно отсиживаясь в своей нише. Но сегодня, видно, соскучился по разговору с живыми людьми.

Как бы то ни было, присев рядом с Лоэлем, он тоже начал чертить пальцем в пыли какие-то знаки.

— Хорошо бы и впрямь выйти отсюда. А лучше — не с пустыми руками. Мне драконом стать тоже не нравится, меня невеста дома ждёт. Вот только Ааг-одноглазый нас не выпустит. Знаешь, почему?

— Ещё бы! Мы ведь себя помним, — перебил Актай. — Даже Валан — и тот пока не забыл. Хотя уж на что глупая рожа. И пока не позабудем, кто мы и откуда, сидеть нам в этой пещере, как слепым кротам.

Лоэль сжал кулаки — и вскочил на ноги.

— Я не могу сидеть и ждать тут драконьей милости! Меня в селении ждут мать и брат! Если только выжили эту зиму...

Он с размаху ударил кулаком по стене, так что стало больно. Но что значила эта боль по сравнению с той, что терзала его душу?

— Мне думается, друг, не всё так плохо, — подал наконец голос Вийяс. — На всякое колдовство можно ответить своим. Я думаю… Мы может перехитрить драконов.

Лоэль вконец разозлился.

— К духам такие хитрости!.. Файо вон тоже их перехитрить хотел. А что вышло? Ааг ему голову… напрочь...

Не выдержав, он уткнулся лбом в стену. Горло сдавил комок.

— Вот что, друг, — тронул его за плечо мальчик. — Попробуем притвориться, будто ничего не помним. Встаньте в круг, вот над этим знаком, — обратился он к остальным. — И слушайте мои слова.

Они переглянулись.

— Э… Попытка не зверь. Что мы теряем? — высказался за всех Атсо. — Давай руку, Валан. И ты, Актай. Лоэль, становись в круг!

Нет, недаром Атсо был сыном вождя: послушались его беспрекословно, словно так тому и следует быть.

Когда все встали, держась за руки, Вийяс заговорил нараспев:

— Поутру выпадает роса на траву,

И зелёные стебли колышутся ветром.

Сила древнего слова, тебя призову —

Пусть защита твоя здесь нам станет ответом!

Встань на чары драконов — слова древних чар,

В синем небе зажгись нам, победное солнце!

Дар могучий, гори! Этот вещий пожар —

Как залог, что один из нас к свету вернётся!

Лоэлю показалось, что его подхватил неведомый вихрь, покружил, словно пёрышко — и отпустил. Шатаясь, он ухватился за стену и устоял. Остальные же повалились кто куда. Тяжёлый Атсо упал, придавив собой Валана, и тот бестолково брыкал длинными ногами; в другой стороне поднимался с пола Актай, морщась и потирая ушибленный локоть. А Вийяс — тот и вовсе распластался на полу у стены, не подавая признаков жизни.

***

Прошло несколько дней. Лоэль успел уже решить, что колдовство не подействовало.

Еду им приносил обыкновенно кто-то из младших драконов. Молча бросал у порога кусок дичины — и уходил, не проронив ни слова, ни рычания.

Но однажды утром мясо принёс не кто-нибудь, а сам Ааг. Швырнув кусок на середину пещеры, он прорычал, сверкая единственным глазом:

— Аэрварг!.. Руэр эраэр ааг. Уарг ааг!

Как и в прошлый раз, драконий рык в голове Лоэля сам собой сложился в слова:

— Пленники!.. Ааг дарит вас Руэру. Ступайте за мной!

Лоэль оглянулся на остальных — и догадался, что и те услышали то же самое.

Поднявшись, они пошли вслед за драконом.

— Как так выходит, что он рычит, а мы слышим человеческую речь? — спросил Лоэль Вийяса, пока шли мрачными переходами подземелья.

Тот пожал плечами.

— Драконья магия. Ну, колдовство, по-твоему. Они такие же разумные, как и мы, и когда-то сами были людьми...

— Уарг!!! — зарычал в темноте Ааг. — Шагайте, ну?!

Он привёл их в просторный грот, освещённый трепещущим голубоватым светом, который испускали огромные прозрачные глыбы.

Присмотревшись, Лоэль понял, что внутри них плавают крупные светящиеся рыбины. Лениво шевеля длинными плавниками и поворачиваясь то одним боком, то другим, рыбы безмолвно разевали зубастые рты. Их переливчатая чешуя испускала неровный свет, и оттого всё вокруг казалось призрачным и неживым.

Он оглянулся вокруг и обнаружил, что кроме его товарищей по пещере здесь были и другие люди, разных племён и народов. Сбившись в кучки по сторонам, они о чём-то беседовали промеж собой.

Драконы стояли отдельно, похожие на ожившие скалы; почти не двигаясь, они зачарованно смотрели на возвышение в центре пещеры. Там, внутри ещё одной прозрачной глыбы лежало непомерно большое жёлтое яйцо. Гладкое и блестящее, оно очень походило на кусок золота, что снился Лоэлю однажды.

— Не смотри туда, — вдруг послышался над ухом мелодичный женский голос. — Это их божество. Нам к нему приближаться нельзя.

Он обернулся — и застыл, поражённый: ему улыбалась девушка, чью красоту не могло испортить далее здешнее мертвенное освещение.

Сказать, что она была прекрасна — значило ничего не сказать.

Чёрные волосы спускались с плеч водопадом, тёмные глаза, казалось, заглядывали в самую душу. Стройная и высокая, незнакомка была закутана в красный плащ, отороченный мехом барса. В посадке головы, в гордой осанке девушки, в золотых браслетах на тонких руках читалась её принадлежность к вождям.

Лоэль опустил взгляд, не решаясь дольше смотреть на неё.

«Кто бы она ни была, я недостоин даже стоять с нею рядом, — подумал он, сдерживая вздох. — С такой красавицей только вождя и представить...»

А девушка плавной походкой прошла мимо и, вдруг, остановясь, притопнула ногой в узорчатом сапожке. Хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Эй, Ааг! Какой праздник без музыки? Я хочу танцевать!

Одноглазый дракон, обернув рогатую голову, ответил неразборчивым шипением.

Лоэль успел испугаться дерзости незнакомки. А ну, как Ааг разозлится и откусит ей голову, как Файо?

Но ничего ужасного не случилось, только неизвестно откуда полилась тихая, невыразимо чудесная мелодия, от которой то хотелось плакать, то — пуститься в полёт...

А черноволосая красавица взялась кончиками пальцев за юбку — и пошла в плавном, незнакомом Лоэлю танце, вскидывая руки над головой, изгибаясь в талии так, точно совсем не имела костей, притопывая сапожками по каменному полу… Этот танец звал за собой, рассказывая о чём-то неведомом, и завороженный, Лоэль не мог оторвать от плясуньи глаз.

Не то, чтоб он раньше не смотрел на девушек и не знал, как хороши они бывают во время пляски.

Многие девушки в его селении были и стройны, и красивы, но по сравнению с Ней они ничего не стоили. Слишком обыкновенна была их красота, слишком понятна и привычна.

Эта черноволосая в браслетах была иной; от неё веяло загадкой и печалью. Она была и пламенем костра — и сиянием звёзд, весенним паводком — и россыпью цветов на лугах. Она была слабой женщиной, и непостижимым образом — богиней, спустившейся с неба. Её красота волновала, манила и дразнила воображение Лоэля; как зачарованный, он, не отрываясь, следил за каждым движением девушки...

— Кто это такая? — спросил он подошедшего Атсо.

— Не разевай рот, парень, летучая мышь влетит, — усмехнулся сын вождя. — Забудь о ней. Ведь это сама Диона, невеста Аага.

— Невеста дракона? Как это может быть?!

— А так. Пленные девушки, а их тут много, считаются невестами, пока сами не превратятся в дракониц. А там уже и свадьбу играют. Свою, драконью. Так что сам видишь, тебе здесь ничего не светит.

И отошёл, ухмыляясь. А Лоэль всё стоял, оглушенный его словами.

Неужто такая небесная красота — и достанется уродливому чудищу?

С этого мгновения что-то бесповоротно изменилось в душе Лоэля; он понял, что без этой черноволосой не сможет жить.

А та, закончив танец, сразу исчезла, словно растворилась в людской толпе.

И ему стало невыносимо грустно, что быть может, никогда её не увидит.

Музыка сменилась другой, весёлой, и из бокового прохода выбежала стайка девушек с бубнами; яркие, разноцветные одежды из лёгких тканей делали их похожими на диковинных птиц. Стройные голоса затянули незнакомую задорную песню, согласно двигались руки со множеством звенящих браслетов.

Но Лоэль отвернулся, не видя среди них той красавицы, без которой, он чувствовал, отныне не будет его сердцу покоя.

***

— Что же ты один такой грустный на празднике?

Он обернулся и замер, не в силах сказать ни слова. Ибо рядом, непостижимо как, стояла Она!

Где был его охотничий слух, которым он так гордился? Воистину, в этом проклятом подземелье всё было не так, как положили духи издревле!

— Разве теперь праздник? — спросил он, только чтобы не казаться невежливым пнем.

— Ещё какой! — откликнулась Диона, не сводя с него взгляда, словно пыталась прочесть что-то по лицу. — Руэр, брат Аага, сегодня взял себе в невесты Айшах. Посмотри, как она хороша, вся сияет!

Но Лоэль нахмурился, не желая смотреть на другую.

— Как это девушка может выходить за дракона да ещё радоваться? — выпалил он возмущённо.

Диона задумчиво улыбнулась.

— Ты прав, радоваться этому трудно. Но лучше встречать свою судьбу улыбкой, чем слезами. Меня отдал Аагу мой отец. Да-да, не удивляйся. Мой отец — король, по-вашему вождь, и правит он по ту сторону гор… Там часто бывают войны, а для них нужно много денег. Вот отец и решил попросить золота у драконов, в обмен на двух крепких рабов. Но Аагу не нужны рабы, и он предложил отцу алмаз, Глаз Солнца, и посулил, что этот талисман сам приманит богатство и удачу. А взамен потребовал меня в жёны.

— И твой отец отдал?! — задохнулся от возмущения Лоэль.

— Отдал, — кивнула Диона. — Для него было очень важно победить. Только, боюсь, Ааг обманул отца.

— Конечно, обманул! — сердито сказал он. — Чего хорошего ждать от драконов?

— Много ты о них знаешь, — протянула Диона, и в её голосе зазвучала совсем иная грусть, нежели когда она говорила об отце. — Когда-то давно они были людьми, совсем как мы. Только очень уж любили драгоценности. Жадные руки их хватали всё, что блестит, и вот однажды их вождю попал в руки кусок проклятого золота. Бывают такие: кому-то принесло зло, и погибающий обратил на него всю силу своей ненависти. Но вождь не знал об этом, и золото стали хранить вместе с другими сокровищами племени. Его сила опутала умы людей, и они всё больше стали отдаляться от других племён, а потом превратились в драконов и ушли в горы. А кусок проклятого золота и до сих пор у них. Ему поклоняются, как божеству, и оно растёт; ты видел его в Большом гроте: это золотое яйцо.

— Ты хорошо рассказываешь, — сказал Лоэль, помолчав. — Может, и о волшебной воде знаешь?

Она нахмурилась, прикусив губы: вспоминала.

— В детстве мне нянька пела песню про фею и волшебный сад… Но легенды такой я от неё не слышала. Нет, постой, кажется, что-то вспоминается.

Диона отвела рукой мешавшие волосы и заговорила вновь:

— Это случилось давным-давно. Всем известно, что драконы похищают красивых девушек, и вот однажды, себе на беду, один из них утащил золотоволосую фею Аситель. Только фея не захотела смириться с пленом и не пожелала подчиняться проклятому золоту. Долго она плакала и горевала, а потом решилась умереть, но сотворить драконам погибель. Сняла она волшебное кольцо с пальца, сказала самое могущественное заклятие — и обратилась в подземное озеро. Только драконы поняли, какая в нём вода, никто из них и близко не подошёл, даже проход в тот грот камнями заложили. Боялись: убьёт вода силу их божественного золота! Говорят, призрак Аситель иногда выходит из озера и бродит по берегу, но увидеть его может лишь тот, над кем золото драконов не властно.

Лоэль поблагодарил Диону за рассказ, а сам решил, что должен непременно отыскать заветное озеро. Ибо в нём — спасение для всех: для Дионы, для Даана, и для него самого.

***

Между тем пленников перевели в другую пещеру и больше не охраняли. Наверное, в этой части горы не было выхода наверх, к солнцу, и драконы не опасались, что люди убегут.

Но зато никто и не препятствовал Лоэлю ходить, куда ему вздумается, и он целыми днями бродил по подземелью. Правда, не один, а с Вийясом. Оказалось, что мальчик обладал безошибочным чувством направления; даже в полной темноте, с закрытыми глазами мог уверенно сказать, направо или налево нужно сворачивать. Как-то к ним от нечего делать присоединились Валан и Актай. А потом — Атсо. Как он объяснил, чтобы развеяться.

Вийяс, которому Лоэль рассказал, что именно нужно искать, нёс в руке камешек на нитке, который называл маятником. По его словам, этот камешек, почуяв близость воды, начинал раскачиваться.

Однако проходил день за днём в бесплодных поисках, а маятник продолжал висеть неподвижно или слегка покачивался — и снова замирал.

Лоэль замкнулся в себе, упрямо решив искать до конца, даже если остальные бросят это дело.

Впрочем, их-то мало волновала волшебная вода.

Хитрый Актай желал найти выход из подземелья, чтобы когда-нибудь убежать по нему с золотом. Надменный Атсо, кривил губы, не желая отвечать на вопросы, но наверняка тоже искал выход. А может, хотел получше изучить пещеру? Где-то же хранят драконы свои несметные сокровища.

А вот зачем таскался за ними Валан? Этого молчаливого дикаря не удавалось разговорить никому, но верно, и он мечтал вырваться из драконьего плена.

Наконец, спутники Лоэля стали ворчать.

— Сколько можно бродить по этим пещерам? — заявил однажды Актай. — Всё, я дальше ни шагу не сделаю. Пусть Лоэль один ходит, если хочет, с меня довольно!

— Возвращаемся, — поддержал его Атсо. — Толку от этого хождения никакого. Лоэль, как младенец, поверил в сказку. Нет здесь никакой воды, ни простой, ни волшебной. И никогда не было!

Властное слово сына вождя заставило повернуть всех назад.

Лоэль, отстав от остальных, бросил прощальный взгляд во тьму неизведанного прохода. Во тьму?! Но ведь там свет...

— Стойте! Погодите! — проговорил он, схватив за плечо Вийяса. — Там что-то светится.

— И верно. Надо взглянуть… О, смотрите, маятник ожил!

Вийяс приподнял камешек, и все увидели, как тот неудержимо раскачивается на своей нитке.

— Там вода! — воскликнул рослый Атсо, забыв свои слова, будто воды в пещере нет. Пользуясь высоким ростом, он заглянул в широкую щель меж громадным валуном и стеной пещеры. — Вода! И я слышу плеск. А ну-ка, возьмёмся все вместе...

Общими усилиями им удалось отодвинуть валун. Ненамного, но всё же достаточно, чтобы пролез худой и гибкий Вийяс.

— Здесь и вправду озеро!

— Давайте ещё навалимся! — скомандовал Атсо.

Потревоженный в своём гнезде валун угрожающе зашатался.

— Держи его! Не отпускай...

— Он падает! Скорее отходите! Быстрее! Валан! Атсо! — Лоэль и Актай успели отпрыгнуть с пути каменного великана.

Атсо, ободрав руку, тоже отскочил — в самый последний миг. Только Валану не повезло; он дико закричал, придавленный каменной глыбой. Потом послышался влажный хруст — и крик оборвался навсегда, а из-под камня вытекла тёмная лужица.

Остальные замерли, потрясенные этой внезапной и страшной смертью.

— Иди сам к своему озеру! — вдруг грубо сказал Актай. — Может, утонешь в нём. Из-за тебя всё!

— Веди обратно, — приказал Атсо, обращаясь к Вийясу. — А этот и вправду пусть остаётся здесь. Раз нашёл своё озеро.

Лоэль растерянно переводил взгляд с одного на другого, не понимая, как они могли говорить с такой злобой. Что он им сделал?

— Нет. Я не брошу тебя, друг, — спокойно сказал Вийяс. — Ты не виноват в смерти Валана. У каждого своя судьба. Возможно, этот камень должен был кого-то задавить, чтобы другим открылась дорога к сокровищу.

— О каком сокровище болтаешь, желтолицый? — перебил его Актай. — Вот об этой луже? Да кому она нужна?!

Лоэль не стал слушать, что скажет Актай ещё. Войдя в открывшийся проход, он застыл, любуясь голубоватым сиянием воды. Вот она, та самая… Волшебная вода.

Он склонился и зачерпнул её горстью. Омыл лицо и попробовал с ладони на вкус. А потом стал жадно пить, словно только что умирал от жажды.

Вода оказалась чуть солоноватой и очень холодной, зубы сразу заломило. А после пришла лёгкость во всем теле, захотелось полететь или побежать; сердце забилось сильнее от беспричинной радости, такой сильной, что, казалось, можно умереть.

Хотя нет, зачем умирать, если вдруг ощущаешь столько сил? Хоть выходи сражаться с драконом...

Он запрокинул голову к высокому потолку грота — и рассмеялся.

И тут же замер, услышав в ответ серебристый смех. А оглянувшись, увидел рядом золотоволосую незнакомку в наряде из невиданной блестящей ткани. Такого прекрасного, нежного лица ему ещё не приходилось видеть; голубые глаза женщины смотрели на Лоэля ласково и кротко. А сквозь её стройную фигуру явственно просвечивало озеро.

— Ты пришёл наконец, — сказала она негромко. — Как же долго я тебя ждала!

— Ты ждала меня? — удивился он.

Золотоволосая подошла ближе.

— Я ждала того, кто придёт сюда с храбрым сердцем и душой, свободной от власти золота. И хорошо, что ты успел найти сюда путь. Со дня на день из яйца вылупится Золотой дракон, и тогда мир людей ничто не спасёт.

Лоэль отступил на шаг.

— Золотой дракон? Из яйца? — повторил он в изумлении. — Так это не кусок золота, а настоящее яйцо?!

— Именно так. — Женщина коснулась его груди, но Лоэль не почувствовал касания, а ладонь прошла как будто сквозь куртку. — Послушай меня, я — фея Аситель. Вернее, тень, которая от неё осталась. Мне дорого пришлось заплатить за волшебную воду, и всё же я не смогла исполнить задуманное до конца. Принести сюда золотое яйцо и бросить его в воды озера я не могу. Но это можешь сделать ты, Лоэль. Прошу тебя: помоги мне! Золотой дракон не сможет выбраться из воды, и угроза миру исчезнет.

— А чем он так страшен, что его непременно надо уничтожить? — недоверчиво спросил Лоэль. — Одним драконом больше...

Фея в ответ покачала головой и нахмурилась.

— Те драконы, что ты видел — создания смертные. Придёт срок, и они исчезнут, словно и не было. Но Золотой дракон — божество, дух зла. Это душа проклятого золота, рвущаяся на волю. Если дать ему прийти в мир, не найдётся такого мага или шамана, чтобы смог его остановить. Обратятся в пепел города и селения, станут тенями люди и все живые существа. И останутся лишь драконы, служащие духу зла.

Фея кротко улыбнулась.

— Я прошу тебя: решись и помоги мне. А потом будешь волен уйти. Чуть дальше моего грота, налево, есть выход из горы. Ты можешь уйти и сейчас. Но подумай о тех беднягах, что остаются в подземелье… И о детях, которые могут никогда не родиться, если придёт Дракон.

Лоэль тяжело вздохнул, понимая, что особого выбора у него нет.

4. Золотой дракон

Легко сказать — похитить золотое яйцо! Но как это сделать? В Большом гроте, где оно лежит, вечно околачивается один или даже несколько драконов. Не то молятся, не то охраняют, поди разбери.

После долгих раздумий Лоэль понял, что без помощи Вийяса ему снова не обойтись.

К его удивлению, паренёк воспринял новую задачу совершенно спокойно, словно так тому и следует быть. Не возмутился, не раскричался, как без сомнения, сделал бы Актай. Кстати сказать, своему соплеменнику Лоэль ничего рассказывать не собирался. Брат Лейзы больше не внушал ни малейшего доверия; с него станется и драконам сообщить. Вечно себе на уме.

Другое дело — Вийяс: помолчав немного, он предложил свой план, как выманить драконов подальше.

— Помнишь манок, что был у тебя, когда ты сюда попал? Я его припрятал в надёжном месте. Теперь как раз сослужит нам добрую службу.

— Какую?

— Положись на меня. Затаись около от входа в Большой грот и жди. Понятно?

Лоэль решил довериться Вийясу. Ведь один раз тот уже помог, может и теперь выручит?

Долгое, томительное ожидание тянулось, казалось, вечность. Лоэль успел решить, что вся затея провалилась и Вийяс уже съеден, как рядом послышался тихий голос:

— Скорее, друг! Я нашептал на манок и бросил его в колодец. Драконы, конечно, быстро разберутся, что к чему, но на какое-то время они все будут там. Нужно успеть до их возвращения.

Друзья приблизились к прозрачной глыбе, в которой сияло золотое яйцо — и растерялись. Никто из них не подумал, чем и как можно расколоть эту глыбину.

Пока они так стояли, не зная, что делать, яйцо неожиданно зашевелилось.

Раздался негромкий треск, и по гладкой золотой поверхности побежала трещина… За ней — другая.

Вийяс и Лоэль переглянулись; оба поняли, что опоздали. Золотой дракон выходит из своей скорлупы!

Вот яйцо треснуло сильнее — и развалилось на две половины, в одной из которых сидел маленький жёлтый дракончик. Вот он разинул пасть, полную крошечных острых зубов — и дохнул пламенем, от которого прозрачная глыба начала оплывать. И таять.

Вийяс весь как-то тревожно подобрался — и шепнул:

— Отойди, друг. Дай мне… Тебе с ним не справиться.

И он вытянул руки ладонями к дракончику, чьи глаза уже следили за обоими людьми с хищным любопытством. Мальчик начал водить руками, приговаривая нараспев:

— Спи, дракон золотой, отдохни.

Ты устал, так закрой же глаза,

Что сияют нам словно огни,

Что сверкают, как будто гроза.

Лоэль помимо воли сделал шаг назад. В нём проснулось чувство близкой опасности. Захотелось крикнуть мальчишке, чтобы отошёл, не дразнил дракона… И не успел.

Струя пламени вырвалась из зубастой пасти — прямо в ладони Вийяса! — и словно ударилась о стену. Вновь и вновь Дракон посылал на человека яростный огонь, и раз за разом мальчишке удавалось прикрываться невидимым щитом.

Однако Лоэль видел: Вийяс слабеет. Вот-вот его чудесная защита исчезнет, и тогда...

Не в силах стоять и ждать конца этой битвы, он выхватил нож — и метнул в дракона, не хуже Файо. Нож, конечно же, не причинил тому никакого вреда, но зато отвлёк от Вийяса.

Рассерженный, Золотой дракон повернулся к Лоэлю, и в этот миг Вийяс с каким-то отчаянным вскриком сделал резкое движение, будто изо всей силы толкал воздух. Дракончик перевернулся вверх пузом и замер, видно, оглушенный волшебным ударом.

Вийяс пошатнулся, но всё же удержался на ногах.

— Хватай его скорее, друг — и бежим! Драконы вот-вот вернутся!

Лоэль с опаской взглянул на недвижного дракончика — и, быстро схватив, сунул под свою куртку.

***

Позже он не мог припомнить, как они неслись по подземелью к заветному озеру. Если бы не Вийяс, сам Лоэль ни за что бы не отыскал нужный грот.

У самого входа мальчик внезапно схватился за стену — и стал медленно сползать по ней. Однако яростно сверкнул глазами на склонившегося над ним Лоэля:

— Иди, друг! Выполняй своё дело! Не зря же я… отдал жизнь… Я знал, что умру… ты один остался тогда стоять...

Хотел ещё что-то сказать, но не сумел, а в следующее мгновение черноволосая голова его безвольно упала на грудь.

Лоэль почувствовал, как зашевелился под курткой маленький ящер. Мешкать и впрямь было нельзя. Он выхватил приходящего в себя Дракона — и с размаху швырнул в озеро, словно большой камень-голыш.

Раздался всплеск, а потом шипение. Озеро мгновенно заволокло паром, как будто на него опустился туман. И сквозь эту пелену временами мелькало что-то золотое. Потом туман стал гуще — и шипение стихло.

Лоэль склонился над телом Вийяса. Глаза щипало от слёз, а душу полнило такое отчаяние, что хоть вой. Напрасно он тряс безвольное тело мальчика, повторяя на все лады его имя — друг не отзывался. Видать, успел уйти далеко, как он говорил, в страну Данну.

Рядом раздался тихий серебристый голос:

— Не теряй времени, Лоэль! Ему уже ничем не поможешь. Лучше подумай о той, что тебе дорога. Ведь ей осталось совсем немного до превращения. Если ты не успеешь её вывести отсюда, на одну драконицу станет больше.

Он вскинулся, удивлённо глядя на фею.

— Откуда ты знаешь о ней?

Аситель мягко улыбнулась, указывая ему на кувшин, наполненный голубоватой водой.

— Я многое знаю. Возьми, вода тебе ещё пригодится. И помни: не отчаивайся и верь! Даже если покажется, что ты бессилен. Прощай, Лоэль, чистый сердцем. Твой путь ещё не кончился, а время не ждёт.

Взяв кувшин, Лоэль перелил воду в мех, что носил на поясе, а перевязав его, поклонился фее.

***

Он нашёл Диону быстрее, чем ожидал; черноволосая красавица стояла возле входа в его пещеру и явно обрадовалась, завидев Лоэля.

Посмотрев ей в глаза, он смущённо опустил взгляд, теребя ремень сумки.

— Что с тобой? — в голосе девушки звучала неприкрытое беспокойство. — Ты на себя не похож.

— Диона...

Но она сразу же перебила его.

— Называй меня Ди. Так что случилось? Как я боялась за тебя! Драконы шумят, встревожены, как осы. Кто-то разбил золотое яйцо… А тут ты исчез!

Он взглянул ей в лицо.

— А если это я? Что ты, отдашь меня Аагу?

Она с недоверием вляделась в него.

— Ты шутишь? Хотя с таким лицом… Неужели ты вправду это сделал?! О Лоэль!.. Тогда тебе нужно бежать. — Теперь её глаза сияли гордостью и тревогой. — Они догадаются. Уходи, прошу тебя! Я не хочу, чтобы ты погиб.

— Ди… — прошептал он, не помня себя. — Так ты не сердишься?

— Я горжусь тобой.

Ди обвила его шею руками и прижалась своими губами к его губам.

В душе Лоэля вспыхнула безумная радость: она любит его! Эта чудесная девушка, которой впору быть женой вождя, выбрала его, простого охотника племени лепаров.

— Теперь я не стану женой Аага, — промолвила Ди, отстранившись.

— Почему? Разве поцелуй обладает такой силой? — улыбнулся он, держа её руку в своей.

— Нет, — вздохнула она, — Но раньше мне было безразлично, что со мной станет. Я жила, как во сне. А теперь не желаю быть женой дракона. И сама драконом стать не хочу! — Она помолчала и взглянула на него как-то особенно ласково. — Понимаешь, в мире есть ты, и потому золото больше не властно надо мной.

Как же сладко было услышать Лоэлю эти слова!

— Тогда бежим со мной, Ди! — воскликнул он в нетерпении.

Но она лишь грустно улыбнулась в ответ.

— Куда мы убежим? Разве из этого подземелья можно выйти? Нет, Лоэль, мы оба с тобой пленники.

— Я знаю выход из горы, — настаивал он, — Там узкий проход, драконам нас не догнать. Да и фея Аситель нам поможет. Бежим, Ди!

Ди покачала головой, не веря ему.

— А если не успеем? Ты ведь не знаешь… Если только Ааг поймёт, что я выбрала другого, то в гневе наложит на меня чары проклятия. Они все тут сильны в магии, им помогает само золото.

Лоэль разозлился.

— «Золото, золото»! С тех пор, как сюда попал, только про него и слышу! Не такое оно всемогущее, как все думают, да и нет его больше, я бросил его в озеро. Бежим! — он снова схватил Ди за руку, заглядывая ей в глаза. — Волшебная вода поможет нам против всех драконов, вместе взятых, с ней не страшно никакое зло. Бежим скорее, пока тебя не хватились!

***

… Фея не обманула, выход из горы и впрямь находился недалеко от её грота.

Они уже были у расщелины, когда услышали за спиной разъяренный рёв. Это гнался одноглазый Ааг, грозя настигнуть беглецов у самого выхода.

Ди вздрогнула от этого шипения и рыка.

— Он догоняет нас! Я знала, что он погонится, но так надеялась, что мы будем уже далеко!

Лоэль крепко схватил её за руку.

— Бежим! Он не успеет нас догнать, а расщелина для него слишком узка.

… Так и оказалось. Огромный дракон сумел протиснуть в щель лишь голову. Красный от ярости, он шипел и щёлкал зубами, пытаясь вырваться из горы. Однако каменная порода здесь была прочной, даже дракону не по силам.

Лоэль и Ди уходили всё дальше, держась за руки, счастливые и свободные, когда ветер донёс до них зловещее шипение:

— Ставш-ший драконом — да будет драконом вовек.

Сном непробудным отныне ус-сни, человек!

Воют ветра над тобой пус-сть, и ш-шепчут дожди.

Ты не прос-снёшься уже, ясноглазая Ди...

Ди оглянулась, прижимаясь к Лоэлю.

— Ло! Это слова проклятия!

— Не бойся, ничего он нам не сделает, — сердито сказал он, обнимая её рукой за талию. — Старый, выживший из ума дракон. Только пугать горазд!

Они уже спускались к реке, где ждала чья-то привязанная лодка, когда Диона вдруг остановилась и странно замерла. А потом стала медленно оседать на землю.

Лоэль подхватил её, не дав упасть, и осторожно положил на траву.

— Ди, что с тобой? Да открой же глаза, солнышко!

Но она не откликалась ни на зов, ни на поцелуи, продолжая лежать, как мертвая.

И Лоэль с ужасом понял, что проклятье Аага исполнилось. Ди будет спать три дня, а после обратится в дракона.

— Нет, не прос-снётся, не встанет, пробил её час-с.

Зря убежала она, зря покинула нас-с!

С-счастья не можешь ты дать ей, прос-стой человек.

Ди-королевна останется наш-шей навек!

«Не отчаивайся и верь! Даже если покажется, что ты бессилен», — прошептал в его голове серебристый голос.

Он бережно поднял девушку — и уложил в лодку.

А потом оттолкнулся от берега веслом. Нужно поскорее добраться до селения. Там старый шаман с помощью волшебной воды и заклинаний, конечно же, спасёт Ди.

Лоэлю страстно хотелось в это верить...

А с другого берега на него смотрели люди чужого племени. И в руках у них были копья.