Лилипут и волшебник. Рассказ

Глава 1

Торжище в Яблочном Посаде было самым популярным местом среди торговцев, это место гудело, словно улей с раннего утра. Местный воздух, густой и пряный от ароматов выпечки, которой славилась деревня на все побережье, смешивался с соленым ветром из порта, запахом копченой рыбы и терпким духом заморских специй, щекочущим ноздри. Между торговыми лавками и потоками людей, словно хищная рыба в реке, юрко скользил лилипут по прозвищу Крюк.

Он был ниже всех на две головы, зато видел больше прочих: замечал расслабленную руку у кошеля, рассеянный взгляд торговца, открытую корзину, оставленную без присмотра. Для других торжище было праздником, а для Крюка — охотничьими угодьями.

Первой добычей стал толстопузый купец Ганс, важный, надутый, как индюк, в ярком камзоле. Его кошель так тяжело оттягивал пояс, что Крюк даже улыбнулся, завидев лёгкую добычу. Он налетел на купца боком, как будто случайно.

— Глаза разуй, мужлан! — взвизгнул Ганс.

— Простите, ваша милость, ноги коротки, спешка велика! — пролепетал Крюк и низко поклонился.

Пока Ганс фыркал, кошель исчез под рубахой Крюка, а на его месте повис мешочек с речной галькой. Лилипут нырнул в толпу и был таков.

Запах запечённых яблок и корицы привел его к знаменитой пекарне мастера Рудольфа. Гора золотистых, пышущих жаром пирогов, за которыми богачи из порта присылали своих слуг, была подобна сокровищнице дракона. Прямо перед Крюком стоял старик в простой, но добротной одежде странствующего пилигрима. Тот оступился и пошатнулся у прилавка, ещё секунду и он бы упал, но Крюк тут же подскочил к нему. Одной рукой он поддержал старика, другой сцапал самый румяный яблочный пирог. Горячее тесто обожгло кожу, но Крюк лишь довольно оскалился.

— Благодарю, добрый человек, — выдохнул старик, обретая равновесие. Его глаза, ясные и глубокие, на миг встретились со взглядом Крюка.

— Всегда рад помочь ближнему! — ухмыльнулся лилипут, отступая в тень.

Мимоходом он заметил девочку с двумя косичками, она с восторгом тянула монетку пекарю, показывая пальчиком на то самое место, где только что лежал его трофей. Вид ее скорого разочарования наполнил Крюка какой-то злобной, извращенной радостью. Крюк проходил мимо и нарочно толкнул ее плечом.

— Мир не для ротозеев, мелочь, — прошипел он так, чтобы слышала только она.

Девочка пискнула и отшатнулась, уронив монетку.

Крюк, не оборачиваясь, свернул в тихий проулок между кузницей и амбаром. Сердце его колотилось от азарта. Он прижался к теплой от солнца стене и, хищно оглядевшись, вытащил добычу. Кошель Ганса был приятно тяжел. Крюк высыпал серебряные монеты на ладонь, усмехнулся, ссыпал их в свой потайной карман, а пустой кошель швырнул в заросли крапивы. Затем он с наслаждением откусил огромный кусок от еще теплого пирога. Яблоки, корица, сладость победы — ничего вкуснее на свете не было.

День уже удался, и он только начинался.

До вечера он успел многое: обчистил пьяного матроса, подменил гирьку у торговца пряностями, получив фунт перца по цене полуфунта, пустил слух о червях в бочке с рыбой и утащил три лучшие рыбины.

К ночи, когда Торжище опустело, а над Яблочным Посадом повисла густая южная тьма, Крюк был доволен и пьян от собственной удали. Его карманы приятно звенели, а за пазухой был припрятан приличный улов. По привычке он направился в таверну «Кривой Гвоздь», где его ждали карты, выпивка и возможность приумножить нечестно нажитое.

Дорога в таверну шла через старый каменный мост, перекинутый через узкую речку, что несла свои воды к морю. Тусклый свет единственного фонаря выхватывал из темноты камни и журчащую воду внизу. На середине моста Крюк остановился, дорогу ему преграждала фигура — это был тот самый пилигрим, которого он видел утром. Старик стоял неподвижно, опираясь на посох.

— Ты будешь уменьшаться, — сказал он тихо.

Крюк расхохотался.

— Чего? Ты, старый, не дошел, куда шел? А ну, дай дорогу!

— Но если хочешь подрасти, поступков злых не допусти. Тебе лишь нужно к людям стать добрее.

Крюк перестал смеяться, улыбка исчезла с его лица, внутри разгоралась ярость, отражавшаяся на его лице.

— Не лги, не жульничай, не пей, и не кради чужих вещей. Творить добро прошу, начни скорее!

Крюк замер, голос старца загадочно звучал, словно произносил какие-то магические заклинания. Старик продолжал:

— Не грабь, не предавай, не пей, и не кради чужих зверей! Твори добро, пусть свет к тебе вернётся. Ведь в мире счастье там, где свет, пусть длится жизнь ещё сто лет. И доброта всегда тебе зачтётся!

Гнев вывел Крюка из ступора, и он машинально потянулся рукой к своему ножу за поясом.

— Подвинься, я и так устал! — рявкнул в бешенстве Крюк, делая шаг вперед. — Тебе чего? Заняться больше нечем?

Он выхватил из-за пояса зазубренный нож, с загнутым острием, словно клюв хищной птицы.

— Уйди старик! Ты, знаю, врешь! Не то тебя мы быстро покалечим! — Продолжал рычать Крюк, глядя на блеск отражения фонаря на лезвии, словно оно горело огнём.

Старец взглянул на его нож, и Крюк увидел в его глазах огненную вспышку. Кончик ножа вдруг заискрился, металл потек, рукоять стала горячей, нож начал менять свою форму.

Крюк вскрикнул и разжал пальцы, но нож не упал, а завис в воздухе, распушился зеленым пером, вытянулся клювом и хлопнул крыльями. На месте ножа оказался крупный зеленый попугай с желтыми глазами.

— Кра-ак! Не кррррради! — выкрикнул он. — Крррррюк плохой! Кра-ак!

Крюк замер, уставился на попугая и побледнел. Старик поднял свой посох, его верхняя часть засветилась и из воздуха, словно по волшебству, образовался огненный шар. Он ярко и беззвучно пылал голубым пламенем, Крюк жмурясь, машинально прикрыл глаза рукой. Волшебник уверенно шагнул в пламя, оно окутало его с ног до головы и старик мгновенно исчез.

Попугай сел Крюку на плечо и больно ущипнул за ухо.

Крюк очнулся, замахнулся на птицу кулаком, и в тот же миг его будто дернуло вниз. Сапоги стали свободнее, ворот рубахи сполз с плеча.

— А ну, пошёл прочь отсюда! — Крюк грубо смахнул попугая, но птица взлетела и тут же уселась обратно.

— Пррррочь-пррррочь! — передразнил попугай. — Сам пррррочь от зла иди!

Крюк заскрежетал зубами и замахал руками, прогоняя попугая, словно назойливую муху и бросился бегом к таверне. А следом за ним летел попугай и пел песню:

— Не грабь, не предавай, не пей и не кради чужих вещей…

Крюк ворвался в таверну «Кривой Гвоздь», как вихрь, хлопнув дверью так, что в дальнем углу звякнули кружки. Привычные запахи ударили в нос, приводя лилипута в чувства, здесь пахло кислым элем, дешёвым табаком, рыбой и потом. Обычно этот запах успокаивал, но теперь всё выглядело иначе: скамьи стали выше, кружки больше, а собственная одежда болталась на нём мешком.

— Эй, Крюк! — крикнул одноглазый вышибала Бугай. — Чего тебя так перекосило?

Крюк не ответил, лишь злобно на него посмотрел, направившись к игорному столу, его уже ждали. Тут сидели портовые шулеры и трое подвыпивших матросов.

— Играем по-крупному, — бросил он, усаживаясь, и высыпал на стол серебро Ганса.

Попугай каким-то образом сумевший залететь в таверну, устроился на деревянной балке над их столом.

— Кра-ак! Чужое серрребро! Чу-жо-е! — хрипло сказал он. — Не крррради, Крррррюк, не кррради. Кра-ак!

— Заткнись, пернатый, — прошипел Крюк.

Игра началась. На третьей раздаче Крюк привычно спрятал туза в рукав, его рука сделала это автоматически, быстрее мысли.

Снова знакомый теплый толчок ударил его изнутри и рукав тут же стал шире. Крюк побледнел.

— Жулик-жулик! — радостно заорал попугай. — Туз в ррррукаве! Кра-ак!

— Заткни эту птицу, — процедил шулер с татуировкой якоря на щеке, обращаясь к Крюку.

— Это не моя птица. — Зло прошипел лилипут в ответ.

Крюк полез за картой, но рукав провис, и на стол тут же высыпались четыре туза. Наступила тишина, она была такой плотной, что слышно было, как капает эль с края стола.

— Ты что это удумал, Крюк? Фокусы нам показываешь? — спросил шулер.

— Это не мое! — Пропищал жалобно Крюк. — Я не знаю, откуда это взялось.

Его снова дернуло вниз, мир поднялся, стол стал выше, яростные физиономии игроков — огромнее.

— Кра-ак! Лжёт! Лжёт! — затараторил попугай. — Крррррюк маленький, ложь большая!

Шулеры и матросы дружно вскочили. Первый удар сбросил Крюка со стула, в падении он попытался схватить со стола серебро и удрать, но пальцы сгребли чужие монеты, и заклинание волшебника снова его настигло — Крюк сжался до размеров кота. Рубаха накрыла его, как палатка, штаны сползли, сапоги остались где-то позади.

Нападавшие оцепенели, один из матросов заорал:

— Куда он подевался? Что за чертовщина?

Один из шулеров в испуге пятился назад, и мыча указывал на шевелящуюся кучу тряпья, другой матрос схватил со стола пустую бутылку и замахнулся. Крюк, путаясь в складках рубахи, выскользнул из одежды и бросился голышом к двери. Секунда всеобщего замешательства и таверна взорвалась хохотом. Вслед Крюку летели бутылки, тарелки и остатки пищи.

Улепётывая со всех ног, позади себя Крюк слышал звуки разбивающейся посуды, топот ног, женские визги и яростные крики преследователей. Он проскочил между сапогами Бугая, вылетел на улицу и нырнул в темноту. Из таверны никто не вышел.

Крюк дрожал от унижения, гнева и холода, и жутко боялся. У стены он увидел старую корзину, а рядом — кусок мешковины. Крюк забрался под корзину и начал зубами прогрызать в мешке дырки для рук и головы. Но его шорох привлёк неожиданного гостя, сначала он услышал чьё-то дыхание, словно чей-то нос жадно втягивал воздух, затем он услышал приближающиеся тяжелые шаги. Сквозь щели прутьев корзины он увидел гигантские грязные лапы огромного монстра - это был корабельный пёс-крысолов, которого привёл сюда один из матросов. Его влажный чёрный нос ткнулся в корзину, и пёс зарычал, скаля огромные жёлтые клыки, с которых капали слюни.

Крюк застыл, боясь пошевелиться, паника нарастала, он отчаянно соображал, что делать дальше и как выбраться из смертельной ловушки.

Первая капля дождя ударила по мостовой, за ней вторая, потом небо расколола молния, грянул гром, и пёс испуганно отпрянул, поджав хвост.

Крюк, не раздумывая рванул из-под корзины и побежал. Ливень обрушился на деревню сплошной стеной, и его одёжка тут же намокла, стала тяжёлой и липкой. Пёс опомнился и бросился следом в погоню. Он увидел спасение — узкий проулок между домом кузнеца и сараем для дров, рванул туда, вложив в рывок последние силы, но тот оказался тупиком, в конце которого у самой земли чернело отверстие заросшего травой водостока.

Пёс появился позади и преградил выход.

Чувствуя, что добыче не скрыться, пёс прыгнул, а Крюк, предчувствуя неминуемую гибель, закрыл глаза и его ноги подкосились, он упал, и в ту же секунду пасть пса щёлкнула совсем рядом, но его лапы скользнули на мокром камне и пёс скользнул в сторону. Следом уже нёсся бурный поток дождевой воды, он подхватил Крюка как щепку и втянул в водосток.

Его понесло во тьме, вода била о камни, крутила, швыряла, мешковатая одёжка тянула вниз. Крюк захлебывался, от бессильной ярости и страха из его уст полился поток отборной брани, от этого его скрутило прямо в воде. Он почувствовал, как его тело резко сжалось, став еще меньше, и это его спасло. Мокрая мешковина, ставшая в одночасье гигантской, соскользнула с него, и спустя ещё несколько долгих минут, его освобожденное, крошечное тело выплюнуло из водостока вместе с мусором на илистый берег речушки за околицей, среди мусора и гнилых досок. Был он теперь не больше ладони взрослого человека.

Попугай, теперь он был размером с дракона, спустился на горлышко разбитой бутылки прямо перед Крюком.

— Кра-ак! Куп-куп! — сказал он. — Кррррюк мокрый. Кррррюк злой. Кррррюк маленький.

— Убирайся, — выдохнул Крюк.

Попугай даже не дёрнулся, он порылся в куче тряпья рядом и бросил вниз старую куклу. На ней были крошечные штанишки и жилетка.

— Одевайся. Голый вор — смешной вор. Кра-ак!

Крюк, стуча зубами, стащил одежду с куклы и натянул на себя, она пришлась почти впору. Но тут из-под досок показалась крысиная морда, потом вторая, потом третья. Для прежнего Крюка это были бы просто крысы, а для нынешнего — чудовища размером с быка.

Попугай бросил к ногам Крюка сморщенное зернышко.

— Кра-ак! Поешь перед смертью. Последний ужин. Кра-ак!

Крюк смотрел на крыс и не мог пошевелиться, они принюхивались и подбирались ближе. Их вожак, серый, с рваным ухом, вел стаю прямо на него. И тут справа раздался тонкий писк. Крюк повернул голову и увидел, как в старой бечевке бился мышонок, его задняя лапка застряла в узле. Он был меньше Крюка и дрожал так же, как недавно дрожал сам Крюк под корзиной.

Серый крысак тоже услышал писк и развернулся к мышонку. Крюк посмотрел на зернышко, а мышонок смотрел на него черными испуганными глазами. Крюк выругался сквозь зубы, схватил зерно, а другой рукой поднял острый осколок зеленого стекла.

— Эй, ты! — крикнул он крысе.

Серый вожак остановился. Крюк швырнул зерно ему под нос. Крысак дёрнулся к еде. Этой секунды хватило, Крюк бросился к мышонку и начал резать бечёвку. Волокна никак не поддавались. Крысак проглотил зерно и снова повернулся к ним.

— Давай, давай! — завопил Крюк. — Поддайся!

Узел лопнул, и мышонок резво юркнул в щель. Крыса внезапно прыгнула, но Крюк был готов и откатился в сторону, выставив вперёд осколок. Он понимал: теперь его точно разорвут, но страха стало меньше.

И тут в его груди разлилось тепло. Кукольная одежда затрещала, руки вытянулись, ноги окрепли, мир вокруг начал стремительно уменьшаться — Крюк рос.

— Кра-ак! — изумился попугай. — Добрррро! Добррррро! Кррррюк ррррастёт!

Крысы попятились, теперь они не были чудовищами, а просто крупными крысами. Крюк поднял осколок побольше и оскалился.

— Подходи кто смелый?

Стая бросилась врассыпную. Крюк остался один посреди свалки, он был ростом с небольшого пса. Кукольная одежда разлетелась, он был наг, но в груди всё ещё горело согревающее тепло.

Попугай взмыл вверх и запел знакомую песню:

— Твори добро, пусть свет к тебе вернётся! Ведь в мире счастье там, где свет, пусть длится жизнь ещё сто лет. И доброта всегда тебе зачтётся!

Крюк порылся в куче тряпья и нашёл кусок старой парусины, прорезал осколком дырку для головы и накинул на себя, получилось нелепо, зато всё прикрывало.

Он решил пойти назад к деревне, но совсем недалеко услышал жалобное блеяние — на берегу реки метался ягненок. Мостик через речку подгнил и его середина провалилась. На другом берегу его звала мать-овца.

Прежний Крюк не прошёл бы мимо, он подумал бы, как изловить ягнёнка.

Он вошёл в холодную воду, нашел толстую корягу, уперся ногами в ил и, кряхтя, подтащил ее к провалу моста. Руки дрожали, а течение сбивало с ног, но он перекинул корягу через мостик, и ягненок благополучно перебежал к своей матери.

Тепло вернулось, и Крюк снова вырос — теперь он был ростом с мальчишку лет десяти.

Через несколько минут обратного пути у самой околицы Крюк увидел ту самую телегу с яблоками, с которой он так позорно свалился. Возница, кряхтя, пытался поднять ее край — колесо почти соскочило с оси, и вот-вот должно было отвалиться.

— Эй, парень! — крикнул возница. — Помоги! Полночи промучился, того и гляди развалится.

Крюк поспешно подскочил и подставил плечо.

— Давай чеку! Быстрей!

Возница ловко закрепил колесо.

— Спасибо тебе, сынок, — сказал он и протянул два красных яблока. — На, держи. Один бы я не справился.

Крюк взял яблоки, тепло накрыло его с новой силой, он подрос до своего прежнего лилипутского роста, и его пончо из парусины стало ему тесновато. Возница удивленно заморгал, и молча достал из телеги чистый мешок, что он приготовил для муки.

— Ну и чудеса-а-а. На-ка, накинь-ка.

Крюк кивнул.

— Спасибо.

Слово вышло неловким, непривычным, но не обожгло язык.

Немного позже Крюк вошёл в деревню, и в знакомом переулке он увидел как двое здоровенных, бородатых мужиков — он узнал в них дезертиров с военного корабля, промышлявших грабежом в окрестных лесах — прижали к стене того самого мельника, которого он на прошлой неделе обманул в кости.

— Гони деньги, старый, — шипел один разбойник, выкручивая мельнику руку. — Не то амбар твой сгорит дотла.

Крюк застыл в тени. Он был меньше их и слабее, к тому же без ножа. Только осколок стекла да голова на плечах. Переулок был узким, у стены стояли пустые бочки из-под сельди, а на веревке между домами сушилась огромная простыня, рядом поленница.

Крюк вдруг понял: все его плутовские умения годятся не только для плохих дел. Он схватил тяжелое полено и швырнул его в бочки. Грохот ударил по переулку, бочки покатились.

— Кто там? — Рявкнул один разбойник. — Пойди проверь!

Пока другой шёл к бочкам, Крюк взобрался на поленницу и начал резать веревку с бельем. Когда разбойник понял, что за бочками никого нет, веревка лопнула. Мокрая простыня рухнула на того кто был с мельником и накрыла. Разбойник от неожиданности замахал руками, запутался в белье и верёвках и упал, а мельник бросился с криками прочь.

— Спасите! Помогите! Разбойники!

На шум сбегались люди, в начале переулка показался Бугай с дубинкой, а за ним — пекарь Рудольф. Второй разбойник кинулся бежать через задние дворы, но его там изловили рыбаки и несколько матросов.

Крюк спрыгнул с поленницы, его ноги подкашивались, сердце колотилось. Он спас человека, с ним это было впервые. На этот раз тепло стало не волной, а солнечным ударом, от которого Крюк даже вскрикнул. Его кости вытянулись, плечи расправились, мешок лопнул по швам. Он вырос выше своего прежнего роста и мир, который всю жизнь нависал над ним, вдруг опустился и стал ровным. Когда жар ушел, Крюк стоял посреди переулка человеком обычного роста.

Попугай кружил над ним и верещал:

— Не грабь, не предавай, не пей, и не кради чужих вещей! Твори добро, пусть свет к тебе вернётся. Ведь в мире счастье там, где свет, пусть длится жизнь ещё сто лет. И доброта всегда тебе зачтётся!

В переулок, задыхаясь, вбежал спасенный мельник, за ним шли другие жители деревни. Они увидели нелепо одетого в мешок незнакомца, стоящего посреди переулка.

— Где он? Где лилипут, который меня спас? — спросил мельник, озираясь по сторонам.

И тут он посмотрел на незнакомца, на его странную одежду, на его лицо... знакомое, но в то же время другое.

— Крюк?.. — недоверчиво прошептал он.

Все уставились на него, в нём с трудом угадывались черты деревенского плута-лилипута. В их взглядах читалось удивление, шок и трепет, как перед чудом. Он стоял под десятками взглядов, впервые в жизни не зная, что сказать или сделать. Он впервые смотрел на людей не снизу вверх, а прямо в глаза.

Заклинание волшебника не просто ушло — оно забрало с собой то, что делало его "маленьким" человеком во всех смыслах.

Первым тишину нарушил Бугай, он протянул ему свой кафтан.

— Надень... — пробормотал он, запинаясь. — Негоже носить такую срамоту.

На плечо Крюка сел попугай, ущипнул его за ухо, затем взлетел и проверещал:

— Кра-ак! Кррррюк хорррроший! Кррррюк добррррый! Кррррюк большой.

Он щелкнул клювом, расправил крылья и взмыл в небо. Сделав прощальный круг над головами изумленных людей, он улетел в сторону моря, превратившись в маленькую зеленую точку.

Люди в переулке заулыбались.

— Ну, Крюк, удивил так удивил! — сказал пекарь.

И тут мельник покачал головой.

— Не Крюк он больше, — сказал он твердо. — Крюком был тот, кто воровал и прятался в тени. А этот человек стоит под солнцем, как и все мы. Ему нужно новое имя.

Он посмотрел на бывшего плута.

— Как тебя звать-то по-настоящему?

Тот поднял глаза. Он так давно не слышал своего настоящего имени, что почти забыл его. Он сглотнул ком в горле и тихо, но отчетливо произнес:

— Кирк.

— Вот, — кивнул мельник. — Добро пожаловать, Кирк.

И под одобрительный гул толпы Кирк медленно побрёл к себе. Теперь он стал обычным человеком в обычной деревне, но впервые в жизни он не чувствовал себя маленьким, он чувствовал себя дома.