Леший. Заколдованный тьмой

Глава 1

Глава 1.

Чудище страхолюдное

— А-а-а-а-а!

И чего так визжать? Я ж её не трогаю. Вообще далеко стою.

Отползает.

Попой все ветки собрала. Больно, наверное. И руки ободрала.

— Уходи… Уходи, чудище!

Эх… Да уйду я, уйду. Только зайчонка освобожу.

Вытащив застрявшую в корнях лапку, отпустил остроухого, и тот рванул в кусты. Тоже, видать, его визг оглушил.

А девица чернявая сидит на земле, спиной в дерево упёрлась, глазами огромными на меня вылупилась. Боится. Слышно, как громко её сердце стучит. Ну хоть не визжит больше.

Я бы ей сказал, что я вовсе не чудище, да не услышит она меня. Не сможет. И как такую красоту занесло в это проклятое место? Да ещё ночью.

Жалко её. Пропадёт ведь одна. Помочь?

Есть у меня интересные вещицы, пригодятся. Да возьмёт ли?

Близко подходить не стал. Положил недалеко от неё свой подарок: бусина красная, перо вороное и кость белая. Подтолкнул к девице. Надеюсь, поймёт, что взять надо. Показал рукой в сторону берега, пусть туда идёт. Там безопасно.

А сам ушёл. Спрятался за деревом.

— Вот чудище страхолюдное! Ушёл наконец! Ах, мой красивый сарафан порвался! А мамка так старалась, шила для меня. Что это за хлам он мне принёс? Взять? Возьму, а то вдруг разобидится и вернётся ещё. Где я вообще? Что за лес незнакомый? А там луна выглядывает, куда монстр корягой своей указал. Ну пойду, а то сидеть холодно.

Вот создание бедовое! И вовсе это не коряга, а рука! Пусть и из веточек. Скоро из почек и листики проклюнутся, а на голове даже цветы иногда растут, когда настроение хорошее.

Присмотрю-ка я за этой девицей. Вон, спотыкается на каждом шагу, ноги в сарафане путаются, косой своей длинной, за все ветки цепляется.

М-да…

Я, конечно, просил у богов помощи…

И что? Они прислали это?

Вот ведь вредные какие!

Глава 2.

Кучерявый

Не туда!

Вообще не в ту сторону свернула! И шагает так уверенно, будто сама дорогу знает. Не остановится, не осмотрится. Ну правильно же шла! Зачем свернула?

Покачал головой, вздохнул.

Глаз да глаз за ней нужен. Пропадёт ведь! И прямо в лапы вредные направляется. Через кусты проломилась, веточки тонкие с почками набухающими поломала! Теперь лечить придётся.

Вывалилась на луг, стоит, оглядывается, ладошку правую почёсывает.

Вдалеке рассвет занимается, лучами свежую зелень озаряя. Слабый ветерок треплет косу растрепавшуюся. Птицы разгалделись так, что вокруг ничего, кроме них, не слышно.

Цыкнул на них. Притихли. Некогда сейчас их трели слушать.

Нет-нет! Только не ходи туда!

Вздохнул.

Пошла всё-таки, заметила. А ведь могла и мимо просто пройти.

Топает прямо к печи. Так уверенно ступает, не сомневается, а ведь даже не знает, что там вредный дух живёт. Печь свою любимую с места на место переставляет. То там, то тут его ловлю и несчастных поджаренных вытаскиваю. Когда успеваю…

Из-за печи вышел молодец, высокий, стройный, волосы рыжие на голове курчавятся, веснушки по лицу рассыпались, словно звёзды по небу, рубаха нарядная мускулы обтягивает.

Ну и видок у него сегодня! Для девушки расстарался?

— Ну, здравствуй, девица прекрасная! Походи, не бойся!

— Я не боюсь! Откуда печь взялась на лугу? Вокруг ни домов, ни деревни нет.

— Это волшебство! Хочешь ещё покажу?

— Хочу!

Кучерявый руку вперёд вытянул, на ладони маленький огонёк заплясал. Завораживает, затягивает в свои сети, воли лишает.

Не смотри же!

А девица на огонёк уставилась и ближе к духу подходит.

Ну вот. Спасать придётся, а то сейчас схватит и в печь затолкает, а она и сопротивляться не будет, одурманенная.

Пока тихо из кустов выбирался, чтобы не заметили раньше времени, отвлёкся всего на мгновение. А девица вперёд рванула, схватила кучерявого за руку, дёрнула на себя да заломила за спину. Он от неожиданности и не сопротивлялся даже.

— Ты что думал, я совсем глупая?! А ну быстро отвечай, ты кто такой?!

— Дух я огненный. Отпусти меня, девица! Я всё тебе расскажу.

— Так я и поверила! Сначала расскажешь мне всё, а потом отпущу!

А дух злиться начинает. Сейчас как вспыхнет и спалит девушку.

Но я уже близко подошёл и встал у неё за спиной. Рыжий заметил меня и сник. Вырываться не стал. Меня ж ему всё равно не одолеть.

— Что это за место? Быстро отвечай!

— Остров это, Буян.

— Как я здесь очутилась?

— Откуда ж мне знать? Я тебя первый раз вижу!

Девица ещё сильнее руку парню заламывает, за космы рыжие схватила, потянула, шипит ему в ухо.

— Раз дух ты местный, значит знаешь! А ну отвечай! Как домой мне вернуться?

— Хорошо! Где дом твой мне не ведомо, а вот где выход с острова я знаю.

И ухмыльнулся, да так хитро, что мне самому его стукнуть захотелось.

Я прищурился, руки на груди сложил, смотрю на него пристально, сурово. А он только ещё шире ухмыляется.

Вот ведь вредный дух!

— Говори!

— Если в сторону заката пойдёшь, найдёшь там Врата. Это и есть выход. Да только он закрыт!

— И как открыть? Говори давай!

— В сторону восхода иди, там развалины старые, в них замочек найдёшь, а в озере – ключик.

Оттолкнула девушка духа в сторону, что тот в траву свалился, да рванула со всех ног в ближайший лес, только пятки и сверкали.

А вот я за ней не спешил. Поднял парня за рубаху, к глазам поднёс, встряхнул слегка:

«Тебе, рыжий, жить скучно стало? Зачем девицу путаешь?»

— Так для тебя старался! А то зачах совсем, Леший, цветочки не растут! —Засмеялся как сумасшедший, голову запрокинул, в глазах огонь горит. — Догоняй скорее! А то ведь в лес волчий побежала! Съедят и моргнуть не успеешь!

«Мне мстишь? После с тобой разберусь! И не думай, что пакость твою забуду!»

Откинул подальше духа вредного. Спешить и правда надо, девушка уже у края леса стоит. Войти не решается. Страшный он, тёмный, холодом оттуда веет, тишина гулкая средь деревьев стоит.

Подбежал ближе.

«Стой же, бестолковая! Не ходи туда!»

Оглянулась, глазами синими на меня уставилась, шарахнулась испуганно.

— Сам ты бестолковый! Чудище страхолюдное!

И в лес забежала, только синий сарафан средь деревьев мелькал.

А я замер в ступоре.

Услышала меня?

Глава 3.

Мохнатик

Волк.

Огромный, шерсть вздыбил, пасть оскалил, надвигается медленно, угрожающе.

Девица в страхе пятится, на поляну маленькую вышла, трава высокая за щиколотки цепляет, не даёт убежать. Да и прятаться негде, только колодец низкий посередине стоит, мхом покрытый, да ветками заросший.

А волк наступает, пугает, рычит глухо.

Девица в страхе по карманам шарит, по сторонам оглядывается, спасения ищет. А я бегу, что есть мочи.

Не успею! Близко волк, один прыжок, один укус, и хрупкая шейка девичья переломится.

Нельзя этого допустить! Ведь не просто так её боги на остров проклятый отправили.

— Эй, мохнатик! — голос у девицы дрожит от страха. — Смотри, что у меня есть!

Достала из кармана кость белую, что подарил ей, да покрутила перед собой, волку показывая.

Удивился волк, рычать перестал.

Девица осмелела, видя, что волк переменился.

— Хочешь косточку? Хороший мохнатик!

Я к поляне приблизился, остановился, выходить не стал. Волк присел на задние лапы, голову на бок склонил, смотрит на девицу с удивлением. Он же не собака, на косточки бросаться!

— А хочешь кину? Ты её принесёшь обратно?

Волк головой покачал отрицательно.

Оно и понятно. Главе стаи за косточками бегать несолидно!

— Ты что, понимаешь меня?

Девица изумилась, руку с костью опустила, глаза синие ещё шире открылись.

Волк кивнул.

— А есть меня не будешь?

«Вот уж нет! Странная ты, подавлюсь ещё!»

Прилёг волк, устало голову на лапы сложил, и глаза отвёл в сторону. Тут и меня заметил.

«Не трогай девушку, Яр, живая нужна она».

«Да не собирался я её есть, пугнуть хотел только, чтоб в лесу моём не шастала».

Девица, увидев, что волк прилёг, выдохнула облегчённо, кость в карман убрала да огляделась. К колодцу подошла, присела на край, воды в ладошки набрала, выпила да умылась. Косу растрепавшуюся пригладила, да замерла в отражение своё глядя.

— Мама. Мамочка моя родненькая. Как же обидела я тебя? Как же расстроилась ты сильно? Что же делать мне теперь? Я ж неведомо где! Не извиниться, не исправиться! Как вернуться мне к тебе? Прощения попросить за слова свои злые?

Уронила девушка голову в ладони да расплакалась. Слёзы горькие каплями крупными стекают, да на сарафан красивый падают.

Я присел под деревом, да наблюдал издали. Не подойти, не утешить. Испугается только сильнее. Страшный я, неказистый, ветки острые во все стороны торчат, не обнять.

А Яр пошевелился, встал, к девице подошёл и у ног её прилёг, тёплым боком прижался. Дёрнулась она испуганно, подскочила, а потом рядом на землю присела, обняла за шею мохнатую, лицом уткнулась и пуще прежнего разрыдалась.

Понятно, от чего плачет девушка. Одна ночью в лесу тёмном оказалась, от монстра жуткого убежала, да духу злобному в лапы попалась, волк страшный напугал до смерти. Коли жила припеваючи, да бед не знала ранее, для неё всё необычно и страшно будет.

«Теперь я в слезах и в соплях измазан».

Волк тяжко вздохнул, махнул хвостом, но с места не двинулся.

«Сам подошёл, вот и терпи теперь».

И я бы подойти хотел, да не могу, ветками уколю и пораню.

— Я вообще-то вас слышу.

Девица от шеи мохнатой отодвинулась, слёзы рукавом утерла.

— И никакими соплями шерсть не измазала!

Погладила волка по загривку, за ухом почесала.

— Ты такой хороший, мохнатик!

«Меня Яромир зовут».

— А меня Есения. И всё равно ты мохнатик!

Волк недовольно хвостом дёрнул, но гладить себя не запретил, глаза зажмурил. Нравиться, что чешут его.

— Выходи сюда, чудище! Не прячься. Я больше не боюсь.

«Велидар я, не чудище вовсе».

Глава 4.

Одинаковые

«Стой!»

— И не подумаю!

«Нет там Врат никаких! Обманул тебя рыжий!»

— А может, ты меня путаешь? Не хочешь, чтобы домой я вернулась!

«Нет выхода! Я сам искал. Много лет бродил, всё излазил, каждую травинку знаю. Только боги могут с острова вытащить!»

— Не верю! Никому здесь не верю… Сама хочу убедиться!

Девица ногой топнула, упрямо подбородок задрала, да в самую чащу леса тёмного направилась.

«Выслушай меня хотя-бы!»

Остановилась Есения, голову в мою сторону повернула, руки на груди упрямо сложила.

«Я тебе, в лесу этом, помочь не смогу. Тьма там поселилась, духов захватила, силу мою забирает. Ни травинки вырастить, ни листика не смогу. Даже Яромир туда не суётся, в собственном лесу то место стороной обходит. Не ходи туда, прошу, зло там живёт».

— Прости, Велидар. Сама должна, глазами своими увидеть.

Я вздохнул только, в спину ей глядя. Вот упёртая девица! Своенравная!

За ней сквозь чащу двинулся.

Земля сырая, влажная, мхом поросла, лишайником. Тишина стоит гулкая, воздух застыл, не двигается, солнце сквозь ветви толстые не проникает.

Чувствую, приближаемся к месту проклятому. От земли туман вверх поднимается, да не обычный, а тёмный. Щупальцами длинными деревья оплетает, ни травинки, ни веточки не пропустил, всё захватил в свои сети.

Слабеет сила моя, вытекает по капельке. А тьма всё в себя впитывает, причмокивает, радуется подарку вкусному.

Остановилась Есения, по сторонам оглядывается. Вокруг неё словно вихрь пронёсся, покружил немного, да в кусты нырнул ближайшие. Испугаться не успела девушка, удивилась только. По карманам своим пошарила, подарки мои достала.

— Бусина красная пропала! Своровал кто-то, да так быстро, что только ветер у кармана заметила!

И в кусты за воришкой нырнула. А я за ней не успеваю. Ноги в лишайнике вязнут, листва жухлая за корни цепляется, пускать не хочет.

А за кустами духи стоят. Низкого роста, худенькие, на детей пятилетних похожие. Мальчик и девочка, на лица одинаковые, светловолосые, розовощекие. Спорят между собой, друг у друга бусину отнимают.

— Отдай!

— Сам отдай!

— Изичтожить надо!

— В прах обратить!

— Я сам!

— Нет, я!

Не выдержала бусина спора детского, пополам сломалась. Упали половинки на землю, да так лежать и остались.

— Ах вы хулиганы мелкие! Что наделали? Подарок мой сломали! Не стыдно вам?!

— Нам?

— Нет.

Заметили духи девушку, да разозлились, преображаться начали.

Посерела кожа светлая, почернели волосы, туманом зазмеились, когти длинные на руках выросли, зубы заострились, да глаза дымкой заволокло.

Есения не испугалась, половинки бусины с земли подняла в руке зажала.

Зашипели духи, да на девушку бросились. Она одного духа за ухо схватила, а от второго увернулась.

— Бусину хотите, твари мелкие?! Так получайте!

И мальчишке, тому, что за ухо держала, половинку бусины в рот затолкала, да проглотить заставила. Отпустила его и девчонку за космы чёрные схватила, тоже самое с ней проделала. Заверещали духи, по земле покатились. Тьма чёрная из них выходить начала, да в воздухе растворяться.

Сила моя возвращается! Лес оживает, а туман отступает, исчезает.

Духи в себя пришли, цвет лица вернулся розовый, волосы посветлели, дымка чёрная из глаз ушла. Сидят на земле, переглядываются. Встали, отряхнулись, да поклонились низко.

— Спасибо, девица милая!

— Спасла нас!

— Тьму из нас вытащила!

— Из леса прогнала!

Девушка устало на землю присела, испарину рукавом вытерла.

— Кто вы? Как зовут вас?

— Духи мы.

— Лесные.

— Я Манила.

— Я Водила.

— А что за тьма была? Взялась откуда?

— Не знаем.

— Сама пришла.

— Заманила.

— Обманула.

— В нас вселилась.

— Лес захватила.

— Я рада, что помочь смогла, только идти мне надо дальше. Врата искать.

— А дальше нет ничего!

— Обрыв крутой, да море бушует.

Встала Есения с земли, сарафан синий отряхнула, косу растрёпанную пригладила.

— Я всё же посмотреть хочу, сама увидеть.

— Мы покажем!

— Мы проводим!

Обрадовались духи, что помочь чем-то могут. Да на меня поглядывают, разрешения спрашивая. Хорошие они. Теперь, когда ушла тьма, снова к себе вернулись.

Кивнул им. Пусть провожают, дорогу показывают, так быстрее доберёмся.

Вышли из леса на поляну цветущую, а за ней сразу обрыв резкий. Камни острые внизу, а о них волны бьются. Бескрайнее море впереди синее небо отражает. Облака курчавые в замысловатые фигуры собираются и плывут себе неспешно.

— Манила и Водила, скажите, а развалин и озера тоже нет на острове?

— Развалин тут отродясь не было.

— А озеро есть.

— Большое, глубокое.

— В другой стороне.

— Ты прости нас!

— Что бусину сломали!

— Прими наш подарок.

— На замену.

Девочка подошла к Есении и протянула брошь, белый цветок, в каменьях, на солнце сверкающих.

— В ней нет волшебства.

— Зато красивая!

— Спасибо вам! И правда красивая!

Девица брошь к сарафану прицепила, присела на край утёса, ноги свесила, плечи опустила и на море синее смотрит печально. Ветер солёный с волосами её играется, косу треплет, тонкий подол сарафана колышет.

Я присел недалеко, любуюсь. Такая смелая, красивая и такая печальная.

— Я кушать хочу…

Переглянулись духи, улыбнулись.

— Это мы можем!

— Это мы мигом!

Глава 5.

Рогатая

Костёр.

Яркое пламя в ночи трепетало, искрами взметаясь в небо тёмное, звёздному свету свой добавляя. Тени танцы плясали за спиной нашей, то в лес убегая, то в траву ныряя.

«Ты прости, Есения, что не верил в тебя, отговаривал. А ты духов спасла, тьму прогнала из леса».

— Прощу тебя, если расскажешь, как здесь оказался. Ты ведь не местный, верно? Не обычный дух?

«Расскажу, коли знать хочешь».

Девица села на траву поудобнее, сарафан поправила, голову на ладошку склонила, да внимать приготовилась.

Манила и Водила бегать вокруг костра перестали, к девушке подсели, по яблочку из корзины схватили да глазами любопытными на меня уставились.

Никто на острове проклятом не знает, как я очутился здесь, появился и всё.

«Жил я в городе большом, у князя местного дружинником был. В одном из походов девушку встретил, соблазняла она меня, заманивала, хотела, чтоб служил ей только. Да не пришлась к душе, не люба мне была. Оказалось, девица не обычная, а божественная. Обозлилась на меня, да сюда закинула. Сердце моё вынула, спрятала, в монстра превратила, ждёт, что в душе таким же страшным стану, как и вид мой наружный. А я не хочу. Лучше чудищем ходить вечно буду, чем злобной тварью становиться».

— Вот стерва вредная!

— Да!

— Точно!

— Ква-а!

— Что?

— Ква, ква! Не понятно что-ли?

В свет от костра жаба впрыгнула, большая, пупырчатая, пятна жёлтые на голове рогатой.

«Здравствуй, проводница».

— И тебе не хворать, Леший.

Жаба к девушке ближе придвинулась, в глаза заглядывает. Духи мелкие шарахнулись в сторону, за спину мою спрятались, притихли.

А за жабой тень следует, длинная, темнее обычного, рога острые на голове у тени возвышаются, словно корона костяная. Руки с когтями сжимаются, буд-то схватить хотят, с собой утащить.

— Девица, а девица! Хочешь спасти Лешего?

— Хочу!

«Не хочет она!»

— Ты, проводница, сначала скажи, что делать надо? Как спасти его?

— Сердце со дна озера достать, вернуть владельцу.

— И тогда он уйти сможет? С острова выбраться?

— Сможет, и облик свой вернёт изначальный.

«Не слушай её, Есения. Чтобы в озеро попасть, нужно мёртвой быть, а ты живая».

— А вот в этом-то я помочь могу, выпьешь отвару, пройдёшь по мосту моему и готово! Можно в озеро идти.

— Значит умру я? И навсегда здесь останусь?

«Не стою я твоей жизни, Есения. Подожди немного, и найдём выход с острова, домой вернём тебя!»

— А нет выхода с острова! — возразила жаба хитроумная. — Всё равно отсюда не выберешься! Решайся. По мосту ночью идти надо, а рассвет уж не за горами.

— Я согласна!

«Нет!»

— Велидар, послушай меня! Мне всё равно с острова не выбраться, ни живой ни мёртвой. Так хоть тебе помочь смогу. Освободишься, домой вернёшься!

«Нет, Есения. Не согласен я твою жизнь на свою свободу променять! Хорошо мне здесь, привык я».

Жаба в мою сторону повернулась, глазами белыми сверкнула.

— Что ж ты упёртый такой, Леший?

Не заметил я, как со спины ко мне тень жабья подкралась, схватила, в объятьях сжала, не шелохнуться.

— Пойдём скорее, девица! Не удержу его надолго! Силён слишком!

— Верь мне, Велидар! Справлюсь я!

«Верю я тебе! Да только жаба тебя обманывает! Зайдёшь в озеро, и больше оттуда не выйдешь!»

— Выйду! Обещаю, что вернусь к тебе!

Жаба вперёд ускакала. На земле река появляться начала, костяной травой да тиной заросшая. Через неё мост перекинулся. Факелы на нём белым огнём горят, мерцают зловеще.

— Скорее, девица!

Есения за жабой побежала, к мосту приблизилась, смотрит испуганно. Только решимости в ней не убавилось. Не передумает.

«Манила! Водила! За живой водой бегите! Да побыстрее!»

Духи вскочили, в темноте ночной исчезли. Не подведут они, быстро вернуться.

А я пошевелиться не могу, путы тёмные стряхнуть не получается. Только смотреть беспомощно, как девушка сама на тот свет отправляется.

Жаба лапой зелёной махнула, пред ней чаша глинянная из тьмы соткалась, а в ней отвар.

— Выпьешь, сможешь по мосту пройти.

Девушка руки дрожащие к чаше протянула.

— Сначала плата!

— Плата?

— Конечно! У тебя в кармане кость лежит, подари её мне. Да поскорее думай!

— Хорошо.

Достала кость, протянула жабе, та схватила пастью и проглотила не медля.

— А теперь пей, да на мост ступай.

Взяла чашу Есения, глоток сделала, закашлялась.

— Что за мерзость?

— А ты думала, умирать вкусно будет? Допивай до конца!

Скривилась девушка, но упрямо выпила всё до капли.

«Нет, Есения… Нет…»

Уронила чашу в траву зелёную, к мосту шагнула, обернулась и улыбнулась ласково.

— Верь мне, Велидар. Сердцем чую, что правильный выбор делаю.

Шагнула на мост и вперёд двинулась. Медленно, словно сквозь чащу пробирается, словно сам воздух загустел и идти не даёт. Дошла до середины, остановилась, выдохнула. С силами собралась, а дальше легче двигаться, не мешает ни что. Огни белые вокруг моста замерцали сильнее, вспыхнули ярче, забирают силу у девушки, в себя втягивают.

Побелела кожа светлая, волосы чёрные потускнели, глаза ярко-синие цвет потеряли. Поблекла вся, прозрачная стала.

А жаба радуется, отпустила меня, да с тенью своей соединилась. В девушку прекрасную обратилась. Косы русые до пола, платье чёрное от ветра колышется, корона на голове в огнях сияет.

— Наконец-то вернула я облик свой!

Захохотала зловеще. Эхом звуки вокруг разносятся, устрашают.

Руки когтистые, из тьмы сотканные, из земли вырвались, схватили меня, крепко держат. Снова не вырваться!

— Беги, девица, к озеру. Не обманула я тебя, правду сказала! Спасёшь ты Лешего! А вот сможешь ли сама выжить, после узнаем.

Последний раз на меня взглянула Есения, отвернулась да побежала вперёд бледным призраком.

«Зачем, проводница?!»

— Судьба её такая. Не тебе лезть! Посиди со мной немного, дай ей в озеро нырнуть, а потом отпущу тебя. Позже спасать побежишь ненаглядную.

Присела у костра жаба в облике человеческом, платье расправила, корону тяжёлую сняла, рядом бросила.

— Устала я, Леший. Не хочешь заменить меня? Нет? Ладно, может рыжего возьму, всё равно он от безделья мается, пусть потрудится немного.

Щёлкнула пальцами ведьма проклятая, пропал мост, река в воздухе растворилась.

А в небе уж рассвет занимается, светом робким землю озаряет. Птицы проснулись, трели свои завели, распеваются. Ветер лёгкий подул, листья у земли поднимает, закручивает.

Проводница исчезает, истончается. Руки тёмные пропали, ничто меня больше не держит.

Только шёпот тихий на прощанье послышался:

— Беги, Леший… Успеешь…

Глава 6.

Царь водяной

Озеро.

Гладь зеркальная жёлтый рассвет отражает. Вода чистая, спокойная. Даже ветер стороной его обходит, рябь пускать остерегается.

Подбежал ближе, оглядываюсь.

Не видно нигде девушки. Нырнула всё-таки! Не послушала меня снова. Надеюсь, и в этот раз у неё всё получится! Сможет выйти сухой из воды!

Я к озеру приблизился, а оно пускать меня не хочет. Сам воздух у берега уплотнился, густой, тягучий.

— Стой, Леший!

— Не ходи, Леший!

Мелкие духи вернулись, догнали меня, в ноги мне вцепились. Вперёд не пускают.

— Погибнешь там!

— Сгниёшь заживо!

— Нельзя в воду!

— Нельзя тебе!

«Не дам погибнуть я девушке! Моя жизнь уже прошла, закончилась. А её только начинается. Погибну, значит, так судьбой положено».

Отпустили духи меня, головы склонили печально.

«Воду живую принесли?»

— Принесли.

— Много принесли.

«Ждите здесь. Как только Есения из озера появится, так и поите её сразу же, не медлите! Коли вовремя успеете, спасёте».

А я вперёд двинулся, сквозь воздух густой пробираясь.

Скорее! Успеть я должен!

Нырнул в озеро, гребу, а вода меня обратно выталкивает, вверх поднимает.

Не сдамся я! Ещё сильнее грести начал, быстрее, на пределе сил двигаться. Глубоко заплыть получилось, ко дну спуститься.

Озеро глубокое, дно ровное водорослями покрыто. В самой середине камень большой возвышается, письменами покрыт и рисунками. Лианами обхвачен запутанными, их концы сплетённые в воде двигаются, извиваются. Словно руки девичьи танцуют. Только одна из них висит безжизненно, не шевелится.

А на вершине камня шар лежит небольшой, с кулак человеческий размером. В темноте глубинной светится, цветами разными переливается.

А у подножия Есения плывёт, еле двигается, обессилила, совсем прозрачная стала, только очертания и угадываются.

Я гребу ещё сильнее, быстрее. Только бы не опоздать! Из озера скорее вытащить!

Девушка из кармана подарок мой последний достала, перо вороное, да вплетать начала в лиану, безжизненно висящую.

Как вплетать закончила, к вершине камня поплыла, шар светящийся схватила, к груди прижала бережно.

Тут и я доплыл до неё наконец, обнял осторожно и обратно к берегу потянул.

А лиана, с пером вплетённым, оживать начала, задвигалась. С сестрами своими переплелась. Засветились надписи и рисунки на камне, всё сильнее разгораются. Вспышка яркая мигнула, ослепила меня на мгновение. По воде волна мощная прошла, от камня дальше отбрасывая.

Есения в моих руках повисла, не двигается, совсем без сил осталась. Волны мощные в спину бьют, не прекращаются, на берег скорее выталкивают.

Вынёс девушку на руках из озера, на землю опустил и сам без сил свалился. Ветки мои воды не выдержали, набухли, гнить да погибать начали.

Подскочили к нам Манила и Водила, отпоили живой водой девушку, и меня поливают сверху, да только не поможет мне это, погибну скоро.

Есения очнулась, цвета к ней вернулись, волосы вновь почернели, щёчки порозовели, глаза синевой яркой засветились.

— Велидар! Как же ты…

Придвинулась ближе. Шар светящийся в ладошках протягивает.

— Я сердце твоё нашла!

К груди моей прижала, а шар от неё отскакивает, не может в тело моё вернуться.

Вдруг озеро забурлило, закипело. Из воды голова показалась, с волосами синими, за ней тело мощное поднимается, по воде в нашу сторону идёт.

— Благодарю тебя, девица красная! Пробудила ото сна меня.

— Кто вы?

— Царь водяной. Обманула меня дева божественная, усыпила, да озеро заколдовала.

— Помоги, царь водяной, Лешего спасти! Сердце его не хочет на место своё возвращаться!

«Главное, что ты жива, Есения. Остальное мне неважно! Найди выход с острова, вернись домой».

Протянул руку колючую, погладил по щеке осторожно, поцарапать боюсь ненароком.

— Но как же… Вот же сердце! Царь, помоги!

Слёзы горькие по щекам девицы потекли, на мокрый сарафан падают, с водой из озера смешиваются. Царь рядом стоит, хмурится:

— Не сможет оно в это тело войти. Ненастоящее оно, из веток.

— А где настоящее?

— То мне неведомо.

— А как же спасти его?

— Прости, девица! Душа его покидает пристанище. Не успеешь тело найти.

Есения ещё горше заплакала, ладошки на грудь ветвистую положила, щекой прижалась.

А я чувствую, как слабею сильнее, свет в глазах затухать начинает. Уходит душа моя, нет ей места здесь более.

«Прости, Есения. Не хотел я тебя оставлять. Да судьба у меня такая».

— Не уходи!

— Опоздали мы, девица…

Глава 7.

Конец – это начало

Свет.

Мигнул и вновь появился.

А я со стороны тело своё вижу. На куче веток рассыпавшихся девушка плачет. Горько, печально.

Рядом царь водяной стоит, в душу мою вглядывается. Поднял руку, чарами ухватил, притянул к себе.

— Девица, не ушла душа Лешего. Подержать смогу его немного, время тебе дам.

Подскочила Есения, обрадовалась шансу данному.

— А где ж искать-то? Где тело его запрятано?

Тут Манила и Водила зашевелились, переглядываются.

— Эээ…

— Ну…

— Кажись, знаем мы.

— Где тело спрятано.

— Деву видели.

— Да подглядели.

— Мы случайно!

— Не нарочно!

— А что ж вы раньше молчали, мелкие? — Есения в гневе праведном, глазами синими сверкает.

— Дык…

— Это…

— Далече это.

— На краю острова.

— Не успели бы.

— А теперь, коли время есть…

— Скорее дорогу показывайте!

Быстро побежали духи мелкие, за ними девица, сарафан придерживает, да всё равно спотыкается. Царь водяной шагом широким идёт, ловит Есению, да за ворот придерживает.

Добрались до скалистого берега. Море вокруг бушует, о камни острые бьётся, злится. Небо потемнело, тучами покрылось сердитыми. Гроза надвигается, молнии на горизонте сверкают, громыхают. Ветер поднялся сильный, сдуть с края пытается.

— Там!

— Под камнями!

Духи в самый большой завал указывают. Девушка подбежала немедля, руками камни острые подвинуть пытается, оцарапалась вся. Да тяжёлые они, с места не двигаются.

— Отойди-ка, девица, да подальше!

Царь махнул рукой, вода из моря хлыстом вытянулась, да камни раскидывает.

Из-под завала гроб появился каменный. Крышку водой скинуло, а в нём тело моё лежит. Бледное, немощное, руки на груди сложены.

— Сначала сердце вернуть надобно.

Подошла несмело Есения, в гроб заглянула, шар светящийся бережно к груди моей прижала. Проник он в тело, а я отклик в душе почувствовал, кольнуло будто радостью.

— Вода живая осталась?

— Есть!

— Много!

— Сейчас душу в тело верну, и поите его сразу же!

Приблизилась душа моя к телу, вперёд рвётся, на место вернуться хочет.

Вздох.

Болезненный, горький. Воздух солёный горло обжигает. Глаза с трудом открыл, веки тяжёлые подниматься не хотят.

Сел. На руки свои человеческие уставился. Чувствую, как тепло в теле разливается, до самых кончиков пальцев доходит.

Посмотрел на Есению. Чудно её глазами своими видеть, а не монстра страхолюдного. Ещё краше теперь кажется. Ручки нежные к щекам прижала, глазами синими меня разглядывает.

— Получилось? Настоящий ты? Велидар?

— Да.

Голос хриплый из горла вырывается, ком внутри молвить не даёт.

Девушка подскочила обрадованно, на шею мне кинулась, обняла крепко.

А я пошевелиться не могу от внезапности. Обнял в ответ её несмело, по волосам шёлковым погладил.

— Пора вам, дети! Остров злится. Сейчас не уйдёте, потом не отпустит!

Отодвинулась Есения, удивленно на царя взглянула.

— А как же нам выбраться-то?

— Так, у Лешего, силы его, на острове пробудившиеся, никуда не исчезли. Только тело ветвистое не держит теперь!

Я из гроба каменного вылез, ноги слабые держать не хотят. А силы свои колдовские и в правду чувствую. В тело с душой переместились.

— Жаль мне с вами прощаться, но пора!

Обнял нас царь тепло на прощанье. Духи мелкие подскочили, вокруг бегают, обнимаются, руками машут радостно.

Взял за руку девушку, приобнял осторожно, да шагнул в проход между мирами. Домой вернуть её надо, к родителям.

Вышли на лугу цветущем, небо светлое над головой простирается, солнце яркое глаза слепит.

— Есения, как с родичами повидаешься, пойдём со мной! С матушкой познакомлю. У меня дом есть большой, отдельный. Замуж за меня пойдёшь?

— Пойду!

* * *

Две подружки божественные, Тьма и Свет, на горе высокой сидят, ногами болтают, да людишек обсуждают.

— Так он и думает, что ты плохая!

— Да и пусть!

— И не узнает ведь, что без тебя силы его не проснулись бы!

— И что с того?

— Ему ж ещё мир спасать! Может, скажешь?

— Коли умный, сам дотумкает! А коли нет… То зачем мне такой герой?

Конец.