Лес, в котором теряют себя

Белочка и Зайчик

Жила-была в большом зелёном лесу Белочка. Нравился ей лес: кругом так много деревьев, которые макушками почти касаются неба. И нравилось ей по ним прыгать. Залезет на верхушку могучей ели — и смотрит на пушистые кроны. Сидит там, любуется, пока коршун не закружит высоко над ней. Тогда она юркнет вниз и спрячется в густых ветвях.

Однажды сидела Белочка так, любовалась видами — и видит: чёрная тень мелькнула. Коршун. Но не над ней кружит, а над опушкой леса. Кого-то заметил — смекнула Белочка. Была она доброй и никак не могла бросить других в беде. Нырнула через иголочки ели, попрыгала с ветки на ветку — быстрее коршуна добраться до опушки. Доскакала — и видит: по опушке носится заяц.

— Прячься, Зайчик! — крикнула Белочка. — Прячься, а то злодей тебя схватит!

Посмотрел заяц наверх, испугался: мчится на него хищная птица. Он — прыг! — и спрятался в норе.

Когда коршун улетел, Зайчик осторожно высунулся из норки.

— Спасибо тебе, Белочка! Если бы не ты — схватил бы меня коршун. Ты такая храбрая, такая ловкая. Давай дружить?

— Конечно, — согласилась Белочка. У неё пока ещё не было друга. — А что мы будем делать?

— Спускайся, — сказал Зайчик. — Я тебе что-то покажу.

— Но я не хочу спускаться, — ответила Белочка. — На земле страшно. Давай я буду рядом, по веточкам прыгать?

— Как же мы разговаривать будем? Лучше спускайся... но если не хочешь — не надо, — Зайчик обиженно отвернулся.

Не хотелось Белочке спускаться на землю, но раз друг просит — ненадолго, наверное, можно. Встала она на землю, зашуршали под лапками опавшие листья. Подошла к Зайчику — тот сразу заулыбался.

— Пойдём туда! — Зайчик показал на тёмную глубокую нору. Прыгнул в тень и ждёт. А Белочка медлит. — Ну, чего ты?

— Там сыро, грязно. И страшно, — сказала Белочка.

— Ну что ты за трусиха! — разозлился Зайчик. — Любая зайчиха без оглядки бы прыгнула. Или ты не хочешь со мной дружить?

— Хочу, конечно! — испуганно вскричала Белочка. Что поделать — придётся соглашаться. Полезла она в тёмную, мокрую, грязную нору.

Долго они шли по подземным тоннелям. Устала Белочка. Но вот дошли, наконец, до другой опушки.

— Так что ты хотел мне показать? — спросила Белочка.

— Вот, — показал Зайчик наверх.

Там с ветки на ветку перелетали совершенно чудесные белки. Прыгали они дальше, чем кто-либо из Белочкиных знакомых — почти летали.

— Это белки-летяги. Смотри, какие удивительные.

— Да, — согласилась Белочка, восторженно глядя на незнакомцев. Захотелось ей тоже присоединиться к ним — так задорно летают! Только она стала карабкаться на дерево, Зайчик её остановил.

— Куда это ты? — удивился Зайчик.

— Я тоже хочу попрыгать по веткам, — сказала Белочка. — Я устала ходить по норам.

— Что ты такое говоришь? Ни одна зайчиха не стала бы лазать по деревьям.

— Но я же не зайчиха, я белка, — робко произнесла Белочка.

Зайчик громко рассмеялся. Другие белки на ветках стали тыкать пальцами и шептаться.

— Какая ж из тебя белка, если ты бегаешь по норам и совсем не умеешь лазать по деревьям?

Белочка совсем испугалась. Она побежала к дереву — и не смогла взобраться. Лапки соскальзывали, а промокший хвост тянул вниз. Грустная, вернулась она к Зайчику.

— Похоже, ты прав. Я не умею лазать по деревьям. Может, я зайчиха?

— Ты и не зайчиха. Смотри, какие у тебя короткие уши и лапы. А хвост — страх какой-то!

Застыдилась Белочка, ушки опустила, хвостик поджала, стоит — едва не плачет. Зайчик давай её по спинке гладить и приговаривать:

— Глупышка ты. Пойдём, я-то с тобой буду дружить, а никто другой не захочет. Стыдно с такой дружить. Но я ради тебя на всё готов!

Улыбнулась Белочка робко, пошла тихонько за Зайчиком в его тёмную грязную нору. И думала про себя: «Как хорошо, что я встретила Зайчика. Со мной же никто не стал бы дружить».

И больше она не смотрела на верхушки сосен и елей.

Лиса и Журавль

«А может, приедешь в гости?»

Экран тускло подсвечивает её лицо. Глазки хитро прищурены. Она быстро набирает вдогонку: «Если, конечно, хочешь меня увидеть».

Собеседник печатает…

Лиса уже точно знает — он у неё на крючке. Уф, как же долго он печатает! Поэму строчит, что ли? Но нет.

«Давай».

Она недоумённо смотрит на одно-единственное слово. Потом сама придумывает парочку оправданий: может, занят, может, разволновался и долго подбирал ответ. Она расспрашивает о дате, о времени и месте, получая такие же односложные ответы. Но ей не важно — ведь главное, он всё же приедет.

***

Журавль высокий — это плюс. Красивый — тоже плюс. Что глуповат — минус, конечно, но это поправимо.

Ему не хочется долго гулять, не хочется много болтать, не хочется слушать Лису.

Она говорит о полёте души, об их удивительной встрече, говорит о том, что вселенная слышит, что думать надо только о хорошем, о йоге, тайм-менеджменте и правильном питании.

Он много жалуется на грязь вокруг, отсутствие условий и высокие цены.

Как они вообще познакомились — загадка даже для них самих. Интересы разные, хобби не пересекаются, даже общих друзей нет. Но интернет — такая штука: можно с кем угодно познакомиться.

Журавль не хочет пообедать в ресторане, намекая, что Лиса и сама смогла бы чего-нибудь приготовить.

Лиса слышит в этом комплимент и соглашается, приглашает Жору к себе домой.

***

Журавль смотрит на листья салата и отварную куриную грудку как на врагов. Но молчит. Молча давится — и ест. Доев, спрашивает:

— Э, а нормальная еда будет?

— Ты же согласился на «Цезарь», — удивляется Лиса. — Больше ни на что я продуктов не брала. Можно ещё сварить кашу на рисовом молоке.

— Проехали.

Он молчит, будто обиделся, и на расспросы не отвечает. Тогда Лиса думает подать пример и о чём-нибудь пожаловаться:

— В последнее время у меня ужасные перепады настроения. Думаю, пора к эндокринологу. А может, и к психологу записаться.

— Да корову тебе надо и огород. От безделья всё это. Жили раньше и без кинологов всяких, — угрюмо отрезает Журавль.

Лиса заглядывает в телефон, видит кучу сообщений от уставших ждать заказчиков — и соглашается. Может, смена обстановки хорошо скажется на её ментальном здоровье. Журавль больше не дуется, и она решает, что у них всё хорошо.

***

Спустя две недели она приезжает к нему — девять с половиной часов от города на машине. У него и корова есть, и куры, и большой огород. Он шутит: «Вот такое у меня большое хозяйство».

Она представляла завтраки на свежем воздухе и вечернее любование закатом под стрекотание насекомых. А получает кучу дерьма. Буквально. Кучу навоза во дворе, которую ей предлагают раскидать совместными усилиями. Её маникюр не приспособлен к такой грубой работе, а тонкое обоняние не позволяет дышать вонью.

— Готовить не умеешь, работать не можешь, — ругается Журавль.

«И нахрена мне такая нужна», — думает он.

Потом добавляет:

— Ничего, воспитаю.

— Но я умею, — слабо возражает Лиса.

— Ага. Понял я. Ща, я покажу тебе, что такое еда.

Журавль готовит сам. Когда перед Лисой оказывается тарелка какой-то жуткой похлёбки, пахнущей рыбой, она хочет выдавить: «Я такое не ем». Но Журавль так старался, так ждёт, пока она отведает. Она жмурится, как будто бы от удовольствия, и ест. Продолжает есть, стараясь не дышать. Доедает целую порцию самого отвратительного супа в её жизни — но так и не рассказывает Журавлю, что лучше бы поела свежих овощей с грядки.

***

Дело идёт к вечеру. В постели Лиса хочет страсти, раскрепощения, хочет чувствовать прикосновения каждой клеточкой тела. Хочет, чтобы, слыша её крики, ей завидовали все соседки. Журавль же знает только одну позу — ужасно неудобную для неё — но она решает потерпеть. Кстати, «хозяйство» у него оказывается не таким уж большим.

Лиса разочарована, но всё ещё надеется на лучшее. Ведь если молча потерпеть разок — хуже не станет? И когда-то всё обязательно изменится.