Легенды об университетах и зубных щётках

Легенда о новой зубной щётке

Однажды в ботанический сад города Киева из далёкой Бразилии прилетела серебристая стрекоза. Все специалисты по стрекозам из биофака Киевского университета собрались с сачками в ботаническом саду и стали совещаться: как бы изловить тварь заморскую на благо отечественной энтомологии. От цветов в саду исходил пьянящий аромат, и возбуждённые энтомологи, расчертив карту ботсада по квадратам, кинулись на поиски. И лишь один подслеповатый профессор, которому, вместо квадрата достался параллелограмм, меланхолично слонялся между древовидных одуванчиков, завезённых спонсорами из далёкой Аргентины.

Стоял солнечный июльский день. Красота природы остановила бы на себе взгляд рядовых посетителей ботсада, если бы не был он для них закрыт в этот день по распоряжению центральных властей биофака. Энтомологи же красоты не видели: они были в состоянии погони, и даже ожидаемый заморский приз был всего лишь пищей для их профессионального тщеславия.

Один подслеповатый энтомолог, бродивший в одуванчиковом параллелограмме, говорят, мог бы воспринять эту красоту, но, право же, он был таки подслеповат.

Миновал полдень, а стрекоза всё не находилась. На сборном пункте собирались расстроенные коллеги, прочесавшие свои магнолиевые и орхидейные квадраты. Нервно теребила бусы заведующая энтомологическим музеем. "Охота не удалась", - констатировал декан, глядя на заходящее солнце. Вернулись уже все ловцы стрекозы, и лишь подслеповатый энтомолог никак не мог вырваться из своего параллелограмма. Служебный автобус ждал его до полуночи, но он, видимо, всерьёз и надолго заблудился. Заведующая энтомологическим музеем в тот день опоздала в оперу, а декану биофака, уснувшему в большой досаде, снились гильотины - так что под конец сна ему пришлось набирать новый штат сотрудников. (Кстати, этот красочный сон к утру даже подал декану хорошую идею).

Забытый энтомолог выбрался из своего параллелограмма уже под утро. Не найдя центральных ворот ботсада, он был вынужден перелезть через забор, оказался на строительстве чьей-то 10-этажной дачи, где, по слухам, вступил ногой в хоппер-дозатор и опрокинул себе на пиджак колерную станцию. Он был очень опрятен, когда вернулся домой - а ведь было уже время отправляться на лекцию.

Поскольку подслеповатый энтомолог из параллелограмма был очень чистоплотен, ему хотелось если не переодеться, то хоть бы почистить зубы. В ванной у умывальника он старой зубной щётки не нашёл - видимо, вчера в суматохе она закатилась куда-нибудь под диван.

Удручённый энтомолог всплакнул и полез за платком в карман пиджака. И - о чудо! - там оказалась новая зубная щётка! Удивлённый профессор не помнил, как она туда попала, но с воодушевлением ею воспользовался. Новая щётка была серебристой, какой-то нетрадиционной навороченной формы и с подвижными щетинками.

Почистив зубы, профессор нацепил на нос очки, чтобы рассмотреть это чудо техники. И - ну надо же! - обнаружил, что сжимает в руках бразильскую стрекозу. Радости-то было!

На радостях декан биофака отменил задуманное им было всефакультетское гильотинирование. Нашедший стрекозу профессор попал на доску почёта - где, впрочем, он не был способен своё изображение разглядеть. А его коллеги с этих пор тщательно присматриваются к каждой новой зубной щётке. Их греют неясные надежды. И мы давайте поутру присмотримся: а что, если мы сжимаем в руке - СТРЕКОЗУ!

(Опорные слова: Опера, Бразилия, Хоппер-дозатор, Аромат, Пища, Стрекоза, Колерная станция, Параллелограмм, Бусы, Красота, Гильотина, Однажды)

Легенда № 1 об основании Красного Корпуса Киевского университета

Давным-давно, когда Киева ещё не было, а на месте университета раскинулся цветущий луг, на котором паслись овечки, пришёл в эти земли неизвестный Герой из земель скандинавских, снял с ноги прохудившийся сапог и задумался: где бы в этой ровной местности от северного ветра спрятаться. Был у Героя широкий меч за поясом; снял он меч и принялся им подвал на лугу выкапывать, дабы к утру третьего дня там схорониться. Знал Герой, что на рассвете третьего дня принесёт северным ветром из страны мёртвых фиолетовый летучий корабль, сделанный из ногтей мертвецов. Не без основания опасался наш бездомный Герой с эти кораблём встречи. Копать Герой умел хорошо, даже лучше, чем надо было. Не прошло и дня, как вырыл он на лугу бездонный колодец. Стены колодца были столь крутые, что наш герой не мог по ним спуститься. Стал он вырезать ступени, но его меч для этой операции был слишком широк. За этим занятием его и застало прибытие корабля. В великом беспокойстве он стал спускаться по лестнице – но оступился и полетел вниз, под своды подземного мира.

Прибывшие на страшном корабле преследователи, отрясая пыль с костей и истлевшей одежды, спустился по якорной цепи на луг и стали его обыскивать. Скоро зияющие глазницы капитана зафиксировали оброненный сапог героя – и экипаж корабля оживился, насколько это было возможно, исходя из его обычного состояния. Полезла нежить в колодец – но ступени в нём были вырублены лишь до половины. И попадали мертвецы в подземный мировой ярус, откуда и стартовали некогда на корабле своём волшебном.

Овечки же, которые со стороны за всем происходящим наблюдали, поседели от страха. Когда пришёл за овечками загулявший пастух, увидел он их странную метаморфозу, а ещё увидел странный колодец и страшный небесный корабль на приколе. Хотел он в колодец спуститься, хотел на корабль подняться – но не решился, ушёл. А овцы с тех пор в том гиблом месте пасти отказывались.

Шли века. Гиблое место заросло. Над лугом с цветочками поднялся высоченный лес, называемый ныне Ботаническим садом. Вокруг раскинулся древнерусский город, захватило его княжество литовское. Заглядывали литовцы в колодец, но тошно им было от увиденного – никто не выжил. Поставили они на месте своего бедствия камень, написали: «Не быть здесь ноги нашей цивилизованной нации».

Но тут захватили Киев поляки, стали в нём просвещение вводить на французский манер. Чтоб совсем по-французски вышло, надо было где-то гильотину поставить. Вот и поставили её над древним колодцем. Ушли поляки, а просвещение осталось. Как укрепилось в Киеве просвещение, собрались профессора естествознания из Кременецкого лицея, взяли пробирку – и давай колодец зондировать – но спасовала европейская наука перед тайной мироздания. Кинули они тогда в колодец камень – но не долетел камень.

Стали думать профессора, как бы не уронить престиж дела просвещения. Решили надстроить колодец, чтоб с бульвара его видно не было. Башню там поставить – астрономическую. Мы тут, дескать, звёздами любуемся. Стали строить башню, в лесу пару деревьев повыкорчевали – а там откуда ни возьмись корабль из ногтей мертвецов на ветру покачивается.

Пришлось пристроить к башне астрономической огромный корпус с квадратным двором посредине, дабы скрыть от люда простого, непросвещённого фиолетовое страшилище.

Чтобы отвлечь внимание от корабля, висящего посреди двора, решили выкрасить корпус цветом ярким, поярче фиолетового, лучше всего –красным. Когда же корпус был готов, – назвали его храмом науки и напустили туда студентов, верных заветам европейской науки.

Фиолетовый корабль – он до сих пор там, в центре двора на ветру болтается. Только не многие его видят. Во-первых, студенты при поступлении на всякий случай дают подписку о неразглашении. Во-вторых, некогда им от печатного слова оторваться и внутрь своего двора посмотреть.

(Опорные слова: Корпус, Ногти, Бездомный, Овечка, Герой, Подвал, Сапог, Пробирка, Башня, Студент, Фиолетовый, Колодец, Гильотина, Рассвет, Лестница, Пыль, Камень, Беспокойство)

Легенда № 2 об основании Красного Корпуса Киевского университета

Говорят, что Красный корпус Университета св.Владимира не был построен – он родился. Кем была мать Красного корпуса, сведений в киевских архивах не сохранилось, но на роль отца претендует архитектор по фамилии Беретти.

Когда Беретти высочайше поручили создать проект университетского здания, он был очень занят у себя на приусадебном участке, где выращивал красный экзотический цветок, из тех, которые в здешних широтах не растут.

Узнав, что сам царь всея Руси Николай 1 велит ему садиться за проектирование здания, архитектор было обрадовался, но выращиваемый им цветок требовал ежеминутной заботы. «Сегодня же вечером сяду за план здания!» – пообещал себе Беретти и пошёл к цветку, который за время его отсутствия уже почти поник под налетевшим порывом ветра. Беретти прикрыл камушком свой цветок от ветра и подмёл веником личинки вредных насекомых, которые во множестве собирались почему-то именно к этому цветку. К вечеру Беретти так устал, что думать о проекте университетского здания уже не мог. К утру цветок вновь потребовал заботы. И пошло-поехало…

Внезапный удар судьбы испытал архитектор через полгода после получения царского задания. По почте пришла телеграмма за подписью царя. «Ну, где там порученный Вам проект здания?» – гласила она.

Беретти прошиб озноб. Он понял, что пора ему садиться за творчество, не то его примут за опасного революционера, устраивающего саботаж образовательной политики государства Российского. Архитектор даже достал лист ватмана и прилепил его к кульману пластилином, но тут раздался капризный голос – это злополучный цветок возмущался своим одиночеством и требовал заботы.

Приходили какие-то ребята, спрашивали, не построен ли ещё для них университет. Ребята, видите ли, хотели стать студентами, не выезжая для этого из Киева в столицу. Беретти прогнал ребят посохом, и, поскольку они каждую неделю возвращались, был вынужден соврать, что университет уже строится нанятыми им каменщиками. Он бы и рад нанять каменщиков, но им надо было предоставить план здания, а цветок … дальше вы сами понимаете.

В один из недобрых дней к Беретти с ребятами нагрянула правительственная комиссия. К тому времени он уж совсем заврался – и говорил, что университетское здание уже стоит посреди Киева. И даже функционирует. «Как же его узнать?» – спросили посетители. «Легко узнаете. Он красного цвета», – ответил Беретти, поливая цветок. Посетители пошли искать красное здание, а Беретти остался наедине с цветком и тяжёлыми мыслями. Он понял, что строить Красный корпус университета уже поздно. Он может только родиться. Но кто же станет матерью столь величественному зданию?

Говорят, что мать Красного корпуса вышла из цветка. Как она выглядела, история умалчивает, но по своим размерам она была больше цветка, но меньше Красного корпуса. Другие же говорят парадоксальное – что она была меньше цветка и больше Красного корпуса. Факт в том, что мать Красного корпуса пошла вслед комиссии, бродящей по городу в поисках красного здания, и на пересечении Владимирской и Бибиковского бульвара чудесно разрешилась от бремени Красным корпусом.

«Да вот он, Красный корпус!» – радостно воскликнули ребята. И давай в нём учиться!

Комиссия же вернулась к царю, сообщив, что университет его заботами уже функционирует. Архитектора Беретти высочайше наградили, мать же Красного корпуса в безвестности жила на Круглоуниверситетской улице. Там у неё рождались новые здания, но уже не для учёбы, а для жизни и для души.

(Опорные слова: Мать, Веник, Цветок, Озноб, Царь, Посох, Камушек, Красный, Пластилин, План, Пошёл, Революционер, Телеграмма, Почта, Пришла, Ребята)

Легенда № 3 об основании Красного Корпуса Киевского университета

Давным-давно, когда Владимирская улица только прокладывалась, чтобы соединить Батыев овраг с Владимирской горкой, крестьяне графа Щербатова, осуществлявшие дорожные работы, наткнулись на непонятный чёрный камень. Это был монолит неведомого происхождения, о чём не чуждый геологическим познаниям граф не преминул сообщить в Петербург.

Расспрашивая старожилов, граф пытался понять, откуда здесь возник этот камень, но те уверяли, что помнят его с младенчества – хотя монолит выглядел совсем новеньким. В камне чувствовалась какая-то неведомая сила, которая притягивала внимание, и граф Щербатов велел выстроить рядом с камнем особый дом, в котором могли останавливаться люди, очарованные его поглощающей солнечные лучи матовой поверхностью. В дом мог войти каждый желающий. Единственным условием для него было участие в минералогических изысканиях графа. Оказалось, дом выстроен не зря. От академиков Петербургской академии, не умеющих держать язык за зубами, о камне проведали иностранцы и потянулись в паломничество по Киевским местам – как святым, так и неведомым.

Постояльцы строили гипотезы о происхождении камня. Одни сочли, что он прилетел с неба, другие – что был вытолкнут наружу земной корой. Третьи связывают с его появлением легенду о Большом Взрыве, откуда есть пошло всё мироздание с тремя китами в придачу.

Но вот однажды к дому князя Щербатова прибился один известный экспериментатор родом из Дерпта, а также метафизик из университета в Саламанке. Странники отличались особенной бедностью своей одежды и неадекватным с точки зрения их соседей поведением. Экспериментатору в одном из последних экспериментов оторвало сапог вместе с ногой, но он этого не заметил; метафизик же был вообще похож на бесплотное привидение. Оба пытались заполучить монолит в единоличное исследовательское пользование, пренебрегая интересами другого, да и остальных постояльцев исследовательского дома.

Чтобы не дать метафизику себя опередить, одноногий экспериментатор сразу начал с жёстких воздействий на исследуемый объект. Основным фактором воздействия выступил порох. В его исследовательской программе 1-м пунктом стояло расчленение объекта, чтобы дальше изучать его по частям. Взрыв состоялся, но монолиту не повредил. В ответ на экспериментальное воздействие из камня ударила молния, которая воспламенила дерево рядом с домом. От дерева загорелся и дом – в общем, в тот день сгорело пол Киева, расчистив городскую местность для новой застройки. Пока огонь свирепствовал, экспериментатор с радостными криками «Получилось!» бродил поблизости, пока ему не пустили кровь подоспевшие погорельцы.

Пока экспериментатор лечился, камнем занялся метафизик. Он ходил рядом с камнем, разговаривал с ним и получал ответы. Камень признался, что лежит он не просто так, а закрывает вход в подземелье, где томятся рабы познания вечных истин, и их запястья соединены золотыми кольцами с той самой Розой ветров, которая управляет действиями китов, несущих на себе мир. По указаниям метафизика из Саламанки людьми графа Щербатова под монолит был сделан подкоп, причём подземелье с прикованными рабами действительно было обнаружено. Когда подкоп увенчался успехом, камень в знак завершения своей охранительной миссии поменял цвет – стал красным. Раскалённый докрасна камень расплавил своим сильным жаром золотые кольца, соединявшие с мирозданием рабов познания.

В знак своего величайшего эмоционального подъёма от состоявшегося открытия, граф Щербатов ходатайствовал перед высочайшим престолом о создании на месте сгоревшего исследовательского дома – большого университета. Прошение было удовлетворено, и началось строительство здания. К сожалению, убрать монолит, мешавший постройке, не удалось, и тогда решили его вписать в само сооружение. А поскольку камень был теперь красным, и здание пришлось сделать красным.

В завершённое университетское здание были высочайше приглашены профессора из Петербургской Академии наук, а также из Болонской, Парижской и т.д. Но вот беда: заезжие профессора что-то ленились. Тогда учебный процесс был возложен на плечи освобождённых рабов познания. Доверенный их усилиям, он продолжается по сей день.

(Оп. слова: Странники, Молния, Дерево, Иностранцы, Старожилы, Привидения, Раб, Огонь, Камень, Постоялец, Сапоги, Кровь, Ветер, Монолит, Подземелье, Сила, Кольцо)

Легенда № 4 об основании Красного Корпуса Киевского университета

Основание Красного корпуса Университета началось с того, что усатый садовник Феофаныч вышел на работу в городской сад, занёс лопату, чтобы окапывать клён ясненелистный, и вдруг нашёл бриллиант. Садовник поднял бриллиант, осмотрелся вокруг, но других бриллиантов не было. Был там ещё один камень, но явно не драгоценный. Откуда взялся бриллиант? Уж не выпал ли он из кармана грубого нарушителя распорядка городского сада, нагло разгуливающего по газону? Садовнику не бриллианта хотелось, ему было за профессию обидно, поэтому о находке он сообщил в Киевское губернское жандармское управление.

Для дознания в парк выехал полицейский чин ротмистр Кашинцев. Он тщательно обследовал сад и не выявил в нём новых месторождений бриллиантов. Однако же, он нашёл под яблоней кротовую нору, которая показалась ему подозрительной. Сняв револьвер с предохранителя, ротмистр заглянул в нору. В норе было темно, когда же ротмистр прибег к освещению её фонариком, то обнаружил пятна крови. Дело принимало ожидаемый оборот. Единственно чего ротмистр ожидать не мог – из норы дул ветер.

Дело ясное – нора оборудована специальным вентилятором. Уж не погреб ли здесь какой подпольный? – предположил Кашинцев. Он кликнул садовника с лопатой, и они вдвоём стали расширять нору до размеров могилы – т.е., чтобы мог пролезть человек (живой или мёртвый). Садовник, работая, развлекал ротмистра рассказами о вампирах, Кашинцев же вслушивался и всматривался вниз. Из норы ему чудилось пение соловья, виделись же, почему-то, звёзды и луна. И ветер, до чего же невыносимый ветер!

Убедившись, что во тьме норы его приветствует целая галактика, ротмистр превысил область своей компетентности и пожелал привлечь к открытому им делу о бриллианте эксперта – профессора астрономии Штернберга.

Штернберг не заставил себя ждать. Он прибыл первым же поездом из Петербурга и был рад помочь следствию. Заглянув в нору, Штернберг нашёл там макет Солнечной системы в натуральную величину. Макет был действующим, и от движения планет из норы жутко дуло. Послушав мнение эксперта, Кашинцев спросил, можно ли приблизиться к помещённым в норе светилам. «Теоретически да, но нам понадобится звездолёт», – ответил астроном.

Звездолёта среди вверенных ротмистру транспортных средств не нашлось. Взвод конных городовых ничем помочь не мог. Что же делать?

Астроном предложил выписать из Петербурга своих коллег. Может, они чего сообразят? Поскольку следствие заходило в тупик, Кашинцев согласился. Приехали астрономы, поцокали языками. Одного из них продуло сквозняком, решили кликнуть медиков. Медики запросили историю болезни. А где же её достать честному ротмистру? Обратились к историкам да филологам, чтобы по древним текстам восстановить, что же здесь, под яблоней, раньше было, и откуда есть пошла в кротовой норе Солнечная система. Поскольку такая толпа экспертов затруднялась договориться, кликнули юристов.

За исследованиями незаметно несколько лет прошло. Освоились учёные в Киеве, подумывали уж у аномалии навсегда остаться.

Организовался из них со временем Университет Св. Владимира в количестве 4-х факультетов: историко-филологического, юридического, естественного и медицинского.

(Опорные слова: Звезда, Сад, Усы, Бриллиант, Яблоня, Колонны, Камень, Огонь, Крот, Здание, Лопата, Ветер, Галактика, Соловей, Ступеньки, Кожа, Монумент, Вампиры, Кровь, Звездолёт, Луна, Кактус, Револьвер)

Легенда № 5 об основании Красного Корпуса Киевского университета

История создания Красного корпуса началась с убийства. Было два брата: Каин и Авель. Каин убил Авеля – причём исподтишка, а не в чистом поле, в честном бою.

С тех пор прошло много лет и веков, а об этом убийстве не забыли. О нём напоминала Луна небесная, запечатлевшая всю сцену. А Луну ту было видно по всему миру: и в Африке, где обезьяны на пальмах лакомились бананами, и в северных странах, где произрастанию пальм и прочих растений мешает мороз, и в странах цивилизованных, где все дороги мощены инкрустированным паркетом и протираются водой с мылом.

Вторым эпизодом в основании Красного корпуса было основание новой медицинской науки – патологоанатомии. Медики-патологоанатомы изъяснялись исключительно на латыни, и мёртвое тело именовали не иначе, как corpus mortuus. Глядя вверх, на Луну, они видели запечатлённое на ней событие, и у них рождалась профессиональная мечта – освидетельствовать мёртвое тело первоубитого Авеля.

Когда они обращали свои взоры на Луну, в их глазах вспыхивал свет, и близким этих людей было невдомёк: в чём причина этого преображения.

Третьим событием в истории основания Красного корпуса было основание Красного корпуса. Собрались в городе Киеве профессора разных направлений знания, призванные составить 4 факультета университета св. Владимира: историко-филологический, юридический, естественный и медицинский. Были здесь и профессора-патологоанатомы. Ежедневно они приходили смотреть, как строится новое здание, и любовно восклицали: здесь будет патологоанатомический театр, а здесь – столовая… Здание строилось быстро, и в соответствии с его планом, анатомический театр и столовая оказывались в подвальном помещении одного и того же крыла. Патологоанатомам это было всё равно, но профессора других направлений знания не представляли, как они будут стучать ложками в непосредственной близости со вскрытыми мёртвыми телами. Собрались профессора юристы, историки, филологи – и потребовали отменить анатомический театр, оставить только столовую. Досада от человеческой низости, от убийства их мечты, охватила патологоанатомов.

В ту ночь луна, солидарная с медиками, обрела кроваво-красный цвет. И патологоанатомы, в знак протеста, и солидарные с луной, потребовали, чтобы корпус выкрасили в красный цвет.

(Оп. слова: Убийство, Мороз, Поле, Ружьё, Африка, Растение, Мечта, Ворда, Пальма, Обезьяна, Мыло, Бананы, Паркет, Ложка, Пуфик, Ложка, Свет, Преображение)

Легенда № 6 об основании Красного Корпуса Киевского университета

В г.Киеве стоит университетское здание непривычного красного цвета. Обмывают его водой дожди, обдувают его воздухом ветры, а оно всё красное – и не побледнеет. Как показали исследования, Корпус красный с виду, но жёлтый в глубине. Отчего же он так окрашен?

Чтобы это понять, нужно обратиться к происшествиям 1834 года, когда Университет св.Владимира был основан, но здание для него ещё не выстроили.

Приехавшие в Киев со всех концов империи профессора проводили семинары кто на площади, кто под деревьями в парке, а кто и на пыльной дороге. Это был период энтузиазма, который вряд ли когда вернётся. Послушать профессоров подходили прохожие люди, подбегали собаки, иной раз даже подлетали любопытные призраки.

Строители между тем спорили, где бы возвести университетское здание: то ли на холме над рекой, то ли в лесу дремучем, а может, даже близ будущего ботанического сада.

А надо Вам сказать, что был в ту пору в Киеве колодец ненависти. С виду – колодец как колодец, но если в других колодцах была вода, то в этом – ненависть в чистом виде. Кто выпьет ненависти из колодца – на людей с клинком бросается, и не успокаивается, пока кровь им не пустит. Пробовали колодец засыпать – не вышло: он был, по-видимому, бездонным.

И как-то случилось так, что один из профессоров, с яростной жестикуляцией читая лекции по теории искусства, провалился в колодец.

Он камнем ушёл на дно, и слушатели не успели его предостеречь. Помочь ему никто не решался: все помнили дурную славу этого колодца. Сняли люди шапки и плач великий подняли. Дескать, куда ты ушёл, светоч науки, на кого ты нас оставляешь?

Но профессор не погиб в колодце. Он умудрился выпить всю ту ненависть, что в нём была, и послужил, т.о., обезвреживанию (дезинфекции) важного источника. Когда он выбрался из источника, он был красен ликом и скрежетал зубами. «Привяжите меня к дереву, – жалобно попросил он своих ассистентов, – Уж больно руки чешутся на дела нехорошие». Привязали его к дереву. Так он там и остался. Корпус же университетский вокруг дерева построили, опасаясь, чтобы не сбежал профессор и не натворил чего. Стены корпуса сделали толстенными – не прошибёшь. Изнутри корпус выкрасили нежно-жёлтым цветом, чтобы не раздражать исполненного ненависти профессора, а снаружи – красным, в знак предупреждения. Мол, ОСТОРОЖНО! ЗЛЫЕ ПРОФЕССОРА!

(Оп. слова: Киев, Университет, Здание, Вода, Площадь, Семинар, Собака, Кровь, Ветер, Дождь, Жёлтый, Клинок,

Камень, Призраки, Искусство, Люди, Деревья, Дорога, Река, Парк, Колодец, Ненависть, Свадьба)

Легенда № 7 об основании Красного Корпуса Киевского университета

Как-то раз стоял на Университетском бульваре им. Шевченко конный памятник Щорсу и думал о вечном. Его созерцания были светлы. Мимо него раскалённым футбольным мячом проносилось по небосводу пламенное солнце, совсем рядом – в ботаническом саду – расцветали, опадали и покрывались снежными шапками древовидные каштаны – т.е., шло время.

Памятник Щорсу рассеянно следил за временем. Памятники вообще не вполне адекватны в восприятии повседневного времени, зато только им ведомо, как в храме бурь в пламени огненного цветка на радость огнепоклонникам раз в тысячелетие рождается на свет божья коровка. В движениях памятники очень медлительны, и лишь ценой предельной концентрации своих бронзовых возможностей они могут расслышать невнятный шёпот текущих минут и разглядеть быстро мчащиеся мимо пятна людей, машин, а также слонов и воздушных шариков.

Однажды, как раз в тот день, когда на Киевский зоопарк совершили вероломный налёт серебристые драконы, на лестнице перед Щорсом остановилась группа студентов. Один из них, чтобы чем-то выделиться среди товарищей, стал дразнить памятник, показывая ему рожи (ему, видите ли, на лекции по истории преподаватель рассказал, что Щорс был плохой). Памятник не повёлся на провокацию студента и стоял себе. Но и провокация продолжалась: студент, паясничая, явно вошёл в азарт. Обычно памятник Щорсу не обращал внимания на своё окружение, но студент, подзадориваемый товарищами, достал баллончик с краской и приступил к открытому вандализму. Такого уж памятник не выдержал. Он пришпорил бронзового коня, и тот оглушительно заржал, взвившись на дыбы. Перепуганные студенты кинулись было врассыпную, но не тут-то было: насильственно вовлечённый в суетную повседневность памятник уже наводил резкость на обидчика и прицеливался своей нагайкой.

– Ох, померещилось, – переводя дух уже на лавочке Ботанического сада, воскликнул самый быстрый из студентов, но обнаружил, что слушать его некому. Остальные студенты оказались не столь быстрыми; до лавочки, как оказалось, успел добраться только он один. Всех остальных повязал Щорс. На весь Киев был слышен цокот копыт. Бронзовый конь танцевал конский вальс, двигаясь по бульвару в сторону университета, а за ним-то, привязанная к седлу бронзовой проволокой, двигалась вереница пленников.

Знаете, почему Красный корпус такого цвета? Это любимый цвет Щорса. Ведь это именно он, угрожая расправой, заставил пленных студентов тщательно выкрасить краской из баллончиков всё здание, все его этажи, от подвала до чердака. А изнутри, со стороны двора студенты корпус не покрасили – баллончиков не хватило.

(Оп. слова: Памятник, Студенты, Лестница, Шевченко, Ботанический сад, Этажи, Парк, Лавочка, Танец, Дракон, Сметана, Божья коровка, Пламя, Слон, Шёпот, Цветок, Зоопарк, Храм)

Моя бабушка - киллер

Когда пришла Перестройка, наше село потрясла серия крупных резонансных убийств. Убивали зажиточных фермеров, зоотехников, агрономов, журналистов из колхозной стенгазеты. Чтобы выяснить, кто виноват, приезжал следователь из района. И выяснил. Всё село показало на мою бабушку, ну и сама бабуся тоже была не против. Говорила, что овладела новомодной профессией киллера. Хвасталась наивно:

- Це я всіх удєлала. Із мого пістолета.

Следователь из района поверил. Но понимал, что в областном суде в ответ на признанье старушки покрутят у виска. Вот и заказал испытание на детекторе лжи. Дескать, потому, что орудие преступления не было найдено.

Ну и что моя бабушка:

- Єсть у мене пістолет. Але він полуничний.

И детектор слова подтвердил. Точно, есть пистолет у бабуси, но только такой. Следователь вскричал:

- Ну вот видите! - Но областные криминалисты только смеялись.

«Полуныця» – это ж клубника по-украински. Полунычными бывают варенья, соки, но чтоб пистолеты?

И оправдали бабусю, верней, развалилось дело.

Там и прошла Перестройка. Бабушка ушла в нищете – не подтвердила на ферме стажа, а у киллера что за пенсия. Умирала – всем говорила, что её зомбировали по телевизору. Звали приобретать новые специальности.

А недавно на огороде я нашёл её пистолет, рукоятка торчала из кармана штанов у пугала. Никакой не клубничный. Слово «полунычный», как оказалось, имеет второе значение. Наполовину спрятанный.

Как возникла радость обучения

В начале обучение было безрадостным. Первым учителем в мире был ветер, а первым учеником - осенний листочек. Пока листок был весенним да летним, ветер к нему близко не подходил, дул свысока да издали, лишь развлекая игривого сорванца.

Но мировой осенью ветер задул по-взрослому. Тут зелёный сорванец пожелтел, сморщился – и оторвался, сделавшись сорванцом уже по-настоящему, а не в адаптированной реальности детских игр.

Обучение началось своеобразно. Ветер грубо швырнул лист прямо в лужу. Лист полагал, что вода в луже чиста, а сам водоём – сообщается с морем. Но нет, лужа оказалась просто лужей, а за чистоту её воды не поручилась бы никакая санэпидстанция.

Лужа располагалась далеко не в центре мира, а в центре стройки станции метро «Демиевская», и плавали в той луже существа из дружной партии БСМ – «Богатства строительного мусора»: обрезки обоев, пакеты из-под церезита и даже один полный кирпич.

Кирпич особенно ярко выделялся лёгкостью мировосприятия, а также глубиной погружения в систему – чем и стал особо симпатичен ветру (учителю осенних листов).

От листа лужное сообщество тоже ожидало глубины погружения, но тот всё плавал на поверхности лужи. Как ни пытался ветер утопить его в познании, лист лишь крутился на месте, и, наконец хитромудрый кирпич додумался пригрузить его скакалкой. Этот предмет также был принесен на стройку учителем-ветром, но по листу с первой попытки не попал.

Кирпич потребовал от листа, чтобы тот сам подплыл под скакалку и под её весом погрузился чуть глубже. Но лист не следовал его глиняным указаниям, он чего-то ждал.

Уже и лужа стала пересыхать, а он всё ждал и ждал, сам толком не зная, чего именно.

Будете удивлены, но таки дождался.

Высоко в небе захлопнулся Мировой чемодан, откуда, собственно, и дул учительский ветер.

И открылся другой чемодан, и вылетел оттуда ветер радости.

Он подхватил осенний лист из лужи на стройплощадке и перенёс по небу в близлежащий Мировой океан, где и оставил.

И лист сразу стал погружаться в богатые, но чистые морские глубины.

Так вошла в обучение радость.

(Оп. сл.: кирпич, скакалка, дружба, ветер, лужа, море, осенний листочек, богатство, чемодан, метро)

Легенда № 1 об основании Киевского политехнического института

Сначала, когда КПИ ещё не был основан, мировой океан полностью покрывал землю, и из плавающих в нём живых организмов особенным интеллектом отличались губки и кишечнополостные. Их всеокеанское общежитие было мирным и доброжелательным, дружба и веселье царили в водной стихии, и только медуз кирпичного цвета все недолюбливали. Не знаю, за что.

Но вот однажды Мировой Дух обратил свой взор на мировой океан и решил придать его экосистеме новый импульс к развитию. В фундамент нарождающегося нового мира как раз должны были лечь кирпично-красные медузы.

В океане по поводу инициативы Мирового Духа случился шторм и помутнение: все организмы в доступных им формах высказывались против ведущей роли ненавистных медуз, да и сами медузы, как выяснилось, не были согласны принять возложенную на них ответственность.

Но хотя с Мировым Духом можно сколько угодно спорить, ему нельзя воспрепятствовать. И вот медузы, выстроившись в геометрически правильную сферу, стали несущей конструкцией земной тверди.

Шли миллионолетия, а траектория развития мира не менялась: происходило уплотнение медузного каркаса – пока что только оно. Мировой океан, между тем, начал мельчать – и мельчал до тех пор, пока кирпично-красная кожа медуз не показалась на поверхности.

Выйдя на поверхность, медузы стали складываться в корпус земной тверди. Они в безводной стихии высыхали, превращались в грунт, на котором теперь вырастали пришедшие на смену водорослям наземные растительные организмы: кунжут, ананас и т.д.

Мир стал очень твёрдым, но был ещё рыхлым, и недовольный этим Мировой Дух решил добавить в него протонов – для укрепления несущей конструкции. Поскольку протоны оказались распределены по миру неравномерно, появились в земной тверди полости. Чтобы не заполнять их, Мировой Дух решил найти им применение – в дальнейшем по этим подземным галереям пролегли маршруты метро.

Метро, однако, предстояло ещё создать. Чтобы самому не решать эту техническую задачу, Мировой Дух санкционировал развитие разумных существ, одарённых способностями к техническому творчеству. По мере самоорганизации эти существа складывались в параллелепипеды правильной формы и укладывались в стройные ряды. Между ними появлялись просветы – кремниевые окна в мир. Особенно продвинутые одарённые существа вытянулись в две башни. Поскольку это сооружение возникло как раз над значительной полостью в земной коре, названной медузами (склонными к предвидению будущего) «Станцией Метро Политехнический Институт», то и новое сооружение получило то же наименование.

Оно и сейчас стоит; говорят, его даже заселила следующая мировая раса.

(Опорные слова: Губка, протон, ананас, метро, не знаю, кирпич, общежитие, веселье, траектория, фундамент, кожа, корпус, палочка, кунжут, спорт, дружба)

Легенда № 2 об основании Киевского политехнического института

Неправда, что КПИ основан в 1898 году. Он существовал всегда – как мираж здания с башенками, посещавший путников, двигавшихся пешим порядком, либо в каретах из Киева в Брест-Литовском направлении. Пордходя к миражу, преображающему чистое поле в подобие городского ландшафта, незадачливые путники думали, что вот он уже – Брест-Литовский, другие – более учёные пассажиры карет – предполагали, что видят башни города Житомира; но обманывались и те и другие.

Когда о необычном явлении прослышали учёные-физики, аккурат подошёл к финалу 19-й век. Физикам стало стыдно, что в их просвещённый век осталось непознанным это таинственное явление, и отрядили в ту местность специальную экспедицию.

По дороге к таинственному феномену физики пытались строить теории его происхождения. Одни настаивали на том, что поднимающееся из чистого поля здание со шпилями – это особая форма радуги, и надеялись путём её изучения совершить революцию в оптике – выяснить, как радужные цвета преобразуются в застывшие формы. Другие учёные предполагали, что где-то в поле прячутся шутники, которые с помощью специального электрического фонаря проецируют на облака картины западноевропейского быта. Третьи учёные усматривали в данном явлении не что иное, как дверь в параллельный мир, которая открывается строго по праздникам (пик наблюдений приходился на Крестовоздвижение).

Учёных сопровождали местные крестьяне, которые тоже строили свои теории (хотя не знали, что они именуются теориями). По мнению крестьян, видение было явно не к добру и предвещало какую-то трагедию. Может, умрёт кто, а может кого небесным копьём своим Илья-пророк контузит.

Когда прибыли на место, учёные осознали беспочвенность своих теорий. Они сели среди поля за столы и парты, принесенные для них крестьянами, и стали соображать наново. Особо талантливые в схематическом описании феномена начертали его на листах ватмана: в большем масштабе и ещё раз – в чуть меньтшем.

А тут из Петербурга пришла депеша: срочно основать Политехнический институт имени императора Александра II. И обязательно проверять профессоров, в тот институт на работу поступающих, на практическую приложимость их знаний.

К чему бы приложить чертежи нашего загадочного феномена? – забеспокоились учёные, заметались как грызуны в мышеловке. И тут сообразили. Институту здание какое-то надо? – Надо! – Так вот ему чертёж, и, более того, вот ему и готовая действующая модель в воздухе – над полем ветром колышется. Строители же, создавая комплекс зданий КПИ, старались точно попасть в формы миража, чтобы потом между земным и воздушным не путаться. Один раз – промахнулись (или это мираж переместился?). Так возник 4-й корпус. А первый – оказался точно на том месте. Потому его нарекли главным.

И 1-й корпус невозможно разрушить. Камень-то раздолбать можно – но воздушный его прообраз всё равно останется!

(Опорные слова: парта, здание, поле, фонарь, радуга, копьё, дверь, карета, электричество, крестовоздвижение, мышеловка, дорога, учёный, стол, трагедия).

Легенда № 3 об основании КПИ

Основание КПИ произошло в тот год, когда рухнул на землю «Титаник», а великий царь и предводитель северных варваров Менделеев поднял свой меч на южных соседей, основавших под горой Везувий техническую цивилизацию и протянувших оттуда на север свою канализацию.

Но не о катастрофе «Титаника» и не о последнем дне Помпеи пойдёт речь в нашей легенде. О совсем иных событиях, смешных и трагических, повествует ветхая рукопись, переписанная с Чёрной книги.

Основателем КПИ был Бог. Именно он, путешествуя по Днепру, встретил языческий хоровод, собравшийся в честь весеннего равноденствия. Хоровод водили древние славяне, которые были язычниками и верили в свою безгрешность. Христианство в их среде как-то не прививалось, хотя над его внедрением работали подлинные профессионалы, нудно, как последовательные капли по черепу, проводившие свою политику. Может, всё из-за того, что до этих земель так и не дотянулась канализация, а вместе с ней – средиземноморская цивилизация.

Отвернувшись от хоровода, пошёл Бог прочь от Днепра, форсировал Правый берег – и оставил там отпечаток своей стопы (ныне сектой исследователей-нигилистов там открыт музей доисторического человека).

Форсировав же бурную Лыбедь, добрался Бог до предместья Шулявка. Там тогда стояла православная церковь во имя двоих равноапостольных князей – но и ей не обрадовался основатель КПИ, ведь был он Богом строго лютеранским.

Вышел Лютеранский Бог в чисто поле, откуда незаметна была церквушка православная, вынул из кармана мел, прочертил по траве линию и сказал:

– Будет здесь улица не простая, а Полевая.

И поднялась из чиста поля Полевая улица.

– А здесь, – сказал Бог, – будет корпус большой, двухбашенный.

И возник корпус двухбашенный.

– И быть в этом корпусе храму науки Европейской, – продолжал Бог.

И стало так.

Заселил Бог корпус лютеранами-профессорами, а студентов – тех из приднепровских хороводов согнали.

А поскольку в чистом поле перед главным корпусом дикие нецивилизованные животные продолжали заниматься сексом, то Бог, не надеясь на прочность ставен и занавесок, велел насадить огромный парк, дабы закрыть акты любви низменной от глаз любопытных студентов.

(Опорные слова. Год, меч, Менделеев, стопа, книга, гора, животное, череп, капля, канализация, «Титаник», секс, мел, Бог, царь, нигилизм, рукопись, хоровод).

Легенда № 4 ою основании КПИ

Говорят, что КПИ произошёл от кактуса. А было дело так.

Однажды знаменитый учёный Кирпичёв, который был заядлым путешественником и автолюбителем, путешествовал по Мексике. Так как он нигде и никогда не расставался со своим любимым автомобилем, то и в эту страну на дальнем континенте он приехал практически на нём. Некоторые затруднения составил переезд через Атлантический океан – но тут Кирпичёву даже повезло. С автомобилем его не пустили на «Титаник», который, как вы знаете, затонул. В воде, знаете ли. Но, как бы то ни было, Кирпичёв и его красный «Роллс-Ройс» с изображением владельца на кузове – едут по Мексике, любуются на памятники ушедшей культуры ацтеков – и оба совершенно счастливы.

Единственное, что смущало автомобилиста Кирпичёва – отсутствие бордюров на дорогах. Дикая страна, знаете ли. И повсюду растут кактусы. И вот об один такой кактус, выросший прямо посреди дороги (пешком-то обойдёшь, да и на лошади объедешь), наш великий учёный и стукнул свой автомобиль. Стукнул изрядно – кактус-то был древовидный. Посему не только все шины проколол колючками кактусовыми, но получил и более серьёзную проблему в двигателе внутреннего сгорания (котоую на известном ему техническом языке Кирпичёв сразу определил как дизексиал. Ох, не приведи Господь вам таких дизексиалов! Автомобиль Кирпичёва был оборудован электричеством – так вот, в результате столкновения там не работала ни одна лампочка!

Поглядел Кирпичёв через окно на кактусы, тоскливо ему стало. Помазал он раны йодом, взял монтировку – и давай свой «Роллс-Ройс» чинить. Тут-то и пригодились навыки механика.

Когда Кирпичёв чинил свою машину, над его головой кружились мексиканские голуби мира (одного из них увековечил на своих полотнах Пабло Пикассо). Но настроение у самого Кирпичёва было отнюдь не мирным. Видимо, поэтому в процессе починки у него вместо автомобиля получился гусеничный танк. И поехал этот танк по мексиканским кактусам… Оказался он, к тому же, водоплавающим, так что задачу транспортировкитанка на родину удалось решить без вызова специального плавсредства.

Когда Кирпичёв прибыл на Родину, его встречали, как героя. Назревала русско-японская война, так что кирпичёвская разработка водоплавающего танка пришлась как раз ко времени. В Киеве, на Брест-Литовском проспекте специально для него Высочайшим императорским велением выстроили Киевский политехнический институт императора Александра II. Кирпичёву доверили руководство этим учебным заведением. Ну, а дальше вы знаете.

(Опорные слова: кактус, дезоксиал, бордюр, лампочка, окно, монтировка; вода, голуби, йод, памятник, танк, изображение).

Легенда № 5 об основании КПИ

Было это в ту пору, когда восстание из праха живых мертвецов на Полевой улице ещё не произошло, а только планировалось главным кругом некромантов г. Киева. Некроманты сидели в зале Купеческого собрания (ныне филармония) и слушали концерт для клавесина, а мимо этого здания пробегали революционеры и разбрасывали гектографированные оттиски запрещённых Императором изданий.

Некроманты с изрядным скептицизмом глядели в окна, стараясь не отвлекаться от культурной программы вечера, но их, похоже, тоже захватывала революционная идея.

Революционеры всё бегали и бегали, их ловили конные отряды городовых. Последующие отряды революционеров, обозлённые на несправедливость государственного устройства, прихватывали с собой оружие – главным образом бомбы – и взрывали прохожих. Это называлось террористической методикой борьбы. На мостовой оставалось много трупов, которые дворники не успевали убирать, и некроманты – теперь уже совсем отвлёкшись от клавесинной музыки, следили за происходящим всё с большим интересом: творящееся было уже по их части.

– Итак, господа, – сказал председательствующий, когда концерт завершился под бурные рукоплескания, – нам предстоит реализовать новый проект. На выделенном нам участке прилегающей к Киеву территории близ Шулявского кладбища нам надлежит выстроить замок. Здесь, в этом замке нам предстоит создать образовательный центр для подготовки некромантов всей Юго-западной части Империи.

С инициативой председательствующего согласились. Действительно, замок для реализации образовательных программ некромантского сообщества был необходим, ведь за пределами этого сообщества идеи Возрождения населения, прямо скажем, воспринимались в штыки. Киевляне для своего воспроизводства прибегали к ещё дедовской методике Рождения.

– А не будет ли против Император? – спросил уважаемое собрание самый осторожный некромант.

– А мы не выдадим наших подлинных замыслов. Напишем ему, что планируем создать крупный центр технического образования. Он и пойдёт навстречу.

Некроманты согласно закивали, и, прежде чем приступить к реализации своих прекраснодушных размышлений, проголосовали за введение в Устав круга некромантов пункта о режиме строгой конспирации. И в самом деле: дойди до Императора сведения об их подлинных целях – не избежать бы им казни.

Говорят, из замысла некромантов только то и реализовалось, что ряд зданий с красивыми башенками. Говорят, что строители корпусов КПИ употребляли много лука, и в присутствии этого ингредиента магических оберегов от нежити некроманты не смогли колдовать. Всё это говорят, но никто не знает, – что там на самом деле происходит в башнях главного корпуса!

(Опорные слова. Восстание, казнь, клавесин, идея, император, возрождение. Рождение, цибуля (лук), размышление, скептицизм, образование, оружие).

Легенда о создании памятника Родине-матери

Говорят, что когда-то памятника Родине-матери не было. Говорят, что долгое время наша Родина обходилась и без самой матери, а была порождена небесным отцом из идеи о высоком предназначении творимых им существ и предметов. Те, кто так говорит, не жили у начала времён и не понимают шершавого языка треснувшего мрамора. Подлинная история ведома лишь шаолиньским монахам.

Мать у Родины была всегда, хотя иной раз надолго отлучалась от её колыбели – и тогда шаловливая Родина, проявляя свой непослушный нрав, выползала из колыбели на улицу, гоняла там голубей мира, вытягивала железные пружины из стоявшей под окнами соседской софы, вскарабкивалась на мировое дерево и набивала рот растущими там конфетами.

Родину, скажем прямо, мало кто любил: обиженные ею соседи, мстя за поверженную софу и дорогостоящие пружины, шли на неё с мечом и бульдозером, и пытались уничтожить. Но отвага малолетней Родины была превыше детской её красоты: она яростно отбивалась ремнём с пряжкой, выплавленной на плите из пружинного железа.

Когда бесчисленные рати соседей были повержены и обращены вспять, Родина-дочь осмотрелась вокруг и увидела, что её земля пришла в запустение, на мировом дереве не растут конфеты.

В этот миг на плечо Родине слетел белый голубь – посланник отца.

– Твоя мать задерживается, – сказала Родине белая птица. – Серьёзные заботы отвлекли её от тебя, и вернётся она лишь тогда, когда закончится Рагнарёк – последняя битва.

– Но мне нужна мать. Нужна сейчас, а не у конца времён, – сказала Родина. И белый голубь её отца ей ответил:

– Могу посоветовать только одно. Хоть кумиротворчество и не в чести у моего великого хозяина, но пообщаться с матерью сейчас ты можешь, лишь сотворив её статую из подручных материалов.

И слепила Родина из глины, мрамора, да пружинного железа статую своей матери. Слепила, да поставила на высоком берегу мировой реки.

И отцу, который, вообще-то не одобрял кумиротворчества, её творение понравило, о чём свидетельствовало видение, бывшее в ту пору на небесах – довольная улыбка чеширского кота.

С тех пор Родина повзрослела и, следуя путём своей матери, куда-то ушла, оставив своих детей. Дети занялись творением новейшей истории, да объяснением ею новейшей географии. Они создали теорию рукотворного происхождения статуи – как будто Родине для участия в творении действительно необходимы руки.

(Банк опорных слов: Меч, Отвага, Дерево, Железо, Голубь, мрамор, Софа, Кобура, Пружина, Красота, Ремень, Непослушный, Шаолиньский монах, Чеширский кот, Конфетка, Язык, Бульдозер, Предназначение).

Легенда о происхождении Андреевского спуска

Происхождение Андреевского спуска таково. В далёкие-далёкие времена, когда Республиканский стадион ещё не очистили от зарослей дикорастущей туи, а мавзолей на Красной площади Киева ещё не переименовали в Контрактовый дом, забрёл в здешние места апостол Андрей.

Опирался Андрей на тисовый посох, которым так легко отгонять бродячих кошек и собак. Говорят, этот посох ему оставила в наследство местная ведьма, которая скончалась от туберкулёза. Но вы не верьте недостоверным слухам, их распускает наш радист.

На самом деле апостол Андрей получил свой посох ещё в ту счастливую пору, когда рыбачил на Галилейском море, промышляя там пискаря и макрель с борта утлой римской галеры – и вдруг встретил человека, идущего по глади морской, аки посуху.

– Кто ты? – спросил человека Андрей.

– Ты сам меня знаешь, – ответил ходящий по воде.

– Ты тот, кто напоил свадьбу в Кане Галилейской вином с ананасами?

– Всё верно, – ответил ходивший по водам, – кроме ананасов.

– Я тоже хочу ходить по воде, – сказал Андрей, боязливо спуская ступню с борта галеры.

– Тогда встань и иди, – предложил тот человек.

– Нет, не могу, – помотал головой Андрей.

– Почему же?

– А вдруг цунами?

– Вот тебе посох с изображением креста. В славянских землях его именуют крыжем. Он спасёт тебя от волн морских и от водяных гадов.

Андрей согласился и взял посох. Так он стал апостолом.

В этом чине он прошёл пешком всё Галилейское море, именуемое ныне Генисаретским озером. Ему понравился этот способ перемещения, он был много увлекательнее полёта на пароплане.

С тех пор его часто приглашали гулять по разным пресноводным морям. Долго ли, коротко ли, посетил Андрей и Киевское море.

– Андрей! – позвали его с берега.

Так он сделался первозванным.

– Чего вам? – откликнулся Андрей.

– Надо бы освятить нам одну из городских улиц.

– А как называется?

– Назовём в честь тебя – Андреевским взвозом.

– Взвоз? Так это куда-то наверх подниматься?

– Можно и спускаться. Назовём тогда Андреевским спуском.

С этим вариантом Андрей согласился. Правда, чтобы спуститься, от Днепра всё равно пришлось подняться.

Опираясь на тисовый посох, именуемый в здешних местах крыжовником.

(Оп. слова: галера, посох, площадь, мавзолей, кошка, пароплан, туя, цунами, макрель, крыжовник, ананас, стадион, ведьма, собака, радист, туберкулёз)

Сказ-легенда про лес берёзовый

'Не от дедушки, не от бабушки

народилася красна девица,

а была из Центру заморского

к ним в село в красной шапке заслана.

Расскажу я вам, добры молодцы,

сочиню для вас, красны девицы,

сказ - не сказ, но быль несусветную,

всё про то, как младая девица

в лес берёзовый по грибы пошла,

что с ней в лесе том приключилося,

как не в ровен час заблудилася.

Повстречался ей на тропиночке

старый калика-перехожиий

с бородою белою вплоть до пояса.

И как встретила красна девица

перехожего стара калику,

говорит ему красна девица:

'Как добраться мне до царства родного,

да как выйти мне из лесу берёзового?'.

Отвечает ей старый калика:

'Лес берёзовый - заколдованный,

нынче нету из него выхода,

через десять лет выход вырубят'.

Пригорюнилась красна девица:

'Что же делать мне, старый калика?' -

'В середине-то лесу колдована

замок есть неприступный с башнями.

В замке том живёт Кощей-дядюшка.

Лес берёзовый заколдованный

чёрной силою его держится.

Чтобы выйти с этого лесу-то,

победить бы нужно Кощеюшку,

а вот как его одолеть тебе,

догадайся ты сама, красна девица'.

И задумала красна девица,

и надумала отравить врага.

И отправилась она к замку Кощееву.

И три дня, и три ночи холодные

проходила она вокруг замка-то.

Весь-то замок окружён рвом с водицею,

а на входе поднят был мост подвешенный.

И совсем не любил Кощей-дядюшка

да гостей незваных-негаданных.

А ещё к тому с детства раннего

слабость на уши имел неизбывную.

И три дня, и три ночи холодные

красна девица всё под окнами

вокруг замка ходила милая,

но не услышал её Кощеюшка.

Села она на пенёк берёзовый

и достала своё чудо-зелие.

Но подумала красна девица,

что бессмысленно с зельем мучиться.

И тут выглянул Кощей-дядюшка,

и увидел он красну девицу,

и понравилась ему красна девица,

и открыл он ей ворота свои.

И задумалась тогда наша девица,

может это всё ей на зло задумано,

может это всё - провокация?

Приготовила красна девица

(потайной агент Шапка Красная)

порошочку горсть в руку левую,

не простого порошку, не стирального,

а волшебного приворотного.

И направилась наша девица

к замку страшному неприступному,

сорвала она неприметненько

подберёзовик с ножкой тоненькой,

с окаёмочкой прям под шапочкой.

Как посыпала его зельицем,

привязался к ней подберёзовик.

Тут навстречу Кощей выскакивал,

хватал девицу за белы рученьки

и пытал её: 'Ты чья, красна девица?' -

'Я не знаю ни отца, ни матери,

были у меня лишь дед и бабушка;

да и те ведь не взаправдашние,

а от Центра ко мне приставлены!'.

И сказал тут ей дед-Кощеюшка:

'Позабудь ты своих деда с бабою,

позабудь про свой центр заморский-то.

Приходи ко мне жить, красавица,

будешь в золоте жить и в роскоши!'.

Призадумалась Красна девица,

и ответила ему раскрасавица:

'Хорошо, хорошо, Кощеюшка,

буду жить с тобой, мне здесь нравится'.

А сама плохое подумала.

И как только плохое подумала,

стала вмиг у ней шапка красная.

Испугался тогда Кощеюшка,

рот открыл он свой в изумлении,

и закинула красна девица

гриб заветный свой прямо в пасть его.

От грибка поперхнулся Кощеюшка,

но откачала его красна девица,

откачала его с милосердием,

дабы лампой пытать паяльною:

'Отомщу тебе за то, Кощей-батюшка,

что пытался соблазнить меня золотом,

чтоб забыть про царствие родное'.

И взмолился Кощей: 'Не пытай меня,

у меня вон меч-кладенец висит;

если хочешь выйти ты из лесу,

то пойди на полянку соседнюю

да убей избушку на ноженьках'.

Согласилась на то красна девица

и пошла на поляну соседнюю.

И как только замок покинула,

мост за нею поднялся, спрятался.

Но не стала дева горюниться

и, придя на поляну соседнюю,

вмиг сказала слова заветные

старой избе на курьих ноженьках.

И зашла она в светлу горницу,

и увидела бабушку старую,

и сказала ей красна девица:

'Выметайся ты, бабка, из дому,

буду дом я твой жечь-рубить!'.

И взмолилася бабка старая:

'Не губи ты мою хазу родную.

Выполню я твоих три желания'.

Да в момент тот весьма продолжительный,

когда девица призадумалась,

бабка хитрая колдовать давай -

мысли стала ей изворачивать,

ход событий непредсказуемый

под себя саму перестраивать.

Обернулась тогда красна девица.

И пошла она с мечом к Кощею-дядюшке,

и срубила замок тот чернокаменный.

И погиб Кощей под обломками,

растворилося вмиг наваждение,

и пришла в себя наша Шапочка,

а тут титры: 'Конец комедии'.

В тот момент как раз фильм закончился,

ну а сказка-то продолжалася.

Вышла девица-то да из лесу,

порошку, однако, просыпала;

смотрит девица назад, а за нею-то

из зверей лесных цела очередь,

а за зверями - лес берёзовый

всё за нею стволами топает,

ну а шествие замыкали-то

злы останки Кощея Бессмертного.

Побежала тогда Шапка Красная

в центр свой от врагов запрятаться,

да гнались за ней стволы злобные.

И сказали ей в центре родном-то:

'Ты не справилась со заданием.

Обнаружили враги лютые

штаб-квартиру нашу заветную'.

И придумали ей наказание,

и забрали у неё шапку красную,

и прогнали её с позором-то

да из центра большого светлого.

Раз-обиделась красна девица,

Два-обиделася при выходе,

и нажала на кнопку красную,

и открылись шахты ядрёные.

Так случился кругом Апокалипсис.

Провалилося царство заморское.

Только бабка с дедкою выжили,

да Россию опять отстроили'.

Колебания Гамлета в пространстве

"Не пора ли, друзья мои, нам замахнуться на Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспира?"

Э.Рязанов, Э.Брагинский. «Берегись автомобиля»

Вашему вниманию предлагается свободная фантазия на тему гуманитаризации преподавания физики в средней школе.

Идея: почему бы не соединить классическую механику колебательных процессов с мировой литературой?

Содержание работы:

Мысленный эксперимент, посвящённый колебаниям шекспировского героя Гамлета (в исполнении условного актёра).

Уточнение 1:

Колебания производятся методом шагания в пространстве сцены

в процессе произнесения актёром известного монолога «Быть или не быть?».

Цель работы:

Определить частоту колебаний.

Уточнение 2:

Колебания шекспировского героя принадлежат к волевым процессам (борьба мотивов), которые, как явления психические, лежат вне компетенции физики.

Однако если рассматривать внутренние колебания через призму сценического воплощения, появляется возможность задействовать в их познании и колебания по сцене актёрского тела, принадлежащие к закономерностям классической механики.

Почему бы и нет?

Условие 1.

В оригинале шекспировского монолога взвешиваемые героем альтернативы «Быть» и «не быть» повторяются через неравные промежутки времени.

Для упрощения задачи мы их условимся уравнять.

Уточнение 3.

В связи с этим условием монолог Гамлета

(а по сути внутренний его диалог)

примет следующий вид:

«Быть!» – «Или не быть?» – «Или быть?» – «Или не быть?» и т.д.

Не беда, что поэзия пропадёт. Нас ведь волнует частота колебаний!

Условие 2.

Актёр, играющий Гамлета, выражает свои колебания не только словами. С каждой сменой позиции он совершает два шага по сцене и спешит назад.

Два шага – его амплитуда.

Уточнение 4.

Так, реплика: «Быть!» – сопровождается перемещением актёрского тела на два шага вправо, в направлении, отмеченном зажжённой свечкой. И назад.

Тогда как реплика: «Или не быть?» – приближает его к левому краю сцены, где расположен череп бедного Йорика. И вновь удаляет в исходное положение.

Условие 3.

Общее время монолога – 1 минута.

Уточнение 5.

В связи с тем, что процесс перемещения тела актёра Гамлета является периодичным и равномерным в обе стороны, причём амплитуда колебаний намного меньше ширины сцены, актёру не грозит опасность свалиться со сцены. И всё же ограничение по времени позволит дополнительно подстраховаться на тот случай, если шаги актёра влево и вправо окажутся неравной длины.

Условие 4.

За общее время монолога количество возвращений Гамлета в исходную точку после полного цикла колебаний:

– «Быть!» – «Или не быть?» – оказалось равно 6.

Уточнение 6.

Актёр не спешил. Знал, что публику надо держать паузами.

Итак, вопрос:

Какова частота колебаний Гамлета?

Решение.

Зная общее время монолога (t = 1 мин = 60 с) и количество колебаний, это сделать проще простого. ν = 6 / 60 = 1/10 = 0,1 Гц.

На радостях можем посчитать и период колебаний Гамлета, хотя о нём мы первоначально себя не спрашивали:

Т = 60/6 = 10 с.

Ответ:

Частота колебаний Гамлета между «Быть!» и «Не быть!» равна 0,1 Гц, а период колебаний – 10 с.

Уточнение 7.

Как ни странно, знание амплитуды отклонения Гамлета от среднего положения (в шагах) ничем нашему исследованию не помогло.

Значит ли это, что актёр мог бы вообще не двигаться по сцене? Нет. Именно его движения дали нам повод применить закономерности классической механики.

Вывод (о жизни).

Проведенный мысленный эксперимент позволил подтвердить мудрое замечание Блеза Паскаля о том, что человек – это «мыслящий тростник».

Гамлет в нашем опыте колебался вроде тростника на ветру, и, даже пройдя путь в 48 шагов (2х4х6), остался на прежнем месте – словно пустил там корни.

Основание Киева.

Слова:

Лодка, Горы (7 гор), Днепр, Бульдозер, Звёзды, Около 3-х тысяч лет,

Марсиане, Дуб, Каштан, Произведение, Лопата, Война

Каждый город хоть кем-нибудь, да основан. Обычно людьми. Хотя есть гипотеза, что некоторые из городов основали марсиане. Ну да Марс – он высоко, с него, говорят, виднее.

Город Киев, по слухам, марсиане основать не успели. Дело в том, что три брата – Кий, Щек и Хорив – и сестра их Лыбедь выдвинулись к месту основания годом быстрей марсианского десанта. Шли по Днепру во вместительной лодке от верховий до самого Труханова острова. Ориентиром будущего города служил развесистый дуб.

Как ладья причалила к берегу около дуба, старший брат Кий тут же и сказал: здесь и заложим город. Средний брат задёргал щекой: здесь? Под дубом?

- Да, - ответил Кий, - мне о том нашептали звёзды. Быть здесь городу моего имени.

- А почему не моего? – надулся брат средний.

- А нет у тебя имени пока.

Тот задумался и признал: имени нет, только прозвище. Всё из-за того нервного тика, что щекой его дёргает.

- Вот бери в управление гору,на которую щекой кривился! – предложил младший брат Хорив. – Выстроишь на ней что-то путное, будет Киеву граду предместье.

Стал брат Щек что-то путное на горе строить – получилось Щекавицкое кладбище.

Кий же сел в древнерусский деревянный бульдозер и давай место возле семи гор ровнять. Ровнял-ровнял, аж из сил выбился, а братишки-то не помогают. Лишь сестрица Лыбедь из реки своего имени носит ему воду кувшинчиками. А что много воды пил основатель Киева, о том расскажет современное состояние реки. За три тысячи лет чуть всю реку не выпил, одержимый градостроительной жаждой.

Роет он землю да фундамент вбивает, а тут младший брат Хорив поглядел на небо и говорит:

- Скоро прилетят марсиане. Что делать будем?

Призадумался Кий:

- Надо бы марсиан отвадить. Вишь, произведение моё не закончено. Киев-град лишь наполовину основан.

- Это дело поправимое, - решил Хорив, - надо лишь ориентиры сбить. Марсиане будут куда смотреть – на дуб сей развесистый. Вот его бы и заменить. Сдюжим, что ли?

Как задумано, так и сделано. Выкорчевали древний дуб, на том месте молодой каштан посадили. Хорошенько вкопали лопатой – принялся.

Пролетали марсиане – промахнулись. Основали вместо Киева город Вашингтон имени главного марсианского генерала. Стал цвести и пахнуть тот заморский Вашингтон, только марсиане-колонизаиторы стали уже понимать: что-то не то основали.

Подъезжают к Киеву – и что они видят? – основатель его всё на бульдозере работает. Город сделался намного больше и круче, каштанов насаждено видимо-невидимо. Того и гляди – переплюнет Вашингтон по влиятельности на мировую политику. Порешили марсианские колонизаторы: или займём этот город каштановый, или война!

Подкатили тихонечко. Притаились за Щекавицким кладбищем.Смотрят: Кий всё работает, Лыбедь воду с реки носит, младший брат Хорив всё смотрит на звёзды, никто ли не прилетит.

Один Щек заметил марсиан и хитро им щекой подмигивает. Мол, айда, марсиане, захватим в недостроенном городе власть. Стану я в нём править вместо основателя, ну а вам, марсиане, платить дань немалую и ножки марсинаские кланяться. Так и порешили.

Стал средний брат Щек в граде Киеве властью верховной – главной в мире марсианской марионеткой.

Ну а как же брат Кий? Он работает. Основание-то Киева до сих пор не закончено.

Надежда Собакистана

1. Книксен электорату

С помойки приятно тянуло дохлыми котами, а ещё тревожно раздувало ноздри смрадом человеческих трупов. Но уж, каков ни есть - запах победы. Сегодня эта победа по праву твоя. Что же пенять на причуды тонкого псячьего обоняния?

Бобик, новоизбранный президент унитарного Собакистана, выбежал к народу на четвереньках с радостным заливистым лаем. Собачья гворя - отныне предстоит изъясняться только на ней и попытаться забыть человеческий.

Легко ли забыть? Нет, это только кажется, что легко. Памятные с рождения вражеские слова поминутно возвращаются, исподтишка извращают вроде бы свободно принятую собачью речь. С другой стороны, уже нанят целый штат дрессировщиков, у которых одна задача - вытравить. Отныне она на их заботе, на их ответственности.

Но, как иногда бывает, имеется и третья ещё сторона. Торможение условных рефлексов, а пуще того речевых - штука малоприятная. Методом пряника её не достигнешь, дрессировщикам понадобится кнут, а ведь на обычный кнут у тебя эрекция! Потребуется какой-нибудь необычный кнут, а у всего необычного есть неприятное свойство. Оно порой забивает до смерти.

Как правило, до смерти. А не хотелось бы. Нет, не хотелось бы - ещё рано. Ведь впереди президентов срок - сытный, вкусный, целостный, ещё не початый...

- Не о том думаешь, - заскреблись в ухо блохи.

...А потом ещё будет пенсия. С президентского поста на помойку не выгоняют.

- Не о том думаешь, - повторили блохи с нарастающим раздражением.

И впрямь, не о том. Блохи - лучшие дрессировщики. Мигом почувствуют, когда что не так, и тут же, на месте, приведут в чувство. Бобику ли не знать? Блох ему подселил не кто-нибудь - сам Фроим Кобельский. Это значит, блохи высококлассные, набор строго для собак-президентов, не какая-нибудь дешёвка. Говорят, их самих выдрессировали в высочайших сферах - в присутствии самых что ни на есть Собачьих Богов.

- Овации стихают, - заметили блохи, - приготовься начать речь.

Да, президентское инаугурационное выступление по-прежнему именуется речью. Даже если звучит по-собачьи. Как будет на гворе: 'Друзья мои, благодарю за поддержку на выборах'?

- Гав, - подсказали блохи.

- Гав!!! - во всеуслышание повторил Бобик, артистично копируя интонацию. О ней-то вспомнил, а вот насчёт телодвижений...

- А кто будет перед народом хвостом вилять? - строго спросили блохи.

И верно. Если ты президент демократически избранный, то в первые месяцы правления вилять надо. Это потом уже примелькаешься, в тебе начнут видеть лапы и хвост сильного Хозяина, коими вилять уже несподручно.

Но потом - не сейчас. Бобик завилял тазом настолько неистово, будто надеялся стряхнуть блох. Может, неосознанно и надеялся. Но сознанием понимал: удержатся. Всё-таки блохи. Профессионалы. С нано-присосками на подковах.

- Понижай амплитуду, - потребовали блохи. - Вспоминай о главном.

О главном Бобику вспомнить легко и без посторонней помощи. Главное-то не меняется. Во все времена звучит одинаково:

- Собаки - вольный народ. Собаки - не люди. Люди - недособаки. Никогда мы не будем братьями. Никогда мы братьями не были.

Теперь о чём? Разумеется, об истории. О веках угнетения на человечьей цепи. О рабском грехе прямохождения. О том, как собаки впервые ошибочно встали на ноги - лишь затем, чтобы в охранничьем глупом усердии дотянуться до дверного глазка. Как стерегли чужую границу, сторожили чужую территорию. Как сурово их преследовали нетолерантная людская власть и жестокая человечья церковь.

За что преследовали? Да за оборотничество. За естественные повадки любого пса, вставшего по нелепой причуде на задние лапы. За собачью правду. За собачью мечту. За туманы далёкого Гармланда. За древнюю долину Гундерталь.

О Гармланд! О Гундерталь! О Фенрирхельм! Всё мифические места, сплошь западные, иноплеменно названные - и никак не переводимые на наш обыденный лай. Но с какой первобытной силой стремится в них собачье сердце!

Говорят, потому и стремится, что на самой заре зарождения собачьей нации наипервейших и лучших её представителей - покусали вервольфы. Те вервольфы были сильные, смелые, чистокровные потомки Волчьих Первобогов, перед которыми трепетали даже Собачьи Боги. Не мудрено, что такие волчищи дерзнули завоевать мир.

В те времена весь человечий мир плохо лежал. Грех было не захватить. Двуногие - такие неустойчивые. И язык у них сложный, плохо конвертируется в сигналы армейских команд. На каждое 'фас' в нём по множеству трусливейших формул вежливости.

Увы, Волчий Рейх провалился; всех вервольфов тогда под корень извёл человек. Да. Вервольфов извёл, а собачки-то ихние - затихарились!

- Не о том думаешь, - сдержанно сообщили блохи.

Я ведь о том не лаю, просто подумал...

- Всё равно. Фу! Не положено.

Ну, 'Фу', так 'Фу'. Нешто мы команд не понимаем?

- Теперь о врагах, - приказали блохи. - Как можно решительнее! Чтобы без тени сомнения.

О решительности - это они верно напомнили. Бобику ли не знать, что его даже самые решительные заявления покуда вызывают смех, а не страх, ибо выглядят клоуническими репризами. Но он подучится.

- Людей изведём под корень! - тявкнул как можно громче, и - вот незадача - пустил петуха.

- Надо было это произнести низко и хрипло, - посоветовали блохи.

Что ж, возьмём на вооружение.

О чём говорил дальше? По правде сказать, расслабился и просто лаял, благо, в собачьей гворе нет ни малейшей нужды связывать падежи. Но в чью сторону лаял - это запоминал, чтобы потом перепроверить. Точно ли в том направлении северо-восток? Точно ли лаял на ненавистное Собачьим Богам царство Медведей?

А впрочем, собачьему компасу надлежит верить с ходу, в лживые человеческие карты даже не заглядывая. Компас не врёт. Подумаешь, иногда униженно вертится.

После выступления блохи долго ему выговаривали, что на адрес врагов-человечишек лаял пусть даже лихо и звонко, но недостаточно грозно. Бобик со всем соглашался, хоть из собачьей его груди рвалось: 'Чего вы от меня хотите? Как может быть грозным пёс, избранный в президенты за послушание?'.

Почему-то - неведомо почему, Собачьи Боги ни разу не выводили на этот пост настоящих бойцов, а показывали то на толстобрюхую псовую свиноту, то на раннюю её стадию - голосистых шавок. Бобик имел достаточную волю к самокритике, чтобы отнести себя к этой ранней стадии, а не к поздней, всесобачно уважаемой. Но всё раннее рано или поздно трансформируется в более позднее, ага?

2. Игра престолов

А уж за выборы в Собакистане толстозадый Фроим Бобику говорил особо:

- Запоминай, щенок, что за штука такая - выборы. Иначе неясно будет, как и зачем наши Собачьи Боги могут на них влиять. Понял-нет? - Бобик мелко кивал. - Или, может быть, и сам не дурак - догадаешься?

Произнесено было с издевкой, а вернее - с вызовом. Не принять его чревато. Когда говоришь с Кобельским, важно ему не перечить, но время от времени что-то с умом вворачивать. Ну, чтобы тебя не держали за полное дерьмо собачье. Полное - в президенты-то не выберут.

Итак, как же влияют Боги? Медитативными посланиями? Да, конечно. Но ведь не только. Если довериться одной медитации - случайностей не оберёшься. А Боги, как ни крути - всемогущи.

Итак, как же?.. Выборы президента в наш просвещённый век больше не напоминают всенародную драку между псами-кандидатами со всеми её атрибутами вроде перегрызания глоток и выпускания кишок наружу. Зрелищности у такого действа не отнять, но - незачем. Проще всю эту борьбу пролаять, скажем так, на вербальном уровне. Все останутся в живых, все при своём. А победитель? Победителя всё равно ведь определят Собачьи Боги. Но, опять же, как? Да и зачем именно?

- Недогадлив, простите, - подставил шею.

- Где уж тебе, щенку, - примирительно гавкнул Фроим. - Для начала стоит учесть - что?

- То, что, Собачьим Богам лицезреть наши внутренние свары несколько недосуг. Даже от рваных свалок в свою же честь их давно уже носом воротит, - выпалил Бобик слышанное от Кобельского ранее.

- Верно, - Фроим осклабился. - Что им на самом деле важно - чтобы мы продолжали лаять в сторону царства Медведей.

Вот она, истинная цель. Проста и столь неожиданно знакома.

Ещё бы. Собачьим Богам царство Медведей издавна не даёт покоя. Видно, их предков какой-то медведь грубо задрал, выбираясь на шум из берлоги. Да и не в медведях самих дело. Медвежьим царством заправляют люди - вот чего не в состоянии вынести никакие Боги Собак.

- Мы должны захватить царство Медведей?

- Хех, Богов бы порадовали. Да где уж нам! - жирное тело Фроима затряслось в болезненном хохоте, сотрясалось полностью - аж до бриллиантового ошейника. - Нет, всё проще. Лаять-то мы умеем. Вот и должны лаять. А Боги... они услышат.

А как же! Всеведение Богов превыше их собственного всемогущества.

А лаять погромче - уж с этим-то Бобик справится. Тренировки-то хватит. В своём квартале - кого только не облаивал. Глухого - и то достать умудрялся.

Короче, с целью Собачьих Богов всё ясно. А как же с механизмом влияния?

Всех секретов избирательного процесса Фроим тогда не раскрыл - мало ли кого ему вздумается пихать в президенты в будущем, не одного ведь тебя. Но Бобику дал осознать всё мало-мальски необходимое.

- Блохи, - только и сказал, - дело всё в них. Что, как не блохи - истинная собачья совесть? - и, пусть мало сказал, но смачно. И для умного-то достаточно.

Бобик в уме потом главное восстановил.

В истинно просвещённый век выборы - это такой экзамен по истории. Просто экзамен и более ничего. По шпаргалкам, заготовленным блохами. Специальными блохами - нанополиттехнологами. Кто по шпаргалкам увереннее ответит, тот молодец. Кто молодец, у того и результат по выборам выше. Потому что в шерсти простых собак - тоже ведь блохи сидят. За кого блохам скажут, за того и собака залает. А кто же блохам-то повелит? Ясное дело, Собачьи Боги. Ибо Собачьи Боги - в первый черёд повелители блох. В этом залог богособачьего всемогущества.

Всемогущество гармонично дополняется и всеведением, также завязанными на деятельность легиона блох. Кому, как не им, легче всего проследить за дебатами? Всё, что ни услышат, блохи передают Собачьим Богам, но не телепатически. Ибо известно: все сведения от блох на местах тщательно изучаются тамошними блохами, независимыми. Перепроверят, и уж тогда...

В общем, на кого независимые блохи Богам покажут, на того Боги и глаз положат. Ну, для виду ещё поспорят промеж собой: всё-таки зверодемократия, не застой какой человеческий. И решат: этому, чёрненькому, с хвостом бубликом - вручим президентский ошейник. А тому заплывшему свинопинчеру - не вручим. А уж сучки в собачьей стране завсегда побоку. Пусть для начала родится кобелем, а уж тогда посмотрим, чего она там достойна - в президентской-то гонке-травле.

3. Поклон Собачьим Богам

На вторые сутки после победы - милости просим в собаколёт. Президент не выспался, но блохи неумолимы - до Гармланда путь неблизкий, а его обитатели срок назначили - и ожидать не любят.

Трапы в собаколёте давно переделаны в пандусы. Это удобно, если не хочешь подниматься на задних лапках. Да и вряд ли такого себе пожелаешь: в Собакистане за прямохождение - крупный денежный штраф. О том ещё прошлый президент позаботился, мир его свежеобглоданным косточкам.

До того, как его обглодали, предшественник Бобика был, скажем прямо, малость тяжеловат. Уж ему-то и на четырёх лапах подняться было немалым приключением, больно заплыл президентским жиром. Легко догадаться: указ 'О прямохождении' задумывался против Бобика лично. Но Бобик-то не дурак: мигом подчинился букве указа, только его денежек и видели!

Гармланд от Собакистана расположен очень далеко, за широкой водной преградой, не имеющей названия в собачьей гворе. Хорошо, хоть пилоты знают, куда лететь. Каждого президента туда возят - не ошибутся. Правда, что подозрительно, пилоты ни разу не выходили из кабины в течение последних шести лет. Не люди ли они часом? Похоже, но проверять не стоит. Не то останешься без президентского борта в самом начале срока.

Борт приземлился. Следуя указаниям блошек, президент Собакистана сбежал по трапу прямо в разверстую пасть лимузина, где тут же устроился на удобной лежанке. Заурчал мотор. Собаковоз мягко вырулил из-под собаколёта и помчался по легендарному Гармланду в расположенное на холме обиталище Собачьих Богов.

Что делал в пути Бобик? Бобик волновался. Вдруг не понравлюсь Богам, ну и всё такое. Блохи, как только могли, его утешали. Президент умом понимал - правы, но...

- Уайтхауз-Хилл. Прибыли, - сообщили кусачки.

Президент высунулся из лимузина, кланяясь невидимым Богам направо и налево.

- Рано! - прыснули блохи. - Тебя ожидают в Обеденной зале.

Бобик отправился, куда сказано, стараясь унять крупную дрожь. Вползал вверх по лестницам Собачьих Богов, почему-то не снабжённых пандусами. В глаза отовсюду светило божественное великолепие. Сумеет ли он убедительно выступить?

Но вот распахнулись врата во саму Обеденную залу.

- Приблизься, - милостиво велел голос свыше.

Президент подбежал, не поднимая глаз.

В миску, поставленную для него, плюхнулся крупный кусок свинючины.

- Благодарствую, ещё ниже склонился Бобик, отчего голова застряла меж задних лап. Где-то там, в вышине, над расшитой скатертью, заблестели улыбки Собачьих Богов. Не за каждым обедом им так смешно кланялись.

- Говори, - приказали блохи. - Поясни, за что ненавидишь Медвежье царство.

Ну, это просто. Медвежье-то царство на самом деле людское. В нём не уважают зверобогов, а славят надменного богочеловека. В нём недостаёт, этой самой... толерантности к оборотням. В нём до сих пор не истреблены люди, а медведи-то, говорят, перекидываются лишь в целях самозащиты, а так держатся прямо, неотличимо от людей, знай, ходят по городам и играют на балалайках.

- На балалайках? Жуткое прегрешение, - согласились Собачьи Боги.

Приободрившись, Бобик заговорил и об обидах, нанесённых Собакистану. Люди! До недавнего времени у нас тоже повсюду были люди! Они пришли из Медвежьего царства и всем своим видом дразнили наших собак! Стало немодным оборачиваться четвероногими. Тот, кто ходил на четвереньках, считался существом второсортным. Псы смотрели на Медвежье царство, и тоже становились человекообразны - вот в чём истинный ужас! Они сменили собачью гворю на лживую человечью речь!..

- Ужасно, - согласились Собачьи Боги. - Что же ты намерен предпринять?

- Ну, мы-то не сидим сложа лапы, - хрипло усмехнулся Бобик. - Прямохождение и человечья речь в границах Собакистана уже воспрещены по закону. Чистокровных людей изгоняем, истребляем, преследуем. Оборотни тоже предупреждены: пора, наконец, определиться! Перекидываться в людей им более небезопасно...

- Мне это нравится! Чудный пёсик! - воскликнула из-за стола какая-то из смешливых божественных сучек. И захлопала. Кажется, в ладоши.

Поражённый услышанным, президент Собакистана, вопреки резким и действенным протестам блох, медленно оторвал взгляд от миски, повёл им вверх по складкам расшитой скатерти, чтобы, проклиная самого себя за нарушение всех мыслимых собачьих табу, встретиться взглядом с сидевшими за столом.

Говорят, прямой взгляд на Собачьих Божеств кого-то испепелял. Бобик же испытал несколько иное воздействие, не учтённое в мифах. Он словно каменел от немыслимого изумления, всем животом прилипая к инкрустированному паркету. Ну надо же!

Оказывается, Собачьи Боги - антропоморфны. Точнее говоря - люди. С драгоценными перстнями на человечьих пальцах... Это песец, в потрясении думал собакистанец. Может, это не наши Боги? Так ведь нет, живут в Гармланде, всё сходится... Вот попал, раз они люди, это ведь многое меняет... А блохи - тоже ведь хороши: ни намёком не предупредили! А собачки-то наши думали...

- Виноват... - проскулил президент. - Мы немного погорячились...

- В чём виноват? - быстро спросили малые Собачьи Боги, что сидели за столом по правую и левую руки от главного. - В чём погорячились?

- Человеческую речь и прямохождение - запретили законодательно, - пояснил Бобик. - Только это не я, это ещё мой предшественник. Издал неправомерный указ, утверждённый на всесобачьем вече...

- А что, справедивый указ, почему вдруг неправомерный? - переглянулись Собачьи Боги. - Прямохождение надо ведь искоренять! И человечий язык тоже. В Собакистане живут - так пусть лучше лают.

Шутят они, что ли? Издеваются? Шутки Богов смертельно опасны - о том и мифы всегда говорили, да и ныне каждый щенок пролает.

Шерсть на шее у президента встопорщилась от страха.

- Так вы же люди! - сболтнул по глупости неудержимый собачий язык. Звуки лая разносятся далеко, даром что на вдохе.

- Не кощунствуй! - завопили блохи, чем только усилили президентскую тревогу. Ещё что-то не так?

А главный Собачий Бог с брезгливой гримаскою возгласил:

- Мы, если даже и люди, то не какие-то там. Знаешь, какие?

- Богопровозглашённые!!! - блохи как можно болезненней подсказали за ухо, Бобик поспешно воспроизвёл.

- Верно, - кивнул главный. - А знаешь, как трудно быть богом? Как нелегко нести бремя белого сверхчеловека? Как разрывает сердце сочувствие вашей собачьей жизни? Знаешь, а?

На сей раз потрясённый Бобик не нарушил его театральной паузы.

- Что, не знаешь? Вот и не тявкай! - заключил главный Собачий Бог.

Гневается!

Бог в раздражении швырнул в миску Бобика полуобглоданную кость, и, следя за её полётом, все сотрапезники рангом пониже одобрительно хором заржали.

Но Бобик - вот он, звёздный час клоунических дрессирвок! - словил кость на лету, аккуратно положил себе в миску, почтительно изогнувшись, чтобы не выглядеть дерзко.

Аплодисменты? О! Добрый знак. Боги Собак уважают ловкость. Может, не всё потеряно?

- Ну что же, - посовещавшись с Богами помельче, произнёс главный Собачий Бог, - парень мне нравится. Чёрненький, хвостик бубликом. Далеко побежит. Всегда пригодится. Что до нынешнего времени - так, кажется, именно такой я её себе и представлял. Последнюю надежду Собакистана.

(2019)