Легенда про моряка и русалку

Глава 1

Однажды пришлось мне работать на корабле. Мы перевозили товары очень далеко, поэтому времени на разговоры хватало. Вечерами матросы садились в круг и «травили байки». За одним из таких разговоров мой товарищ упомянул о легенде про моряка и русалку, но рассказывать ее не стал. После беседы, около полуночи я подошёл к нему и попросил поделиться со мной этой историей. Он улыбнулся и посмотрел мечтательно куда-то вдаль, затем взглянул на часы и махнул рукой, дескать, бог с тобой. За окном стояла ненастная погода, бушевал шторм. Стихия разыгралась, солёные капли падали на палубу и врезались в стёкла маленьких окошек. А я сидел в каюте, освещаемый небольшой мигающей лампочкой, и слушал рассказ моего товарища. Сейчас и вам поведаю эту историю — легенду о моряке и русалке.

Это было очень давно, во времена, когда флот ещё только начинал своё существование. Русский царь едва сказал: «Морским судам быть». Началось строительство, но вместе с тем начались бесконечные войны и сражения. Впрочем, когда люди умели жить без войн? Раньше они сражались за землю, с появлением кораблей начали биться за воду. В одном из таких сражений участвовал моряк. Уже не молодой, но ещё не старый, это был мужчина с чёрными, как смоль, глазами и такого же цвета бородой. Его лицо пересекал безобразный шрам, оставленный во время одного из многочисленных боев. Мужчина был храбр, умён, но никогда не улыбался. Наверное, улыбка стерлась с его лица тогда же, когда появилась кровавая полоса. Человек, находившийся в мгновение от смерти, не забывает ее пронзительный взгляд. У этого матроса, кроме того, не было ни жены, ни детей. Он никогда не любил, да уже и не надеялся. Жизнь его была не лишена смысла, его он находил в битвах за Родину. Звон стали был для него музыкой, крики умирающих сродни крикам чаек, а пороховые выстрелы убаюкивали, словно колыбель. И тогда глаза его становились ещё чернее, на лице появлялось выражение решительности, и он выхватывал из-за пояса меч или кинжал и вонзал его в сердце самой судьбы. На корабле моряка любили. Он помогал тем, кто его просил об этом, говорил с теми, кому нужен был дельный совет, но сам в разговоры и пиры не лез. Одиночество было ему по нраву. Но это сражение перевернуло всю его жизнь.

Гремели пушки. Ядра сыпались, точно с неба. То и дело раздавались пальба и лязг мечей. Крики умирающих смешивались со стонами раненых. Посреди синего, почти голубого неба, разгорелся алый цветок битвы. Моряк храбро сражался, веруя в правду и честь народа, что защищал. Его глаза горели огнём, а меч в руках метался, точно стальная птица, только что выбравшаяся из металлической клетки. Его противник замешкался на долю секунды, но этого хватило для решающего удара. Меч моряка вонзился в грудь врага, приглашая смерть на трапезу. Глаза противника ещё несколько мгновений бегали по палубе корабля, а затем остекленели. Костлявая рука схватила за горло ещё одну душу. Мертвое тело рухнуло на пол. И в эту самую секунду моряк услышал крик. Далекий тоненький плач женщины, доносившийся, казалось, из ниоткуда. Он пронизывал душу насквозь, выворачивая ее наизнанку, сливался с шумом волн, разбивавшихся о корму, заставлял волноваться сердце и пленял неистовостью и нежностью своей. Мужчина оглянулся по сторонам, пытаясь отыскать источник звука, но все было тщетно. Откуда женщине взяться на корабле? Но размышлять над этим было некогда. Снова зазвенела сталь меча и заалела кровь врагов.

Бой был окончен. Противник издал свой последний вздох. Загремел победный клич и гордо взвился в небеса флаг свободы. Установился мир и покой на водной глади моря, и только душа моряка была подобна шторму в океане, так волновалась и стонала она. Моряк метался по палубе, в его голове звучал пронзительный плач, подобный крику самой Моры.

На небе одна за другой загорались звёзды. Кровавое полотно заката становилось все меньше и меньше, уступая место таинственной красавице ночи. Лунный серп повис над миром, оглядываясь на то, что твориться в этом безумном океане человечества. Моряк смотрел зачарованно ввысь, забыв про все.

Его глаза были широко раскрыты, и на лицо не падало ни одной тени, делая его мертвенно бледным. Ещё доли секунды стояла абсолютная тишина, а затем над кораблем поплыла тихая мелодия. Она была похожа на все сразу и ни на что одновременно. Словно детский плач из колыбели, тёплые руки матери и грустная песня молодой девушки, провожающей мужа на войну — все это сливалась воедино, задевая струны души, словно скрипку, и заставляя подчиняться воле хозяйки песни. Скрипка больше не могла сопротивляться, владелица сильнее давила на смычок, и бушевали звуки, будто гладь океана. Волны вздымались ввысь, разбрызгивая ноты, трепетали и разражались звуки слезами моря, а хозяйка все сильнее сжимала смычок в руках. Скрипка кричала, бесновалась и в то же время издавала мелодичный звон, неподвластный человеческому слуху. Словно маленькая птичка грустно пела над соленой гладью, а океан так и норовил захлопнуть пасть, поглотив смелую красавицу. Последний вздох издала птичка, закружилась в потоке ветра, и маленькое тельце унесло на дно. Хозяйка мелодии дернула смычок, порвав струну скрипки. Моряк упал на колени, рыдая. В голове были неясные образы матери, детства. Он вспомнил венок на голове, заливной смех детей. Все его товарищи… все эти дети давно выросли и теперь покоились во власти земли. Ах Мора, бессердечны деяния твои! Зачем забираешь ты лучших, унося вместе с ними часть сердца. Ах Жива, зачем даруешь жизнь, отбирая любовь? Вспоминал все моряк и долго плакал, стоя на коленях. Не смог полюбить, не смог спасти друзей, потерял дни молодости и веры, да осталась только надежда на смерть в бою. Тронула красавица невидимая дверь в душу, да открыла ее нараспашку, обнажив старые раны. О, кто ты, виновница дьявольского бала? Посланница ли тьмы али света, убийца ты моя или ангел, жизнь даровавший мне?

Поднял моряк голову, увидел чародейку. Нежная девушка в белом, словно подвенечном платье. Ее волосы золотистой лентой вились до самых пят, и казалось, что это и не девушка вовсе, а море стоит на корабле. Ее руки были прижаты к груди, а кожа была настолько белая, что сливалась с одеянием. Моряк подошёл ближе к красавице и заглянул в ее глаза. Сколько всего он увидел там! Боль разлуки, девичье сердце, полное страданий, мешались с холодным приливом океана и чёрным адским светом кричащего подземелья. Дотронулся моряк до руки морского духа и почувствовал дыхание смерти. Девушка взглянула на спутника, и океан, бушевавший до этого, сразу превратился в тихую водную гладь. Силы покинули моряка, он только смог прошептать: «О, кто ты?»

Казалось, само море ответило на его вопрос. Струны арфы переливались в этом райском голосе и мешались с шумом прилива в ясный солнечный день.

«Послушай меня, моряк. Я пороки людей. Я сотворена стихией, но лицо мое сотворили люди. Ты видишь боль в моих глазах? Люди виной тому. Они пытали меня словами, убивали ложью и кормили страхом. Русалка — мое имя, я дух морской, приспешница Дьявола и нечистой силы. Крест мой вода унесла, человеческий облик смыло отливом, только и осталась во мне душа да краса девичья.»

Моряк не отпускал руку гостьи.

«Что же случилось с тобой, Русалка?»

Девушка помолчала и посмотрела на лазурную гладь.

«Я полюбила. Полюбила моряка. Он жизнь свою отдать за меня клялся, замуж звал, да в последний день жизни моей девичьей, домой не вернулся. Океан его потопил, и ветры тело смыли. Я платье подвенечное надела, пришла к обрыву и сказала, что раз моего суженого Море забрало, то пусть и меня в себе похоронит. Крест сняла и бросила в пропасть, а сама кинулась вниз белокрылой чайкой. Через несколько часов тело мое на берегу нашли подруги, лента девичья рядом лежала, коса расплетена была. Но суженого я не встретила, он меня, грешницу, оставил, сам в обители святых перед Господом кается. А я с тех пор по миру блуждаю, да пою про боль свою и печаль. Но тебе, моряк, я вновь сердце своё отдать готова. Пойдём со мной, помоги грусть отпустить, стань милым моим.»

Моряк посмотрел на девушку и снял бескозырку. Его глаза окунулись в синюю глубину очей ее. Крест матроса с шеи упал на землю.

«Откуда же ты такая, Русалка?» — прошептал матрос и улыбнулся. Столько чувств было в этой улыбке! Безобразный шрам на лице стал казаться меньше, а чёрные глаза окутала зеленая тень.

В это время на палубу вышел юнга. Увидел он, что товарищ улыбается, а рядом с ним чудовище морское. Щупальца его матроса окутывают, магия глаза застилает, волосы золотые змеями шипят да к себе в обитель приманивают. Мальчик все понял, кинулся к моряку, закричал: «Стой! Нет у Русалок сердца!».

Чудище обернулось быстро, схватило моряка за руку. «Сердце мое люди разбили. Суженый мой не в раю оказался, а в доме подруги моей», — прошептал дух морской. И увидел моряк, как полопалась кожа на лице девушки, а под ней появились зелёные чешуйки, шея жабры оголила, а платье белое превратилось в рясу. Демон стоял перед матросом, и в глазах его только жажда мести и боль были. Взгляд тот пронизывал насквозь, убивая все то хорошее, что в людях было. Русалка впилась поцелуем в губы моряка, и руки ее превратились в длинные, скользкие кости с перепонками. Моряк пытался вырваться, плакал, умолял дьяволицу отпустить его, но Русалка закричала пронзительно и повлекла его за собой в воду. Вскипело море, палубу облизало, да забрало хозяйку и пленника в глубины свои темные. Однако успел заметить юнга, что чудовище на миг обернулось девушкой прекрасной, с золотыми прядями волос и грустными глазами.

Не единого звука не было проронено больше за эту ночь. Только с утра на палубе нашли крест моряка. Океан оставался таким же тихим, как и вечером, и ничего, казалось, не поменялось в мире. Только сгубила любовь и нечистая сила ещё одну душу, как и тысячи до этого. С тех пор моряки остерегаются океана и духов, в нем живущих, а вечерами рассказывают легенды о прекрасных мечтах, превращающихся в адские муки.

«Не для нас, моряков, любовь, друг мой» — закончил рассказ товарищ и похлопал меня по плечу. Я задумчиво посмотрел на него и спросил: «А кто-то ещё Русалку видел?». «Не знаю, никто не рассказывал», — усмехнулся мой приятель. Я поблагодарил его за историю и вышел на палубу. Море оставалось спокойным.