Кузнец. Сказка о потерянном счастье

Глава 1

В глухой деревеньке, затерянной среди вековых лесов и горных хребтов, жил кузнец Василий – мужчина статный, с широкими плечами и сильными руками. Славился он на весь край, что нету кузнеца более искусного, более любящего своё ремесло. В огне и труде создавал он творения, которые на многие поколения оставались символом мастерства. У наковальни он был подобен стихии – могуч и грозен, каждый удар молота звучал как вызов самой судьбе. Но дома, среди любящей жены Агафьи и дочери Машеньки, этот стальной колосс таял, превращаясь в человека с душой хрупкой, как тончайшее стекло. Его любовь к семье – вот что являлось истинным огнём его жизни, ярче и горячее пламени кузнечного горна. Они жили простой, но счастливой жизнью: совместные походы на ярмарку, снежные баталии с Машенькой, тихие прогулки за грибами с Агафьей – всё это составлялоидиллию их семейного быта.

Поступил однажды Василию заказ от могучего богатыря, чтобы тот сделал ему не меч – но легенду, не доспехи – но крепость, и сказал, что готов заплатить за них столько золота, сколько он нашёл за всё время своих странствий и походов. И пообещал кузнец воину сделать меч, способный рассечь саму тьму, и доспехи, которым будут не страшны никакие удары.

Много дней и ночей работал кузнец не покладая рук.

– Что же ты, Васенька, без передыху-то трудишься? – с тревогой спросила Агафья, видя его истощение. – Тебе бы отдохнуть, к соседу сходить, рыбку половить…

– Гапочка, милая моя, осталось совсем немного, – отвечал Василий, его голос звучал устало, но глаза горели. – Скоро будем жить припеваючи! Новую избу построим, горн новый поставлю, тебе – шелка заморские, Машеньке – игрушек целую гору!

И собралась жена в лес, ягод для пирога набрать, порадовать семью к такому случаю. День прошёл, наступил вечер, потом и вовсе стемнело, а Агафьи всё не было. Но не замечал кузнец, как время летит. Когда солнце за горизонт зашло, выковал наконец Василий обещанное богатырю, вернулся в дом и застал одну лишь Машеньку, с любимой куклой играющую.

- Машенька, доченька, родная моя, где же матушка? Не уж-то у подруг опять засиделась?

- Нет, батюшка. Матушка в лес отправилась, по ягоды, пирог хотела тебе на вечер испечь.

- Испугался кузнец, в сердце его словно оборвалось что-то, выбежал он из избы, дочке наказал из дому никуда не выходить, а сам в лес побежал. Всю ночь блуждал он меж вековых сосен, молодых берёзок-красавиц, там, куда с Гапочкой они всегда по грибы-ягоды ходили. Кричал её, чего голоса хватало, но никто так и не отзывался. Вернулся на утро кузнец домой, наполненный горем. Прознали мужики соседские о горе товарища, собрались всей деревней и отправились искать жену кузнеца. Три дня и три ночи они искали её, но лес хранил свою тайну, не оставляя ни следа от Агафьи.

Шли дни, кузнец, не теряя надежды продолжал ходить в лес. Когда приехал к нему заказчик за обещанным, Василий отказался от золота и в отчаянии просил помочь в поисках.

- Так и быть, кузнец, помогу я твоему горю, чем смогу –увидев глубину отчаяния кузнеца и оценив его мастерство, согласился богатырь – но золото ты всё же возьми.

Долго странствовал он по этим краям, но и ему не удалось найти жену Василия.

Прошёл месяц, затем второй, а кузнец всё горевал. Он перестал быть творцом, молот уже не стучал по наковальне, а заработанное золото тратилось на выпивку. Машенька, на которую он ещё недавно не мог даже посмотреть со злобой в глазах, стала свидетельницей ужасного превращения некогда любящего отца в чудовище.

Ещё через пару месяцев огненная вода настолько затмила разум кузнеца, что он переставал узнавать свою дочь. Однажды в пьяном угаре он ударил Машеньку. Осознав свой ужасный поступок, он прижал её к себе, заплакал и твердил, что нет ему прощения. Но он продолжал пить, и чем больше - тем чаще нежные объятия сменялись жестокими ударами, ласковые слова – проклятьями. Каждый раз, когда он приходил в себя, его сердце разрывалось от вины, но это не помогало — он снова и снова возвращался к бутылке. Однажды, после особенно тяжёлого запоя, Василий поднял на Машу руку сильнее прежнего. В ту ночь, когда тишину нарушал лишь вой ветра, она покинула отчий дом.

Зимняя ночь сгустилась над заснеженным лесом, подобно чернилам, растекшимся по небесному холсту. Маленькая Машенька, закутанная в тоненький платок, бежала, оставляя за собой цепочку следов, быстро засыпаемых пушистым снегом. Слезы, замерзая на щеках, превращались в крошечные сосульки – маленькие холодные свидетели её беды. Она бежала от боли, от отчаяния, от ужаса, который пронизывал ее насквозь, как ледяной ветер.

Глубоко в лесу, среди заснеженных елей, она встретила низкорослого, сутулого старика в чёрной сильно изношенной рясе. Его кожа была неестественно бледной, пальцы тонкие, с длинными острыми ногтями, лицо, изборожденное морщинами, словно кора старого дерева. Но глаза… Ярко-голубые, бездонные, лишенные зрачков – они приковал к себе Машеньку, заворожили её.В них не было тепла, сочувствия, только холодное, безэмоциональное сияние. Ужас, охвативший девочку в первый момент, быстро сменился странным, неестественным спокойствием, подчинением, словно невидимые нити управляли её волей.

- Что ты здесь делаешь, девочка? Я думаю, что твой дом далеко от сюда – его улыбка была пугающей, тонкая, от уха до уха. Рот был наполнен мелкими гнилыми зубами.

Он слушал её, не снимая зловещей улыбки, и смотрел холодными, будто даже мёртвыми глазами.

- Я знаю где твоя мама. Пойдём со мной, я отведу тебя к ней.

Его слова, подобно сладкому яду, заполнили пустоту в сердце девочки, затмив здравый смысл. Кто этот старик? Что он делает ночью в глухом лесу? Откуда он может знать, где находится её матушка? Эти вопросы она себе задать уже не могла.

Утром Василий, проснувшись с тяжёлой головой и мутной памятью, обнаружил пустоту вместо привычного детского присутствия. Сначала он надеялся, что Маша у соседей, но пугающая правда открылась быстро: деревня молчала, дочь исчезла. Позор, словно клеймо, прилип к нему. Его осуждали, шептались за спиной, лучший кузнец стал изгоем, отверженным даже собственной кровиночкой. Теперь он остался совершенно один. Глубокая печаль и стыд охватили Василия, и тогда, не выдержав всеобщего презрения, он поклялся всем богам, которых только знал, что найдёт дочку, бросит пить, снова возьмётся за работу и сделает всё, чтобы его единственное дитя стало счастливым. Взяв свой огромный боевой топор – символ его былой силы и мастерства, – он отправился в лес.

Кузнец уже не узнавал эти места. Настолько глубоко он забрался. Шёл он долго. Сколько уже прошло дней? Ночей? Наконец, вышел он на небольшую поляну, а по центру неё – капище с алтарём. У алтаря он увидел старика. Он хотел было подойти, спросить, не видел ли тот девочку, но мгновение спустя сам увидел её, лежащей на алтаре.

- Вместо того, чтобы всю оставшуюся любовь отдать единственному любимому человеку – не отвернувшись от девочки заговорил старик – ты остался в прошлом с той, которую было уже не вернуть. Не сохранил ты своё счастье, кузнец. Не ценил то, что у тебя оставалось.

Старик ловко подпрыгнул и обернулся большим чёрным медведем с голубыми, как лёд, глазами. Завязалась битва, которая длилась всю ночь. В конце концов, колдун пал от топора кузнеца. Но победа оказалась горькой.Когда Василий склонился над телом своей дочери, он увидел, что смерть уже забрала её. Сердце кузнеца не выдержало – он умер от горя, сломленный трагедией, оставшийся один на один с безмолвным укором и тяжелым грузом своей вины.Его жизнь, когда-то полная любви и благодарного труда, превратилась в мрачную легенду, рассказываемую в тех глухих лесах и передающуюся из поколения в поколение как наставление о важности ценить то, что имеешь, не смотря на утраты.