Кукольный мастер

Глава 1

Кисти, лица и глаза

В тот день он даже не подошёл к витрине. Осторожно заглянул издалека, чуть замедлил шаг, всматриваясь в улыбчивые лица моих кукол. Было сложно не заметить боязливую вспышку интереса в его затянутых ранними морщинами глазах. Я запомнил его ещё тогда.

Уже на следующий день он малость осмелел. Сбился с шага, изменил траекторию, приблизился к магазину. Он был уверен, что изнутри его видно не было, а если и было… кто бы стал смотреть на изрядно потасканного жизнью мужчину, у которого даже не хватит сил, чтобы украсть, а денег, чтобы купить?

Он пришёл снова. День за днём, неделя за неделей, он смотрел на кукол. Всё больше внимания он уделял каждой индивидуальной человеческой фигурке, придирчиво изучал изгибы пластика и следы моей кисти. В какой-то момент он подступился к двери, как к осаждаемой крепости, но рука его замерла, не в силах толкнуть дверь.

Он так и не зашёл. До сегодняшнего дня.

Тихое постукивание по столешнице привлекло моё внимание. Я легко завершил движение кисти, выводя очертания идеального первого глаза куклы, и поднял голову. Передо мной стоял он, тот самый.

- Добрый вечер, - произнёс он тихо. – Позвольте, я… Я вам не помешал?

- Зависит от того, зачем вы пришли, - легко сказал я, скрывая своё любопытство. – Если пустой болтовни ради – увы, помешали.

- Нет-нет! – поспешно помотал он головой, смущаясь, и боязливо продолжил. – Могу я… посмотреть?

- На что же вам здесь смотреть? – равнодушно пожал я плечами, искренне радуясь тому, что представилась возможность наконец поговорить с чудаком.

- На… кукол. У вас замечательные куклы…

- Ищете подарок? – задал я дежурный вопрос.

- Да, - кивнул он, чуть помедлив. И соврал.

Я молча указал рукой вглубь магазина, направляя его к основной части товара. Он действительно пошёл, побрёл медленно вдоль полок. Его руки то и дело тянулись к той или иной кукле, но он отчего-то одергивал себя. Неподдельный восторг, какой испытывают дети, заскакивающие ко мне в гости, чувствовался и в его скованных движениях.

Прошёл добрый час его скитаний в мире искусственных лиц, и вот он постепенно возвращался. Краем глаза я следил за ним, продолжая отправлять шаловливый хвостик кисти в путь по девственно-чистому пластику. Мои линии давно были лишены всех изъянов.

Он уже не смотрел на куклы. Его взгляд был плотно прикован ко мне, к моим рукам, дарившим индивидуальность хрупкой человеческой фигурке. Он думал, я не вижу, однако, не может мастер не видеть того, что происходит в его магазине.

Скоро он ушёл. Хотел подойти, но побоялся прерывать. Мило с его стороны.

Он пришёл снова. Конечно, он пришёл. Вновь окинул счастливым взглядом богатство игрушек и безмолвно принялся изучать. В моих руках – новая кукла, всё та же кисть и палетка красок, новый человечек готовится подарить радость детям. Гость замер у той куклы, что я закончил вчера. Аккуратно, как бы боясь ей навредить, он взял её в свои огромные руки, ласково провёл толстыми мозолистыми пальцами по рыжим волосам. Вновь я вижу эти щенячьи глаза, полные тихого восторга.

Я усмехнулся. Что же ты за загадка, кукольный смотритель?

Словно услышав мои мысли, он вздрогнул, оглянулся на меня и примостил куклу обратно к товаркам.

- Всё никак не можете решиться? – задал я неопределённый вопрос на третий день, как только открылась дверь и послышались знакомые неуклюжие шаги.

- Да… Точно, не могу, - выдохнул мужчина, с восхищением наблюдая за тем, как мои пальцы уверенно задают направление кисточки и оставляют ровные угольно-чёрные линии.

- Я наблюдал за вами вчера. И, как мне кажется, я точно знаю, что вам нужно, - я позволил себе заглянуть ему в глаза и доброжелательно улыбнуться.

- Правда? – удивился он.

Я склонил голову в ответ и кивнул на скамью рядом со своим стулом, приглашая. Он сел, не задумываясь. Судя по тому, какими эмоциями от него веяло, он решил, что сейчас или никогда.

Протянул ему куклу, над которой работал. Он на секунду замер, кажется, даже дышать побоялся, и принял её из моих рук, как самое нежное дарование из хрупчайшего хрусталя. Второй глаз я ещё не закончил, он не имел ресниц и зрачка, лишь очертания. Я протянул кисть и пододвинул краску.

- Это ж…

- Я сказал, - прервал я хриплый голос, - что знаю, что вам нужно. Неужто я ошибся?

- Нет… нет, не ошиблись.

Он сглотнул и взял из моих пальцев кисточку. В его огромных лапах тонкая палочка с пучком конских волос, казалось, могла просто потеряться. Он попытался взять её так, как держал её я, но запутался в пальцах, и кукла в его руках задрожала.

- Я… не умею, - с болью в голосе сказал он.

- Не умеете рисовать?

- Не умею…

- А вы попробуйте. Вы не совершите ничего неисправимого, поверьте мне.

Было бы смешно верить в то, что у него получится с первого раза. Даже с десятого. Да что там, и с пятидесятого не факт. Этот человек неуклюжий, слишком крупный для мелкой работы. Но было в нём то, чего нет у многих: страсть. Да, он глушил её, да, стеснялся её, но его тянуло. Тянуло к холодным лицам из белого пластика, обретавшим душу через затейливый танец кисти.

Ученик.

За всю четверть века у меня их было всего несколько, и те – лишь временно заинтересовавшиеся или вовсе бездари, ищущие лёгкой наживы. У него же была подлинная тяга к одушевлению игрушек.

Шли дни. Минута в минуту, каждый день он приходил ко мне, молча садился рядом и брался за кисть. Я нашёл для него более подходящую, побольше. Одноглазая кукла исправно сидела на углу стола, ожидая его. Каждый раз он рисовал, а уже через час оттирал. Я его не беспокоил. Он научится.

Прошёл уже третий месяц с того момента, как я впервые заметил его у магазина. Мы почти не говорили, даже не здоровались. Никому из нас это не было нужно. Он молча, с едва заметной улыбкой старался над глазом куклы. Иногда вздыхал или охал, когда что-то шло не так, но итог всегда был один: он всё стирал. Он честно трудился, но показывать мне свою работу всё отказывался. Ни разу я не смог увидеть результата его трудов, как бы ни старался.

Но вот как-то я заметил блеск. Повернувшись к своему ученику, я понял, что из его глаз катятся слёзы, сверкая в лучах вечернего солнца. Решив, что дело в очередной неудаче, я наклонился к нему, чтобы всё-таки взглянуть.

У куклы было два глаза. Действительно, они были совсем разными, но то были живые глаза, один – сапфировый, другой – цвета тёплого топаза. Первый недоумевал, второй же был весело чуть прищурен.

- Я никогда не смогу закончить вашу работу… - прошептал он и потянулся за тряпкой, чтобы стереть краску в тысячный раз.

- Но кукла закончена, - я остановил его руку.

- Мой глаз совсем не похож на ваш… - попытался возразить он.

- Это так. Но разве же это плохо?

Я взял из его ладони куклу и повернул к свету, позволив краске засиять ярче. Следы от многократного обновления рисунка были заметны, пластик был изрядно исцарапан и потемнел, но мне это вдруг не показалось отталкивающим. Наоборот, был какой-то особенный шарм у этой разноглазой, побитой жизнью фигурки.

И она была столь сильно похожа на своего создателя…

- Её нельзя продать, - покачал я головой, разглядывая второй глаз куклы. Я не дам её продать. - Можешь забрать себе.

- Да, пожалуй. Нельзя детям брать это в руки, - медленно закивал он.

- Но позволь, раз уж ты закончил…

Я встал, взял из ящика у стола новую куклу и положил на стол перед учеником.

- Можешь продолжать, если хочешь.

Знаю, друг мой, ты хочешь.

- Но… - он собрался с силами, оттолкнул предложенную куклу и заговорил. Столько слов в один день я не слышал от него никогда. - Посмотрите правде в глаза. Я не художник. У меня ушло больше месяца на один глаз одной куклы…

- У меня на первую куклу ушёл год.

- Не стоит. К тому же… Я солдат. Делать игрушки для детей этими руками… убийцы… - он посмотрел за свои дрожащие пальцы так, будто надеялся, что они сейчас исчезнут и заберут с собой все жизненные тяготы.

Я взглянул на него. Исковерканная ожогом нижняя часть лица, лишённый ресниц глаз, покрытые кривыми шрамами руки. Огромный, как шкаф, изуродованный мужчина, чьи редкие сухие волосы были щедро пронизаны нитями серебра, едва ли был тем человеком, которого ожидаешь встретить в магазине игрушек. Я мог понять его неловкость и смущение, когда он впервые зашёл сюда.

Но.

- Только тот, познавший ужас, способен понять важность беззаботного, - просто сказал я и толкнул куклу на её прежнее место.

Его взгляд изменился с напуганного собственной смелостью на удивлённый, потом на смену пришла осторожная надежда, и он снова посмотрел на меня, убеждаясь.

Я пожал плечами, сел на свой стул и продолжил работать над своим человечком, наблюдая краем глаза.

Толстые пальцы вновь осторожно, но уже совсем умело взялись за изящную кисть.

22.04.2022