Кухук

Глава 1

Морозная ночь пряталась за искристыми окнами, но в доме было уютно и светло.

– Мирон, пора спать! Чем раньше уснёшь, тем быстрее Дед Мороз принесёт подарки! – сказала мама, собирая раскиданные по залу машинки, бумажные самолёты и трансформеры. Она вручила их сыну, водрузив сверху коробку с пластилином.

– Отнеси на место.

Мама не любила, когда игрушки расползались по всему дому. Мирон окинул грустным взглядом комнату: нарядную ёлку, весёлые гирлянды, старую табуретку, на которой стояли стакан молока и тарелочка с печеньем – угощение для Деда Мороза. Спать не хотелось, но в новогоднюю ночь лучше не спорить.

“Сами ещё долго веселиться будут, – думал Мирон, распихивая игрушки по местам. – А я им мешаю”.

Родители праздновали Новый год у друзей, и Мирону казалось, что там-то и происходит всё самое интересное. Но ничего не поделаешь, придётся послушаться. Надо лечь, закрыть глаза и помечтать, чтобы Дед Мороз принёс ему робота, как у Сашки. Если верить в чудеса, они сбываются!

Когда мальчик, лёжа в постели, думал о подарке, родители заглянули к нему, чтобы пожелать спокойной ночи. Мама подошла, подоткнула одеяло, погладила по щеке. Она была как ёлка: яркая, блестящая, душистая. Мирон вздохнул. Раньше мама оставалась с ним до тех пор, пока он не уснёт, гладила спинку, пела песенки. Когда ему исполнилось шесть лет, родители решили, что отныне он должен засыпать сам. Мирон бунтовал, хватал маму за ноги, плакал, – потом смирился.

Он услышал, что входная дверь захлопнулась, и тихо запел: “Где баобабы вышли на склон, жил на поляне розовый слон...”

Проснулся Мирон среди ночи и с удивлением обнаружил, что дверь в его комнату приоткрыта. Через щель просачивался голубой свет из зала. Раздался шорох, мальчик вцепился в одеяло и прислушался. Похоже, кто-то подкрадывался к ёлке и волочил что-то по полу. Дед Мороз с мешком подарков? Мирон затаил дыхание. Он должен это увидеть! Стараясь не шуметь, мальчик сел на кровати и почувствовал, что дрожит. Как быть, если Дед Мороз его заметит? Вдруг он рассердится?

Из зала доносились таинственные звуки. Мирон опустился на четвереньки и пополз.

Ёлка мерцала голубыми огоньками – родители оставили включенной только одну гирлянду. Диван мешал разглядеть, что происходит, но на стене шевелилась чья-то тень, и явственно слышалось чавканье. Собравшись с духом, мальчик обогнул диван и тут же увидел огромные зелёные глазищи. Крик застрял в горле. Под ёлкой сидел мохнатый зверь размером с кошку, нет, с собаку, с тигра… Он рос у Мирона на глазах! Тёмный мех чудовища вздыбился, а пушистый хвост нервно дернулся вверх. Мальчик зажмурился.

– Ты что ли, Мирошка? – услышал мальчик хрипловатый голос и приоткрыл один глаз.

Зверёк опять стал размером с кошку. Ловкими чёрными пальцами он отправил в рот печеньку, взял стакан и отхлебнул молока. Зелёные глаза занимали половину чёрной вытянутой мордашки, длинный мех отливал серебром.

– Ты кто?

Слова выкатились, как чужие.

– Я? Кухук.

– А почему печенье ешь? – пролепетал Мирон. – Это же для Деда Мороза.

– Жалко, что ли? – оскалился Кухук и опять как будто стал больше. – Принеси ещё. Знаешь, где лежит?

– Ага, – сглотнул Мирон и попытался подняться, но ноги не слушались. Чтобы не упасть, Мирон вцепился в перила дивана.

– Быстрее, – потребовал зверёк. – Дед Мороз скоро придёт.

Мирон ринулся в кухню, удивительно быстро нашел жестяную банку с печеньем и притащил гостю. Открыл крышку, высыпал на тарелку – получилась целая горка. Кухух захватил сразу три.

– Ореховое, обожаю, – проурчал он. – Молоко неси. Я всё выпил.

Мирон опять побежал в кухню. Вернулся с пакетом, плеснул слишком много – под стаканом образовалась лужа.

– Растяпа! – беззлобно обругал его Кухук и вылизал лужицу длинным розовым языком.

– Никто и не заметит, – причмокнул он. – Пакет отнеси.

Мирон повиновался. Вернулся и внимательно осмотрел зверька со всех сторон.

– Откуда ты взялся? Где живешь?

– У тебя под кроватью. Ты что, не помнишь меня?

Мирон замотал головой.

– Задери пижаму. Шрам у тебя на правом боку.

Мирошка пощупал себя за бок, пальцы скользнули по маленькому, почти гладкому шраму.

– Это я на горке поцарапался, – сказал он.

– Нет. Это я тебя укусил, – возразил Кухук.

– За что?

– Ты противный был. Жадный. Кричал: “Мой стул!” Чуть маму не уронил. Абрикосовое варенье, которым вас бабушка угостила, всё сам слопал, конфеты прятал. Продолжать?

– Я больше не жадный, – потупился Мирон; уши у него покраснели.

– Лучше стал, – согласился Кухук.

Послышался скрежет ключа, открывающего замок.

– Бежим, Мирон! Родители вернулись!

Пушистой молнией Кухук метнулся в детскую, Мирон бросился за ним. Они услышали приглушённые смешки – мама и папа старались не шуметь, чтобы не разбудить сына.

– Хочешь посмотреть мой дом? – шепнул Кухук.

Его огромные глаза светились в темноте.

– Хочу.

– Тогда, за мной! – зверёк нырнул под кровать.

Мирон полез за ним и чуть не провалился.

– Осторожно, – прошипел Кухук, – ступеньки крутые.

Никогда не было у Мирона ступенек под кроватью! Босой, как был, мальчик спускался в таинственный погреб.

– Прыгай! – велел зверёк, когда Мирон не смог нащупать ногой следующую ступеньку.

Поколебавшись, мальчик отпустил руки и полетел вниз. Не успев испугаться, он упал... на батут.

– Ух-ты! – восхитился Мирон, когда его подбросило вверх.

– Нравится?

Они напрыгались до упаду.

– Теперь – прятки, – сказал зверёк.

Нора у Кухука была потрясающая: больше квартиры раз в пять! С закутками, кладовками, потайными нишами. Мирон прекрасно видел в темноте, он и не помнил, когда в последний раз так весело играл в прятки! Даже голова закружилась.

– Умаялся, – сказал Кухук, когда Мирон вытащил его из сундука в каминном зале.

– Давай шипучки попьём. Тебе клубничной или лимонной?

– Клубничной, – попросил мальчик, заворожено глядя на пламя, пляшущее в камине.

Неужели, это настоящий огонь?

Мирон подошёл ближе. На каминной полке лежали знакомые предметы: старый будильник, маленькое зеркальце, монетки, солнечные очки…

– Подарки, – Кухук проследил за ним взглядом.

Эти вещи когда-то потерялись, а потом о них забыли. Вот только, хорошо бы вернуть ладью из папиных шахмат, он её всюду искал. Мирон взял в руки комок пластилина – какой-то шарик с ушками и зелёными пятнами. Это же…

– Вспомнил, вспомнил! – закричал он. – Я видел тебя! Ты в кухне жил.

– Кухноте, – обнажились дёсны с белыми клыками – Кухук улыбался.

– Да, я кухню так называл, – разволновался Мирон. – Ты маленький был и фундук ел! На ладошке помещался!

Кухук облизнулся.

– Верно. Ты слепил мне подарок. Я храню.

– Я сейчас лучше могу! Хочешь, новую фигурку сделаю? Никогда тебя больше не забуду!

Мирон обнял Кухука. Пальцы погрузились в мягкую шерсть.

– Приходи ко мне ещё, хорошо?

Мальчик и зверёк сидели у камина. Уютно потрескивали поленья, от тепла и усталости слипались глаза.

***

Утром Мирон проснулся в своей кровати, в руке он сжимал чёрную ладью. Наверное, Кухук отдал. Мальчика распирало от радости: какая чудесная ночь! Как они поиграли! В квартире было тихо, родители ещё спали. Мирон не побежал смотреть подарки. Он сел за стол и начал лепить Кухука, с красивым хвостом, цепкими чёрными лапками и большими зелёными глазами. Пластилиновый зверёк улыбался, как настоящий, показывая остренькие белые клыки. Посадив Кухука на пенал, как на пьедестал, мальчик принялся мастерить ещё что-то. Время летело незаметно. Когда Мирон пристроил под ёлкой два ярких свертка, мама вышла из спальни.

– Доброе утро, Мироша. Ты ещё не открыл подарки?

– Давайте вместе!

Маме достался розовый пластилиновый слон, немножко худой, но очень добрый.

– Ты помнишь нашу песенку? – обняла мама Мирошку. – Любимый мой сыночек!

Папина ладья вернулась домой в красной пластилиновой машине. Пришлось сделать фигурке руки и глаза, иначе бы она не справилась с управлением.

– Ура! Ура! Ура! – закричал папа, подхватил сына и закружил по комнате. – Теперь мы с тобой сыграем в шахматы!

Мирошка засмеялся. Как хорошо, что он догадался сделать подарки маме и папе. Вон, какие они счастливые! Зря он упрямился и не хотел играть с папой в шахматы. Надо всем фигурам сделать глазки, будет веселее.

Папа подарил сыну ледянку, мама – большую коробку разноцветной глины, а Дед Мороз – настоящий, взрослый, фотоаппарат!

– Надо же, с тарелки исчезло всё печенье и в банке ничего не осталось! – удивилась мама.

– Дед Мороз в этом году был голодный, – предположил папа.

“Это Кухук”, – подумал Мирон и почувствовал себя самым счастливым мальчиком на свете.