Кто убил Дракона

Глава 1

А.А. посвящается

В шестнадцать лет легко поверить в вечное невезение. Особенно если с раннего утра всё валится из рук и ноги цепляют каждый камень на знакомой тропе. Поневоле начнёшь вспоминать, не перешла ли тебе вчера в сумерках дорогу старуха с пустыми вёдрами и с какой ноги ты встала сегодня утром. За полдня обычно ловкая и расторопная Махаон успела наделать столько мелких оплошностей, сколько с ней не случалось обычно и в целый месяц. Едва сев за стол, она уронила кружку. По полу разлетелись глиняные черепки и белой лучистой звездой растеклось молоко. Полосатый кот Бархан тут же спрыгнул на пол и принялся лакать, а мама ахнула и укоризненно всплеснула руками. Но это было только начало долгого, полного несуразиц дня.

Махаон вдруг очень захотелось примерить мамины бусы, и она, снимая украшение с гвоздика, неосторожно дёрнула и разорвала их. Синие бусины со стеклянным стуком поскакали по столу. Махаон с досады ударила ладонью по стене и решила, что больше она сегодня и шагу не ступит неосмотрительно. Но невезение вцепилось в неё крепко и отпускать не хотело. Махаон, выходя из своей низенькой глиняной лачуги, хотела вывесить на просушку выстиранное тонкое полотенца, на которое сама же и пролила незадолго до этого масло. Полотенце было красивое, вышитое, с ним обычно встречали дорогих гостей. Но Махаон, рассерженная своей неуклюжестью, поторопилась захлопнуть дверь, прищемила ею полотенце, и ткань с треском порвалась. Девушка вспылила, бросила полотенце оземь и убежала из деревни в степь.

Жёлтая равнина дохнула на неё зноем и чужими краями, выгоревшее небо было пустынным. И вот здесь, на узких тропах, среди больших валунов Махаон запнулась о камень, неловко упала, и от боли в ноге потемнело в глазах и выступили слёзы. Она попыталась подняться – нога не держала её. «Вывих или перелом, – подумала Махаон. – Что за день! Не иначе старуха-соседка сглазила меня вчера, когда расхваливала мою расторопность...»

Неудержимо хотелось зареветь, но Махаон закусила губу и пересилила себя. Она легла на горячую землю, стараясь не шевелить ногой, и решила ждать. Кого? Махаон не знала, ведь места, по которым она гуляла, были обычно безлюдны. Эти земли на границе Нижнего Закурганья, где жила Махаон, и Верхнего Закурганья жители обеих деревень не жаловали, потому что давно и глупо враждовали. Издалека завидев друг друга, верхние и нижние закурганцы начинали браниться на чём свет стоит, крича на всю степь. Молодёжь, бывало, устраивала драки и вылазки в соседнюю деревню, где они разоряли огороды, пугали скотину и были нещадно биты, если их ловили.

Так что ходить в одиночку поблизости от границы было опасно. Поэтому Махаон, когда ей хотелось побыть одной, приходила именно сюда, здесь всегда было безлюдно. Но сегодня она впервые пожалела об этом.

Круглое жаркое солнце светило прямо в лицо Махаон, и голова её начинала болеть от жары и духоты. Это лето стало очень тревожным для Закурганья. То ли солнце нынче светило жарче, то ли что-то случилось в просторах степи, но небольшая речка Веснянка обмелела больше, чем обычно, почти пересохла. Всё чаще налетали пыльные бури, обрушивая на деревеньки вихри песка. С одной стороны наступала пустыня, с другой - Драконий овраг, который с каждым годом всё больше размывали талые воды. Но закуранцы были так увлечены враждой, что не замечали этого.

Когда тебе плохо, то кажется, что и в будущем нет просвета, что все несчастья, которые могут произойти, произойдут, и Махаон окунулась в мысли, мрачные, как зимние тучи, несущие буран. Отвлёк её от этого чей-то негромкий шаг. Сперва она обрадовалась и даже хотела крикнуть, но потом поняла, что это идут с вражеской стороны, и уныло вздохнула: "Этого не хватало... Придут, позубоскалят и уйдут". Махаон уже приготовилась принять новое испытание, но неосторожно пошевелилась, потревожила ногу и тонко вскрикнула. Шаги ускорились и приблизились, и вот перед Махаон с большого валуна спрыгнул юноша. Она не ошиблась, парень был из Верхнего Закурганья.

– Что ты здесь делаешь? - строго спросил он, глядя на Махаон сверху вниз.

Она, пытаясь принять гордый и независимый вид, что сделать непросто, когда лежишь вся в пыли и песке и не можешь встать, колко ответила:

– Что, не видно? Солнце в голову напекло? Лежу.

– Почему ты лежишь здесь? - казалось, юноша не обратил внимания на её ответ, сохранив ту же серьёзность.

– А что, нельзя? Эти земли находятся ровно на границе. Хочу лежать и лежу, - недовольно взглянула на собеседника Махаон.

– Что у тебя с ногой? – наконец-то Махаон удалось заметить в его лице проблеск чувства – он озабоченно нахмурил брови.

– Какая тебе разница, что у меня с ногой?! – вспылила девушка. – Иди своей тропой, хоть к Дракону, хоть в пустыню!

Но юноша не обращал никакого внимания на дерзкие ответы и присел возле Махаон, наклонившись к раненой ноге. Теперь, когда солнце не слепило девушке глаза, она смогла разглядеть парня. Юноша был, возможно, чуть старше её, с широкими плечами и сильными руками. Солнце сбоку освещало его тонкий, с горбинкой, нос, упрямо сжатые губы и большие тёмные глаза, иногда они казались совершенно чёрными, но порой солнце зажигало в них янтарные отсветы. На густые брови падали прядки тёмных волос. Махаон невольно засмотрелась на него и вздрогнула, когда юноша повернулся к ней.

- Вывих, - спокойно сказал он. - Попробуй встать, я помогу тебе дойти до дома.

На этот раз Махаон не стала спорить. Опираясь на плечо юноши и кривясь от боли, она кое-как поднялась, и они медленно-медленно заковыляли по тропе.

Махаон ещё раз взглянула на юношу и воскликнула:

– А я тебя знаю! Я видела как-то раз драку в степи, и ты был там. Тебя зовут Гектор, верно?

Юноша бросил на неё всё тот же невозмутимый взгляд и лишь кивнул. Махаон надулась. Мог бы и спросить её имя, хоть из вежливости! Или же он настолько презирает её как врага, что не желает ничего знать о ней? А почему тогда помогает?

– Меня зовут Махаон, – сказала наконец девушка и увидела на губах Гектора что-то, похожее на улыбку, а в глазах искру любопытства.

– Я слышал о тебе, – признался он. – Тебя зовут чужачкой, да?

Махаон рассердилась. Этот парень явно совал нос не в своё дело.

– Меня звали так, – отрезала она, – когда я приехала. Но я живу в Нижнем Закурганье уже шесть лет!

Гектор в ответ лишь шевельнул бровями. Махаон больше не могла терпеть этого задаваку.

– Ты со всеми так говоришь, боясь сказать лишнее слово?! Или тебе жаль слов только для врагов? – съязвила она.

К удивлению Махаон, лицо его озарила довольная улыбка.

– А ты всех, кто тебе помогает, так благодаришь? Или только я удостоен этого почёта? – спросил Гектор, и – странно – в глазах его не было издёвки, только добродушная усмешка.

Махаон опустила голову, а после резко и зло бросила парню, полыхнув алыми щеками:

– Я не просила тебя мне помогать!

Брови Гектора сдвинулись, и он уже был готов ответить на резкость, как вдруг исчезла земля под ногами, и они с криком рухнули в пустоту.

Каким-то чудом Махаон удалось сберечь вывихнутую ногу, но теперь к старой боли прибавились боль в спине и локте. Охая, она попыталась пошевелиться, но решила, что лучше уж полежит так.

– Как... твоя нога? – послышался рядом глухой голос Гектора, который пытался сесть, встряхивая головой.

– Ничего, – выдавила из себя Махаон, – я не ей ударилась.

– Хорошо. Что это за яма?

– Это? Это вырыли наши... о-ох... дурни. Так они решили защитить подход к деревне. А о том, что яма находится на дороге, по которой ходим только мы, они, конечно, не подумали... А я забыла, ну что за день! – сокрушённо вздохнула Махаон.

Гектор ничего не сказал, судя по доносившемуся хлопанью, он отряхивал одежду от пыли.

– Зря ты взялся мне помогать, – задумчиво произнесла Махаон, глядя на то, как по жёлто-бурой стене ямы ползёт чёрный жук. – Моё невезение перешло и на тебя.

– Помощь никогда не бывает зря, – спокойно ответил Гектор, помогая девушке подняться и усаживая её на потрёпанную накидку.

– Странно, – продолжала размышлять Махаон. – Вот я не знаю, помогла бы я тебе, будь я на твоём месте... Мы же враждуем. Зачем ты помогаешь мне?

Гектор, раздумывая, взглянул на неё и ответил:

– Я помог бы даже Дракону, если бы он вывихнул лапу. Но если мы с тобой встретимся когда-то ещё, не думай, что я и дальше буду помогать тебе. Ты из Нижнего Закурганья, а значит, такая же глупая и упрямая, как и все его жители.

Махаон усмехнулась, но решила не обижаться:

– Ну, Дракон бы скорее оставил от тебя горстку пепла, чем позволил подойти к нему. И не думай, что я благодарна тебе насколько, чтобы забыть, что ты из Верхнего Закурганья, где все сплошь заносчивые и твердолобые, как камни.

Несколько мгновений прошло в молчании, и ветер напел им что-то нежное и печальное. Махаон вздохнула и неожиданно для себя спросила:

– Гектор... Гектор, а с чего началась эта вражда? Мне никто никогда не объяснял толком, я поняла только, что всё это как-то связано с Драконом.

Гектор взглянул на неё то ли с удивлением, то ли с грустью. И, решив, что рассказ отвлечёт Махаон от боли и безысходности, заговорил:

– Да, всё началось с Дракона. Слушай, если хочешь.

Ещё тридцать лет назад в том овраге, что поблизости, жил огромный Дракон. Говорили, ему перевалило за двести лет, он был очень хитрым и держал в страхе обе деревни. Когда Дракон, чёрный, как сажа, с жёлтыми круглыми глазами, вылетал из оврага, все прятались, а он уносил скот, жёг огнём поле и дома, порой уносил молоденьких девушек, если те не успевали скрыться. Чтобы Дракон не сжёг деревни, жители каждый день должны были приносить ему еду. Закурганцы жили в бедности и страхе. Время от времени отчаяние выгоняло кого-то из них на поединок с Драконом, но никто не мог победить его.

И вот тридцать лет назад выросли в Закурганье двое друзей - Орест из Верхней деревни и Нестор из Нижней. Они были молоды, ловки, сильны и отважны. И оба решили выйти на бой с Драконом. Только Нестор отправился к оврагу раньше. Дракон едва не сжёг его и не затоптал, но тут подоспел Орест. Он заслонил друга своим щитом и победил Дракона.

– Неправда, – негромко перебила его Махаон. – У нас говорят, что это Орест отправился первым, а Нестор спас его и убил Дракона.

– Вот видишь, – усмехнулся Гектор, – с этого всё и началось. К вечеру, когда стих шум битвы, жители обеих деревень решились подойти к оврагу. Они увидели мёртвого Дракона, а неподалёку на земле лежали рядом Орест и Нестор, чуть живые. Их отнесли домой, выходили, воздавали им почести, но с тех пор и повёлся спор о том, кто убил Дракона. И глупые упрямые нижние закурганцы никак не могут признать, что Орест оказался умнее и храбрее друга и именно он одолел Дракона.

Махаон недоверчиво хмыкнула, но промолчала.

– Спор могли бы решить сами Орест и Нестор, но не прошло и года с того поединка, когда они оба тайком покинули Закурганье. Никто до сих пор не знает, почему, – Гектор опустил глаза. – У нас говорят, что Оресту воздавали мало почестей, потому он и ушёл. Но это не может быть правдой, – юноша упрямо свёл брови. – И я не понимаю, почему он ушёл.

– У нас то же самое думают о Несторе, – откликнулась Махаон.

Они замолчали, и стало слышно, как ветер гонит по земле тонкие струйки песка и пыли. И время тянулось медленно, медленно, как подогретый мёд.

...Вдруг им на головы посыпался песок, и над ямой склонился темноволосый парень. Он изумлённо протянул:

– Ге-ектор?

– Ник! Какими дорогами?

– Нет, Гек, это ты какими дорогами здесь? – тут парень заметил Махаон. – Кто это с тобой? Слушай, ведь она из Нижней деревни, верно? Так, рыжая? – насмешливо обратился к ней Ник.

Махаон презрительно хмыкнула и не удостоила нахала ответом.

– Видишь, не я один зеваю на здешних тропах, – сказал приятелю Гектор. – Давай-ка, Ник, неси верёвку и помоги нам выбраться.

– Ваше счастье, – усмехнулся Ник, – что я ношу её с собой.

И крепкая верёвка, развивая кольца, полетела в яму. Сперва поднялся Гектор, потом они вдвоём вытащили шипящую от боли Махаон.

– Она вывихнула ногу, когда упала, – начал Гектор.

– Растяпа, – усмехнулся Ник.

Махаон зло сверкнула глазами в его сторону, но промолчала.

– Нужно помочь ей добраться до деревни.

Ник с торжественной серьёзностью приподнялся на носках и осмотрел макушку Гектора.

– Надо же, – удивился он, – пещерные мыши ещё не свили гнездо в твоей голове. Ты что, Гек? – отбросив шутки, продолжил Ник. – Сунуться вдвоём в Нижнюю деревню! Тебе, может, всё равно, ты и так не красавец, – он искоса взглянул на нос Гектора. – Но я не хочу остаться одноглазым и кривоносым!

Гектор лишь повёл плечом.

– Не хочешь – не ходи, – и тут же подставил плечо Махаон: – Идём.

«Мне бы такое спокойствие, – позавидовала девушка. – Я бы не влипала в разные неприятности».

Они осторожно двинулись вперёд, а за их спинами нерешительно топтался на месте Ник.

– Эй, Гек, ну ты что?! – крикнул он. – Чего ты так сразу? Я же не трус, ты не думай! – и Ник бегом догнал их. – Я просто предупредить. Эй, рыжая, давай сюда руку, что ли...

Махаон смерила его негодующим взором и похромала дальше, как и прежде.

– Вдвоём мы быстрее доведём тебя, быстрее расстанемся, – произнёс Гектор.

Ах, вот как! Невозмутимому Гектору не терпится расстаться с глупой курицей из Нижнего Закурганья! Махаон повернула голову в его сторону и вдруг увидела ползущую по виску каплю пота. И собственные мысли стали противны Махаон. Она остановилась.

– Хорошо. Пусть будет по-вашему.

Гектор и Ник донесли её до окраины Нижнего Закурганья, Махаон подсказывала им, где лучше пройти. Из-за макушек полыни показалась крыша дома бабки Бурачихи, слывшей в деревне знахаркой. А шагов через пять они столкнулись с самой Бурачихой и испуганно замерли.

– Так-так, – протянула она, оглядывая странную троицу, и в непроглядно-чёрных глазах заблестело любопытство. – Махаон и двое из Верхней деревни! Если б я не так хорошо знала тебя, Махаон, то подумала бы, что песчаные духи отводят мне глаза, – и Бурачиха вновь внимательно оглядела их.

– Помогите ей, – проговорил Гектор. – Видите, она вывихнула ногу.

– Малый, я и без тебя знаю, что мне делать, – сердито ответила Бурачиха. – Попадись вы мне без неё, вас бы уже гнали отсюда десять наших парней. Я не буду разбираться, что да как, но если, когда я отведу её в дом и вернусь, вы всё ещё будете в деревне, я не поручусь за ваше здоровье.

Гектор и Ник передали Махаон Бурачихе. И Ник тут же скрылся за густым бурьяном, а Гектор помедлил, поклонился Бурачихе, и лишь потом неспешно зашагал за другом.

– Ишь ты! - усмехнулась ему вслед знахарка. – Я гляжу, не все в Верхней деревне позабыли об уважении к старшим. Махаон, какими дорогами ты встретила таких друзей?

– Они мне не друзья, бабушка! – возмутилась Махаон. – Просто я вывихнула ногу возле границы, они меня нашли и решили помочь. И вряд ли мы ещё когда-то встретимся.

– Ой, берегись, Махаон, берегись, – глухо проговорила Бурачиха, и девушка вздрогнула, заглянув вглубь чёрных глаз. – Не только новые драки в степи может принести эта встреча. Берегись, как бы она не перевернула всю твою жизнь. Ну, чего ты сидишь?! – вновь сварливо заговорила она. – Идём в дом, займусь твоей ногой!

А по вечереющей степи скользили две длинные чёрные тени. Гектор и Ник возвращались домой.

– А она ничего, да, Гек? – бодро говорил Ник, заглядывая в лицо друга. – Хоть и оттуда. Тёмно-рыжая, светлые глаза, тёмные брови, ресницы... Стоит того, чтобы заморочить ей голову. А, как думаешь?

– Что я могу думать? – невозмутимо отозвался Гектор. – Мне кажется, она неглупая, но к тебе почему-то все липнут, кто знает. Только свой красивый нос побереги, парни из Нижней деревни его не пощадят, если увидят тебя там.

– Ха-ха! Что я, дурак, лезть туда, будь она хоть раскрасавица! Сама ко мне прибежит, вот увидишь...

***

Через несколько дней, когда нога перестала беспокоить Махаон, она вновь решила пойти прогуляться по пустынным землям у границы. Ведь нужно было проверить, а вдруг тем путём, что она указала, эти двое так и будут бегать в Нижнюю деревню? А ещё – в этом Махаон ни за что бы себе не призналась – ей хотелось повстречать тех парней снова.

Девушка вышла на улицу, и по лицу хлестнул холодный ветер. Жара в степи сменилась внезапно налетевшим похолоданием. Небо покрыли бледно-серые тучи, и всё вокруг стало таким же серым: дома, песок, камни. Степь не любила холодов и всегда встречала их неприветливо.

Махаон поёжилась, но зашагала вперёд по тропе. Серые камни были холодными, не то что раньше, когда к ним можно было прислониться, точно к большим тёплым котам. А сейчас не хотелось даже касаться. Махаон задумчиво прошлась вдоль границы, встречая сильные порывы ветра, потом повернула обратно. Она настолько задумалась, что вздрогнула, когда её окликнули:

– Эй, рыжая!

Махаон повернулась и увидела пробирающихся меж тёмных валунов Ника и Гектора.

– Прости, прости, больше не буду так называть тебя, Махаон, – засуетился Ник, встретив суровый взгляд девушки.

Она в ответ лишь холодно повела плечом и бровями, мне, мол, всё равно.

– Опять бродишь по пограничным землям? – усмехнулся Ник. – Не боишься?

– Кого? Вас, что ли? – презрительно взглянула на них Махаон.

– А снова ногу подвернуть? – раздался глухой негромкий голос Гектора.

– Такое невезение бывает раз в год, – отрезала Махаон, взглянув в его сторону, не очень, впрочем, уверенно.

Ник сделал несколько шагов вперёд:

– А можно?..

– Нет! – Махаон вмиг подобралась, точно кошка, увидевшая собаку. – Не смей переступать границу!

– Да брось, – лениво протянул Ник. – Ну что ты нам сделаешь?

– Хочешь узнать? – в глазах Махаон заиграли безумные огоньки. – Ну, попробуй.

Её решительность смутила Ника.

– Я уже знаю, куда бить, – хищно прищурилась Махаон. – И если тебе не жаль носа...

– Нас двое, – запетушился Ник. – Неужели?..

– Ха! – прервала его Махаон. – А я свистну, и здесь будет полдеревни.

Гектор с любопытством смотрел на противостояние со стороны.

– Ну, – сдался Ник, – отсюда-то ведь можно с тобой поговорить.

Махаон безразлично хмыкнула в ответ.

– Слушай, я думал, девки в Нижней деревне все сплошь рябые и косые. А теперь вижу, нет, – вкрадчиво начал Ник.

– Да-а? – Махаон смерила его недоверчивым взглядом. – А вот моё мнение о заносчивых и твердолобых парнях из Верхней деревни не изменилось, – она искоса быстро посмотрела на Гектора, и девушке показалось, что он сдержал улыбку.

Ник на мгновенье растерялся, но всё же продолжил:

– Ты всегда такая колючая?

– А ты чего ждал? Распростёртых объятий?

– Послушай, разве это правильно? – с притворной печалью заговорил Ник. – Мы же соседи, а грызёмся, словно два дракона.

– Может, и неправильно, – отозвалась Махаон. – Но не мне решать.

– Послушай, но что же мне делать, если ты мне понравилась? – развёл руками Ник.

Махаон смутилась и отвернулась, чтобы они не увидели её вспыхнувших щёк. Ник подмигнул невозмутимому Гектору.

– Лучше тебе убраться отсюда, пока никто их наших не заметил, – глухо сказала Махаон, не поднимая глаз.

– Да брось, я же не переступал границы. Что такого, если мы просто поговорим?

И Ник начал рассказывать забавные истории, коих знал множество и умел ловко и смешно изложить. Махаон сперва молчаливо слушала, потом начала улыбаться, несколько раз звонко рассмеялась.

Прошло немало времени, когда Махаон вдруг воскликнула:

– А куда делся Гектор?

Ник обернулся - и правда, его молчаливого друга не было рядом.

– Вот уж не знаю. Никогда не мог понять, что он собирается сделать и зачем, – беззаботно пожал плечами Ник.

– Мы уже давно здесь, – нахмурилась Махаон. – Надо возвращаться. А то начнутся расспросы, – и она без лишних слов быстро зашагала в деревню.

– Эй, Махаон, приходи ещё! – крикнул ей вслед Ник. – Поболтаем!

А когда девушка скрылась из виду, он довольно улыбнулся:

– Начало положено.

***

Махаон пришла вновь на условленное место через два дня. В следующий раз - через день. Потом стала приходить постоянно. Болтать с Ником было весело и просто, приятно смотреть, как его тонкие красивые черты освещала улыбка. Иногда, правда, у Ника вырывались привычные колкие шуточки об односельчанах Махаон, тогда он страшно пугался. А девушка, едва сохраняя внешнюю суровость, довольно смотрела на его растерянные попытки извиниться.

В один из таких вечеров Махаон, возвращаясь в деревню, была печальной, но не могла понять, в чём причина её грусти. Казалось, это пылающий над степью закат разлил в воздухе задумчивость, а тихий ветер так и нашёптывает что-то на ухо, шелестя струйками песка.

Махаон вдруг повернула обратно и, придя в пограничные места, села на землю, прислонившись спиной к тёплому камню. Что-то она делала не так. Глубокое внутреннее чувство, которое просыпалось в Махаон нечасто, но зато, проснувшись, долго её тревожило, говорило девушке, что где-то она свернула с правильного пути. «Что не так? Что не так?» – в мыслях повторяла Махаон, пытаясь понять причину беспокойства. То, что она подружилась с Ником, с «врагом», её мало волновало. Махаон в глубине души считала вражду деревень глупостью, хотя и внимательно следила за тем, чтобы не проболтаться Нику о тайнах её деревни. Нет, дело не в этом. Так в чём?

«Гектор,» – неожиданно вспыхнуло в голове.

«Что Гектор?» – испугалась Махаон.

«Когда приходит Гектор, ты ведёшь себя иначе. Смеёшься громче и вообще...»

«Нет, я...»

«Да. И Ник. Видишь же, любит прихвастнуть, мало кого уважает. Веришь ему. А почему? Или, скорее, зачем?»

И тут мысли сбились в перепуганную кучу, потому что перед Махаон стоял самый настоящий живой Гектор, и любопытство искрилось в его тёмных глазах.

– Гектор, – изумлённо произнесла девушка и взялась за руку, которую он протянул, чтобы помочь ей подняться.

Тень улыбки скользнула по лицу юноши:

– Рад, что ты ещё помнишь, как меня зовут.

– Я... просто задумалась, и... не ожидала увидеть тебя...

– Я тоже, – просто ответил Гектор. – Не сидится дома?

– Надо было подумать, – Махаон, наконец, собралась с мыслями.

– Хорошее место для размышлений. В десяти шагах от Драконьего оврага.

– Ты боишься? – хитро прищурившись, заглянула в его лицо Махаон, но Гектор остался невозмутимым.

– Нет. Говорю же, хорошее место, никто не помешает.

– Ты тоже любишь бывать здесь? – полюбопытствовала Махаон.

– Люблю смотреть на закат, – коротко ответил Гектор, глядя на огненный краешек солнца, уползающий за горизонт.

– Люди обычно говорят, что это грустно, – вздохнула Махаон. – Что грустного, когда вся степь так и купается в рыжем солнце?

Несколько мгновений прошли в тишине, под огромным куполом неба, пылающим на западе и мягко синим на востоке. Что в жизни человека несколько мгновений? Песчинки в огромной степи. Но брось эти песчинки на чашу весов, и они перетянут несколько лет пустых разговоров.

Махаон взглянула на стоящего рядом Гектора и спросила:

– Что это у тебя на руке, на запястье?

– Это? – Гектор тронул узкую верёвочку, сплетённую из трёх полосок кожи. – Это я нашёл в овраге, давно... Там вряд ли кто-то бывал с тех пор, как погиб Дракон. Думаю, может, её потерял кто-то из друзей, убивших Дракона... Это, конечно, пещерным мышам на смех, но всё же.

Махаон печально улыбнулась.

– А у тебя на шее... чей-то подарок? – Гектор указал на шнурок, на котором висел округлый синеватый камушек с белыми прожилками.

– Да, отца... – отвела глаза Махаон. – Ещё когда мы жили не здесь. До того, как он... Возле нашего старого дома тёк ручей, на дне лежали вот такие камушки. Он подвесил один на шнурок и говорил, что это добрый ручей сделал его таким гладким и красивым для меня.

Махаон закрыла глаза и сжала камушек в руке.

– Надо идти, – глухо донёсся до неё голос Гектора.

Девушка кивнула. Когда она вновь взглянула на солнце, Гектора уже не было рядом.

***

Несколько дней Ник не приходил, Махаон начала тревожиться. Беспокойство грызло её, точно мышь глиняную стену, всё назойливей и назойливей. Что случилось? Вдруг заболел? Вдруг что-то опасное? Вдруг что-то из-за неё?

– Да что с тобой, разиня? – удивлённо прикрикнула на Махаон бабушка, когда девушка, задумавшись, опрокинула горшок с кашей. – Молодая, а руки не держат!

– Ничего, – пробормотала Махаон, – ничего...

Больше выносить неизвестность она не могла и приняла отчаянное решение: пробраться в Верхнюю деревню и найти Ника. Махаон ещё только подумала об этом, а все жилки уже затрепетали от страха. «А что будет, если поймают... Что будет!» Но боязнь только рассердила её: «Боюсь, так надо побороть этот страх!»

Махаон тщательно собралась, заплела волосы, проверила, чтобы ничего не звенело при ходьбе. И отправилась в Верхнюю деревню, надеясь на удачу и вечерние тени.

Махаон слышала много складных историй о ловких степных разведчиках, что ящерицами проползали в стан врага и, одурачив всех, возвращались обратно и глазом не моргнув. Но теперь она решила, что всё это выдумки. Потому что ни один храбрец не может спокойно соображать, когда так колотится сердце и каждый шорох заставляет его холодно замирать в груди.

Ей удалось обойти торные тропы, пробраться на окраину, заросшую высоким бурьяном, где девушка на время затаилась. Пахло полынью. "Совсем как у нас", - подумала Махаон. Она впервые была в Верхней деревне, и её немного удивило то, что тут всё так похоже на Нижнее Закурганье. Такие же высохшие плетни, глиняные стены домов, так же верещат дети на улицах, и рыжее вечернее солнце так же заливает невзрачную жёлто-пепельную местность.

Махаон подождала захода солнца. Небо ещё румянилось зарёй, но серые степные сумерки уже выползали из Драконьего оврага. Кое-как, замирая от страха при каждом шаге, она подкралась поближе к оживлённым улицам. Услышав громкий смех, Махаон испуганной курицей метнулась на землю, в тень. Потом, собравшись с духом, выглянула из-за стены сарая и увидела толпу парней, среди которых был и Ник.

«Всё хорошо, – оттаяло что-то внутри. – Почему же не приходил? Вот пойду и спрошу! – вдруг решила Махаон. – И пусть попробуют мне что-то сделать! Ведь Ник не даст меня в обиду».

И она уже шагнула из укрытия, но кто-то схватил её за руки и втащил обратно. Махаон, шипя, как кошка, уже замахнулась на недруга, но увидела, что это Гектор, бледный и сердитый.

– Куда же ты лезешь, курица! – зло прошептал он. – Тебе нечего делать здесь.

– Не твоё... дело! – пытаясь вырваться, проговорила Махаон. – Я не к тебе пришла, иди к Дракону со своими приказами!

– Если тебя найдут здесь, мало не покажется! – Гектор умудрялся сохранять серьёзность, даже уворачиваясь от рук Махаон.

– Ник защитит меня!

– Да послушай же! - рассердился Гектор и хорошенько её встряхнул.

Но Махаон уже и сама замерла, услышав в разговоре парней своё имя.

–...рыжая?

– Да, она, – это, вроде, Ник ответил.

– Видел пару раз, даже досталось однажды, когда ходили к ним. Горшок об голову разбила мне – искры из глаз.

Довольный хохот.

– Да брось, Ник, чтоб она пришла сюда ради тебя!

– Ну не совсем же она глупая!

– А хотя какие ещё там девки, в Нижней-то деревне!

Снова смех.

– Да придёт, – уверенно говорил Ник. – Я уже три дня не появлялся, забеспокоится. Эта не побоится, придёт.

– Как-то это нехорошо, парни, – растерянно произнёс кто-то.

– Чего нехорошего? – довольно усмехнулся Ник. – Наши девки – это понятно. А эту – жалеть что ли? А то больно горда!.. Наши девки ей тут космы-то повыдерут…

Они уже перестали смеяться, а в ушах Махаон всё звенел хохот. Допрыгалась. А чего ты ждала от парня из Верхней деревни? Всё, чего сейчас хотелось, – это сесть прямо здесь и разреветься.

– Махаон! Махаон! Слышишь меня? – Гектор вновь встряхнул её за плечи, заставляя взглянуть на него. – Я сейчас их отвлеку, а ты беги, просто беги коротким путём домой. Не гляди вокруг, не бойся, просто беги.

Махаон кивнула. Не будь ей сейчас так тошно, она бы, наверно, заметила перемену в голосе Гектора. Но было ни до чего.

Гектор ушёл, вскоре она услышала его спокойные слова:

– Ты всегда рад поиздеваться над людьми, да, Ник?

Поднялся шум, и Махаон рванулась вперёд, вложив всю свою боль и ярость в бег. Скорее, скорее, скорее! Она не помнила, как нашла дорогу, очнулась уже возле Драконьего оврага, на земле, обессиленная и задохнувшаяся. Наверно, она долго просидела там. Хотя заря ещё тлела еле заметным сиянием, из-за курганов выплыл кусочком сыра месяц, замерцали звёзды. Махаон услышала шаги, тяжёлое дыхание, и из темноты появился Гектор и шумно плюхнулся рядом.

– Думал... ты давно дома, – жадно хватая ртом воздух, проговорил он.

Махаон промолчала.

– Хорошо, я вовремя тебя заметил.

С появлением Гектора в голове зашевелились мысли.

– Почему ты мне помог? – глухо спросила Махаон.

– Потому что дурак, – резко ответил он.

В голосе раздражение и что-то ещё... Махаон любопытно взглянула на юношу.

– Потому что надо было тебе сразу сказать, что Ник за человек, – продолжил Гектор. – Да ты бы мне всё равно не поверила.

– А зачем? – безразлично произнесла девушка. – Я же оттуда. Глупая. Не жалко.

– Это неправильно, – прорычал Гектор и вскочил на ноги. – Неправильно!

– Что неправильно?

– Всё неправильно! И овраг этот, и Дракон, и то, что они ушли, всё! Так не должно быть!

Гектор вышел из себя. Гектор говорит зло и искренне. Что-то наверняка произошло, он ведь всегда невозмутим, как те камни в степи. Махаон вгляделась в него повнимательней в неверном свете месяца.

– Что это? На щеке, над бровью? На руках? Ссадины? – удивилась она.

– Завтра будут ещё и синяки, – усмехнулся он. – Но до его красивого носа я добрался.

Подрался. Со своими же. Да, теперь добра не жди. Сквозь своё отчаяние Махаон почувствовала укол жалости к Гектору. Она сняла с шеи и протянула ему камень на шнурке:

– Приложи холодное.

Гектор усмехнулся, но послушался. Они посидели ещё немного, и Махаон поднялась на ноги:

– Надо идти.

Гектор отдал ей камень, но он выскользнул из слабых пальцев девушки и скатился в овраг.

– Прости, – тихо произнёс юноша.

– Теперь уже всё равно, – ответила Махаон и зашагала к деревне.

***

Проснувшись утром, Махаон поняла, что ей полегчало. Спихнув с себя полосатого Бархана, она встала, оделась и вышла на улицу. Небо было голубым и чистым, ветер ласково тронул волосы, яркое солнце вызвало улыбку. Махаон взялась за ручку двери и увидела, что к ней привязан шнурок с её заветным камнем. Ночью камушек было не найти в овраге. Значит, Гектор принёс его утром. Значит, ночевал где-то в степи. Но сейчас наверняка уже в деревне. И...

Вчера Махаон, придавленная своим горем, так и не осознала, что натворил Гектор. Теперь она начинала понимать. Конечно, его накажут за то, что пошёл против своих. Такое порой бывало, и виновника обычно сажали в яму на хлеб и воду дня на два-три. Гектор, конечно, не станет избегать наказания. Скорее всего, уже сидит, бедный, а на голову ему сыплются песок и насмешки. Хотя это вряд ли повлияет на его спокойствие и невозмутимость. И даже уважение односельчан он вряд ли потеряет. Но всё равно тошно сидеть там в одиночестве и смотреть на синее небо сквозь решётку.

– Бабушка! – закричала Махаон на всю улицу. – Бабушка!

– Ох, батюшки! – торопливо переваливаясь, появилась из-за угла пожилая женщина. – Что такое, Махаон? Что за беда приключилась?

– Бабушка, – повторила Махаон. – Научи меня печь лепёшки на простокваше.

– Тьфу-ты, перекати поле непутёвое! – рассердилась бабушка. – Из-за этого такой крик подымать!.. Что это тебе в голову стукнуло?

– Ну, бабушка!..

В этот день мама и бабушка не могли нарадоваться на Махаон. Полдня она усердно возилась с лепёшками. В доме было чадно и жарко от натопленной печи, волосы липли к лицу, руки и одежда перепачкались в муке. Манящий запах выпечки поплыл по улице, и словоохотливая мама Махаон гордо рассказывала любопытным соседям об успехах дочери.

Махаон терпеливо выслушивала все ворчливые бабушкины указания и ни в чём не перечила, прямо кроткая овечка, а не внучка. И уже на заре Махаон, зевая, лениво сказала:

– Душно дома. Лягу-ка я на дворе, под навесом.

Мама и бабушка не углядели в этом ничего странного. Но если бы они знали, что Махаон унесла с собой узелок с лепёшками и полную флягу молока, то, наверно, почуяли бы неладное.

А Махаон, дождавшись, пока дома затихнут, вновь отправилась в Верхнюю деревню.

– Я сошла с ума, – шептала она сама себе, когда, нервно хихикая, перебегала границу.

Снова липким холодком пополз меж лопаток страх, но сегодня Махаон даже ощущала какое-то странное удовольствие, в последний момент скрываясь от людей в тени плетня или в бурьяне. И порой сама удивлялась собственной наглости, открыто пересекая улицы.

Из подслушанных разговоров Махаон узнала, где искать Гектора, и вскоре добралась до ямы, находившейся на отшибе. На степь уже опустилась ночь, и в густой темноте ямы невозможно было разглядеть человека.

– Гектор! – шёпотом позвала Махаон, холодея от безостановочно возникавших опасений: а вдруг тут не он? А вдруг рядом кто-то есть? А вдруг?...

Кто-то, вроде бы, шевельнулся в темноте, но ответа не было.

– Гектор! – снова прошептала Махаон, наклоняясь ниже к решётке.

Послышался шорох, потом тихий знакомый голос.

– Махаон?! Это ты?!

Махаон польстило его удивление, она улыбнулась.

– Я. Пришла тебя проведать.

– Ты с ума сошла! – рассердился Гектор. – Глупая пещерная мышь!

Странно, его слова не обижали, наоборот, от них теплело внутри.

– Вот и делай для этих верхних закурганцев добрые дела, – вздохнула Махаон. – Никакой благодарности. Я тебе поесть принесла, – сообщила она и, не давая юноше вставить и слова, продолжила: – Я тебе сейчас спущу, а ты забери.

Судя по молчанию и тому, что Гектор послушно принял узелок с лепёшками и фляжку, он был ошеломлён.

– Ну? Ты попробовал? – тут же нетерпеливо спросила Махаон.

Внизу раздался шорох, запахло печёным.

– Спасибо, вкусно, – долетел до девушки тёплый голос, в котором всё ещё слышались нотки удивления.

– Сама пекла, – похвалилась Махаон.

С ней происходило что-то странное. С какой это стати её должно волновать, что скажет о её стряпне какой-то парень из Верхней деревни? С чего это ей радоваться, когда он называет её глупой, и по малейшим изменениям в его голосе гадать, что он сейчас чувствует? Почему она вообще здесь?.. Думать пока не хотелось, в голове было пусто и гулял озорной ветер.

– Тебя когда выпустят? – спросила девушка.

– Завтра на закате, – прозвучал ответ.

– Махаон, – после недолгого молчания окликнул её Гектор.

– Да?

– Ты бы шла домой. Мало ли, кто нагрянет.

– Ты не рад меня ви... слышать? – весело полюбопытствовала Махаон.

Гектор долго молчал, и девушка вдруг почувствовала, что внезапное веселье сменилось столь же внезапным раздражением.

– Не рад, так и скажи, – она резко поднялась с колен.

– Иди домой, Махаон, – всё тот же невозмутимый голос, хозяина которого, точно огромный холодный камень, ничем не тронуть, не сдвинуть с места.

– Я и без тебя знаю, куда мне идти, – холодно бросила девушка и зашагала в обход враждебной деревни.

***

«Ну и что же такого случилось? – думала следующим утром Махаон. – Я не сомневалась в том, что они все в Верхней деревне упрямые и неблагодарные... Я знала, что Гектора ничем не прошибёшь. А что он помогал мне – так это по каким-то его личным правилам поведения, которые ему так нравится соблюдать вопреки всему. Хватит об этом думать».

Но всё равно было грустно.

Днём Махаон столкнулась на улице с бабкой Бурачихой. Внутренне ёжась от взгляда проницательных чёрных глаз, Махаон постаралась внешне ничем не выдать себя и спокойно поздоровалась.

– И тебя пусть обойдут невзгоды, Махаон, – многозначительно улыбаясь, ответила Бурачиха. – В порядке ли нога?

– В порядке. Вам спасибо, бабушка.

– А сердце твоё в порядке ли? – то ли с торжеством, то ли с горечью проговорила знахарка.

Махаон вздрогнула и застыла, вопрос ошеломил, точно удар по открытой ране. И прежде чем она нашлась, что ответить, Бурачиха гордо зашагала вперёд.

Но вскоре в Закурганье начали происходить события, на время заслонившие собой невзгоды Махаон. Приближалась осень, как и всегда в этих местах, ветреная, с частыми бурями. Пустыня год за годом наступала на деревни, и осень была временем самых рьяных и отчаянных её атак.

Вот и в эти дни очень сильная песчаная буря обрушилась на Закурганье. Улицы, огороды засыпало песком, такого здесь и припомнить не могли. Если такие бури будут повторяться часто, как же здесь жить? А ещё обрушились оба склона Драконьего оврага, он стал ещё больше, понемногу подбираясь к окраинам деревень. Точно какая-то враждебная сила решила погубить жизнь в здешних краях, точно зловещая тень Дракона всё ещё поднималась из оврага, в беззвучном смехе разевая призрачную пасть. Поползли тревожные шёпотки, страхи, винили в сглазе соседнюю деревню, забыв о том, что беды их общие.

Было решено собрать сход, и на этом сходе Махаон услышала отчаянное решение - уходить на поиски лучшего места.

Уходить... Оставить маленький уютный дом, узкие тропы, огромные камни... Оставить рыжие закаты – таких ведь больше нет нигде! Оставить даже этот жуткий и таинственный овраг. И Гектора... Как?

Мелькнула даже мысль сбежать в Верхнюю деревню, но кому она, глупая, там нужна? Позже узнали, что и ненавистные соседи тоже решили уйти («Подумай-ка, ничего не могут сами решить, всё за нами повторяют! Хорошо хоть, уходят в другую сторону, тьфу, Драконье отродье, больше не увидим их никогда!»)

Да и долгий переход через осеннюю степь не назовёшь приятной прогулкой. Деревне будут нужны молодые руки и ноги. Бросить односельчан невозможно.

Всю долгую неделю сборов Махаон ощущала внутри пустоту, зияющую дыру, в которой пропадали любые радости. Яркое, синее небо, погожий день – она больше не увидит в этом небе дымков из труб Верхней деревни... Мама испекла вкусные оладьи - долго теперь не поешь таких. И так всё, любая мелочь. Невыносимо. И постоянные воспоминания о Гекторе. Теперь, когда не оставалось даже надежды на то, чтобы изредка видеть его, Махаон призналась наконец себе, что Гектор дорог ей, что ей больно его терять. И прежде чем уйти, она хотела одного – попрощаться.

***

Сборы и долгое ожидание – худшее в любом уходе или отъезде. Куда лучше сразу, едва решив, закинуть на плечо пожитки и тронуться в путь, чем переживать долгие, бесполезные (ибо любое дело уже потеряло смысл) дни в ожидании назначенного часа. Скорей бы уж уйти, оторвать всё от себя и начать справляться с невзгодами.

Об этом думал хмурый Гектор, когда проходил по улицам родной деревни. Кругом повозки, узлы с вещами, кричит скотина, не понимая, почему изменилась привычная жизнь. Запирают двери, закрывают окна... Будто думают ещё вернуться сюда.

Гектора окликали знакомые, спрашивали, куда он, напоминали о скором уходе. Юноша отвечал, что есть одно дело. Дело и вправду было - последний раз увидеть Махаон, пусть даже издалека. События последних дней окончательно убедили Гектора в том, что эта глупая вражда, это детское зазнайство и есть настоящий дракон, терзающий обе деревни. Какая разница, кто его убил? После смерти чудища люди так и не избавились от ненависти и придумали себе нового врага.

Из-за всего этого нечего было и думать о дружбе с Махаон. Ершистая, но добрая и доверчивая, она ведь тоже считает эту вражду глупой. Может, потому что выросла не здесь?

Как бы то ни было, ничего хорошего из их дружбы выйти не могло. И Гектор отчаянно рвал все ниточки, едва они возникали, злил её своей невозмутимостью, вызывал почти ненависть холодностью. Позволил подружиться с Ником, убеждая себя в том, что это оттолкнёт девушку от всех парней из Верхней деревни. И сам сорвался, не вынеся подлости Ника. Если бы Махаон знала, что творилось у него внутри, если бы она пристальней вгляделась в тёмные глаза...

Но расставание показывает истинную цену чувств и событий. И то, что вчера казалось важным, сегодня стало серой пылью. Сегодня Махаон должна узнать всё. Пусть смеётся, если хочет, но она должна узнать.

Гектор добрался до пограничных земель и увидел, что из Нижней деревни сюда бежит Махаон. Через несколько мгновений она стояла перед юношей, тяжело дыша, растрёпанная, с раскрасневшимся от бега лицом. Красивая. В светлых глазах отчаянная решимость. Ещё раз глубоко вздохнув, Махаон заговорила:

– Вы тоже уходите, да? – и продолжила после кивка юноши: – Гектор... Тебе не понравится то, что я скажу. Можешь назвать меня глупой, можешь вообще ничего не говорить, но прошу тебя, послушай меня...

– Я знаю, Махаон.

Изумлённая девушка заглянула в его тёмные глаза и замерла, поражённая теплотой и горечью, застывшими в них. Пока она осознавала происходящее, боясь поверить, Гектор заговорил:

– Я, наверно, зря говорю это сейчас, прости, Махаон, так будет больнее... Но я не могу не сказать, иначе буду всю жизнь жалеть. Ник был прав, пещерные мыши свили гнездо в моей голове, иначе я не вёл бы себя так всё это время... Я боялся лишний раз подойти к тебе, взглянуть, заговорить, боялся, что ты догадаешься, – Гектор прервался, судорожно глотнул воздуха. – Хотел уберечь тебя от трудностей, и вот, мы сейчас расстанемся навсегда, а ты до сих пор и не знаешь, что я... люблю... тебя, – с усилием выговорил юноша.

Бледная Махаон произнесла еле слышно:

– Ты... шу... тишь, – и тут же поняла, что всё правда.

Чего было больше в ней, радости или отчаяния, когда Махаон со слезами кинулась к Гектору, обняв его в первый и последний раз? Кто смог бы сказать?

Махаон плакала, не разжимая рук, снова и снова осознавая, что всё кончилось, едва начавшись. И только в памяти останутся редкие мгновения встреч – рыжий закат, ночь возле оврага, сегодня...

Гектор молчал, а что было говорить? Хотелось просто стоять здесь вдвоём, забыв о времени, о расставании, обо всём.

Но руки всё же пришлось разжать. И Гектор, в надежде вызвать улыбку на заплаканном лице Махаон, проговорил:

– Не повезло тебе со мной. Нос мой, конечно, с носом Ника не сравнится.

Махаон то ли всхлипнула, то ли усмехнулась:

– Вот ещё, – неровным голосом сказала она. – Я, может, в твой нос-то сразу и влюбилась.

– Почему так? - после недолгого молчания воскликнула Махаон. – Почему мы должны расстаться? Так не может быть! Зачем же тогда это всё, зачем был тот рыжий закат, если мы больше... – она не смогла закончить.

– Теперь мы легко отличим настоящие чувства от ложных. Мы стали мудрее, – сказал Гектор, мысленно кляня привычку находить смысл во всём.

– Не будет больше никаких чувств, – глухо и уверенно отозвалась Махаон. - После такого... Я навсегда запомню... тебя, и...

Гектор покачал головой.

– Не говори, что не будет. Это неправильно. Ты будешь счастлива, Махаон. Обещай мне, что будешь.

– Хорошо, – невольно улыбнулась девушка. – Тогда и ты обещай.

– Постараюсь. Вот, на память, – Гектор снял с запястья талисман и завязал на руке Махаон. – И на счастье.

Девушка мгновение раздумывала, потом сорвала с себя камушек на шнурке:

– Тогда и тебе на счастье.

– Но, – начал Гектор, – это же...

– Это дорогая для меня вещь, я люблю её и хочу, чтобы она была у тебя.

Ветер донёс до них голоса, это звали Гектора.

– Пора, – виновато сказал он. – Помни, что где бы мы ни были, мы будем смотреть на один закат.

Махаон не могла ответить. Она ещё раз взглянула на Гектора, запоминая его, потом резко развернулась и побежала. Гектор тоже ветром промчался по степи.

Некому больше встречать рыжий закат в этих пустынных местах.

***

Уже две недели верхние закурганцы скитались по бескрайней степи. Несколько раз их прихватывали утренние заморозки, иногда налетали бури. А уютного места, такого, чтоб сразу показалось родным, так и не встречалось. И Гектор всё чаще слышал ворчание односельчан, зачем, мол, мы ушли, если и там ещё можно было жить? В ответ часто вспоминали о несносных соседях, сожжённых ими сараях, разорённых огородах и всём остальном вплоть до подсчёта чьих-то синяков. Но Гектор уже не раз слышал несмелые разговоры о том, что нижние закурганцы были не такими уж ужасными, пожалуй, не хуже ядовитых змей и огромных мух, донимавших людей в пути. При этом печально вздыхали, вспоминая знаменитые драки в степи с тёплым чувством восхищения достойным противником.

Гектору после этого хотелось ругать односельчан на чём свет стоит. Из-за их глупости он теперь... Хотя почему из-за их? Мало, что ли, было собственной глупости?

Гектор и прежде не был весельчаком, а теперь и вовсе постоянно думал о чём-то, неохотно отвечал и вообще старался держаться одиночкой. Он выполнял всё, о чём просили, помогал, кому мог, хмуро, сосредоточенно. Пытался отвлечься работой, но мысли ему не подчинялись, точно морские волны, всё откатываясь и откатываясь назад.

Молодёжь шушукалась. Кое-кто из них видел, как Гектор прощался с Махаон. И как-то раз Ник, который давно забыл о той драке, потому что помнить было невыгодно, с любопытством спросил:

– Это что же, Гек, она и правда так зацепила тебя? Вы давно встречались? Хитёр ты, брат, из-под носа у меня её увёл, – Ник похлопал юношу по плечу. – Только что же ты теперь киснешь? Мало ли на свете девок?

Гектор не ответил, чувствуя к Нику и презрение, и жалость. Как он мог объяснить ему, что та боль, которая поселилась внутри, и мучает, и радует его? Радует, потому что наполняет мир смыслом, потому что каждый вечер внутри что-то переворачивается при воспоминании.

Гектор теперь частенько наблюдал за влюблёнными, за их глупой ревностью и требованием постоянно быть рядом, рассказывать всё. И юноше казалось, будто он лет на пять старше сверстников. Какой смысл в слежке, обидах, пререканиях? Смысл только в том, что Махаон есть, что она понимает его и принимает как есть. Но радость от её существования была отравлена вечной разлукой.

Часто на юношу наваливалась безысходность. Гектор чувствовал, что проиграл всё в схватке с неведомой силой. С судьбой? Роком? Драконом? Он хотел узнать правду и не узнал, хотел добиться справедливости и не добился, полюбил и струсил. И Дракон, давно умерший, но неистребимый, всё ещё обитал в своём овраге, всё ещё пугал людей и рушил их жизни.

В один из дней их странствия закурганцы наткнулись на хижину отшельника, притулившуюся у двух больших валунов. Рядом был колодец и сухое ветвистое дерево. Отшельник оказался крепким мужчиной лет пятидесяти, но из-за длинных поседевших волос и бороды его стали звать стариком. Он не противился тому, что возле его хижины закурганцы устроили привал, превратив пустынное место в базар. Отшельник даже втайне радовался людям, хотя и был неразговорчив и особенно не любил, когда спрашивали, как он тут оказался. Тогда старик сразу прикидывался глухим и убегал по срочным делам.

Ночью Гектору не спалось, и он присел возле колодца, глядя на степь в неясном свете месяца. Яркие далёкие звёзды холодно сияли небе. Под утро наверняка опять подморозит. С недавнего времени Гектор мечтал о том, что однажды они повстречают в степи бывших соседей и дальше пойдут вместе... А почему нет? Дорог в степи много, кто знает.

Его размышления прервал скрип двери – это отшельник вышел на улицу. Гектор взглянул на него, и внезапная мысль поразила юношу.

– Послушайте, – окликнул он старика. – Вы ведь давно живёте здесь?

– Давно, – откликнулся отшельник.

– А вы... не встречали случайно... лет тридцать назад... двух друзей?

– Ореста и Нестора? Да, они проходили здесь.

Ух, как колотится сердце! Разгадка так близко!

– А они... не рассказывали вам...

– О Драконе? – спокойно проговорил старик. – Да, они поведали мне.

– Так кто же его убил? – во рту у Гектора пересохло. –Кто убил Дракона?

– Они убили его вместе. Знали, что чудище не победить в одиночку, и вышли на бой вдвоём. Они были мудры, чего не скажешь об их односельчанах...

Вместе... Как же всё просто, как же можно было не догадаться? Конечно, вместе! И столько лет убить на глупую вражду? Ох, до чего же...

– ...они убили Дракона, чтобы восстановить мир, – донёсся до Гектора спокойный голос отшельника. – А взамен получили новую напасть. Они ничего не могли поделать. Но и жить так тоже не могли. И ушли.

Гектор помолчал, а потом решился задать ещё один вопрос. Ведь если отшельник встречал Нестора и Ореста, может, сюда заходили и...

– А сюда не приходили... ещё люди... тоже из Закурганья?

– Ты хочешь знать о рыжей девушке, так? – всё так же спокойно и как-то устало произнёс старик.

– А откуда вы?..

– Да, она была здесь и говорила о тебе, и я узнал тебя, Гектор.

– Она тоже... теперь знает? – хмуро спросил юноша.

– О Драконе? Да, я рассказал ей. Она рассмеялась, но в этом смехе звенели слёзы. Она просила передать, если ты придёшь...

– Что?! – взметнулся Гектор.

– Что тот закат был самым рыжим. К осени они как-то желтеют, – отстранённо произнёс отшельник. – Странные слова.

Гектор грустно улыбнулся.

– Нет, я понял... Что же теперь будет? – задумчиво проговорил он.

– Хочешь знать, что же будет? – впервые в голосе старика зазвучал интерес. – Я могу помочь тебе. Я узнаю судьбу по звёздам – вечным и всезнающим. Я узнал судьбу той девушки. Посмотрим, подтвердится ли это с тобой. Хочешь?

Гектор кивнул.

– Дай мне времени поразмыслить... – старик запрокинул голову и забормотал: – Где же твоя звезда? Эта? Нет... Слишком далека и... Да вот же она... – отшельник долго молча вглядывался в небо и потом повернулся к юноше.

– Я скажу тебе Гектор, – начал старик, – то же, что и ей. Ваши пути разошлись навсегда. Звёзды не лгут. Как бы ты не старался, судьбу не изменить. Дороги не повернуть вспять. Вы больше не увидитесь.

Гектор знал это и раньше, до разговора со стариком. Почему же так сжало горло? Потому что Махаон тоже проходила здесь и они могли бы встретиться, сложись всё иначе?

– Вы можете сказать мне, – глухо обратился Гектор к отшельнику, – куда они ушли?

– Они ушли на рассвете. Я ещё спал, – коротко ответил старик.

Гектор усмехнулся. Конечно, он не знает. Ведь им не суждено встретиться. Юноша медленно побрёл прочь от лачуги. То, что он узнал о Драконе и Махаон, давило на него огромным камнем. Всё было не так, и теперь ничего не изменить. Гектор не хотел смиряться с этим и отчаянно искал выход. Нужно было сделать что-то, пусть оно и не изменит его судьбы, но другие судьбы! И Гектор понял.

На рассвете он разбудил односельчан и стал говорить. О том, что вряд ли они найдут в степи райский уголок, где жить будет легко. О том, что они бросили родной дом на съедение пустыне так просто, будто это была обглоданная кость, а не обжитое и любимое место. О том, что Нестор и Орест не для того вместе одолели Дракона, чтобы потом деревни оказались заброшены. О том, что если двое победили Дракона, неужто они все не справятся с оврагом и пустыней?

Отшельник не видел, как они ушли. Обратный путь занял меньше времени, потому что шли радостно, точно зная, куда. Через полторы недели, взобравшись на курган, люди увидели брошенные дома и весело устремились вниз.

***

Странно яркий для осени, закат был рыжим, как волосы Махаон. Он залил янтарным светом степь и небо. Гектор закрыл глаза и снова вспомнил её, как она улыбается... Да, он расстался с Махаон, но с мыслями о ней расстаться не мог. «Я отпустил её, отпустил, отпустил, – уговаривал он себя. – И она будет счастлива, пусть и без меня. Лучше б я вовсе не знал её... Нет, неправда. Она осветила мою жизнь, как этот закат. Память о ней делает меня сильнее. И этот рыжий свет будет всегда напоминать мне о тебе, Махаон... Да, вслед за закатом на мир опускается ночь. Но потом вновь восходит солнце... А для меня всегда будет ночь. Ну и пусть, ночью есть звёзды. Не беспокойся за меня, Махаон. Я справлюсь».

Гектор слабо улыбнулся и, щурясь, стал глядеть на полукруг уползающего за край земли солнца.

...Наверно, что-то случилось в мире: то ли звёзды в небесах сдвинулись с мест, то ли степь, не вынеся щемящей тоски, повернула вспять дороги, то ли зловещая чёрная тень навсегда пропала в небесах, оставив прежнее логово. Только Гектор вздрогнул, увидев сбоку, на соседнем холме, высокую, стройную фигуру. Ветер ласково трогал длинные волосы. Гектор замер, широко раскрыв глаза, девушка на холме подняла руку, точно надеясь найти что-то на шее, но там ничего не было. И тогда она прижала к губам запястье.

Гектор рванулся вниз с холма, девушка повернулась, вскрикнула и кинулась навстречу. А в степи пахло дымом, поднимавшимся из труб по ту и эту сторону оврага.