Красная кнопка

Глава 1

В миру её звали Тоска. Это как Грусть, только круче. Тоска, одно слово.

Зачем её Создатель придумал, никто толком не понял. Ходила Тоска по свету, цеплялась к людям, всё понять хотела своё предназначение.

Вот с Радостью – всё ясно. Человек весь светится, что-то лопочет несуразное, прыгает, как кузнечик – и всё у него получается. Правда, недолго. Нельзя же всё время радоваться, и поработать надо.

С Горем тоже понятно. Тут никуда не денешься. Все рыдают, хоронят что-нибудь или кого-нибудь, стонут. Понятно. Тоже проходит. Нельзя же жить всё время в горе, это не жизнь.

Ну и с Грустью тоже, вроде, ясно: взгрустнётся, бывало, человеку. Может, хочется что-нибудь повспоминать и чуть-чуть всплакнуть. Даже полезно. Погрустил чуток – и снова живи.

А Тоска – это как? Зачем?

И так Тоску эта неопределённость достала, что стала она куражиться, людей изводить. Из вредности. Вот прицепится – и нудит, нудит.

Человек уже и сам в толк не возьмёт, что же делать, а Тоска его всё изводит, как ржавчиной точит. Иной раз так и пьяницей человека сделает, и ума лишить может, а то и самой жизни. Совсем распустилась.

Вот и вызвал её Создатель на ковёр.

– Ты что ж творишь?! Людей изводишь?

– Отец родной, помилуй. А для чего ж ты меня слепил-то?

– Для дела, для дела! Ни в чём меры не знаешь. Слушай меня, прелесть моя. Человека я создал.

– Ну кто ж спорит.

– Побалагурь мне тут. Так вот. Человека я создал.

– Да знаю я. И ума ему ты не дал, вот он дурью-то и мается.

– Смотри, лицензии лишу! Замолкни и слушай дальше… Да, ума я ему не дал.

– Жадина. А туда же – Создатель…

– Н-да уж!.. Не зря мне на тебя доносили. И впрямь распустилась ты донельзя.

– Отец родной, сам же мне должностную инструкцию писал. Всё по регламенту: «Как вогнать в тоску». Чё ж возмущаешься?

– Ты дашь закончить?!

– Молчу, Папа.

– Да! Ума я ему не дал! Но ведь почему?

– Ага, точно! Тут все очень живо интересуются: почему?

– Да потому что он – ВЕНЕЦ природы!

– Да ты что?? Вот так, без ума – и венец природы? Можно, пойду всем скажу?

– Слушай, а может тебе по совместительству ещё и Ехидной поработать? Объяснять тебе, наконец, или так и будешь кривляться?

– Всё, брейк, Папа! Я твоя навеки. Хочешь, рот помою?

– Похоже, я тебе язвы-то в умишко переложил. Но вообще-то, ты того… здорово цепляешься. Пожалуй, не сержусь.

Так вот. Ума человеку я не дал, потому что пусть сам его набирает. А то, что я дал – это уже данность, этого уже не изменишь, рефлексы и инстинкты называются.

– Знаю. Это когда…

– Рот закрой! Человеку же надо постоянно расти, мозг развивать, чтоб венцом быть. А я ежели туда всё готовенькое сложу, как же ему развиваться?

– И ты, Папа, не положил?

– Не, ну кое-что там припрятал, конечно. Но он до этого ещё лет эдак сто или двести расти будет. А пока пусть его свои же и учат, там учителей хватает.

– Да ну!? А…

– Ротик! Вот… закрыла, молодец.

– Не, Па, так нечестно. Они ж там таких дров наваляют со своими учителями, тоска!

– Вот-вот! Теперь самое главное! Именно – наваляют, конечно, наваляют! В том мой замысел и был! Если так человеку всё доверить, то он и наваляет. Так?

– Ещё как!

– Как же быть, что б он не сгинул вовсе?Ведь сколько труда в него вложено!

– Да ладно, Папа, всего-то делов: одно ребро – и дунул два раза.

– А это не твоё дело. Дунул – не дунул… сказал – трудился, значит, трудился. Так как это теперь сберечь? Я ж вмешиваться не могу! И не буду!

– А чё ж они там всё просят и просят? Не капризничай, Папа…

– Ну, мне приятно, помнят…. Но вмешиваться не буду. Венец природы – он и есть венец природы. Пусть сам крутится.

– Ага. Венец – делу … пи-пи-пи…

– Попикай мне тут ещё. Шутки шутками, а я вот придумал.

– Отец родной, вот сейчас серьёзно: неужели ремень безопасности в мозги поставил?

– Балда ты. Да, поставил. Но не туда. Придумал я вот что: Чувства.

– А???

– Да, да. Имена изобретателей не всегда помнят!Я придумал Чувства. Я вообще всё придумал, если ты ещё помнишь! И… спрятал их, не скажу где. Что б не лазили туда, как под капот. Страховка это моя. От меня лично.

– Ладно, Отец. Уж рассказывай…

– Да всё просто. Человек всё умом будет мерить.

– Валять?

– Вот именно. А он же кривой да косой, ум-то у них. Пока до истины докопается, а уж жизнь кончилась. Вот я и придумал страховку – Чувства. Да не просто Чувства, а целую мерительную линейку. С одного конца – Радость, с другого – Горе. А ты, Тоска, в центре. Когда ни того, ни другого – человек просто зависает в тоске. Ты страшнее всех!

– Ну, спасибо. Вот спасибо, родной…. уважил.

– Уважил, не уважил – меня это не волнует. Тебя, да и все Чувства на этом свете, дал я от себя. Лично. Это моя Рука. Это мои Советы. Это я с людьми так разговариваю.

– А…. То-то у тебя Радость в любимчиках ходит, прям вся в кружавчиках.

– Да нет, все вы дети мои, и все вы мне дороги, даже Горе горькое.

– А оно-то зачем?

– Так нет добра без зла, нет радости без горя, нет слёз без смеха. Нет чёрного без белого. Это ведь просто, я этого не скрывал.

– Ну а я-то что болтаюсь посерёдке? Ни бее, ни мее, ни кукареку.

– Ты – красная лампочка от меня, моя тревожная кнопка. Это я её нажимаю, напускаю тебя на человека. Так сигналю ему: мол, эй, ты, чудак, что творишь? Уже Тоска пришла! Иди, беги, ори, копай, кидай, швыряй, делай хоть что-нибудь, только убегай от неё.Слышишь, мол!?

– Да не все слышат, Отец. Глуховат народец-то. Не все…

– Честно? Я не постоянно кнопку ту для человека нажимаю. Знаешь, пару раз нажму, смотрю – толку нет. Ну и…

– Что?

– И не слежу за ним больше. Не интересен он мне. Как он ко мне – так и я к нему.

– Ладно! Гляжу, всё ж толк от меня есть. Что, тогда полетела я – тоску разносить, лампочкой твоей сигналить?

– Да погоди ты! Праздники там у них наступают, Новый год. В отпуск иди!

– Ба! Глядите на него! И куда ж мне теперь?

– Давай вдвоём тут посидим! Ты мне тут побалагуришь, а я тебя жизни поучу…

Пусть они там про тебя и не вспоминают пока.

А там посмотрим. Конца света я не планирую. Всем вам работы ещё хватит. Отдыхай пока.