Крадена роса

Глава 1

Жили два брата названых — Данила и Гришка. Не родные по крови, но по духу. Вместе в лес ходили, вместе у костра сидели, вместе на зорьке песни пели.

Данила был светлым. Тот, кто умел видеть то, чего другие не замечают: как роса с листа скатывается — и в ней целое небо; как ветер в траве запутался и не может выбраться; как заяц под кустом дремлет и видит сны.

Гришка был другой. Не злой, нет. Скорее голодный. Голодный до «дай», до «хочу», до «а почему у него, а не у меня».

И была у Данилы одна тайна. Ходил он иногда к старому дубу на краю болота. Там, под корнями, был колодец, но не с водой — с теплом. Кто подходил к колодцу с чистым сердцем, мог испить. И тогда в нём просыпалось то самое: умение видеть небо в росе, слышать песни в ветре, понимать язык зверей. Не навсегда, а лишь на время. Но этого хватало, чтобы жить. По-настоящему жить.

Гришка завидовал. Не зло — по-человечески. И стал выспрашивать брата. Данила не таил, потому что доверял. Брат ведь — свой, а не какой там пришлый с дороги.

— Покажи, — просил Гришка. — Ну что тебе, жалко?

— Не жалко, — отвечал Данила. — Но не твоё это. Пока не готов.

— Да я готов! Да я — да я!..

И повёл его Данила ночью по тропе, которую только он знал. К дубу, к колодцу и сказал:

— Пей. Но помни: колодец — не водою наполнен, но правдой. Он даёт только тем, кто пришёл отдавать, а не брать.

Гришка зачерпнул. Испил. И — о чудо! — увидел. Всё увидел. И росу, и ветер, и зайца, и даже то, чего Данила не видел: как звёзды в болоте отражаются, как тина дышит, как корни поют.

— Ох, — выдохнул Гришка. — Ох, брат! Спасибо тебе.

Но не «спасибо» было в его сердце. А «ещё» и «моё», и «почему только на время?».

На следующий день пошёл он туда один. Без Данилы. Без спросу. Зачерпнул, испил и — ничего. Колодец молчал. Потому что не было рядом того, кто отдаёт. Был только тот, кто берёт.

Гришка обозлился. Побежал к Даниле.

— Ты! Ты виноват! Ты что-то сделал! Ты не хотел делиться!

— Я делился, — тихо сказал Данила. — Я тебе дал, а ты — взял. Это разное, братец.

И тогда Гришка сделал то, чего Данила не ждал. Пошёл к людям и сказал: «Данила — колдун. Он в болоте с нечистью знается. Он мне сам показывал! Он и вас всех погубит».

И поверили, потому что Гришка умел словом вертеть, а Данила ценил молчать.

И прогнали Данилу из деревни, из леса и из всех мест, где он был своим.

Данила ушёл. Не обозлился, не проклял, не вернулся с местью. Он просто ушёл. А в ту ночь, когда он уходил, колодец под дубом затянуло тиной. Навсегда. Но Не тому что Данила закрыл, а тому что Гришка украл. А украденное не живёт. Умирает оно.

Шли годы. Гришка жил. И всё у него было: дом, жена, достаток. Но не было тепла. Того самого. Он ходил к дубу, искал колодец. Но находил только тину. Он пел песни — но в них не было ветра, он смотрел на росу — но видел только воду, он пытался вспомнить то, что чувствовал тогда, в первую ночь. Но не мог. Как будто отрезали. Как будто вырвали.

Он пришёл к Даниле. Когда уже не мог сдерживать жажду. И сказал:

— Прости. Верни. Я всё отдам.

— Не могу, — сказал Данила. — Не потому что не хочу, а потому что нечего возвращать. Ты взял то, что не твоё. А взятое не отдаётся. Оно исчезает.

— Но я же не знал!

— Знал. Ты знал, что нельзя, но взял. И теперь не плачь. Ты получил то, что хотел. Просто это оказалось ничем.

И ушёл Гришка и жил дальше. Но с того дня не видел больше ни росы, ни ветра, ни зайцев. Он видел только вещи, только пользу, только себя. И это было наказанием. Не Божьим, не Даниловым, а его собственным. Потому что тот, кто обманул доверие, теряет подступ не к колодцу, а к себе. К той части, которая могла чувствовать.

А Данила? А Данила жил. Далеко. В другом лесу и там был другой дуб, и другой колодец. Потому что тот, кто отдаёт, всегда найдёт место, где его примут. Данила не держал зла, он просто жил. И когда его спрашивали: «А как же Гришка?», — он отвечал:

— Гришка — не враг мне. Он — урок. Он показал мне, что доверие — это дар. А дар нельзя требовать. Его можно только принять. Или потерять.

И с тех пор так и повелось. Кто отдаёт — у того есть. Кто берёт — у того нет. А кто обманул — у того не будет. Никогда. Даже если он поймёт, даже если он заплачет, даже если он вернётся.

Потому что тепло — оно как роса. Утром есть, а днём нет. Но если ты украл росу — она высохнет у тебя в руках. А если ты ждал её — она вернётся. Снова и снова, и снова.

Тут и сказке конец. А кто слушал — тот, может, и понял. А кто не понял — тот, может, и не слушал.