Ковер - Письмо

Глава 1

УмайВ тот день, когда высоко в небе, на ветвях Байтерека созревает новая человеческая жизнь, отмеченная особым даром, богиня Умай сама является к Святому древу. Она терпеливо ждет. И когда Тенгри посылает ветер, который сдувает с Байтерека эту самую искорку-жизнь, Умай сопровождает ее на землю и следит, чтобы она не затерялась по пути, а попала именно к будущей матери. Так зачинается материальная основа новой жизни. Силами Богини внутри женщины зарождается ребенок и воспитываться его душа – кут.

Так было и в этот день. Яркая искорка была сдута с ветки Байтерека и в сопровождении Умай стремительно опустилась с небес в город Берке, в самый центр квартала мастеров ковроткачества. Через девять месяцев в семье Дамира и Турай родилась дочь. Вопреки всем обычаям, не прислушиваясь ни к кому из старших, мать нарекла свое дитя именем Умут, что означает «надежда».

— Умай приходила ко мне во сне и указала, как назвать нам нашу дочь, — Турай сообщила мужу и Дамир не стал противиться решению супруги, — Богиня сказала, что Умут – дитя с особым даром. Она будет сильной духом и чистой сердцем.

Рождение Умут, седьмого ребенка в семье ткацких мастеров, сопровождалось большим праздником и радостными криками многочисленных родных. Этим самым семья оповестила природу и горожан о том, что в этот мир пришел новый человек. Чтобы дочка стала искусной рукодельницей и продолжила семейное ремесло, старшие женщины династии сохранили ее пуповину в сундуке. На сороковой день Умут положили на красный ворсовый ковер — жұлдызгүл кiлем, декорированный красивыми и замысловатыми орнаментами-медальонами и множеством мелких узоров, которые создавали из него волшебное полотно. Малышка тут же начала щипать миниатюрными пальчиками густой ворс и Турай, не теряя момента, положила в ладошку дочери нитку белой неокрашенной овечьей шерсти, которую Умут тут же схватила и уже не отпускала до завершения праздника.

— Быть нашей дочери мастерицей! – воскликнул счастливый Дамир, — Продолжится наша династия ткачей. Ведь значение ковра — калы кілем в жизни казахов сравнимо только с сильным верблюдом, быстрым конем, несокрушимой саблей и теплой шубой. Живи вечно, Берке – город десяти дорог, неприкосновенный город!

Ночью к Турай снова пришла Умай и разбудила ее тихим прикосновением.

— Я наблюдала сегодня за Умут. Как и говорила тебе, твоя дочь — дитя с особым даром. Она — человек сильного духа и чистого сердца. Но я пришла к тебе не за тем, чтобы сказать о том, что уже известно тебе. Я пришла за тобой, Турай.

— Что это значит?

— Твой путь в этом мире завершен. Ты выполнила свое предназначение. Пора уходить.

— Нет-нет, — в ужасе заплакала Турай, — Как я оставлю своих детей, свою малышку, мужа?

— Тебя уже ждут, — Умай тепло прикоснулась к плечу Турай.

— В царство мертвых?

— Нет, Турай, твой путь в небо, в Небесный мир. Попрощайся с мужем и детьми, — с улыбкой произнесла Умай.

Турай поцеловала спящего мужа, прикоснулась к его умиротворенному лицу, поцеловала шестерых детей и заплакала над кобылью ангела-Умут.

— Я тебя люблю, моя малышка, — Турай прикоснулась к щечке дочери, которая пошевелила губами и тут же заснула.

— Пора… — позади раздался тихий голос Умай.

Турай тут же превратилась в ласточку и исчезла в окне. Она быстро долетела до мира Тенгри, где ее уже ждали предки и ранее умершие родичи. А утром, проснувшись, Дамир по привычке обнял Турай и понял, что она покинула его и детей.

2. Буркут-ата

Душевная рана Дамира от смерти любимой жены затягивалась с трудом. Чтобы не сойти с ума от горя, он с головой погрузился в работу и в воспитание малышки Умут. Вся семья помогала Дамиру в этом. Спустя десять лет после скоропостижной кончины Турай пришла новая беда. Случилась сильнейшая засуха, которую старожилы не помнили на своем веку. Берке опустел. Зажиточные горожане, захватив с собой семейные богатства, отправилась через голую степь в другие города — туда, где жизнь комфортнее и веселее. Не все добрались до новых мест обитания. По пути большая часть караванов была разграблена налетчиками, дети и женщины угнаны в рабство, а мужчины убиты. Скотоводы на свой страх и риск откочевали в поиске еще сохранившихся пастбищ. В Берке осталась малая часть жителей и ремесленники, среди них была и семья Умут.

— Нужно задобрить духа дождя, Буркут-ата, — Дамир обратился к старшей дочери Нурай, — Отправить ему послание через орнамент, чтобы на нашу землю с небес обильно излилась вода, иначе Берке погибнет. Это все, что мы может сейчас сделать.

— Заклинания шаманов не помогают? — Нурай встревоженно смотрела на отца, который удрученно покачал головой.

— В живых остался только один и тот уже не в своем уме от истощения. Достаньте из сундука мамины записи и рисунки орнаментов. Найдите, что можно использовать для услужения Буркут-ате. Ему подчиняются тучи, — Нурай кивнула отцу и тут же поспешила в мастерскую, — Дочь, постой! Возьми с собой Умут. Лишние руки и глаза не помешают в поиске. Надо уже начинать привлекать ее к семейному делу.

Через час на дощатом столе перед Дамиром и всеми мастерами-ремесленниками лежали исписанные бумаги, разноцветные рисунки, небольшие фрагменты ковров. Каждая находка из сундука Турай внимательно осматривалась, передавалась следующему человеку и так далее.

— Отец, кажется, вот узор «баған өрнек», знак «мүйіз» и орнамент «қайнар —родничок».

— Покажи, — Дамир задумчиво рассматривал рисунок на желтом постаревшем листе бумаги, — Вероятно, ты права. Выбора у нас нет. Если бы ваша мама была жива, она бы быстро смогла найти нужный орнамент для Буркут-ата. Только она из нас умела читать орнаменты.

— Можно мне, — послышался детский голос в стороне. Все повернулись и увидели Умут, чей подбородок лежал на деревянной столешнице. Отец кивнул младшей дочери и передал ей лист бумаги. Умут взяла его, внимательно посмотрела и отложила в сторону, чем вызвала недоумение мастеров.

Девочка встала коленями на деревянный стул, взяла в руки кусочек угля и замерла, смотря в одну точку. Затем закрыла глаза. Все присутствующие видели, как глаза Умут бегали под веками туда-сюда. Она открыла глаза и стала рисовать прямо на дощатом столе.

— Егiз жуп. Узор обозначающий — близнецы. Каждое явление и предмет в нашем мире имеет свою вторую половину—пару, двойника. Женщина — мужчина, день — ночь, добро — зло, засуха — ливень.

— Сестренка, откуда ты знаешь этот древний и редкий узор?

— Отсюда, — Умут указала рукой на центр груди, — Отсюда пришло.

— Сможешь сама соткать? — Дамир обратился к дочери. Он был удивлен, как и все присутствующие в мастерской.

— Да, я смогу соткать. Нурай, помоги мне, пожалуйста, — старшая сестра кивнула на просьбу Умут.

Спустя два дня был готов небольшой ковер. На красном фоне по центру был желтый узор егiз жуп. По краям Умут нанесла орнамент бегущей волны — су орнегi из синей шерсти. Цвета были настолько яркими, контрастными, что казалось орнаменты двигаются.

— Ковер со мной говорит, — тихо произнесла Умут и застеснялась того внимания, что привлекла ее работа. Отец, вся семья и мастера с восхищением смотрели на изделие младшей дочери.

— Это прекрасно, — единственное, что смог вымолвить Дамир. Он продолжал любоваться ковром Умут и тут вспомнил слова покойной жены, Турай: «Богиня сказала, что наша дочь Умут — дитя с особым даром». Дамир улыбнулся — Сбывается пророчество.

— Отец, нужно задобрить Буркут-ата как можно скорее, — Умут осторожно окликнула хозяина дома, — Отнеси его к духу дождя.

Дамир очнулся, кивнул и, бережно свернув ковер, поспешил к ближайшему пригорку. На вершине, с которой открывался вид на бескрайнюю выжженную степь и родной Берке, он аккуратно расстелил яркое полотно, разгладил ладонями и ощутил энергию, что шла от каждого ворса и каждого орнамента. Дамир поспешил домой, чтобы Буркут—ата спустился с небес, затем в полном уединении восхитился даром—преподношением и послал на землю долгожданный дождь.

Вся семья встала у открытого окна своего дома и внимательно смотрела на пригорок. Жара, духота — казалось, что уже нет больше сил выносить засуху. Вдруг дневное небо разразилось молнией, ударила в самую вершину пригорка и через мгновение на ней появилась фигура человека. С расстояния Дамир не мог рассмотреть лица Буркут-аты. Дух дождя присел к дару—ковру, провел рукой по ворсу и тут же вскочил на ноги. Он стал размахивать руками, и тучи налетели со всех сторон. Буркут-ата стал стегать раскаленный воздух камчой-плетью — и загремел гром, засверкали молнии. И спустя мгновение проливной дождь обрушился на землю. Берке был спасен от гибели.

3. Эдже

Шли годы и Умут стала настоящей мастерицей. Она писала орнаментами. Создавала настоящие чудеса с помощью разноцветной шерсти, узоров и завитушек. Вкладывала в каждый элемент глубокий смысл, что приходил к ней с Небес, и обязательно частичку своей души. Слава про ее ковры быстро распространилась. Люди приезжали издалека, чтобы заказать у семьи Дамира ковер на большой праздник. Но они желали не простой ковер, а наполненный сокровенными помыслами, пожеланиями, что искусно передавались через орнаменты руками мастерицы.

О таланте Умут давно слышали в соседнем ханстве, которое было известно своей воинственностью. И однажды посланник этого государства привез для Дамира и его младшей дочери приглашение посетить столицу и дворец Хана.

— Отец, нам точно нужно принимать приглашение Хана? Он — жестокий человек. Много лет ведет войны, захватывает земли и убивает людей.

— Умут, нельзя обижать Хана отказом. Его войско каждый раз обходит наш Берке стороной. Мы живем в мире и можем создавать наши волшебные изделия. Отблагодарим Хана ковром, который восхитит его.

— Но, отец…, — Умут не успела договорить.

— Дочь. Это приказ, — Умут более не смела перечить отцу и тут же в мастерской преступила к работе над подарочным ковром для Хана.

Через тридцать дней и ночей Дамир и Умут прибыли во дворец Хана. Столица радужно встретила их. Гости продвигались верхом по широким улицам Столицы до самой Резиденции и люди узнавали известную мастерицу, приветствовали ее.

— Мое почтение, дорогие гости, мастер Дамир и мастерица Умут из прекрасного города ремесленников Берке, в котором всегда будет мир. Я и мой народ приветствует вас в моем дворце, — голос Хана, что сидел на своем троне, звучал звонко и твердо, — Вы приехали из славного города мастеров Берке. Будьте моими дорогими гостями! — публика сорвалась в овацию, от которой отец и дочь почти оглохли.

Хан слегка повернул голову в сторону подданных и мгновенно тронный зал погрузился в тишину. Настало время гостям преподносить дары Государю. Нарядная Умут вышла вперед. Поклонилась Хану, отошла в сторону и на глазах изумленной публики на белом каменном полу предстал подарок Хану. Это был большой ковер гүлкүмбезді кілем. Люди ахнули. На чёрном фоне в центральной части ковра было три орнамента, по бокам были золотые элементы. Ковер горел цветами. Подданные Хана с изумлением смотрели на шедевр и шёпот восхищения ходил по толпе — Какая тонкая работа! Я никогда подобного не видел!

Хан поднялся со свое трона и спешно спустился к подарку. Вдруг орнаменты ожили и стали двигаться. Хозяин изумился и на его глазах над ковром стала разыгрываться сцена его первой военной победы, с которого и началось его великое правление.

— Это восхитительно! – Хан не скрывал своих эмоций, — Люди видят, что вижу я?

— Нет. Ковер открывается только вам. Он соткан для вас.

Потрясенный Хан не нашел подходящих слов. Он снова взглянул на ковер и ахнул. Его взору предстал финал битвы у Священной горы, где он взбирается на гору и победоносно держит в руках знамя своего государства.

Насладившись подарком гостей из Берке, Хан приказал унести ковер в свои покои. В этот момент к нему подошла юная девушка в богатых одеждах, которая до этого момента восседала рядом с ханским троном. Она была сверстницей Умут. В руках девушки были две бархатные коробочки темно-синего цвета. Хан улыбнулся, взял одну себе в руки и открыл.

— Дорогие гости. В знак моего уважения и восхищения, — Правитель сделал небольшой поклон Умут. Дарю вам эти бусины-пуговицы из далекой заморской страны, где побывали мои торговые караваны.

В шкатулке лежало по восемь пуговиц в форме резных шариков, украшенных белой и голубой эмалью. Умут и Дамир изумились изысканности изделий, тонкости их исполнения. Они отблагодарили Хана поклоном и приняли дорогие дары из его рук.

— Это моя дочь, Эдже, — белолицая красавица улыбнулась и поклонилась гостям отца.

Ранее Хан не позволял своей дочери общаться с простолюдинами, такими как Дамир и его дочь, но талант Умут и их подарок настолько впечатлили его, что он не был против, чтобы Эдже не только поднесла ему бархатные коробочки с дарами, но провела время в обществе юной мастерицы.

— Дорогие гости, я приглашаю вас насладиться прекрасием моей Столицы.

Дамир и его дочь остались погостить во дворце Хана на несколько дней. За этот короткий период времени девушки сдружились. Они проводили весь день вместе, пока Дамир знакомился с мастерами Хана, изучал местный рынок и налаживал контакты в Городе.

Однажды гуляя в саду, Эдже спросила у Умут:

— Я видела, как мой отец был поражен твоим ковром. Что он увидел в орнаментах?

— Я не могу тебе этого сказать. Это послание только Хану. Никто кроме него не может его прочесть.

— Никто-никто?

— За исключением меня. Ведь это я задумала послание для твоего отца и воплотила его в рисунке ковра, а далее оно явилось ему в его воображении.

— Это лучше всякого секретного послания! — Эдже восхитилась и Умут улыбнулась, кивнув подруге в ответ, — Так ты можешь написать любому человеку письмо-орнамент либо на листе бумаги, либо на ковре, и третий человек никогда не узнает, что в нем!?

— Да. Хочешь я и тебя научу языку орнамента.

Они поспешили в библиотеку. Мастерица из Берке рассказала Эдже, что один и тот же орнамент может означать противоположные вещи в зависимости от цветовой гаммы, фона, количества элементов, расположения и узоров-компаньонов.

— Значение имеет даже время года, когда адресат получает ковер.

— Это так сложно!

— Не сложно. Смотри, — Умут стала рисовать узоры на листе бумаги и объяснять Эдже, — Мы и с тобой можем посылать друг другу секретные письма.

— Но я не умею ткать!

— Это не обязательно. Мы можем рисовать орнаменты на бумаге, коже, любых поверхностях и отравлять караваном как обычные письма.

— Ты долго училась читать и писать орнаментами?

— Нет, я родилась с этими знаниями. Они идут отсюда, — Умут показал на грудь, — Я слышала, что у тебя очень красивый голос, Эдже.

— Так люди говорят. Отцу нравится, как я пою.

— Я не увидела твою маму рядом с Ханом. А где она?

— Мама умерла при моем рождении, — глаза Эдже стали грустными.

— Моя мама тоже умерла спустя сорок дней после моего рождения.

В библиотеке воцарилось молчание.

— Хочешь я тебе спою колыбельную? – Умут кивнула и Эдже запела:

Аулым кошiп барады-ау

Алмалыга кiм конбейдi тагдырдын

Салганына-ай.

Кормегелi коп айдын

Жузi болды ата-анамнын хабарын

Алмагалы-ай.

Ай-ай бопем кейiн калган елiмдi

Корер мекем-ай.

Игигай-игигай-оу.

Корер мекем-ай.

Туган жерден сагыным

Топырагы коз алдыма келедi

Cол турагым-ай.

Ата-анамнын аяулы

Ансаганда ак бопемдi аялап

Отырамын-ай.

Ай-ай бопем кейiн калган елiмдi

Корер мекем-ай.

Игигай-игигай-оу.

Корер мекем-ай.

Игигай-игигай-оу.

Корер мекем-ай.

Ай-ай бопем кейiн калган елiмдi

Корер мекем-ай

— Как красиво…— мастерица смахнула слезу с щеки. Умут хотела в этот момент спросить у Эдже про ее отца, его жестокость в завоевании земель. Ей было любопытно, как такая добрая девушка может быть дочерью такого демона? Но не стала этого делать.

— Спасибо, Умут. Отныне ты – моя сестра! — Эдже улыбнулась и обняла мастерицу.

— Я рада, что у меня появлялась еще одна родная душа.

Дамир и Умут вернулись домой, получив от Хана слово, что Берке будет навечно в безопасности, что ни один воин из его могущественной армии не атакует город ремесленников.

Шли годы. Берке мирно жил, но однажды плотная пыль закрыла солнце. К городу стремительно приближалось бесчисленное войско, шум от которого был слышен еще из-за горизонта. Это встревожило всех жителей, и они вышли к главным воротам. Впереди всех стоял Дамир.

— Это же знамя Хана! — с недоумением произнёс он, — Зачем войско движется в Берке?! Их государство в другой стороне!

Войско остановилось у самого города и к Дамиру на черном коне подъехал военачальник.

— Я — Осман! Город Берке, его жители и все его богатства принадлежат мне! – военачальник бросил пренебрежительный взгляд на толпу.

— Хан дал слово, что Берке — неприкасаемый город! — возразил Дамир.

— Хан скоро отправиться к Владыке подземного царства, Эрлику, а я стану новым Правителем. Все обещания и договоры уйдут в прошлое. Я — это великое будущее ханства.

— Этому не бывать… — Дамир не успел договорить, как в воздухе свистнула сабля и голова мастера отлетела на землю к копытам коня Османа.

— У кого-то еще есть возражения!? — голос военачальник металлом разнесся по округе. В панике жители Берке бросились в город, — Войско! Берке — теперь это обычный город! Грабим!

4. Спасение Берке.

Войны Османа превратились в мародёров. Они грабили дома богатых семей, выносили из жилищ сокровища, монеты, богатую одежду. Врывались к ювелирам и, запугивая жестокой расправой, подчистую забирали все. Как раз на крыше одной из таких мастерских сидел местный мальчишка. Он спрятался от воинов Османа, когда те ворвались в город и вдруг услышал разговор, что доносился с улицы:

— Нет, такое я не буду преподносить Эдже! Все золото ханства — это ее золото. Мне нужен такой подарок, от которого она потеряет дар речи и будет счастлива. Наконец-то полюбит меня, скажет «да». А я взойду на трон и стану новым Ханом!

Мальчишка аккуратно, чтобы не привлечь внимания, выглянул с крыши и увидел Османа и одного из его высокопоставленных воинов. В руках у него было золотое ожерелье, что переливалось драгоценными камнями в солнечных лучах.

— Хозяин! Я вспомнил. В Берке живет мастерица по коврам. Ее зовут Умут. Она известна на всю степь и за ее пределами. Умут преподносила подарок Хану несколько лет назад.

— Что же ты молчал! Веди меня к ней! — Услышав это, мальчик бросился в дом Умут, где вся семья уже оплакивала отца.

Мальчишка, быстро передвигаясь по крышам Берке, опередил Османа и первым добрался до ковровой мастерской. Умут была убита горем. Они с сестрой рыдали в доме. Горечь от предательства Хана и убийства отца разрывало им сердца. Увидев встревоженного и всего в поту мальчишку, Умут тут же подошла к нему, вытерев красные глаза,

— У меня весть! Военачальник Осман идет сюда! — мальчишка отчаянно пытался унять дыхание, — Он хочет, чтобы вы соткали ковер для Принцессы Эдже, чтобы она поразилась подарку и дала согласие стать его женой … — мальчишка не успел договорить, как во дворе раздались крики. Умут и Нурай поспешили на улицу.

Когда сестры выбежали во двор, они увидели, что вся родня и мастера исчезли. Вместо них весь двор был заполнен войнами, в центре стоял высокий военачальник:

— Я — Осман! А ты и есть та самая великая мастерица Умут?

Нурай бросилась на Османа, но младшая сестра успела ее схватить за руку.

— Нет, — прошипела Умут, — Отца уже не вернешь, но нужно спасти остальных. Я поговорю с ним.

— Умут, он убьет нас всех, — губы Нурай тряслись.

— Нурай, я поговорю с ним, — Умут силой завела сестру себе за спину. Глаза мастерицы были на мокром месте, но она из последних сил держала себя под контролем, — Да, господин Осман! Я — та самая великая Умут! К вашим услугам!

Осман подошел впритык к ней и провел перед ее лицом окровавленную саблю, наслаждаясь тем ужасом, что он видел во взгляде Умут и Нурай.

— Приятно слышать, что это ты. Жаль, что мы познакомились при таких трагических обстоятельствах. А полезной ты можешь мне быть. Ты права. Я даю тебе семь дней и семь ночей на изготовление самого прекрасного и самого большого ковра, что видела степь. Это подарок для моей невесты. Не успеешь его соткать, я убью всех жителей Берке и сотру из памяти людей любое воспоминание о твоем городе. Подарок не понравится моей невесте, я убью всех жителей Берке и сотру из памяти людей любое воспоминание о твоем городе.

— Как зовут вашу невесту? – давя в себе ужас, произнесла Умут.

— Зачем тебе?!

— Ее имя будет в орнаменте. Или вы желаете безымянный ковер?

— Мою невесту величают Принцессой Эджей! Приступай сейчас же! Время пошло! Коц! – к военачальнику подбежал воин, — Стережешь мастерицу и следишь, чтобы она не обманула меня. А я пока заеду в город Сауран, давно дань с них не взымали.

Когда Осман с покинул их двор, Нурай обратилась к сестре:

— Умут, нам нельзя ткать сорок дней после смерти отца.

— Я помню, сестра. На эти семь дней и ночей мы забудем об этом законе. Отец нас простит и поймет. Жизнь Берке важнее всего. Нельзя терять ни минуты. Созови всех мастеров, кто остался в живых. Мне нужно много помощников.

— Умут, Осман все равно нас всех убьет, а Берке сравняет с землей.

— Мы должны использовать любой шанс, чтобы спасти город. Сестра, пожалуйста, созови всех, кто жив. Я — в мастерскую.

Следующие дни, что отвел Осман на создание подарка Эдже, Умут ни разу не сомкнула глаз. Мастера сменяли друг друга, помогали мастерице ткать самый большой ковер — орда кiлем. Когда у людей уже болели глаза и ноги не держали их, они уходили поесть и спать, но не Умут. Она только выпивала воду и тут же возвращалась к станку.

— Сестра, тебе надо отдохнуть! Ты работаешь без сна и еды. Ты умрешь от истощения, — Нурай видела, что Умут шатает от усталости, но она продолжает сражаться за город.

— Сестра, а давай лучше споем песню. Ту, что я привезла из Столицы:

Аулым кошiп барады—ау

…

Когда изможденная Умут сделала последний стежок ковра в мастерскую ворвались войны Османа. Следом зашел и военачальник. Он с высока осмотрел мастерскую, испуганных работников и улыбнулся, увидев готовый орда кiлем. Затем с пренебрежением спросил, ткнув камчой:

— Что значат все эти орнаменты на моем ковре?!

Умут попыталась подняться на ноги, но она пошатнулась и упала на пол, что вызвало довольную улыбку у военачальника. Обессиленное тело мастерицы не слушалось. Ее подхватила Нурай и помогла встать. Умут поблагодарила сестру нежной улыбкой и высвободилась из ее объятий. Выпрямила спину, подняла подбородок и смело взглянула на Османа. В ее глазах была горечь, боль и несгибаемая сила.

— Отвечай! Что значат все эти орнаменты на моем ковре?!

— Осман, я написала орнаментами ваше признание в любви Принцессе Эдже, ваше восхищение ее красотой, умом и великодушием. Написала, как будет прекрасен ваш союз, как будут счастливы ваши дети и как могущественно будет Ханство под вашим правлением. Написала, что вы предсказаны принцессе Эдже самим Тенгри, — Умут пошатнулась, ноги подкосили. Нурай успела подхватить сестру за локоть и помогла остаться лицом к лицу с врагом города.

— Коц, ты подтверждаешь слова мастерицы-Умут? Не обманывает ли она меня? Не написала ли она, что я – баран, убил ее отца, взял в заложники жителей и разграбил Берке?

— Мой, Хан! Все так, как сказала мастерица-Умут! Я не отходил от нее семь дней и семь ночей. Она соткала самый прекрасный подарок для вашей возлюбленной Эдже, — глупый Коц не стал выдавать, что все это время пировал и спал от скуки, а не следил за выполнением приказа Османа. Коц хотел быстрее вернуться в Столицу, а не прозябать здесь в разграбленном городе.

— Заверните! В Столицу! — Осман отдал приказ. Он приблизился к Умут. Нависнув над ней, с надменной улыбкой превосходства взглянул на нее. Но мастерица не отступила ни на шаг. Она вся сжалась внутри, держась из последних сил, чтобы в изнеможении не упасть к ногам врага. Осман с чувством превосходства рассматривал постаревшее лицо молодой девушки, ее потухшие, но все еще волевые глаза. Он ждал, когда силы Умут иссякнут и они падет перед ним.

— Господин, все готово к отъезду в Столицу, — воин известил начальника.

— Прощай, мастерица, — Османа уже предвкушал восторг от предстоящей встречи с принцессой Эдже.

Умут хотела огрызнуться, но вовремя остановила себя. Только мысленно пожелала — Легкой дороги, вам Господин. Непременно довезите этот прекрасный орда кiлем до вашей возлюбленной Эдже. Тенгри вам судья.

Дверь с грохотом закрылась и Умут рухнула на пол своей мастерской. Сестра в этот раз не успела ее поймать.

— Пожалуйста, отведи меня в комнату, — был еле слышен шёпот.

В мастерскую тут же вбежали люди. Юноша-помощник поднял Умут на руки и ужаснулся — мастерица была невесомой. Он взглянул в глаза Умут и еле сдержал слезы от истощенного лица мастерицы.

— Отнеси меня… пожалуйста.

Когда Умут аккуратно уложили в постель, она тихим голосом позвала к себе Нурай и попросила ее спеть колыбельную, что несколько раз звучала у них в мастерской, пока она создавала ковер для Эдже. Старшая сестра встала на колени перед кроватью Умут и тихо запела:

Аулым кошiп барады—ау

…

Когда Нурай допела колыбельную, она взглянула на младшую сестру. Ее глаза были закрыты, а на усталом осунувшемся лице была ее нежная и все еще девичья улыбка. Вдруг за спиной послышался непонятный звук. Нурай обернулась и увидела яркую искорку, что хаотично летала по комнате в поиске выхода. Старшая сестра тут же поднялась с колен, закрыла окно.

— Я не отпущу тебя Умут! Ты будешь жить!

Нурай запретила заходить к Умут в комнату. Дала наказ искать в записях, как вернуть искорку-душу обратно в тело сестры.

На троне сидел сильно постаревший Хан. Годы войн, проклятия людей, постоянные попытки отравлений — все сказалось на здоровье Правителя. Рядом с ним, держа руку, стояла Эдже. Осман появился в сопровождении своей многочисленной свиты.

— Мой правитель, бунт в городе Сауран подавлен. Власть вашего Величества восстановлена. Дань собрана.

— Это хорошо.

— Но я вернулся не с пустыми руками. Дар для Принцессы.

Перед троном свита Османа расстелили огромный ковер орда кiлем. Все ахнули.

— Моя Эдже, — Осман поклонился, — В знак моей любви ….

Военачальник вдруг замолчал. Принцесса быстро подошла к ковру, внимательно стала смотреть на него. Обошла его, не сводя с шедевра взгляда и вернулась на исходную точку. Через мгновение у нее перехватило дыхание. Центральные орнаменты закрутились, взлетели в воздух, за ними последовали мелкие элементы, боковые. Паря над полом все элементы стали складываться в буквы, замет в слова и предложения и наконец-то Эдже увидела послание Умут:

«Здравствуй моя дорогая сестра! Это я — Умут. В Берке пришла беда. Осман нарушил слово Хана и напал на Город ремесленников. Он убил моего отца и родных, ограбил Берке».

Глаза Эдже расширились, ее дыхание участилось и в груди стало больно. Осман видел, что Принцесса прибывает в ужасе от его подарка. Он сделал к ней шаг, чтобы выяснить, что не так.

— Нет! — Эдже отрезала и полоснула его взглядом.

Она вновь взглянула на послание Умут:

«Жители теперь в заложниках у Османа. Он приказал мне соткать ковер для тебя, чтобы ты стала его женой. Я его обманула. Ты — последняя надежда Берке. Спаси Берке, спаси жителей, моя дорогая сестра. Твоя Умут.»

— Что ты сделал с Берке? — в полной тишине тронного зала шепот Эдже звучал зловеще.

— Дочь, что случилось?

— Осман, что ты сделал с Берке? — продолжала шипеть Эдже.

— Я не понимаю, о чем вы, Принцесса. Я привёз вам дар в знак моей любви.

— Ты напал на Берке! Ты убил отца Умут! Взял ее родных и жителей города в заложники! Ты нарушил слово Хана! — Эдже заорала. Ее лицо стало пунцовым, из глаз полились слезы.

— Нет-нет! Правитель, это неправда! — Свита Османа стала пятиться назад, оставляя военачальника одного, — Нет-нет! — он продолжал мотать головой.

— Умут научила меня секретному языку. Я читаю орнаменты. Здесь… — Эдже указала на дар Османа, — … моя подруга написала, что напал на Берке, разграбил его, убил ее отца и заставил ее соткать этот красивый ковер.

— Там не это написано!

— ЭТО! Умут соткала ковер для меня и только я могу его прочитать. Ни ты, ни мой отец, НИКТО! ТЫ — УБИЙЦА! ТЫ — ПРЕДАТЕЛЬ!

— Осман! — Хан поднялся с трона. Военачальник без промедления бросился прочь к главным дверям зала, — Взять его! Османа в темницу! Срочно выезжаем в Берке!

Как только Хан и Принцесса прибыли в Берке, войны Османа тут же встали на колено и город был освобождён. Отец и дочь в сопровождении воинов шли пешком по пустым улицам города. Люди стали выглядывать из окон и дверей. Они были напуганы, с ранами на лицах и телах. Отец посмотрел на дочь и в его взгляде читалось – Что же мы наделали?! Берке молчаливо вел гостей к дому Умут. Через несколько кварталов они дошли до большого двора, который был пуст. Дверь в дом им отворила уставшая Нурай.

— Приветствую вас, хозяйка. Я Хан, это моя дочь, Принцесса Эдже. Умут прислала нам крик о помощи. Мы сразу же отправились в Берке. Мы можем увидеть мастерицу?

— Она умирает, — голос Нурай дрожал, — Ее душа-кут уже покинула тело, но я не позволяю ей улететь из комнаты в небеса.

— Я могу увидеть Умут? Она мне как сестра, — вмешалась Эдже.

— Да. Только нужно аккуратно войти, чтобы не выпустить кут Умут. Иначе, сестра умрет.

Проходя мимо мастерской, Эдже зашла в нее. Она прикоснулась к деревянному станку, на котором ее дорогая сестра ткала подарок для Хана и ковер, что спас Берке от гибели. Провела ладонью по рисункам, что лежали на столе. Окинула взглядом ковры на стене, инструменты. Казалось, что мастерская уснула вместе со своей хозяйкой.

Когда Прицесса вместе с Нурай аккуратно зашла в комнату Умут, она увернулась от яркой звездочки-души, что металась без устали по комнате и увидела спящую мастерицу. На лице Умут была та же нежная и девичья улыбка. Боль пронзила грудь Эдже и она заплакала. Принцесса опустилась на колени у постели Умут и запела колыбельную своим красивым голосом:

Аулым кошiп барады—ау

…

Ее пение поддержал второй голос. Нурай подошла ближе, и они обе продолжили песню.

— Доброе утро…или что сейчас за окном, — как только Эдже и Нурай пропели последнее слова, раздался неуклюжий сонный голос Умут, — Я долго спала, да?

— Сестра! – вскинула Нурай и бросилась к Умут.

— Ты меня раздавишь, сестра! — рассмеялась мастерица, — Эдже! Ты здесь! Ты получила мой ковер-письмо. Как я рада! Иди сюда, обнимемся, — Все трое плакали от счастья.

Покидая Берке Хан дал обещание жителям, что город ремесленников навечно будет под защитой Ханства. Эдже попрощалась с Умут и Нурай, пообещав, что вскоре вернется с визитом, чтобы проверить восстановление Берке и заказать у мастерицы новый ковер с тайным письмом-орнаментом.

Конец.