Кот, фонарь и другие истории

Кот Пушистикус и фонарь в лесу

Жил-был кот. Густая шубка цвета топлёного молока, золотисто-янтарные глаза и аккуратные маленькие уши, кончики которых слегка просвечивали в ясный погожий денёк. В розовых подушечках передних лап прятались острые коготки, а сильные задние лапы помогали коту прыгать высоко и далеко. Ушки у кота слышали так чутко, что могли уловить шёпот трав и разобрать, о чём пузырьками переговаривались рыбки в ручье.

Кошачьи усы, мордочка, грудка и кончики лап сияли белизной. Их приходилось так часто намывать, отфыркиваясь от шерсти, что шершавый язычок порой уставал трудиться. А ещё кот мастерски умел щуриться на солнце, хохлиться на дождь и пушиться на морозы.

Может, поэтому и звали его Ффырк Пушистикус Седьмой.

Ходил он неторопливо и важно, стараясь не запачкать длинный подшёрсток на задних лапах и белоснежную манишку. Шустрые мышиги замечали его издалека и мгновенно разбегались по норкам. Глупенькие! Они не догадывались, что никто не собирается их ловить. Волшебным котам вдоволь хватает лунного и солнечного молока, а обижать маленьких зверушек совсем ни к чему. Лучше просто вместе весело поиграть. Но мышиги об этом не знали и от котика всегда удирали.

Ффырк любил зиму, которая хоть и заставляла его шубку светлеть и распушаться, но зато приносила с собой бодрящие морозы и сияющий искристый снег. Ведь на снежном покрывале так интересно рисовать затейливые узоры из отпечатков лап!

Только одно расстраивало кота. В Дивном лесу жили не только весёлые мышиги и солидные упитанные кролезайцы. Стужа пробуждала злых серых снытей. Днём они рыскали по округе в поисках добычи, а в сумерках растворялись в ночной мгле до прихода утра. Даже сам Пушистикус, будь он хоть трижды Седьмым, не устоял бы перед стаей этих вечно голодных созданий.

Ночью хищных снытей не было. Но и ярких солнечных лучей тоже. А как разглядеть в темноте шерстинки на лапах или узоры на снегу? Даже луна, как ни старалась, не могла наполнить светом хрустальные снежинки, а лунным волшебством — густую кошачью шубку.

Пушистикус расстраивался и сворачивался клубком в уютном дупле у корней старой сосны, чтобы проспать до утра, в надежде, что с первыми лучами солнца придёт мир и покой, а сныти окажутся где-нибудь далеко-далеко. Но они словно чувствовали, когда Ффырк разминал лапы, готовясь прыгать по лесной полянке, и всегда прилетали. Приходилось убегать — с такими гостями не порисуешь.

Оказавшись в своём дупле в безопасности, кот с грустью думал, что совсем скоро придёт весна и растопит снег, а удивительная картина из зимних узоров так и не будет закончена.

Но однажды в лесу появился фонарь. С виду он совсем не отличался от своих городских собратьев, только сиял не холодным электрическим светом, а лучился мягким желтоватым теплом, будто маленькое солнышко. И в его тёплом сиянии белый снег вмиг делался жемчужно-переливчатым.

Ффырк с первой встречи подружился с фонарём и каждую ночь рисовал вокруг него волшебные узоры, от которых у снытей поутру начиналась изжога. Маленькие мышиги без опаски радостно прыгали за котом из следа в след, добавляя своими хвостиками едва заметные штрихи.

А фонарь стоял в сугробе и радостно сиял.

Он родился в городе Зимних сказок, где живут особые морозостойкие мечты. Днём спал, а просыпался на закате, когда сгущались сумерки. Однажды он проснулся слишком рано и услышал, как расстроен Пушистикус, убегающий от снытей.

Тогда фонарь решил помочь коту дорисовать снежную картину. И отправился в Дивный лес, чтобы студёными зимними ночами светить Ффырку, пока тот украшает заснеженную полянку отпечатками своих пушистых лап.

Иногда просто быть рядом с кем-то вполне достаточно, чтобы наполнить смыслом и расцветить яркими красками сразу две жизни.

Пушистикус и приход весны

В Дивном лесу неспешно таял снег, задорное солнышко светило с каждым днём всё теплее и дольше, а Ффырк Пушистикус Седьмой лежал, свернувшись калачиком в любимом дупле, и усердно грустил. Грустил без особых причин, скорее, наоборот — вопреки сияющему на ослепительно голубом небе солнцу, пению птиц и весёлой возне кролезайцев.

В самом деле, кто поверит, что можно скучать по студёным морозам, хищным снытям и холодному колкому снегу? Правильно, никто.

Но если быть совсем уж честным, скучал Ффырк вовсе не по снытям, а по обычному городскому фонарю, с которым подружился этой зимой. Ну и пусть его друг не разговаривал, а просто светил. Но от его слабенького сияния почему-то становилось куда теплее, чем от целой стайки ярких и юрких солнечных зайчиков, прыгавших тут и там по стволам деревьев и редким проталинам среди похудевших сугробов.

Вот только город Зимних сказок, откуда был родом фонарь, по весне всегда прятался в сундучок Снежной королевы. И все его обитатели, где бы они в тот момент не находились, тоже возвращались домой, чтобы не раствориться в весеннем изобилии.

Фонарь обещал вернуться через год, и Пушистикус верил другу. Но сейчас его рядом не было. А без него оказалось скучно.

Серенькая летяга спланировала на ветку по соседству с убежищем кота и приглашающе дёрнула пушистым хвостом. Ффырк нахохлился ещё больше, свернулся клубком, уткнув мордочку в пышную шубку, и притворился, что спит. Вот ещё, в догонялки играть! Знаем мы этих белок — сначала на самые тонкие ветки заманит, а потом — фьють — только и видели её, вон, на соседнее дерево полетела. А нелетучим котам приходится сначала на землю спускаться, а потом снова карабкаться вверх. Нет уж, обойдёмся без ваших хитростей.

Не успела разочарованная летяга ускакать, как в дупло кучкой посыпались юркие мышиги. После совместно нарисованной на снегу картины они больше не боялись Ффырка и частенько забегали в гости, поделиться новостями или просто дружно попрыгать вокруг огромного кота. Но в этот раз их не ждал тёплый приём. Пушистикус даже усом не дёрнул в ответ на приветственный писк, он продолжал прятать мордочку в густом мехе и делать вид, что не замечает вокруг себя весёлой возни. Угрюмое молчание кота мышигам быстро надоело, и они разбежались по своим делам, оставив после себя звенящую тишину и едва заметные отпечатки множества лапок.

Вслед за мышигами заглянул улыбчивый солнечный зайчонок. Он быстро просушил влажные следы от маленьких лапок, но угрюмо насупившегося кота ему так и не удалось растормошить.

Ффырк вылез наружу лишь в сумерках, неторопливо дошёл до ближайшего ручья, полакал ледяной воды и угрюмо уселся на краю самого крупного из нерастаявших сугробов. Поёрзал, устраиваясь поудобнее. Сидеть оказалось холодно и мокро. Густая шубка хорошо защищала от ветра и снега, но лишь тогда, когда была сухой. Ноздреватый весенний снег неприятно покусывал подушечки лап, и светлый кошачий мех намокал всё сильнее.

Ффырк не выдержал и вскочил, недовольно отряхиваясь. Так он скорее замёрзнет, чем дождётся полуночной порции лунного молока. Полдень уже пропущен, пока кот притворялся спящим. Не хватало ещё и ночного ужина лишиться.

И вдруг над водой возникло зеленоватое мерцание. Огонёк то разгорался, то затухал, танцуя над водой, и Пушистикус завороженно следил за ним. Казалось, это фонарь передаёт другу беззвучный привет.

Кот переступил лапами, желая устроиться поудобнее, и сугроб, на котором он стоял, вдруг обвалился в ручей, подняв кучу брызг. Сам Ффырк, конечно же, успел отскочить. А вот огоньку это не удалось. В тёмной воде беспомощно барахталась маленькая букашка, и её зеленоватое сияние почти полностью угасло.

Неожиданно для самого себя Пушистикус метнулся вперёд, не обращая внимания на ледяной холод ручья, тут же пробравшийся под густую шерсть, и носом подцепил почти погасший огонёк. И уже вместе с ним выбрался обратно на берег, отойдя подальше от обманчиво-устойчивого сугроба.

Первый весенний светлячок Дивного леса с трудом вскарабкался повыше и устроился аккурат между кошачьих ушей и поднял надкрылья, чтобы просушить прозрачные крылышки. А Ффырк боялся лишний раз пошевелиться, несмотря на то, что ему очень хотелось всласть отряхнуться самому.

Лунный свет невесомыми касаниями гладил шубку цвета топлёного молока, прогоняя холод, а кот думал о том, что не обязательно дожидаться студёных зимних ночей, чтобы встретить настоящее волшебство. И о том, как легко не заметить маленькое чудо, если безвылазно сидеть в укромном дупле и обижаться на весь мир за то, что наступила весна.

Когда светлячок, обсохнув, улетел, Пушистикус некоторое время задумчиво смотрел ему вслед, а затем направился в своё убежище. Но вовсе не затем, чтобы продолжить кукситься. До восхода солнца осталось всего ничего, а ведь нужно ещё вылизаться после купания, согреться и вдоволь отоспаться, чтобы встретить новый день бодрым и полным сил.

Кто знает, какие чудеса и новые удивительные встречи ожидают завтра Ффырка и его друзей?

Прыгунчик и тайна времени

К концу марта Пушистикус приболел. Нет, не простудой — хотя зима была суровой и студёной, да и ранняя весна не радовала тёплыми деньками, густая шуба не позволяла коту замёрзнуть. Но у него вдруг появилась вредная привычка лениться. Нет, даже так: откладывать нужные и важные дела до последнего момента, а потом бросаться делать всё сразу и одновременно.

Ффырк мог частенько спать до обеда, затем нежиться в дупле. И только увидев, что день начинает клониться к закату, стремглав нестись на высокий холм ловить в траве последние ускользающие лучи солнышка, едва обгоняя вечерние длинные тени. И тут же, перекувырнувшись в воздухе, бежать смотреть на своё блистательное отражение в ручье, пока сияющая вода не впитала в себя густые сумерки. А ведь ещё надо было успеть вволю намыть шубку и высушить на солнышке, растормошить сладко спящих после утренних игр мышиг, обойти свои владения в Дивном лесу, проверяя, не появилось ли что-то новенькое. Поболтать с любопытной вороно-сорокой, заглянуть на заветную полянку — вдруг фонарь решил навестить своего друга, не дожидаясь зимы?

Дел невпроворот, до ночи не управиться, а Ффырк к тому же и позавтракать, точнее, пообедать не всегда успевал. Волшебным котам лишь дважды в сутки даётся возможность отведать небесного молочка — в полночь и в полдень. Вот и получалось, что солнечное молоко убегало вместе с полуденным солнышком, и Пушистикусу оставалось дожидаться ночной лунной порции.

К ночи он порой так уставал, что лапы не двигались, усики-вибриссы отказывалась ловить заманчивые ароматы, а глазки закрывались сами собой. Но лунное молочко бодрило и придавало сил, да и забавные мышиги снова оживлялись в потёмках, устраивая весёлую возню у корней деревьев и в зарослях травы на полянке. Только вот сочная весенняя травка, не в пример зимнему снегу, отлично скрывала малюток: среди густых побегов овсяницы и листьев клевера они были едва различимы.

А сам Ффырк в игре вдруг начал частенько промахиваться и оступаться, пару раз едва не придавив своих маленьких приятелей. Слушать в очередной раз возмущённые звонкие писки, что неуклюжим котам по ночам надо спать, а не мышебрОдить, оказалось не очень приятно. Да и сам кот начинал ощущать, что уже не такой ловкий и шустрый, каким был в самом начале весны. Спал-то он много. Но... неправильно.

Он попытался ложиться спать пораньше, сразу после ночной трапезы. Но не сумел. После лунного молочка хотелось гулять по спящему лесу, сидеть на ветке и тихонько намуркивать песенки, играть в догонялки с мышигами – всё, что угодно, только не возвращаться в своё убежище. Только не спать! Да и что такого особенного в раннем подъёме? Что он поутру ещё не видел? Тот же лес. То же солнце. Лес никуда не денется. Друзья никуда не убегут. Он успеет. Он всё успеет. Только ещё немного поспит.

И снова пропущенный обед: пока-пока, полуденное солнечное молочко, котик к тебе опять опоздал! Мышиги начали прятаться от кота по вечерам, а сделанные впопыхах дела отнимали всё больше и больше сил.

Как-то раз Ффырк попробовал пересидеть ночь в дупле и не спать совсем, чтобы с самого утра заняться делами. Это ему почти удалось. Он вылез на рассвете, намочив пушистые лапки в росе, потоптался рядом с деревом, поточил коготки, сходил к ручью, напился вкусной ключевой воды, взбодрился и замёрз одновременно. Конечно же, Пушистикус залез обратно в дупло — всего лишь слегка отогреться — и… сладко проспал до вечера.

Так бы оно и продолжалось до самого лета, а, может, и дольше. Но в Дивном лесу, откуда ни возьмись, появился новый зверёк. Сначала коту о нём все уши протрещала ворона-сорока. А затем он и сам углядел ушастого длинноносика на тонких лапках, играющего с мышигами. Только пока он добрался до весёлой компании, всё уже закончилось. Мышиги разошлись дремать по норкам и на вопросы кота отвечали непонимающим писком. А зверька было нигде не видать.

Только ворона-сорока насмешливо протараторила с высокой ветки, что это гость из далёкой-далёкой страны, где всегда жарко светит солнце, и ленивому-преленивому Пушистикусу нипочём с ним не встретиться. И улетела, ничего не объяснив.

Ффырк дулся до самого вечера, устроившись вздыхать под высокой ольхой, в дупле которой устроила гнездо парочка летяг. В конце концов летяги не выдержали, спустились на ветки пониже и поведали коту секрет таинственного зверька. Слоновый прыгунчик — так звали длинноносика — попадал в Дивный лес через волшебную норку, открывающуюся лишь на рассвете. К полудню норка закрывалась до следующего утра, поэтому зверьку нужно было обязательно успеть вернуться к себе домой. Не ночевать же в незнакомом, страшном и тёмном месте?

Решив непременно увидеться с необычным гостем, Пушистикус отправился спать сразу после ночного перекуса. Он бы и раньше это сделал, но вовремя сообразил, что без ужина проснётся от голодного урчания в животе.

А поутру, впервые за долгое время, коту удалось поприветствовать восход. Правда, привычку опаздывать легко побороть не удалось:пока Ффырк умылся, пока сходил к ручью попить родниковой воды, солнце поднялось уже высоко. И на заветную полянку снова пришлось бежать со всех лап.

Когда он добрался, весёлая возня была в самом разгаре. Прыгунчик бегал по полянке кругами, протаптывая извилистую дорожку по краю. Мышиги гурьбой скакали вокруг него, пытаясь сбить с толку, но зверёк ловко ухитрялся перепрыгивать через них, не останавливаясь ни на миг.

Ффырк решил поучаствовать в забаве и кинулся догонять длинноносика. Но тот, почуяв кота, мгновенно ускорился,рванул вперёд и скрылся в волшебной норке. Мышиги, лишившись товарища по играм, недовольно заверещали и повернувшись хвостиками к Пушистикусу, дружно разошлись по домам.

Ворона-сорока ехидно обозвала кота торопыгой-опозданцем и, повторяя обидную кличку, улетела по своим вороньим делам. Ффырк, оставшись опять один, недовольно вздохнул, но потом повеселел, вспомнив, что скоро полдень, и он сможет напиться вкусного солнечного молочка взамен поднадоевшего лунного.

После обеда кот, не мешкая, отправился обходить окрестности и к вечеру закончил все свои дела. Играть с зайцекролями и летягами ему не хотелось — ближе к лету они ожидали прибавления в семействе и уже не горели таким желанием резвиться, как ранней весной. Мышиги продолжали обиженно дуться по своим норкам. Пушистикусу ничего не оставалось делать, кроме как снова улечься спать пораньше.

Зато утром он вскочил ни свет, ни заря. Умылся, поточил жемчужные коготки, сладко-сладко потянулся и неторопливо отправился по росистой траве на полянку дожидаться рассвета.

Как только первый солнечный луч позолотил макушки деревьев, внизу, у корней стройной берёзы, открылась волшебная норка. Из неё показался длинный принюхивающийся носик. Зверёк не торопился выходить, осторожничая. А кот на сей раз терпеливо ждал, не двигаясь с места и давая гостю возможность освоиться.

Но мышиги ждать не стали. Дружной гурьбой выбежав на полянку, они окружили норку и наперебой растолковали прыгунчику, что бояться ему нечего: волшебные коты маленьких зверушек не едят.

Осмелев, прыгунчик выбрался наружу, смешно вскидывая длинные задние лапки. И спустя пару мгновений все уже дружно носились вокруг полянки, прокладывая между деревьями извилистую тропу, которая при участии самого Ффырка Пушистикуса Седьмого становилась всё заметнее и заметнее.

Коту было очень интересно, зачем прыгунчику такая дорожка, но спрашивать он постеснялся. Решил, что успеет и завтра, и тихонько отлучился полакать из ручья водички.

А когда вернулся, то вместо мирно играющих зверьков увидел хищного лисолака! Юркие мышиги разбежались по укрытиям, а прыгунчик нёсся изо всех сил к спасительной норке.

Пушистикус затаил дыхание. Сначала он хотел зафыркать и зашипеть, но испугался, что это скорее напугает малыша, чем задержит лисолака. Волшебный кот, конечно же, мог справиться с преследователем один на один, но рисковать жизнью друга не хотел.

Удивительное дело! Хищник, который считался одним из самых быстрых в Дивном лесу, не успевал за прыжками маленького зверька. Длинноносик знал и чувствовал каждый поворот, проныривая под корнями деревьев и ловко огибая препятствия.

И ему удалось опередить преследователя! Только длинный хвостик с пушистой кисточкой на хвосте мелькнул и исчез вместе с волшебной норкой. А лисолак, злобно покосившись на недовольно распушившегося кота, отправился восвояси.

Пушистикус ещё раз обошёл протоптанную зверьком тропу, примечая то, на что раньше не обращал внимания: более короткие отрезки пути, где пройти мог только кто-то очень маленький и юркий; хитрые повороты и изгибы. И все ответвления сходились к той самой спасительной норке.

А потом Ффырк сел на ярко освещённом пятачке, подставил мордочку солнцу, вдоволь напился полуденного молочка, слизнул с усов последние капли и решил, что пойдёт отсыпаться. Как раз успеет проснуться к сумеркам, чтобы отправиться на захватывающую прогулку по Дивному лесу под присмотром полной луны.

Ведь неважно, когда и как вставать — поздно ночью или рано утром. Главное, делать это вовремя.