Кот-дикарь на Байкале

Глава 1

Жизнь – достаточно неплохая штука, если ты кот. Смелое заявление – скажете вы, однако его автор – кот, который, согласитесь, имел право со всей пушистой ответственностью заверять вас в этом.

В конце концов, ему ведь повезло. И не единожды. Впервые – появлением на свет. Возможно, дело в карме за прошлые жизни, может, просто так распорядилась судьба, но он ни часа не провёл на улице или в состоянии, когда его были готовы туда вышвырнуть.

У него была мама-кошка самой народной дворовой породы. Но любимая. А ещё братья, сёстры – а всего их было пятеро пищащих, смешных комочков, толкавшихся с первых дней за пищу и ласку… Которых уже очень скоро отняли от маминой титьки и отдали чужим людям. Как потом узнал он, это произошло в два, два с половиной месяца. С его братьями-сёстрами, но не с нашим героем.

В отличие от хорошеньких сереньких братьев и сестёр, найти ему новый дом оказалось сложнее. Доподлинно неизвестно, к какому такому усатому, возможно, полосатому герою-любовнику сумела сбежать мама-кошка, но Тома, у которой все они жили, грешила на рыжего Ваську с соседнего балкона – большого раскосого кота с приплюснутой слегка мордой, предположительно наполовину мейн-куна. И наш герой как раз пошёл в отца (которого не видел, потому что балкон для котят был запретной территорией) – огненно-рыжий, с плоской мордочкой и большими ушами, которые порой перевешивали тело. О да – первые месяцы жизни он походил на оживший рисунок детсадовца. Кривенький, косенький, смешной, но с искрой в глазках-бусинках.

За три месяца (из них один месяц почти что в одиночном кормлении маминым молочком) он подрос, окреп и уже не смотрелся так комично-жалко. Поэтому вскоре приглянулся коллеге Томы, которая уже была морально готова оставить невостребованного рыжика себе. Коллега же (сейчас же, вспоминая это, он жил уже достаточно долго – два годика, а это для котика срок, но до сих пор не знал, что это слово значит – странные они люди, мяув!), заинтересовавшаяся фото, интересная, кстати, выразительная женщина, впервые увидев рыжика, воскликнула:

– Какая булочка!

Что такое булочка наш рыжий знал. Это такая мягкая и ярко пахнущая штука, с которой Тома не разрешала играть. Всё же странные они, люди: играть не дают, а она упругая, мнётся в коготках забавно, а вот на вкус не очень… А ведь двуногим нравится! Он видел. «Ладно – решил тогда рыжий, – Пусть будет Булочка, если они так нравятся людям». К слову, женщина эта, которая в гости пришла, булочками не пахла. Правда, запах всё равно от неё исходил сладкий, приятный. Тома – та иначе ощущалась, хотя тоже приятно. Может, именно это тогда и расположило его к гостье, явившейся неспроста.

Он, конечно же, догадывался, что может исчезнуть с чужими и приходившими всего раз людьми, как братья и сестры до этого. Догадывался, что эта женщина пришла и гладит столь нежно неспроста. Но он и подумать не мог, что пресловутая Булочка и станет его именем!

Имя тоже странная штука. Вроде бы зачем оно? И так ведь ясно: «я» у каждого своё, котом в новый дом его взяли тоже единственным… Поэтому не обиделся бы, зови его просто: Кот. Но люди любят усложнять. Это не единожды поймёт он.

Впрочем, перед этим предстояло совершить ещё немало открытий. А в тот день он расстался с матерью, её тёплом и молочком, светлой и приветливой квартирой Томы и оказался в руках Туяны. Тоже тёплых и довольно ласковых. Потому-то он и не стал сопротивляться и пытаться остаться дома. В конце концов… Это не только было расставание, но и шанс увидеть что-то кроме давно вдоль и поперёк изученных четырёх стен и окна. Вот окно как раз и занимало котёнка больше прочего. Он только с месяц как научился туда залезать, а уже увидел столько всего! Было любопытно. Поэтому… Вперёд!

Впрочем, раскачиваясь в коробке (классная штука, поэтому, когда перед ним её поставили, удержаться и не прыгнуть внутрь было невозможно) на руках у этой новой, но очень важной женщины в его жизни, он едва не пожалел: новые запахи, громкие звуки обрушились на него, подобно плотному одеялу, в котором рыжий однажды запутался и никак не мог выпутаться, пока пришедшая с работы Тома его не освободила! Вот страху натерпелся! И с переездом тоже. Дорога потрясла, но вырываться и бежать было ещё страшнее. Мир внезапно показался огромным и страшным. Только руки Туяны, держащие коробку, дарили спокойствие.

Однако – и это стало тоже своеобразным уроком жизни – всё плохое заканчивается. Так, пережив поездку почти через весь город,( которую завернутый в коробку котик не видел, но прочувствовал), наш рыжий оказался вместо привычных четырех квартирных стен в совершенно ином жилом пространстве! У новых в его жизни людей (а пахло именно людьми, а не одной женщиной!) была не квартира и окно, из которого было далеко видно, а низенький дом и просторное, очень странно пахнущее и цветущее пространство.

Позже, рыжий узнает, что это был огород. А цвела тогда – картошка. Потому что забрали его в начале июля. И всё было новым и уже не страшным, а интересным. Впрочем, тогда рыжий поторопился, потому что услыхал громкое «Ав», превратившееся в громогласное (грозу он видел и слышал – брр!) «Гав!». Оказалось, в вольере на углу участка сидело нечто… нечто страшное! Лохматое, наверняка грязное – оно же на улице жило – и очень громкое. Что это вообще такое?

– Тише, Бублик! – шикнула Туяна и – о чудо – монстр, по недоразумению названный сдобой, родственником уже упомянутой булки, замолчал, глядя на рыжего выразительными и крайне настороженными глазами. – Смотри, какой он славный! – эта чудная женщина, что давно достала кота из коробки и теперь просто держала на руках, благоразумно давая осмотреться, внезапно сошла с ума и сделала несколько шагов к вольеру с чудищем лохматым. Потом, к счастью, в двух шагах, остановилась и радостно так произнесла, пока у нашего рыжего, вообще-то, от страха внутри всё поджималось: – Будет жить с нами, понял, Бублик? Его зовут… - Туяна задумалась, наш герой притих, понимая, что вот сейчас… – Это Кот, не Кошка, поэтому не Булка, а…

«Батон!» – обречённо подумал рыжий, настороженно глядя, как пёс послушно сидит и не лает, не пытается прогрызть вольер и растрепать пришельца. Может, и правда уживутся, а? Нет, не особо он верит. Что это именно пёс, а не чудовище, он понял, сопоставив лохматого с теми собаками, которых видел из окна. Мама-кошка велела быть с ними осторожнее. Обычно мама-кошка оказывалась права, поскольку то колючее растение, на которое рыжий однажды положил зуб, и правда оказалось невкусным и больно жалило.

– Була, – закончила женщина улыбнувшись. Уже позже рыжий поймёт, что улыбалась та неспроста. Её старшего сына звали Булат. И после Туяна беззастенчиво пользовалась схожестью их имён, иногда делая вид, что отчитывает кота, на самом деле, подавая уже большому дитёнку намёки. Например, учить уроки, а не пропадать где-то допоздна! Странные они, человеки. Не могла же она и в самом деле нашего восхитительного рыжего ругать, а? Он ведь прекрасен, умён, благовоспитан… И неважно, что порой переворачивает цветочные горшки и кухонную утварь. Плохо ставили! Это человека надо побранить… Для профилактики. А иногда и не только. Ишь чего! Постоянно где-то вне дома, кот не глажен, носки не стираны и разбросаны… Ну в разбрасывании, положим, ему Була помогал. И не только старшему сыну, но и отцу семейства – Павлу. А вот что не стираны – тут уж Туяна права, высказываясь в обоих случаях, целиком и полностью!

У городского мужчины обыкновенного есть три святые домашние обязанности: любить жену, выносить мусор и стирать свои носки. По крайней мере, так решил кот, лениво прислушиваясь ко всему происходившему у него дома. Почему именно у него? Но ведь он там жил. Он. Его шерсть оседала по самым укромным щелям? Его. И это Була постоянно находился там, не меняя дом на какую-то там «учёбу», «работу», «магазин» и прочие места, куда двуногие ходят. Иногда они приносят оттуда вкусняшки – это да. Но в остальном… Кот проводил больше времени в этом доме, чем они. Это его дом. Он знает там каждый закуточек. И пусть его зовут Була… Рыжего это устроило.

В общем-то, имя как имя. Получше, например, чем у Бублика. У того в сей предмет разве что хвост сворачивался и то – в гигантский. Звучит точно сильнее, вот. Поэтому рыжий решил оказать людям великую милость и отзываться на Булу. Тем более что ему и в остальном повезло куда больше Бублика. Пёс жил на улице и охранял огород и двор. Большую часть времени проводил в просторном вольере, и лишь на час-два люди, когда были дома, отпускали его гулять по огороженной территории.

У Булы же было куда больше свободы. Весь дом был в его распоряжении, а ещё он мог гулять где хотел. На самом деле, первое время его пытались не пускать на улицу, пугали Бубликом, но… Була что им, дурак? Он же знает, что шерстистый монстр обычно заперт. А гулять его тянуло. И сильно. Это же интересно! Новые территории, которые можно было взять под свой усатый контроль.

Поэтому-то, видимо, в один ужасный день его просто взяли и свозили к человеку в белом халате. Була ведь даже – вот что обидно – никакого подвоха не почувствовал: кататься на машине в переноске (откуда можно наблюдать за дорогой, а не в коробке глухой) ему понравилось. Но вот потом что было… Заснул, укачало, а когда проснулся – вылизывать теперь нужно было меньше шерсти и прочего. Зато вскоре ему прорубили во входной двери маленькую специальную дверку – и просто гулять и возвращаться домой в любое время стало куда как проще. Так что оно, наверное, того стоило.

Правда, однажды он не рассчитал время… и нос к носу столкнулся с Бубликом! Вот это была погоня! У Булы его длинная шерсть дыбом встала, но куда неловкому псу до его быстрых и длинных, мощных лап? Успел! Бублик только в слишком маленькую для него дверку ударился и жалобно заскулил.

В тот момент-то у рыжего что-то внутри и щёлкнуло. Псу больно. Может, и не монстр это? Поэтому он решился и спросил наудачу – вообще-то, Була ни с кем до этого, кроме мамы-кошки, толком и не разговаривал: люди его не понимали (слишком глупые), птицы насмехались и говорили, что он рыжий-бесстыжий, зажравшийся кошара (много они понимают, мяуф!), а вот с Бубликом он не разговаривал раньше. Как-то и не пытался расслышать что-то в его лае.

– Ты как?

Пёс очень долго молчал, уже подумал Рыжий, что тот туп и тоже ничего не понимает, когда тот внезапно удивлённо ответил:

– Ты разговариваешь?

– Могу сказать то же о тебе, – Була рискнул приблизиться к дверке. – И раз уж мы оба это делаем, то, может, не будешь пытаться меня задавить или что ты хотел сделать?

– Давить? Зачем давить? Я хотел играть! – оскорбился неожиданно пёс.

– И погрызть меня? Нет уж, – кот промурчал. Потом быстро протопал за мячиком – у детёныша хозяйского таких много, да. – Грызи лучше его! – и подтолкнул лапой мячик в дверку…

– Ур-гав! – неразборчиво обрадовался Бублик и умчал гонять мяч.

И только потом кот понял, что их людям это может не понравиться. Впрочем, человеки его удивили. Они не поняли, как пёс получил мяч, и решили, что кто-то из детей сам отдал игрушку. Поэтому всем было хорошо, и рыжему не пришлось думать, как потом оправдываться перед псом.

С той удачной поры у него и появился закадычный… друг. Он слышал: так называет Туяна других детей, которые приходят играть к младшеньким Бато и Арюне. В конце концов, занимались они почти тем же – играли. Только кот чаще придумывал игры, а глуповатый, а может, просто послушный (привык слушаться людей вот и идеи кота почти как команды воспринимал. Удобно, но порой жутко) пёс, довольный (правда-правда, Бублику нравилось), шёл их воплощать… А Була наблюдал. Это было интересно. А ещё они говорили. В хорошем расположении он пересказывал, что видел по компьютеру или телевизору. Что это за приборы такие? Ну это такая чудесная коробка, где маленькие люди, звери и непонятные существа пели, играли, кривлялись, иногда соревновались – в общем, веселились. И, главное, с ними ничего не происходило, если уронить этот самый прибор. Кот так однажды случайно смахнул экранчик поменьше – телефон – со стола… Тот треснул. Деть сперва плакал, а потом ему то же самое на телевизоре включили – те же самые круглые зверятки плясали, и ничего – целые!

Так что, поднабравшись идей, иногда они с Бубликом играли в «футбол» – катали мяч лапами, носами прямо в импровизированные ворота-грядки. Туяне это дело не нравилось, поэтому вскоре вместо футбола пришлось осваивать новый вид игры. А то она могла и за метлу схватиться, и так грозно замахнуться! Да, она только пугала, но вот всерьёз злить ту, что их кормит и гладит как-то неразумно.

Потому-то вскоре Була подсмотрел у почти тёзки-человека в передаче «Радар-спорт», как, оказывается, интересно другие люди скачут на лошадях. Лошадей при этом, конечно, не спрашивали, а то бы при встрече рыжий полюбопытствовал: а им весело ли? Но вот наезднику точно было неплохо.

Уговорив Бублика попробовать (правда, этот пёс не умеет отказывать. Сказали, надо – сделает. Он или фееричный дурак, или мудрец, вот точно!), кот бесстрашно залез на спину этой большой и, в общем-то, доброй собаки и, уцепившись коготками за свалявшиеся клочки шерсти (у бурят-монгольских волкодавов, коим и был не самый чистокровный банхар Бублик, это была защита от волков), сказал:

– Поехали!

И они помчали, перепахивая лапами нехитрые грядки и картошку… От гнева Туяны их спасло то, что всё это успел заснять на видео старший деть, и они что-то там выиграли в этой коробке своей интернетной. Однако больше подобного не повторяли, потому что Була испугался и кричал, чтоб Бублик остановился, а тот то ли не слышал, то ли делал вид… В общем-то, больше не решились.

Зато игра в кости вполне прижилась у них. Не такая, как у людей. Те кость или ломали, или как-то мудрёно совсем кидали, ловили, отбирали – в общем, играли. Ломать хорошую кость – преступление, посчитал Бублик. Её надо грызть и наслаждаться. Поэтому вместо этого пёс и кот кидали косточки как могли – лапами, носами, хвостами и смотрели, как встаёт. Придумали положения особые – на что каждая похожа, и правила. Было интересно, но надоедало псу быстро. Да и рыжему, если честно, тоже.

Поэтому мяч был их любимой игрой. Иногда с различными видоизменениями. Когда не было мяча, поражали цель камушками, костями, сваленной шерстью Бублика… От его линьки будто черно-песчаный снег по ограде прошёл. Туяна всё хотела его вычесать и спрясть шерсть «на носки» – да руки не доходили… Вся в хлопотах. А они вот приспособили. Катали-катали – вот и получалось у них или мишень, или даже сам снаряд.

Так и жили, не тужили до следующего лета. Зимой, правда, кот реже на улицу ходил – у него не такая шерсть густая, как у пса, тому и в минус сорок было вполне неплохо. Всё же местная собака, чем он гордился. Не какая-то там куцая собачонка, у которой в плюс два хвостик дрожит! Ну а летом тоже неплохо, и зря дети помочь им пытались – водой из бочки поливали… Шерсть и сжариться тоже не давала слишком сильно. Да и линяли они оба.

Так вот, в одно погожее утро взяли кота, в переноску посадили. На самом деле не то чтобы дело редкое… После человека в белом халате он, конечно, пытался не даваться. Но больше ему машина и переноска ничего дурного не делали. Ну почти. Раз кольнули чем-то, и всё. А иногда, бывало, отвозили его к другим людям. Рыжик протестовал бурно: не его это люди – раз, Бублика нет – два, иногда эти люди уже имели котов – три.

А с другими котами и кошками почему-то у Булы не срослось. Кто-то над именем смеялся, кто-то над мордой, а кто просто придерживался позиции: «Вали отсюда, оккупант!»

Вот и сейчас он расстроился… Снова его куда-то «пристраивают». Да, человеки иногда куда-то ездили всем семейством. Бублика оставляли дом охранять – его знакомые кормили, а вот Булу отчего-то не оставляли. Зря. Он бы и один весьма неплохо бы время провёл… И да, Бублику веселее было б! И вообще, пёс ограду охраняет. А дом? Була его может. Он ведь большой, правда, большой кот – имел возможность сравнить. Раза в полтора рыжий мощнее и выше кошечек и котов обычных. Видно, правда, есть у него корни мейн-куна, как люди говорят.

Только вот ехали они уже очень долго. Все вместе в одной машине, еле влезли, большая семья, да - и он приловчился у хозяюшки на коленях (мягко, хорошо, удобно!), а его так до сих пор и никуда и не завезли… Вскоре устал ждать неизбежного и музыка убаюкала его. Всё же рыжий уже давно привык к музыке. Музыка – не просто часть веселья, она часть жизни. Хозяйка, да и мелкие тоже нередко включали. Хозяин… Сам извлекал музыку. Пел – вот нужное слово. Редко, когда собирались ещё люди, кое-какие из которых рыжему уже были знакомы за этот год. Примелькались. Но не надо о них. Главное, что хозяин пел. Глубоко. Красиво.

Сам Була тоже пробовал. И Бублик. Но их стараний не оценили, велев прекратить выть. Видимо, так только люди могут – решил кот и перестал пытаться. Но слушать ему нравилось. Вот и сейчас в маленькой коробочке извлекались все эти чудные звуки.

А когда они приехали и кот проснулся – нет, его не передали другим людям. Просто потому, что передавать-то некому было. Вот совсем. Вокруг был лес, пели птицы – да-да с высоты кричали какие-то бело-серые незнакомые птицы, в лесу, кажется, тоже кто-то был… А с другой стороны – тут наш кот аж муркнул от удивления – шумело то, что он раньше видел только по коробочке. Море! Огромная-огромная бочка не шла ни в какое сравнение. Столько воды живьём и разом кот не видел никогда. Это было красиво. И страшно. Воду он не слишком любил. А здесь столько всего нового: вон какие-то цветочки сине-жёлтые пахнут чудно, деревья близко-близко…

Тут уж Булу достали из переноски, нацепили «шлейку» – его в этой штуке к человеку в белом халате два раза возили, и привязали к небольшому дереву с иголочками вместо листьев наказав:

– Не тяни поводок сильно, радуйся, что на Байкал взяли! Не с кем тебя оставить было! Вон здесь воздух какой чистый! Наслаждайся, котик!

С последним Була бы поспорил. Вот он сам чистый. Регулярно вылизывается. А воздух как себя вылижет? Где его язык? Запахов же, напротив, было столько, сколько он и в их огороде за ароматами Бублика не замечал никогда.

Внезапно в пахучих (запах ни на что не похожий, разве что немного на траву, которую Туяна заваривала с чаем с названием сагаан дали) кустах послышалось шевеление… И кот учуял какого-то зверька. Инстинкты тут же напряглись! Мышь! Мышей он от дома отпугивал: если Бублик отпугивал воров, то Була должен был стеречь дом от мышей. Ни одну он не задавил, как и Бублик никого не кусал, но вот издали пугали… А тут на те! Мышь! Ещё и наглая – вон к семейным припасам принюхивается. Только пахнет сама как-то чуть иначе.

Наверное, байкальская разновидность… Но ему какое дело? Надо стеречь! И он угрожающее зашипел – шуршание прекратилось и «мышь» ушла. Только ненадолго. Вскоре всё повторилось. В конце концов, Була не выдержал подобной наглости и что есть мочи рванул из шлейки, а та возьми и расстегнись! И он оказался свободен. От эйфории – сейчас он наглой мышке покажет – кот, не думая, побежал в неизвестность… Прямиком в густой лес!

А когда, спустя полустёртые лапки и расцарапанную кустами колючими морду (это были шипы с цветочками?), нагнал мышь, то уже, придавив лапками, с удивлением понял: это не мышь.

– Ты кто? – спросил рыжий недоумённо. Его задача была мышей отпугивать, а это не мышь…

– А ты кто? Монстр рыжий!

– Я не монстр, – обиделся кот. – Я Була, и думал, что ты мышь и хочешь украсть еду у моих людей.

– Я Грызлик, и я не мышь, а бурундук! И да, я хотел собрать крошки, пока чайки всё не склевали. Тебе жалко крошки, усатый? – повёл тот своей, явно не мышиной мордочкой обиженно.

– Нет, – устыдился Була. – Ты это… извини.

– Раньше думать надо было! – пискнул бурундук и юркнул дальше в лес, оставив кота стоять с опущенной головой. Глупо вышло. А ещё хвастался, что он такой умный и сообразительный, умнее Бублика так точно. А теперь… Он внезапно поднял голову. Кругом лес. Куда идти?

Не видать ничего знакомого, запахи все перемешались и нужного человеческого он не чуял. И тут Була запаниковал, растерянно мявкнув разок, другой, потом третий… Никто – ни хозяйка, ни хозяин, ни даже детёныши их не показался из-за ветвей. Только небо темнело всё сильнее и сильнее, отчего там начали просвечиваться насмешливо улыбающиеся звёзды.

Ему это не нравилось.

Наудачу Була двинулся примерно в том направлении, где были чуть примяты ветки, думая, что это он в погоне сделал. Но не узнавал места. Сфокусировавшись на цели – поимке, он не запомнил дорогу, а теперь вот лес вокруг казался всё более и более мрачным, и глубоким. Почти как вода в бочке, в которой однажды чуть не утонул Була. Оттуда его спас хозяин и Бублик, который принялся бешено лаять и привлёк внимание.

Удивительно, но чем больше скитался рыжий по лесу, тем больше он скучал по этому псу. А ещё человекам. Эй, ну вы где? Хоть кто-нибудь? Он снова мявкнул:

– Вы меня слышите?

– Хватит орать, чудище туристское! – гаркнула на него… сова. Он видел их по телевизору. И никогда вот так.

– Здрасти, – тихо сказал Була. – Помогите мне! Мне нужно выйти к моим людям!

– Мне тоже много что нужно! Например, чтоб мне не мешали охотиться, пугая добычу, такие, как ты! – недовольно ухнула та и улетела. Видимо, охотиться, где потише.

– Вот тебе и мудрая сова… – вздохнул рыжий и побрёл дальше.

Долго брёл, пока из сил не выбился и не понял, что, скорее всего, заблудился ещё сильнее. Тогда-то и решился найти местечко поукромнее и переночевать. А утром… Залезет на самый высокий кедр и поищет своих… Даже если слезть страшно будет – пусть – так его быстрее найдут. Точно! И почему такая хорошая мысль пришла поздно?

Котик горько вздохнул и прилёг под какой-то пенёк, обмотавшись хвостом, а наутро… Так и сделал: игнорируя урчащий от голода живот, полез на высокий, могучий кедр, пугая белок, которые не пожелали помочь ему и указать путь к людям… Чего они все здесь буки такие? Вот Бублик – пёс, они, если телевизору верить и маме-кошке, котов на дух не выносят. И всё же реальность-то вон какая: совы не мудрые, кот дружит с псом, а сам кот вовсе не умный, раз потерялся в этом байкальском лесу. Если хозяева уедут, как он здесь будет выживать? От ужаса у него аж лапы подкосились, чуть не упал с ветки. Хорошо, рефлексы спасли и коготки уцепились за кору.

Дальше Була собрался и таки залез на верхушку огромного кедра. Тот и, правда, был очень высок – чем-то напоминал вид из квартиры, в которой он родился. Только внизу не двор и не улица, а преимущественно хвойный лес, с одной стороны ещё и горы, а с другой – озеро. «Точно! – встрепенулся котик. – Озеро!» И, преодолев страх, он начал вприпрыжку спускаться, запомнив, в какую сторону держать путь. И это помогло. Спустя какое-то, показавшееся без воды и пищи бесконечно долгим время он вышел к берегу.

Увы, не к тому. Потому что люди, которые удивлённо воззрились на нашего рыжика, были ему совершенно незнакомы. Удручённо мявкнув, котик промчался мимо них к озеру. Как бы его ни пугало такое количество воды, а пить хотелось неимоверно. Пока он жадно лакал, такого страху натерпелся: волна подмыла его до пузика несколько раз, лапы начали проваливаться в песок, а чужой человечий ребёнок попытался его поймать…

«Ну уж нет!» – решил кот и припустил бежать по мокрому песку, выбрав сторону наудачу. Может, так он найдёт своих? Пока бежал, много людей встретил. Все они очень удивлялись, пытались поймать, погладить, но Була не давался. Ему своих надо было найти! Своих! А не уехать с чужими… Там, в конце-то концов, его дом и друг! Да и люди… Нет уж – найдёт. Но не находил.

Уже начало розоветь, а значит, скоро и стемнеет, когда он понял, что пляж с людьми кончился, уткнулся в скалы. Тупик. Не ту сторону выбрал. Не факт, что его дождутся, когда утром котик пройдёт в обратную. От этого внутри всё ныло. А может, ныло потому, что хотелось кушать. Поэтому кот тихонько проскочил до ближайших людей и… Один раз побыть вором не возбраняется же, да? Он вспомнил Бурундука. Тот тоже был голоден, а он его напугал и погнался, ещё и придавил слегка. Стыдно. Но есть хотелось сильнее.

Угрызения желудка победили совесть. Була изловчился и умыкнул опрометчиво оставленный на столе кусочек восхитительного шашлычка. Люди веселились на этой полянке – сейчас участвовали в каких-то шумных конкурсах при свете костра и фонарей, а вот стол не прикрыли, сами виноваты. Шашлык был хоть и остывший, но что надо. Котик одобрял. Поэтому дальше потрусил уже приободрённый. Но долго он так бежать не мог. Усталость сковывала лапы. Растянулся прямо на песке под шум тихонько бьющихся о берег волн. Проснулся оттого, что его звали. Увы, не его человеки.

– Эй, усатый! – кот чуть не упал в воду (и когда так близко к нему подобраться успела? Ужас!), когда увидел, кто это к нему обратился. Тюлень? Нерпа? Он начал припоминать телевизор. Если это Байкал, то нерпа. Откуда? Рыжий задумался вспоминая. В Баргузинском районе иногда проплывают. – Ты что за зверь? Не собака же? Сюда собак с собой люди берут. А ты не собака. А кто? – изнывала нерпа от любопытства. Судя по пустому пляжу – было раннее утро, а кот устроился не совсем на песке, вокруг было в достатке камней, на один из них и залезла погреться эта нерпа.

– Я кот. Була зовут. А ты?

– Нерпа. Меня зовут Аяна, я не люблю на месте находиться. Постоянно то тут, то там. Плаваю. Мир смотрю. Сородичи говорят, опасно к людям выходить, а мне все равно интересно. Я вот иногда таких, как ты, чудных зверей встречаю. Что ты здесь делаешь?

– Я потерялся, – с грустью ответил Була. – Ищу своих людей и не могу найти.

– О, – погрустнела нерпа. – Ты домашний. Как те собаки. Понятно. Тогда только могу пожелать тебе удачи и попутного ветра! А ещё… – Нерпа вдруг мигнула своими большими чёрными-чёрными глазами с удивительными ресничками. – Могу угостить рыбкой. Будешь?

– Конечно! – обрадовался кот. Мясо, рыба, молоко – те добавления к корму, которые он обожал. Редко баловали, но баловали. Он ведь восхитителен, как не поделиться.

– Подожди, сейчас поймаю! – и Аяна занырнула. Её не было пару минут, а когда вернулась, то бросила к лапкам кота ещё живую, бьющуюся рыбку. – Дави и ешь быстрее!

Однако кот не мог. Он смотрел и смотрел – рыбка не просто сырая, она была живая. Может, и разговаривать могла!

– Эх, ты, – покачала головой нерпа. – Как же без людей жить будешь? Но сейчас-то ешь, смотри – она не двигается уже, умерла.

Кот снова посмотрел на блестевшую на солнце чешуйками рыбку. Его начало подташнивать. Он покачал мордой.

– Нет, спасибо… Давай ты сама! – и лапой подтолкнул рыбку в озеро к нерпе. Но рыба не всплыла кверху брюхом как те, что жили у них в аквариуме однажды (кстати, они не говорили!), а внезапно ожила и резво уплыла. У рыжего будто камень с души кошачьей свалился.

– Добряк ты. Проголодаешься – по-другому запоёшь! – хмыкнула нерпа и занырнула прочь.

А наш рыжий… Согласился с аборигенкой. Если бы вчера не украл мяса, то точно б не отказался от предположительно умершей рыбки. Надо было скорее искать своих людей, пока он здесь совсем не одичал и не превратился в манула какого. Видел он этих красивых и весьма-таки диких зверей, которые были обманчиво похожи на благопристойных котов. Такого погладишь – руки лишишься.

Долго ли коротко шёл по бережку Була – всё чаше его пытались «забрать», приходилось убегать. А своих людей так и не находил. Зато нашёл место, где они высадились и где ещё сохранился запах. А людей не было. Вот дерево, к которому его привязали, вот полянка. А Туяны, Булата и мелких – нет. Сердце у котика упало. Уехали. Горько стало, обидно. Так и пошёл в лес, куда глаза глядят. Потому что понял уже, пока скитался, хорошая полянка долго пустой не бывает – сейчас другие люди приедут. Будут пытаться его гладить, может, увезти с собой. Нет. Кот помотал головой. Эти бросили здесь, уехали, а другие разве лучше? Нет. Не дастся. Будет в лесу выживать! Как манул.

Рыбок он ловить не будет, как и давить и есть бурундуков – есть же еда у туристов! Так, очаровательный, но очень наглый кот-ворюга появился в этом лесу. И, остановившись и не став далеко уходить в чащу, он принялся выживать. То у одних кусочек в ночи сопрёт, то у других. Люди в темноте плохо видят, а он – отлично.

Так и повелось: днём в лесу дремал, ночью – промышлял. Обычно чем громче компания, тем больше шансов, что столы не убрали. Так и ел. Если днём его кто-то замечал, то почти всегда отловить пытались. Поэтому старался всё дальше и дальше отходить. Пока не встретился с… Ну очень страшным, на первый взгляд, зверем.

Большой, ростом выше человека (и да, этот зверь мог стоять на задних лапах), с огромной пастью, хуже, чем у Бублика, а у того тоже была пасть выдающаяся… С лапищами – одной такой можно пришибить такого, как Була. В общем-то, повстречался он с медведем. Узнал его рыжий тоже благодаря телевизору. Медведь ягодку какую-то с куса снимал языком и лопал. Но кто знает: может, это у того лёгкая закуска?

Кот хотел было тихо сбежать, но его уже заметили и, не поворачивая морды, проревели:

– Это ты тут спокойствие возмущаешь, а, рыжий наглец?

– Ну я! – кот невольно почувствовал, как шерсть поднимается дыбом, а раздражение проникает в мявк. Нет, он не Моська, а медведь не слон – и да, он любитель телевизора! – Я потерялся! Мне тоже надо как-то выживать тут. Как получается, так и живу! Простите, если ваш покой нарушил.

– Ты… – медведь всё же обернулся. – Не знавал я вашего брата никогда, но ты совсем уж наглый! Попал в лес – будь любезен с нашими правилами считаться. Я здесь хозяин. Зовут меня Буян Михайлович, это понятно?

– Понятно, я Була, – отозвался кот. – А какие правила?

– Правила простые, – отозвался медведь. – Вносишь свою лепту в запасы на осень, зиму и весну. Я в спячку ухожу. А другие вот – голодают. Туристы здесь от силы месяца три. Красть надо не только здесь и сейчас, чтоб желудок набить, но и чтобы припас сделать.

– А хранить как? – кот почувствовал, что зимой ему тут очень худо придётся. Он же домашний. Он не Бублик, хотя у того конура ладная… А здесь точно надо с местными дружить. Тогда, наверное, приютят в норке какой, тёплой – сам он не умеет толком рыть.

– Сушим, но в это белочки наши мастерицы – главное, приноси, сколько просят, и тогда зиму с нами переживешь. Понял? – строго посмотрел на него медведь.

Була понял. Так потянулись новые будни. Красть он стал больше, в несколько ходок. Замечать воровство стали чаще и кричать: «Сгинь, нечистая!» Ну да, в темноте – непонятное, лохматое огромное нечто с большими глазами выглядит страшно. Один раз в него запустили банкой из-под пива, было не то что бы больно – неприятно.

Кот отчаянно скучал по своей жизни – сытой, достойной, немного ленивой. По Бублику скучал. По хозяйке ласковой, по Павлу и Булату, которые интересное по телику смотрели, по мелким детям даже – ведь с ним тоже играли, порой даже приятно и интересно. А главное – по дому, по лежаночке.

Но и тут было не так уж и плохо. Медведь оказался довольно мудрым и интересным собеседником. Бурундучок хоть и глупым, но весёлым. Белки – болтушки, лиса… Летом вовсе не краса, но собеседница тоже что надо. Зайцы, суслики тоже народец трусливый, но неплохой. А вот чайка… Наглая, крикливая, но видевшая столько, сколько не снилось никому из них, лесных теперь уж жителей.

Впрочем, Булу тоже привечали именно из-за этого. Ему было чем поделиться. Домашней жизнью, людской природой и телевизором! Он взахлёб пересказывал, что видел сам. А ещё поделился своими, придуманными с Бубликом играми. Здесь в лесу было раздолье. Шишки использовались ими как снаряды, костей тоже бывало достаточно, камушков… Соревнования вышли интересными. Перо чайки и вовсе удалось использовать как летучую то ли стрелу, то ли воланчик.

Сваленную шерсть вместе с перьями они придумали набивать лапкой, не касаясь земли. Ещё интересным зрелищем оказалась мышиная борьба. Точнее, участвовали и суслики, и барсуки, и прочие мелкие грызуны. Но смотрели и подбадривали все. Боролись до той поры, пока хвостище не коснулся земли – это, почерпнутое у людей правило было легко замечаемо. Ещё и круги чертили, за которые надо было вытолкать. В общем-то, немного примирился наш котище, когда внезапно услыхал знакомый лай…

Его новых друзей как ветром сдуло. А кот начал, что есть мочи мявкать:

– Я здесь! Бублик!

Когда из кустов показалась родная морда, он почувствовал, что лапы его не держат, и просто осел на землю. За псом показалось обрадованное лицо Павла. Позже выяснилось: люди его искали. Объявление дали, потому-то его другие люди и пытались изловить. А кот не давался, дурак. В результате ещё раз приезжали, но найти не смогли пропажу. И уже в сентябре, когда отдыхающих не было, решились, взяли с собой Бублика… Тот его по запаху и нашёл.

Так что Буле повезло трижды: первый раз при рождении, второй раз с семьёй, и третий вот с этим, закончившимся хорошо приключением. И лесные звери его приняли, байкальские, и Бублик отыскал. С тех пор на Байкал рыжего больше не брали. Сидел на хозяйстве с псом. А вот байкальские звери в спортивные игры вполне-таки играть начали. И поминали добрым словом рыжего котище.