Костёр

Глава 1

Короткими перебежками слетев по склону, Сашка вспахал сугробы утепленными берцами и остановился. Опустил ворот. Поток белого пара из его рта вырвался на свободу на миг закрыв обзор.

Боец огляделся, не спеша, пристально.

От белых просторов вокруг, в глазах все сливалось, плыло.

На семьдесят километров в глубине массива. За тридцать километров от точки высадки. Непроходимые, дикие, первородные места Сибири.

Еще немного отдышавшись, капитан Елисеев задрал рукав камуфляжной куртки и поглядел на навигатор. Рассчитанный на -30 экран, моментально затрещал, потускнел.

- Давай, давай! Твою налево! РАБОТАЙ! – Саня нетерпеливо постучал по прибору, но тот окончательно выключился.

- «Енот», как слышишь? – протрещала рация.

Встрепенувшись, Елисеев торопливо переключил ее на прием и коротко ответил.

- «Енот» на связи!

- Доложи обстановку! Чего там у вас? – голос полковника Осипова из рации звучал измотано, устало, тревожно.

- Объект не вижу, иду по следу вслепую – ответил капитан.

- «Соболь» и «Егерь» где?

- Контакта с опергруппой нет, иду один – отчитался Сашка.

- Понятно… - недовольно проворчал Осипов в ответ и примолк на минуту – Со мной они тоже на связь не выходят. Но это ладно, ребята профи, наверняка неполадки связи.

- Тоже так думаю – кивнул Елисеев, припомнив, как слышал сигнальные выстрелы в 24м квадрате – Уверен, что все в порядке, идут следом или впереди.

- Знаешь, у кого со связью порядок? – после очередной паузы спросила рация – У супруги твоей уважаемой, Марины Григорьевны. Звонила уже… Так погоди… Семьдесят два пропущенных звонка от нее пришло! Невероятная настойчивость и упрямство.

- Это да – усмехнулся Саня в ответ, поводив затвором калаша, чтобы не примерз – Мы одна сатана.

- Дело делай! – тут же отозвался Осипов – И домой! Понял? Точка эвакуации на семь км впереди. Если возьмешь объект, там вас и заберем. Дома будешь до полуночи.

- А разведвертушки не будет?

- Нет вертушки, последняя в другой квадрат ушла. Там тоже работают. Контроль с самого верха идет.

- Понял! – выдохнул Саня.

- И давай осторожно... Если поломаешь себе чего, то сам прилечу и добью тебя. Все равно мне терять нечего будет, супруга твоя меня прикончит, это к гадалке не ходи! – добавил полкан, по звуку отхлебнув чай – Береги себя, Елисеев, и постарайся выйти на связь с группой.

- Сделаем, товарищ полковник!

- Вот и делай! Конец связи…

Еще попытка вызвать двух лейтенантов на связь.

Тишина в эфире.

Сашка обреченно выдохнул, поглядел в небо и собрался с мыслями. Усталость уже давала о себе знать, но чувство долга давило ее крепкой, рифленой подошвой.

Поглядел под ноги.

След беглеца был четким, ветер неслабым. Стало быть, рядом бежит, надо только немного ускориться, поднажать.

Вот только сил почти не осталось.

В разговоре с полканом Сашка держался бодрячком, но только для вида. На деле, переход измотал его до предела.

Взяв автомат наперевес, Саня размерено поскрипывая снегом, снова двинулся в погоню. Теперь уже с трудом, неровно.

Еще три километра бега по сугробам и бурелому. Короткие передышки, долгие переходы через холмы.

Стужа крепчала, ноги немели все больше.

Рация перестала отвечать после крутого спуска к берегу. Мысли о собственном состоянии беспокоили меньше всего.

Чувство долга терзало капитана куда больше.

- Иду уже, ещё немного… - еле шевеля губами проворчал Елисеев с трудом взбираясь на холм, по следу – Найду … - продолжал бормотать он, упрямо переставляя ноги.

В последний раз вцепившись в оголенные корни, капитан с трудом влез на край обрыва, тяжело поднялся. Прислушался, в надежде услышать стрекот винтов.

Ничего.

Лицо пощипывало морозцем.

От тяжелого дыхания изо рта валил белоснежный пар.

Сашка попытался опереться рукой о кедр, но под ладонью хрустнула колкая наледь на коре. Усталый солдат одернул пальцы и бухнулся в дерево плечом. Склонил голову, закрыл глаза.

Ноги болели, в глазах темно.

Саня даже не удивился проталине, что чудом расцвела среди зимы. Широкая, с ручьем и цветами.

Чудо-чудное.

Так и стоял, одним берцем провалившись в холодный ручей.

Калаш в его руке безвольно обвис, упал стволом в таежный снег. Покрасневшие от холода пальцы постепенно разжались, и оружие окончательно выскользнуло из руки провалившись в сугроб.

Не заметив этого, Сашка медленно сполз ниже, сдирая камуфлированной курткой наледь с коры. Сел на корточки уткнувшись подбородком в нашивку на груди.

- Пашка… - тихо и бессвязно прошептали немеющие губы – Маринка, родные мои, хорошие… - еще тише произнесли они.

В небе над головой спящего собиралась буря.

Ветер начинал постепенно раскачивать кедры и сосны, трясти верхушки исполинов похожие на мачты. Тайга полнилась свежим дыханием зимы и треском подмерзшей древесины.

Под песню непогоды Елисеев отключился…

Бесконечный склон холма, на вершине которого заснул путник, тянулся вниз покрытый редкими деревьями. Плавно переходил в простор широкой реки и взлетал снова крутым обрывом берега. Летел еще дальше.

Широкий, словно сибирская душа и свободный как ветер Севера.

Поземка завилась меж облетевшей поросли кустов, закружилась возле берцев Сашки. Быстро намела снега до колен, и принесла тепла. А небо потемнело пуще прежнего.

Поземка поднялась над землей выше, клубами и вихрями.

Превратилась в метель. Стала гуще и белее, встала стеной. Непроглядной и живой. Кедр над головой капитана качнулся и бросил на него последний штрих. Ворох теплого, мягкого снега с высоты пушистых ветвей.

Непогода быстро разгулялась не на шутку. Белки сбежали прочь, птицы спрятались. Небо набирало бег, разрывая в клочья пасмурные тучи.

Среди метели и воя ветра мелькнули две тени.

Тени светлые, тени бодрые.

Шагали двое быстро, вразвалку, по-мужицки. Размахивая руками в меховых рукавицах будто на победном марше. Еще несколько мгновений и Саня смог бы услышать их голоса, коли б не заснул. Задорные и молодецкие.

Первый из путников взобрался на холм и остановился, глядя на присыпанного снегом путника. Посмотрел чуть, а затем обернулся назад и подал руку второму. Подтянул его на крутой подъем, и они оба запрокинули головы, отдышаться.

- Это еще кто? – наконец заметив солдата, спросил второй.

Мужик задвинул белую ушанку сшитую на старый манер к затылку и наклонился.

Разглядел спящего, прислушался к дыханию. Однако песня ветра мешала и свое дыхание услышать, не то, что чужое, да еще и последнее. Путник в белом отстранился назад, встал во весь немалый рост.

- Грибник похоже! – пробасил второй, указав на Саню – Самогона хряпнул и пошел за обабками! Повидал я таких на своем веку!

Сказал и тут же засмеялся. Смахнул снег и иней со своих густых бровей.

Одет он был просто, как и его попутчик, тоже по старинке.

Шапка да тулуп с меховым воротом. Только в отличие от первого, одежды его темнее были, не такие белые. Посмеялся мужик еще, примолк, толкнул второго плечом

– Айда уже, опаздываем, дед ворчать будет!

- Жив он ведь еще! – второй указал на Сашку, который уже превратился в снежный холмик – Негоже так бросать, человека! А дед подождет, ему уж точно торопиться некуда. Да и никуда он не уйдет отсюда, до апреля точно.

- Ноябрюшка, миленький – вздохнул рослый и опят отер с лица снег – Ну ты ведь знаешь, что нельзя нам его трогать, чудака этого. Да и… - мужик вздохнул – Сам он виноват! Чего полез в тайгу на такую непогоду?! Замерзнет и будет другим урок. Айда, времени мало! – он потянул спутника за припорошенный рукав.

Тот не поддался и вернулся к кедру.

- Сколько лет тебя знаю, братец Декабрь, и все удивляюсь – вздохнул в ответ Ноябрь, снова усаживаясь возле Сашки – Никогда не угадаешь настроение твое. То добрый, довольный ходишь, то бросить человека на морозе готов – он обернулся к брату – Чего в твоей башке творится? Не могу уразуметь никак!

Декабрь скорчил на лице, что-то похожее на лицо нытика, передразнил брата и со вздохом упер руки в бока. Огляделся.

- Нам и оставить-то его негде! Тут только хижина Лешего рядом и та за пять верст по берегу – проговорил он брезгливо поглядев на откопанного Ноябрем «грибника» – Не брать же с собой на поляну этого подснежника! Сам-то соображаешь?

- Соображаю! – угрюмо ответил Ноябрь, подхватил Саню под руки и поставил его к дереву. Похлопал рукавицами по щекам. Тот подал слабые признаки жизни, застонал, зашептал бессвязные слова, имена.

Ноябрь оглянулся назад, по холму, продолжая удерживать «найденыша» стоя. С надеждой посмотрел в бурю.

Через метель показался еще силуэт.

Цепляясь за корни и обледенелые коряги, на вершину влез Январь. Остановился и ослепительно улыбнувшись поглядел на братьев. Бодрый, веселый, в глазах искорка.

Одет в меховое, богатое, словно на праздник собрался. Расшитый тулуп так и блестит от инея, несмотря на тусклый свет бурана. Поклонился коротко братьям и перевел взгляд на еле живого Сашку.

Шагнул ближе, чтобы разглядеть.

- Не подходи! – выставил руку Ноябрь – Он и так на ладан дышит! Знаю я хватку твою!

- А ты чего раскомандовался?! – сверкающая улыбка брата приугасла - Чего это он? – шмыгнув красноватым носом Январь покосился на Декабря – И это кто вообще с вами? – он указал на Саню – В зеленую мазню какую-то одет… От Апреля кто?

Январь принюхался, прищурился, а потом не веря своим глазам, вновь ошарашено уставился на братьев.

– Погодите-ка… Это чего, ЧЕЛОВЕК ЧТО ЛЬ?! – потрясенно выдохнул месяц, раскинув руки.

- Так, спокойно! Где Апрель?! – торопливо перебил его Ноябрь – С вами ведь шел у реки. Потерялись никак?

- Шел… - усмехнулся Январь, все еще растерянно поглядывая, то на солдата, то на братьев – С Мартом они подрались на берегу. Как обычно…

- Опять? – вздохнул Декабрь – Да что ж им неймется-то…

- Ага – кивнул Январь – Опять. И также как в прошлый раз. Март тряхнул дерево и Апреля с башкой снегом завалил. Тот и бросился с кулаками! Май вроде разнимать полез, а потом рукой махнул и мимо прошел. Сказал, что недосуг ему с такими сопляками возиться.

- Худо… - нахмурился вновь Ноябрь – Если уж Мая не послушались, то остальных-то они точно слушать не станут.

- Это точно! – кивнул Декабрь – Разве что Весна мимо пройдет, заметит, помирит.

- Не пройдет – махнул рукой Январь – Она давненько вперед пошла, блины печь к нашему приходу. Видал ее поутру, с горшком масла прошла, холмами и реками.

- Ладно… - Ноябрь еще чуть подумал и закинул руку Сашки себе на плечо – Помоги-ка – он позвал к себе Декабря – Отнесем подальше болезного этого, тут шибко продувает…

Хоть и шумный, но относительно теплый буран внезапно наполнился резким, беспощадным холодом. Да таким, что и Январю не по себе стало. Он поднял воротник, спрятал лицо в меховую подбойку.

Месяцы оглянулись, уже зная, кого увидят за спиной.

Мрачновато поглядывая на братьев, из метели появился Февраль. Месяц грубо ухватился за поросль молодой березки и подтянул себя наверх. Деревце треснуло от лютого мороза, и верхняя половина упала в снег.

Не обращая внимания на погибшее деревце, старший из братьев подошел ближе к остальным. Хмуро оглядел происходящее и расстегнул на себе верхние пуговицы черного тулупа. Распахнул ворот.

- Жарковато у вас тут! – сурово и хрипло произнес Февраль. Покосился на Ноября, потом на человека, что обвис на его плече. Недобро ухмыльнулся и протянул руку к лицу полузамерзшего путника.

- Не тронь! – решительно оттолкнул его Ноябрь, закрыл собой Сашку и не выжидая больше, поволок того на себе в чащу.

С горечью Ноябрь попутно поглядел на зайца, что на свою беду бежал мимо, и попал под холод Февраля. Косой свернулся клубочком под деревом, и теперь блестел как фигурка из льда.

Уши его лежали безвольно, лапка прикрывала нос.

- Не сиделось тебе, в норе, бедовый… - коротко выдохнул месяц и пошел дальше, стараясь не думать, не вспоминать и не оглядываться.

Безвольно обвисший на его плече солдат окончательно потерял сознание и рослый Ноябрь подхватил его на руки. Понес легко, как первую поземку по земле.

- Вот дурачок! - усмехнулся ему в след Февраль - Сколько лет живет, а до сих пор мягкий как тряпка… Правда ведь?! – Сверкнул он темным взглядом в сторону братьев.

Но те глядели в сторону, словно избегая встречи с ним.

– Мужиком будь, Ноябрь! Земля не любит размазню! – крикнул Февраль вдобавок и двинул следом, равнодушно скользнув взглядом по замерзшему зайцу.

Январь и Декабрь ничего не сказали. Выждали пока грозный брат уйдет подальше, и только потом пошли вперед. Шагали, стараясь не касаться темного, ледяного шлейфа, что тянулся за Февралем.

Едва четыре месяца покинули холм, как буря приутихла.

Вместе с довольным вздохом нагулявшегося ветра, снег опал наземь, обнажая раскаленное золото заката.

Мохнатые ели вновь потянули свои лапы навстречу теплу. Алые и золотые искры рассыпались по гладким снегам, кое где величественные, таежные холмы и вовсе окрасились в цвета огня.

Отбрасывая длинные, зимние тени, по склону взобрались еще двое братьев.

Украшенные золотой каемкой от солнца, их силуэты замерли на самом краю. Оба молчали. Оглядывали могучие, сибирские просторы. Дышали глубоко и с наслаждением.

- О чем думаешь? – просипел Март и простужено закашлялся. Утер сопливый нос мокрым рукавом красной рубахи, что скрывалась под жилеткой с подбоем.

Месяцы стояли мокрые, сопревшие, после драки и валяния в снегу. Да и пешая дорога сил не прибавила. Уморились слегка.

- Да я вот думаю… Чего мы с тобой, ссоримся каждый год? Хватит может? – месяц упер руки в бока и повернулся к брату лицом. Зеленый кафтан Апреля тоже воды набрался и сейчас выглядел не таким ярким как прежде. Только вот узор на нем разноцветный, цветочный выделялся изяществом. Глаз радовал, веял теплом - Ты мне ведь ближе всех, а? – усмехнулся он.

Март почесал затылок, прищурился на правый глаз и оглядел древние, таежные дали. Подумал чуть, потом отмахнулся.

- Ты, вообще-то, первый начал! – буркнул он – Я в шутку снега кинул, а ты с кулаками полез! Водой вон меня окатил… Я и так вечно простужен, да так, что горло сводит, нос свербит, и ты такое творишь! Глянь вот… - Март поднял лапоть и показал промокшие носки.

- Ты шутканул, и я шутканул! – развел руками вечно веселый Апрель. Голос его журчал как чистый источник. От самого всего веяло свежестью и чистой Жизнью – Ну так чего? Мир?!

- Ладно, забыли! – сипло отозвался Март, покашлял еще и указал на следы – Гляди, мы похоже последние с тобой. Поторопиться надо бы. Май-то видать, вперед убежал! Да и зимние прошлись – он указал на цветущую проталину среди сугробов и замерзшего зайку.

- Да, Май вечно вперед лезет! – кивнул с усмешкой Апрель – Ничего ему не страшно, может и с Февралем поспорить. Не удивлюсь, если бранились они тут.

- А чего ему бояться? – пожал плечами Март – Май у нас самый сильный. И корни руками выворачивает. И цветы бывает, так швырнет, что лепестки яблоневые столбом стоят.

- Ты ему только не сболтни такого – покачал головой Апрель с ухмылкой – Зазнается дюже. И так ходить, что Царь! От нас нос воротит, с Летом и вовсе говорить не желает. Ворчит, что Лето самозванец.

Вместе с последними словами, в спину братьям ударило тепло.

Сильной, стремительной волной пролетело оно меж стройных сосен и подтаяло снег.

Белоснежная гладь чуть потемнела, отсырела, провалилась местами. Поросль молодых кедров довольно затрясла ветками, хватаясь за возможность согреться среди зимы.

- Явились… – сипло буркнул Март, даже не оглядываясь на склон.

- Не запылились! Пойдем отседова… – поддержал Апрель и молча махнул брату, позвал за собой в чащу.

Оба ушли, недовольно ворча на рыхлый, подтаявший снег.

Летние месяцы ступали не иначе как сразу втроем.

Самые молодые, красивые, яркие. Никаких шуб и тулупов на них не было, только рубахи, да ромашка в петлице Июля. Выбежав вперед, он остановился и достав из кармана стекляшку, поймал на нее лучик заката. Посветил в лицо Июня и тот выругавшись закрылся от света.

- Ну чего ты как дитя малое?! – возмутился младший из летних братьев и потряс кулаком. Получилось беззлобно и Июль только рассмеялся в ответ на ворчание – Убери! – повторил Июнь, отмахиваясь от блеска.

- Обойду пожалуй – мягко и спокойно проговорил Август поглядев на крутой подъем – Не люблю резких движений…

Сделав еще пару шагов, он остановился на миг, поднял голову к небу, полюбовался. Вздохнул и повел рукой.

Небеса над таежным простором от его мановения Августа разделились надвое.

Справа догорал закат, слева подступала ночь.

По велению Августа темная половина неба вспыхнула мириадами крошечных, звездных бриллиантов. Месяц довольно улыбнулся прекрасному, кивнул и побрел в обход.

- Никогда не привыкну к его ночам – поежился Июль вслед старшему брату и спрятал стекляшку обратно в карман – Вроде небо ясное и дышится легко, а вокруг холодно. Вот если бы я умел так звездами сыпать, то…

- То был бы ты Августом! – перебил его Июнь, затем легко взобрался на холм и подал руку брату. Тот вцепился пальцами, крепкой, молодецкой хваткой. Подтянулся наверх и ступил в подтаявший снег.

Сугробы опали под его поступью, поплыли водой, зазвенели новыми, алмазными ручьями по склону.

Август нашел обходной путь и бесшумно ступая по проталине вышел к остальным.

В отличие от других, зайца он заметил сразу.

Присел на корточки рядом с бездыханным косым, осторожно подхватил зверюшку на руки. Прижал к груди, погладил по длинным ушам. Прошептал несколько теплых слов.

Многострадальный заяц, который уже не раз уносил ноги от разных опасностей, медленно открыл глаза. Быстро осознав, что получилось сбежать от последней, самой главной угрозы, ушастый моментально взбодрился и прыгнул с рук на снег.

Оглянулся, проникновенно поглядел в глаза лохматого, улыбчивого незнакомца и рванул прочь, что было сил.

- Это конечно здорово, это конечно хорошо… - глядя вслед зайцу вздохнул Июль и широко потянулся – Но я бы не стал силенки на зверушку тратить! Как мой срок подходит, так везде они, куда ни глянь! Одним больше, одним меньше…

- Жестокий ты, и солнце при тебе такое же – укорил его Июнь – Тепло и жарко не различаешь. Добро и худо тоже не делишь. На Купалу-то вон чего у тебя в лесах творится! Глянуть страшно, и вспомнить боязно!

Проводив зайчишку взглядом, старший из братьев обернулся и вмешался в спор.

- Мне просто не нравится, когда жатву собирают без моего ведома – недобро улыбнулся Август и отряхнул колени от мокрой земли - Я привык сам решать, что и кому брать позволено. Когда и где.

- Ох, и зануда ты братец! И как тебя только Мать терпит?! – глядя на хмурого Августа хмыкнул Июль.

- Это я вас терплю! – возразил Август – Натворите делов, а мне потом их решать за вами. Ходить к Сентябрю на поклон, отсрочки просить. Каждый год, да через год прошу его, да умоляю подождать. Из-за вас двоих, балбесов! – он ткнул пальцем в грудь Июля, а потом и младшего – Так что помалкивайте мне тут, и шагайте молча. Дед ждет!

Договорив, Август еще раз исподлобья зыркнул на Июля и потопал в чащу, ловко перескакивая через глубокие лужи и ручьи.

Братья еще постояли, поглядели на оттепель вокруг и вскоре ушли за ним…

***

Спасенный заяц несся, не разбирая дороги.

Не от страха, а от счастья.

Усы на его морде трепетали на диком, встречном ветру. Уши развевались аки флаги за спиной. Шерсть так и лоснилась, шла волнами. Крепкие, задние лапы подкидывали в морозный воздух хлопья снега. Снова и снова. Быстро, как мельница в бурю.

Миновав не меньше двух верст, серый зверек резко остановился на пригорке. Вспахал сугробы, едва не улетев в овраг. Отряхнулся.

Навострил уши и встал на задние лапы.

Носик его дышал быстро, мех распушился, да и щеки под ним наверное покраснели словно кумач. Подхватив снег лапками, косой растер им морду. Фыркнул, тряхнул башкой. Глаза зверька довольно заблестели.

Косой ухмыльнулся во весь рот.

Все его зубы, а это целых два, сверкнули под сиянием заката.

В следующее мгновение, совершив точно такую же ошибку, как и все настоящие злодеи, за спиной зайца заговорила лиса.

- Ха-ха-ха! – истинным, злодейским смехом засмеялась пушистая хищница, вильнув роскошным хвостом – Добегался, ушастый?!

Услышав голос хищницы, косой застыл будто истукан, прижал лапки к груди. На миг опустил ресницы, прикрыл глаза.

- Недолго музыка играла… - тихо прорычала рыжая плутовка, касаясь большим, влажным носом уха зайца. Обнюхивая добычу – Недолго, заяц танцевал… - с ухмылкой добавила она, уже разевая пасть и обнажая белоснежные клыки.

И вместе со словами ее, налетел порыв ветра. Дикий, бешеный. Такой срывает крышу и выворачивает из земли дубы.

Лиса попятилась от неожиданности, забыв сомкнуть зубы. Легла, прижалась к земле, чтоб не унесло.

Заяц не растерялся. Сжался в тугую пружину, сбился в плотный комок и прыгнул. Прыгнул так высоко, как никогда прежде. Посмотрев на него в тот момент, можно было б искренне поверить, что ушастые зверушки умеют летать.

Лиса прищурилась, глядя на прекрасное зрелище.

Взлетев на пять локтей вверх, косой завис на фоне золотых и алых облаков.

Потрясенно поглядел в небеса, сделал попытку помахать ушами словно крыльями, но тщетно. Еще мгновение и полет превратился в падение. Крутое пике в пропасть.

Октябрь, что нагнал первый порыв ветра, загреб рукой широкие, сибирские просторы и новый порыв бросил зайца обратно на холм, не дав упасть.

Косой потрясенно поглядел на рослого месяца, чьи виски были покрыты белой проседью. Застыл дрожа. Посидел немного и снова рванул без оглядки куда глаза глядят.

Лиса не скоро решилась приподнять морду, оглянуться.

Сентябрь, благосклонно смотрел на хищницу.

Такой же огненно-рыжий, как и она. Изящный и прекрасный, с древнерусской тоской в глубоком взгляде. Красные, и желтые листья запутались в его волосах. В петлице расстегнутой рубахи колыхалось легкое перо, такое, что будет под стать великому поэту.

Месяц присел на корточки, погладил лису, почесал за ухом. Улыбнулся со своей вечной горчинкой.

- Ну вот – вздохнул Октябрь поигрывая клубами серых облаков между рук - Оставили зверюгу без ужина…

- Да ничего, ей не привыкать. Не пропадет… – вставая на ноги ответил младший из осенних и перевел взгляд вдаль – А вот заяц еще не выполнил свое предназначение. Пущай бежит.

- Опять ты со своими думами о вечном! – покачал головой Октябрь.

- И опять, и потом буду – пожал плечами Сентябрь – Как на Март Великий пост, так на Сентябрь великие думы положены.

- Эх… - вздохнул второй брат и развернулся во всю ширь.

Пленный ветер вырвался из рук Октября, взъерошил волосы Сентября, подхватил из них все листья и закружил их вальсом. Понес вперед над замерзшей, широкой рекой, над заснеженной равниной, скатился словно с горки по холмам.

Танец осени взлетел в последнем круговороте и скрылся за величественной Красной горой…

***

Кубарем скатившись с горки, перепуганный заяц вылетел на берег реки.

Косого занесло, и он отчаянно пробуксовав вернул себе управление. Вышел из заноса. Перемалывая сугроб лапами, звереныш превратился в серую стрелу.

Заяц зажмурил глаза и вскоре, не сбавляя хода влетел в снежный бугор. Однако, вместо того, чтобы застрять в нем, пролетел еще глубже и шлепнулся на пол старинной избушки.

Раздался крик.

Не успев очухаться от приключений, косой подскочил, отпрыгнул в угол комнатки. Открыл один глаз, потом второй, затем вытаращился в оба сразу. Через миг прищурился, всмотрелся, разглядел...

Под тусклым светом пробивавшимся внутрь, возле стены сидел испуганный мальчишка лет восьми-девяти. В стареньком пальтишке и ушанке. Сопливый, явно голодный и порядком замерший ребенок.

Почуяв, что никакой угрозы нет, а даже напротив, бояться именно его, заяц расправил плечи.

Деловито хмыкнул, и с явным превосходством посмотрел на пацана. Скорчил физиономию хозяина всего вокруг и нагло подпрыгнул ближе. Мальчик опять вздрогнул и забился в угол еще глубже.

Самодовольство зайца выросло до заоблачных высот. Еще никогда он не чувствовал себя таким грозным чудовищем.

- Вииии!!! – завизжав громко как мог, косой вскинул лапы изображая медведя у которого видимо истерика случилась.

Нервы мальчишки сдали и он вскочив, вышиб плечом покосившуюся дверь. Выбежал на берег и понесся прочь. Лишь немного медленнее, чем заяц минуту назад. Спотыкаясь и падая свернул вправо.

Не разбирая дороги Мишка Потапов бросился в холодную, зимнюю чащу.

***

Перепрыгивая бурелом, высоко поднимая ноги и ломая валенками сухие ветки, мальчонка бежал быстро как мог. Солнце упало за холмы и наступившая вокруг темнота стала почти непроглядной. Вернулся страх и холод.

Тяжело дыша, мальчик остановился и тяжело дыша обхватил руками озябшие плечи. Дрожа и стуча зубами огляделся.

Вдали завыл волк, по лицу прошелся мороз.

Сердце наполнила безнадега.

Мишка привалился спиной к березе и медленно сполз на корточки. Поднял ворот пальтишки, закрыл глаза. Успел пожалеть о том, что испугался зайца и сбежал. Но идти назад было еще страшнее, дорогу в такой темноте не найти.

Постепенно подкрадывалось тепло.

Заползало в рукава, согревало пальцы на ногах. Лицо уже не чувствовало холод. Замелькали отблески костра. Слова из умной книжки о том, что именно так случается замерзание, казались Мишке бесконечно далекими.

Он все был готов променять сейчас на щепотку мамкиного тепла и сна в родной кровати. Остальное не важно.

Провалиться в уютную, вечную темноту так и не получилось. Мороз вернулся. Взбодрившись и снова задрожав, мальчуган разлепил смерзшиеся ресницы. Поглядел в темноту леса.

Вместо кривых лап коряг и жутких, лунных теней, перед ним предстала борода. Густая, белая, словно сотканная из тумана и трав. Она причудливо вилась и плыла словно видение, клубилась.

С трудом разогнув окоченевшие пальцы, Мишка протянул руку и коснулся видения.

Прикосновение получилось самым настоящим. Борода оказалась не призрачной, а мягкой и пушистой на ощупь. Еще мгновение и обладатель этой седой роскоши присел перед мальчиком на корточки, показав свое лицо.

- Ну, и кто это у нас тут? – Дед Мороз повел бровью и тяжко вздохнул. Протянул руку, отряхнул снег с плеча Мишки – Замерз небось?

Мальчик глядел и слова вымолвить не мог.

- Н-н-ннет– простучав зубами ответил мальчуган, не веря своим глазам – Т-теппп-ло мне д-д-дедушка!

Перепутать этого старика с кем-то другим, невозможно было.

Глаза могучего деда искрились синевой, вокруг клубился морозный пар. Громадные ладони, в плечах широк, ростом высок. Исполин навис над Мишкой будто белая гора, вечная и нерушимая.

Казалось, что он заслонил собой все. И темноту и чащу и даже луну.

- Как это нет?! – по-доброму прищурился Мороз и усмехнулся – Ты чего, «Морозко» перечитал лишнего? А ну, вставай давай, пока не задубел! Тут тебе не сказки, вмиг окочуришься! Поднимайся, к костру пойдем! – Дед попытался помочь, но не успел.

- Сам встанет! Еще твоих касаний тут недоставало! – послышался еще один голос, звонкий, высокий, будто метель в январскую ночь.

Шагнув в бок, из-за дерева вышла седая Зима. Пригрозила пальцем Деду, и тот послушно отошел назад.

– Идем, сорванец, отогреешься! – она подмигнула Мишке, махнув серебристыми ресницами. Изящным жестом указала ему на отблески костра, что скрывался поодаль, за деревьями – Сегодня ночь особая, дивная. И для тебя место найдем! Вставай, пойдем…

***

Прежде чем открыть глаза, Сашка почувствовал запах дыма. Услышал треск костра.

Тепло было мягким, обволакивающим. Касалось кончиков пальцев, и от них растекалось по всему телу. Капитан Елисеев разжал пальцы, открыл ладонь. Поток тепла превратился в жар. Согревающая волна прошлась от головы до ног, возвращая жизнь в окоченевшие ноги и руки. Вдохнул полной грудью.

- Живой? – раздался гулкий, задорный голос в полуметре рядом, и тут же радостно добавил куда-то в сторону – Жив подснежник ваш! Шевелится!

Вокруг тут же послышался топот, треск веток, движение.

Елисеев спиной почуял, что окружили его со всех сторон, обложили. Десятки любопытных глаз изучают, выжидают, прислушиваются.

Сашка медленно открыл глаза и столкнулся взглядом с совершенно необъяснимым зрелищем.

Моргнул, не поверив тому, что видит.

Посмотрел снова.

Здоровенный детина, ростом метра под три сидел на пышной, зеленой траве. Лицо румяное, в лохматой копне ромашки.

- Привет, горемыка! – усмехнулся здоровяк – Поспал малеха? – он подмигнул по-свойски и протянул ручищу для пожатия – Ну, знакомы будем! Я Май! А ты из чьих будешь?

Белоснежная, добродушная улыбка Мая была просто огромной.

Да еще так близко, что Саня поневоле отпрянул. Упал с бревна на спину в сырой снег, но легче не стало. Еще с десяток великанов стояло вокруг, глядело на него с высоты своего роста. Будто деревья исполины нависли они. Всех цветов, всех мастей. И одет каждый по-своему, непохоже на других.

Капитан метнулся в одну сторону, в другую, но везде натыкался на преграду в виде очередного, молчаливого исполина.

Елисеев в ужасе упал и пополз спиной назад, но тут же уткнулся в гору снега. Подскочил как ужаленый, оглянулся и почти лицом к лицу столкнулся со стариком, да таким, что он отродясь даже в кино не видывал.

Глаза у деда будто лед синий, борода словно из метели и тумана, а ростом еще на голову выше остальных громил.

Мороз хоть и улыбался по-доброму, а выглядел грозно.

Клубился, исходил белым паром, трещал, словно сосна на лютом ветру Февраля. Белые кудри завитой прохлады струились с его плеч и бороды, стелились по земле закручивая узоры.

- Держи! – окликнул тот, что искрился пшеничным золотом и звездами – Пожуй, бедолага! – Август с усмешкой бросил в сторону Сашки яблоко и солдат невольно поймал угощение.

Саня нервно сглотнул и отполз еще назад. Глянул за спины великанов.

У костра, весело переговариваясь и улыбаясь стояли еще четверо. Три величавые, такие же рослые, как и все остальные, женщины. А с ними русоволосый мужчина.

Он в белой рубахе и цветущем венке из ромашек на голове. Статный, широкоплечий, светлый лицом.

Рядом с ним, склонилась над стопкой ароматных блинов девица дивной красоты. Наряд её из листьев и цветов, волосы зеленые и будто из длинной, сочной осоки. На лице веснушки, на щеках румянец и улыбка сверкает будто бриллиант.

С другой стороны костра седовласая, величественная женщина. Она в длинном наряде похожем на шлейф из ветра и мягкого снега. Блестит серебром с головы до пят. Огонь пляшет на хворосте, добавляя оранжевого блеска её наряду.

Но самой яркой из них была огненно-рыжая. Платье до пояса сплетено из ветвей. Подол вертится вокруг стройных ног будто вихрь из разноцветных листьев. А в глазах сияет само небо.

- Ну, что? – хохотнул Декабрь, оторвав Сашку от любования Осенью, Весной, Зимой и Летом – Нашел грибов-то, бедовый?!

- Я… не грибник – с огромным трудом взяв себя в руки ответил Елисеев – Я солдат. Ищу ребенка, потеряшку…

- Ещё люди?! – поднял брови Июнь и огляделся.

- Есть и ещё! – Мороз отступил в сторону, открывая взгляду месяцев мальчишку – Полюбуйтесь! Не его часом ищешь, солдатик?

Мишка стоял прижав руки к груди и глядел на поляну большими, испуганными глазами.

Елисеев ахнул, увидев мальчишку…

- Это что? – нахмурившись, склонился вперед мрачный Февраль – Тоже солдат? – он протянул руку к мальчишке, но подоспевшая Весна, не позволила ему коснуться Мишки.

- А ну, не тронь, душегуб! – оттолкнув Февраль, Весна улыбнулась Мишке, и протянула ему свернутый блин – Ешь! – шепнула она – С медом!

Блин был таким большим, что мальчишке пришлось его взять двумя руками.

Второй блин достался Елисееву. Саня взял его из рук Весны, и продолжил молча глядеть на мальчика.

- Маму с папой искать он пошел… – кивнул на мальчишку Мороз – В лес, зимой… - тяжело вздохнул он и обратился к жующему мальчишке – Как тебе в голову такое пришло, малец? Чем думал?

- Мама с папой в лес ушли – отозвался Мишка с набитым ртом. Он был всё еще потрясен зрелищем, было страшно, но голод заставил-таки уплетать блин – Давно. Они геологи… – насупившись, добавил мальчик – На один день уехали, и не вернулись больше…

- А с кем живешь? – угрюмо спросил его Елисеев по рабочей привычке.

- Ни с кем… - буркнул мальчик – Детдомовский я…

- Что это значит? – прищурилась Весна.

- Это значит… - отвернувшись, и откусив наконец блин, ответил Саня – Что нет у него никого. И живет он с такими же одинокими детьми.

Месяцы и Времена года переглянулись. Повисло протяжное молчание, все взгляды как один остановились на костре.

- Нет! – поднял руки Лето – Даже не думайте! – покачал головой он.

Осень тяжело вздохнула и опустила взгляд.

- Мы не делали этого уже несколько веков – возразила Весна – Что плохого будет, если немного пошалим? – он улыбнулась, словно звезда сверкнула.

- А если Мать узнает? – сморщил веснушчатый нос Июль – Точно по голове не погладит!

- Мать простит… – отозвалась Зима, глядя в бушующее пламя костра.

Саня продолжал сидеть на снегу, растерянно глядя по сторонам и не понимая о чем речь. Несмотря на всю невозможность происходящего, Елисеев невольно думал только о том, как вернуть мальчишку обратно в целости и сохранности.

- Сколько лет ты в этом… - Весна нахмурилась, вспоминая слово.

- В детдоме я два года – со вздохом отозвался Мишка, доедая блин.

- Хорошо, пусть будет так! - Осень сделала шаг в сторону костра – Два года, родные – с улыбкой обратилась она к остальным – ДВА ГОДА! – громко добавила Осень.

Шла она медленно, шелестя ветром в подоле платья из листьев. Остановилась двух шагах от огня, выгнулась будто в танце и протянула руку Сентябрю. Месяц ответил на призыв и взял её за руку.

Жестом позвал Октябрь…

После Ноября в хоровод встала Зима, за ней Декабрь, Январь и Февраль.

Весна притянула за руки свои Месяцы. Лето нехотя, всё ещё побаиваясь гнева Матери Природы привел Июнь, Июль и Август.

Август прохладными пальцами обвил правую руку Осени замыкая круг.

Саня встал и подойдя к мальчишке приобнял его за плечи. Они оба отошли чуть подальше, уступая место волшебному хороводу.

- Ну и занесло нас, братец… - прошептал Сашка, со вздохом глядя на чудеса.

Не веря ни своим глазам, ни слуху, Елисеев глядел и слушал, как ручьями и птицами звенят песни Весны.

Как вокруг тают сугробы давая жизнь и силу подснежникам. Вихрями проносятся стаи грачей, заливая небо сияющим теплым солнцем, а округа наполняется звоном капели.

Хоровод ускорялся.

Месяцы и Времена неслись вокруг костра будто живая буря из листьев, трав и песен.

Солнце над тайгой вспыхнуло ярче прежнего, заливая верхушки кедров и сосен сиянием. По небу понеслись белоснежные, пушистые облака. Над покрытой травой поляной взлетели мириады разноцветных бабочек.

Всё смело одним махом, перекрасив редкие березы и траву в цвета Осени.

И снова налетел снег, вместе со звоном колокольчиков.

И опять вокруг разбушевалась Весна, со смехом и трелями птиц.

Едва пришел новый черед Зимы, как руки расцепились и Осень с усталым, но счастливым смехом повалилась в снег.

- Голова кружится! – рассмеялась она, падая спиной в сугробы.

- Да вроде нет… - пожал плечами Январь и тут же поплыл, повалился рядом, под общий смех.

- Пойдем! – протянул мальчишке руку Апрель – Сейчас найдем твоих маму и папу. Мой ветер самый быстрый, самый дикий. Вмиг домчит!

Прижав к себе Мишку, Апрель присел и оттолкнувшись, будто стрела взлетел в небеса. Мальчишка глядел, как земля уносится вниз, как перед ним открываются бесконечные просторы лесов и холмов.

Горы присыпанные снегом, вьющиеся лентами реки, бесконечные, чистые небеса.

- Вижу! – усмехнулся Апрель – Вижу! – повторил он, указывая пальцем вдаль. Сорвавшись с места месяц ветром полетел вперед, прикрывая лицо Мишки могучей рукой, закрывая его от встречного морозца.

Ещё несколько мгновений стремительного полета и Апрель вместе с Мишкой бухнулись наземь, взрывая вокруг себя ворох снега и оставляя проталину под ногами.

Бородатый мужчина, в пуховике и очках, отец Мишки, застыл, не понимая бежать или нет.

Однако женщина, шедшая вместе с ним, заметив Мишку бросилась навстречу сыну. Забыв про страх и не обращая внимания на странного великана.

А сам Мишка-то как побежал…

Спотыкаясь, плача и вскакивая снова мальчишка раскинул руки и забыв обо всем на свете обнял маму. Покосившись на цветущего великана, жену и сына обнял отец.

Они сына всего денёк не видели, а он их два года. Два бесконечных, долгих года прожитых с надеждой в сердце и слезами на глазах.

- Ну! – махнул им Апрель – Свидимся ещё! Через три месяца! – он посмеялся и снова присев взмыл в небеса, оставляя за собой шлейф из подснежников и зеленых листьев.

Далеко внизу, под ним остались двое растерянных геологов и мальчишка, который крепко, до боли в пальцах обнимал их обоих…

***

Елисеев открыл глаза.

Сидел он всё также у сосны, возле ног лежал Калаш. Попробовал подняться, встал, свалив с себя снег. Силы на удивление вернулись, пальцы гнутся, обморожений нет.

Повезло…

Зашипела рация, что отказалась работать пару часов назад. Саня торопливо поднес прибор ко рту и неуверенно нажал кнопку.

- «Енот» на связи… - почти по слогам произнес он.

- Елисеев?! Ложный вызов! – голосом полковника ответила рация – Нашли мальчонку, только что. Шишек бегал набрать! Нет, ты представляешь себе?!

- Ш-шишек… - растерянно ответил Елисеев.

- Ну! – недовольно ответила рация – Родители его звонили только что! Сами недоглядели и нас всех на уши подняли! Безобразие какое-то!

По лицу Сашки начала медленно растягиваться улыбка.

- Давай двигай к точке сбора – поторопил динамик – Марина твоя уже девяносто три раза звонила. Чувствую, что ещё раз не дозвонится и точно приедет, порешит меня. В темпе давай! Я до Нового года дожить хочу – последние слова полковник произнес с заметной в голосе добродушной усмешкой.

- Так точно! – кивнул Елисеев – Бегу, товарищ полковник… БЕГУ!!!

Сорвавшись с места, Санька бухнулся на спину и полетел вниз по склону, будто по огромной, русской горке.

Поднимая фонтаны снега.

Навстречу яркому солнцу, навстречу к родным…

Спасибо за прочтение!

С Наступающим, дорогие мои читатели! Спасибо вам за ещё один год, который мы провели вместе.

Труд автора поддерживают только читатели.

Реквизиты: Сбербанк: 4276330016102568 (карта на имя И.М). Или по номеру телефона +79058344381 на то же имя. Не стесняйтесь прислать и 10 и 50р, буду признателен.Огромная моя благодарность всем неравнодушным! Спасибо Друзья!