Космическая станция «Подорожник»

Глава 1

Снег давно растаял. Улицы высохли. Ярко светило солнце. С каждым днём становилось всё теплее и теплее. Казалось, что уже можно выбегать на улицу в футболках и шортах, но холодный северный ветер всё ещё не прощал таких вольностей и неусыпно бдел, вылавливая тех, кто имел неосторожность расстегнуть лёгкую курточку более чем наполовину. Будто у него были свои старинные счёты с солнцем, и сводились они на тебе: или ты упаришься в куртке, или замерзнешь без неё… Одним словом — весна!

В один из таких весенних дней среди молодой зелени и нежных цветов по парку прогуливались Вера и её папа, но разговор они вели отнюдь не о природе.

— Слушай, пап, ну расскажи — что такого интересного в этих твоих играх, что ты сидишь в темной пыльной комнате вечера напролёт? Смотри какая погода! Мы могли бы гулять хоть каждый вечер!

— Погода замечательная! — улыбнулся папа, шумно вдыхая и набирая полную грудь воздуха. — А запахи-то какие!

— Вот видишь! — подхватила Вера.

— А где мы каждый день гулять-то будем? — спросил папа.

— Ну… — задумалась Вера. — В этом парке.

— И не надоест? — хитро посмотрел на неё папа.

— Ну… — смутилась Вера. — Наверно, надоест. Так что, теперь дома сидеть из-за того, что у нас рядом нет ни лесов, ни гор, ни лугов, а лишь маленький зелёный парк?

— Отчего же такие крайности? — продолжал улыбаться папа. — Гулять-то можно хоть каждый день по одной и той же шумной улице. Вопрос ведь в том, как сделать эти прогулки интересными. Знаешь, некоторые люди и в живописнейшей горной долине могут умудриться заскучать. Ведь дело же не в пейзажах…

Вера посмотрела на папу:

— А в чём?

Папа посмотрел на Веру и постучал себя пальцем по виску:

— В воображаловке!

Вера уж было хотела возразить, что мама её учила на улице внимательно смотреть по сторонам, а не витать в облаках, но папа уже продолжал свою мысль, и Вере пришлось отложить возражения на потом.

— Давай я сначала отвечу на твой первый вопрос, а потом объясню — при чём тут воображение и прогулки.

Вера с папой свернули с главной аллеи на тропинку между деревьями, и папа продолжил свой рассказ:

— Так вот, все вокруг твердят, что компьютерные игры уводят от реальности, заменяют настоящую жизнь виртуальной, отвлекают от важного… И да, они все правы. Но! Ведь дело не в самой игре, а в человеке, который её использует. Ведь игры дают и новые возможности. Возможность путешествовать, возможность чему-то научиться, возможность общаться с друзьями не просто так, а за любимым делом, и много чего ещё.

Папа грустно вздохнул:

— Знаешь, ведь если быть предельно честным, то иногда в конце трудного рабочего дня хочется просто отвлечься, но не безвольно пялиться в телевизор, а что-то поделать и своими руками… Ладно бы я хотел быть ремесленником — я бы что-то мастерил по вечерам, но мне интересно управлять самолётами. Настоящими. На которых летали твои дед и прадед… Но я отвлёкся!

— Кажется, я понимаю… — ответила Вера и обняла папу за талию.

Папа обнял Веру за плечо и продолжил:

— Не будем о грустном! А вернёмся к воображению. При чём тут игры? Они могут помогать его развивать. Ведь каждая игра — это плоды воображения многих и многих людей. Они делятся с тобой своими мирами, а ты погружаешься в их миры, исследуешь, находишь решения проблем и задач, что-то изобретаешь… Но тут надо быть предельно осторожным, чтобы не потерять связь с реальностью… Но я опять отвлёкся. Давай лучше на примере!

Папа остановился посреди тропинки, заозирался по сторонам, посмотрел на небо, посмотрел себе под ноги, а потом присел на корточки:

— Вот! Смотри! Что ты видишь?

Вера посмотрела на зелёный кустик, на который указывал папа:

— Подорожник, кажись.

— И всё? — не сдавался папа.

— Ну… Листики, стебельки, цветочки, пыль на листьях, — пожала плечами Вера.

— А я вижу космическую станцию! — усмехнулся папа. — Садись, расскажу.

Вера присела рядом с папой на корточки и стала разглядывать длинный кочанчик на тонком стебельке, наполовину покрытый белыми цветочками.

— Вот эти белые лепестки — это посадочные платформы. А вот эти дырочки — это внешние швартовочные доки, а эти бутончики — это внутренние швартовочные доки. Стебелёк — это орбитальный лифт! А листья — это солнечные панели, а также фермы закрытого цикла переработки. Что скажешь, доця?

— Ну ты и загнул, пап…

— Баранки гну! Хватит нукать, давай лучше вечером я тебе покажу настоящую космическую станцию, а ты сама сравнишь!

— В смысле компьютерную? — хотела съязвить Вера.

— Какую ж ещё? Ту, что над нами летает, ты и так много раз по телевизору видела, но она не похожа…

Глава 2

Зная, как папа любит долго и… Нет, не нудно, а интересно рассказывать, к вечерней компьютерной сессии Вера подготовилась основательно. Она принесла стул из гостиной и поставила его в торец папиного компьютерного стола. Затем сбегала на кухню и принесла две чашки чая — себе и папе, и вазочку конфет. Папа всегда любил ходить к компьютеру с чаем, да и конфеты любил, вот Вера и решила ему устроить сюрприз.

Небольшой компьютерный стол стоял в углу родительской спальни, а от всей остальной комнаты он был отгорожен широкой и высокой ширмой. Небольшая настольная лампа освещала лишь стол и один угол ширмы, а вся остальная комната была погружена в полумрак. Это делало пятачок света внутри ширмы каким-то по-особенному уютным. Вера ждала, пока папа закончит обсуждать свои дела с мамой, и с каждой минутой ей всё больше казалось, что её пригласили на тайное совещание в загадочной пещере, а на столе дымятся не две чашки с чаем, а волшебные зелья — только для посвященных.

Пришёл папа. Поблагодарил за чай и конфеты. Разбудил компьютер. И, к своему удивлению, первое, что увидела Вера на экране, была не картинка рабочего стола и не заставка компьютерной игры, а непонятный чертёж, немного смахивающий на самолёт. Чертёж ещё был не окончен. Папа его быстро свернул и начал запускать обещанную космическую игру, а Вера подумала, что она ещё многого не знает о своём папе: ведь по профессии он совсем не инженер и не конструктор. Откуда ж у него чертежи?

Экран потух. Одна за одной, на нём начали загораться белые точки.

«Наверное, это звезды», — подумала Вера.

Вскоре посреди звездного неба возникло какое-то нагромождение разноцветных квадратиков, треугольников, прямоугольников, и рой таких же мелких геометрических фигур двигался вокруг него.

— Да уж, — вслух подумала Вера. — Тут точно надо иметь хорошее воображение, чтобы хоть догадаться на что смотришь.

— Сейчас я тебе всё расскажу…

Про чай Вера забыла где-то на середине чашки, и он давно остыл. Конфеты так и остались нетронутыми. А Вера уже больше часа с интересом пялилась на всё те же (но уже ставшие понятными!) геометрические фигуры на экране и увлечённо слушала папин рассказ об этой космической системе, её отношениях с соседями, о торговле и стройках, о стычках и захвате ресурсов, и обо всём прочем, чем обычно занимаются космические жители.

Верин папа был очень хорошим рассказчиком. Порой даже слишком хорошим… Он так мастерски переходил от одной темы к другой, что Вера уже и не заметила, как его рассказ плавно перетёк на истории о каких-то исчезнувших цивилизациях.

Пора уже было бежать спать, а то они могли так просидеть за беседой до самого утра.

— Пап, давай ты мне дальше расскажешь в другой раз. Мне очень интересно! Просто спать уже хочется.

— Конечно-конечно. Иди отдыхай, а то завтра опять рано вставать. Но ты поняла, что я хотел тебе показать?

— Что компьютерные игры — это классно? И что мне надо в них играть, чтобы развивать воображение?

По папиным глазам было видно, что он мысленно вздохнул, но вслух он сказал:

— Что источником твоего воображения может быть что угодно. Главное — как этим пользоваться. А вот в игры я тебе играть пока всё равно не дам, надо жизненного опыта сначала набраться. Но! У меня для тебя есть подарок получше.

Папа открыл верхний ящик стола и стал рыться среди всяких проводов, запчастей, инструментов и прочих своих штук.

Вера всё сидела и гадала, что же он там может найти такого интересного? Не провод же он ей собрался подарить?

Когда папа достал длинную и узкую картонную коробочку, Вера еле удержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением, и продолжила гадать, что же в ней.

А в ней оказалась маленькая деревянная палочка с простенькой геометрической резьбой и такими же простенькими выжженными узорами. Вера подумала, что это какая-то сопилка, но с одного конца палочки торчал кончик самого обычного стержня от ручки.

Папа достал палочку из коробочки и протянул её Вере:

— Это тебе. Эта ручка мне досталась от моего деда. Он мне рассказывал, что она хранилась в их семье не одно поколение. Конечно, раньше туда вставлялся не стержень от шариковой ручки, а обструганное перо. Держи.

— Красивая… — неуверенно сказала Вера, а потом всё-таки решилась спросить напрямую. — И что мне с ней делать?

— Писать, — усмехнулся папа и, пока Вера не успела задать следующий вопрос, быстро взял с полки над столом чистый лист бумаги и положил его перед ней. — Напиши одно короткое предложение с действием и поставь точку.

Вера немного растерялась от такого неожиданного поворота разговора. Она всё не могла придумать, что бы такое написать, а в голову лезли только всякие глупости, вроде: «мама мыла раму».

Папа выжидающе смотрел на Веру. Чтобы побыстрее закончить этот эксперимент, Вера так и написала:

Мама мыла раму.

Вера поставила точку и вопросительно посмотрела на папу.

— А теперь медленно проведи по надписи указательным пальцем, будто читаешь и следишь за строкой. Читать вслух не обязательно.

Папа всё улыбался и продолжал выжидающе смотрел на Веру, а ей уже и самой стало интересно — что будет-то?

Вера отложила ручку в сторону и дотронулась пальцем до начала предложения — перед глазами вспыхнул яркий и чёткий образ её мамы в домашнем халате в мелкий голубой цветочек. Вера вздрогнула от неожиданности и отдернула палец — образ мамы пропал. Интерес остался.

Вера опять приложила палец к буквам и снова увидела маму в том же халате. Верина рука заскользила по буквам — и вот мама уже стоит на табуретке у открытого окна и усердно трёт влажной тряпкой белую оконную раму. Как живая. Как в кино. А вокруг неё появляются всё новые и новые детали: на подоконнике стоит миска с серой мутной водой, лёгкий ветерок шелестит страницами приготовленной рядом газеты, из окна доносится пение птиц и приглушённый шум машин… Вере стало казаться, что она даже может шагнуть в комнату к маме и с ней заговорить. Но сколько бы она об этом не думала, мама всё так же увлечённо тёрла раму и на Веру не обращала никакого внимания.

Вера убрала руку с листа бумаги и широко раскрытыми глазами посмотрела на папу.

— И чью маму ты увидела, моющей раму? — улыбался папа.

— Свою, — не задумываясь ответила Вера.

— Забавная ручка, правда? — папина улыбка стала по-доброму хитрой.

— Ага.

— Тогда бери.

Вера перевела взгляд с папы на ручку и обратно на папу.

— Спасибо!

— Но! — папино лицо вмиг стало серьёзным, и он положил руки Вере на плечи. — Запомни самое важное: никогда не пиши ею на себе и других людях. Это очень опасно. Ясно?

Вера кивнула.

— Повторяй за мной, — настаивал папа. — Я никогда не буду писать этой ручкой на себе и других людях. Это очень опасно.

Вера повторила за папой своё обещание слово в слово.

Папа протянул Вере коробочку, она положила туда ручку и закрыла её.

— Давай, я тебя обниму, — папа прижал Веру к себе, Вера обняла его в ответ, и они пожелали друг другу спокойной ночи.

Вставая из-за стола, Вера ещё раз бросила взгляд на написанное предложение, но оно оставалось обычным предложением сколько бы Вера его не перечитывала про себя. Тут её осенило!

— Пап! А ты можешь увидеть то же, что и я?

— Конечно могу. Я увижу то, что представляла себе ты, когда писала эту строку. Та-а-к…

Папа развернул листок к себе и приложил палец к началу предложения. На мгновение он замер, а затем медленно провёл рукой до конца предложения и описал Вере и маму в голубом халате, и окно, и миску, и ещё много всего того, на что Вера не обратила внимание тогда, когда разглядывала маму, хоть и начинала сейчас припоминать, что это там тоже было.

— Вот это да! — вслух подумала Вера. — Это же так классно! Пап! Да ты бы мог стать знаменитым с этой ручкой! Писал бы настоящие романы или ещё чего!

— Для начала, — усмехнулся папа. — эти образы возникают только, когда читаешь то, что написано ручкой. Стоит перепечатать или отсканировать — и всё: буквы как буквы. Но главный вопрос: Зачем?

— Как зачем? Ну, чтобы…

— Вот об этом ты и подумаешь перед сном, — перебил её папа. — А теперь — марш спать! Завтра ж рано вставать, а мы тут засиделись…

Вера выходила из комнаты, крепко прижимая коробочку с ручкой к груди, как своё самое ценное сокровище, а в голове крутилось столько разных ответов на «зачем».

«Как это зачем? Ведь можно для других описать то, что они никогда не видели… И они тебя точно поймут! Ведь они увидят всё то же, что и ты… И книгам не нужны будут картинки — они сами всплывают перед глазами… А писать? Даже много и не надо: вон три слова, а сколько я увидела!.. Папа мог бы стать знаменитым… Правда, пришлось бы написать много книг от руки… А можно и не книг, а так — брошюрок… Штук сто, а может и тысячу… И раздать их в библиотеки… Вот было бы классно: приходишь в библиотеку, а там как в кино!..»

Ещё много чего передумала Вера, пока умывалась, надевала пижаму и залезала под одеяло. Даже о том, что папе ручку надо было бы как-то оберегать от злодеев, нанять себе охрану, как у президента… Но плохие мысли она быстро гнала прочь и, засыпая, думала лишь о хорошем.

Глава 3

Сегодня Вера гуляла в парке одна. Ну, как одна? Как можно быть одной в парке в это солнечное субботнее утро, когда вокруг тебя столько всего происходит: люди гуляют, играют, бегают, птицы поют, порхают, прыгают, белки грызут, замирают, прячутся, собаки лают, тянут, обнюхивают, деревья качаются, шелестят, цветут, пчёлы жужжат, блестят, ползают… А самое главное — у Веры в рюкзачке болтается её тайна. А ведь с тайной вас уже двое, не правда ли?

Вера неспешно прогуливалась по каменным аллеям и травяным тропинкам, останавливалась у клумб и разглядывала цветы, подходила к деревьям и рассматривала кору, приседала у бордюров и искала муравьёв, жучков, гусениц… Со стороны могло бы показаться, что она что-то потеряла и ищет, или просто играет в сыщика, или пытается найти красивый вид для эскиза, ведь Вера то и дело доставала блокнот и в него что-то записывала.

Нагулявшись и изрядно проголодавшись, Вера устроилась на скамейке напротив центрального фонтана и достала из рюкзачка невероятно свежий и ароматный бублик с маком. Этот запах ей не давал покоя каждый раз, когда она открывала рюкзачок, чтобы достать блокнот, но она всё откладывала это удовольствие на потом.

Наконец, это «потом» настало! Вера сидела на скамейке и грызла бублик, а в небе над фонтаном летал синий воздушный змей. Большой, красивый, с белыми точками на спинке и длинными разноцветными лентами по бокам.

Вера лениво переводила взгляд с фонтана на змея и обратно. Змей то замирал в воздухе, то кружился, то уходил в пике, чуть ли не падая в фонтан. Кто-то сравнил бы его с птицей, но сегодня Вере он показался похожим на космический корабль из папиной игры.

«О! Надо проведать нашу космическую станцию!» — подумала Вера, спрыгнула со скамейки направилась к той тропинке, где они с папой обсуждали кустик подорожника в прошлый раз.

Вера присела на корточки у знакомого кустика.

«А стартовых площадок стало больше! Вот было бы интересно увидеть, что видел тогда папа…»

Но тут Вера подумала, что теперь и она и сама справится с образом космической станции и полезла в рюкзачок за блокнотом и ручкой — показать папе, что она нафантазировала.

Не успела Вера полностью расстегнуть змейку на рюкзачке, как из-за её спины кто-то громко прокричал:

— С дороги!!!

Вера оглянулась и увидела мчащегося на неё мальчика на велосипеде.

Не успела Вера додумать (не то чтобы сказать!) свою мысль о такой наглости, как поняла, что мальчик ни сворачивать, ни останавливаться не собирается…

Только Вера успела вскочить на ноги и отскочить с тропинки в высокую траву, как велосипед поравнялся с ней. Она уж было подумала, что всё обошлось, но что-то зацепилось за свободно болтающуюся лямку её рюкзака и дернуло её за собой. Веру развернуло, рюкзак улетел в траву, за ним упала и Вера, и велосипед, и мальчик.

Не успела Вера опомниться от падения, как внутри неё всё похолодело: «Ручка!»

Вера вскочила на ноги и заозиралась вокруг в поисках рюкзака. Рюкзак оказался в нескольких шагах от неё. Но он был расстёгнут!

Вера подбежала к рюкзаку: блокнот лежал рядом на траве, а ручки нет!

«Нет! Нет! И здесь нет!» — Вера осматривала траву вокруг рюкзака, но ручки нигде не было видно. Краем глаза она заметила, что мальчик тоже встал на ноги и уже поднимает свой велосипед.

«Не уйдешь!» — непонятное новое чувство захлестнуло Веру, отгоняя и страх, и обиду, и отчаяние, и Вера бросилась с кулаками на мальчика.

Никогда в жизни Вера ни с кем не дралась и понятия не имела, как это делать правильно — она просто стучала кулачками по мальчику куда придётся и кричала, что это он во всём виноват.

К удивлению, мальчик не отбивался в ответ, а всё пытался поймать Верины руки, а когда ему это наконец удалось, прокричал ей прямо в лицо, держа её за обе руки:

— Ну извини! Извини! Я не хотел в тебя врезаться!

Вера всё не могла вырваться из захвата, и непонятное чувство начинало бесследно исчезать, сменяясь ощущением полного бессилия.

— Всё пропало, — разрыдалась Вера, уже не пытаясь освободиться. — всё пропало…

— Успокойся! Что пропало?

Вера не отвечала, а только всхлипывала.

— Да объясни же ты! — не успокаивался мальчик. — Где болит? Я сбегаю за помощью!

— Нигде не болит, — глухо ответила Вера, пытаясь вырвать руку и вытереть слёзы с лица.

Мальчик её отпустил.

— Ручка пропала.

— Так давай искать! Чего с кулаками-то сразу бросаться?!

— Я думала, ты сбежать хотел.

— Я хотел велосипед с дороги убрать, чтобы никто в него не врезался… Как ручка выглядит?

— Деревянная, с резьбой и выжженным узором.

— Ого-о-о. Особенная?

— Угу.

Мальчик откатил велосипед к ближайшему дереву и принялся с Верой осматривать траву и кусты.

— Тебя как зовут, — спросил он.

— Вера. А тебя?

— Ник.

— Ты чего, тормозить не умеешь? Чуть не переехал…

— Да всё я умею. Тормозил я! Но в тормозе что-то дзынькнуло, и он не сработал. Всё, что я успел — это крикнуть тебе.

— Ага, ещё бы «брысь!» сказал!

— Я такого не говорил! А что мне надо было кричать? «По-бе-ре-ги-и-ись»? Я бы тебя переехал раньше, чем успел договорить…

— Ладно, проехали…

Дальше Вера с Ником искали молча, и с каждой минутой им обоим становилось всё грустнее и грустнее. Каждому от своих мыслей.

— Эй, ребятки! Не это ли ищите?

Вера обернулась на голос: на тропинке стояла незнакомая бабушка в косынке и длинном пальто. Одной рукой она опиралась на трость, а в другой держала резную ручку.

— Это! — с радостным криком бросилась Вера к бабушке. — Спасибо вам большое!

— Да не за что, — улыбнулась бабушка и отдала ручку Вере.

— Спасибо вам! — крикнул Ник, возвращаясь к тропинке.

Бабушка попрощалась и ушла, а Вера так и осталась стоять посреди тропинки, осматривая со всех сторон папину ручку.

«Вроде бы целая. Трещин нет. Здесь немного запачкалась, но я ототру…»

Вера шумно вздохнула с облегчением. Подошёл Ник:

— Можно посмотреть?

Вера сжала ручку покрепче.

— Да не убегу я с ней!

Вера протянула ручку в зажатом кулачке:

— В руки не дам. Смотри в моих руках.

Ник наклонился, разглядывая ручку:

— Обычная, мы на трудах такие делали. Я-то думал…

— Ничего она не обычная! — разозлилась Вера.

— Да ладно! Я тебе хоть пять таких сделать могу!

— А вот и нет! Спорим?

— На что?

— М-м-м… На бублик!

— По рукам! И чего в ней необычного?

— Вот смотри! — Вера достала из рюкзачка блокнот, быстро что-то написала и протянула его Нику. — Читай последнее предложение. Води по нему пальцем и читай.

— Я что, маленький? Я давно умею нормально читать.

— Ты води и не спорь!

— Ладно, — только и успел сказать Ник, как замер, дотронувшись до блокнота.

— Что видишь? — усмехнулась Вера.

— Пчёл в скафандрах… — ошарашенно ответил Ник.

— С тебя бублик! — торжествовала Вера.

Глава 4

Вера сидела на скамейке и болтала ногами. Дождь барабанил по крыше беседки, стекал по колоннам, отскакивал от перил и робко присаживался на край скамейки, капля за каплей, капля за каплей…

— А тебе далеко до дома? — спросила Вера, поёживаясь от сырости и холода.

Ник всё пытался примостить велосипед к одной из колонн, чтобы он не уезжал. Велосипед всё не слушался: то седло соскальзывало с колонны, то педаль, то колесо разворачивалось, а за ним начинало съезжать и всё остальное.

— Минут двадцать где-то, — вздохнул Ник и уложил велосипед седлом на край скамейки.

— Мда… А автобусом?

— Тоже минут двадцать.

Разговор как-то не клеился, а дождь всё не прекращался. Вера жалела о том, что забыла свою ручку дома — сейчас было бы во что поиграть. Ник жалел, что приехал сегодня на велосипеде — лучше бы дождевик взял или зонтик. А вместе они думали: «Но кто ж знал?»

С тех пор, как Вера познакомилась с Ником, они каждые выходные договаривались погулять в парке. Ник часто приезжал на велосипеде, а у Веры велосипеда не было, но это не мешало им весело проводить время. Иногда Ник учил Веру ездить на велосипеде, иногда они просто гуляли и болтали обо всём на свете, но чаще всего они часами просиживали на скамейке, по очереди сочиняя и записывая разные истории резной ручкой в Верином блокноте.

А истории, я вам скажу, порою были довольно странные. Да и со стороны выглядело это тоже довольно странно. Вот представьте себе: сидят на скамейке двое ребят, что-то азартно пишут в блокноте, передают блокнот друг другу, читают, переглядываются и начинают то кататься со смеху, то понарошку и весело драться.

Некоторые сердобольные бабушки даже крестились, проходя мимо. Да и их любимая скамейка, стоявшая на самой проходной центральной аллее парка, каким-то волшебным образом всегда оставалась пуста, будто только их и дожидалась.

А, ну да! Давайте я вам поведаю одну из их последних историй — писали они её вместе, построчно, а когда закончили и прочитали…

Вера обнаружила себя стоявшей на перилах скамейки. Жар от асфальта, на котором лежал снег, обжигал спину. Вера спрыгнула с перил и сделала несколько шагов по воздуху в сторону фонтана, который лежал на боку и подпирал струями соседнее дерево. Но стоило Вере приблизиться к фонтану, тот высвободил одну струю и уперся ею Вере прямо в живот, не подпуская ближе — от его радужной струи Вере стало невероятно морозно.

Вдруг с громким скрипом по мостовой проскакал диван, остановился, почесал задней ножкой за третьей подушкой, сделал тройное сальто с разворотом и запрыгнул в фонтан. У фонтана выросли крылья и он улетел.

Падающее дерево подхватила пожарная машина, возникшая из-под земли, покрутила его на спине и запустила с лестницы, как арбалетный болт — на Луну.

Луна увернулась, а Венера не успела. Дерево приземлилось зелёной кроной прямо в кратер гневно бушующего и негодующего вулкана и начало расти со скоростью света. Вскоре его шершавые коричневые корни в розовое сердечко опоясали почти всю планету и вывернули её наизнанку. А та-а-ам… Оказалась Верина комната с маленькими деревцем-бонсаем на подоконнике.

Вера покачивалась на ветке бонсая и взмахивала по очереди одной из трёх пар крыльев, наблюдая, как за окном в небе плещутся киты…

— Слушай, — сказала Вера, спрыгивая со скамейки. — Может, пойдем посидим у меня дома? А то я совсем замёрзла.

— А велосипед?

— В коридоре оставишь, он у нас длинный.

— В квартире?

— Ага.

— Ну, пошли.

Вера подошла к краю беседки и выставила руку — рукав дождевика стал медленно покрываться капельками, настолько мелкими, что и дождём их назвать можно было с трудом.

— Похоже, дождь нас выпускает! — улыбнулась Вера и спрыгнула на мокрую траву. Она даже не стала надевать капюшон, чтобы тоже намокнуть из солидарности с Ником, у которого и дождевика-то не было.

Ник поднял велосипед, спрыгнул следом за Верой и покатил его рядом с собой. Был бы сам — поехал, а так… Впервые прийти в гости перепачканным с ног до головы совсем не хотелось.

Стоило им пройти пару десятков метров, как дождь окончательно превратился в густой туман.

Таким загадочным Вера свой исхоженный вдоль и поперёк парк не видела никогда. Фонари вдоль аллеи превратились в переливающиеся сгустки шаровых молний, замерших высоко в небе. То тут, то там мелькали и исчезали серые, чёрные, зелёные… Тени. А мир будто замер и затаил дыхание. И лишь нарастающий гул приближающейся дороги у выхода из парка намекал на то, что они всё ещё в городе, а не посреди леса, в таинственной глуши.

А стоило Вере с Ником зайти в парадную её дома и подняться два пролёта по лестнице, как дождь забарабанил по подоконнику окна подъезда с новыми силами, будто действительно заметил, что они добрались до нового укрытия.

Верь — не верь, а вот бывает же так: стоит на что-то решиться и сразу начать действовать, как и сама природа тебе в этом помогает.

— Мама, у нас гости! — крикнула с порога Вера, открывая входную дверь пошире, и обернулась к Нику: — Закатывай вон туда, за вешалку.

Мама удивлённо выглянула из комнаты, а следом расплылась в хитрой улыбке.

— Это… — начала было Вера, но Ник её перебил:

— Здравствуйте. Меня зовут Никита.

— Здравствуй. Екатерина Макаровна, можно просто тётя Катя.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно!

Вера сняла дождевик, повесила его на слегка выдвинутый ящик комода у входной двери и начала разуваться.

— Не забудь гостю чаю предложить, — подмигнула мама Вере и скрылась за дверью комнаты, а через несколько секунд вынырнула обратно. — И брось тряпку под велосипед.

— Да знаю я, знаю, — крикнула Вера вслед закрывающейся двери и обернулась к Нику. — Идём, подождёшь меня на кухне.

— Слушь, а что это? — Ник стоял у стеллажа в Вериной комнате и разглядывал странные проволочные конструкции.

— Это мы с папой мастерили. Это — робот.

— Его что, трактором переехало? — захихикал Ник.

— Это робот-пришелец с планеты воинствующих амёб в скафандре третьего поколения, антигравом и модулем трансформации! — четко выделяя каждое слово, ответила Вера с серьёзным лицом и… высунула язык.

— Это ты только что придумала? — Ник смеялся уже во всю.

— Это папа придумал, когда на моего робота приземлилась кастрюля с компотом… — вздохнула Вера.

— Так точно! Робот! — отчеканил Ник, отдавая честь, и перевёл тему. — Что делать-то будем?

— Я об этом как-то не подумала… М–м-м… Могу ручку принести — что-то посочиняем?

— Лень как-то… Может у тебя настолка какая-то есть?

— Я сама не играю… Но сейчас, у мамы спрошу.

Вера выбежала из комнаты, а Ник сел на стул у её письменного стола и невольно стал разглядывать коллекцию всевозможных открыток, карточек, листиков и фотографий под стеклом. Больше всего его удивила одна фотография, на которой был мальчишка с короткой стрижкой, немного похожий на Веру. Брат, что ли?

Вера вернулась с сине-белой картонной коробочкой в руках:

— Мама мне выдала какую-то морскую игру. Пойдет?

— Пойдет. А инструкция есть?

— Сейчас гляну…

Шла третья неделя (игровая, конечно!), как Вера с Ником ловили рыбу днём и ночью, возили её в город, строили магазины и маяки, попадали в шторма… А дождь всё не прекращался.

На улице начинало темнеть, а мама пригласила на ужин «через 5 минут».

— Я, наверно, поеду уже, — спохватился Ник. — А то скоро совсем стемнеет.

— Промокнешь ведь! — забеспокоилась Вера.

— Первый раз, что ли? — пожал плечами Ник.

— Я сейчас! — Вера выбежала из комнаты и вернулась через минуту. — Мама разрешила оставить велосипед пока у нас, а ты можешь на автобусе домой. Я тебе зонтик дам.

— Да как-то…

— Да всё нормально! — перебила его Вера. — Я присмотрю, чтобы с ним ничего не случилось.

— Да я не про это… — у Ника в голове всё спорили две мысли: одна боялась оставлять велосипед малознакомым людям, а вторая считала это же неприличным и неудобным. Но как их обе сказать вслух, да еще так, чтобы никого не обидеть, Ник не знал.

Вера видела, что Ник всё молчит в нерешительности, и всё думала, как его уговорить.

«Ведь логичнее же поехать сегодня на автобусе, — думала Вера, — и пережить один день без велосипеда, чем ехать куда-то в сумерках под дождём, а потом ещё неделю болеть простудой. О!»

Вера подошла к столу, вырвала листок из блокнота, что-то написала обычной ручкой и протянула Нику:

— Это наш адрес, телефон и наши имена и фамилии. Могу ещё и… расписку написать!

— Тоже скажешь, расписку, — улыбнулся Ник. — Не надо. Я тебе верю. Завтра после обеда заберу, если дождя не будет. Спасибо!

— Тогда пошли ужинать!

— А позвонить от вас домой можно?

— Ага, телефон в коридоре.

Глава 5

Ник стоял перед дверью и не решался нажать кнопку звонка. Одно дело — ты заходишь к кому-то в гости за компанию, а другое — тебе надо идти самому. Да, вроде бы и повод есть, и «по делу», как говорится, а рука всё равно не поднимается нажать кнопку звонка. И почему? Непонятно…

Вот казалось бы: что в этом такого? Столько раз он ходил сам в гости и к друзьям, и тётям-дядям, и к бабушкам-дедушкам, да и перед дверью кабинета завуча и директора школы никогда не дрейфил! А тут… уже минуту топчется на месте, а дверь всё сама почему-то не открывается, сколько бы телепатических сигналов он ей не слал.

«В чём же всё-таки разница? — думал Ник. — Обычная знакомая девчонка, вполне обычные у неё родители, да ещё и мой (мой!) велосипед за этой дверью, и чего я струсил вдруг?..»

А тем временем внутренний голос тихо-тихо нашёптывал Нику на ухо: «А разница в том, что это для тебя важно: важно забрать велосипед; важно, что о тебе подумают, важно и не совсем понятно, как себя вести в новом доме, где не знаешь обычаев, важно…»

За спиной зашуршали двери открывающегося лифта, и Ник быстро нажал кнопку звонка, чтобы никто не подумал, что он тут стоит и малодушничает.

За дверью послышались шаги. Мигнул глазок. Залязгали замки. Ник посторонился, давая место открыть дверь наружу, и увидел на пороге Веру в джинсах, футболке и домашних тапочках.

— Привет! — поздоровался Ник. — Я за великом.

— Привет! Заходи быстрее, у нас там сражение в разгаре! Велик потом.

Вера нырнула обратно в квартиру и скрылась за поворотом коридора, на ходу бросая: «Разувайся и проходи!»

Ник ничего не понял, но зашёл и закрыл за собой дверь на замок. Его велосипед стоял на том же месте, где он его и оставил. Даже педальки были повернуты под тем же углом — значит, его никто и не трогал.

Ник разулся и прошёл в гостиную, не зная, куда идти дальше: то ли искать Веру, то ли подождать её тут. Но Вера первой развеяла его сомнения, помахав ему рукой из проёма соседней комнаты, приглашая внутрь.

Судя по двуспальной кровати посреди комнаты, это оказалась комната её родителей. Вера уже сидела спиной к двери на табуретке у компьютерного стола, а за столом сидел её отец и играл в какую-то компьютерную игру.

Ник подошёл к столу и молча стал за спиной Веры — на экране происходило что-то непонятное, но судя по молниеносному движению мышки и быстрым пробежкам папиных пальцев по клавиатуре, происходило что-то напряженное.

«По-хорошему, надо бы поздороваться и представиться, — думал Ник, — но как-то совсем не хочется отвлекать человека».

Ник так и продолжал молча стоять за Вериной спиной, вслушиваясь в разговоры Веры с папой, и потихоньку начал понимать, что происходит на экране.

Штука посреди экрана вполне была похожа на космический корабль: что-то среднее между самолётом, вертолётом и дирижаблем. А если к ней приглядеться, что было довольно сложно из-за клубов дыма и летающих огненных бумерангов, то можно было разглядеть много прорисованных деталей, что делали её очень похожей на настоящий космический корабль, хоть всё и происходило в изометрии.

Весь экран пестрел разноцветными точками, тире и полосками (видимо, следами от выстрелов) на фоне огромных планет и всяких металлических конструкций: иногда летающих, иногда вращающихся, иногда исчезающих в разноцветных клубах дыма…

Видя такой накал страстей, спокойно стоять и наблюдать за происходящим не получалось даже у Ника, и он сам и не заметил, как начал наперебой с Верой комментировать происходящее и подсказывать её папе, откуда прибывают новые вражины.

И лишь когда бой был окончен и их маленький кораблик был спасён от невероятно огромной и злобной космической станции, Верин папа обернулся к Нику и с улыбкой сказал:

— Ну, здоров!

— Здравствуйте, я — Никита, — ответил Ник.

— Ага, Вера мне про тебя рассказывала. А я — Григорий Алексеевич. Зови просто дядей Гришей.

— Приятно познакомиться. А что это была за игра?

— Джетс энд ганз, — ответил Верин папа.

— Классная. Вера, а ты тоже в неё играешь?

— Не, это у меня было «полевое исследование»!

Не успел Ник спросить, что за исследование, как Вера схватила его за руку и потащила из комнаты.

— Поможешь мне с моей историей? Ну, если время есть? — спросила Вера, заходя в свою комнату.

Вера побежала рыться в ящике своего письменного стола, а Ник наконец нашёл на что присесть — на край застеленного дивана.

— Время есть. А что за история?

— Помнишь, когда ты в меня врезался на велике, я сидела и рассматривала цветки подорожника.

— Так, не надо! Не врезался я в тебя!

Вера обернулась, сдвинула брови к переносице и нарочито строго посмотрела на Ника.

Нику даже показалось, что в это мгновение он научился читать мысли, и потому быстро добавил:

— Ладно! Ладно! Твоя взяла! — Ник увидел, как показная хмурость сползает с лица и Веры, и не смог удержаться, чтобы не добавить: — А то ещё заберешь велосипед как «вещдок», — за что пришлось уворачиваться от летящей в него тетрадки.

Судя по развороту, упавшая на пол тетрадка оказалась по географии, и Ник подумал, что хорошо хоть не энциклопедией она в него зашвырнула, но на этот раз промолчал и просто улыбнулся.

— Так что за история? Про цветочки? Я тут вряд ли чем помогу.

— Не, про космическую станцию. Я уже даже кусочек написала: там про луг с цветами, похожими на космические станции. К ним летают пчёлы на дозаправку пыльцой. На самих станциях живут маленькие биороботы, т.е. бактерии всякие, или кто там ещё в растениях живёт, которые обслуживают станции и делают их автономными. В общем, мир готов… Но сюжет… Что же это за история без приключений?! Вот!

Вера наконец нашла, что искала, и достала из стола новенькую тетрадку на 12 листов с зелёным спортивным мотоциклом на глянцевой обложке. Вера протянула тетрадку Нику.

Первый лист был пуст, а второй был исписан от руки чёрной ручкой. Ник провёл пальцем по предложениям и… Оказался посреди бескрайнего луга в солнечный день.

Куда ни глянь, на длинных и тонких ножках на ветру раскачивались причудливые цветы, смутно напоминающие те, что он видел у них в парке. Эти цветы были огромны: сами бутоны были размером с его голову, и болтались они на тонких и длинных стеблях над густой и ярко-зеленой травой.

Палец Ника перескочил на следующий абзац, и один из цветков приблизился к нему. Теперь уже можно было разглядеть девочек-пчёл в жёлто-чёрных платьицах с большими плетёными корзинами-рюкзаками за плечами. Пчёлки медленно опускались задними лапками-ножками на лепесток цветка, снимали с плеч корзины и двумя парами свободных лапок-ручек начинали стряхивать в них пыльцу.

А всю эту идиллию охраняли их боевые подруги в чёрно-жёлтых скафандрах, с чем-то похожим на бластеры в руках.

Палец Ника соскользнул на пустую строку, и видение исчезло.

— А чего… Классно! — сказал он Вере, протягивая тетрадку обратно. — Прям пчёлы-амазонки! — усмехнулся он.

Вера тут же засияла от похвалы, но потом грустно вздохнула:

— Вот только я не знаю, что писать дальше… Мы долго обсуждали с папой, какой сюжет можно придумать про космическую станцию, и сошлись на том, что в моём случае, раз пчёлы не могут залететь в неё внутрь, остаётся только несколько вариантов: приключения по ходу поиска новой загадочной станции с особой пыльцой или защита любимой станции от вредителей. Что думаешь?

Ник опёрся локтями на колени и задумался.

Вера уселась на стул около стола и стала молча ждать. Несколько раз она уж было открывала рот, чтобы что-то добавить к уже сказанному, но каждый раз решала ещё немного подождать.

Наконец Ник перестал смотреть в пол, распрямился на диване, посмотрел на Веру и начал рассуждать вслух:

— Так, я думаю нам нужен какой-то злодей. Ведь во всех приключениях и сказках всегда есть злодеи. Что скажешь?

— Ммм… Ну да, — ответила Вера, — злодеи будут атаковать станцию или мешать героям в путешествиях.

— Вот только мне сложно представить с кем могут драться пчёлы за пыльцу, — продолжал Ник. — Они ж мирные, вроде… Может, злодей будет атаковать пчёл, а не станцию?

— Осы! — воскликнула Вера.

— Ага! — подхватил Ник. — Я где-то читал, что осы могут охотиться на пчёл и даже их есть.

— Кошмар… Никогда не любила ос. Тогда точно должны быть осы.

«Бом!» — послышалось из соседней комнаты.

Ник вздрогнул от неожиданности.

«Бом! Бом! Бом!».

Тишина.

«А, это часы», — подумал Ник, а вслух сказал:

— Я думал те часы не работают. Прошлый раз их не было слышно.

— Да, они всё время ломаются. Папа их сегодня утром опять чинил. Два часа прилаживал то ли пружинку, то ли пластинку… В общем, победил их!

— А можно посмотреть?

— Идём.

Старинные часы из тёмного дерева висели на самом видном месте гостиной — на стене над тумбочкой с телевизором.

Со всеми своими резными листиками и завитушками они выглядели довольно большими, и если бы стояли на полу, то доходили бы Нику до пояса, а то и выше. Потемневшие от времени бронзовые стрелки прерывисто двигались по циферблату, медленно передвигая гирьки в виде шишек на длинных тёмных цепочках. Ник так и не нашёл на часах окошка для кукушки (которой он, впрочем, и не слышал), зато увидел замочную скважину на циферблате под стрелками.

— А вы их ключом заводите? — спросил он Веру, которая всё это время стояла рядом и тоже разглядывала часы.

— Ага, сейчас ключ покажу.

Небольшой бронзовый ключик легко поместился у Ника на ладони. Ключик был тяжёленький. Орнамент на головке ключа повторял орнамент на концах стрелок, а ходовая его часть была немного светлее всего остального ключа и блестела — было видно, что ключом пользуются.

Ник смотрел на ключ и начинал чувствовать себя героем приключенческого фильма: ведь именно таким ключом обычно открывают потайные двери подземелий за́мков и сундуки с сокровищами.

— Красивые, — сказал Ник, оторвавшись от разглядывания ключа и снова посмотрев на часы.

— И громкие, — вздохнула Вера. — Они-то ночью тоже звенят, попробуй тут не просыпаться с непривычки… Но! Мне с ними всё равно нравится — намного уютнее, что ли.

— В наследство достались?

— Ага, от прадеда! Он был, как папа говорит, «часовых дел мастер».

«Действительно, так лучше звучит, — подумал Ник, — чем просто „часовщик”».

В прихожей зазвонил телефон, и Ник вдруг вспомнил, что обещал быть дома до четырёх.

Вера взяла трубку, и, как Ник и подумал, оказалось, что звонила его мама и уже его разыскивала. Маму пришлось заверить, что он уже стоит в дверях и быстро собирается в путь. Ведь обещал же! А обманывать Ник не любил, пусть и задержался он не специально, а просто не заметил, как время пролетело.

— Слуш, — начала Вера, пока Ник завязывал шнурки, — приходи как-нибудь ещё, историю допишем… Про ос. Ну, если тебе интересно.

— Спасибо, приду! Мне интересно!

Вера открыла дверь и вышла на лестничную площадку, чтобы придержать её, пока Ник выкатывал велосипед.

— Пока, — попрощалась Вера.

— Пока! Я на днях позвоню — договоримся. Спасибо за велосипед!

Глава 6

На улице опять шёл дождь. Ник с Верой сидели за столом в гостиной в окружении сушек, чашек чая и вырванных листов из тетради в клеточку.

Чай по какой-то непонятной причине всегда заканчивался раньше сушек, и не обращая внимания уже ни на остатки чая в чашках, ни на ещё не опустевшую корзинку с сушками, Ник с Верой что-то рисовали и чертили на листках, попеременно подталкивая их друг к другу.

— …Мне нравится этот эскиз скафандра, только вот сюда бы я юбочку пририсовала, — продолжала Вера, дорисовывая простым карандашом к их совместному эскизу короткую юбку пчёлке-девочке в лёгком обтягивающем скафандре с каким-то самострелом в руках.

— Да ну! Непрактично же! — возражал Ник.

— Но красиво же, по-девичьи!

— Ладно, — вздохнул Ник. Он уже был готов согласиться на что угодно, лишь бы они уже перестали рисовать, а всё-таки начали сочинять саму историю.

— Готово! — воскликнула Вера, разукрашивая юбку в тёплый жёлто-оранжевый цвет.

— Отлично! Теперь у нас есть все герои: и пчёлы, и осы, и шмели! Будем писать дальше?

— Ага.

Вера убежала в свою комнату за ручкой и тетрадкой, а Ник унёс грязные чашки на кухню и разложил все эскизы героев аккуратно на столе, чтобы Вере легче было удерживать образ в голове. Ведь писать придётся ей одной, чтобы мир истории всегда выглядел одинаково.

Вера вернулась с тетрадкой и ручкой.

— Слушь, раз у нас скафандры, наверно надо переписать начало и поместить твой цветочный луг в космос? — предложил Ник.

— Да ну, — не согласилась Вера. — В скафандрах же только воины. И вообще — как цветы будут расти в открытом космосе? И пыльцу с них как собирать тогда?

Ник ненадолго задумался и вскоре ответил:

— Можно каждый цветок накрыть силовым полем: каждая пчёлка будет залетать под поле, собирать пыльцу в герметичный контейнер и вылетать обратно. А то какая ж это космическая станция, если вокруг космоса нет?

Вера нахмурилась и скосила взгляд в сторону, напряженно о чём-то думая…

— А что если… — продолжила думать она вслух, — мы весь луг спрячем под купол? Не, не то… — сама себя перебила она.

— Ну почему же? Это идея! Пусть каждый луг будет отдельной космической зелёной фермой под большим полукруглым куполом. Я такие в фильме видел. Тогда обычные пчёлы-собирательницы будут там летать без скафандров, а воины будут в скафандрах. Ведь им надо перелетать между разными фермами.

— А осы будут космическими пиратами! — подхватила Вера.

— А шмели — защитниками куполов от пиратов, — предложил Ник.

— То есть пчёлы-воины будут защищать пчёл собирательниц под куполом, а шмели — над? — уточнила Вера.

— Ага, — согласился Ник и добавил: — Но все они могут находиться и под куполом, и вне, ну и осы тоже.

— Пойдет. Остался только вопрос с оружием… Я не хочу, чтобы в нашей истории кого-то убивали, а тем более ели, — при этом слове Вера вздрогнула, брезгливо скривилась и замотала головой, будто отгоняя видение.

Ник тоже скривился, представив, что ему надо съесть пчелу. Пусть даже и самую обычную, а не такую, какую они нарисовали.

— Давай у них будут самострелы, — предложил Ник, — у всех: и у ос, и у пчёл, и шмелей. С ядовитыми жалами. Если жало попадает в открытые части тела, ну, без скафандра, то жертва обездвиживается на… пусть будет — полчаса.

— Подходит, — согласилась Вера. — А зачем тогда осам нападать вообще?

— Они могут пыльцу отбирать или… Нет, пусть лучше просто пыльцу отбирают, — предложил Ник.

— Так… — задумалась Вера, — вроде бы всё обсудили. Я тогда пошла записывать до того места, как напали осы?

— Давай! А я пока буду описывать атаку ос обычной ручкой.

Ник с Верой расселись по противоположным концам стола и пододвинули к себе нужные эскизы. Наступила тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и шуршанием ручек по бумаге.

Ник закончил писать свою часть и скучал, подперев голову рукой, а другой раскручивая сушку по столу: то как монету, то как обруч.

Наконец Вера положила ручку и откинулась на спинку стула, потирая пальцы правой руки:

— Что-то я уже писать устала — пальцы занемели. А ты?

— Я тоже дальше писать не хочу, пока ты не прочитаешь и не скажешь, подходит ли, — ответил Ник, а про себя добавил: «Не люблю делать что-то зря».

— Ну… Тогда пошли гулять!

— Под дождём, что ли? — удивился Ник. — Я думал, ты дождь не любишь.

— Я не люблю мокнуть. А гулять под дождем я очень люблю!

— В смысле, под зонтиком, — съязвил Ник, но Вера этого не заметила и лишь радостно крикнула:

— Ага!

На улице оказалось как-то по-летнему тепло. Яркие лучи солнца пробивались сквозь тучи, и если бы не барабанящий по зонтикам дождь, то вполне можно было подумать, что сегодня обычный погожий день.

— Как думаешь, под нашими куполами идут дожди? — мечтательно спросила Вера, протягивая ладошку под дождь и пытаясь наловить крупных капель.

— Это… Как напишем. Мы же сами мир придумываем — значит и его законы… — ответил Ник, ненадолго откидывая зонтик назад и подставляя лицо под прохладные капли.

— А я уже представила, — перебила Вера: — сначала под купол заползает туман и заполоняет всё вокруг, потом он поднимается вверх под самую границу купола, сгущается в тучи и… Проливается дождём!

— Это ты чайником вдохновилась?! — усмехнулся Ник, закрываясь обратно зонтиком от дождя.

— И им тоже, — улыбнулась Вера и глянула на Ника из-под своего зонтика: — Помнишь, если открыть крышку, то на ней такие капельки? Чем не дождь?

— Капельки — это хорошо, — возразил Ник, — но пчёлы в дождь вроде не летают.

— Тогда… Оставим дождь для второй части! — не сдавалась Вера.

Нику совсем расхотелось спорить, и он просто шёл, разглядывая лужи под ногами. Ведь он тоже любил гулять под дождём, даже никогда не боялся намокнуть! А таранить на велосипеде огромные лужи? Это же так весело! Правда порой холодно… Но это всё пустяки!

— Слушь, — после долгого молчания первой заговорила Вера, — давай, я сама перепишу в тетрадку твою часть истории и тебе позвоню, когда закончу? Мы вместе почитаем и решим, что писать дальше.

— Давай, — согласился Ник и, немного подумав, добавил: — Я тогда домой пошёл?

— Хорошо. А я ещё погуляю. Пока!

Ник попрощался с Верой, свернул на следующем перекрёстке направо и скрылся за домами. Дом был совершенно в другой стороне, но ему вдруг захотелось погулять самому под дождём и не отвечать больше ни на какие вопросы. Он сложил зонтик, натянул на голову капюшон куртки и неспешно побрёл по улице, снова подставляя лицо падающим с неба одиноким каплям. Он любил гулять под дождём.

Глава 7

«…В воздухе витал горько-кислый аромат тревоги — так космические станции передавали друг другу вести о нападении. Ветер разносил горькие облака пыльцы на далёкие расстояния, и любая Пчела или Шмель, которые пролетали сквозь такое облако и чувствовали горько-кислый привкус во рту, безошибочно определяли с какой станцией случилась беда и спешили на подмогу.

Бой возле станции „Подорожник“ длился уже с четверть часа, и одному из отрядов Пчёл-Воинов наконец удалось собрать всех уцелевших Пчёл-Собирательниц под свою защиту и начать медленное отступление к домашнему Улью.

Второй отряд Пчёл-Воинов рассеялся по лугу вокруг станции в поисках обездвиженных сестёр и для оказания им первой помощи.

Но хуже всего приходилось третьему отряду, взявшему основной удар Ос на себя и не пропускавшему их в погоню за уцелевшими сёстрами. В воздухе свистели ядовитые жала. Они врезались и застревали в чёрных и коричневых доспехах, ранили крылья, но не могли заставить ни одну сторону отступить…»

— А кем бы ты хотела быть в этой истории? — спросил Ник, отрываясь от чтения и возвращаясь из зелено-звёздного луга в комнату со светло-зелёными обоями.

— Пчелой-Воином, конечно! — без раздумий ответила Вера, а потом добавила смеясь: — Я люблю мёд есть, а вот собирать… Лучше я и мёд, и пчёл поохраняю.

— Воином, говоришь, — задумчиво ответил Ник. — А можно твою ручку на секундочку?

— Ну… На, — Вера протянула Нику ручку через весь стол.

Ник взял ручку, быстро схватил Верину руку левой рукой и, пока она не успела её отдернуть, начал рисовать на обратной стороне её ладони эмблему пчёл-воинов.

Вера пыталась отдернуть руку, но Ник её крепко держал. А когда он нарисовал первую линию, Вера перестала пытаться выдернуть руку и застыла со стеклянными глазами и ужасом на лице. Но Ник этого не заметил, пока не дорисовал эмблему до конца. Он лишь подумал, что Вере тоже понравилась идея. А когда поднял глаза и посмотрел на неё, у него в душе всё похолодело и перехватило дыхание от страха. Ник понял, что он сделал что-то ужасное и непоправимое.

Ник бросил ручку на стол, вскочил и подбежал к Вере.

— Вера! Очнись! Это не смешно! Очнись! — он тряс её за плечи, но Вера всё продолжала смотреть перед собой стеклянными глазами, и лишь выражение её лица сменилось с перепуганного на задумчивое.

Ник отпустил Верины плечи. Она так и осталась сидеть с протянутой через стол рукой, а на тыльной стороне её ладони как клеймо чернел рисунок треугольного щита с изображением воинственной пчелы с самострелом.

«Обычно люди падают в обморок, а она сидит!» — в панике думал Ник, вращая головой по сторонам в поисках того, чем бы подпереть Веру, чтобы она не грохнулась на пол, если вдруг окончательно потеряет сознание.

До стула, на котором он только что сидел, было ближе всего, и он быстро его подтащил и приставил спинкой к Вере. Теперь она была в безопасности: справа — стена, впереди — стол, слева и сзади — спинки стульев. Но в безопасности ли?

Дома никого из взрослых не было, и не зная, чем ей ещё помочь, Ник сходил на кухню за табуреткой и уселся напротив Веры.

Смотреть на её застывшие глаза было жутко, и на Ника всё время накатывали волны страха, но он до боли сжимал кулаки и не отводил от неё взгляда, пытаясь по выражению её лица понять, что же с ней там происходит.

А что она там — в их нарисованном мире — он почему-то не сомневался.

«Хоть бы первым… Хоть бы первым домой пришёл её папа. Он наверняка знает, что делать…» — как заклинание твердил про себя Ник.

Время тянулось бесконечно долго. Задумчивость на Верином лице сменялась радостью, озадаченностью, восторгом, напряжением, сосредоточенностью…

Ник начинал подозревать, что история неумолимо приближается к главному событию — атаке ос. Он схватил тетрадь, пролистал до нужного момента и взял резную ручку, намереваясь что-то дописать между строк, но застыл.

«Написал ты уже. Не тронь! Только хуже сделаешь…» — отговаривал сам себя Ник.

Звук поворачивающегося ключа в замке заставил Ника вскочить с табуретки и прямо с ручкой и тетрадкой в руках броситься в коридор.

Только сейчас он понял, что совсем не знает, как он будет объяснять случившееся. Особенно Вериной маме. Он об этом не подумал. Да, она добрая и приветливая, но он видел много таких мам, которые из добрых и приветливых становились вмиг грозными со сверкающими глазами, будто разъяренными волчицами, когда что-то случалось с их детьми. А если в этом ещё и ты виноват… Лучше об этом не думать!

Не думать об этом у Ника совсем не получалось, и когда дверь наконец открылась, и на пороге появился дядя Гриша, Ник чуть было не вздохнул с облегчением, но вспомнил, что папы обычно сильнее мам, да и за кулаками в карман не лезут, и побледнел окончательно.

Дядя Гриша замер в проёме двери, внимательно рассматривая Ника. Через несколько мгновений, не говоря ни слова, он быстро зашел внутрь, закрыл за собой дверь и разулся.

— Веди! — первое, что сказал он Нику, отбирая у него и ручку и тетрадь.

Не успел Ник удивиться, что Верин папа, наверно, телепат, как понял, что он уже как-то незаметно для себя оказался у стола в гостиной, где сидела Вера.

Дядя Гриша молча смотрел рисунок на Вериной руке, пролистал тетрадку до последней страницы и пробежал по тексту глазами, не дотрагиваясь до букв рукой, а затем обернулся к Нику.

— Это твоё творчество? — спокойно, но строго спросил он, указывая на Верину руку.

Ник громко сглотнул комок, подступивший к горлу, но так и не смог ничего ответить, а лишь медленно кивнул.

— Ну, что ж, молодой человек, ты заварил эту кашу, тебе и расхлёбывать. Я отнесу Веру в её комнату, а ты быстро расставляй все стулья по местам, собирай со стола всё рисунки, ручки и карандаши и марш за нами в комнату. Скоро придёт её мама и я не хочу терять драгоценное время на разговоры.

Ник бросился выполнять все указания, с облегчением думая, что теперь он знает, что делать. Теперь всё будет хорошо!

Не прошло и минуты, как Ник вбежал в комнату Веры, а Вера уже сидела на диване, укрытая пледом и обложенная подушками по бокам. Её папа сидел у стола и о чём-то напряжённо размышлял.

— Так, герой, — дядя Гриша вынырнул из своих раздумий, посмотрел на Ника и указал ему на диван, — садись рядом. Как ты уже мог догадаться, ты отправляешься следом. Маму я беру на себя. Спасение Веры ты́ берёшь на себя.

Ник медленно побрёл к дивану, будто его отправляли не в удивительный фантастический мир, а на казнь, а дядя Гриша продолжал:

— Теперь слушай внимательно. Если я сейчас сотру рисунок с Верной руки, то она тут же вернётся в наш мир. Но! Без осознания того, что происходит, она может впасть кому или в глубокий сон и непонятно когда из него выйдет. Она может захотеть завершить историю в своём воображении и зависнуть там надолго. Чтобы она нормально очнулась, ты должен будешь сначала стереть надпись с её руки в том мире. Потом я сотру её здесь. Пока ясно?

На этот раз к Нику вернулся голос, и он смог уже чётко, но глухо, ответить:

— Да.

— Слушай дальше. Связи у нас не будет. Я тебе дам полчаса, чтобы найти Веру, рассказать ей, что ты её возвращаешь и стереть надпись.

Дядя Гриша порылся в принесённых Ником листках, достал один из них и протянул Нику:

— Это эмблема боевых шмелей?

— Да, — ответил Ник.

— Будешь шмелём, — усмехнулся дядя Гриша. — А теперь жди, пока я кое-что допишу в вашу историю.

Дядя Гриша открыл тетрадку на последней исписанной странице и начал что-то писать.

Ник сидел на диване сцепив пальцы в замок и думал о том, что одно дело мечтать быть отважным героем кино, а другое — внезапно им стать.

«Надо было рисовать ос менее опасными и кровожадными, но кто ж знал, что его фантазии могут стать явью… Знал бы…»

«Да, ладно, — спорил с ним внутренний голос. — Знал бы — придумал бы так же. Где ты видел героев, сражающихся с дохляками? Какие ж они герои после этого? Так что, дружок, ты же Боевой Шмель, а не беспомощная личинка гусеницы! Не дрейфь!»

Своей собственной мыслью, что он — Боевой Шмель, Ник как-то даже сам себя успокоил и немного расхрабрился.

— Так, бутылочка со смывкой будет у тебя в нагрудном кармане скафандра. Просто прислони её к Вериной руке, надпись исчезнет. Следом делаешь то же и с собой. Вера очнётся — я тут же стираю твою надпись. А теперь давай руку.

Ник расцепил побелевшие пальцы и протянул правую руку, сжатую в кулак (только так он мог скрыть дрожь), дяде Грише.

Как только кончик ручки коснулся его кожи и провёл первую линию, Ник провалился в абсолютную темноту.

Постепенно темнота начинала неравномерно сереть и выпучиваться яркими пятнами света. Появлялись размытые цвета и очертания. Теперь Нику казалось, что он надел бабушкины очки и пытается что-то разглядеть. Но сколько он не щурился, мир абсолютно его не слушался, хоть и постепенно становился более чётким.

Вдруг что-то резко врезалось в Ника и отбросило его в сторону. Он непроизвольно зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что у него из груди торчит какая-то то ли палка, то ли колючка, а он сам падает в высокую зеленую траву.

Но боли никакой не было! И онемения тоже! Ник понял, что колючка не пробила скафандр, и быстрым движением выдернул её из себя.

Он сделал вираж, восстанавливая равновесие, и начал подниматься всё выше в небо, в самую гущу происходящего боя, крепко сжимая в средней паре лап самострел.

Бутылочка была на месте — он её нащупал свободной лапой в правом нагрудном кармане.

Значит, осталось лишь найти Веру!

Часы на запястье верхней левой лапы показывали 29 минут 52 секунды — обратный отсчёт пошел.

Глава 8

Вера всё не могла понять, что происходит. Вот она только что сидела за столом гостиной, как вдруг перед глазами поплыло, а когда прояснилось — она оказалась посреди цветущего луга. Ну, как оказалась? Она над ним порхала…

Чтобы спокойно всё обдумать (а это то, чему всегда учил её папа: не мечись, а остановись и подумай!), Вера приземлилась на ближайшую травинку и уселась на неё, скрестив под собой ноги и две пары рук на груди. Ну, в смысле — лапок!

Из-за спины донеслось непривычное гудение. Вера обернулась — это оказались её крылья, которые она забыла сложить…

«Как непривычно всем этим управлять», — первое, что подумала Вера, и сама удивилась своему спокойствию.

«И действительно? — продолжала рассуждать Вера. — Чего мне бояться в своём собственном мире? Да и вообще — я же Пчела-Воин! Мне даже осы Ника ни по чём!»

При мысли о Нике, Вере сразу захотелось засадить ему подзатыльник!

«Заслужил!»

Но потом она вспомнила, что никогда ему не говорила, что на себе ручкой рисовать нельзя. И грустно вздохнула:

«Сама виновата…»

Вера оглянулась по сторонам и решила, что она уже достаточно насиделась — пора исследовать мир! А о том, как попасть домой, она потом подумает. Или… Пусть Ник об этом беспокоится!

Вера встала на нижние лапы, распрямилась во весь рост и расправила крылья. Когда она поняла, что она Пчела-Воин, все проблемы с «управлением» как-то решились сами собой. Вера почувствовала, будто она с детства была пчелой, и только пчелой.

За спиной опять загудели крылья, Вера оторвалась от травинки и полетела вертикально вверх — в объятья сияющего неба. Ей хотелось летать! Она представила, что она — стройный и блестящий самолёт на параде, и резко сменила направление движения, уходя в крутой вираж — перед глазами всё перемешалось. Небо яркими разноцветными полосами наплывало на зеленую землю, и, с каждым оборотом и разворотом, Вере всё яснее казалось, что она летит через трубу калейдоскопа. Нет, не летит… А плывёт!

Вдруг она поняла, что она совсем не летит строго и резко, как самолёт. Её движения были стремительные, но плавные, непредсказуемые, но грациозные — подобно танцу дельфинов, резвящихся у поверхности воды, или метаморфозам косяка мелких пёстрых рыбёшек на морской глубине.

Вера остановилась и зависла между небом и землёй. Калейдоскоп перед глазами медленно разделялся на пёстрое и зеленое, и наконец разобрав где верх, Вера стремительно полетела к самой границе купола.

За несколько мгновений до того, как Вера покинула его пределы, еле заметное силовое поле куполом обволокло её голову и загерметизировало все щели её скафандра.

Вера даже не почувствовала, как преодолела границу силового поля купола. Одно мгновение — и она посреди неприветливой черноты космоса, в окружении холодных звёзд. Летать здесь ей совсем расхотелось, и она поспешила вернуться под защиту купола.

Что-то ей подсказывало, что пора бы уже и делом заняться, а именно — защитой её подопечных на ближайшей космической станции.

Тёмно-зеленый вытянутый конус цветка подорожника мерно покачивался на длинном, тонком и прямом стебельке в паре минут полёта от Веры. Ну, как тонком? Чтобы водить вокруг него хороводы и не цепляться за него брюшками и лапками, понадобилось бы с десяток таких пчёл, как Вера.

Вокруг белых посадочных платформ-лепестков вовсю кипела жизнь: стройные Пчёлы-Собирательницы в длинных жёлто-коричневых платьях и пушистых жилеточках сновали туда-сюда между цветками и погрузочной платформой, висевшей в воздухе недалеко от станции, а их сёстры, Пчёлы-Воины из отряда охранения, облаченные в жёлто-коричневые доспехи-скафандры, с самострелами наперевес, небольшими группками непрерывно облетали станцию по разным траекториям, ежесекундно выискивая возможную опасность.

«Как красиво… — думала Вера, любуясь своим творением. — Одно дело — на бумаге, в воображении, а тут — тут и потрогать можно, и уловить запахи, и почувствовать щекочущий антеннки ветерок…»

Вере захотелось поближе рассмотреть и станцию, и сестричек, и корзинки с пыльцой, и… Она полетела поскорее к станции.

Вдруг в воздухе запахло чем-то резким, но знакомым, как… Перед дождём.

«Озон!» — подумала Вера, и в тоже мгновение небо над станцией растрескалось яркими белыми молниями.

Вера остановилась, не понимая, что происходит.

«Какие молнии? Здесь? Здесь и облаков нет, а всё поливается водой, капающей с внутренней поверхности купола…»

Но тут она вспомнила, что именно так описывал появление Ос-пиратов Ник, и бросилась на подмогу своим сёстрам у станции.

Вера мчалась так быстро, что сквозь свист ветра в ушах даже не слышала гудение собственных крыльев, но пираты были быстрее. Сквозь округлый чёрный портал в середине расходящихся по куполу ярких белых трещин уже вылетело с десяток Ос в ярких ядовито-жёлто-чёрных скафандрах. Осы объединялись в группы по трое и только после этого бросались в атаку на станцию. Хотя нет, не на станцию, а на Пчёл.

Вера с ужасом наблюдала, как её сёстры-Собирательницы безвольно падают в высокую зелёную траву у подножья станции, а её сёстры-Воины с переменным успехом пытаются отогнать Ос от ещё оставшихся на лету Собирательниц и отвести своих сестёр на безопасное расстояние от станции.

Пусть Вера и знала, что никто сегодня особо не пострадает, что её сестры скоро придут в себя, и на них даже ранок не останется, что Осы наиграются в пиратство, угонят транспорт с пыльцой и улетят себе обратно в открытый космос — но наблюдать всё это воочию было намного страшнее, чем писать на белом листе бумаги в клеточку.

А ещё Вера вспомнила, что так и не дописала всю историю до конца, а значит атака на станцию будет продолжаться бесконечно долго: или пока Ник не допишет продолжение, или пока Вера не исправит всё своими руками.

Вера не сомневалась, что если бы Ник знал, что́ сейчас происходит, то он тут же бы бросился дописывать историю, но как это проверить? Вряд ли он сбежал и оставил Веру одну, но и нет уверенности, что он решится взять ручку и что-то дописать историю в тетрадку, не понимая, что произошло с ней…

«Ник пусть делает, что может, — решила Вера, — а я буду делать то, что я могу!» — и бросилась в атаку на ближайшую Осу.

Но это оказалось не так просто. Оса ловко увернулась от выпущенного Верой жала и выстрелила в ответ. Теперь уклоняться пришлось Вере, в чём ей очень помогли её недавние лётные эксперименты.

Вера выстрелила ещё раз, но Оса опять уклонилась, и Вера поняла, что много она так не навоюет, и начала оглядываться по сторонам в поисках её боевых сестёр, не забывая продолжать уклоняться от осиных жал.

«Вон они!» — обрадовалась Вера, когда заметила пытающийся отлететь от станции конвой из оставшихся на лету Собирательниц, которых прикрывали от Ос все оставшиеся Воины.

Вера уж была рванула к ним на подмогу, но тут почувствовала, что зелёная трава стремительно приближается к ней, а крылья совсем её не слушаются…

«Вот оно как…» — только и успела подумать Вера, как шмякнулась об узкий зеленый лист и начала скользить по нему всё ближе и ближе к земле.

Ей не было больно, ей не было страшно, она не теряла сознание и видела всё, что происходит в небе над ней, но… Ничего не могла сделать. И это бессилие пугало её больше всего на свете.

«Надо было придумать что-то для воинов, чтобы оно автоматически снимало онемение, — рассуждала Вера, лежа на боку на мягкой траве с небольшими круглыми листочками. — Потом обязательно допишу! А то что ж это за Воин, если он беспомощен?! Хотя… Как это я так попалась? Ведь осиное жало не должно было пробить скафандр… А вообще… Хорошо, что мы не напридумывали никаких Муравьёв и Жуков! Вот это было бы по-настоящему жутко!!!»

У Веры зачесался нос, и она с удивлением поняла, что её верхняя лапа уже вполне слушается — нос был почёсан с превеликим удовольствием! А вот крылья всё ещё не двигались.

Вера попробовала сесть, и у неё это получилось!

«Странно, — думала Вера, — как-то полчаса слишком быстро пролетели… А может… По-моему, я думала о трёх минутах до окончания выпечки маминого торта, когда это писала. Во даю!» — улыбнулась Вера такому неожиданному повороту событий.

Крылья за спиной потихоньку начинали гудеть, а Вера всё вглядывалась в небо, выбирая подходящий маршрут до каравана, в облёт всех Ос.

Глава 9

Конусообразная громада Улья уже закрывала собой полнеба, но Вере всё казалось, что их караван не мчится домой на всех парах, а топчется на месте — так медленно они приближались к главному входу.

Перед Ульем порхало уже довольно много Пчёл-Воинов, собравшихся в боевые атакующие шестигранные кластеры, но они почему безучастно висели в воздухе, выставляя перед Ульем заградительную стену, и совсем не спешили на помощь их маленькому отряду.

А тем временем Осы ни на секунду не упускали их отряд из виду и всё время ухитрялись парализовать кого-то из сестёр-Собирательниц. Будто это у них охота была такая: подстрелить, парализовать… Следующая!

В Верином отряде осталось всего двое Воинов, которые изо всех сил пытались прикрыть собой и отбить осиную атаку на Собирательниц. Вера им тоже помогала по мере своих сил, с горечью думая, что им уже даже некого послать к упавшим в высокую траву сестрам для оказания первой помощи.

«Зря я не послушалась Ника и сделала своих Пчёл слишком миролюбивыми, — с сожалением думала Вера, наблюдая безучастие своих сестёр у Улья. — На бумаге всё было красиво: отряды Пчёл доблестно охраняют свой дом при атаке Ос. Ведь дом же намного важнее горстки Пчёл. Важнее же? Но кто же в нём будет жить, если Осы всех нас перебьют…»

А Осы? Они будто тоже знали, что им ничего не грозит, если они не будут атаковать сам Улей, и, особо не скрываясь, безустанно продолжали погоню.

— Но это же неправильно! — уже вслух возмущалась Вера и кричала что есть мочи в сторону сестёр у Улья: — Атакуйте же их! Защищайте же Собирательниц! Почему вы наблюдаете?! Нам нужна ваша помощь!!!

Но пчёлы будто бы её и не слышали, а может и не понимали, а может им просто было не велено…

Наконец их маленький отряд влетел за первую линию охранных кластеров Пчёл.

Сёстры-Собирательницы вмиг почувствовали, что они в безопасности и тут остановились. А затем вяло, будто сдувшиеся шарики, поплелись к балкончикам по периметру Улья — они приземлялись на него и тут же сворачивались калачиком, впадая в безмятежный сон.

Сёстры-Воины из её отряда бодро разлетелись кто куда, и Вера осталась одна-одинёшенька посреди роя Пчёл, которые не обращали на неё никакого внимания.

— Да ну вас! — в сердцах крикнула Вера, развернулась спиной к Улью и бросилась в атаку на зависших неподалёку Ос.

Никогда в жизни она не замечала за собой такой отваги и кровожадности, а сейчас ей хотелось отомстить всем этим Осам за беззащитных сестёр-Собирательниц!

Фантастический ли мир сделал её такой смелой, нарисованный ли Ником образ пчелы сделал её такой безрассудной — Вера об этом не думала и этого не знала, ведь всё происходящее вокруг было для неё реальным. Единственной реальностью, которую она знала.

Но не успела Вера пролететь и полпути между кластерами Пчёл и Осами, как в неё врезалось что-то большое и тёмное, мягко подхватило и увлекло прочь и от Улья, и от Ос.

Вера не сразу поняла, что произошло и почему она теперь летит совсем в другую сторону. Она попыталась высвободиться от захвата, но у неё ничего не получилось — чьи-то сильные лапы крепко прижимали её к своей груди, и всё что она могла разглядеть, — это полированные чёрные пластины скафандра с оранжевыми полосками.

Вдруг Вера почувствовала, что их полёт замедляется, и начала с новыми силами отбиваться от неизвестного перехватчика всеми шестью лапами. К её удивлению, на этот раз её сразу отпустили, и она тут же отлетела подальше, прежде чем обернулась и выставила перед собой свой арбалет.

— Да что ж ты меня бьёшь-то всё время? — вместо атаки прожужжал большой шмель в смутно знакомом скафандре, недовольно потирая лапами ушибленные места…

— Ник, это ты что ли? — Вера от удивления чуть не выпустила арбалет из рук.

— Я, а кто ж ещё?

— А как…

— Всё потом! — оборвал её Ник на полуслове. — Твой папа через две минуты будет тебя будить, и нам надо успеть стереть твою надпись.

Ник достал из нагрудного кармана небольшую бутылочку и подлетел почти вплотную к Вере:

— Правую лапу давай! — скомандовал он и, немного подумав, добавил: — Верхнюю.

— Ещё чего! — нахмурилась Вера и опять отлетела подальше, прикрывая левой лапой рисунок на правой. — У меня тут ещё дела есть!

— Это какие? — не сдавался Ник, опять подлетая поближе. Никогда он не думал, что Веру будет так сложно уговорить вернуться домой, и начинал злиться. — Опять броситься в атаку на десяток Ос?!

— И это тоже! А ещё мне надо транспорт с пыльцой отбить! — Вера опять отлетела и начала быстро носиться над лугом, не давая себя поймать. Правда, это ей не мешало тараторить без умолку:

— Ты видел? Они там даже не пошевелились, когда на нас напали. А их сёстры? Весь день трудились, пыльцу собирали… А эти? Тоже мне «воины»: и сестёр не спасли, и на все их труды наплевали. Ладно бы врагов было много! Так нет же! Всего пара десятков Ос. Что они против целого Улья?!

Ник понял, что спорить дальше бесполезно, а время стремительно утекает. Он сделал вид, что сдался и остановился, а сам крепко сжал бутылочку в лапе.

Вера ещё немного покружилась и тоже зависла неподалёку. В то же мгновение, Ник молниеносно бросился к ней, схватил за правую лапу и крикнул прямо в лицо:

— Марш домой! А с пыльцой я разберусь!

Не успела Вера отдернуть лапу, маленькая бутылочка прикоснулась к рисунку на перчатке, и в глазах опять потемнело.

Глава 10

Ник остался один.

Часы пищали и мигали нулями… Ветер шелестел высокой зелёной травой… Купол над головой то переливался всеми цветами радуги, то становился абсолютно прозрачным и светился тысячами звёзд… А Ник всё висел между небом и землёй и думал:

«И зачем я это сказал?! И как я собираюсь отбивать транспорт с пыльцой у Ос...»

Шли минуты, но вокруг ничего не менялось, и Ник понял, что в ближайшее время его будить не будут или… Что, может быть, он уже там, у Веры дома, лежит в коме на её диване… И не проснётся, пока не завершит здесь свои дела…

Как ни крути, спасать транспорт теперь придётся… Ведь не важно, Человек он или Шмель, Ник всегда старался выполнять свои обещания. А если не получалось, то чувствовал он себя прескверно, хоть другим никогда этого не показывал. От других-то можно отшутиться, а себя-то не обманешь…

Ник спрятал бутылочку обратно в нагрудный карман, выставил на часах таймер на 25 минут (вдруг дядя Гриша догадается дать ему ещё полчаса?) и поспешил обратно к космической станции, в надежде на то, что и транспортник, и груз всё ещё там. Ведь ни гоняться по всему космосу за транспортником, ни собирать целый транспортник новой пыльцы ему совсем не хотелось.

К его облегчению, транспортник был всё ещё возле станции. К его удивлению, его охраняло всего две Осы. К его негодованию, все остальные Осы были на станции… Надсмотрщиками над Пчёлами-Собирательницами, которые собирали для них пыльцу!

«Бли-и-ин… — мысленно простонал Ник. — Что? Уже и подумать об этом нельзя было?! Я же этого не писал… И Вера точно не писала… Мне теперь что? И Пчёл ещё спасать?..»

Не зная, что делать дальше, Ник затаился неподалёку от станции и стал наблюдать.

Чем дольше он наблюдал за ними, тем больше уверялся в том, что Осы совсем расслабились и чувствуют себя, как дома: конвоиры сидели на внешних платформах станции, лишь изредка поглядывая на трудящихся Пчёл. Им даже не приходилось сопровождать Пчёл от станции до транспортника — те смиренно летали туда и обратно сами, будто они собирали пыльцу для себя, а не для Ос.

«Это что? Гипноз какой-то?» — размышлял Ник, всё больше удивляясь происходящему.

Осы на транспортнике тоже не особо оглядывались по сторонам и как-то подозрительно почти не шевелились, будто и вовсе спали.

Ник понял, что он без труда может парализовать обоих Ос на транспортнике и… А как его угнать-то? Транспортник — не истребитель. А по спецификации, которую он сам и придумал, летала эта громадина намного медленнее даже обычной Пчелы, не говоря уже об Осах.

Единственное, что приходило Нику в голову — это включить на нём автопилот, который сам поведёт транспортник домой — в Улей, а самому охранять панель управления и не подпускать к ней Ос. Задачка это была ещё та, ведь транспортник и кораблём-то не был — обычная летающая платформа с контейнерами пыльцы и наружной панелью управления. На нём не было никакой кабины, где можно было бы спрятаться, чтобы отстреливаться.

Часы показывали, что осталось чуть более пятнадцати минут — медлить дальше уже было нельзя.

Ник перезарядил арбалет полной кассетой жал и прицелился. Два быстрых и еле слышных выстрела, и осы на транспортнике были парализованы. Они остались сидеть в тех же позах, и никто на станции ничего не заметил.

Транспортник висел довольно низко над густой высокой травой, и Нику удалось незаметно пробраться под самое его брюхо, а потом вынырнуть с противоположной от станции стороны и стремительно броситься к пульту управления.

Осы на транспортнике так и не пошевелились, но гневно буравили его взглядом.

Ник закончил возиться с включением автопилота и столкнул обоих Ос за борт.

Пока транспортник медленно разворачивался и начинал отползать прочь от станции, Ник активировал полную защиту своего скафандра, прицелился и выстрелил в сторону станции:

— Извини, сестричка, — пробормотал он, и жало царапнуло по лапе одну из Пчёл — та вздрогнула, с непониманием заозиралась по сторонам и тут же медленно опустилась на платформу, как парализованная.

В тот же миг через фильтры шлема скафандра Ник почувствовал знакомый запах опасности.

«Удалось!» — обрадовался он, наблюдая как остальные Пчёлы начинают непонимающе и боязно оглядываться по сторонам, и чувствуя всё усиливающийся запах опасности, распространяемый станцией по округе.

Ник почувствовал, как в нагрудник скафандра и в правую перчатку врезалось по жалу и быстро слетел с платформы, уходя в вираж и отстреливаясь на ходу.

Теперь у него в голове было всего две мысли: не подпускать Ос к пульту управления и продержаться до тех пор, пока не подоспеют на подмогу его братья-Шмели. В том, что они прилетят, он не сомневался, ведь в Вере он не сомневался!

Вот только если бы это было так просто…

Осы уже окружили транспортник и роились вокруг Ника всё уменьшающейся и уменьшающейся в диаметре сферой. Но через их непрерывное мельтешение Ник всё же успел заметить, что на станции больше не было ни одной Осы. А значит, пчёлы в безопасности!

«Хорошо, что Осы такие злопамятные и зловредные…» — только и успел подумать Ник, прежде чем в него врезались сразу две Осы и сцепились с ним в один большой летающий и вращающийся клубок.

Стрелять в них уже было бесполезно — Ник отбросил арбалет и стал отбиваться от них всеми шестью лапами. Правда, и это получалось у него малоэффективно.

Но одно Нику всё же удалось — он маневрировал так, чтобы их дерущийся клубок всегда был рядом с панелью управления и не подпускал остальных Ос к ней…

Бронированный скафандр — это, конечно, хорошо, но когда в тебя стреляют жалами полтора десятка Ос, то никакой защиты не напасёшься…

И понял это Ник, когда начал непроизвольно падать прямо на панель управления. Быстро сообразив что к чему, он из последних сил крутанулся в воздухе, переворачиваясь пузом вниз и сбрасывая с себя обоих Ос и, как только рухнул на панель управления транспортником, намертво уцепился за неё четырьмя лапами. Не сдаваться до последнего — это его девиз!

А дальше произошло нечто неожиданное. Точнее — ничего не произошло! Никто в него больше не стрелял, не пытался расцепить его лапы… И вообще, все Осы будто вмиг куда-то пропали!

Ник уж было подумал, что это о́н выпал из мира, но транспортник летел, ветер шелестел, а часы всё ещё не пищали…

Вдруг Ник понял, что уже может пошевелиться, отлепил себя от панели, встал и обернулся.

Ос нигде не было видно. Вокруг станции роились Шмели, а один из них на большой скорости догонял транспортник.

Ник машинально глянул на часы — осталось 32 секунды — и достал бутылочку из нагрудного кармана.

Шмель догнал транспортник, приземлился на ящик с пыльцой, вытянулся по струнке, как при докладе генералу, и зажужжал, отчётливо выделяя каждое слово:

— Велено доложить: Марш домой!

— С радостью! — рассмеялся Ник и приложил бутылочку к рисунку на перчатке.

Глава 11

В комнате было тихо. Ник и Вера молча сидели на диване. Им совсем не хотелось сейчас разговаривать ни с кем, даже с друг другом. Каждый из них, перекрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана, смотрел в пол перед собой — им обоим было о чём подумать. В тишине. В одиночестве.

Когда Ник очнулся в Вериной комнате, он долго не мог понять, где находится, а затем и поверить, что это уже реальность, что Осы, Пчёлы и Шмели остались далеко позади. Или недалеко… Но уж точно в какой-то другой жизни.

Дядя Гриша поздравил его с возвращением. Закрыл тетрадку с зелёным мотоциклом, забрал резную ручку и вышел из комнаты. Хоть он ничего и не сказал, но Ник почувствовал, что обо всём произошедшем им всем троим ещё придётся поговорить, но не сегодня. Сегодня им дали время всё осмыслить.

Ник взглянул на часы на своём запястье и с удивлением обнаружил, что часов нет. Да и не было у него никогда часов.

Из соседней комнаты послышалось одинокое «Бом!».

«Половина какого-то часа», — подумал Ник, а вслух сказал:

— Мне пора домой.

Вера ничего не ответила. Ник вышел из комнаты…

Ник быстрым шагом шёл по освещенной улице. Было ещё достаточно светло, чтобы успеть дойти домой до темноты, но только если идти быстро.

Ник оторвал взгляд от блестящего в свете фонарей асфальта и посмотрел на серое небо.

«Какой-то купол у них тут мутный…» — первое, что пришло Нику в голову, и он сам себе усмехнулся.

Ник огляделся по сторонам — и привычный с детства мир теперь ему показался каким-то странным. Будто он смотрел на него со стороны — со стороны человека, который впервые посетил эту планету. Человека? Или шмеля?

Ник попытался взмахнуть крыльями и взлететь, и ему даже показалось, что он услышал знакомое жужжание за спиной, но это лишь оказался стрекот проезжающего мимо мотоцикла.

Его фантазия уже разыгралась не на шутку, и вот уже на месте фонарных столбов, Ник видел светящиеся цветы-колокольчики на длинных голых стеблях, у пятиэтажек скруглялись углы и они всё больше начинали напоминать пчелиные ульи, автомобильные дороги превращались в «магистрали» муравьёв (ведь они часто протаптывают такие дорожки), а сами машины становились муравьями, автобусы — гусеницами, троллейбусы — стрекозами, люди — мошками…

Ник машинально сворачивал на нужных перекрёстках, машинально ждал зелёный свет светофоров, машинально смотрел по сторонам и переходил дорогу — будто он шёл домой на автопилоте, а его сознание было и здесь, и не здесь одновременно. Или в голове было два сознания: его-человека и его-шмеля.

«Хорошо, что я послушал Веру и придумал в меру безопасное оружие», — у Ника перед глазами возник жуткий образ того, что могло бы случиться иначе, и он непроизвольно вздрогнул. Надо будет ей сказать спасибо.

А вообще! Могла бы и сказать, что писать на себе нельзя! Откуда ж он знал. Это ж так опасно. Пусть теперь сама извиняется. ОН-то тут причём? Мысли он читать не умел…

Что-то врезалось Нику сзади в бок и вырвало его из безрадостных мыслей.

— Эй! Осторожнее! — крикнул он вслед бегущей куда-то девушке с большой сумкой на плече. Но девушка была уже далеко и даже не обернулась.

«Все они такие!» — зло подумал Ник и зашагал дальше напрямую по лужам. Настроение у него испортилось окончательно.

Ник стоял перед знакомой дверью и кипел от злости. Хоть уже и прошло два дня, он был сам не свой всё это время.

«Ну да. Сейчас сделаете меня крайним во всём, что произошло. Но я так просто не сдамся!»

На этот раз «помощи лифта» не потребовалось. Ник уверенно нажал кнопку звонка, а сам напрягся будто перед приближающейся атакой десятка Ос.

— Привет, заходи — дверь открыла улыбающаяся и вытирающая мокрые руки кухонным полотенцем Верина мама. — Вера, к тебе гости.

— Здрасьте, — пробормотал Ник, и его боевой дух немного пошатнулся.

Пока Ник снимал куртку и разувался, в коридор вышла Вера.

— Привет, — тихо поздоровалась она и отвела глаза в сторону.

Это была не та боевая Вера, которая накинулась на Ника в парке с кулаками, когда он зацепил её на велосипеде. Это была какая-то неизвестная Вера: ссутулившаяся, будто бы сжавшаяся в комочек, с бегающими по всему, кроме Ника, глазами и нервно сжимающимися-разжимающимися кулачками.

Вера выглядела беспомощно. Ник подумал, что именно так он себя обычно чувствует (а может быть и выглядит), когда родители начинают его обвинять во всех земных бедах даже за малую провинность, и… перестал сердиться.

«Девчонки…» — мысленно вздохнул Ник и потопал вслед за Верой в её комнату.

В комнате кроме них никого не оказалось, и когда Вера закрыла дверь, и они оба расселись на диване лицом друг к другу, Ник окончательно расслабился — взрослые им дали возможность разобраться между собой в произошедшем. Пусть позже их вызовут на ковёр, отчитывать, как провинившихся котят, но держать оборону они уже смогут вместе.

— Ты меня извини, — первой начала Вера. — Извини, что я не сказала, что ручкой на себе писать нельзя.

— И ты меня извини, — ответил Ник.

— За что? — Вера оторвала взгляд от покрывала и удивлённо посмотрела на Ника. Впервые за сегодня посмотрела ему в глаза. — Тебе же пришлось за мной лезть к Осам, и вообще…

На этот раз отводить взгляд пришлось Нику:

— Я бы мог спросить… про технику безопасности. И вообще, всё это произошло из-за меня и… — Ник запнулся, вспоминая, что хотел сказать с самого начала, тогда под серым куполом. — Спасибо! Спасибо, что твой мир оказался добрее, чем его хотел нарисовать я.

— Не мой, а наш! — поправила его Вера. — И тебе спасибо, что бросился меня спасать.

— Да ладно, спасать! Это Ос от тебя надо было спасать, — рассмеялся Ник, и Вера рассмеялась в ответ.

Ник всё хотел спросить: «Значит, мы всё ещё друзья?», но вместо этого начал расспрашивать Веру о её приключениях до его появления.

А когда разговор дошёл уже до обсуждения конструкции самострелов и противоядий, Ник понял, что и задавать его уже как-то не к месту, ведь вся история осталась в прошлом. Зачем опять о ней вспоминать?

В дверь тихо постучали. Ник замолк на полуслове и снова напрягся. Пусть он уже и помирился с Верой, но главный враг — родители — всё ещё не был побеждён.

— Да, — весело ответила Вера, будто её ждала не головомойка, а приглашение на чай. А может действительно — её головомойка закончилась ещё в тот день, и это лишь приглашение на чай?

На пороге появился дядя Гриша. Он зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Ник проследил за ним взглядом и подумал, что на чай обычно приглашают мамы…

Дядя Гриша сел на стул у письменного стола, достал резную ручку из кармана, положил её на край стола и, переводя пристальный взгляд с Веры на Ника и обратно, спросил:

— Ну, что, товарищи, вы решили?

Пусть дяди Гришин голос был тихий и спокойный, пусть он не сверлил Ника злым и обвиняющим взглядом, пусть и не кричал, но отшучиваться Нику совсем не хотелось, а сказать «Не знаю» язык не поворачивался. Ник продолжал сидеть и молчать, всё думая: «Наверно, надо было что-то решить. А что? Родители, обычно, просят извиниться, а не решать что-то…»

— Пап, мы не успели ничего решить, — честно ответила Вера и обернулась к Нику:

— Нам надо было решить, будем ли мы продолжать писать историю и можно ли нам снова доверить ручку.

— Решайте сейчас, я подожду, — ответил дядя Гриша, взял ручку со стола, закрутил её между пальцами и задумчиво уставился на неё, всем видом показывая, что его здесь нет.

Ник задумался. Теперь, когда они помирились с Верой, ему ещё больше хотелось дописать их историю про космическую станцию. Ведь там так много можно было придумать усовершенствований! Но как убедить дядю Гришу, что ему, Нику, снова можно доверять?

Затянувшееся молчание первой нарушила Вера:

— Я хочу продолжать писать истории. Я обещаю не писать ручкой на себе и других, и даже не брать её на улицу!

— Принято, — ответил дядя Гриша и посмотрел на Ника.

— Я тоже хочу продолжать сочинять истории вместе с Верой, — ответил Ник. — Я обещаю не брать ручку в руки и не писать на себе и других.

— Принято. А по поводу «брать — не брать ручку» ты с Верой договаривайся, а не со мной.

Ник кивнул.

— А теперь поговорим о технике безопасности, — продолжил дядя Гриша, протянув ручку Вере.

Вера бережно взяла её в руки и заулыбалась. Ник тоже невольно улыбнулся.

— Что вы собираетесь делать, если снова произойдет нечто подобное, а меня не окажется поблизости? Ведь я тогда мог быть в командировке, а мама понятия не имеет, что со всем этим делать.

Дядя Гриша снова посмотрел Нику в глаза и искренне сказал:

— Спасибо, что ты тогда не сбежал и не оставил Веру одну. Даже думать не хочу, что могло бы произойти, если бы первой домой пришла мама и увидела Веру в таком состоянии. Да ещё и с открытой дверью в квартиру. Здесь была бы и милиция, и скорая… Веру бы отправили в больницу, под капельницы, УЗИ, анализы… Но никто бы всё равно ничем бы не смог ей помочь. А если бы ты остался, то никто не поверил твоей истории про ручку. Ещё бы и подумали, что ты над ними издеваешься. Ручку бы выкинули или сломали, лишая Веру единственного пути для спасения. Осторожности мало. Космонавты не убеждают всех, что будут осторожными. У них есть план. План безопасности. План того, что делать в непредвиденных ситуациях. Мне нужен такой же план от вас обоих.

Дядя Гриша снова строго посмотрел на побледневшие лица Веры и Ника, и уже с улыбкой добавил:

— В чём я готов вам помочь. Согласны?

— Да! — хором ответили Ник и Вера.

— Отлично! Значит так: Вера берет листик и ручку (обычную ручку!) и записывает все наши идеи. Все высказываются вслух. Не бойтесь сказать глупость! Для безопасности глупостей нет. Даже самая странная идея может оказаться очень полезной. Затем, мы вместе обсудим все идеи и составим план. План выпишем на отдельном листе, и все поставят подписи. План надо будет зачитывать каждый раз перед тем, как вы берете ручку и начинаете ей писать. Если подходит, то поехали?

Вера и Ник кивнули.

Глава 12

Вера открыла тетрадь и уставилась на аккуратно исписанный листок с тремя подписями, прикрепленный скрепкой к внутренней стороне обложки. Напротив него, на первой странице, красовалась разноцветная надпись «Космическая станция „Подорожник“», она звала и манила за собой, но Вера внимательно читала Договор Безопасности и не обращала на неё никакого внимания.

За последнюю неделю она уже так часто читала его, что выучила наизусть и была уверена, что если её разбудить посреди ночи, то она его и спросонья его процитирует слово в слово. Но уговор есть уговор, и Вера просматривала Договор каждый раз, когда открывала тетрадь и хотела что-то дописать.

Когда в тот день Вера слушала папу, она вдруг поняла, как во взрослом мире всё может быть серьёзно: как одна небольшая шалость может привести к лавине непредвиденных последствий.

В тот вечер было написано четыре копии Договора Безопасности. Один взял Ник, один взял папа, один Вера прикрепила в тетрадь и один, запасной, она положила в ящик стола.

Папа свой Договор положил в конверт. В тот же конверт он положил от своей руки написанное письмо для Вериной мамы о том, как работает ручка и что делать в случае непредвиденных обстоятельств. На конверте он написал, что его надо вскрыть, если с Верой что-то случится в его отсутствие, показал его маме и положил в верхний ящик своего стола.

Вера даже спросила, почему же он сразу не расскажет о ручке маме, но папа ответил, что есть вещи, которые и взрослым сложно друг другу рассказать.

«Рассказать так, чтобы поверили», — грустно сказал тогда папа и перевёл тему разговора.

Вера подумала, что если бы в первый же день папа ей читал долгую лекцию о технике безопасности обращения с ручкой, то половину она бы пропустила мимо ушей, а над второй ещё бы и мысленно посмеялась: «Пап, ну что за лекция, это же обычная ручка?»

Наверное, что-то похожее подумала бы и мама, если бы они с папой начали пугать её какой-то старинной ручкой. Она бы просто решила, что это их новая игра, отшутилась и быстро забыла обо всём. А вот в странной и необъяснимой ситуации, когда готов верить чему угодно, чтобы понять происходящее, папино письмо могло бы быть воспринято серьёзно.

Вера дочитала договор, быстро перелистнула тетрадку на предпоследнюю страницу и прочитала два последних абзаца, чтобы вспомнить, на чём остановилась её история.

С тех пор, как она поняла, что у неё появился настоящий друг — Ник, истории стали сочиняться как-то сами собой. Теперь они были вместе и в жизни, и на страницах её космическо-луговой саги. И там, и там они попадали в передряги, помогали друг другу и выпутывались из них. И там, и там было весело и интересно: ведь оба мира были такие разные и непохожие друг на друга.

Вот скажите, где вы видели пчелу на велосипеде или с пряником во рту? Нафантазировать-то можно что угодно, но Вера всё-таки склонялась к правдоподобности. Если пчёлы, то есть они должны пыльцу и летать на крыльях, пусть и в скафандрах.

А вот на велосипеде Вере и самой нравилось… Пока она только учится ездить, но была уверена, что скоро у неё обязательно все получится. Ник её точно научит, раз сам предложил и взялся помочь.

«Так, — размышляла Вера, почёсывая обратной стороной резной ручки кончик носа, — пора бы нам отправиться к соседям — под новый купол! Ведь там и луг может быть совершенно иной. А вдруг там и Пчёл нет, а сплошные муравейники? Нет, об этом позже. На чём же мы полетим?...»

При слове «космопорт» Вере вдруг представилось дерево. Вера всё никак не могла понять, при чём тут дерево к космопорту, ведь ещё минуту назад она собиралась писать, как она-Пчела и Ник-Шмель садятся в двухместную космическую яхту, вертикально взлетают со стартовой площадки и на большом ускорении проходят сквозь купол, уносясь в черно-звёздное небо. А тут дерево…

«И что мне с ним делать? Поместить стартовую площадку на дерево, что ли?»

Но на Верином луге никогда не было никаких деревьев, а опять всё переписывать, чтобы добавить деревья, Вере совсем не хотелось. Она уж было хотела поместить одинокое дерево где-то с краю луга, чтобы его было видно не отовсюду, но вместо этого написала:

«На домашнем лугу Аники и Леонта нет космодрома. Да и не нужен он им. Ведь их дом связан с соседями надежнее любых дорог и космодромов: их миры связаны ветвями одного дерева, на каждом огромном листе которого, накрытый куполом, есть свой луг или лес, или гора…

Дерево растёт посреди безбрежного космического океана. Своей кроной оно уходит в центр галактики, а корнями…

Об этом мы узнаем как-нибудь в другой раз, а сейчас мы отправимся с нашими героями в путешествие на соседнюю… Ветку!»

Вера откинулась на спинку стула, и всё никак не могла решить: отправить героев в лес или горы…

Вдруг она вскочила, будто вспомнила что-то важное, закрыла тетрадку, придавила обложку ручкой, чтоб не открывалась, и выбежала из комнаты.

— Алло, — послышался долгожданный голос после невыносимо длинных и нудных гудков.

— Привет, Ник! Слуш, дело есть! Куда бы ты хотел отправиться в путешествие? В лес или горы?

Молчание на другой стороне провода затягивалось, и Вера поняла, что забыла уточнить:

— Я хочу отправить Анику и Леонта к соседям.

— А… — наконец-то заговорили на другой стороне. — Давай в лес! Но ты уточняй в следующий раз! Я-то я уже начал думать о том, как отпроситься у родителей…

Эпилог

Королева-матка Эонна сидела в тронном зале и громко вздыхала.

«Ну почему мир устроен так несправедливо? — всё думала она. — Почему её верные и отважные подданные никогда не могут успешно отбиться от атак Ос и вернуться домой целыми и невредимыми? Какой бы большой конвой я не посылала, сколько бы охранения не выставляла у Улья, всегда одно и тоже… Много обездвиженных, много пропавших и потерявшихся сестёр… Вот что мы делаем не так? Чего нам не хватает? Была б моя воля, я бы сама слетала и во всём разобралась, но не могу. Положение обязывает…»

Эонна всё сидела и думала, что не может позволить себе покинуть Улей и подвергнуть их дом такой огромной опасности, но и здесь, взаперти, она не могла придумать ничего нового.

Вдруг пронзительно зажужжал сигнал тревоги. А это значит, что к Улью приближаются Осы!

Эонна раздала распоряжения и вскоре выслушивала доклады от своих подданных, что Улей взят в кольцо охранения и надёжно защищён.

«Защищён-то защищён», — хмурилась Эонна, в ожидании безрадостных докладов, а её подданные притихли ещё больше, боясь очередной вспышки гнева своей предводительницы и не зная, как бы ещё её умилостивить.

В зал влетела Пчела-Воин в потрёпанном доспехе-скафандре и приземлилась в трёх взмахах крыльев от Королевы. Она сложила крылья, наклонила голову в почтительном поклоне и заговорила:

— Великая Мать-Защитница, разрешите доложить?

— Докладывай, — хмуро отозвалась Эонна, пристально разглядывая Старшую Сестру конвоя.

— Конвой добрался до дома. Есть потери среди Воинов и Собирательниц. Транспорт с урожаем утерян. Осы остановились на расстоянии короткого перелёта от Улья. Продолжить поиски потерявшихся сестёр сейчас нет возможности.

Доклад был, как всегда, по существу, и Эонне даже не за что было отругать начальницу конвоя, да она и не собиралась.

Эонна коротко махнула верхней лапой, давая докладчице понять, что она может быть свободна, и снова задумалась:

«Теперь это всё затянется на пол дня… К поискам пропавших сестёр и транспортника мы сможем приступить только тогда, когда Осы улетят. И снова нам бессильно ждать…»

Вдруг в тронный зал стремительно влетела одна из её личных Охранительниц и замерла в воздухе, сложив лапы в знаке секретного срочного донесения.

Эонна махнула всем остальным, чтобы покинули зал, и когда все разлетелись, подозвала к себе Охранительницу:

— Докладывай.

— Великая Мать-Защитница, вместе с конвоем к Улью приблизилась незнакомая Пчела-Воин. Мы её пропустили сквозь заградительные ряды и неусыпно следили за каждым её движением.

Охранительница замолкла, а Эонна одобрительно кивнула, разрешая продолжить рассказ.

— Великая Мать-Зашитница, вопреки нашим расчётам и ожиданиям, незнакомая Пчела-Воин не стала приближаться к Улью, а сразу бросилась обратно — сквозь заградительные отряды — в атаку на Ос. Мы не стали ей препятствовать и продолжали внимательно следить.

Охранительница снова замерла, но, увидев одобрительный жест Королевы, продолжила свой рассказ:

— Великая Мать-Защитница, незнакомая Пчела-Воин до Ос не долетела и была в полёте перехвачена Шмелём-Воином из отряда Внешней Защиты. Оба скрылись в неизвестном направлении, но мы всё ещё ощущаем их след. Разрешите отправить отряд Разведки для дальнейшего наблюдения?

— Разрешаю! Выполнять немедленно. — еле скрывая своё волнение скомандовала Эонна. — Докладывать мне всё до мельчайших подробностей.

— Слушаюсь! — отсалютовала Охранительница и стремительно вылетела из зала.

«Вот это да!» — Эонна позволила себе улыбнуться, когда в зале не осталось никого.

«Вот это да!» — с каждым мгновением ей становилось всё радостнее и радостнее, и Эонна уже готова была пуститься в пляс, но положение обязывало…

«Пчела напала на Осу! И как мне это раньше в голову не пришло?! Это же так просто! Это совершенно меняет всё! Ведь я же могу построить активную оборону Улья и отправлять отряды на подмогу конвою, если его преследуют Осы…»

Эонна так увлеклась своими мыслями, что не сразу заметила скромно ожидающую посреди зала Охранительницу.

— Докладывай, — скомандовала она мягким голосом, уже не скрывая улыбки.

— Великая Мать-Защитница, к сожалению, Пчела-Воин бесследно исчезла, и нагнать мы смогли только Шмеля-Воина. Но и он повёл себя странно: вместо того, чтобы вернуться к своему отряду, он в одиночку вылетел в сторону Станции, на которую напали сегодня Осы. Сёстры продолжают наблюдение.

— Отлично! Пусть продолжают наблюдение. Назначь другого связного для докладов, а для тебя у меня два новых приказа. Первый: узнать сколько Ос стерегут станцию, сформировать отряды Воинов в двукратном превосходстве и отправить их в полном боевом порядке на сближение с Осами. Если Осы не покинут свои позиции при приближении наших войск на дистанцию выстрела — атаковать их первыми. Повторяю: атаковать первыми!

Хранительница, забыв обо всём этикете, ошарашено уставилась на Королеву.

Эонна дала ей время, чтобы осмыслить услышанное и снова занять подобающую позу, и продолжила:

— Второй: запросить сеанс связи с Великим Отцом-Хранителем Внешней Охраны. Выполнять немедленно!

Озадаченная Охранительница мигом вылетела из зала, не зная, чему больше удивляться: загадочным событиям этого дня, реакции на них Королевы или новым приказам.

А Эонна продолжала радоваться и с нетерпением ждала новостей от Разведки, как юная пчёлка, которая впервые вылетела из Улья и окунулась в новый и загадочный мир.

От автора:

Хочешь отправиться с Верой в новые загадочные путешествия?

Приглашаю на страницы других сказок про Веру из цикла "Наследство для Веры": https://author.today/work/series/34079