Кошка-ночь

1. Кошка-Ночь

А ты знаешь, что ночь — это чёрная кошка? На мягких лапках крадётся по небу, ступает по крышам, сползает по стенам, мелькает в окошке неясной тенью. Зальёт чернилами краски заката, рассыплет звёзды как искры солнца. Укутает землю периной ночи, закроет глазки усталым деткам, зажжёт огни фонарей и окон и тишиною наполнит город.

Ты видишь, смотрит она жёлтым глазом? Но мы его называем луною. А глаз второй у неё зажмурен, чтоб не светил слишком ярким светом.

Ты слышишь, кошка мурлычет песню? А может, хочешь послушать сказку?

Ко всем малышам придёт она ночью: сказку расскажет и сны принесёт. Глазки закрой и послушай кошку, и не заметишь, как сладко уснёшь.

Кошка тебе подоткнёт одеяло, погладит по щёчке и будет мурчать — всю ночь напролёт, чтоб спалось тебе сладко, будет она твой сон охранять.

А утром лениво потянет лапки, вильнёт по небу хвостом пушистым. Бесшумно спрячется за горизонтом — и на земле вновь начнётся день.

2. Сказка про Облачко

Плыло по небу Облачко — лёгкое, белое и пушистое. Оно смотрело вниз, на землю, и видело густые леса, извилистые реки, крутые горы, вспаханные поля, асфальтовые дороги, большие города и маленькие деревеньки. Там ездили машины, ходили люди, бегали, прыгали и летали разные зверушки, птички и насекомые.

«Как интересно! — думало Облачко. — Внизу постоянно что-то происходит. А у нас тут сплошная скука — только солнце, небо да звёздочки по ночам. Ну ещё луна иногда за мной прячется. Как было бы здорово оказаться внизу!»

И вот однажды подул ветер. Облачко быстрее понеслось по небу. Ветер дул всё сильнее и сильнее, сбивал маленькие облака в кучку, и они из белых стали превращаться в чёрные. И вот уже огромная грозовая туча клубилась в небе, закрывая солнце.

— Ой-ёй! Не толкайтесь так!

— Вы меня совсем зажали!

— А меня в лепёшку стиснули!

Маленькие облака пищали и пытались вырваться, но ветер был сильнее. Он всё крепче стискивал их в объятиях, прижимал друг к другу всё теснее и теснее — пока из них не стали выжиматься капельки воды.

Наше Облачко тоже превратилось во много-много капелек — и они начали падать вниз.

«Как интересно! — подумало Облачко, которое стало капельками. — Теперь я увижу, что происходит внизу!».

А внизу птицы и животные прятались в укрытия, люди раскрывали зонтики, водители включали дворники, а деревья и крыши покорно мокли под дождём.

В Облачке было очень много капелек. Некоторые попали на листья, стекли по ним, снова полетели вниз на землю и впитались в неё. Некоторые попали на крышу, скатились по водостоку, как по горке, оказались на асфальте и стали собираться в лужи. К ним присоединились те, кто попал на зонтики.

Но в конце концов все капельки оказались на земле — и тут они разделились. Тех, кто впитался в землю, втянули в себя корни деревьев. Те, кто попал на асфальт, собрались в лужи или потекли ручейками.

«Ну вот, — расстроилось Облачко, — здесь, конечно, много всего интересного, но как же мне собрать себя обратно? Не очень-то весело, когда ты разделился на множество капелек, и они разлетелись кто куда! И зачем я только упало на землю, от меня тут теперь ничего не останется…»

Но было уже поздно: капельки разбежались далеко друг от друга и перемешались с капельками из других облаков, которые тоже упали на землю.

Грозовая туча выжала из себя всю влагу, дождь закончился, и в небе снова засветило солнце.

Капельки, которые попали в деревья, добрались от корней до листочков — и испарились, разделившись на совсем крохотные частички. Эти частички были такие маленькие и лёгкие, что стали подниматься вверх.

Капельки, которые собрались в лужицы, тоже стали делиться на совсем крохотные частички и испаряться.

Капельки, которые стекли ручейками, дружно нырнули в водостоки — и оказались в реке. Течение подхватило их и, вместе с остальными, понесло к морю. По дороге некоторые капельки тоже испарялись и поднимались вверх.

В конце концов, все капельки снова поднялись высоко в небо и собрались обратно в Облачко.

Облачко плыло по небу — лёгкое, белое и пушистое. Оно смотрело вниз, вспоминало приключения каждой капельки на земле и улыбалось.

«А мне понравилось! — подумало Облачко. — Можно и ещё разок попробовать. Не страшно разделиться на множество крохотных частичек, ведь они потом снова собираются вместе».

3. Первый снег

Зима подкрадывалась долго, исподволь. Засылала на разведку холодный ветер. Ветер ворошил опавшие листья, посвистывал в трубах, постукивал в окна. Проверял, все ли готовы к зиме. Полны ли кладовые, тепло ли в доме.

Зима не торопилась. Постепенно вымораживала лето из травы утренним инеем. Покрывала лужи ледком. И снова отступала, впуская оттепель.

Зима знает своё время. Это время долгих тёмных ночей и коротких прозрачных дней. Время жёлтых огоньков в окнах и весёлого пламени в печках. Время горячего чая с мёдом и долгих вечеров с книжкой.

Зима приближалась незаметно. Небо бледнело и опускалось ниже — на самые ветки голых деревьев. На ветках собирались стаи ворон. Громко каркали, обсуждали погоду. Синички держались от них подальше. Прыгали на подоконники, на перила балконов. Заглядывали в окна. Ждали угощение.

И вот однажды вечером, когда редкие запоздавшие прохожие спешили домой, с тёмного неба стали падать пушистые снежинки. Они лениво кружились в воздухе, поблескивали в свете фонарей, опускались на холодную землю.

Их становилось всё больше и больше. Как будто Зима наконец решилась и вытрясла свою пуховую перину, укрывая землю одеялом снега.

Снег тихо падал. На грязные побуревшие опавшие листья. На чёрные ветки. На серый асфальт. На красные крыши, на синие крыши, на чёрные крыши. Снег покрывал всё. И скоро на пустых улицах затихшего города осталась только чёрная ночь и белый снег.

А завтра утром город проснётся в зимней сказке.

4. Медвежонок и пчёлы

Медвежонок шёл по лесу и вдруг услышал жужжание. Жужжание доносилось из дупла высоко на дереве.

«Ура! — подумал медвежонок. — Я нашёл диких пчёл! Мама говорила, что у них есть вкусный мёд».

Недолго думая, медвежонок полез на дерево и добрался до дупла. Сунул туда лапу.

— Ай! Ой! Ой-ёй-ёй! — закричал медвежонок, принялся отмахиваться и свалился с дерева. — Ой-ой! Чего вы кусаетесь? Больно же!

Окруживший его рой пчёл сердито гудел.

— А ты чего в наше дупло лезешь? — спросила главная пчела. — Мы не для тебя мёд делаем! Мы себе на зиму запасы готовим! Мы без него зимой с голоду помрём!

— Ну… ладно. Так бы и сказали… Чего кусаться-то сразу, — проворчал медвежонок и ушёл.

Иногда медвежонок ходил мимо этого дерева, и пчёлы подозрительно на него посматривали и даже начинали виться вокруг, но он больше не пытался красть мёд.

Однажды разразилась сильная буря. Ветер гнул и ломал ветки, а некоторые деревья выворачивал с корнем. Грохотал гром, сверкала молния — и даже ударила в несколько самых высоких деревьев. Хорошо, что шёл проливной дождь, и от ударов молнии деревья не загорелись, иначе мог бы случиться лесной пожар.

Но и без пожара лес сильно изменился. Когда на следующее утро медвежонок пошёл привычной дорогой, то увидел залитые водой ямы, отломанные ветки и поваленные деревья.

Дерево с дуплом тоже оказалось повалено и разломилось на несколько частей. Пчёлы сидели на нём всем роем и грустно жужжали.

— Эй, что там у вас стряслось? — позвал медвежонок издалека: он побоялся подходить ближе, чтобы не рассердить пчёл.

— А то ты не видишь! — проворчала главная пчела. — Мы остались без дома. А в нём все наши запасы на зиму… Да мы в любом случае зимой замёрзнем, ведь наше дерево теперь на земле лежит. Его дождями зальёт, древесина промокнет и будет гнить, а зимой поваленный ствол ещё и снегом завалит.

Медвежонок почесал за ухом. Мама учила, что запасы на зиму — это очень важно. В прошлом году он ещё жил с мамой, а теперь стал достаточно большим, чтобы жить самостоятельно. И зимовать ему тоже предстояло самостоятельно. Берлогу он уже приготовил, оставалось наесть побольше жирка, чтобы на всю зиму хватило.

Медвежонок представил себе, как ему было бы грустно, если бы его берлогу залило водой или сломало упавшим деревом. Но он хотя бы может новую берлогу найти, а запасы на зиму всегда при нём, прямо под мохнатой шкуркой. А вот что теперь пчёлам делать…

— А давайте вы у меня в берлоге зимовать будете? — предложил медвежонок.

— Это как? — подозрительно спросила главная пчела.

— Ну… Ваше дерево ведь всё равно на куски развалилось, давайте я заберу обломок с дуплом и к себе в берлогу поставлю. Там тепло и сухо!

Пчёлы пожжужали, посовещались, но выбирать не приходилось: или в берлогу к медвежонку, или замёрзнуть зимой.

— А ты точно наш мёд воровать не будешь? — подозрительно спросила главная пчела.

— Да больно надо! — обиделся медвежонок. — Я просто помочь хочу. А зимних запасов у меня и самого хватает! — Он потрепал себя по толстому брюшку.

— Ну тогда ладно! — согласилась главная пчела.

Вот так и оказался целый рой диких пчёл в берлоге медвежонка.

Когда наступили холода и еды в лесу почти не осталось, медвежонок залез в берлогу, закрыл вход и уснул. Пчёлы зимой не спят, но и на улицу не вылетают. Они собрались тесной кучкой внутри дупла и грели друг дружку.

Когда погода потеплела, снег начал таять и потёк ручейками, когда стали вылезать из земли первые цветочки, медвежонок проснулся, потянулся и вышел из берлоги. Снаружи ласково светило яркое солнышко.

«Надо и пчёлок на солнышке погреть», — подумал медвежонок, вынес колоду с пчёлами и поставил в сухом солнечном местечке.

Пчёлы почуяли весну и стали потихоньку выползать из дупла.

— Спасибо тебе, медвежонок, за помощь! — сказала главная пчела. — Нам очень понравилось в твоей берлоге: в ней тепло и сухо. Мы были бы рады всегда зимовать тут, а в благодарность за твоё гостеприимство мы готовы поделиться с тобой мёдом.

— Да ладно, чего там, — засмущался медвежонок. — Оставайтесь, конечно. И даже не из-за мёда, а просто в компании веселее же!

С тех пор так у них и повелось: осенью мишка заносил колоду с пчёлами в берлогу, весной выносил обратно, а взамен пчёлы угощали его мёдом.

5. Запах осени

Однажды утром бельчонок Борька высунул нос наружу. Снаружи что-то едва заметно изменилось. Борька вылез из дупла и огляделся.

Мир стал немножко другим. Солнце светило уже не так ярко и грело не так жарко. Воздух казался тонким и прозрачным, как вода в ручье. Небо было высоким и ярко-синим. На этой синеве стали хорошо заметны вкрапления жёлтых листьев в зелёных кронах берёз.

На нос вдруг капнуло что-то холодное. Борька присмотрелся и увидел, что с веток свисали тонкие паутинки, покрытые бусинками росы. Росинки ослепительно поблёскивали в лучах солнца. На стволе дерева тоже поблёскивали капельки — как будто после дождя, но ведь никакого дождя ночью не было.

Борька принюхался. Воздух слегка похолодел. Пахло сырой землёй, мокрой корой, прелыми листьями и чем-то незнакомым.

Прямо над рекой повисло белое облако, скрывая камыши.

«Кря-я–кряк! Кря-я–кряк!» — громко раздалось из облака.

От неожиданности бельчонок испугался и нырнул обратно в дупло. Но любопытство пересилило, и он выглянул наружу одним глазком. Из камышей выплыли большие серые птицы с жёлтыми клювами. Они шумно переговаривались и ныряли в воду с головой.

— Мама, мама! — закричал бельчонок Борька. — А это кто?

Мама-белка вылезла из дупла и огляделась.

— Это утки. Залетели к нам по дороге на юг. Отдохнут немножко и дальше полетят.

— А зачем им на юг? — спросил Борька.

— Так ведь зима скоро, — ответила мама-белка. — Видишь, туман над рекой?

— Это туман? — удивился Борька. — А я думал, это облачко спустилось к реке напиться.

— Нет, — вздохнула мама-белка. — Это осенний туман. Теперь дни будут становится короче, а ночи — длиннее. Зарядят холодные дожди, задует ветер. Потом пойдёт снег — и наступит зима. Станет холодно, еды в лесу мало будет.

— А что же мы будем делать? — испугался Борька.

Мама-белка улыбнулась.

— То же, что все белки делают зимой. Греться в тёплом дупле. Ты ведь уже натаскал сухой травы, а я сплела из неё одеяла. Шубки у нас отрастут и станут густыми — в таких и мороз не страшен. Для еды мы уже заготовили орешки, жёлуди и шишки. Так и перезимуем.

— А долго нам зимовать?

— По-разному бывает. Иногда зима рано приходит и поздно уходит. А иногда поздно приходит и рано уходит. Но, рано или поздно, а зима закончится, и наступит весна. За нею — лето. А потом снова осень — вот как сейчас. Сегодня уже запахло осенью.

Бельчонок Борька глубоко втянул воздух носиком. Так вот что за странный запах он почуял! Это осень пришла.

6. Домовёнок Кузя

Домовёнок Кузя любил оставаться дома один. Когда люди уходили, он наконец мог заняться своими делами. А дел у домового мно-о-ого!

Кузя взял волшебную метёлочку и смёл паутину страхов по углам детской комнаты. Нашёл под кроватью любимую заколку Анечки и положил на видное место: обронила, видать, расстроится, если не найдёт. Взбил подушку, выбивая из неё тревожные мысли и дурные сны: теперь на мягкой подушке сла-а-адко спаться будет!

На кухне полил забытую фиалку, которая уже начала засыхать. Собрал в совочек осколки обидок и колючки недовольства. Теперь за столом будет больше смеха и радости.

Из шкафчика под раковиной вышел дед Прохор: просочился сквозь стенку из соседней квартиры.

— Что, малец, порядок наводишь?

— Ага! — ответил Кузя. — Надо бы успеть, пока нет никого.

— Эх, вот когда я мальцом был, жизнь у нас, домовых, совсем другая была! — вздохнул дед Прохор и присел на табуретку.

— Какая другая? — заинтересовался Кузя и тоже присел послушать.

— В каждом доме был домовой! — сказал дед Прохор. — Как же в доме-то и без домового? Да и дома совсем другие были. Одноэтажные, деревянные. С подполом, с чердаком. В подполе кладовая была, в ней припасы на зиму. В доме печка стояла — бо-о-ольшая! — Дед Прохор развёл руки широко в стороны.

— А что такое печка? — спросил Кузя. Печку он никогда не видел.

— Печка — это ж сердце дома, — ответил дед Прохор. — Хозяйка в ней хлеб пекла, кашу и похлёбку варила, детишек в ней мыла. А зимой печка всю избу грела, спали на ней. Залезешь под неё — и тепло-о-о-о! Не то, что эти ваши батареи…

Дед Прохор покосился на батарею, где домовые прятались зимой, и вздохнул.

— А сейчас что? Разве это дома? Высоченные, до самого неба. Вода сама по трубам течёт — и холодная, и горячая. Туалет тёплый прямо под боком. А главное — печки нет!

Кузя задумался. Наверное, печка — это что-то вроде плиты. Хозяйка на плите всё варит. А в духовке иногда пироги печёт, пирожки, печенье. Правда, хлеб хозяйка не печёт, из магазина приносит. Да и как в духовке детей мыть тоже непонятно…

— Эх, да что говорить! — снова вздохнул дед Прохор. — До того дошло, что люди в нас верить перестали. Раньше как было? Домовой — хранитель дома, нам почёт и угощение: мисочка молока со свежим хлебушком. А теперь в нас не только не верят и не угощают, но ещё и бояться стали… Ты, когда все дома, на глаза-то людям не показывайся, испугаться могут.

— Я знаю, — кивнул Кузя. — Правда, оплошал разок, заметила меня Анечка. Но, вроде, не испугалась. Засмеялась даже.

— Малая она ещё, — сказал дед Прохор. — Не знает, что домовых нет, вот и увидела тебя. Взрослые-то не верят, потому и не видят обычно. Но иногда всё же замечают случайно.

В прихожей щёлкнул замок.

— Ой, мои вернулись! — спохватился Кузя. — А я заболтался и дела закончить не успел!

— Ну что ж теперь, — погладил бороду дед Прохор. — Теперь уж ночью закончишь. А пока пойдём ко мне чай с баранками пить!

— Хорошо! — обрадовался Кузя.

Чай с баранками он любил. Жаль, что люди больше не верят в домовых и перестали выставлять им угощение. Деду Прохору повезло: его Петрович ещё помнит старые порядки, потому что родился в настоящем доме — с печкой. И про домовых всё знает и не боится их. Наоборот, привечает и чаем с баранками угощает. Понимает, что работа у домовых важная, хоть и незаметная: создавать в доме покой и уют.

Кузя оглядел прибранную кухню. Ну вот, осталось ещё две комнаты в порядок привести, но пока придётся у соседей в гостях посидеть.

Эх, вот если бы и его хозяева поверили в домовых! Тогда бы и прятаться больше не пришлось…

«Ну ничего, — подумал Кузя. — Я всё равно есть, даже если в меня не верят! И всё равно буду заботиться об этом доме, потому что это и мой дом тоже!»

7. Сказка про гусеницу Глашу

Гусеница Глаша проснулась и потянулась всеми своими лапками. Наступил новый день, и начать его нужно с завтрака!

Глаша жевала зелёный листик и разглядывала лесную полянку внизу. Там, как обычно, много всего происходило. Кузнечики прыгали с травинки на травинку. Пчёлы жужжали, собирая нектар с цветов. Муравьишки шли ровным строем по своим муравьиным делам. Божья коровка пила из капельки росы.

И вдруг на полянку вылетели бабочки. Большие, разноцветные, красивые. Они играли в догонялки и смеялись.

Гусеница Глаша перестала жевать и торопливо вскарабкалась повыше. Оттуда было удобнее за бабочками наблюдать. Бабочки порхали с цветка на цветок, с травинки на травинку, с листика на листик.

«Как бы мне хотелось уметь летать! — подумала Глаша. — Я бы облетела всю полянку, весь лес, весь мир!»

Но на самом деле гусеница Глаша умела только очень медленно ползать. Чтобы спуститься с дерева на землю, ей понадобилось бы полдня. А в высокой траве на полянке она бы и вовсе потерялась и застряла.

Бабочки улетели, но Глаша ещё долго смотрела на полянку и мечтала о том, как здорово было бы над ней порхать.

Бабочки прилетали каждый день, и каждый день Глаша заворожённо наблюдала за их играми.

И вот однажды одна бабочка устала и присела на ветку рядом с Глашей.

— Привет! — сказала бабочка.

— Привет, — ответила Глаша, не веря своему счастью.

Вблизи бабочка выглядела ещё красивее, чем издали. У неё были большие разноцветные крылья, тонкие ножки, длинные усики.

— Ты такая красивая! — не удержалась Глаша.

Бабочка взмахнула крылышками в ответ:

— Спасибо! Ты тоже будешь красавицей.

— Я?! — удивилась Глаша. — Да куда уж мне… Я такая толстая, и лапки у меня совсем короткие.

— Я тоже была такой, — сказала бабочка. — Все бабочки сначала были гусеницами. Когда ты вырастешь, ты тоже станешь бабочкой.

— Не может быть! — ахнула Глаша.

— Вот увидишь! — подмигнула бабочка и улетела.

Глаша представила себе, как станет бабочкой, какие у неё будут красивые крылышки и тонкие ножки, как она будет легко порхать над цветами. Она так замечталась, что даже забыла пообедать. И поужинать. Наверное, именно поэтому ей сильно захотелось спать.

«Спа-а-а-а-ать, — думала Глаша. — Спа-а-а-а-а-ать…»

Полусонная, она заползла на нижнюю сторону листика, вцепилась в него задними ножками и принялась крутить головой. А из ротика у неё потянулась шёлковая ниточка. Глаша извивалась и крутила головой, пока не обмотала себя шёлковой ниточкой с головы до задних ног. И оказалась внутри сплетённого ею мешочка под названием кокон.

Глаша укуталась в кокон со всех сторон, как будто завернулась в одеяло с головой. И уснула. И спала долго-долго.

А пока она спала, её короткие толстенькие лапки вытянулись и стали тонкими. Всё тельце тоже из толстого стало тонким. На голове выросли усики. А самое главное — на спине выросли большие красивые крылья. Только они оставались сложенными и плотно прижатыми к спинке, ведь Глаша была завёрнута в кокон, как в одеяло.

Но вот однажды утром Глаша проснулась и потянулась. Ой! Не получается потянуться, не выпрямляются лапки… Глаша потянулась сильнее. И ещё сильнее.

Хрусь! Кокон лопнул, и Глаша из него вылезла.

Она сонно огляделась — и вдруг увидела свои новые тонкие лапки.

«Не может быть! — подумала Глаша. — Неужели я стала бабочкой?»

Она потрогала себя своими новыми тонкими лапками и почувствовала усики на голове. И крылья на спине. Глаша пошевелила крылышками — и они распрямились.

— Ура-а-а! — закричала Глаша.

Она вспорхнула с ветки и полетела над полянкой. Над кузнечиками, которые прыгали с травинки на травинку. Над пчёлами, которые жужжали, собирая нектар с цветов. Над муравьишками, которые шли ровным строем по своим муравьиным делам. Над божьей коровкой, которая пила из капельки росы.

На лесной полянке всё осталось по-прежнему, и только Глаша превратилась из гусеницы в бабочку, и её мечта исполнилась: теперь она могла летать!

8. Сказка про Черепашку и Зайчика

Однажды утром Черепашка ползла по своим черепашьим делам. И тут её догнал Зайчик.

— Куда идёшь? — спросил Зайчик.

— На речку купаться, — ответила Черепашка.

— И я с тобой!

— Хорошо, — согласилась Черепашка и неспешно поползла дальше.

Зайчик попробовал идти рядом с ней, но не выдержал: за один прыжок он уходил дальше, чем Черепашка проползала за десять шагов.

— А ты можешь идти быстрее? — спросил он. — А то мы так и до вечера к речке не доберёмся.

Черепашка посмотрела на солнце, которое едва выглянуло из-за леса на горизонте.

— Доберёмся, — спокойно сказала она. — Как раз к полудню и доберёмся, когда водичка прогреется.

— К полудню?! — ужаснулся Зайчик. — Да я за это время успею сбегать до во-о-он того леса и обратно!

— Ты быстрый, а я медленная, — ответила Черепашка. — Мне за тобой не угнаться. Если хочешь, иди на речку сам.

— Ну тогда я пошёл! — сказал Зайчик и ускакал вперёд.

Черепашка не торопилась. Она потихоньку ползла и успевала разглядеть много интересного вокруг.

На травинке качалась красивая бабочка и помахивала крылышками. Возле пенька росли жёлтые грибочки. Через тропинку шли муравьишки. Гусеница грызла листик. Кузнечик прыгал по веточке.

Черепашка ползла и совсем не думала о времени: спешить ей было некуда. Речка ведь не убежит.

И вдруг Черепашка увидела Зайчика, который сидел возле тропинки и держался за заднюю лапку.

— Что с тобой? — спросила Черепашка.

— Я лапку подвернул, — хныкнул Зайчик. — Неудачно прыгнул, на камешек наступил и подвернул. Бо-о-ольно!

— Ох-хо-хо, — сказала Черепашка. — Вот ведь незадача!

— А-а-а-а! — заплакал Зайчик. — Так и буду теперь тут сидеть! А вдруг лиса мимо пойдёт? А я даже убежать не смогу!

Черепашка задумалась. Ей хорошо, у неё всегда с собой надёжный домик: можно спрятаться в панцирь и никакая лиса не достанет. А Зайчик только и умеет, что бегать побыстрее, чтоб лиса не догнала.

— Ну что ж теперь поделать… — вздохнула Черепашка. — Садись на меня, я тебя до речки довезу. Сунешь лапку в холодную воду, она и заживёт поскорее.

— Спасибо! — обрадовался Зайчик и кое-как залез на Черепашку сверху.

Зайчик был тяжёлый, и теперь Черепашка ползла ещё медленнее. Зайчику было непривычно и скучно, да делать нечего: сам он бегать уже не мог. Он ёрзал и так, и сяк, и чуть не свалился с гладкого панциря.

— Ох и медленно же ты ползаешь, — вздохнул Зайчик. — Скучно!

— Да как же скучно? — удивилась Черепашка. — Ты посмотри внимательнее, сколько всего интересного вокруг!

— Где? — закрутил головой Зайчик.

— Да везде, — ответила Черепашка. — Вон, погляди, между травинками паучок паутинку сплёл. А сам спрятался под листиком. А вот ромашки красивые цветут. На лепестках росинки блестят. Над ромашками пчёлка летает, нектар собирает. Кучку земли видишь? Это крот ночью вылезал из-под земли наружу. А тут кустик землянички. Ягодки уже поспевают, у одной бочок совсем красный.

— Ух ты! — сказал Зайчик. — И правда, сколько всего интересного! А я никогда и внимания не обращал.

— Ты просто слишком быстро бегаешь, — сказала Черепашка. — Так быстро, что даже под ноги не смотришь. Вот и подвернул лапку.

— Да, — вздохнул Зайчик. — Хотел побыстрее, а получилось наоборот… Лучше уж не торопиться!

Черепашка неспешно поползла дальше, а Зайчик терпеливо сидел у неё на спине и с любопытством наблюдал за лесными обитателями.

9. Десять цыплят

Курица отложила десять яичек и села их насиживать. День сидела, два дня сидела. Много дней сидела. И вот, наконец, цыплятки стали попискивать внутри яиц и постукивать клювиками в скорлупу.

Тук-тук-тук!

Вот и первый цыплёнок вылупился. Осталось девять яиц.

Тук-тук-тук!

Вот и второй цыплёнок вылупился. Осталось восемь яиц.

Тук-тук-тук!

Вот и третий цыплёнок вылупился. Осталось семь яиц.

Тук-тук-тук!

Вот и четвёртый цыплёнок вылупился. Осталось шесть яиц.

Тук-тук-тук!

Вот и пятый цыплёнок вылупился. Осталось пять яиц.

Тук-тук-тук!

Вот и шестой цыплёнок вылупился. Осталось четыре яйца.

Тук-тук-тук!

Вот и седьмой цыплёнок вылупился. Осталось три яйца.

Тук-тук-тук!

Вот и восьмой цыплёнок вылупился. Осталось два яйца.

Тук-тук-тук!

Вот и девятый цыплёнок вылупился.

Осталось одно яйцо.

На нём появилась маленькая трещина, но цыплёнок не вылуплялся.

— Ну же, выходи скорей! — пищали цыплята. — Мы уже все вылупились!

— Не могу, — ответил цыплёнок в яйце. — Не получается!

— А ты стукни посильнее, — сказала мама-курица, — скорлупа и разобьётся.

Цыплёнок раз стукнул — скорлупа не разбивается. Второй раз стукнул — скорлупа пошла трещинками. Третий раз стукнул — и дырочку пробил!

— Молодец! — сказала мама-курица. — Почти получилось. Давай ещё разок.

Цыплёнок собрался с силами и снова ка-а-а-ак стукнул!

И вылупился. От десяти яиц остались одни скорлупки, зато у мамы-курицы теперь было десять цыплят.

— Ура-а-а-а! — запищали остальные цыплята.

— А теперь мы пойдём гулять и кушать, — сказала мама-курица и повела десять цыплят во двор.

Во дворе зеленела травка, цвели цветочки, жужжали пчёлки, летали бабочки — столько всего интересного вокруг!

Один цыплёнок побежал за кузнечиком.

Второй цыплёнок спрятался под листом лопуха.

Третий цыплёнок принялся ловить бабочек.

Четвёртый цыплёнок пошёл нюхать цветочки.

Пятый цыплёнок залез в куст малины.

Шестой цыплёнок заблудился в траве.

Седьмой цыплёнок стал клевать клевер.

Восьмой цыплёнок шмыгнул в щель под крыльцом.

Девятый цыплёнок забрёл на грядки.

Десятый цыплёнок… вот только что тут был, зёрнышки клевал — и вдруг потерялся!

Было у мамы-курицы десять цыплят, а не осталось ни одного.

— Куд-куда! Куд-куда! — заквохтала мама-курица. — Куда вы все разбежались?

И принялась бегать по двору и собирать разбежавшихся во все стороны цыплят. Она приносила их к курятнику и велела сидеть там, но, пока она бегала за следующим, собранные цыплята опять разбегались кто куда.

Смотрел на это пёс Барбос, смотрел, да и не выдержал. Взял из сарая большую корзину и принёс к курятнику.

— Сажай цыплят сюда, — сказал пёс Барбос маме-курице. — А уж я за ними присмотрю!

— Ой спасибо! — ответила мама-курица и снова принялась собирать цыплят.

Один цыплёнок сидит в корзине, девять бегают по двору.

Два цыплёнка сидят в корзине, восемь бегают по двору.

Три цыплёнка сидят в корзине, семь бегают по двору.

Четыре цыплёнка сидят в корзине, шесть бегают по двору.

Пять цыплят сидят в корзине, пять бегают по двору.

Шесть цыплят сидят в корзине, четыре бегают по двору.

Семь цыплят сидят в корзине, три бегают по двору.

Восемь цыплят сидят в корзине, два бегают по двору.

Девять цыплят сидят в корзине, один бегает по двору.

Десять цыплят сидят в корзине.

— Уф, всех собрала! — выдохнула уставшая мама-курица. — Спасибо тебе большое, пёс Барбос!

— Да не за что, — ответил пёс Барбос. — Я ведь сторож, моя работа — охранять! Пойду на свой пост.

И он вернулся в будку.

Весь день мама-курица за непоседливыми цыплятами бегала. А тут уже и вечер настал.

— Пора спать, — сказала мама-курица. — Завтра будет новый день, и мы снова пойдём на прогулку.

Один усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Второй усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Третий усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Четвёртый усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Пятый усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Шестой усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Седьмой усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Восьмой усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Девятый усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Десятый усталый цыплёнок закрыл глазки и уснул.

Все десять цыплят уснули.

И мама-курица тоже закрыла глазки и уснула.

Ш-ш-ш-ш! Все за день устали и спят.

И ты тоже укрывайся одеялом, закрывай глазки и засыпай. Завтра будет новый день.