Королева Мошкани

Глава 1

Страшная сказка

У одной девочки родители отобрали телефон. На все лето. И отправили ее далеко-далеко, за синие горы, за высокие косогоры, за быстрые реки и глубокие озера к дальним-дальним родственникам.

И пришлось ей жить на опушке, в избушке, где не только интернета не было, но даже и телевизора, а только радио со старыми-старыми песням. Оно висело на стене в вязанном чехле, иногда трещало, а иногда сквозь старые песни пробивались голоса. То громко, то шепотом, замирая или крича, они пытались что-то сообщить на странных незнакомых языках.

Девочку звали Леля. Сперва папа хотел назвать дочь модным именем Ярила в честь древнего бога Ярило. И ласково звать ее — Ярочка или Ярилочка.

— А как-то попроще можно? — переживала мама. — Как ее в школе будут звать? Ярила-дурила? Дети — они такие! Подумай, каково будет ребенку?

В результате родители нашли компромисс и назвали ребенка Леля в честь жены бога Ярило. Тоже модно, только нежнее.

И выросла Леля красивая и модная, но в школе училась настолько плохо, что учительница прямо сказала:

— Я не знаю, чем ты занималась в последней четверти — считала ворон, ловила мух, тупила в телефон, зависала в соцсетях? Ты прогуляла сочинение. У тебя в году по литературе двойка выходит. Завтра с родителями в школу.

Мама была в ярости:

— Не знаю, что с ней будет!

А папа сказал:

— Спокойно. Ребенку нужна перезагрузка. Поживет без телефона месяц-другой, подышит свежим воздухом, глядишь, за ум и возьмется.

Так Леля оказалась в избушке на опушке. А место называлось — Мошкань.

— Это все потому, что у нас много разной мошки, — объясняли Леле дальние родственники. — Мошка у нас с утра на улице вьется, а днем к ней подлетают слепни и оводы, вечером комары. В погребе у нас мокрецы гнездятся и жигалки.

— Иногда, с попутным ветром, к нам залетает гнус, — гордо добавил дядюшка.

— Вот тебе, деточка, розовая водичка, помажь себя, чтоб не кусали, — сказала тетушка.

— А репеллента у вас нормального нет? — спросила Леля.

— Что ты? От химии всякой только беда случится.

Родственники были какие-то блеклые, да замшелые. И лица у них были невзрачные. И даже имена невыразительные, бесцветные, такие, каких Леля и не слышала никогда — тетя Пася и дядя Стеня. И больше они молчали, чем говорили, словно что-то поглощало их мысли. И двигались они медленно, как сонные мухи.

Дом, где предстояло жить Леле был деревянный, покосившийся. Всюду царил полумрак — экономили электричество. Окна, засиженные мухами, пропускали с улицы тусклый свет. А когда вечером электричество все-таки включали, то пыльные лампочки светили слабо и часто мигали.

В избушке было три комнаты с простенком. Спальня тети и дяди. Комната, которую отдали Леле. И общая большая комната, где висело радио в чехле. Там же стояло старое красное кресло, в котором тетушка целыми днями плела веревочные чехлы.

— Это макраме, — объясняла тетя Пася. — Древнее искусство плетения. Хочешь научу?

— Нет, спасибо, я посмотрю, — ответила Леля. И огляделась вокруг.

Вся мебель и все предметы в доме были в веревочных чехлах. Даже холодильник. И даже часы, которые громко тикали на стене. Хотя казалось, что время в доме остановилось. И, конечно, был у тети Паси чехол для чехлов, которым она особенно гордилась.

У дяди Стени тоже было свое занятие — он собирал яблочную падь и делал из нее кальвадос. Безалкогольный. А еще давил мух, но только обыкновенных, на цветных он засматривался.

— Гляди какая, — говорил он Леле показывая на муху. — Чистое золото! А эта — синяя как сапфир. Ты только не трожь, любуйся ими издалека. Это навозницы, со свалки к нам летят.

В доме пахло грибами. И ели они только грибы. И ладно бы сыроежки или подберезовики. Но нет. На завтрак они ели волнушки, на обед — зеленушки, а на ужин — чернушки. А на полдник тетя Пася варила грибной кисель из стручков и сморчков.

Леля кривила губы, а тетя Пася настаивала:

— Ешь, деточка, грибы. В грибах сила земли.

Дядя Стеня гремел люком в погреб, где хранил в тазах яблочную падь.

— Вот дозреет и выпьем в жару холодненького, — радовался он.

— А доставки у вас нет? — робко спросила Леля.

— Это Мошкань. Какая здесь доставка? — улыбнулась тетя. — Тут ничего нет.

Леля уходила в свою комнату и там тайком доедала орешки и бутерброды, которые ей дали с собой в дорогу. Она не могла даже позвонить домой или подругам. Но не потому, что телефона в доме не было, а потому что он был старинным дисковым, а как им пользоваться Леля не знала.

Она вышла на улицу, в запущенном саду разглядела столик и скамейку. Подумала, что посидит немножко, отдохнет от грибного запаха. Но скамейка оказалась неудобной, сырой и шаткой. И столик тоже шатался. А потом на Лелю навалилась такая тоска, что ей стало холодно даже на жарком солнце.

Она вернулась в свою комнату и от скуки принялась рассматривать книги на полках, но потом поняла, что это не книги, а толстые журналы, с выцветшими обложками и пожелтевшими страницами. Назывались они «Старость» и «Полотнище». И все без картинок. Картинки были только в журнале «Юный каменщик», но все черно-белые и все про кладки камней.

Леля легла на кровать и уставилась в потолок. Стало ей казаться, что и ей скоро свяжут чехол из макраме. И повесят где-нибудь в полутемном углу, и там она засохнет как увядающий цветок, а потом и вовсе распадется в пыль. И никто не вспомнит, что жила на свете такая девочка.

Продолжение на следующей неделе