Колобок: От сказки до киберпанка

От автора

Дорогой читатель!

Ты держишь в руках необычный сборник историй, в котором герой русской народной сказки — Колобок — путешествует через миры разных жанров: от классической сказки до киберпанка, от фэнтези до научной фантастики, от детектива до хоррора. В каждой новой главе знакомая история перевоплощается, показывая, как можно переосмыслить один и тот же сюжет в разных литературных стилях и жанровых традициях.

Но почему именно Колобок? Этот выбор не случаен. В литературных мастерских, на писательских курсах и марафонах пересказ истории Колобка на новый лад — одно из самых распространенных упражнений. И это неудивительно. С одной стороны, это простая история, которую все помнят с детства. С другой стороны, она представляет собой классический путь героя, с явными этапами приключений и испытаний, хотя финал выглядит необычным и даже странным для традиционных сказок.

Этот финал, как оказалось, вообще порождает множество трактовок. Филологи, психологи, педагоги и даже фантасты, углубились в анализ сказки и нашли в ней элементы сакрального смысла, философские мотивы и поучающие аспекты. Колобок — это не просто персонаж детской сказки, это своеобразный архетип героя, который сталкивается с враждебным миром, проходит через множество испытаний и сталкивается с неизбежностью своей судьбы. Надо было ли ему уйти? Надо! Этот зуд к приключениям не спутать ни с чем. Вы найдете его в любой сказке, в любой истории. В той или иной форме. так уж сложилось. Если герой сидит на подоконнике и с ним ничего не происходит — это никому не интересно. Ну, съедят его дед с бабкой, вот и конец истории. Но что, если дать ему шанс сбежать? Пересечь новые миры? Как изменится его история в другом жанре или под пером известного писателя?

Этот сборник — попытка исследовать именно эту идею. Здесь Колобок становится хакером в киберпанке, под влиянием Филипа К. Дика; героем фэнтези под зовом Толкина к приключениям, учеником магической академии, под волшебным пером Джоан Роулинг, и даже находит на свою круглую головожопу неприятности в пугающем мире хоррора Стивена Кинга. Каждая история — это не только мой эксперимент с жанром, но и демонстрация того, как даже самая простая сказка может обретать новые формы и смыслы.

Для начинающих писателей этот сборник станет полезным пособием. После каждого рассказа вы найдёте краткий комментарий о жанре и стиле, на которых основывается история. Рекомендую подписаться на мой канал в ВК, который легко найти по названию «Лит Бустер», там можно найти массу полезного: статьи, советы, примеры, писательские лайфхаки и еще кучу всякого.

Этот проект задуман как живой сборник, который будет пополняться новыми историями по мере их создания. Я надеюсь, что он станет для вас интересным литературным путеводителем и пособием для собственных писательских экспериментов.

Спасибо, что присоединились к этому литературному путешествию! Добро пожаловать в мир Колобка, где одна сказка живёт в бесконечном множестве жанров и вселенных. Приятного чтения!

Будильник

Дед лежал на печи и крутил в мозолистых руках детский будильник. Электронная игрушка в круглом желтом пластмассовом корпусе с большими глазами, купленная в сельмаге внучке на именины, что-то барахлила. Кнопка включения западала и песенка колобка, установленная в качестве мелодии по умолчанию, то включалась, то не включалась. На коробке было написано «Умния будильника», а инструкция была с закорючками непонятными.

— Неси обратно. — сказала бабка. — Чего уж. Спеку по старинке.

— Да чего сразу «неси», — передразнил дед, — чай починю! Мужик я, аль не мужик?

Ну и вот, битый час уже лежал дед на печи и крутил сию приблуду китайскую. Разбирал, собирал, кнопку новую из чурки выстругал, поменял — без толку! Детали еще лишние остались, непонятные…

— Теперь вовсе не работает, тьфу ты! Не-е, взад не понесу, пускай старая печет там, че хотела…

Кинул с досады не глядя в сени, туда, где ведро стояло. Чавкнуло смачно. Кажись попал. Повернулся на бок, забубнил:

— Ну их всех тудыть в качель, посплю пока, устал чой та…

***

Бабка достала тесто из кадки, стоявшее на опаре в прохладных сенях. Хорошо поднялось! Рассыпала по столу муки, обваляла, подровняла, скруглила форму. Слепила брови, глаза, промяла рот, прилепила пипку носа. Что-то напевая, сунула в разогретую печь. Посмотрела на задремавшего деда, улыбнулась чему-то, поискала очки, спицы, клубки, да и села за вязание у окна.

***

Колобок удался на славу! Румяный, красивый, щекастый и ароматный! Чем не подарок для внучки! Бабка аж руками всплеснула. Всем хорош! Вон, даже старый с печи сполз, принюхивается, на запах идет.

Дед протянул руку, чтобы отщипнуть колобковый нос и… получил полотенцем!

— Куды, забыл штоль, для кого пекла! — возмутилась бабка.

— Дык, хоцца же! — обиделся дед.

— Хоцца, перехоцца! — передразнила бабка и поставила колобка на окно, остывать.

***

Полежал, значит, Колобок на подоконнике, полежал, да и спрыгнул вниз. Покатился как заведенный. Сначала по дорожке, потом через мосток, а после и в лесок. Что-то внутри него чесалось, зудело и звало к приключениям.

***

И вот катится он значит, катится себе по тропинке и пристраивается к нему сзади заяц в кедах. Скачет некоторое время рядом, принюхивается.

— Слысь колобок! А давай я тебя съем? — немного шепелявя, предложил Заяц.

— О, товалисц Заяса, зидиравствуйте! — по-китайски обрадовался Колобок и нарочно шепелявя. — Физкульт-пливет!

— Пливет, пливет! — нетерпеливо подпрыгнул Заяц. — Так как насчет подклепиться?

— Изивиняюся, товалисц Заяса, но молковку в миня не полозили.

— А чего полозили? — уточнил Заяц и на бегу почесал ухо.

— Зи-пи-ес навигаторя полозили. — ответил Колобок. — И умнию Алисю.

— А есть, что-то похожее на молковку? — спросил Заяц.

— Насинаю поиску… Близяйсяя… тр. пшш. грядка репы за речкой в деревне. Перейдя мост, через десять метров, поверните направо.

— О, спасибо длузиссе-колобок! — обрадовался заяц и ускакал в указанном направлении.

***

Катится колобок дальше по тропинке, катится, а навстречу ему Серый Волк в кепке. Встал впереди, пальцы веером, загородил тропинку.

— Ша! Стоять, Круглый! Вот ты попал. Сейчас я тебя есть буду! — цыкнул Волк и блеснул железной фиксой.

— О, товалисц Волк, зидиравствуйте! — обрадовался Колобок.

— Ну, здорово, коль не шутишь — приподнял одну бровь волк. — Китаец штоле? Все равно тебя съем.

Тр-р... пш-ш…

— Ша, волчара! Меня по амбарам мели, по сусекам скребли, в натуре пыль, грязь, плевки, бычки, зараза, тьфу! — вспомнил подходящий анекдот Колобок и на всякий случай включил полицейскую сирену.

Вытаращил волк глаза от этой невидали странной и убрался подобру-поздорову, на всякий случай, вдруг этот кент заразный.

***

Катится колобок дальше по тропинке, катится а, ему навстречу Медведь в борцовской майке. Свалил толстенное дерево поперек тропинки, привалился к нему широченной спиной, руки в бока упёр, стоит посмеивается.

— Это! Все кароч, тормози! — густым басом, с этакой ленцой в голосе, сказал он. — Дальше ходу нету, здесь тебя заломаю.

— О, товалисц Медведь, зидиравствуйте! — обрадовался Колобок. — Пливет вам от товалисця Панды! Уйяяя!!!

Дальше было немного кунг-фу и на лбу у медведя появилась огромная шишка. Неожиданно, конечно. Но — эффектно. У Медведя от такого аж ноги подкосились. Сидит под деревом не понимает: как так-то? Шишку трет, ворчит обиженно:

— Вот те на, колобок-то припадочный оказался! Да и не вкусный, небось…

А Колобок ловко перепрыгнул через дерево да и покатился дальше.

***

Катится себе Колобок по тропинке, катится. Ну и че, докатился до Лисы. Стоит она на полянке, такая вся напомаженная, в темных очках, маникюр на лапе разглядывает, будто и не при делах вовсе.

— Так, так, так… А вот и наш Колобок прикатился. — приподняла очки, сверкнула хитрющим глазом. — Песенку петь будешь или сразу к делу перейдем?

Ничего не сказал Колобок, насупился. Что-то в его памяти говорило ему, что здесь похоже сказке и конец. Может его умная Алися что-то знала, а может просто снова кнопка запала. Выключился короче.

— Не слышууу! — засмеялась лиса и приблизила к нему ухо. — Петь будешь?

Колобок молчал. Лисица подкинула его вверх, поймала на нос и покачала, балансируя.

— Ну, давай, спой уже свою песенку! Нет? Ну, как знаешь… — сказала Лиса, распахнула пасть… да и проглотила колобка.

Тр-р-р… пш-ш-ш…

Внутри нее что-то тренькнуло, зашипело и из живота донеслось задорное:

— Я Колобок, Колобок. Я по коробу скребен!..

Лиса икнула, и удивленно похлопала себя по животу:

— Эй, ты чего там?

А колобок еще громче:

— По сусеку метен. На сметане мешон!

Лиса вскочила на все четыре лапы, хвост торчком, шерсть дыбом, очки слетели, глазами по сторонам зыркает, не слышит ли кто еще, срам-то какой?!

А Колобок заливается пуще прежнего:

— Да в масле пряжон. На окошке стужен!

— А-а-а-а! — заорала лиса и понеслась огромными прыжками прочь из этого леса.

А вместе с ней на весь лес летело звонкое и ехидное:

— Я от дедушки ушел. Я от бабушки ушел.

И от зайца ушел. И от волка ушел.

От медведя ушел. И от тебя, лиса, уйдууу!

Покатаюсь только, да мир посмотрююю!

Эге-ге-ей!!!

А и поделом лисе, пусть теперь с колобком побегает, да песенку послушает, пока не поймет, что обижать маленьких нехорошо. Ну или пока Колобку не надоест приключений на свой «зи-пи-ес» искать.

Могут конечно и батарейки кончиться, но это вряд ли — Дед-то пенсию не пожалел, «Энерджайзеры» ему вставил!

***

«Будильник» я написал на одном из литературных марафонов проводимых «Лит Бэнд» в качестве творческого задания на вечер. Настроение было хорошее, Алиса из «умной» колонки несла какую-то пургу, а маленький внук играл с музыкальной игрушкой, похожей на Колобка. Вот на таких вводных данных и появился Колобок-Будильник.

Хтонь

Дед умер утром. Всю ночь дышал тяжко, прерывисто, с немощным старанием сдержать, подавить кашель, чтоб не будить ее, не тревожить, старую. Думал спит. А она не спала. Ждала. Под утро затих. Перестал дышать.

Она прислушалась. Нет… Тихо. Отмучился родной… Только ветер за окном взвыл с новой силой и бросил комья снега в окно.

Одна…

Они голодали уже долго. Весна была маловодной, лето сухим, осень дождливой, зима ранней. В огороде, что и уродилось, то все подъели давно. Вот в прошлый год репа хорошо поднялась. Одна — просто огроменная вымахала! Дед тянул тогда, да не сдюжил, ну да не растерялся, всех на подмогу созвал! Сам, сама, внучка Машенька. Жучка с кошкой, живы были, тоже носились, помогали… — она улыбнулась, вспомнив дружную суету и веселый гомон. Вытянули. А то! Такой-то толпой веселой! Вот сытно тогда было! Улыбнулась.

А ныне — пусто. — махнула досадливо рукой. В сухом лесу грибов не найти, ягод не собрать. В стылой речке лед встал, щуку, аль карася, ужо не словить. Силков в чистом поле, на зайца какого, и то не поставить — сожрала всех зайцев окрестных пришлая лиса-злодейка. А после и курей наших сожрала. И Жучку она сманила, кто ж еще. И кошку старую… Откуда только взялась, душегубка такая?

И дед вот. Чай не молодой! Куда ему караулить плутовку-то было? А тут расхрабрился, силок смастерил, в засаду пошел сидеть. Это в такой-то лютень! Говорила, ругала — не послушал, уперся… Вот и застудил грудь…

Как одной-то теперь?

Последнюю оставшуюся несушку пустили в избу. Думали, от лисы уберечь. Кормить нечем — поклевывала что-то в щелястых полах. Видать находила зернышки-то. Но мало совсем. Отощала, ослабела… Потому и яйца стали редкостью — хорошо в седмицу одно снесет. Воистину золотое… Берегли его, тянули до последнего. И не уберегли… Мышь! Ну кто-бы подумал? Забралась на стол, скинула на пол — разбилось яйцо. Плакали тогда оба. Жалко… И Ряба косилась на нас, виноватила… Что ж вы?! Ну да ладно, снесу вам еще одно. Не снесла…

Старому щи нужны были. И хоть какое, но мясо — сил же совсем не осталось. С печи который день уже не слезал. Лихоманка проклятая!

Вот на куриных щах еще седмицу одолели…

А лисица та, уже и не боится ничего. Давеча опять во двор приходила. Открыто шастала, не таясь. Всё принюхивалась, бесстыжая морда! К двери подходила, на крышу забиралась. А не пролезть! Дед крышу-то с осени укрепил. А я уж дверь подперла… Нет, никак не пролезть.

Что ж лежу-то? Кряхтя села на край лавки. В глазах потемнело. Перевела дух, подождала пока прояснится немного. С тоской посмотрела на верх печи:

— Дед… Ну что же ты?!

Накатило. Зажмурилась, завыла тихонечко…

А слез не было. Слезы осенью еще выплакала. Когда внучка Машенька в лес за ягодой ушла, да там и сгинула. Искали, звали — ничего. Лишь разорванный платок, да потерянный лапоток. Заблудилась, забрела в чащу, да и пропала там наша Машенька. Медведь, видать задрал… Ох, судьба-судьбинушка…

Встала, подошла к печи. Посмотрела на вытянувшееся под лоскутным одеялом тело. Дед — будто спит. Спокойный, улыбается — легко тебе теперь, милый, хорошо… Наклонилась, поцеловала в теплый еще лоб. Перекрестила.

Вздохнула тяжко.

Огляделась. Пусто…

Пустой стол, пустые глиняные кружки. Вон та, со сколотым краем — его. Две миски, сложенные стопкой. Строганые, съеденные уже наполовину, ложки… Подошла, собрала ставшую ненужной посуду.

Одна…

Тявканье лисы вывело из задумчивости.

Мышкует? Что ли тут живой еще кто остался? Всех же извела зараза! Ну, разве мышь где прячется, та, что яйцо разбила.

Аль за мной пришла?!

Посмотрела на тусклое окошко. Закоптилось давно, а поменять бычий пузырь, теперь и некому…

Снова тявканье, уже ближе.

Окно! Через окно пролезть сможет!

Похолодела вся. Подскочила к тусклому окну. Прищурилась, вдаль вглядываясь. Потерла окно рукой. Да все одно через мутный пузырь не видать ниче…

Удар когтистой лапой и лисья морда, клацнувшая зубами о поверхность пузыря, заставили резко отдернуть руку. Пасть черная, слюни капают, глаза горят бешеной злобой. Ах… тыыы!!!..

В глазах потемнело, сердце заколотилось, дыхание участилось.

— За мной пришла, тварь?! — внутри вскипело все. — Ну, погоди у меня!

Решительно двинулась к двери. Схватила ухват. Да пока дошла, да скинула щеколду — устала. Ох… Тяжел ухват-то, куда уж старой махать им…

Отставила в сторону, подумала, вышла в холодные сени. Здесь в горшке лежали куриные потроха — оставили с дедом, лису приманить. А ежели уйдет, так и самим полакомиться. Хоть и малость, но еще на раз щи сварить хватит. Или печево какое сделать — дед колобок с потрошками любит. Любил…

Эх, муки бы…

Открыла ларь — пустой, открыла другой. Поскребла по сусекам. Горсть муки и набралось. Нашла в миске замерзшие остатки яйца. Соскоблили тогда с пола, отложили — не пропадать же добру. Вздохнула: сметанки бы ложку… Но, чего нет, того нет. Коза-дереза дурная была, сбежала себе на погибель. Вернулась в горницу. Подошла к печи, раздула угли, сунула чурку. Маловато дровишек, ну да на один-то раз хватит.

Затрещало, жаром обдало. Растопилась печь.

Всыпала в миску муку, плеснула водицы, вмешала остатки яйца, раскатала лепешку, выложила в центр горсть потрохов, закатала в колобок, поставила в печь.

Так, что теперь?

Поискала взглядом, нашла и сняла со стены лисий силок, что дед смастерил. Снасть нехитрая — петля из пеньки, да колышек осиновый. Опасливо подкралась к окну, прищурилась, всматриваясь в яркую муть за окном.

Нет лисицы. Вроде ушла проклятая…

Из печи сладко потянуло печевом. Рот наполнился слюной, а тощий живот свело болью. Чтоб не думать, стала приделывать силок к окну — растянула петлю на паре щепок, воткнутых в раму, обмотала конец вокруг ножки тяжелого, на совесть сделанного дедом еще с полвека тому, стола, закрепила колышком.

Села дух перевести.

Колобок поспел. Красивый, румяный, с хрустящей корочкой, аромат — мертвого поднимет! Глянула в пустой надежде на деда… Нет… не поднял… Прости, господи…

Поставила миску с колобком в центр стола, супротив окна. Полюбовалась. И впрямь хорош, старый порадовался бы! Повернулась на образа, перекрестилась, поклонилась.

Кряхтя, забралась к усопшему на печь, легла рядом, повозилась, улыбнулась умиротворенно и тихо выдохнула.

Всё…

***

Треск разрываемого когтями пузыря старуха уже не услышала. Рыжая тень, со злобным рычанием, влетела в избу. Неутолимый голод и невыносимо сладкий запах, сделали рывок настолько стремительным, что тонкая петля, соскочив с щепок и захлестнув шею лисицы, порвала ей жилу. Алая кровь брызнула по столу, окропила колобка и смешалась с его дурманящим запахом. Еще не понимая, что уже умирает, лисица жадно накинулась на печеное тесто, разрывая его хрустящую корочку, мягкие внутренности и давясь нежной куриной мякотью, щедро поливая ее собственной кровью.

***

— Дедушка! Бабушка! — задорный детский голос, этим морозным и тихим утром, прозвучал особенно звонко. — Вот и Маша пришла, пирожков принесла! Обманула я глупого мишку!

***

Этот рассказ был первым моим опытом в написании историй про Колобка, да и вообще короткой формы. И так же, как и «Будильник» появился в качестве задания на литературном марафоне, где произвел сильное впечатление и на коллег, и на редакторов. Мне он тоже нравится, настолько, что я сделал его обложкой к этой книге. Хотя и не рискнул размещать его первым — уж очень мрачен и трагичен получился этот мой «Колобок».

Хотя, если разобраться, оригинальная русская народная сказка, хоть и задорная, с забавной песенкой и улыбающимся румяным кексом, тоже ведь совсем не добра. А финал там и вовсе печален, хотя и поучителен: не убегай из дома, уважай старость, не доверяй первым встречным, не будь таким самонадеянным!

Но Колобок, колобком, а я вот подумал однажды: что случилось со старухой и стариком, когда Колобок сбежал? Ведь та горстка муки, что старуха наскребла по сусекам, похоже была последним, что у них было. И они очень рассчитывали на этот кусок печеного теста. Почему так случилось, ведь по идее они имели хозяйство, огород, наверняка птицу (ту же курочку Рябу), скотину держали? Лес, речка опять же рядом. Что не так? Неурожай, голодный год, одиночество, мор, война?

В общем мысль, за мыслью, слово, за слово, так и появилась эта история, скорее про старика и старуху. Конечно и Колобка, но про совсем другого колобка. А коль скоро и в других народных сказках присутствовал образ таких стариков, то я сделал так, что и другие сказки были частями их истории.

Если эта тема вам зашла, и вам интересно, что можно сделать из обычного Колобка в более крупной форме, нежели короткий рассказ, — повести или даже романе, и насколько глубокой, драматичной и увлекательной может получиться его история, то обратите внимание на мою повесть «Шепот древних», написанную в жанре фолк хоррор и славянское фэнтези.